Владимир Горожанкин
Хроники Эшвуда: Книга 1. Новый мир

Глава 1: Новобранец.

Итак, с чего бы начать эту, не побоюсь этого слова, захватывающую сагу? Пожалуй, с банальностей, как и заведено в лучших домах Лондона, а конкретнее – Белгравии, где я и имел честь появиться на свет восемнадцать лет назад. Себастьян Аберфорд Лоу, к вашим услугам. Родители мои, Аберфорд и Вендельмина Лоу, – о, это весьма примечательные личности, скажу я вам, – люди с, так сказать, особыми интересами.

Интересы эти, как вы уже, наверное, догадались, простирались далеко за пределы файф-о-клок и выбора нового скакуна для поло. Видите ли, наша семья издавна тайно покровительствовала одному весьма специфическому клубу по интересам. «Хранители Знаний». Звучит внушительно, не правда ли? Почти как название какого-нибудь пыльного архива. На деле же эти ребята посвятили свои жизни не столько изучению фолиантов, сколько куда более… активному взаимодействию с разнообразными представителями потусторонней фауны. Проще говоря, охоте на монстров.

И вот тут-то, в далеком 1611 году, нашим бравым Хранителям пришлось спешно паковать чемоданы и прощаться с туманным Альбионом и прочей Европой. Почему их так невзлюбили? О, это классика жанра! Представьте себе: вы отлично делаете свою работу, настолько отлично, что это начинает нервировать тех, кто предпочитает, чтобы некоторые двери оставались закрытыми, а некоторые тени – нетронутыми. Хранители стали слишком эффективны, слишком много знали, да и методы у них были, прямо скажем, не всегда салонные. Когда перед тобой нечто с клыками длиннее твоих пальцев, как-то не до реверансов. В итоге, посыпались обвинения во всем подряд – от колдовства до нарушения общественного порядка. Знаете, люди боятся того, чего не понимают, а власть имущие не терпят тех, кого не могут контролировать. Вот и пришлось нашим искать более гостеприимные берега.

И куда же направились эти пилигримы от мира сверхъестественного? Конечно, в Новый Свет! Америка, страна безграничных возможностей и, что немаловажно, обширных, еще не до конца изученных территорий. Идеальное место для перезагрузки. Так, в 1637 году, в живописном уголке штата Массачусетс, был основан Эшвудский университет, названный в честь одного из видных деятелей «Хранителей», весьма толкового джентльмена. Ну и городок одноименный рядышком вырос, для полноты картины.

Разумеется, университет был лишь фасадом, элегантным прикрытием. Пока на кафедрах читали Цицерона и разбирали теоремы, в его подвалах и окрестных лесах кипела совсем другая работа. Хранители активно избавляли мир от чудовищ, а семья Лоу… что ж, мы всегда были рядом. Финансы, ресурсы, связи – мы обеспечивали им надежный тыл. Эта борьба у нас в крови, тянется еще со Средневековья, когда наши предки, вероятно, еще не носили фамилию Лоу, но уже точно знали, с какой стороны у вампира сердце. Так что «Хранители Знаний» – это не просто организация, это наш самый ценный актив, наше фамильное дело, если хотите.

Жизнь, знаете ли, полна сюрпризов. И не всегда они приятные. Даже в такой, казалось бы, тщательно спланированной вселенной, как наша. Была у меня сестра, Райли. Райли Лоу. Три года назад… она погибла. Автокатастрофа. Банально до невозможности, и от этого еще больнее.

Не люблю вспоминать тот день. Каждый раз как ножом по сердцу. Она была… Она была Райли. Яркая, смелая, иногда совершенно невыносимая, но… моя. Очень по ней скучаю. Иногда кажется, что вот-вот услышу ее смех за дверью.

Так вот, время шло, экзамены сданы, галстук выпускника уже пылился где-то в шкафу, и конец мая радовал первыми по-настоящему теплыми деньками. Школа почти позади, и я уже вовсю строил планы на лето, преимущественно включавшие в себя гамак, хорошую книгу и минимальное количество умственных усилий. Но, как это часто бывает, у судьбы, а в моем случае у отца, были свои соображения. Аберфорд Лоу вызвал меня к себе в кабинет.

О, мой отец, это, знаете ли, мой тыл и опора. Скала. Человек, который одним своим присутствием способен развеять любые тучи. Он всегда выглядит так, будто только что сошел со страниц классического английского романа: идеально скроенный жилет, неизменная бабочка, аккуратно завязанная, волосы с легкой сединой на висках, что лишь добавляет ему солидности. Во взгляде его карих глаз, чуть прищуренных, всегда читается мудрость, прожитые годы и бездна терпения – особенно когда дело касается моих очередных выходок. Но главное – в них всегда светится такая безграничная, всепоглощающая любовь и забота, что рядом с ним чувствуешь себя абсолютно защищенным. Даже если весь мир решит ополчиться против тебя, он будет стоять рядом, нерушимой стеной. Он – тот человек, который верит в меня больше, чем я сам в себя иногда верю. И, пожалуй, он единственный, чье мнение для меня действительно непререкаемо.

Так вот, вхожу я в кабинет, а он сидит в своем любимом кожаном кресле, смотрит на меня эдак… проницательно, как умеет только он. Знаете, тот самый взгляд, который говорит: «Я знаю, о чем ты думал последние три дня, включая тот план с подменой сахара солью на кухне, но сейчас у нас серьезный разговор».

– Себастьян, сын мой, – начал он своим спокойным, глубоким голосом, который всегда действовал на меня успокаивающе. – Школьные годы чудесные остались позади. Пора подумать о будущем. Я решил, что ты отправишься учиться в Эшвудский университет.

Я чуть приподнял бровь. Эшвуд? Тот самый Эшвуд, который не столько кузница знаний, сколько полигон для отработки навыков выживания среди… кхм, специфической публики? Наследника многомиллионного состояния, надежду и опору рода Лоу, отправляют прямиком в кишащее монстрами гнездо? Звучит как начало очень увлекательного, хотя и потенциально недолгого, приключения.

– Пап, ты серьезно? – уточнил я, стараясь придать голосу максимум невинности. – Эшвуд? Я, конечно, ценю твое стремление обеспечить мне разностороннее образование, но не слишком ли это… экстремально? Я слышал, у них там на факультете криптозоологии очень жесткий отбор, и не все студенты доживают до выпускного. Особенно те, кто плохо бегает.

Отец усмехнулся, и в уголках его глаз собрались знакомые морщинки.

– Именно потому, Себастьян, что это Эшвуд, – ответил он, и в его голосе не было и тени сомнения. – Семья Лоу не просто финансирует «Хранителей». Мы – часть этого мира, хотим мы того или нет. И ты, как мой наследник, должен понимать его изнутри, а не только по финансовым отчетам. Эшвуд – это не просто университет, это сердце нашей… деятельности. Ты должен знать, во что мы вкладываем средства, с какими рисками это сопряжено, и, возможно, даже научиться отличать обычного вурдалака от особо оголодавшего профессора философии после бессонной ночи. К тому же, – он сделал многозначительную паузу, – не думай, что я отправляю тебя туда одного и беззащитного. За тобой присмотрят.

– О, замечательно! – воскликнул я с наигранным энтузиазмом. – Тайные телохранители? Невидимые ангелы-хранители с дробовиками наперевес? Или, может, дружелюбный цербер на входе в кампус? Не томи, отец, кто же эти счастливчики, которым выпадет честь оберегать мой драгоценный покой?

Отец лишь улыбнулся своей загадочной улыбкой.

– Узнаешь в свое время, Себастьян, – произнес он. – А пока собирай вещи. И постарайся не влипнуть в неприятности еще до того, как пересечешь порог университета. Хотя, зная тебя… – он покачал головой, но во взгляде его читалась нескрываемая нежность. – В общем, я в тебя верю.

– Ну что ж, Эшвуд так Эшвуд, – я развел руками. – По крайней мере, скучно точно не будет. Главное, чтобы в списке обязательной литературы не значился «Некрономикон» для первокурсников. А то я не уверен, что моя нервная система выдержит столько готики на квадратный метр.

Что ж, воля отца – закон, особенно если он подкрепляет ее аргументами о фамильном долге и обещает таинственных телохранителей. И вот, начало июня, здравствуй, Америка! Точнее, здравствуй, Массачусетс, штат, где, как я успел заметить за последующие два месяца, даже белки выглядят так, будто только что успешно провернули сделку на Уолл-стрит и теперь размышляют, не прикупить ли пару-тройку дубов для диверсификации активов.

Англичанину в Новом Свете, знаете ли, многое в диковинку. Во-первых, размеры. Все какое-то… огромное. Машины, порции еды (после американского «стандартного» бургера чувствуешь себя так, будто проглотил небольшого, но очень упитанного барана), дороги, по которым можно ехать несколько часов и не встретить паб с пятисотлетней историей. Во-вторых, эта невероятная, почти оглушающая дружелюбность. Зайдешь в магазин за какой-нибудь мелочью, а тебе кассир не только «хорошего дня» пожелает, но и всю твою родословную до седьмого колена попытается выяснить, попутно дав пару советов по выбору лучшего соуса для барбекю. В Англии подобное сочли бы верхом эксцентричности, если не прямым посягательством на личное пространство. А еще эти красные пластиковые стаканчики, которые тут, кажется, являются неотъемлемым атрибутом любого социального взаимодействия, от пикника до студенческой вечеринки. И, конечно, вождение по «неправильной» стороне дороги – первые пару недель я инстинктивно пытался залезть на пассажирское сиденье, чтобы «порулить». Ну и кофе. О, этот культ кофе! В Массачусетсе, кажется, на каждом углу по «Данкин Донатсу», и если ты не выпил с утра гигантский стакан чего-то кофейно-сладкого, день официально не начался.

Но два месяца пролетели незаметно, под аккомпанемент американских акцентов и шелеста купюр (чаевые – это отдельная наука, которую мне еще предстояло постичь во всей ее глубине). И вот, настал день «Ч» – поездка в тот самый Эшвудский университет. Мой личный Хогвартс, только, подозреваю, с менее очаровательными привидениями и куда более зубастыми преподавателями.

Сам Эшвуд оказался… внушительным. Представьте себе классический университетский городок из американских фильмов: старинные, увитые плющом здания из темного камня, с остроконечными крышами и узкими, как бойницы, окнами, соседствовали с более современными, но не менее монументальными постройками из стекла и бетона. Все это великолепие раскинулось на огромной территории, утопающей в зелени – вековые дубы, тенистые аллеи и идеально подстриженные газоны, которые, впрочем, выглядели так, будто под каждым из них может скрываться вход в какое-нибудь очень нехорошее место. А над всем этим витал неуловимый дух… тайны? Или это просто запах старых книг и формальдегида из лабораторий биологического факультета? В любом случае, атмосфера была что надо – располагающая к глубоким размышлениям и, возможно, к экстренному изучению основ самообороны. Название «Эшвуд» – «Ясеневый лес» – тоже добавляло колорита, намекая на густые лесные массивы, окружавшие кампус и, вероятно, скрывавшие в своих чащах не только белок-капиталистов.

Меня определили в общежитие для первокурсников под названием «Айви-холл». Мило, не правда ли? «Плющевой холл». Сразу представляется что-то уютное, почти домашнее. Реальность, как водится, оказалась несколько прозаичнее. Моя комната, к счастью, была одноместной – видимо, отец все-таки позаботился о минимальном комфорте для своего драгоценного отпрыска. Помещение представляло собой апофеоз минимализма: кровать, стол, стул, шкаф. Все казенное, крепкое, способное выдержать, вероятно, не одно поколение буйных студентов и, возможно, случайный визит полтергейста. Стены были выкрашены в жизнерадостный цвет «больничная тоска», а из окна открывался живописный вид на кирпичную стену соседнего корпуса. «Что ж, Себастьян, – подумал я, оглядывая свои новые апартаменты, – по крайней мере, тебя не будут отвлекать от учебы излишества интерьера. И никто не будет храпеть под ухом».

Распаковав немногочисленные вещи – я всегда предпочитал путешествовать налегке, полагаясь на кредитную карту и обаяние, – я решил, что пора налаживать социальные связи. Как говорится, в чужой монастырь со своим уставом не ходят, но познакомиться с соседями – святое дело. Тем более, если эти соседи потенциально могут оказаться оборотнями, вампирами или, что еще хуже, фанатами кантри-музыки. Лучше сразу знать, с кем имеешь дело.

Я вышел в коридор, такой же унылый, как и моя комната, и решительно направился к двери напротив. Интересно, кто скрывается за этой безликой преградой? Будущий лучший друг? Заклятый враг? Или просто кто-то, у кого можно будет одолжить немного сахара… или серебряных пуль? В любом случае, пора было начинать эту новую главу моей насыщенной биографии. Я глубоко вдохнул и постучал.

– Войдите! – раздался оттуда голос. Женский. И, должен заметить, весьма уверенный, без тени сомнения или жеманства. Интригующе.

Я толкнул дверь и шагнул внутрь. И, знаете, моя скромная келья напротив моментально показалась еще более… спартанской. Комната была примерно такой же по размеру, но здесь царила совершенно иная атмосфера. Пара постеров с какими-то альтернативными рок-группами на стенах, несколько полок с книгами, явно не входящими в стандартную университетскую программу (я мельком заметил пару названий, от которых у моей бабушки волосы встали бы дыбом), и в центре всего этого – она.

Девушка, стоявшая у стола, обернулась. И я на секунду даже забыл, зачем пришел. Темные, как южная ночь, волосы свободно падали на плечи, обрамляя лицо с точеными чертами и пронзительными карими глазами. Взгляд у нее был прямой, оценивающий, без тени кокетства, но с какой-то внутренней силой, которая сразу давала понять – перед тобой человек, знающий себе цену. Одета она была донельзя просто: черная обтягивающая майка, синие джинсы, которые, казалось, были созданы специально для ее фигуры, и видавшие виды черные кеды. Никаких излишеств, никакой мишуры. Но в этой простоте сквозила такая непринужденная уверенность и, я бы сказал, даже некоторая дерзость, что это притягивало взгляд куда сильнее любого вечернего платья. На губах играла едва заметная усмешка, словно она уже разгадала какую-то мою маленькую тайну. Бой-баба, как говорят здесь? Пожалуй, это слово ей подходило, но с изрядной долей опасного очарования.

– Чем могу помочь? – спросила она, слегка склонив голову набок. Голос соответствовал первому впечатлению – четкий, без лишних модуляций, но с приятным низким тембром.

– Себастьян Лоу, – я изобразил свой самый обаятельный полупоклон, сопроводив его улыбкой, которая, как правило, обезоруживала даже таможенников. – Ваш новый сосед по этому архитектурному лабиринту. Решил, так сказать, нанести визит вежливости и убедиться, что за стеной не поселился какой-нибудь особо шумный любитель игры на волынке по ночам.

Она хмыкнула, и в глазах ее мелькнул смешливый огонек.

– Оливия Пирс. Можешь звать Оливия. Насчет волынки не беспокойся, я предпочитаю инструменты потише. И обычно не шумлю. Если только не тренируюсь.

– Тренируетесь? – я с неподдельным интересом приподнял бровь. – Фехтование? Или, может, метание ножей в портрет ректора? Судя по вашему решительному виду, я бы поставил на второе.

Она рассмеялась – коротко, отрывисто, но искренне.

– Близко, Лоу. Но не совсем. Скажем так, я люблю поддерживать себя в форме. И да, мне нравится точность. А ты, Себастьян Лоу с туманного Альбиона, судя по акценту? Что привело тебя в наши скромные пенаты? Сбежал от плохой погоды и овсянки на завтрак?

– Можно и так сказать, – я усмехнулся. – Официальная версия – получение первоклассного образования в прославленном Эшвудском университете. Неофициальная – отчаянная попытка моего отца убедиться, что я способен выжить в условиях, приближенных к боевым, без помощи дворецкого. Я Себастьян, кстати, можно просто Себ. И да, обмен английских дождей на американский оптимизм и гигантские порции всего подряд – это уже неплохой бонус.

– Занятно, – сказала она, протягивая руку. Рукопожатие у нее оказалось на удивление крепким, уверенным. – Я из Вустера. Приехала сюда, потому что Эшвуд – это Эшвуд. Здесь можно научиться вещам, которым больше нигде не научат. И я не боюсь… специфики местного колорита.

«О, эта девушка определенно знает больше, чем говорит», – промелькнуло у меня в голове. Специфика местного колорита? Милое преуменьшение. Но тем интереснее.

– Что ж, Оливия из Вустера, не боящаяся специфики, – я сделал небольшую паузу, давая своим словам нужный вес. – Раз уж звезды так удачно сошлись, и мы оказались соседями в этом очаровательном общежитии, было бы непростительной ошибкой не отметить наше знакомство должным образом. Я, знаете ли, предусмотрительно изучил окрестности на предмет наличия заведений, где кормят чем-то более изысканным, чем студенческая баланда, и где атмосфера располагает к приятной беседе, а не к зубрежке древних рун. Как вы смотрите на то, чтобы составить мне компанию сегодня вечером в одном весьма симпатичном ресторанчике под названием «Старый гримуар»? Уверяю, моя компания будет как минимум занимательной, а еда, по отзывам, там отменная.

Я внимательно смотрел на нее, ожидая реакции. Такая девушка определенно не из тех, кого можно легко впечатлить стандартным набором комплиментов. Но и упускать такой шанс было бы верхом недальновидности.

Оливия смерила меня долгим, немного насмешливым взглядом. В ее глазах плясали чертенята.

– «Старый гримуар», говоришь? Звучит… тематически. А ты не теряешь времени, Себ с туманного Альбиона. Ладно, – она чуть улыбнулась, и эта улыбка преобразила ее лицо, сделав его еще более привлекательным. – Я согласна. Но учти, если твои хваленые британские манеры окажутся скучнее меню, десерт за твой счет. И я люблю шоколадный фондан. С двойной порцией мороженого.

– Договорились! – я широко улыбнулся. – Ради такого десерта и такой компании я готов рискнуть даже репутацией остроумного собеседника. Тогда, скажем, в восемь? Я зайду.

– В восемь, – кивнула она, и в ее голосе прозвучала нотка… предвкушения? Или это мне только показалось? В любом случае, вечер обещал быть интересным. Очень интересным.

Вернувшись в свою обитель аскетизма, я первым делом придирчиво осмотрел свой скромный гардероб. Отец, конечно, позаботился о том, чтобы я не выглядел как последний оборванец, но выбор был невелик. Тем не менее, имелся один отлично скроенный темно-синий костюм, который, как я надеялся, произведет должное впечатление. Немного усилий с галстуком, пара капель чего-то приятно пахнущего, и вот – Себастьян Лоу, версия «готов к покорению Эшвуда и его прекрасных обитательниц». «Главное, чтобы костюмчик сидел», – как говаривал один мой знакомый портной с весьма сомнительной репутацией, но золотыми руками.

Ровно без одной минуты восемь я снова стоял у двери Оливии. Легкий стук, и почти сразу же дверь открылась. И, признаюсь честно, на мгновение я лишился дара речи, что для меня, как вы понимаете, явление редкое, почти аномальное.

Передо мной стояла Оливия, но это была… преображенная Оливия. Вместо привычных джинсов и майки на ней было элегантное вечернее платье. Темно-изумрудного цвета, оно идеально облегало ее фигуру, подчеркивая каждый изгиб, но без малейшего намека на вульгарность. Длинное, струящееся, оно открывало плечи и изящную линию шеи. Волосы были уложены мягкими волнами, спадающими на одно плечо, а легкий макияж делал ее и без того выразительные глаза просто гипнотическими. Она все еще была той самой решительной Оливией, во взгляде читалась все та же уверенность, но теперь к ней добавилась какая-то новая, почти ошеломляющая женственность. Даже ее обычная чуть насмешливая усмешка сегодня казалась мягче, загадочнее.

– Что, Лоу, язык проглотил? – усмехнулась она, заметив мое секундное замешательство. – Или ты ожидал, что я приду в ресторан в своих тренировочных штанах?

– Оливия, – я наконец обрел голос, стараясь, чтобы он звучал как можно более непринужденно, хотя сердце отбивало какой-то сумасшедший ритм. – Вы… ослепительны. Мои скромные ожидания были посрамлены и отправлены в ссылку. Если бы я знал, что увижу такое великолепие, я бы заказал лимузин и красную ковровую дорожку.

Она фыркнула, но я заметил, как легкий румянец тронул ее щеки.

– Лимузин можешь оставить для следующего раза. Пошли, пока «Старый гримуар» не превратился в пыль веков.

Ресторанчик оказался именно таким, как я и предполагал, изучая его описание в интернете – уютным, с налетом готической романтики. Стены из темного дерева, книжные полки, заставленные фолиантами в старинных переплетах, приглушенный свет свечей на столах и тихая, ненавязчивая музыка, напоминающая саундтрек к какому-нибудь мистическому фильму. Идеальное место для того, чтобы узнать друг друга получше.

Мы устроились за столиком в уединенном уголке. Разговор завязался легко, словно мы были старыми знакомыми. Я, разумеется, умолчал о специфике своей «семейной традиции» и о таинственных телохранителях. Вместо этого поведал, что моя официальная стезя в Эшвуде – экономический факультет, со специализацией на инвестиционном банкинге.

– Деньги правят миром, Оливия, – с деланной серьезностью заявил я. – А я люблю быть у руля. Или, по крайней мере, иметь доступ к штурвалу. К тому же, это единственная область, где использование хитрости и проницательности считается не пороком, а профессиональным навыком.

– Инвестиционный банкир? – она скептически изогнула бровь. – Звучит… хищно. Я думала, ты изберешь что-то более… поэтическое. С твоими-то манерами и любовью к красивым фразам.

– Поэзия, дорогая Оливия, хороша для души, но не для оплаты счетов за подобные ужины, – парировал я. – А ты? Чем планируешь осчастливить мир после окончания Эшвуда? Учитывая твою любовь к точности и тренировкам, могу предположить что-то связанное с криминалистикой? Или ты тайно готовишься стать супергероем, спасающим город по ночам?

Она усмехнулась.

– Почти угадал. Я на факультете антропологии, специализация – судебная антропология. Меня увлекают загадки, которые могут рассказать кости. Это как собирать самый сложный пазл, где каждая деталь имеет значение. И да, это требует точности. И крепких нервов.

– Судебная антропология, – я задумчиво кивнул. – Впечатляет. И, должен признать, весьма соответствует твоему образу. Решительная, видящая суть вещей, не боящаяся заглянуть туда, куда другие предпочли бы не смотреть. Мы с тобой, кажется, очень разные, но оба любим докапываться до истины, пусть и разными методами. Я – в финансовых отчетах, ты – в останках прошлого.

Мы говорили о многом: о любимых книгах (удивительно, но наши вкусы в некоторых жанрах совпали, хотя Оливия предпочитала более мрачные и реалистичные сюжеты), о музыке (здесь наши пути разошлись – ее альтернативный рок против моих более классических и джазовых предпочтений, но это лишь добавило остроты дискуссии), о целях в жизни. Я говорил о своем стремлении к успеху, к свободе, которую дают возможности, о желании увидеть мир и испытать все, что он может предложить. Оливия же была более сдержанна, но в ее словах сквозила непоколебимая решимость добиться независимости, стать лучшей в своем деле, доказать что-то – возможно, самой себе. Она не распространялась о своей семье, так же как и я, и я не стал на этом настаивать. У каждого свои тайны.

Время летело незаметно. Официант принес десерт – тот самый шоколадный фондан с двойной порцией мороженого для Оливии и что-то более легкое для меня.

– Знаешь, Лоу, – сказала она, изящно подцепив ложечкой кусочек фондана, – ты не так уж и плох, как я сначала подумала. Даже почти… терпим. Для англичанина с замашками аристократа.

Я улыбнулся своей самой обезоруживающей улыбкой.

– Высочайшая похвала из ваших уст, мисс Пирс. Я тронут до глубины души. И обещаю приложить все усилия, чтобы и дальше оставаться «почти терпимым».

«То ли еще будет, Оливия, – подумал я про себя, глядя в ее смеющиеся глаза. – То ли еще будет…» Этот вечер определенно превзошел все мои ожидания. И я чувствовал, что Эшвуд готовит для меня еще много сюрпризов. И, возможно, Оливия Пирс – один из самых приятных.

Мы просидели в «Старом гримуаре» до самого закрытия. Атмосфера, еда, а главное – компания, были выше всяких похвал. Оливия оказалась не только красивой, но и на удивление интересной собеседницей. Ее острый ум, прямолинейность, лишенная грубости, и какая-то внутренняя сила притягивали, как магнит. Мы смеялись, спорили, делились мыслями, и я чувствовал, что между нами возникает нечто большее, чем простое соседское знакомство. Эта девушка была настоящим вызовом, и мне это чертовски нравилось.

Когда официант, деликатно кашлянув, намекнул, что пора бы и честь знать, так как заведение закрывается, мы вышли на ночную улицу Эшвуда. Воздух был прохладным и свежим, пахло осенними листьями и чем-то неуловимо загадочным, что, казалось, было присуще этому городу.

Мы немного постояли у входа в общежитие, неловкое молчание повисло в воздухе, но оно не было тягостным. Я смотрел на Оливию, на ее профиль, очерченный светом фонаря, и понимал, что просто так уйти не смогу. Это было бы преступлением против… ну, как минимум, против хорошего вечера.

– Оливия, – начал я, и мой голос прозвучал немного ниже, чем обычно, – этот вечер был… исключительным. Спасибо за компанию.

Она повернулась ко мне, и в ее глазах я снова увидел тех самых чертенят, но теперь к ним примешивалось что-то еще, какая-то мягкость, которую она, возможно, и сама не замечала.

– Тебе спасибо, Себ. Ты действительно оказался не таким уж и предсказуемым, как я думала. И фондан был что надо.

– Рад стараться, – я улыбнулся и, повинуясь внезапному порыву, который был сильнее всех моих расчетов и стратегий, чуть наклонился и коснулся ее губ своими. Это был не тот наглый поцелуй, который я мог бы себе позволить с другой, более легкомысленной особой. Нет, это было скорее легкое, почти невесомое прикосновение, но в нем было столько невысказанного, столько обещаний и надежд. Ее губы были мягкими и теплыми, и на мгновение мне показалось, что она ответила, едва заметно подавшись вперед.

Но лишь на мгновение. Оливия чуть отстранилась, не резко, но вполне определенно. Во взгляде не было ни возмущения, ни отторжения, скорее… задумчивость.

– Спокойной ночи, Себ, – сказала она тихо, но твердо. И, не дожидаясь моего ответа, развернулась и скрылась за дверью общежития.

Я остался стоять, провожая ее взглядом и чувствуя на губах легкий привкус ее помады и чего-то еще, неуловимо сладкого. Что ж, она не пригласила меня к себе. Я и не особо рассчитывал, если честно. Оливия Пирс – не та девушка, которая бросается в омут с головой после первого же свидания, каким бы удачным оно ни было. Это было ясно как день. И это делало ее еще более… желанной.

Я пожал плечами. «Время еще детское, – подумал я, взглянув на часы. – И вечер только начинается». Мои разведывательные операции перед приездом в Эшвуд не ограничились ресторанами. Я приметил пару пабов, которые выглядели достаточно аутентично, чтобы скоротать там часок-другой за стаканом чего-нибудь крепкого и, возможно, собрать немного местных сплетен. А может, и просто подумать о загадочной Оливии Пирс.

Я направился в сторону одного из таких заведений, название которого – «Хромой гоблин» – уже само по себе обещало интересную публику. Улица была почти пустынна, лишь редкие фонари выхватывали из темноты участки тротуара. Я шел, насвистывая какую-то незамысловатую мелодию, когда мое внимание привлекло нечто, выбивающееся из общей картины сонного городка.

Из темного переулка, метрах в пятидесяти от меня, показалась группа людей. Их было пятеро, и вид у них был, мягко говоря, колоритный. Длинные черные балахоны, какие-то амулеты, блеснувшие в тусклом свете, бледные лица и общее ощущение… ну, если бы я не знал, что сатанизм – это скорее эпатаж, чем реальная угроза в большинстве случаев, я бы сказал, что передо мной вылитые последователи какого-нибудь темного культа. Но самое тревожное было не это. Они кого-то тащили. Парня, который, судя по всему, был связан – его руки были заведены за спину, а во рту, похоже, был кляп, потому что он издавал лишь невнятные мычащие звуки, отчаянно пытаясь вырваться. Глаза его были широко раскрыты от ужаса, и он явно пытался позвать на помощь.

Моя беззаботная прогулка моментально закончилась. Инстинкты, отточенные годами… скажем так, разнообразных ситуаций, взяли верх. Это было не просто пьяная драка или студенческая выходка. Это выглядело серьезно. И очень, очень неправильно.

Я остановился. Сердце забилось чуть быстрее – но уже не от воспоминаний о поцелуе. Это был другой ритм, боевой.

– Эй! – крикнул я, стараясь, чтобы мой голос прозвучал как можно увереннее и громче, перекрывая шум ночного города. – Что здесь, черт возьми, происходит?

Мой оклик заставил пятерку любителей ночных перформансов замереть. Тот, что был, видимо, за главного – самый рослый и с особенно зловещим амулетом на тощей груди – медленно повернул голову. Его лицо, освещенное тусклым светом уличного фонаря, было бледным и каким-то одухотворенно-неприятным.

– А тебе какое дело, щенок? – прошипел он, и остальные четверо, как по команде, развернулись в мою сторону, бросив свою жертву на асфальт. Парень на земле снова замычал, пытаясь что-то сказать.

– Ну, знаете ли, я большой поклонник справедливости и не люблю, когда веселье проходит без моего участия, – я сделал шаг вперед, расправляя плечи. – Особенно, когда это «веселье» включает в себя похищение людей средь бела дня… то есть, ночи. Неспортивно как-то, пятеро на одного, да еще и связанного. Это нарушает все правила хорошего тона.

«Главный» хмыкнул и что-то коротко бросил своим приспешникам. Те, недолго думая, ринулись на меня. О, дилетанты. Какие же они были предсказуемые.

Первый подлетел с каким-то ржавым ножом, целясь мне в бок. Я легко ушел с линии атаки, одновременно пробивая ему локтем в солнечное сплетение. Он согнулся пополам, издав звук, похожий на сдувающийся воздушный шарик. Второй попытался схватить меня сзади, но я, провернувшись на пятке, встретил его хуком в челюсть. Звучный щелчок – и этот энтузиаст темных искусств рухнул на асфальт, как мешок с картошкой. Годы тренировок по джиу-джитсу, каратэ и, чего уж там, даже немного экзотического крав-мага, которым меня начал пичкать один из отцовских инструкторов по безопасности еще лет в пять, дали о себе знать. Черный пояс по каратэ к шестнадцати, чемпион Европы по дзюдо среди юниоров годом позже – это вам не просто строчки в резюме для поступления в Эшвуд. Это, как оказалось, весьма полезные навыки для ночных прогулок по американской глубинке.

Остальные трое на мгновение застыли, явно не ожидая такого отпора от «щенка» в дорогом костюме. Но затем «главный» снова что-то рявкнул, и они, переглянувшись, бросились на меня уже втроем. Ну что ж, чем больше, тем веселее. Один замахнулся чем-то вроде кастета – я блокировал удар предплечьем и тут же провел ему болевой на руку. Раздался хруст, и он взвыл, отскакивая. Другой попытался пнуть меня в пах – классика жанра. Я подхватил его ногу, провернул и отправил в полет прямо на его товарища. Они столкнулись, как две кегли, и свалились в кучу.

Главный культист, видя, что его армия потерпела сокрушительное фиаско, решил, видимо, спасаться бегством. Но не тут-то было. Я сделал пару быстрых шагов и, схватив его за воротник балахона, резко дернул на себя. Он споткнулся и растянулся на асфальте рядом со своими поверженными товарищами.

– Невежливо уходить, не попрощавшись, – заметил я, отряхивая невидимые пылинки с лацкана пиджака. – Тем более, что представление только началось.

Я подошел к парню, которого они тащили. Быстро разрезал веревки своим перочинным ножом (старая привычка – всегда носить с собой что-нибудь острое) и вытащил кляп. Парень закашлялся, жадно глотая воздух.

– С-спасибо… – прохрипел он, глядя на меня огромными, испуганными глазами. – Я… я Маркус. Был на вечеринке… там что-то подмешали в напиток… очнулся, когда они меня тащили…

Он был явно не из бойцов – худой, немного неуклюжий, с растрепанными светлыми волосами. Типичный «ботаник», попавший не в то время и не в то место. Но в его взгляде, помимо страха, читалась и какая-то робкая благодарность, даже преданность.

– Себастьян, – представился я. – Все позади, Маркус. По крайней мере, с этими клоунами. Нам бы свалить отсюда, пока они не очухались или пока не набежали их коллеги по цеху.

Маркус кивнул, пытаясь подняться на дрожащих ногах. И тут его взгляд застыл, устремившись куда-то мне за спину. Лицо его исказилось новым ужасом. Он поднял трясущуюся руку и указал пальцем вперед.

– Т-там… – пролепетал он.

Я резко обернулся. На крыше невысокого здания напротив, четко вырисовываясь на фоне чуть посветлевшего ночного неба, сидела огромная тень. Тень, которая обретала вполне конкретные, чудовищные очертания. Массивная фигура, покрытая темной шерстью, мощные лапы с когтями, способными разорвать сталь, и два глаза, горящие в темноте, как раскаленные красные уголья. Оборотень. Без всяких сомнений.

Ну вот, приехали. Только этого мне для полного счастья и не хватало. Я мгновенно оценил ситуацию. От этой твари нам с Маркусом точно не уйти. Он слишком медленный, да и я, честно говоря, не спринтер на длинные дистанции, особенно если за мной гонится нечто сверхъестественное и явно голодное.

– Маркус! – я толкнул его в спину, стараясь, чтобы мой голос звучал как можно более твердо и уверенно, хотя холодок пробежал по спине. – Беги! Просто беги и не оглядывайся! К общежитию, зови на помощь, делай что угодно, только убирайся отсюда!

Он испуганно посмотрел на меня, потом на монстра на крыше, который, казалось, с интересом наблюдал за нашей сценой.

– А т-ты? – прошептал он.

– А я задержу нашего пушистого друга, – я криво усмехнулся, доставая из внутреннего кармана пиджака серебряный стилет – еще одна полезная вещь, которую я всегда носил с собой, спасибо предусмотрительности отца. – Так хотя бы ты в живых останешься. Давай, Маркус, не трать время!

Оборотень издал низкий, утробный рык и, спрыгнув с крыши, легко приземлился на асфальт, направляясь к нам. Время для разговоров определенно вышло.

Маркус, слава богу, оказался не из тех, кто долго раздумывает над очевидными командами, особенно когда на горизонте маячит перспектива стать закуской для сверхъестественного хищника. Он сорвался с места, как ошпаренный, и я мысленно пожелал ему удачи. А мне она сейчас ой как пригодится.

Оборотень, приземлившись, издал еще один рык, от которого, кажется, задрожали стекла в ближайших окнах. Здоровенная тварюга, надо сказать. Под три метра в холке, если бы он ходил на четырех лапах, а не стоял на двух, как разъяренный бодибилдер-переросток с очень неудачной эпиляцией. Красные глазищи горели адским пламенем, а из пасти, полной клыков размером с мои пальцы, капала слюна. Аромат, кстати, тоже оставлял желать лучшего – помесь мокрой псины, крови и чего-то еще, от чего мой изысканный ужин в «Старом гримуаре» начал проситься наружу.

– Ну что, лохматый, – я выставил перед собой серебряный стилет, который в сравнении с этим монстром выглядел как зубочистка. – Потанцуем? Только предупреждаю, я не очень люблю, когда партнер пускает слюни мне на костюм. Он от Валентино, между прочим.

Оборотень ответил ревом и бросился на меня. Скорость была невероятной для такой туши. Я едва успел отскочить в сторону, когда его когтистая лапа просвистела там, где только что была моя голова, выбив сноп искр из асфальта. «Так, Себастьян, – подумал я, – обаянием тут не отделаешься. Придется вспоминать все, чему тебя учили».

Началась самая безумная коррида в моей жизни. Он атаковал яростно, стремясь разорвать меня на куски, я же уворачивался, используя всю свою ловкость и скорость. Мой стилет казался детской игрушкой против его шкуры, но я знал, что серебро – его слабость. Главное – попасть.

Несколько раз я чиркал его по лапам, по бокам, и каждый раз он взвизгивал от боли и ярости, отскакивая. Но эта тварь была не только сильной, но и хитрой. Он начал предугадывать мои уклонения, загонять меня в угол. Уличное пространство стало нашим импровизированным рингом. Я использовал все – фонарные столбы, чтобы оттолкнуться, мусорные баки, чтобы на мгновение скрыться из виду. Адреналин бил в кровь, обостряя все чувства. Несмотря на смертельную опасность, какая-то часть меня, та самая, что любила вызовы, наслаждалась этой схваткой. Это было почище любого экзамена по тактике или фехтованию.

Минут десять, а может и больше – время в таких ситуациях течет по-своему – мы кружили друг против друга. Я умудрился нанести ему несколько довольно глубоких порезов, из которых сочилась темная кровь. Он тоже не остался в долгу – мой пиджак был порван в нескольких местах, а на скуле саднила свежая царапина. Дыхание сбилось, мышцы горели от напряжения. Я понимал, что долго так не продержусь. Эта тварь была машиной для убийства, а я… я был всего лишь очень хорошо тренированным человеком.

И вот он поймал меня. Я увернулся от очередного удара, но споткнулся о какую-то выбоину на тротуаре. Этой секунды ему хватило. Он прыгнул, и его когти вспороли мне левое предплечье. Боль была острой, обжигающей. Я вскрикнул, отшатнувшись, и почувствовал, как по руке хлынула горячая кровь. Стилет выпал из ослабевшей руки. «Вот это уже не смешно, – промелькнула запоздалая мысль. – Кажется, сегодня десерт будет за счет заведения. И десертом буду я».

Оборотень навис надо мной, его красные глаза сверкали триумфом. Пасть раскрылась, обнажая ряды смертоносных клыков. Я зажмурился, готовясь к худшему…

И тут раздался звонкий женский голос, полный стали:

– А ну отошел от него, псина блохастая!

Я резко открыл глаза. Между мной и оборотнем стояла Оливия. В руке у нее был какой-то небольшой распылитель, и она без малейшего колебания направила струю прямо в морду твари. Оборотень взвыл, но уже не от ярости, а от жгучей боли, зажимая морду лапами. Воздух наполнился резким химическим запахом.

– Нитрат серебра, ублюдок! – выплюнула Оливия. – Нравится?

Монстр, скуля и отряхиваясь, попятился, а затем, поджав хвост (если бы он у него был в этой форме), развернулся и огромными прыжками скрылся в темноте переулка.

Оливия тут же подскочила ко мне. Ее лицо было бледным, но глаза горели решимостью.

– Лоу, ты идиот! Какого черта ты полез на эту штуку один?

Она быстро осмотрела мою руку. Кровь хлестала не переставая, заливая рукав пиджака и асфальт.

– Черт, глубоко… Надо срочно в Айви-холл, у меня там есть чем это обработать. Вставай!

Я попытался подняться, но ноги подкосились. Голова кружилась, перед глазами плясали темные пятна.

– Кажется… мой выходной… несколько омрачен, – пробормотал я, пытаясь улыбнуться, но получилось, скорее всего, жалко.

– Меньше болтай, больше двигайся! – она подхватила меня под здоровую руку, перекинув ее себе через плечо, и практически потащила меня в сторону общежития. Ее хватка была на удивление сильной для такой изящной девушки. Бой-баба, что тут скажешь. Мое восхищение ею росло с каждой секундой, даже сквозь туман, застилавший сознание.

Путь до Айви-холла показался мне вечностью. Каждый шаг отдавался пульсирующей болью в руке. Оливия что-то говорила, кажется, ругала меня на чем свет стоит, перемежая это с вопросами о моем самочувствии, но я уже плохо разбирал слова. Мир сужался до ее решительного лица и боли.

Как только мы оказались в моей комнате, она усадила меня на кровать.

– Сиди здесь, я сейчас, – бросила она и скрылась за дверью, видимо, направившись за своей аптечкой.

Я смотрел на свою раненую руку. Крови было много. Очень много. Пиджак можно было выбрасывать. Комната начала медленно плыть. Звуки стали глухими. Я попытался сфокусировать взгляд на чем-нибудь, но веки предательски отяжелели. Последнее, что я помню, – это ощущение, что пол уходит у меня из-под ног, и тихий, но настойчивый голос Оливии, зовущий меня по имени, прежде чем темнота окончательно поглотила меня.

Сознание возвращалось ко мне неохотно, рывками, как старый, капризный проектор. Первое, что я ощутил – тупая, пульсирующая боль в левом предплечье. Второе – запах антисептика, резкий и немного тошнотворный. Третье – тихие голоса.

Я с трудом разлепил веки. Потолок моей комнаты в Айви-холл. Уже неплохо. Я был жив, и, судя по всему, не в логове оборотня. Я попытался приподняться, но тут же застонал – рука отозвалась таким фейерверком боли, что я невольно поморщился.

– Лежи, герой местного разлива, – раздался знакомый, чуть насмешливый голос Оливии.

Я повернул голову. Оливия сидела на стуле у моей кровати, скрестив руки на груди. Рядом с ней стояла еще одна девушка, которую я раньше не видел, и обеспокоенно топтался Маркус, спасенный мной «ботаник».

Девушка была… эффектной. Очень. Копна тугих, темных кудрей обрамляла лицо с высокими скулами и выразительными карими глазами, в которых плясали озорные искорки. Пухлые губы были чуть тронуты насмешливой улыбкой. Одета она была просто – серая футболка, открывающая изящную шею с тонкой серебряной цепочкой, и джинсы. Но даже в этой простоте сквозила какая-то природная грация и уверенность. Она как раз заканчивала перевязывать мою руку, и делала это с удивительной сноровкой.

– А это у нас кто? Пополнение в фан-клубе раненых аристократов? – спросил я, стараясь, чтобы голос звучал как можно более беззаботно, хотя каждая клеточка моего тела протестовала.

– Мия, – представилась девушка, не отрываясь от своего занятия. Голос у нее был низковатый, с хрипотцой, и такой же острый, как взгляд. – Подруга Оливии. И, по совместительству, та, кто только что спасла твою конечность от ампутации подручными средствами. У тебя там была не царапина, Лоу, а филиал мясной лавки.

– Очарован, Мия, – я попытался изобразить светскую улыбку. – И безмерно благодарен. Откуда такие познания в полевой хирургии? Курсы кройки и шитья для продвинутых?

Мия фыркнула, затягивая последний узел на повязке.

– Моя мама – хирург, а папа – исследователь всякой древней экзотики, включая медицинские трактаты. Так что наш семейный аптечный шкафчик немного отличается от стандартного набора «йод-зеленка-аспирин». Плюс, когда твои лучшие друзья имеют склонность встревать в неприятности с острыми предметами и зубастыми оппонентами, волей-неволей наберешься опыта.

Оливия хмыкнула.

– Итак, Себастьян Лоу. Кроме впечатляющей коллекции дорогих костюмов и не менее впечатляющей способности находить проблемы на свою… голову, у тебя есть еще какие-то скрытые таланты? Например, умение объяснять, какого черта ты в одиночку полез на оборотня?

– Ну, во-первых, это был не совсем одиночный выход, Маркус может подтвердить, – я кивнул в сторону съежившегося парня. – А во-вторых… скажем так, у меня давняя неприязнь к невоспитанным собакам, особенно если они пытаются закусить моими новыми знакомыми. И да, некоторые из моих талантов действительно скрыты. Например, я знаю, что «Когда тени удлиняются…»

Оливия и Мия переглянулись. В глазах Оливии мелькнуло удивление, а Мия чуть прищурилась, ее насмешливая улыбка исчезла, сменившись напряженным вниманием.

– «…клинки обнажаются», – закончила Оливия тихо, но твердо. – Старая присказка. Откуда ты ее знаешь, Лоу?

– Семья у меня такая, знаете ли, с традициями, – я пожал здоровым плечом, насколько позволяла боль. – Поколениями собираем… необычные артефакты и истории. А иногда и сами становимся частью этих историй. Мой прадед, например, утверждал, что лично встречался с последним Великим Змеем Уэльса. Приукрашивал, конечно, старик, но определенный опыт в общении с… фауной, выходящей за рамки учебников зоологии, у нас в роду имеется. А теперь ваша очередь, дамы. «Что острее серебра и тверже веры?»

Мия усмехнулась, и напряжение немного спало.

– «Слово Хранителя», – ответила она. – Ладно, Лоу, похоже, ты не просто залетный аристократ с манией величия. Хранитель Тайн, значит? Неожиданно.

– Взаимно, – кивнул я. – Не каждый день встречаешь таких очаровательных… коллег по цеху.

Маркус, который до этого молча переводил испуганный взгляд с одного на другого, наконец решился подать голос:

– П-простите… Хранители? Оборотни? Я… я ничего не понимаю. Что здесь вообще происходит?

Я вздохнул.

– Маркус, парень, присядь. Боюсь, твое представление о мире сейчас немного расширится. Видишь ли, помимо скучных лекций, шумных вечеринок и проблем с сессией, в этом мире существует еще кое-что. Монстры. Настоящие. Те, о которых пишут в страшных сказках и снимают дурацкие фильмы. И есть мы, Хранители Тайн. Те, кто следит, чтобы эти милые создания не слишком сильно досаждали обычным людям. Вроде тебя. Ну, до недавнего времени.

Оливия кивнула.

– Себ прав. Мы – своего рода тайное общество, которое занимается… специфическими проблемами. И этот оборотень, с которым ты, Лоу, так любезно решил потанцевать – одна из них.

– Сколько нас здесь, в Эшвуде? – спросил я, обращаясь к девушкам. – Среди студентов, преподавателей? И как давно эта псина тут ошивается?

– Среди студентов, включая нас троих, теперь уже, – Мия выразительно посмотрела на меня, – четыре с лишним сотни. Плюс три десятка из преподавательского состава. Этот конкретный оборотень объявился около месяца назад. Сначала были слухи, пропавшие домашние животные, потом… пропал первый студент.

– Маркус чуть было не стал следующим, – мрачно добавила Оливия.

Маркус побледнел еще сильнее, но в его глазах, помимо страха, появилось что-то новое – какая-то решимость.

– Я… я хочу помочь, – выпалил он. – Если… если есть хоть что-то, что я могу сделать. Вы спасли меня.

Мия фыркнула, но в ее глазах не было злости, скорее удивление.

– Ого, наш пугливый кролик решил отрастить клыки? Ну, похвально.

– Нам всегда нужны свежие силы, – я ободряюще улыбнулся Маркусу. – Даже если эти силы пока больше похожи на группу поддержки. Добро пожаловать в самый странный клуб Эшвуда, Маркус. Абонемент бесплатный, но риски включены.

Оливия встала.

– Раз уж мы все тут такие сознательные и отважные, у меня есть новости. Мы вычислили логово этого оборотня. Похоже, он стаскивал туда пропавших студентов. Для какого-то ритуала, не иначе.

– И когда мы выдвигаемся? – спросил я, пытаясь сесть ровнее, но рука снова напомнила о себе.

– Мы с Мией и Маркусом выдвигаемся сейчас, – отрезала Оливия. – Остальные наши на патрулировании в другой части города, их не выдернуть. Маркус побудет на подхвате, будет следить за периметром, никуда не лезть. А ты, Лоу, остаешься здесь. Ты ранен. Серьезно ранен.

– Но… – начал я.

– Никаких «но», Себастьян, – жестко сказала Мия, уперев руки в бока. – Ты и так уже нагеройствовал на сегодня. Еще одна такая стычка, и я буду собирать тебя по кусочкам. И не факт, что удачно. Тебе нужен покой и антибиотики.

Я вздохнул, изображая вселенскую скорбь и смирение.

– Ладно, ладно. Убедили. Видимо, сегодня моя роль – моральная поддержка из тыла. Маркус, – я похлопал его по плечу здоровой рукой, незаметно прилепив крошечный радиомаячок к воротнику его куртки (еще одна полезная мелочь из отцовского арсенала), – будь там осторожен, парень. Слушайся девочек, они знают, что делают. И не геройствуй. Это моя прерогатива.

Маркус решительно кивнул, хотя в глазах все еще плескался страх.

– Я постараюсь, Себ.

Оливия кивнула мне, во взгляде ее промелькнуло что-то похожее на одобрение, смешанное с беспокойством.

– Отдыхай, Лоу. Мы скоро вернемся. Надеюсь, с хорошими новостями.

Они ушли. Как только шаги затихли в коридоре, я с трудом поднялся. Голова кружилась, но решимость была сильнее. Я нашел в своей дорожной аптечке сильное обезболивающее, которое всегда возил с собой на случай… ну, вот таких случаев. Запив пару таблеток водой, я подождал несколько минут, пока лекарство начнет действовать, приглушая боль до терпимого уровня.

«Отдыхай, Лоу», – передразнил я Оливию мысленно, натягивая темную толстовку поверх повязки. – «Как же. Самое интересное только начинается».

Я достал небольшой приемник, настроенный на частоту маячка. Сигнал был четким. Отлично.

Пора немного размяться. В конце концов, кто сказал, что раненые львы не могут охотиться? Они просто делают это немного… хитрее.

Обезболивающее, конечно, штука хорошая, но оно не делает тебя неуязвимым. Просто откладывает неприятные ощущения на потом. Идти было не так уж и больно, если не считать, что каждый шаг отдавался в раненой руке тупым эхом, а голова периодически пыталась устроить мне свидание с асфальтом. Но адреналин и упрямство – мои давние и верные спутники – делали свое дело. Я шел, держась на приличном расстоянии, чтобы не спугнуть мою маленькую экспедицию, и сверяясь с писком приемника.

Сигнал привел меня к окраине города, к заброшенному району старых шахт, которые когда-то были гордостью Эшвуда, а теперь представляли собой живописные руины, идеально подходящие для съемок фильмов ужасов или, как в нашем случае, для логова сверхъестественной нечисти. Воздух здесь был тяжелым, пахло сыростью, ржавым металлом и чем-то еще, едва уловимым, но отвратительно-сладковатым. Запах беды.

Одна из шахт, самая крупная, зияла черным провалом в склоне холма. Ржавые рельсы уходили в темноту, а покосившиеся деревянные опоры выглядели так, будто готовы рухнуть от чиха. Именно оттуда доносился слабый, но устойчивый сигнал моего жучка. «Ну что ж, Маркус, парень, надеюсь, ты не уронил свой воротник», – подумал я, осторожно пробираясь к входу.

Заглянув внутрь, я сначала ничего не увидел – лишь мрак и тишина. Но потом мои глаза привыкли, и я различил тусклый свет в глубине тоннеля. И голоса. Приглушенные, но достаточно отчетливые. Я двинулся вперед, стараясь ступать как можно тише, хотя мои лакированные туфли (которые я предусмотрительно не стал менять, ведь стиль – это все) явно не были предназначены для таких прогулок.

Картина, открывшаяся мне, когда я завернул за выступ скалы, заставила кровь застыть в жилах, а затем яростно ударить в виски. Оливия, Мия и Маркус. Связанные, как рождественские гуси, они стояли на коленях в центре небольшого зала, освещенного несколькими масляными лампами. Вокруг них суетилось около дюжины фигур в темных балахонах с капюшонами, скрывающими лица. Культисты. Классика жанра. Один из них, видимо, главный, держал в руке длинный, мерзко поблескивающий нож и что-то говорил Оливии, которая, даже связанная, умудрялась смотреть на него с нескрываемым презрением. Маркус дрожал всем телом, а Мия, хоть и старалась держаться, выглядела напуганной. На импровизированном алтаре из камней дымились какие-то благовония, а рядом лежал набор инструментов, от одного взгляда на который становилось дурно. Пытки. Они собирались их пытать.

– Какая трогательная сцена, – произнес я достаточно громко, чтобы меня услышали. – Прямо иллюстрация к пособию «Как не надо проводить выходные». Неужели нельзя было выбрать что-нибудь поприличнее? Боулинг, например?

Все головы резко повернулись в мою сторону. На лицах культистов, насколько их можно было разглядеть под капюшонами, отразилось удивление. Оливия и Мия посмотрели на меня так, будто увидели привидение. Маркус, кажется, готов был разреветься от облегчения.

– Лоу! – выдохнула Оливия, и в ее голосе смешались ярость и… да, кажется, облегчение. – Какого черта ты здесь?!

– Себ! – пискнул Маркус.

– Я же говорила, он неисправим, – пробормотала Мия, но в ее глазах мелькнула искра надежды.

– Спасаю ваши очаровательные задницы, разумеется, – я облокотился на стену, стараясь выглядеть максимально расслабленно, хотя раненая рука начинала напоминать о себе все настойчивее. – А вы, ребята в простынях, не слишком гостеприимны. Связывать дам и юношей, не предложив даже чашечки чая… Моветон.

Главный культист, высокий и тощий, как жердь, шагнул ко мне.

– Еще один… Хранитель? – прошипел он. – Тем лучше. Больше материала для ритуала. Взять его!

Десяток фигур в балахонах, вооруженных кто ножами, кто дубинками, кто просто тяжелыми кусками арматуры, двинулись на меня. Ну что ж, придется немного попотеть. Жаль, пиджак остался в комнате, он бы добавил драматизма.

– Джентльмены, – я увернулся от первого удара дубиной, от которого посыпались камни со стены, – вы же понимаете, что это нечестно? Десять на одного, да еще и раненого? Где ваша спортивная этика?

Схватка завязалась мгновенно. Они лезли со всех сторон, как тараканы. Я двигался, используя каждый дюйм пространства, каждый выступ, каждую тень. Мой стилет, который я успел подобрать перед тем, как потерять сознание у Айви-холла, снова оказался в руке. Он мелькал, отражая тусклый свет ламп, находя уязвимые места в обороне противников. Я не стремился убивать – обездвижить, вывести из строя. Удар рукоятью стилета в висок одному, подсечка другому, который тут же растянулся на каменистом полу. Третий получил локтем в солнечное сплетение и согнулся пополам, хватая ртом воздух. Моя раненая рука, конечно, мешала, но я старался беречь ее, работая в основном правой и ногами.

– Эй, ты, в особо мрачном балахоне! – крикнул я, уклоняясь от замаха ножом. – У тебя капюшон съехал, выглядишь как испуганный гоблин! Стилист из меня, конечно, так себе, но даже я вижу, что это не твое!

Несколько культистов замешкались, пытаясь поправить свои одеяния, и я воспользовался этим, чтобы проредить их ряды еще на пару человек. Это было похоже на безумный, опасный танец. Я парировал, атаковал, уворачивался. Адреналин снова заглушил боль, превратив ее в далекий фон. Оливия и Мия кричали что-то ободряющее, смешанное с ругательствами в адрес культистов. Маркус просто сидел с широко открытыми глазами, не в силах издать ни звука.

Минут через пять активных телодвижений десяток нападавших валялись на полу, стеная и держась за ушибленные места. Оставшиеся двое, включая главного, поняв, что дело пахнет жареным, а точнее, их собственными подгоревшими задницами, бросились наутек, спотыкаясь и толкая друг друга в узком проходе. Я не стал их преследовать. Сил на это уже не было, да и главная задача была выполнена.

Тяжело дыша, я подошел к друзьям и быстро разрезал веревки стилетом.

– Ну что, экскурсия по местным достопримечательностям прошла успешно? – спросил я, пытаясь отдышаться. – Сервис, конечно, так себе. Никаких сувениров на выходе.

Оливия поднялась первой, потирая запястья.

– Лоу, ты… ты ненормальный! – Она шагнула ко мне и, к моему удивлению, не врезала, а ткнула пальцем в грудь. – Ты должен был оставаться в комнате! Ты же ранен!

– И пропустить все веселье? – я улыбнулся ей своей самой обаятельной улыбкой. – Лив, ты же знаешь, я не могу устоять перед хорошей дракой, особенно когда на кону такие очаровательные принцессы. И один очень испуганный… паж.

Мия, разминая затекшие руки, подошла и внимательно осмотрела меня.

– Выглядишь так, будто тебя переехал товарный поезд, начиненный битым стеклом, – констатировала она со свойственным ей сарказмом. – Но, должна признать, двигаешься ты для полутрупа весьма эффектно. Спасибо, Себ. Ты буквально спас наши шкуры.

Маркус, наконец, обрел дар речи.

– С-спасибо, Себ, – пролепетал он, глядя на меня с благоговением. – Я… я думал, нам конец.

– Пустяки, старина, – я похлопал его по плечу здоровой рукой. – Главное, что все целы. Ну, почти все. Моя рука сейчас заявит протест, и, боюсь, он будет весьма громким.

И тут я почувствовал это. Холодок, пробежавший по спине, не связанный с сыростью шахты. Ощущение чьего-то пристального, тяжелого взгляда. Я медленно обернулся.

В дальнем, самом темном углу зала, там, где тени сгущались до непроницаемой черноты, стоял он. Тот самый оборотень. Огромный, с горящими красным огнем глазами, он смотрел прямо на нас. Не на культистов, которые валялись на полу, не на импровизированный алтарь. На нас. И в его взгляде не было той слепой ярости, что раньше. В нем читался холодный, расчетливый интерес. И голод.

Глава 2: Новые тайны.

– Ну, здравствуй, лохматый друг, – произнес я, стараясь, чтобы голос не дрожал. – А мы уж думали, ты на десерт опаздываешь. Нехорошо заставлять дам ждать.

Оборотень не ответил. Вместо этого он издал низкий, утробный рык, от которого, казалось, задрожали стены шахты. И прыгнул.

– Рассредоточиться! – рявкнула Оливия, выхватывая откуда-то пару блестящих серебряных кинжалов. Мия, не растерявшись, тоже приготовилась, в ее руках мелькнул какой-то небольшой, но явно увесистый металлический предмет – кажется, кастет с серебряными шипами. Маркус, бедняга, отскочил назад, судорожно сжимая в руках… кажется, кусок арматуры, который он подобрал с пола. Храбрый, но, увы, не очень эффективный выбор против такой махины.

Оборотень был невероятно быстр. Он метнулся сначала к Маркусу, который попытался неуклюже замахнуться своей арматуриной. Тварь просто отмахнулась от него лапой, как от назойливой мухи. Маркус отлетел к стене и сполз по ней, теряя сознание. Не смертельно, слава богу, но из игры он точно выбыл.

– Маркус! – крикнула Мия, но тут же вынуждена была увернуться от когтистой лапы, нацеленной ей в лицо. – Ах ты, псина переросток! Сейчас я тебе покажу, где блохи зимуют!

Она попыталась нанести удар кастетом, но оборотень был слишком ловок. Он извернулся, и следующий его удар пришелся Мие по плечу. Она вскрикнула и отлетела в сторону, выронив оружие.

– Мия! – Оливия бросилась к подруге, одновременно отбиваясь кинжалами от атак монстра.

– Я в порядке! – прошипела Мия, морщась от боли. – Разберись с этим чучелом!

Оборотень, казалось, наслаждался ситуацией. Он перевел свой хищный взгляд на меня. Видимо, я был главной целью с самого начала. Или, по крайней мере, самым раздражающим фактором.

– Ну что, волосатик, остался только ты и я? – я старался говорить беззаботно, хотя сердце колотилось как сумасшедшее, а раненая рука горела огнем. – Немного нечестно, я все еще не в лучшей форме после нашей прошлой встречи. Может, перерыв на чай? Обсудим последние тенденции в моде на ошейники?

Тварь ответила новым рыком и бросилась на меня. Я увернулся, чувствуя, как когти пронеслись в миллиметре от моего лица. Воздух разрезал смрад его дыхания. Стилет в моей руке был жалкой зубочисткой против такой мощи, но это было все, что у меня имелось.

Пока Оливия прикрывала Мию, отвлекая на себя часть внимания монстра, я старался держаться, уходить от атак и искать брешь в его обороне. Это было похоже на танец со смертью, где одно неверное движение могло стать последним. Оборотень был силен, быстр и яростен. Каждый его удар сотрясал землю.

В какой-то момент я допустил ошибку. Слишком увлекся атакой, пытаясь достать его стилетом, и пропустил удар лапой. Меня отшвырнуло, как куклу. Спиной я врезался в каменную стену. Удар был такой силы, что на мгновение у меня перехватило дыхание, а в глазах потемнело. «Неприятненько», – промелькнула мысль, когда я сползал на пол, пытаясь отдышаться. Мир на секунду качнулся, угрожая уйти из-под ног.

– Себ! – услышал я отчаянный крик Оливии.

Оборотень, не давая мне опомниться, уже несся ко мне, разинув пасть с рядами острых, как бритва, зубов. Я инстинктивно выставил вперед руку со стилетом. Это было скорее жест отчаяния, чем продуманный ход. Но, видимо, иногда и отчаяние приносит плоды. Острие моего верного стилета вонзилось прямо в один из его горящих красных глаз.

Монстр взвыл – на этот раз не от ярости, а от острой, пронзительной боли. Он отшатнулся, зажимая морду лапой, из-под которой сочилась темная кровь. Победа? Увы, ненадолго. Я знал, что регенерация у этих тварей феноменальная. Через минуту-другую он снова будет в строю, только еще злее.

– Лоу, лови! – крикнула Оливия.

Я обернулся. Она метнула что-то блестящее в мою сторону. Инстинктивно я выбросил здоровую руку и поймал предмет. Серебряный кинжал. Один из ее пары. Тяжелый, идеально сбалансированный, с острым, как иголка, концом.

Оборотень, тряся головой, уже приходил в себя. Рана на глазу затягивалась прямо на глазах. Времени на раздумья не было.

– Ну что, дружище, – пробормотал я, сжимая в руке холодный металл. – Финальный раунд. Ставки высоки.

Он снова прыгнул, на этот раз с удвоенной яростью. Я не стал уворачиваться. Вместо этого я шагнул ему навстречу, вкладывая в это движение последние остатки сил и всю свою решимость. Я пригнулся под его когтистой лапой, чувствуя, как горячее дыхание опаляет волосы, и, развернувшись, ударил. Вверх, подгадывая момент, когда его голова окажется на нужной высоте.

Серебряный кинжал вошел глубоко, точно между глаз, пробивая толстую кость черепа. Я почувствовал, как он пронзает что-то мягкое. Мозг.

Оборотень замер на мгновение, его огромное тело напряглось. Красный огонь в его уцелевшем глазу начал гаснуть, сменяясь удивлением, а затем – пустотой. Он издал последний, тихий, почти жалобный хрип и рухнул на каменный пол шахты, поднимая облако пыли. Тишина, оглушительная после рева и грохота боя, обрушилась на нас.

Я стоял, тяжело дыша, глядя на поверженного монстра. Рука с кинжалом дрожала. Адреналин, так долго державший меня на плаву, начал отступать, уступая место всепоглощающей усталости и боли. Раны – и старая, и новые, полученные в схватке, – заныли с новой силой. Ноги стали ватными.

– Себ… ты… ты сделал это, – услышал я слабый голос Оливии. Она, поддерживая Мию, медленно приближалась ко мне.

Я попытался улыбнуться.

– Всегда… к вашим услугам… дамы… – слова давались с трудом.

Картинка перед глазами начала расплываться. Звуки стали приглушенными. Ощущение, будто меня погружают в теплую, вязкую воду. Я покачнулся.

– Себ! – это был последний крик Оливии, который я услышал, прежде чем темнота, на этот раз окончательно и бесповоротно, накрыла меня с головой. Пол шахты показался на удивление мягким. Или это я уже не чувствовал разницы?

Первое, что я ощутил, было не боль, а мягкость. Не каменный пол шахты, а что-то определенно более цивилизованное. Попытался открыть глаза – получилось. Потолок. Белый. Мой потолок. Я лежал в своей кровати в Айви-холле. Голова была на удивление ясной, а рука… рука не болела. Я осторожно пошевелил ей. Никаких неприятных ощущений. Огляделся.

Комната была залита дневным светом. И я был не один. Оливия сидела в кресле у окна, скрестив руки на груди и задумчиво глядя на меня. Мия расположилась на краю моей кровати, с любопытством разглядывая свои ногти. Маркус, бледный, но уже не такой перепуганный, как в шахте, скромно примостился на стуле у двери, держа в руках чашку с чем-то дымящимся.

– Доброе утро, спящий красавец, – Мия первая заметила, что я пришел в себя. – Или уже день? Мы тут ставки делали, когда ты соизволишь нас осчастливить своим пробуждением. Маркус поставил на «никогда».

– Я… я просто беспокоился, – смущенно пробормотал Маркус.

Оливия поднялась и подошла к кровати.

– Как ты себя чувствуешь, Лоу?

Я сел, удивленно осматривая свою руку. Ни бинтов, ни шрамов. Даже старые царапины, кажется, исчезли.

– Удивительно хорошо, – ответил я, сгибая и разгибая пальцы. – Даже слишком хорошо. Что за чертовщина? Меня что, феи покусали, пока я спал?

– Почти, – усмехнулась Мия. – Только фея была большая, зубастая и очень слюнявая. Оказалось, в слюне нашего лохматого приятеля содержится какой-то жутко активный регенеративный компонент. Представляешь, раны затягиваются прямо на глазах! Мы, конечно, рискнули, когда Оливия предложила… эээ… собрать немного биоматериала с трупа. Но, как видишь, оно того стоило.

Она выразительно посмотрела на мою совершенно здоровую руку, а потом на Оливию.

– К сожалению, запасы эликсира молодости и здоровья закончились вместе с тем оборотнем. Так что в следующий раз старайся не получать дырки в своей драгоценной тушке, Лоу. Нам может не повезти найти еще одного такого слюнявого донора.

– Значит, я теперь частично оборотень? Начну выть на луну и гоняться за почтальонами? – я приподнял бровь.

– Не думаю, – Оливия покачала головой. – Это скорее… одноразовый лечебный эффект. Но очень мощный. Мы и Маркуса подлатали, и Миино плечо.

– А культисты? И что с телом… нашего пушистого друга? – спросил я.

– Культистов мы сдали властям, – ответила Оливия. – Тем, которые в курсе таких дел. Придумали какую-то легенду про сектантов-наркоманов, напавших на студентов. Тело оборотня тоже забрали «компетентные органы». Следов не осталось.

Я кивнул. Все чисто. Почти.

– Значит, мы спасли Эшвуд от клыкастой угрозы, а я еще и бесплатный курс омоложения прошел. Неплохой итог для пары дней знакомства.

Оливия серьезно посмотрела на меня.

– Лоу, я… я была неправа. Насчет того, чтобы не брать тебя с собой. Я повела себя как самоуверенная идиотка. Пошла напролом, без разведки, без четкого плана. Я чуть не погубила Мию и Маркуса. И себя. Если бы ты не появился…

– Эй, Лив, не надо, – я попытался смягчить ее самобичевание. – Все закончилось хорошо. Главное, что мы все здесь, целы и почти невредимы.

– Нет, Себастьян, – она произнесла мое имя твердо, без обычной иронии. – Я должна это сказать. Ты оказался прав. Твоя… осмотрительность, твои нестандартные методы, даже твое дурацкое обаяние – все это сработало там, где моя прямолинейность дала сбой. Ты думаешь на несколько шагов вперед. Я же просто ломлюсь напролом. Это не всегда лучший способ. Особенно когда на кону жизни друзей.

Она сделала паузу, собираясь с мыслями. Мия и Маркус молча наблюдали за нами.

– В общем, я считаю, что нашей маленькой ячейке нужен другой командир. Тот, кто сможет принимать взвешенные решения, а не бросаться в бой, сломя голову. Я думаю… этим командиром должен быть ты, Себастьян.

Я удивленно посмотрел на нее. Мия скептически хмыкнула.

– Серьезно? Назначаем главным шута горохового, который больше думает о сохранности своих лакированных туфель, чем о тактическом превосходстве? Смелое решение, Оливия. Очень в твоем стиле.

– Мия, иногда самые неожиданные кандидаты оказываются самыми эффективными, – я подмигнул ей. – К тому же, мои туфли действительно великолепны, и это уже говорит о моем безупречном вкусе и внимании к деталям. А если серьезно… Оливия, это неожиданно. И очень… ответственно.

– Я не шучу, Лоу, – твердо сказала Оливия. – Ты справишься. Лучше, чем я.

Я посмотрел на них. На решительную Оливию, на скептичную, но не возражающую Мию, на Маркуса, который смотрел на меня с надеждой. Что ж, если уж судьба подкидывает такие лимонные пироги…

– Хорошо, – кивнул я. – Я согласен. Но при одном условии: никаких скучных совещаний и отчетов в трех экземплярах. И по пятницам – пицца за счет организации.

Оливия едва заметно улыбнулась.

– Договорились. И вот… – она протянула мне свой серебряный кинжал, тот самый, которым я прикончил оборотня. – Думаю, он должен быть у тебя. Ты заслужил его.

Я взял кинжал. Холодный, тяжелый, идеально лежащий в руке. Символ.

– Спасибо, Оливия. Я позабочусь о нем. И о вас.

Я повертел кинжал в руке, затем положил его на тумбочку.

– Ну что ж, раз уж мы теперь официальная команда спасателей мира с новым руководством, может, отпразднуем? Или, Лив, продолжим наше… свидание? Которое так бесцеремонно прервали. Можно было бы найти обстановку и поуютнее, чем заброшенная шахта. Например, твою комнату? Или останемся здесь, у меня тоже неплохо, как видишь.

Оливия фыркнула, но в глазах ее мелькнул знакомый дерзкий огонек.

– Не раскатывай губу, Лоу. Я пока не планирую тебя соблазнять. Даже после всего этого героизма.

– О, «пока»? Это уже интригует, – я улыбнулся своей самой обезоруживающей улыбкой. – И когда же, позвольте полюбопытствовать, ваша светлость планирует приступить к моему скромному соблазнению? Чтобы я мог внести это в свой плотный график спасения мира.

– Когда сочту нужным, Лоу, – отрезала она, но в голосе не было злости, скорее вызов. – И уж точно не тогда, когда ты этого ждешь. Ладно, нам с Маркусом пора. Ему нужно отдохнуть, а мне… мне тоже нужно подумать.

Она кивнула мне, затем Маркусу.

– Пойдем, Маркус.

Маркус поднялся.

– Спасибо еще раз, Себ. За все.

Они ушли.

Я посмотрел на Мию, которая все так же сидела на краю моей кровати, наблюдая за мной с лукавой улыбкой.

– Ну что, «капитан»? – протянула она. – Похоже, твоя принцесса решила немного помариновать тебя в ожидании.

– У Оливии свои методы, – пожал я плечами. – И свой тайминг. Я умею ждать. Иногда.

Мия медленно поднялась и подошла ко мне ближе. Слишком близко. Ее глаза блестели.

– Ну, Лив, может, и не планирует тебя пока соблазнять… – прошептала она, ее голос стал низким и обволакивающим. – А вот я… я очень даже планирую. И прямо сейчас.

Она провела пальцем по моей щеке, затем по губам.

– В конце концов, ты спас мне жизнь, капитан. Я должна как-то отблагодарить.

Я посмотрел в ее озорные глаза. Оливия действительно дала понять, что на ближайшее время у нее другие планы. А Мия… Мия была здесь, сейчас, и недвусмысленно давала понять, чего хочет. К тому же, формально мы с Оливией не были парой, и ее «пока не планирую» звучало как вежливый, но твердый отказ на неопределенный срок. А отказывать такой очаровательной и настойчивой спасительнице, как Мия, было бы просто невежливо. И, честно говоря, совсем не хотелось.

– Благодарность – это всегда хорошо, – улыбнулся я, притягивая ее к себе. – Особенно такая… искренняя.

Ее губы встретились с моими. Поцелуй был долгим, горячим и обещающим. Очень обещающим.

Когда мы, наконец, оторвались друг от друга, я подхватил ее на руки.

– Похоже, моя кровать все-таки дождется сегодня интересного продолжения вечера.

Мия рассмеялась, обвивая руками мою шею.

– Уверена, капитан, мы найдем, чем заняться.

День плавно перетек в вечер, а вечер – в глубокую ночь, а потом и в новый день, и все это время мы с Мией, кажется, поставили мировой рекорд по… эээ… интенсивности межличностного взаимодействия в пределах одной кровати. Надо отдать ей должное, эта маленькая заноза была чертовски хороша. Изобретательна, неутомима и с тем самым озорным блеском в глазах, который превращал все в увлекательную игру. После двух почти смертельных свиданий – сначала с культистами, потом с перекачанным пуделем-убийцей – это было именно то, что доктор прописал. Лучшее лекарство от посттравматического стресса, скажу я вам. Напряжение, копившееся неделями, если не месяцами, наконец нашло выход. И какой!

Утро встретило нас солнечными лучами, пробивающимися сквозь шторы, и запахом кофе. Я, как истинный джентльмен (ну, почти), сварганил нам завтрак – тосты и омлет, вершина моих кулинарных талантов. Мия сидела за моим небольшим кухонным столом, завернувшись в мою же рубашку, которая на ней выглядела куда соблазнительнее, чем на мне, и с аппетитом уплетала свою порцию.

– Недурно, Лоу, – протянула она, дожевывая тост. – Я уж думала, ты только языком чесать мастер. А ты, оказывается, еще и яйца взбивать умеешь. В переносном смысле, конечно. Хотя и в прямом, как выяснилось, тоже неплохо.

– Стараюсь быть многогранной личностью, милая, – усмехнулся я, отхлебывая кофе. – И да, спасибо за столь высокую оценку моих… эээ… кулинарных способностей.

Ее взгляд упал на небольшую фотографию в рамке, стоявшую на краю стола. На ней была Райли – улыбающаяся, с копной светлых волос, в ярком платье. Фото было сделано за пару месяцев до… до всего.

– А это кто? – спросила Мия, кивнув на снимок. – Подружка? Уж больно на тебя похожа. Только симпатичнее.

Моя улыбка слегка померкла.

– Это… неважно, – ответил я чуть резче, чем собирался. – Я не хочу об этом говорить.

Мия уловила перемену в моем настроении. Она на мгновение замолчала, изучая меня своим проницательным взглядом, но, к моему удивлению, не стала настаивать или язвить. Вместо этого она сменила тему:

– Ладно, капитан. День вчера был насыщенный, ночь… еще насыщеннее. Но что дальше? Мы же не собираемся просто сидеть сложа руки и ждать, пока очередной монстр решит устроить нам веселую жизнь?

Я отставил чашку. Мысли, которые крутились у меня в голове с момента пробуждения, начали складываться в более-менее стройную картину.

– Ты права. Это еще не конец. У меня есть… предчувствие. И не только оно. Тот оборотень… он был слишком… целенаправленным.

– В смысле? – Мия нахмурилась. – Он хотел нас сожрать. Довольно понятная цель для зверя.

– Да, но подумай сама, – я начал излагать свою теорию. – Во-первых, откуда он вообще взялся в Эшвуде? Оборотни – не крысы, они не заводятся в подвалах просто так. Кто-то должен был его сюда привести или… создать. Во-вторых, его поведение. Он удивительно удачно устроил на нас засаду. Случайность? Возможно. Но потом он не стал охотится на других студентов, после того как я предотвратил похищение Маркуса, а стал ждать в своем логове тех, кто был связан с расследованием. Меня, Оливию, тебя, Маркуса. Оборотни обычно после неудач всегда ищут себе новую жертву. А он выбирал цели.

– То есть ты думаешь, это была не просто дикая тварь, а… оружие? – в глазах Мии появился интерес.

– Именно. Кто-то дергал за ниточки. Кто-то достаточно умный и могущественный, чтобы контролировать такую силу. Культисты? Сомневаюсь. Они были фанатиками, но не стратегами такого уровня. К тому же, оборотень появился уже после того, как мы с ними разобрались. Возможно, они были лишь пешками, отвлекающим маневром.

– Или приманкой, – подхватила Мию. – Чтобы выманить кого-то посильнее. Нас, например.

– Точно. Кто-то хотел либо избавиться от нас, либо… проверить. Посмотреть, на что мы способны. И этот кто-то все еще там, где-то в тени. И я почти уверен, что мы еще не видели его истинного лица. История с оборотнем – это не финал, это только одна из глав. И, боюсь, не самая страшная.

Мия задумалась, барабаня пальцами по столу.

– Звучит… логично. Пугающе логично. И что ты предлагаешь, капитан? Начнем охоту на кукловода?

– Для начала – соберем больше информации. Попытаемся понять, кто мог стоять за этим. Какие еще странные события происходили в Эшвуде или поблизости в последнее время. Опросим Оливию и Маркуса, может, у них есть какие-то зацепки, о которых мы не знаем. В общем, будем копать. Аккуратно, но настойчиво.

– «Аккуратно, но настойчиво», – Мия усмехнулась. – Мне нравится. По крайней мере, это интереснее, чем зубрить историю средневековой литературы.

Она поднялась, потянулась, и моя рубашка натянулась на ее изгибах так, что у меня на мгновение перехватило дыхание. Черт, она действительно была хороша.

– Ладно, мне пора. У нас, если ты помнишь, первая пара через час. И мне бы не хотелось предстать перед профессором Стерджесом в виде «я провела бурную ночь и забыла переодеться».

Она подошла ко мне, обняла за шею и наградила долгим, чувственным поцелуем.

– Спасибо за… гостеприимство, Лоу. Было… незабываемо.

– Взаимно, – улыбнулся я, не выпуская ее из объятий. – И да, Мия… постарайся не слишком скучать по мне на лекции.

– О, не беспокойся, капитан, – она подмигнула. – Я найду, чем себя занять. Может, начну составлять список подозреваемых. Или просто помечтаю о твоих… кулинарных талантах.

Она легонько чмокнула меня в нос и выскользнула из комнаты, оставив после себя легкий аромат ее духов и ощущение, что этот день, несмотря на надвигающиеся тайны и опасности, начался совсем неплохо.

Мия упорхнула, оставив меня наедине с остатками завтрака и мыслями о предстоящем дне. Перспектива погружения в мир инвестиционного банкинга после ночи страсти и утренних дедуктивных упражнений выглядела, мягко говоря, уныло. Но, как говорится, долг зовет. Или, в моем случае, студенческая виза и необходимость поддерживать видимость нормальной жизни.

Пары тянулись с мучительной медлительностью. Лекция по макроэкономике, где профессор с энтузиазмом, достойным лучшего применения, расписывал прелести деривативов и фьючерсных контрактов. Потом семинар по корпоративным финансам, где мы битый час обсуждали «этическую дилемму» топ-менеджера, который должен выбрать между бонусом в семь нулей и спасением трехсот рабочих мест (спойлер: в американском учебнике правильный ответ почти всегда связан с бонусом). Я сидел, делал умное лицо, иногда даже вставлял пару едких комментариев, которые мои менее сообразительные однокурсники принимали за глубокомысленное замечание. О, это американское образование! Столько пафоса вокруг «критического мышления», а на деле – зазубривание формул и умение красиво упаковать банальность в презентацию PowerPoint. Иногда мне казалось, что я единственный, кто видит весь этот театр абсурда.

Едва дождавшись окончания последней пытки под названием «Основы биржевой торговли», я пулей вылетел из аудитории. Впереди маячила куда более интересная задача – библиотечные изыскания. По дороге я набрал Оливию, потом Мию, потом Маркуса, коротко обрисовав план и велев им двигать в сторону хранилища знаний. Нужно было объединить наши недюжинные интеллектуальные ресурсы.

Университетская библиотека Эшвуда была внушительным зданием в псевдоготическом стиле, этаким храмом науки, где пахло старыми книгами и пылью веков. Я направился прямиком к стойке информации, где обычно восседал кто-нибудь из сонных студентов-помощников. Но сегодня там был Он.

Мужчина лет пятидесяти, безупречно одетый – темный костюм, строгий галстук. Умные, проницательные глаза, тонкие губы, сжатые в едва заметной, вежливой полуулыбке. Он выглядел так, будто сошел со страниц классического английского романа – идеальный дворецкий, тайный советник или… Хранитель. Рой Мэллори, главный библиотекарь. Я видел его пару раз мельком, но никогда не общался.

– Добрый день, – произнес он ровным, спокойным голосом, когда я подошел. – Чем могу помочь, мистер…

– Лоу. Себастьян Лоу, – представился я. – Я ищу информацию по довольно… специфической теме.

Он слегка наклонил голову, внимательно глядя на меня.

– «Специфической»? Библиотеки для того и существуют, чтобы удовлетворять самые разные запросы, мистер Лоу. Уточните.

Вот он, момент. Я решил рискнуть.

– Знаете, мистер Мэллори, тени в последнее время становятся все длиннее, вам не кажется? – я произнес фразу как бы невзначай, комментируя игру света и тени от высоких стрельчатых окон.

Его взгляд на мгновение задержался на мне, в нем не было удивления, лишь легкое, почти незаметное изменение.

– Действительно, – так же спокойно ответил он, поправляя стопку карточек на столе. – Но старые лампы все еще горят достаточно ярко для тех, кто знает, где искать.

Бинго. Внутренне я усмехнулся. Значит, не только я тут такой особенный. Мир тесен, а мир Хранителей, видимо, еще теснее. Отец упоминал, что в крупных учебных заведениях часто бывают «смотрящие», но я не ожидал встретить одного из них так скоро, да еще и на такой должности.

– Рад слышать, что не все еще погрузилось во мрак, – продолжил я игру. – Меня интересуют местные легенды, фольклор, возможно, не самые… популярные исторические хроники. Связанные с необычными животными или, скажем так, существами, выходящими за рамки стандартной зоологии.

Мистер Мэллори кивнул, его лицо оставалось бесстрастным, но в глазах я уловил понимание.

– Полагаю, речь идет не о белках-мутантах из университетского парка? – в его голосе проскользнула едва заметная ирония.

– Боюсь, проблема несколько… клыкастее, – ответил я в тон. – Недавно мне пришлось столкнуться с одним экземпляром, который явно не числился в официальном списке фауны штата. Оборотень. И я его, скажем так, нейтрализовал.

– Понимаю, – сказал Мэллори. – Это объясняет ваш интерес. У нас есть определенные материалы, которые могут вас заинтересовать. Они не находятся в общем доступе, по понятным причинам. Следуйте за мной.

Он вышел из-за стойки и повел меня вглубь библиотеки, к неприметной двери без таблички. Открыв ее ключом, он пропустил меня вперед. Мы оказались в небольшом помещении, заставленном стеллажами с куда более древними и потрепанными томами, чем в основном зале. Здесь пахло по-другому – кожей, старым пергаментом и чем-то еще, неуловимо тревожным.

– Итак, мистер Лоу, – Мэллори обернулся ко мне, – вы упомянули оборотня. Нечастый гость в наших краях, но, увы, не уникальный. Что именно вас интересует? Его происхождение, слабости, способы окончательной утилизации? Или что-то другое?

– Последнее, – кивнул я. – Дело в том, что у меня есть сильное подозрение, что этот конкретный экземпляр действовал не по собственной инициативе. Слишком уж… избирательно он выбирал цели. Меня, моих друзей. Тех, кто сунул нос в дело местных культистов. Я думаю, кто-то его направлял. Кукловод.

Мэллори задумчиво потер подбородок.

– Интересная теория, мистер Лоу. И не лишенная оснований. Оборотни, особенно созданные искусственно или подчиненные темной воле, могут быть весьма эффективным инструментом. Если ваша догадка верна, то убийство зверя – это лишь устранение симптома, а не болезни.

Он подошел к одному из стеллажей и снял с полки толстый, потрепанный фолиант в кожаном переплете без названия.

– Это «Бестиарий Новой Англии», неофициальное издание, разумеется. Здесь собраны сведения о различных тварях, замеченных в этих краях за последние триста лет. Обратите внимание на главу о «проводниках» и «поводырях» – тех, кто способен подчинять себе волю менее разумных существ. Также, – он извлек из ящика стола тонкую папку, – вот подборка газетных вырезок и отчетов о странных происшествиях в Эшвуде и окрестностях за последние лет двадцать. Исчезновения, необъяснимые нападения на скот, слухи о странных ритуалах в лесах. Возможно, вы найдете здесь закономерности. И еще, – он протянул мне небольшой, тяжелый ключ старинного вида. – Это от ячейки номер семь в нашем специальном архиве. Там вы найдете несколько дел, связанных с деятельностью так называемых «кукловодов» в этом регионе. Будьте осторожны, мистер Лоу. Некоторые знания опасны.

– Благодарю, мистер Мэллори, – я принял книгу, папку и ключ. – Вы мне очень помогли.

– Это моя работа, мистер Лоу. Сохранять знания и помогать тем, кто стоит на страже. Если возникнут еще вопросы, обращайтесь. И да, ваши друзья уже ждут вас за третьим столом у окна в главном читальном зале. Кажется, они немного нервничают.

Я усмехнулся. Оливия, Мия и Маркус, собранные вместе в ожидании, наверняка уже успели переругаться или довести друг друга до белого каления.

– Понимаю. Спасибо еще раз.

С добычей в руках я направился в главный зал. И действительно, за одним из столов сидела моя разношерстная команда. Оливия хмуро смотрела в окно, Мия что-то быстро строчила в телефоне, время от времени закатывая глаза, а Маркус нервно теребил край учебника. Пора было приступать к мозговому штурму. Новые загадки требовали новых решений. И, возможно, новых неприятностей. Но когда это меня останавливало?

С увесистым грузом знаний, как физических, так и ментальных, я направился к столику, где уже кучковалась моя импровизированная команда охотников за нечистью. Картина была маслом: Оливия, скрестив руки на груди, сверлила взглядом окно, словно высматривая там очередного монстра или, как минимум, нарушение парковки. Мия, подперев щеку рукой, что-то яростно печатала в телефоне, периодически издавая тихие фырканья – видимо, очередной интернет-спор достигал апогея. А Маркус… ну, Маркус был Маркусом. Он сидел, вжавшись в стул, и с видом обреченного кролика листал какой-то толстенный учебник, явно не по теме наших текущих изысканий.

– Салют, кэп! – Мия первая оторвалась от своего гаджета, одарив меня своей фирменной озорной ухмылкой. – А мы уж думали, ты там с библиотекаршей в подсобке застрял, обсуждаешь прелести картотечной системы.

– И тебе не хворать, моя язвительная радость, – улыбнулся я, водружая добычу на стол. – Мистер Мэллори оказался на удивление… понимающим. И, похоже, он из наших. Так что пришлось немного задержаться для обмена любезностями и ценными сведениями.

Оливия перевела на меня свой тяжелый взгляд, затем скользнула им по Мие и снова на меня. В ее глазах мелькнуло что-то подозрительное.

– «Из наших»? – протянула она, выразительно изогнув бровь. – И что, Лоу, ты уже успел очаровать и его? Или вы с мисс «острая на язык» просто синхронизировали свои графики взаимных подколов? Что-то вы сегодня подозрительно милы друг с другом.

– Ревнуешь, Лив? – Мия невинно захлопала ресницами. – Не волнуйся, его обаяния на всех хватит. А может, и нет. Конкуренция, знаешь ли.

– Просто констатирую факт, – фыркнула Оливия, но уголок ее губ все же предательски дрогнул. Кажется, даже ее пробивало на улыбку от наших перепалок.

– Девочки, девочки, не ссорьтесь, – я театрально развел руками. – Враг не дремлет, а у нас тут целая гора информации для изучения. Мистер Мэллори снабдил нас этим, – я указал на фолиант, папку и ключ. – Давайте посмотрим, что тут у нас интересного.

Мы погрузились в изучение. Атмосфера за столом сразу стала деловой. Даже Мия отложила телефон, с неподдельным интересом листая пожелтевшие газетные вырезки. Маркус, отложив свой учебник, с опаской заглядывал в «Бестиарий», словно боясь, что оттуда кто-нибудь выпрыгнет. Оливия же, как истинный практик, сразу вцепилась в отчеты о происшествиях, выискивая закономерности.

– Смотрите! – воскликнула она минут через двадцать, тыча пальцем в одну из старых газетных статей в папке Мэллори. – Профессор Рональд Белфорт. Преподавал историю в Эшвуде где-то сто лет назад. Занимался расследованием серии загадочных исчезновений и… жертвоприношений животных. Очень похоже на то, с чем мы столкнулись. Он утверждал, что за этим стоят некие древние культы. Естественно, его подняли на смех.

– Белфорт… – задумчиво протянул я. – Интересно, остались ли у него потомки? Может, какие-то записи, дневники? Если он копал в том же направлении, у него могли быть зацепки.

И тут Маркус, до этого тихо сопевший над своим ноутбуком, поднял на нас глаза, в которых светилась смесь робости и триумфа.

– Эээ… я тут… немного поискал, – пробормотал он, указывая на экран. – Натаниэль Белфорт. Владелец антикварной лавки «Реликвии прошлого» на окраине Эшвуда. Судя по всему, внук или правнук того самого профессора.

– Погоди-ка, Маркус, – Мия прищурилась. – Откуда такая оперативная информация? Ты что, за пять минут пробил генеалогическое древо по всему городу?

– Ну… я тут… воспользовался одной базой данных, – Маркус покраснел и потупился.

– Какой такой «одной базой данных»? – я наклонился к его экрану, и у меня слегка отвисла челюсть. Знакомый интерфейс. – Маркус… ты что, взломал базу данных ФБР?!

– Ну да, – еще больше смутившись, но с ноткой гордости в голосе, признался он. – Так быстрее. У них там все… хорошо систематизировано по фамилиям и родственным связям.

Оливия присвистнула.

– А ты не так прост, очкарик. Уважаю.

Мия только покачала головой, но в ее глазах плясали восхищенные чертики. Да уж, наш Маркус был полон сюрпризов. Тихий гений кибервзлома. Надо будет запомнить.

– Ладно, Натаниэль Белфорт – это отличная зацепка, – подытожил я. – Похоже, нам предстоит визит в антикварную лавку. Но это еще не все. Лив, что там с книгой, которую мы отняли у тех ребят в капюшонах?

Оливия достала из рюкзака небольшой том в темном переплете с тиснеными на обложке странными символами.

– Вот она. Я полистала – сплошная абракадабра. Язык совершенно незнакомый. Ни на латынь, ни на что-то из известных древних языков не похоже. Но, – она хитро улыбнулась, – у меня есть идея. Есть тут одна старшекурсница, Элизабет Уинтерс. Учится на лингвистическом, специализируется на мертвых и редких языках. Голова у нее – дом советов. Может, она сможет помочь с расшифровкой? Говорят, она любую закорючку прочитает.

Я задумался. Лингвист, специализирующийся на редких языках. Звучит многообещающе. И деликатно. Нельзя же просто прийти к девушке и сказать: «Привет, не могла бы ты перевести нам этот сатанинский гримуар? Мы тут просто монстров ловим по выходным».

– Хм, Элизабет… – протянул я. – Думаю, для такого деликатного дела, как общение с юной и талантливой лингвисткой, лучше всего подойдет человек с непревзойденным обаянием и дипломатическими навыками. То есть я.

Мия фыркнула. Оливия закатила глаза, но ничего не сказала. Кажется, они уже привыкли к моему нарциссизму, который, впрочем, часто приносил плоды.

– Ладно, капитан Очевидное Обаяние, – съязвила Мия. – Валяй. Только постарайся не слишком ее очаровывать, а то вместо перевода получишь признание в любви.

– Учту твои ценные замечания, – усмехнулся я, поднимаясь. – Итак, план такой: я иду к Элизабет, пытаюсь заинтересовать ее нашей книженцией. Вы пока можете глубже изучить материалы Мэллори и подумать, как лучше подобраться к этому Натаниэлю Белфорту. Встречаемся через пару часов здесь же?

Все согласно кивнули. Я подхватил книгу культистов и направился на поиски загадочной Элизабет Уинтерс. Новое приключение, новые знакомства. Этот день определенно становился все интереснее.

Найти Элизабет Уинтерс оказалось проще, чем я думал. Пара наводящих вопросов на кафедре лингвистики – и вот я уже стою перед дверью ее комнаты в одном из общежитий для старшекурсников. Судя по слухам, которые я успел собрать, мисс Уинтерс была не только умна, но и обладала… весьма специфической репутацией.

Я постучал.

– Если это доставка пиццы не для меня, проваливайте, – донесся из-за двери низкий, чуть хрипловатый женский голос, в котором уже слышались властные нотки.

– Боюсь, пиццы у меня нет, – отозвался я, стараясь, чтобы мой голос звучал максимально обаятельно. – Но есть кое-что, что может оказаться куда интереснее, Элизабет. Себастьян Лоу, к вашим услугам. Мне сказали, вы лучшая в своем деле.

Наступила короткая пауза, затем щелкнул замок, и дверь приоткрылась. Передо мной стояла она. Копна огненно-рыжих, слегка растрепанных волос, пронзительные зеленые глаза, которые смотрели на меня с откровенным вызовом и легким налетом скуки, и россыпь веснушек на точеном лице. На ней был какой-то свободный свитер, явно не по размеру, и короткие шорты, открывающие вид на длинные, стройные ноги. Взгляд хищницы, оценивающей потенциальную добычу. Или просто очередного надоедливого посетителя.

– Лоу, значит, – протянула она, оглядывая меня с головы до ног так, словно я был экзотическим насекомым под микроскопом. Ее губы скривились в подобии улыбки, больше похожей на оскал. – И что же это за «кое-что интереснее пиццы»? Надеюсь, не очередная просьба перевести любовное послание на эльфийский для какого-нибудь ролевика-недоучки? У меня на такое аллергия.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.