Кристина Юраш
Жена из дома утех для генерала дракона

Пролог. Дракон

– Это самое ужасное, что могло случиться с вашей семьей, господин генерал! – дрожащим голосом произнес дворецкий, протягивая мне свежую газету.

Я посмотрел на его бледность, на дрожащую руку в белоснежной перчатке и на свежий, пахнущий типографской краской выпуск газеты. Он встал у меня на пути, словно пытаясь показать, как это важно.

– Сегодня помолвка у моего сына! – отмахнулся я от дворецкого со свежим выпуском газеты. – Я могу поужасаться потом?

– Боюсь, что нет, – произнес бледный дворецкий и посмотрел так, словно от этого зависит все. – Лучше прочтите сейчас.

Я вслушался в шум, доносившийся из зала. Гости были в приподнятом настроении, заранее поздравляя будущих жениха и невесту. Слышались голоса, смех и музыка.

Взяв газету из рук дворецкого, я посмотрел на заголовок, и мои глаза расширились.

– Вы лучше присядьте, – послышался голос дворецкого. – А если присели – прилягте…

Я пробежал глазами первую строчку.

Голоса в зале – веселые, громкие, праздничные – превратились в шум, который будто звучал из другого мира.

Я словно услышал их сквозь толстое стекло. Всё, что было важным, вдруг стало неясным, отдалённым.

«Если у семьи Винтерфельд остался хоть один друг, то я адресую это письмо ему! Это крик о помощи, мольба потерявшего всё отца. Я прошу вас, спасите мою дочь Эмму. Бедняжка обесчещена и брошена перед алтарём. Сын генерала Вальтерн Моравиа обесчестил и отказался жениться на моей дочери, потому что его отец – генерал Аллендар Моравиа – не дал разрешения. Он высказался против, тем самым перечеркнув судьбу моей бедной Эммы. Теперь наша семья на грани краха, никто не хочет иметь с нами дел. Нас атаковали кредиторы, наши дела идут ужасно. Поэтому я прошу о помощи. В свое время я многим помогал, но сейчас помощь нужна мне. Моя дочь в борделе “Ночная Роза”. И я прошу, нет, умоляю выкупить ее оттуда. Я очень надеюсь, что генерал Аллендар Моравиа услышит меня и не позволит моей дочери пасть еще ниже. Быть может, в каменном сердце дракона есть хоть немного совести. Раз уж он разрушил счастье двух влюбленных, то пусть хоть позаботится о бедняжке Эмме. Ведь все это случилось по его вине! Но если нет, я прошу отозваться хоть кого-нибудь. Моя дочь хорошо образована, она может быть экономкой, гувернанткой, компаньонкой. Поэтому прошу вас вмешаться в ее судьбу. С уважением, Дорис Винтерфельд».

Я зажмурился, словно новость ударила меня головой о стену.

Все звуки вокруг стихли.

Это было как удар молнии, от которого я не мог отойти еще несколько секунд, осмысливая прочитанное.

«Нет», – твердо сказал я, бросая газету на стол. – «Это – наглая ложь. Мой сын не мог так поступить! Я уверен, что не мог!».

Убедив себя в этом, я встал и одернул мундир. Ордена звякнули, а я выдохнул.

Тяжелой походкой я направился в зал, где среди гостей мелькала фигура моего сына. Молодой, гордый, в алом парадном мундире, выглядел таким счастливым. Сейчас он держал руку своей невесты и целовал ее под радостные крики гостей. В его глазах – свет надежды, а рядом – его невеста, Анна-Шарлотта Ла Монт, словно сияющая богиня, воплощение красоты и нежности в светлом платье, усыпанном бриллиантами.

– Можно тебя на пару слов, – негромко произнес я, видя, как сын поднял на меня удивленный взгляд.

– Да, конечно! – улыбнулся он гостям, отпуская руку невесты.

Я направлялся в сторону кабинета, а потом пропустил сына вперед, плотно закрывая двери.

– Папа, а в чем дело? – спешно спросил Вальтерн, поставив бокал на стол.

Его голос прозвучал мягко, будто бы он пытается разрядить напряжение, но в его глазах я заметил тревогу.

"Неужели это правда?" – пронеслось у меня в голове. – "Нет, я знаю своего сына. Быть такого не может!"

– Неправильно спрашиваешь. Нужно спрашивать: "Что случилось?" – произнёс я, с силой бросая газету на стол.

В этот момент воздух будто сжался, тяжёлый и плотный, наполняясь предчувствием грядущей катастрофы.

– Сейчас будем играть в гляделки, – произнёс я, видя, как сын раскрывает газету и замирает. – Гляди, что у меня есть!

Мой взгляд, острый и настороженный, неотрывно следил за сыном. Он, побледневший и с бровями, поднятыми от удивления и страха, словно почувствовал, что что-то вышло из-под контроля.

Глаза Вальтерна расширились, когда он взглядом пробегал строчку за строчкой. Движения стали нервными. Руки едва заметно дрогнули.

Я увидел, как он крепко стиснул зубы, словно пытаясь не выдать себя с головой.

"Нет… Нет…" – мысленно шептал я, медленно сжимая кулаки. Ручка кресла хрустнула, а сын поднял на меня испуганный взгляд.

– Пап, ты ведь не думаешь, что это – правда? – тихий голос Вальтерна прозвучал как шёпот, но в нём слышалась искра надежды.

Сын посмотрел на меня, а в его глазах я прочитал все.

– Теперь я уверен, что это – правда, – и в моих словах звучала непоколебимая решимость. – Я вижу это по твоему лицу.

Я знал, почему ему нехорошо.

Несколько секунд гнетущей тишины были прерваны шелестом газеты.

Мне захотелось с силой ударить по столу. Но я лишь сжал руку в кулак.

"Неужели? Неужели это – правда? Неужели я воспитал такого сына?" – пронеслась в голове мысль. – "Где я допустил ошибку?"

Я поднял глаза на портрет покойной жены, а потом снова посмотрел на Вальтерна, который перечитывал статью и бледнел с каждым словом.

– Пап, прекрати… – выдохнул сын, откладывая газету. Я видел, как он пытается спрятать свои чувства под маской наигранной небрежности. – Ты же понимаешь, что это специально было сделано, чтобы разорвать помолвку… Неужели ты веришь тому, что пишут в газетах?

– Молчать! – рявкнул я, ударив рукой по столу так сильно, что тот задрожал, подтверждая мою власть, моё право, мою ярость. – Сейчас на вопросы отвечаешь ты. Кто такая Эмма Винтерфельд? Жду быстрый ответ!

Мой взгляд, холодный и пронизывающий, словно лезвие, устремился на сына. И самое страшное, что в его глазах я впервые видел страх, растерянность, будто он уже барахтался в ловушке собственной лжи.

Вальтерн молчал.

Он сидел застывший, с опущенной головой, а я чувствовал, что мой гнев напоминает пламя, готовое испепелить его и все вокруг. Но в первую очередь – меня самого за то, что допустил такое!

Глава 1. Дракон

– Одна девушка, которая мне когда-то нравилась, – тихо выдохнул сын, словно признаваясь в чём-то запретном.

Я молча покачал головой, не веря своим ушам. Внутри меня поднялась волна гнева, смешанная с болью. Стиснув зубы, я принял первую порцию правды, как порцию яда, который медленно, но верно отравлял меня.

– Когда ты просил моего разрешения на брак с Эммой и я отказал? – произнёс я, чувствуя, как в груди что-то сжалось. Нервы натянулись, как струна, готовая вот-вот лопнуть.

Я знал, что от правды не уйти, но предпочитал принимать её по капле, словно яд, разбавленный водой. Это давало мне хоть какую-то иллюзию контроля.

Сын поднял на меня взгляд, в котором читалась смесь вины и страха. Он понял, что придётся говорить правду, и я знал, что он это понял. В его глазах мелькнуло что-то похожее на мольбу.

– Пап, – тихо выдохнул Вальтерн, глядя на мой сжатый в кулак кулак. Его голос звучал неуверенно, словно он боялся, что я не выдержу и сорвусь. – Понимаешь… Я… Ну…

Он нервно усмехнулся, тряхнув длинными тёмными волосами, которые всегда придавали ему юношескую беспечность.

– У меня нет времени ждать, пока ты научишься говорить осмысленно, – резко произнёс я, нахмурившись. – Учись быстрее!

– Ну да, было дело… Она мне нравилась… Ну, я любил её… Но не настолько, чтобы жениться. Мы встречались, но я никогда не видел её своей женой… У меня не было таких планов.

– Любил? Тогда почему молчал? Почему я ничего не знал? – мои слова прозвучали как раскаты грома, отражаясь от стен кабинета. Ярость и боль переполняли меня, и я не мог сдержать их.

– Так получилось. Когда встал вопрос о браке, я сказал, что мой отец против, и мы расстались! – закончил Вальтерн. – Я не обязан жениться на каждой…

– Правильнее говорить – с кем! – резко оборвал я, чувствуя, что внутри меня всё клокочет. Я не мог поверить, что мой сын способен на такое.

Выкупить тираж газеты было уже поздно. Надо было раньше. Если бы я знал, я бы предпринял меры. Но теперь всё было слишком поздно. Правда уже выплыла наружу, и я ничего не мог с этим поделать.

И я узнал об этом слишком поздно. Эта мысль камнем лежала у меня на сердце.

– Ты прикрылся мной, чтобы обесчестить девушку и бросить её? – произнёс я, глядя на сына с холодным презрением.

Нет, это было невозможно. Мой сын, которого я воспитывал с любовью и заботой, не мог так поступить. Но факты говорили сами за себя.

– Да, не отрицаю. Я влюбился! Но она из очень порядочной семьи… Приходилось давать ей надежду на свадьбу… Между нами было нечто большее, чем поцелуи, но… – начал Вальтерн, сглотнув. – Как будто ты никогда не влюблялся? Я понимаю, это звучит странно. Но я тогда не думал ни о чём, кроме неё… И да, наделал глупостей!

Он сглотнул, словно пытаясь подобрать слова. Я молчал, не зная, что сказать. В моей голове крутились тысячи мыслей, но ни одна из них не могла облегчить боль, которая разрывала моё сердце.

Странно. Я удивился, что её отец не писал мне. Он должен был, он обязан был. Но, видимо, Вальтерн был достаточно хитёр, чтобы скрыть следы своих преступлений.

– Скажи, – произнёс я, стараясь сохранить спокойствие. – Только правду. Её отец присылал письма?

– Да, – признался Вальтерн, опустив взгляд. Его голос звучал глухо, словно он боялся, что я узнаю что-то ещё. – Но я их перехватывал. Прости…

Всё вокруг замерло. В воздухе повисла тяжёлая тишина, которая казалась почти осязаемой. В моём сердце царили боль, гнев и безысходность. Мой сын, который всегда был для меня гордостью, теперь оказался предателем. Он обманул и обесчестил девушку, а затем сбежал, словно трус, когда запахло ответственностью. Сбежал, прикрывшись мной.

Нет. Я не так его воспитывал. Я всегда учил его быть честным, справедливым и благородным. Но теперь всё это казалось пустым звуком.

Если она нравилась «не настолько», не стоило развешивать комплименты и обещания по её ушам, рассказывая о свадьбе. Но он ещё и затащил её в постель!

– Ты говоришь, как будто у тебя такого никогда не было, – произнёс Вальтерн, стараясь перевести разговор на другую тему. Его голос звучал нервно, словно он пытался отвлечь меня от своих слов.

– Н-да, – ответил я, чувствуя, как внутри меня всё кипит. – После твоего поступка я уверен, что плинтус – не самое низкое, что я видел в жизни. Ты обесчестил девушку и перечеркнул её судьбу! – Я встал, опираясь на стол. Мои глаза горели яростью, а голос дрожал от гнева. – Теперь она в борделе! Ты понимаешь, что разрушил её жизнь ради сиюминутной страсти? Ты поиграл ею и выбросил, как ненужную игрушку!

– Понимаю, что поступил неправильно. Раскаиваюсь! – вздохнул Вальтерн, опустив голову. – Очень сожалею, что так получилось… Прощения нет… Можно ли как-то замять скандал?

Сын посмотрел на меня с надеждой, словно всемогущего. Его взгляд был полон мольбы, но я не мог дать ему того, чего он просил.

– Папа, прошу! – прошептал он, сжимая руки. – Ты же можешь выкупить все выпуски газеты!

В этот момент в дверь постучали, и всё замерло. Вальтерн резко обернулся, его лицо побледнело.

– Господин! Господин! – запыхавшись, влетела в кабинет служанка. Её глаза были широко раскрыты от ужаса, а голос дрожал. – Гости… Они…

– Что? – произнёс я, выходя из-за стола. Мои руки дрожали, а сердце бешено колотилось. – Что случилось?

– Они разъезжаются! – выдохнула служанка. Её голос звучал как эхо из далёкого прошлого. – Кто-то принёс газету! Господин Вальтерн… Кажется, ваша невеста, мисс Анна-Шарлотта… Кажется, она умерла!

Глава 2. Дракон

– Анна-Шарлотта! Шарли! – воскликнул Вальтерн, побледнев и бросившись в коридор.

– Слуга принес газету, – прошептала служанка, ее голос дрожал от волнения. – Она прочитала ее, побледнела, схватилась за сердце и упала в обморок, ударившись головой о край стола! Ужас какой!

Я стиснул зубы, чувствуя, как внутри меня поднимается буря. До сих пор не мог поверить в происходящее. Голова отказывалась принимать реальность.

В центре зала, на сияющем паркете, лежала Анна-Шарлотта. Ее безжизненное тело напоминало срезанную розу, бледную и хрупкую. Над ней рыдала ее мать, миссис Ла Монт, ее глаза были полны слез и отчаяния.

Еще несколько минут назад невеста светилась счастьем, ее глаза сияли, как звезды. Теперь же вокруг нее суетились гости и родственники, их лица выражали смесь ужаса и растерянности. Рядом с ее тонкой рукой лежал разбитый бокал, который отец случайно раздавил, не заметив.

– Ее нужно перенести! – шептали гости, их голоса звучали приглушенно и тревожно.

– Она… не дышит! – закричала миссис Ла Монт, ее голос дрожал от паники. – Кто-нибудь, срочно! Скорую! Она не дышит!

Она хватала дочь за руку, в панике озиралась по сторонам, словно искала спасения.

– Милая, очнись! – шептала миссис Ла Монт, обмахивая Анну-Шарлотту веером, ее движения были быстрыми и нервными. – Открой глаза, милая, умоляю!

Миссис Ла Монт осмотрела зал и закричала:

– Доктора! Срочно! Доктора!

И вдруг невеста открыла глаза. По залу прокатился вздох облегчения.

– Шарли! – бросился Вальтерн, пытаясь схватить ее за руку. Его глаза были полны надежды, но в ее взгляде читался ужас. Она резко отдернула руку и вжалась в объятия рыдающей матери.

– Ты кто? – прошептала она испуганно, ее голос был слабым и дрожащим.

– Ты не узнаешь меня? – прошептал Вальтерн, его голос дрожал от горя. – Я твой жених… Я Вальтерн Ла Монт.

– Отойдите от моей дочери, господин генерал! – раздался холодный голос мистера Ла Монта. Он оттеснил Вальтерна, бросив ему в грудь газету. – Я вынужден разорвать вашу помолвку. Я был слишком высокого мнения о вас. При всем уважении к вам и вашим заслугам я не позволю своей дочери быть невестой того, чья предыдущая невеста сейчас находится в доме утех!

На мое сердце словно надели броню.

– Где я? – прошептала Анна-Шарлотта, ее голос был слаб, как шепот ветра. Она оглядывалась по сторонам, ее взгляд напоминал взгляд потерянного ребенка. – Вы кто? Где мои вещи? Где моя карточка и кошелек?

– Ее срочно нужно отнести в карету! – послышался встревоженный голос матери. Отец взял дочь на руки, его лицо было искажено болью и отчаянием. Он понес ее прочь из зала, пока слуги держали двери.

– Отпустите меня! Куда вы меня несете?! – кричала Анна-Шарлотта, ее голос звучал все громче, но никто не обращал на это внимания.

Гости последовали за ними, и зал опустел. Дверь закрылась за последними гостями, оставляя нас с Вальтерном наедине. Он опустил голову, его плечи дрожали от сдерживаемых слез.

– Сам виноват, – жестко произнес я, обращаясь не только к сыну, но и к себе. Эти слова были как приговор, который я вынес себе самому.

Я развернулся и направился к дверям, приказав дворецкому немедленно готовить карету и навести справки о семье Винтерфельд. Мое сердце было тяжелым, как камень, но я знал, что должен действовать.

Глава 3. Дракон

– Папа, ты несерьезно? – прошептал сын, его голос дрожал, а в глазах читалось недоверие и страх.

– Хорошо. Я прикажу принести тазик с водой и тряпку. Будешь отмывать репутацию девушки и семьи, чтобы к утру сияла, – произнес я, глядя сыну прямо в глаза. Мои брови нахмурились, а взгляд стал суровым и непреклонным. – Сможешь?

Вальтерн поднял голову, его лицо побледнело, а губы задрожали. Он хотел что-то сказать, но слова застряли у него в горле. Вместо этого он лишь тихо выдохнул и опустил взгляд.

– Вот то-то же, – бросил я.

– Папа! Но должен же быть другой способ? – бросился за мной Вальтерн, не давая сделать и шагу. – Не может такого быть, чтобы другого выхода не было. Я не хочу на ней жениться…

– Хорошо, сынок. Цепляй на себя юбку и чепец, учись вязать и езжай распространять слухи среди матрон, что статья – ложь и клевета. Что это было сделано нарочно, чтобы очернить честь такого хорошего жениха и не допустить помолвки. Только учти: если я вдруг увижу тебя в юбке, задушу голыми руками. Поэтому в таком виде на глаза не попадайся! – резко бросил я.

– Ты издеваешься, – замотал головой Вальтерн. – Должен же быть другой способ.

Он замер, шумно вздохнул, пряча лицо в руках, и простонал.

– Карета готова! – произнес дворецкий, глядя на остатки банкета.

Я развернулся и направился к двери.

– Отец, постой! – услышал я крик Вальтерна, его голос был полон мольбы. Он бросился ко мне, хватая меня за рукав. – Ты ведь не серьезно? Ты понимаешь, что я не могу жениться на… на девушке из дома утех!

Я остановился. Медленно повернул голову, посмотрел на взъерошенные темные волосы сына и заглянул в его глаза. Внутри я уже все решил.

– Можешь, – тихо сказал я, мой голос был полон холодной решимости. – Все ты можешь. Ты просто не хочешь.

Я снова отвернулся, не желая больше смотреть на его страдания. Внутри меня бушевала буря эмоций, но я знал, что должен быть тверд. Я был герцогом, и моя честь была превыше всего.

Я был зол. Как так вышло? Где допустил ошибку? Что сделал не так? Смотрел на сына, стиснувшего зубы от боли, и качал головой.

– Да, но что подумают о нашей семье? – услышал я голос Вальтерна, его голос дрожал, но в нем все еще звучала надежда. – Невеста из дома утех… Герцогиню Моравию заказывали на ночь!

Я почувствовал, как внутри меня поднимается волна ярости. Как он смеет говорить мне об этом? Как он смеет сомневаться в моих решениях? Я повернулся к нему, чувствуя, как мой голос становится ледяным.

– Хуже, чем сейчас думает вся столица, не подумают, – сказал я, кивая своим мыслям. – И ты женишься на ней. Это не обсуждается.

Я чувствовал себя чудовищем. Но кто дал ему право вести себя столь безрассудно? Кто дал ему право забывать о чести мундира? Кто дал ему право разрушать жизни других людей?

– Пап, ну зачем так? Ты женился на маме без любви. Поэтому она состарилась и умерла! Я не хочу без любви! Люблю Анну-Шарлотту, – испуганно произнес сын, умоляюще глядя на меня. – Ты можешь поехать завтра и поговорить с ее родителями…

– Мне плевать, кого любишь, – сказал я, чувствуя, как мои слова звучат жестоко и безжалостно. – За свои поступки мужчина должен отвечать. Ты женишься на Эмме. И точка. Или думаешь, разрушив жизнь одной, сумеешь построить счастье с другой? Из-за тебя она оказалась в доме утех. Не самое подходящее место для леди! Твоя обязанность – вернуть девочке честное имя.

– Отец! – услышал я голос, полный отчаяния. Но выдохнул и закрыл за собой дверь, отрезая все возражения.

Пару секунд стоял с закрытыми глазами, пытаясь успокоиться, а потом направился к карете.

Глава 4

Я услышала требовательный голос, и внутри всё сжалось. Тон, которым он прозвучал, был холоден и безжалостен.

– А ну быстро спустись вниз! – резкий голос мамаши вызвал у меня приступ тошноты.

Её голос, как острая щепка, проникал прямо в сердце, вызывая дрожь и ужас. Она открыла дверь, глядя на меня с презрением строгой школьной учительницы. Таким взглядом смотрят на двоечников строгие математички и русички на «ёжиков».

Что же делать? Сказаться больной? Или сказать, что у меня начались критические дни?

– У меня критические дни, – прошептала я, глядя в бесцветные, как у мёртвой рыбы, глаза мамаши. Они, казалось, видели всё.

Её худая, угловатая фигура застыла в дверях.

– Третьи за этот месяц? – издевательски спросила она, в её голосе слышались ирония и презрение, как у человека, которого так просто не проведёшь. – Так не бывает, милочка. А ну быстро привела себя в порядок и вышла к клиенту!

Нет, только не это!

Я уже сегодня выходила к клиентам. Мне было приказано исполнять желания. Но слово «желания» я не расслышала, поэтому решила просто исполнять. Но стоило им шепнуть на ухо, что у меня придуманная болезнь с жутковатыми симптомами, желание переводить отношения в горизонтальную плоскость тут же пропадало. Либидо говорило «Адьос!», и я возвращалась в комнату нетронутой. Вместо меня брали другую.

Так мне удалось протянуть почти месяц. Но внутри я понимала: рано или поздно окажусь на улице без гроша или соглашусь на что угодно, чтобы не умереть от голода в нищете.

Внутри всё противилось мысли, что теперь моя судьба – делать вид, что я сгораю от страсти в объятиях лысого, облезлого, старого банкира. Или строить из себя недотрогу в руках женатого развратника.

Я не могла себе позволить пасть так низко. Пусть я и из другого мира, где нравы немного другие, даже для меня это было перебор! С того момента, как отец моего возлюбленного сказал «нет» нашему счастью, моё счастье разбилось вдребезги. Жизнь толкнула меня, сбивая с ног. И я знала, что придёт момент, когда бабки будут ходить за мной вместе с лавочкой.

«Как же я ненавижу этого проклятого старика!» – пронеслось в голове. Проклятый жестокий старик, наверное, присмотрел ему другую невесту! И решил, что я недостойна его сына. Ну ещё бы! Он богатый герцог и генерал из могущественной семьи Моравиа. Их семья вторая после королевской. Куда уж нам, скромным Винтерфельдам!

То, что никогда бы не позволила себе приличная девушка, случилось в ночь перед свадьбой. А наутро я ревела посреди комнаты в свадебном платье, глядя на коротенькое письмо. Как изумлённые швеи переглядывались, понимая, что свадьбы не будет. И тут же потребовали оплату за свою работу.

Время словно остановилось, оставив меня в горе и отчаянии. Опозоренная, брошенная, я вместе с родителями наблюдала, как из поместья выносят мебель, как кредиторы описывают имущество.

На мой брак возлагались большие надежды, но теперь, когда всё было кончено, кредиторы, до этого вежливые и терпеливые, словно с цепи сорвались, узнав, что свадьба не состоится.

Не было дня, когда отец дрожащей рукой не подписывал какие-то документы, а я лишь отводила глаза, видя, как милые сердцу предметы покидают наш дом. Как вместо них остаётся пыльная пустота и яркие пятна на обоях.

Я вспомнила, как однажды Жюли, моя мама в этом мире, схватилась за сердце и присела на стул, а потом больше не встала. Как я трясла её за плечо, как доктор отвёл глаза и озвучил то, чего я боялась больше всего на свете.

Я вспомнила, как моего отца забрали в каталажку, а меня грубо втолкнули в карету и привезли сюда, сказав, что мне придётся отрабатывать оставшийся долг семьи.

Жюли Винтерфельд и Дорис Винтерфельд не были моими родителями. Я не знаю, как попала в тело их дочери, которая умирала от чего-то похожего на скарлатину. Но я полюбила их, как родных. Ведь они сделали для меня всё, что могли, и я осталась благодарна.

– Ты будешь работать или нет? – резко произнесла мамаша. – И не надо изображать, что ты ушла в себя! Со мной этот номер больше не прокатит! Поднимайся! Тебя ждёт клиент!

Глава 5

Я посмотрела на маман с презрением, но промолчала. Она выглядела благородной и чопорной, как старая дева-экономка – благовоспитанная и суровая. В руке у нее была черная трость, на которой остались следы зубов ее любимой собачки – символ безграничной власти над теми, кто оказался здесь. Она толкнула меня набалдашником трости.

– Хватит бездельничать! – строго произнесла маман. – Я держу тебя здесь не для развлечений! И кормить задаром не намерена!

Я гордо промолчала, хотя внутри все кипело от ярости. Маман знала мое мнение и не раз сталкивалась с моим сопротивлением, но это не останавливало ее. Она была из тех людей, которые привыкли добиваться своего любой ценой.

– На, наряжайся! – бросила она, доставая из шкафа развратное платье, которое, казалось, впитало в себя всю грязь этого места. – Клиент ждать не будет!

– Нет, – ответила я, стараясь не дрожать. – Вы меня не заставите!

Маман остановилась, взглянула на меня с насмешливой улыбкой, в которой мелькнула злоба. Ее рыбьи глаза, холодные и безжизненные, сверкнули в полумраке комнаты.

– Ничего, – произнесла она зловещим голосом, от которого по моей спине пробежал холодок. – Жизнь заставит! Если ты сейчас же не спустишься и не обслужишь клиента, будешь гнить на улице! Поняла? Хочешь, расскажу, что тебя ждет? Быстро скатишься до портовой девки. Вместо приличной комнаты будет вонючий тюфяк на чердаке. Хотя зачем на чердак? Некоторые вон задирают юбку за углом!

Я стиснула зубы, чувствуя, как внутри все сжимается от страха и отчаяния. Маман не шутила. Я уже дошла до состояния, когда будущее не пугало меня так сильно, как оно должно было бы. Ведь оно не настоящее! Настоящая жизнь была здесь, в этом борделе, где каждый день был борьбой за выживание.

– Рано или поздно, голодная, больная, со шрамами, попросишься обратно! Сюда! Где тепло, красиво, есть целитель, кормят. Я всегда готова заступиться за своих девочек. Будешь вспоминать позолоченные люстры, мягкие перины, мужчин, которые дарили дорогие подарки! У нас ведь приличное заведение! Но знаешь, дорогая, обратно я тебя не возьму. Так и скажу: иди-ка ты обратно. Кому ты нужна со шрамами от ножа, застарелыми болезнями и потерянной красотой?

Я закрыла глаза, чувствуя, как тошнота подступает к горлу. Внутри все разрывалось – страх, унижение, отчаяние. Я пыталась сдержать слезы, но они все равно подступали к глазам. "Боже, как это унизительно!" – билась в голове навязчивая мысль, когда я расправляла на себе ужасное вульгарное платье.

– Так-то лучше, – заметила маман, стоя в дверях и оглядывая меня с удовлетворением. – Вперед!

Я пошла за ней по коридору, слыша сладострастные стоны из соседних комнат. Этот звук был постоянным фоном моей жизни, и я уже не обращала на него внимания. Вот за этой дверью кого-то точно удар хватит! Слишком громко, слишком грубо.

– Сюда, – указала маман тростью, показывая на дверь, за которой любили прятаться те, кто хотел остаться инкогнито.

"Господи, только бы не уродливый старик!" – молилась я, чувствуя, как слезы на подходе. Я не могла позволить себе слабость, но сердце предательски сжималось. "Господи, только бы не старик… Меня стошнит!"

– Господин генерал, – произнесла маман елейным голосом. – А вот и девушка, которую вы заказывали. Эмма Винтерфельд. Между прочим, аристократка… Девушка благородных кровей. Она у нас месяц! Можно сказать, неискушенная.

Я подняла глаза и увидела алый мундир, который сверкал в тусклом свете лампы. Сердце екнуло, и я почувствовала, как мир вокруг меня остановился. Сквозь пелену слез мне вдруг показалось, что это он… Вальтерн! От волнения сердце забилось так гулко, что я не слышала слов маман.

Неужели это он? Неужели он меня нашел?

Глава 6

Я смахнула слезы, когда осознала, что передо мной не Вальтерн. Всё рухнуло, словно карточный домик. Сердце сжалось до размера наперстка, а во рту возник горький привкус отчаяния и разочарования, словно я только что проглотила яд. Я ошиблась. Ошиблась, как никогда прежде.

Мужчина напротив был воплощением противоречий. Алый мундир, плотно облегающий его фигуру, подчеркивал ширину плеч и силу рук. Темные волосы, спадающие на лоб, контрастировали с бледностью лица. Его глаза, глубокие и темные, словно два озера, были холодны и непроницаемы, как лед. В них не было ни капли тепла, только презрение и безразличие. Взгляд незнакомца проникал в самую душу, вызывая дрожь и странное чувство, будто я уже принадлежу ему.

Он был красив, но красота его была холодной и отстраненной. Его черты лица, словно высеченные из мрамора, были идеальны: высокие скулы, прямой нос, твердый подбородок. Губы, тонкие и слегка изогнутые, казались высеченными из гранита. В его облике чувствовалась аристократическая строгость, граничащая с жестокостью. Каждое его движение, каждый жест были отточены до совершенства, словно он привык отдавать приказы, которые никто не смеет ослушаться.

Воображение рисовало перед глазами картины, от которых по телу пробегала дрожь волнения. Я представила, как он снимает мундир, обнажая стройное тело с рельефными мышцами. Его руки, сильные и уверенные, притягивают меня к себе, а губы, твердые и безжалостные, прижимаются к моим. Я почувствовала, как внутри меня что-то напрягается, и отголосок желания пробежал по телу, заставив меня вздрогнуть. Это было странно и пугающе одновременно.

Я задумалась о том, сколько женщин мечтали бы оказаться в его объятиях. Их, конечно, было много. Мужчина с таким ростом, силой и внешностью вряд ли оставил бы равнодушным ни одну женщину. Его взгляд, холодный и пронизывающий, заставлял трепетать даже самых смелых. Я не могла отвести от него глаз, чувствуя, как его присутствие давит на меня.

Казалось, стоит ему сделать властный жест рукой, как невидимая нить потянет меня к нему.

– Ты Эмма Винтерфельд? – его голос, низкий и хрипловатый, прозвучал, словно шепот тьмы. В нем чувствовалась властность, которая заставляла подчиниться даже против воли.

– Да, – выдохнула я, едва сдерживая дрожь.

Зачем ему мое имя? Почему он спрашивает? Я не знала, но чувствовала, что это только начало.

– Сколько она стоит? – внезапно спросил он, бросив на меня холодный взгляд. Его глаза, словно два темных лезвия, пронзили меня насквозь, заставив почувствовать себя беззащитной.

– На ночь? – спросила мамаша, улыбаясь своей наглой, расчетливой улыбкой. Её лицо, покрытое сетью мелких морщин, казалось добродушным, но глаза, холодные и пустые, выдавали её истинную сущность.

– Нет, я хочу её выкупить, – произнес незнакомец, его голос звучал как приговор. Его слова, словно ледяные осколки, вонзились в мое сердце, заставив его сжаться от боли.

Глава 7

Я посмотрела на него с надеждой, которая, казалось, могла растопить даже самый холодный камень. Его взгляд, суровый и безжалостный, вдруг смягчился, как будто луч солнца пробился сквозь густые тучи отчаяния. Он медленно осмотрел моё платье, словно пытаясь разглядеть что-то скрытое под ним. Его глаза, холодные и отчуждённые, теперь излучали нечто похожее на жалость – странную, почти болезненную жалость, от которой хотелось одновременно и плакать, и смеяться.

– О, господин генерал! Она вам недёшево встанет! – заметила мамаша, её голос звучал, как звон золотых монет. – Понимаете ли, её отец понаделал долгов. И один из кредиторов сдал её сюда, чтобы она отрабатывала. Поэтому она будет стоить десять тысяч лорноров. Понимаю, сумма большая. Но не для вас, полагаю?

Незнакомец едва заметно кивнул, его лицо оставалось непроницаемым, но в этом кивке было что-то, что заставило меня почувствовать странное облегчение. Неужели? Неужели я всё-таки покину это место? Мысль об этом была такой яркой и такой желанной, что я едва не задохнулась от радости.

Я отвернулась, слыша, как он что-то подписывает за моей спиной. Сердце гулко колотилось в груди, а я пыталась взять себя в руки, чтобы не выдать своей радости. Это место, этот ужас, который я пережила здесь, всё ещё давило на меня, как тяжёлый камень.

– Вот чек, – произнёс незнакомец, протягивая мамаше тонкую бумажку. Его голос был низким и уверенным, но в нём слышалась какая-то скрытая усталость.

Мамаша, услышав сумму, расплылась в любезной улыбке, которая больше напоминала оскал. Её глаза блеснули, как у хищника, поймавшего добычу. Она посмотрела на меня и усмехнулась, словно наслаждаясь моей беспомощностью.

– Ну что ж! С этого момента она ваша! Поздравляю вас с покупкой, – сказала она, пряча чек в карман своего пышного платья.

– Только учтите, – добавила она, понизив голос. – Девчонка с характером. Должна вас предупредить, она всегда находила предлог, чтобы не работать. Сумасбродная, капризная, как кошка. Но если вы сможете её приручить, она будет вам верна, как собака.

– Скажите, у неё уже были клиенты? – внезапно спросил незнакомец, его голос прозвучал холодно и отстранённо.

– Ни одного, – усмехнулась мамаша, её глаза сверкнули злобой. – Сначала она закатывала истерики, потом изображала сумасшедшую, потом притворилась овощем. А когда дело дошло до крайности, начала рассказывать про какую-то болезнь, которой не существует. Она мне половину клиентов распугала, но вы… Вы сможете справиться. Ну что ж… Вы можете делать с ней всё, что хотите. Даже если завтра её найдут мёртвой в канаве, я ничего не скажу властям. Мы дорожим репутацией заведения и нашими клиентами. Надеюсь увидеть вас снова, господин генерал!

Я стояла, оглушённая её словами, чувствуя, как земля уходит из-под ног. Это место, это заведение, которое казалось мне тюрьмой, теперь становилось ещё страшнее. Я понимала, что меня ждёт, и от этого страх сжимал моё сердце.

– Пойдём, – послышался его голос, мягкий, но в то же время властный. Он снял свой мундир и накинул его на мои плечи, словно пытаясь защитить меня от этого мира.

Он снял мундир и набросил его на мои оголённые плечи. Я с тревогой и испугом посмотрела в его глаза.

Я с тревогой посмотрела в его глаза, пытаясь понять, что он за человек. Его лицо было скрыто под тенью, но в его взгляде было что-то, что заставляло меня верить ему. Словно он был единственным островком света в этом тёмном море.

– Ну что ж, дорогуша! – послышался голос мамаши, её голос звучал с приторной любезностью. – Тебе повезло! Но помни, когда тебя бросят, мои двери всегда открыты. Если только ты будешь работать.

Словно шепча: «Не слушай её», рука незнакомца мягко коснулась меня, увлекая в сторону дверей.

А я почувствовала, как что-то внутри меня отозвалось в ответ на эту ласку. Словно котёнок, я тянулась к любой ласке, любому сочувствию, но в то же время понимала, что должна держать себя в руках.

Он мягко коснулся меня рукой, и я почувствовала, как что-то внутри меня сжимается от нежности. Его прикосновение было таким лёгким, но в то же время таким сильным, что я почувствовала, как мои страхи начинают отступать.

«Думаешь что? Тебя купили просто покатать в карете? Ты не уссурийский тигр, чтобы тебя выпустили на волю в дикую природу!» – пронеслось в голове.

Я понимала, для чего меня купили, и внутри всё сжалось.

«Тише. Быть любовницей – это ещё не так плохо. Нет, конечно, это плохо, но не настолько, как быть падшей женщиной!»

Выходя на улицу, я ощущала, как холодный дождь бьёт по моей коже, словно пытаясь смыть с меня грязь этого места. Я чувствовала, как он проникает в каждую клеточку моего тела, очищая меня от всего, что я пережила здесь. Но я знала, что никакой дождь не сможет смыть с лица земли это ужасное заведение, которое оставило на мне свой след.

Я осторожно осмотрелась, видя, как нас ведут к роскошной чёрной карете, притаившейся в тени деревьев. Её блеск в полумраке казался зловещим, но в то же время манящим. Я не знала, что ждёт меня впереди, но в этот момент я была готова на всё, лишь бы покинуть это место.

К чему такая конспирация? Неужели моё тело и правда найдут в какой-нибудь канаве? Ком нервной тошноты подступил к горлу, но я старалась не показывать своего страха.

Глава 8

– Позвольте помочь, – неожиданно произнёс незнакомец, его голос звучал мягко, почти бархатно, словно шёпот ночного ветра. В его глазах отражался свет уличных фонарей, придавая им глубину и загадочность. Его руки, тёплые и твёрдые, словно сталь, обхватили мою талию, и я почувствовала, как его сила и уверенность передались мне.

Он подсадил меня в карету, и я, не удержавшись, посмотрела на него с благодарностью, хотя в душе бушевал вихрь противоречивых эмоций.

Яркие красные фонари у вывески «Ночная роза» вызывали приступ тошноты. Кто хоть раз видел, что скрывается за их алым светом, никогда не забудет это.

Я забилась в угол кареты, стараясь спрятаться от всего мира. Прижалась к сиденью, чувствуя, как оно поглощает моё тело, словно пытаясь защитить меня от того, что ждало впереди. Вдыхала сладкий, древесный аромат дорогого мужского парфюма, который исходил от незнакомца. Он пах силой и уверенностью, и это вызывало во мне смешанные чувства – отвращение и восхищение одновременно.

– Не бойтесь, – услышала я его голос, мягкий, но в то же время властный. Его глаза, серые и глубокие, смотрели на меня с усталостью и, возможно, с каплей жалости. Я не могла понять, что он видел в моих глазах, но его взгляд заставил меня вздрогнуть.

– Если вы думаете, – сказала я, стараясь говорить твёрдо, хотя голос предательски дрожал от отчаяния, – что я стану вашей… Я лучше убью себя! Я не буду с вами! Никогда! Я сжала кулаки, чувствуя, как внутри меня поднимается волна гнева. – Можете выбросить меня из кареты сейчас, а лучше убейте. Но я не сдамся!

Его губы тронула лёгкая усмешка, но в глазах не было ни капли насмешки. Он выглядел серьёзным и сосредоточенным, словно обдумывал каждое моё слово.

– Меня зовут Аллендар Моравиа, – произнёс он, внимательно глядя на меня.

Я замерла, не в силах произнести ни слова.

– Аллендар… Моравиа? – прошептала я.

Это он… Это отец Вальтерна. Я ещё помнила его необычное имя.

– Вы… отец Вальтерна? – спросила я, не веря своим ушам.

Я с трудом сглотнула, чувствуя, как слёзы наворачиваются на глаза.

– Да, – ответил он, его голос звучал спокойно, но в нём слышалась скрытая сила. – Это я.

Нет, это невозможно! Он не выглядит его отцом. Красивый мужчина под сорок, но никак не дряхлый старик… Это не может быть правдой!

– Я представляла вас стариком! – воскликнула я, вспоминая образ в своём воображении.

– Извините, что разочаровал вас, – усмехнулся он. – Я не нарочно. Я – дракон. Мы стареем намного медленнее, чем вы, люди.

Теперь я верила.

Вот он. Тот, из-за кого всё это началось. Тот, кто разрушил мою жизнь.

Я сжала кулаки, чувствуя, как по телу пробегает волна бессильной ярости. Мне хотелось наброситься на него, чтобы он почувствовал ту же боль, что и я. Ещё немного, и я бы попыталась ударить его, но он опередил меня.

– Я вижу, новости вам не по вкусу, – заметил он, его голос звучал мягко, но в нём скрывалась скрытая угроза.

– Остановите карету! – крикнула я, дёргая ручку.

Его руки резко схватили меня за плечи, и я почувствовала, как они крепко удерживают меня.

– Успокойтесь, – прошептал он мне на ухо, его дыхание было тёплым и почти нежным. – Я не причиню вам вреда.

– Вы уже причинили, – прошептала я, чувствуя, как слезы наворачиваются на глаза. – Вы разрушили мою жизнь!

Я с трудом сдержала слёзы, чувствуя, как они обжигают моё лицо.

– Я никогда не прощу вам испорченной свадьбы, унижений, которые мы пережили, и смерти мамы! – прошептала я, вспоминая милую Жюли, которая любила платья с розочками и каждый год сажала новый розовый куст на главной аллее. Она была сентиментальной и бесконечно доброй, и не заслуживала такой участи.

Глава 9. Дракон

Я смотрел на нее, бледную, растрепанную, изможденную и надломленную. Темные волосы, испуганные глаза с загадочной искрой, словно в ней сосредоточилась вся ее жизнь. Сейчас ее взгляд обжигал ненавистью, как смертельное проклятие ведьмы, и я чувствовал, как эта ненависть проникает в мою душу, оставляя там глубокий след.

– За что вы так? Чем я вас обидела? Мы не были знакомы, я не видела вашу семью, – прошептала она, сжимая кулаки. Ее голос дрожал, как лист на ветру, но в нем звучала решимость.

Я ощущал, как напряглись ее руки, как мундир обнажил плечо, и я не мог отвести глаз от этого хрупкого, но сильного создания.

– Я запретил сыну жениться на вас, потому что считал, что он еще не готов к семейной жизни. Хотел уберечь его от ошибок, – ответил я, не привыкший лгать.

Но сейчас ложь стала необходимостью. Ложь, которая защитит моего сына от позора. Я взял на себя вину за его поступок, чтобы она не узнала о предательстве. Пусть думает, что это я запретил им брак. Пусть думает, что я – враг.

Ведь когда мы вернемся в поместье, их судьба решится.

Я хотел быть ее врагом, чтобы уберечь от худшего. Никто, кроме меня и сына, не знал правды. Если она всплывет, это станет клеймом на всю жизнь.

Я понимал, что предательство любимого убьет ее. Искра надежды, которая держала ее в этом мире, погаснет, и она исчезнет, оставив после себя лишь пустоту.

Вспоминая слова сына о «не настолько, чтобы жениться», я почувствовал боль.

Она притихла, и я снова взглянул на нее. Рядом со мной сидела привлекательная девушка, с нежной кожей и глазами, полными доброты. Но я не понимал, почему мой сын отказался от нее. Многие сочли бы за честь жениться на ней, у нее было много ухажеров, и каждый из них был готов отдать все ради нее.

Она не выглядела роковой соблазнительницей, которая нарочно отдалась бы ради брака. Она действительно полюбила его, и это делало ее еще более несчастной.

– Вы меня отпустите? – послышался ее дрожащий голос.

– Нет, – ответил я, глядя на ее руки. – Вы начнете делать глупости, а я потом буду думать, что по моей вине вы ушли в лучший мир.

Глава 10. Дракон

Я снова погрузился в свои мысли, словно в бездонный омут, где каждый камень на дне тянул меня вниз, заставляя сердце биться быстрее.

Правильно ли поступаю?

На одной чаше весов лежала тяжелая, как свинец, ложь и подлость, которые я мог бы спрятать, как другие семьи прячут свои грязные тайны, используя связи и деньги. Я мог бы сделать так, чтобы Эмма никогда не была найдена, как не находят десятки таких девушек, исчезающих бесследно в этом жестоком мире.

Но я знал, что это будет лишь временная победа. Сын не научится нести ответственность за свои поступки, не станет тем человеком, которым я хотел бы его видеть. Если он не способен нести ответственность, то как он сможет командовать армией? Как он сможет отдавать приказы, зная, что за ними стоит не только его жизнь, но и жизни других людей?

Отдавая приказ, ты берешь на себя полную ответственность и готов нести её до конца. А если командующий не готов нести эту ответственность, то как ему можно доверить командование? Кто пойдет за генералом, который бросил девушку, наигравшись с её чувствами? Его слову не будут доверять, как доверяют мне. А ведь именно безоговорочная вера в мои приказы обеспечивает победу.

А если узнают, что он прятался за моей спиной, прикрываясь мной, как щитом, какое отношение к нему будет? Как к папенькиному сынку, которому разрешили поиграть солдатиками, не понимая всей тяжести их долга.

От этой мысли меня передёрнуло, словно ледяной водой окатили. Я чувствовал, как внутри меня что-то ломается, как будто я стою на краю пропасти и не знаю, в какую сторону шагнуть.

На другой чаше весов лежала любовь сына. Его любовь, чистая и искренняя, которая светилась в его глазах, когда он смотрел на Анну-Шарлотту. Я видел, как он улыбается, как его лицо озаряется светом, когда он думает о ней. И я чувствовал себя палачом, который должен разбить это счастье, как хрупкую вазу.

Я не знал, что делать. Счастливый, но безответственный сын? Или несчастный, но научившийся ответственности? Это был выбор, который я должен был сделать, и от этого выбора зависела не только его судьба, но и судьба многих других людей.

Я посмотрел на Эмму, которая тихо плакала, прижав руки к груди. Её лицо было бледным, а глаза красными от слез. Она выглядела такой хрупкой и беззащитной, что я невольно ослабил хватку, боясь причинить ей боль.

– Пустите, – обессиленным голосом произнесла она, и я почувствовал, как внутри меня что-то дрогнуло.

Сын мог завести роман с дамой полусвета, осторожной и предусмотрительной. Но нет. Он выбрал чистую, благородную девушку, обставив всё так, будто вознамерился жениться… Его подлость была безгранична.

Эмма притихла, глубоко дыша, стиснув зубы, словно пытаясь сдержать свою боль. Она не сломалась, несмотря на все удары судьбы, которые обрушились на неё. Она сумела сохранить себя там, где это казалось почти невозможным.

Эта девочка заслуживала уважения. Она не утратила себя, не поддалась обстоятельствам, и я чувствовал, как внутри меня поднимается уважение к ней.

Да, именно такую невесту я хотел бы видеть рядом с сыном. Не Анну-Шарлотту, которая падала в обморок несколько раз за вечер, а Эмму, которая могла бы стать опорой для него, которая могла бы выдержать все испытания.

Если бы Анна-Шарлотта заявила, что выйдет за моего сына вопреки воле родителей, я бы не стал противиться. Помолвка продолжилась бы, и я бы нашел способ помочь ей, защитить их брак.

Но она не заявила.

А по поводу Эммы я бы постарался найти решение. Возможно, я бы выдал её замуж за кого-нибудь из личного состава, чтобы она была в безопасности, и проследил бы за её судьбой.

Итак, выбор за мной.

Но сейчас передо мной стоял выбор. Она не заслуживала такой участи, и я знал, что должен сделать всё возможное, чтобы исправить ошибку.

Глава 11

Я услышала тихий, едва уловимый вздох, который заставил меня вздрогнуть. Хватка на моей руке ослабела, и я почувствовала, как пальцы генерала Моравиа, когда-то такие сильные и уверенные, теперь слегка дрожат. Его лицо, обычно суровое и непроницаемое, выражало глубокую задумчивость. Я заметила, как он нахмурился, словно боролся с внутренними демонами, и его напряженные черты лица выдавали, что он принимает решение, от которого зависит многое.

Его большая рука, когда-то поддерживавшая меня с такой уверенностью, теперь казалась холодной и отстраненной. Я вдруг осознала, насколько мощной была эта рука, способная не только поддерживать, но и защищать. И в этот момент я вспомнила, что передо мной не просто человек. Даже в этом магическом мире, где грань между людьми и магическими существами размыта, есть те, кто лишь притворяется обычными смертными.

“Дракон”, – промелькнуло у меня в голове, как вспышка молнии. Это слово, словно клеймо, обожгло мое сознание. Я вспомнила слова мамы, которые эхом прозвучали в моих мыслях: “Милая, если генерал Моравиа делает предложение, это серьезно! Эта семья с безупречной репутацией. Не бойся, ты можешь ему довериться. Вот если бы речь шла о ком-то другом, я бы не была уверена. Но речь идет о Моравиа. Все будет хорошо! Они люди слова, хотя людьми их не назовешь. Все мужчины в этом роду – драконы”.

Эти слова показались мне насмешкой судьбы. Конечно, я могла довериться! Уже доверилась! И я, и папа… Папа! Это отозвалось острой болью в сердце, как будто кто-то пронзил его кинжалом. Где он сейчас? Что с ним случилось? Как я могу узнать о его судьбе?

– Вы знаете, где мой отец? – наконец спросила я, стараясь скрыть дрожь в голосе. Мой взгляд был полон надежды, но в глубине души я понимала, что ответа может и не быть.

Аллендар резко повернул голову в мою сторону, его глаза сверкнули холодным огнем, как у хищника, заметившего добычу. Он ничего не сказал, но его молчание было красноречивее любых слов. В полумраке кареты его лицо выглядело зловещим, как у демона, вырвавшегося из глубин ада. Куда он меня везет? Что замышляет?

Я вспомнила истории, которые слышала в борделе. О брошенных и опороченных невестах, способных бросить тень на репутацию уважаемой семьи, выкупали родственники несостоявшегося жениха. Правда, потом девушки пропадали навсегда, и их судьба оставалась неизвестной. И только сейчас до меня дошло, что я, возможно, оказалась в такой же ситуации. У меня есть все шансы исчезнуть без следа, раствориться в этом мраке, как дым на ветру.

“Ну да, он так тебе и скажет: ‘Я убью тебя через десять-двадцать минут!’”, – вздохнула я, пытаясь подавить нарастающий страх.

“А способен ли он на это?” – спросила я себя, глядя на генерала, чьи глаза были полны холодной решимости.

И ответ пришел сам собой. Да, способен. В этом мире, где магия и сила правили всем, не было места для слабости. И генерал Моравиа был воплощением этой силы.

– Где мой отец? – настойчиво повторила я, стараясь не показывать свой страх.

Мне нужно знать правду! И если генерал ее знает, то пусть скажет!

Глава 12

«Как они похожи! Отец и сын», – пронеслось в голове, словно эхо далекого воспоминания. Только если глаза Вальтерна светились любовью и искренним интересом, как яркое пламя, то глаза его отца были холодны и непроницаемы, как глаза хищника, готового к атаке.

Генерал молчал. Его взгляд, обычно тяжелый и подавляющий, сейчас казался пустым, словно он погрузился в свои мысли, далекие от происходящего.

– Что-то вы скрываете от меня, не так ли? – спросила я, не отводя взгляда. Внутри меня нарастало предчувствие, как гром перед бурей. Я готовилась к чему-то ужасному, ловя малейшие изменения в его лице, как охотник ловит тень зверя.

– Пока не могу его найти, – наконец сухо произнес генерал, его голос был подобен льду, сковывающему воду. – Но как только разыщу, обязательно сообщу.

– Мне вот интересно. У вас совесть проснулась? Раз вы решили разыскать меня? – с усмешкой спросила я, качая головой. Мысль о том, что он мог измениться, казалась абсурдной. Но в его глазах мелькнуло что-то, что заставило меня усомниться в своих выводах.

– Да, – генерал усмехнулся, его лицо стало мягче, но в глазах все еще таилась глубина, которую я не могла понять. – Можете считать и так. И да, даю разрешение на брак с моим сыном. Считайте, что передумал. Надеюсь, вы будете счастливы.

– Не обманываете? – спросила я с подозрением, глядя на него с недоверием. С чего бы это он вдруг решил изменить свое мнение? Или Вальтерн действительно смог его убедить?

Взгляд Аллендара пронзил меня, как острый клинок, но в нем не было злобы. В его глазах мелькнуло что-то похожее на уважение, смешанное с удивлением.

– Чтобы я обманывал? – спросил он с легкой насмешкой.

– Я вас не знаю, – холодно ответила я. – У меня о вас сложилось не самое лучшее мнение.

– Ваше мнение обо мне ничего не меняет, – продолжил он, его тон стал жестче. – Можете не утруждать себя. Если не верите, пусть это станет для вас приятным сюрпризом.

Но я не хотела сюрпризов. Моя жизнь и так была полна неожиданностей, которые чаще всего оказывались горькими.

– Лучше поздно, чем никогда! – вздохнула я, чувствуя, как внутри меня что-то сжалось, как пружина, готовая распрямиться. Но в этот момент карета остановилась перед величественным поместьем, которое казалось частью сказки.

– Прошу, мисс Винтерфельд, – мягко произнес генерал, протягивая мне руку. Его жест был почти галантным, но я не могла не заметить, как его пальцы, холодные и твердые, сжали мою руку, словно он проверял, насколько я реальна.

Я посмотрела на его руку, как на что-то опасное, что может меня ранить. Прижав руку к груди, я почувствовала, как внутри меня нарастает странное чувство. С одной стороны, я должна была ненавидеть его за то, что он сделал в прошлом. С другой – он спас меня из места, которое я считала своим адом.

Внутри меня все качалось, как маятник, между ненавистью и благодарностью. Я посмотрела на его лицо, надеясь найти подсказку, но оно оставалось непроницаемым, как маска.

– Разрешите, я сама, – сказала я, стараясь скрыть дрожь в голосе. Из-под подола моего платья мелькнула моя нога в старой туфельке, которая выглядела нелепо на фоне его роскошного костюма.

Генерал бросил на нее странный взгляд. Я тут же поправила юбку и извинилась. Мысли о том, что недавно почти согласилась провести ночь с ним, заполнили меня стыдом. Это же отец моего жениха! Хорошо, что драконы не могут читать мысли.

– Понятно, – мрачно произнес генерал, его тон был холодным, но в нем проскользнула тень уважения. Он взял меня за талию и помог спуститься, словно я была хрупким фарфором.

Его дыхание коснулось моей шеи, и я почувствовала, как мое воображение рисует картины, которые я старалась отогнать. Но они были настойчивыми.

“Нет!” – мысленно крикнула я, отгоняя эти мысли, как будто они были злыми духами.

Он проводил меня по мраморной лестнице к массивным дверям, за которыми меня ждали новые испытания. Мое сердце билось так сильно, что, казалось, готово было вырваться из груди. Что меня ждет за этими дверями? Какие тайны скрываются в этом роскошном поместье? И главное – смогу ли я найти ответы на все свои вопросы?

Глава 13

Когда я вошла в дом, сердце гулко колотилось в груди, заглушая все звуки вокруг. Даже звук моих шагов, мягкий шелест юбок и приветствие дворецкого, поклонившегося мне с привычной учтивостью, казались далекими и нереальными по сравнению с громкими ударами внутри меня. Это было не просто волнение – это был вихрь эмоций, смесь радости, страха и надежды. Я не могла поверить, что стою здесь, в этом величественном доме, когда уже потеряла всякую надежду.

Холл поражал своей роскошью, словно его украшали не люди, а сами боги. По сравнению с нашим поместьем, он казался королевским дворцом, где каждая деталь была продумана до мелочей. Высокие потолки, украшенные изящными лепными карнизами и тонкой резьбой, создавали ощущение простора, величественности и какого-то неземного великолепия. Стены были покрыты дорогими обоями с тонкими, изысканными узорами, которые переливались в мягком свете, словно живые. Богатые панели из темного дуба или красного дерева, украшенные искусной резьбой и инкрустацией, подчеркивали, что в этом доме деньги не считают. С потолка свисала огромная хрустальная люстра, рассеивающая мягкий, приглушенный свет, который, казалось, обволакивал все пространство, придавая ему таинственность и загадочность.

В этом доме деньги не считают! Мало кто может перещеголять драконов в их тяге к комфорту.

И тут я увидела Вальтерна.

Я сначала не поверила своим глазам, но, взглянув на него, вдруг осознала, что на лестнице, ведущей на второй этаж, стоит он!

Он стоял, не сводя с меня взгляда. Память тут же воскресила моменты счастья, а я почувствовала, как сердце приятно сжалось, словно все самое страшное уже позади. Не может быть. Это сон! Точно сон!

Вальтерн не изменился с момента нашей последней встречи. Те же темные волосы, те же знакомые глаза, тот же красивый профиль. Но что-то было не так.

– А вы боялись, – раздался позади меня насмешливый голос Аллендара. Он был полон иронии, но в нем также слышался укор.

– Вы зачем меня сюда привезли? – прошептала я, не в силах сдержать дрожь в голосе.

– Наверное, потому что хочу исправить одну досадную ошибку, которую совершил, – послышался ответ, и я почувствовала, как земля уходит из-под ног. – Ну что, мой дорогой сын. Я разыскал твою драгоценную Эмму. Я очень надеюсь, что ты простишь отца за то, что он когда-то не дал воссоединиться любящим сердцам?

Вальтерн медленно спустился по лестнице, и я не могла оторвать от него взгляда. Его движения были плавными, уверенными, но в них читалась какая-то внутренняя борьба. Он подошел ко мне, и я почувствовала, как мое сердце сжалось от волнения.

Сейчас он смотрел на меня, а я пыталась понять, что означает его взгляд. Может быть, он тоже не верит своим глазам?

– Я… я… я до последнего был уверен, что ты… – начал Вальтерн, – не сможешь ее найти…

– Как видишь, – послышался голос за моей спиной.

Несколько секунд Вальтерн смотрел на меня, его взгляд был полон противоречивых эмоций. Затем он сделал шаг ко мне, и я почувствовала, как мое сердце забилось еще быстрее. Что он сделает? Что скажет?

Глава 14

Вальтерн сбежал по ступеням, распахнув руки для объятия, и я бросилась ему на шею. Я бросилась к нему, чувствуя, как мое сердце готово выпрыгнуть из груди. Его объятия были крепкими и теплыми, и в этот момент я забыла обо всем на свете.

Сейчас мне казалось, что я вот-вот заплачу от счастья снова видеть его. Это было как возвращение домой после долгого и мучительного путешествия. Каждая секунда, проведенная с ним, была наполнена теплом и светом, и я не могла поверить, что это действительно происходит.

Боже мой! Неужели это конец моей грустной сказки? Неужели это тот самый счастливый финал, о котором я грезила в своих самых смелых мечтах? Я не могла поверить своим глазам, не могла поверить, что все это реально. Передо мной стоял Вальтерн, мой возлюбленный, и я чувствовала, как слезы счастья текут по моим щекам.

Я прижала руку ко рту, стараясь сдержать эмоции, но слезы все равно текли, словно река, не желающая останавливаться. “Не верю! Не верю!”, – твердила я себе, едва шевеля губами, но мое сердце стучало в такт с его: “Верю! Верю!”. Тепло и нежность его объятий казались искренними, но внутри меня что-то зашевелилось, словно какая-то тень на мгновенье закрыла солнце моего счастья.

И я никак не могла понять, откуда вообще эта тень взялась в такой светлый и радостный миг. Вальтерн обнимал меня крепко, но его объятия были холодными, как будто он был не здесь, а где-то далеко. Я подняла голову и посмотрела ему в лицо.

Его взгляд был спокойным, но слишком внимательным, словно он следил за кем-то или чем-то, что происходило за пределами нашего маленького мира. Почему его глаза, в которых раньше я читала любовь и нежность, теперь казались пустыми и безжизненными?

Я обернулась, следуя за его взглядом, и увидела Аллендара, стоящего неподвижно в тени. Он был как тень, но в то же время его присутствие ощущалось очень остро. Его строгий взгляд, как у надсмотрщика, был направлен на нас, и в нем я почувствовала что-то запретное, что-то, что заставило меня насторожиться. Казалось, он наблюдал за нами со стороны, оценивая и контролируя каждое наше движение.

“Я тоже очень рад тебя видеть”, – вздохнул Вальтерн, проводя рукой по моим волосам, словно приглаживая их, как у маленькой девочки. Этот мягкий жест разлился теплом по моему телу, и я почувствовала, как мимолетная тень, омрачавшая мое счастье, исчезла.

– Почему ты так отстранен? – спросила я, всматриваясь в его лицо. – Ты не рад меня видеть?

Я внимательно смотрела на лицо возлюбленного, услышав покашливание его отца. Я обернулась, видя, что он разговаривает с дворецким. Дворецкий протянул Аллендару бумагу.

“Всё, что удалось выяснить!”, – негромко произнес старик-дворецкий и посмотрел на меня. В ответ на мой взгляд старик улыбнулся и тут же повернулся к хозяину.

– Конечно рад, – улыбнулся Вальтерн, снова проводя рукой по моим волосам, словно я маленькая девочка. – Просто… Я не ожидал, что отец преподнесет такой подарок… Я просто сначала не поверил своим глазам!

– И я не ожидала, – выдохнула я, пытаясь разобраться в своих чувствах.

Его слова звучали как-то отстраненно, и я почувствовала, как внутри меня поднимается волна тревоги. Рука любимого погладила меня по щеке, и я почувствовала лишь тепло его прикосновения, но внутри меня почему-то не было того восторга, который я так предвкушала. Не было упоительной сладости, которая должна была наполнить меня.

Странно. Очень странно.

Странно. Очень странно. “Эй! Любовь? Ты где?”, – спросила я мысленно, чувствуя, как внутри меня что-то дрожит. “Да тут я, тут!”, – неохотно, словно я разбудила ее с перепоя, произнесла любовь, и начала медленно ползти в сторону моего сердца. Но она была вялой, словно ей было тяжело двигаться.

Со стороны наша встреча выглядела очень эмоциональной. Мы обнимались, смеялись и говорили о том, как скучали друг по другу. Но внутри меня что-то было не так. Я не могла понять, в чем дело. Может, дело не в нем, а во мне? Может, я просто слишком устала и не могу полностью насладиться моментом?

Да, видимо, все дело в усталости. И, быть может, я просто еще не осознала свое счастье. Нужно дать себе немного времени опомниться и прийти в себя.

– Нашей гостье нужно искупаться, переодеться и отдохнуть, – послышался голос Аллендара, и я почувствовала, как его рука легла на плечо сына, словно он пытался увести его от меня. Его присутствие было тяжелым и давящим, и я почувствовала, как внутри меня поднимается волна раздражения.

Теперь, когда я видела их рядом, я не могла поверить своим глазам. Они были похожи, как братья. Только отец выглядел немного старше. Черты лица у отца были немного мужественней и грубее. И взгляд. Возраст выдавал холодный и проницательный взгляд, который не скрывала даже вежливая тень улыбки. Взгляд Вальтерна был куда более живой. Его глаза жили. Они не были двумя бездонными ледяными озерами, как у отца. И в этом заключалось их разительное отличие.

– А мы пока поговорим по поводу вашей свадьбы, – с улыбкой произнес Аллендар, словно выводя из объятий сына. – Я понимаю, что вы очень рады встрече, но ей не мешало бы отдохнуть.

Аллендар отдал приказ позвать горничных.

– Мисс, – послышались голоса, а меня окружили служанки, ведя в сторону лестницы, по которой могли пройти одновременно человек десять, взявшись за руки. – Вам сюда. Мы приготовим вам теплую ванну.

Да, видимо, все дело в усталости. И, быть может, я просто еще не осознала свое счастье. Нужно дать себе немного времени опомниться и прийти в себя.

– Давайте сюда мундир, сейчас мы принесем вам другую одежду, – слышались голоса, а я видела, с каким интересом и подозрением горничные рассматривают мой наряд, пропахший вульгарными слишком приторными духами.

Когда меня раздели и подвели к ванной, я тут же опомнилась и уперлась.

– Нет, – прошептала я с ужасом. – Можно не ванну! Все что угодно, только не ванну!

Мои слова прозвучали как крик отчаяния, и я почувствовала, как по моему телу пробежала дрожь.

Глава 15. Дракон

Я стоял в тени тускло освещенного кабинета, ощущая, как тяжесть на сердце давит на грудь, словно огромный камень. За дверью раздался голос сына.

– Можно войти? – спросил Вальтерн, и его слова прозвучали словно шепот, едва различимый в тишине. Всё внутри меня сжалось от боли, словно невидимые тиски сдавили моё сердце. Я медленно повернул голову, встречаясь взглядом с сыном, который только что вошел в кабинет.

Сын осмотрелся вокруг, словно ожидая, что кто-то может нас подслушать. И в этом движении я увидел его страх, его уязвимость, и вдруг мне стало страшно. Страшно за него, за его сердце, за его разбитую мечту. Я почувствовал, как внутри меня что-то разрывается, словно тонкая нить, связывающая нас, натянулась до предела.

– Поздравляю, – произнес я, стараясь говорить спокойно, хотя внутри меня бушевала буря эмоций. – Ты делаешь успехи в исправлении своих ошибок.

Вальтерн замер, его взгляд метнулся ко мне, и в его глазах я увидел смесь тревоги и надежды. Он явно не ожидал таких слов от меня. Его губы задрожали, и он произнес:

– Отец… – голос его был полон отчаяния. – Надеюсь, ты не серьезно?

Я поднял на него взгляд, стараясь проникнуть в его душу, понять, что он скрывает за этими словами. Его глаза, полные волнения, казались бездонными озерами, в которых отражалась вся его боль и страх. Я ощутил, как внутри меня что-то ломается, словно хрупкая ветка, не выдержавшая сильного ветра.

– Что именно? – спросил я, глядя ему прямо в глаза, стараясь понять все, что он скрывает.

Внутри меня разгоралась тревога, смешанная с четким осознанием, что сейчас я стою на грани выбора, от которого зависит его судьба.

Сын сглотнул, его голос дрожал, словно он боялся, что не сможет подобрать нужные слова. Он присел на край кресла, которое стояло рядом с моим столом, и я заметил, как его плечи опустились, будто он готов был сломаться.

– Ты же пошутил по поводу свадьбы, не так ли? – произнес он, его голос был наполнен надеждой, но я видел, что он уже почти не верит в свои слова. – Пока тебя не было, я всё понял и осознал. Клянусь, такого больше не повторится. Отец… Я прошу тебя… Не надо…

Его голос задрожал. Я чувствовал внутреннюю борьбу с самим собой. В глазах сына – отчаяние, мольба, надежда. Он – словно уязвимый ребенок, который боится потерять самое дорогое – свое хрупкое счастье.

– Ты не понимаешь, – взмолился Вальтерн, его голос дрожал, а в глазах блестели слезы. – Я не могу… Просто не могу… Я не люблю ее. Чувства давно прошли… Разве ты сам никогда в жизни не любил?

Я чувствовал, как внутри меня закипает гнев, и одновременно с ним откуда-то из глубин души поднимается тяжелое чувство жалости. Сын опустился в кресло, придвинул его к моему столу, и я заметил, что он сейчас находится на грани отчаяния.

– Нет, – с усмешкой произнес я, стараясь скрыть свою злость. – Эта напасть меня обошла стороной. И это даже к лучшему. Увлекаться я увлекался, но не любил. Никогда.

Сын шумно вздохнул, словно пытаясь найти нужные слова, и я видел, как его лицо искажает смесь боли и решимости. Его глаза блестели, и я почувствовал, как внутри меня рождается тревога, словно я держу в руках нечто хрупкое, что может разбиться в любой момент.

– Тогда тебе меня будет сложно понять, но ты попытайся! – взмолился Вальтерн. – Ты ведь понимаешь, что мой брак с Эммой будет несчастливым. Я не испытываю к ней тех чувств, которые испытывал раньше! – прошептал Вальтерн. – Я же говорил. Она лишь мимолетное увлечение…

Он пытался заглянуть мне в глаза, и в этом взгляде я увидел крик отчаяния.

“Может, хватит?” – спросил я самого себя. – “Может, он достаточно наказан? Может, стоит послушать совета сердца, вручить девочке деньги, купить поместье, погасить долги и успокоиться?”

Глава 16 Дракон

Но я понимал, что передо мной не маленький мальчик, который разбил вазу. Передо мной взрослый мужчина, который разбил чужую судьбу, бросив грязное пятно на честь мундира и репутацию семьи.

– В твоих силах сделать его счастливым, – холодным голосом произнес я, понимая, что сейчас чаша внутренних весов чуть-чуть качнулась в пользу любви.

– Ты мог бы просто дать ей денег, купить какое-нибудь поместье и… Выплатить долги ее семьи… Этого было бы более чем достаточно! – прошептал Вальтерн, пытаясь меня убедить. – Ты не понимаешь, что я чувствую… Да, мне ее жаль… Искренне жаль… И я понимаю, что сделал ужасную вещь! Мне ужасно стыдно перед тобой и нашей семьей. Но сейчас, когда я встретил свою настоящую любовь, мою Шарли, я понимаю, что значит любить по-настоящему… Это… Это что-то внутри такое, похожее на… на…

Он выдохнул, не зная, как описать это словами. В его глазах горел огонь – он не меня слушал, он слышал только свое сердце. Я вздохнул, понимая, что его чувства идут гораздо глубже, чем я предполагал.

– Это… – сын медленно поднял руку, словно пытаясь поймать какую-то невидимую нить, – что-то такое, что пронзает сердце, что заставляет дышать тяжелее, – он сделал паузу, – словно внутренний огонь, что разгорается всё ярче. Я горю ею… Я просто сгораю от этого чувства…

Его глаза засияли, словно показывая ту самую искорку внутреннего огня, и вдруг он добавил чуть слаще:

– Я не могу его подавить, я не хочу его подавить.

Я смотрел на сына и в глубине души чувствовал, что это чувство – чуждо мне. Я никогда не любил женщину так, как любят друг друга моя драгоценная мама и папа. Я всегда смотрел на них, пытаясь понять, как глубоко проросла в сердце их любовь? Почему же она обошла меня стороной? И не мог дать ответа. Единственный, которому я дарил всю свою любовь, сейчас сидел передо мной и страдал. И я понимал, что у меня нет никого дороже, чем мой сын. Но это была другая любовь.

Мой взгляд снова остановился на портрете моей покойной жены. Он висел над камином в моем кабинете. Я испытывал безграничное чувство признательности, уважение и благодарность за сына. Но той любви, о которой сейчас говорит мне Вальтерн, я не испытывал никогда. Никогда пламя страсти и ревности не сжигало меня изнутри. Ничто в этом мире не заставляло меня делать глупости во имя любви.

– …словно до этого момента ты был мертв, а тут вдруг почувствовал себя живым! После того, как я встретил Шарли, я могу жить, как раньше. Все изменилось. Это страсть… Желание защитить… Желание обладать ею, желание царить в ее сердце безраздельно. Тебе никогда не хотелось обнять кого-то душой? Вот! Это оно. И я теперь понимаю разницу между простым увлечением и любовью… – прошептал Вальтерн, сжимая кулаки. – Я не знаю, как буду жить без моей Шарли… И ты… Ты пытаешься заставить меня жениться на Эмме. Ты словно… словно отрезаешь мне крылья. Прошу тебя. Не делай так. Я одумался. Я раскаиваюсь. Да, я поступил подло и низко! Из-за меня она оказалась в борделе. Я чувствую свою вину, но не больше! Жалость, вина, но не любовь… Понимаешь? Я готов содержать ее до конца ее дней, но жениться на ней не могу!

Он сжимал кулаки, словно борясь с собой, и его голос становился все мягче, наполненный искренней болью.

Я молчал, слушал его слова, видя, что сын говорил искренне. В его глазах было столько страдания, что я чувствовал себя чудовищем. Чаша внутренних весов качнулась в сторону любви еще сильнее.

Лишить сына счастья и преподать ему урок на всю жизнь? Или оставить его без урока, но подарить ему счастье?

– Я люблю тебя, папа, – прошептал Вальтерн, беря меня за руку. – Ты для меня всегда был и остаешься примером. Вот только не лишай меня счастья. Не надо…

Я посмотрел на него и почувствовал, как внутри меня словно тает глыба льда, окутавшая мое сердце. Я понимал – моя ответственность не только в том, чтобы сохранить честь семьи, но и в том, чтобы не разрушить сердце сына окончательно.

Вальтерн. Мой сын. В его словах звучала тревога и отчаяние, и я почувствовал, как внутри меня всё сжалось от этого сочетания. Он – словно раненый зверь, который ищет спасения, но знает, что его рана – это его собственное сердце.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.