Амалия Мо
Три шага до края

Пролог

В салоне машины звучал весёлый голос ведущего ночного шоу. Он с особым умением превращал звонки слушателей в искристые шутки, рассеивая тьму за окнами лёгким смехом.

Я не сразу заметила, как губы растянулись в улыбке, то ли от добродушных голосов звонивших, то ли от того, как естественно они делились мелочами, из которых складывалась жизнь.

Удивительно, но неосознанно на сменах я всегда включала это шоу, предпочитая слушать ненавязчивые рассказы и молясь, чтобы эта ночь не обернулась ничем плохим.

– Приём, Левьер! Повторяю приём… – рация хрипнула знакомым голосом диспетчера.

– Слушаю, приём, – отозвалась я, вглядываясь в темноту перехода.

– У нас вызов. Улица тринадцать, дом пять. Соседи слышали странные звуки в переулке. Проверь, что там.

– Принято, – уверенно произнесла я, мысленно просчитывая маршрут до нужного дома.

История сменилась какой-то новой популярной песней, звучавшей почти из каждого чайника, чем начала знатно меня раздражать. Я плавно вывела полицейскую машину на главную улицу, уменьшая громкость радио.

Обычно на вызовы я выезжала с напарником, но Тэдж взял выходные из-за простуды маленькой дочери. В штабе уверили, что меня не будут отправлять на вызовы в дома, чтобы исключить непредвиденные обстоятельства. Из-за отсутствия напарника меня приставили к спокойному райончику неподалёку от центра.

По статистике, это безопасное место, без криминала и прочей дряни.

Я постукивала пальцами по рулю и мысленно представляла, что меня ждёт.

Шум в переулке сущая мелочь. Наверняка, кто-то перебрал с алкоголем. Такие обычно быстро притихают при виде сотрудника полиции. Остаётся надеяться, что мой вид окажется достаточно убедительным. Всё-таки, я – не здоровенный Тэдж с пугающим видом.

Конечно, мелкой – да и слабой – меня может назвать только тот, кто не оказывался скрученным в попытке дерзить, но всё же… Стереотип есть стереотип.

Я получила свой значок, как и мои коллеги-мужчины. Академия, нормативы, упорная работа. И даже среди однокурсников и коллег встречались те, кто осмеливался говорить что-то про «слабый пол». Но и они довольно быстро ощущали под своими лицами вполне себе твёрдый пол.

Нет, супер-женщиной меня назвать нельзя, но я очень постаралась, чтобы мой пол никак не сказывался на службе. Хотя коллеги в части любили подшучивать над тем, что я пришла в полицию не из-за истинного желания, а чтобы найти себе красавчика…

Быстро добравшись до нужной улицы, я замедлила скорость, поглядывая на номера домов.

– Дом пять, ага… Вот и ты.

Припарковавшись у обочины, я закрыла машину и огляделась, как делала всегда. В соседних домах горели пара окон, в случае чего могу поспрашивать у неспящих жильцов, что они слышали.

Взгляд упал на яркую вывеску отеля «Пристань». Оценив пространство, я собиралась шагнуть внутрь, чтобы собрать информацию, но из-за угла дома донёсся странный хрип.

Привычно положив руку на кобуру, я медленно шагнула на звук, не ощущая подвоха. Перебравшему может понадобиться медицинская помощь, кто знает, вдруг он подрался…

– Центральный, это Левьер. Прибыла на место, осматриваю территорию. – Я говорила уверенно, нажимая кнопку на рации.

– Принято, будь осторожна, – отозвался диспетчер.

Как назло, свет между домами погас, заставляя меня потянуться к фонарику. Ярко-синяя дорожка света заставила тьму расступиться.

– Вот чёрт! – бросила я и быстрее забежала в переулок.

На асфальте между мусорными баками лежало два тела. Один не подавал признаков жизни, а второй пугающее царапал рукой стену, пытаясь подняться.

Пальцы по инерции потянулись к одному из тел, проверяя пульс на шее. Ледяная кожа мгновенно обожгла пальцы, но я не отрывалась, пытаясь нащупать ток жизни.

Бестолку… Один точно мёртв.

Впервые за время службы я видела нечто подобное. К горлу подкатила тошнота, а голова слегка закружилась. По протоколу нужно сразу сообщить диспетчеру и вызвать подкрепление, но я замерла не в силах пошевелиться.

Крови было немного, но тела лежали в неестественных позах… будто поломанные и намеренно брошенные, как деревянные куклы.

– Испугалась? – послышалось сзади, заставляя реакции сработать молниеносно.

Я направила фонарь в лицо незнакомца, который почему-то улыбался…

– Сэр, что вы здесь делаете? – для сотрудника полиции я слишком жалобно пропищала свой вопрос.

– А вы, мисс. Что делаете здесь одна, в столь поздний час? – мягким тоном спросил мужчина и шагнул чуть в сторону от яркого света.

– Немедленно остановитесь! – голос ещё дрожал, но я заставила его звучать жёстче.

Мужчина приподнял руки в насмешливом жесте. Тёмные волосы упали на высокий лоб, скрывая его глаза.

– Я не делаю ничего плохого, офицер. Просто прохожу мимо. Хотите мои документы?

– Не двигайтесь! – повторила я и одной рукой нажала кнопку на рации.

– О нет, это вы не двигайтесь, – едва ли не промурлыкал он, подходя ближе и касаясь моего лица длинными прохладными пальцами.

Я хотела дёрнуться, хотела сообщить диспетчеру о странностях, но… Просто замерла на месте, испуганно наблюдая за тем, как он двигается вниз к шее и вороту формы.

– Мне сегодня несказанно повезло. Давно я не встречал никого столь прекрасного. Как давно ты работаешь в полиции? – не отрываясь от моей кожи и продолжая направлять подушечку пальца вверх-вниз, спросил он.

– Три месяца, – послушно ответила я, не понимая, что происходит.

– Ох, так мало… Даже жаль, что ты толком не успела половить плохих парней, котёнок.

Мужчина лениво обошёл меня по кругу, словно оценивая и вновь вернулся к лицу, облизывая губы.

– Развлечёмся?

– Нет! – выпалила я, но сделать ничего по-прежнему не могла.

– О, ты не так поняла, мой прекрасный котёнок. Это был не вопрос. Мы развлечёмся, – хищная улыбка растянулась на губах, а после…

Я увидела пару острых зубов. Что за фрик? Он намеренно нарастил себе зубы, чтобы выглядеть устрашающе…

– Сейчас мы пойдём во-о-он в тот отель, поднимемся в мой номер и ты будешь очень послушной девочкой, – вновь заговорил незнакомец. – Кивни, если всё поняла.

И я кивнула против воли и собственного желания.

– Приём, Левьер! Что у тебя? – послышался голос в рации, и я облегчённо выдохнула.

– Скажи, что всё чисто. Ты обошла территорию, но ничего подозрительного не обнаружила. Возвращаешься на пост.

Моя рука послушно легла на рацию, палец нажал на кнопку. Я собиралась кричать о помощи, но вместо этого точь-в-точь повторила то, что велел странный тип.

– Принято, – послышалось в ответ.

– Ну вот. Теперь только ты и я… И целая ночь впереди… Левье-е-ер, – почти прорычал незнакомец и приблизился вплотную.

1

Гром принялся тыкаться мокрым носом в моё лицо, жалобно поскуливая.

– Эй, малыш, ещё рано гулять… – отталкивая от себя огромную тушку, пробормотала я и перевернулась на другую сторону.

Идея, что я легко отделаюсь от шестидесятикилограммового пса, провалилась. Гром забрался на кровать и принялся повторять манипуляцию по пробуждению. И только когда я обняла массивную шею, притягивая морду на подушку, он затих.

Кажется, он не собирался будить меня для прогулки. Вероятно, я опять кричала во сне.

– Спасибо, дружок, – пробормотала я, утыкаясь в чёрную шкуру и снова проваливаясь в сон.

Проснулась я, как всегда, за несколько минут до будильника. Потянулась на кровати, потрепала холку Грома и отправилась в душ.

Внутри привычно скручивало от кошмара, но я вцепилась в края раковины и уставилась прямо в отражение.

– Ты сильная. Никто больше не посмеет тронуть тебя, слышишь? – сквозь зубы прошипела слова, которые велел повторять психотерапевт.

И как бы я ни хотела поверить в правдивость сказанного, что-то сопротивлялось. Не помог ни уверенный взгляд, ни ровный тон голоса. Впрочем, как и всегда.

– А-а-а, к чёрту, – буркнула я, хватая щётку и выдавливая мятную пасту.

Просто попрошу поменять антидепрессанты. В прошлый раз сработало на целых два месяца, кто знает, может, дело в препарате. Всё-таки, пока не испробую все варианты – не проверю, а там, глядишь, и жизнь закончится.

Я криво усмехнулась своему остроумию. Что-что, а шутить я умела. Ну, точнее прятаться за колкими фразами, которые, по-моему мнению, были невероятно остроумны и смешны. Так тоже говорил мой доктор, я же предпочитала не спорить с ним, но каждый раз держалась, чтобы не ляпнуть, что у него просто проблемы с чувством юмора.

Закончив полоскать рот, я шагнула под холодную воду. Тело покрылось гусиной кожей, но я не стала увеличивать температуру. Перед работой требовалось взбодриться как следует.

Подставив голову под лейку, я увидела красную краску, которая утекала вместе с водой в слив. Каждый раз я спрашивала у себя, почему именно этот цвет, который до скрипа в зубах раздражал и… каждый раз не знала, что ответить, продолжая красить волосы в этот оттенок.

Я ловила флэшбэки от всего красного, но вместо избегания предпочитала смотреть в лицо своему страху.

Чтобы прекратить думать, я принялась напевать под нос. Выдавила немного шампуня на ладошку и намылила голову.

Спустя десять минут я уже готовила кофе. Гром хрустел кормом, не забывая опустошать миску с маниакальным аппетитом.

– Доедай, дружище, надо успеть тебя выгулять, – глотнув из чашки, бросила я, отчего висящие ушки пса чуть приподнялись.

Рука потянулась к мобильнику, открывая новостной портал. Не любила этого делать, но всё равно продолжала… нет ничего хуже, чем испортить себе настроение сводкой новых преступлений, но так или иначе я узнаю об этом.

Глаза уже принялись скользить по строчкам, но в дверь постучали, заставляя отложить мобильник на край стола. Гром принялся лаять и кинулся ко входу, прекрасно зная, кто притащился в такую рань.

– Ты в курсе, что мой пёс тебя любит больше, чем свой завтрак? – впуская напарника, заметила я и развернулась, возвращаясь на кухню.

– Конечно, потому что еда у него каждый раз одна и та же, а я всегда разный, – Сиард присел и принялся тискать пса, водя ладонями в разных направлениях.

Гром завалился на спину, подставляя бока для получения наибольшего удовольствия.

– Эй, дружище, я вообще-то не для этого пришёл, – послышались шаги, и через секунду напарник уже стоял рядом. – М, это что? – он принялся водить носом, делая вид, что принюхивается. – Твой самый лучший фирменный кофе?

Наглая рука потянулась ближе, выхватывая кружку и отпивая добрую половину моего завтрака.

– Совести у тебя нет, – вздохнула я и пошла к ящику готовить очередную порцию.

– Нет, у меня нет кофе, а совесть всегда со мной, – подмигнул здоровяк.

– Наглость всегда с тобой, – фыркнула я и сыпанула пару ложек быстрорастворимого кофе в чистую кружку. – За это пойдёшь гулять с Громом, понял?

Нокс отодвинул стул и сел за стол, подпирая голову рукой и продолжая наблюдать за мной.

– Иногда мне кажется, что мы – бывшие в разводе. И ребёнок у нас имеется, – синие глаза проследили за псом, который как ни в чём не бывало продолжал грызть коричневые камушки из миски.

– Видишь, как здорово, у тебя есть целый ребёнок и женщина, которая не выносит мозг, – я обернулась и подмигнула, но уловила на себе незнакомую эмоцию и отвернулась обратно, наливая дымящийся кипяток.

– Да… здорово, – послышалось задумчивое за спиной.

– Ты уже читал сводки? Есть что-то интересное? – решив, что странности Сиарда – не моя проблема, я перевела тему на более актуальную для нас.

– Есть, но на ближайшее время это тебя не касается… погоди, – мужчина округлил синие глаза и широко улыбнулся. – Ты что это, забыла?! – теперь он рассмеялся в голос, хлопая ладонью по столу.

– Твою ж! – прорычала я, вспоминая, что сегодня грёбаный понедельник и меня временно перевели на задание под руководством одного ублюдка.

Я опустилась на соседний стул и схватилась за голову. Ногти впились в кожу головы, массируя растущее напряжение.

– Какого чёрта Берроуз вообще согласился работать с ним? Он должен ненавидеть его…

– Так он и ненавидит, – напарник дёрнул плечом. – Кто ж знал, что Верховные вмешаются и придётся работать сообща.

Обречённо застонав, я упала на столешницу, вытянув руки вперёд.

– Почему я…

– Потому что ты – прекрасный сотрудник? Отлично стреляешь и вполне можешь дать отпор заносчивому придурку, чтобы он не натворил глупостей? – рука Нокса легла мне на плечо, подбадривающе хлопая.

– Если застрелю его – меня выгонят? – поднимая взгляд, полный надежды, спросила я.

– Вероятнее всего, его папочка упечёт тебя за решётку до конца твоих дней, – заметил напарник с глупой улыбочкой на лице. – Но не переживай, я заберу нашего сына себе и буду носить тебе передачки.

– Знаешь, куда я тебя сейчас пошлю?

– Знаю, – понимающе кивнул Сиард и поднялся. – Гулять с Громом.

Он погладил пса по спине и кивнул ему на выход, отчего тот радостно запрыгал вокруг, предвкушая прогулку с более сговорчивым «родителем».

– Если я задержусь, забери его к себе, чтобы не скучал, – крикнула я вслед, но получила только соглашающийся жест рукой.

И как у меня из головы вылетело, что я временно отправляюсь на задание от Верховных? Как-как, прекрасно знаю! Когда Берроуз говорил об этом, я настолько остолбенела, что даже ответить не смогла. А с утра даже не думала об этом из-за дурацкого сна…

– Чё-ё-ё-рт! – застонав, я поднялась и пошла в спальню собираться.

Юрий говорил что-то про то, что мне нужно прибыть в специально какое-то место, кажется, он даже координаты скинул. Я открыла переписку с начальником, чтобы убедиться в том, что его сообщение действительно последнее в списке.

Застонав в который раз за утро, я кинула телефон на кровать и пошла к шкафу. В девяноста девяти случаях из ста я выбирала одну и ту же форму, и этот выбор никогда не подводил.

Инструкций не было. Ни про дресс-код, ни про состав группы, ни даже про длительность задания.

Пальцы сами нашли знакомую ткань – плотную, чёрную, с мягким отливом. Костюм, разработанный ИКВИ: прочный, гибкий, удобный. Не броня, но близко. Немного походил на форму полиции, только гораздо практичнее: никаких бесполезных нашивок, только утилитарность и защита.

Натянула штаны, застегнула молнию куртки и провела рукой по груди, разглаживая ткань. Захлопнув дверцу шкафа, я встретилась в отражении с девчонкой, которая чертовски круто выглядела!

Что сказать, я была создана, чтобы носить форму.

Последним штрихом я потянулась к ремню с кобурой, прикрепив оружие на пояс. По привычке проверила магазин, полный пуль, и выдохнула.

Ладно. Пора браться за дело и поймать ублюдков, которые возомнили себя богами. Происходящее превратилось не просто в подпольный рынок с продажей крови и процедурами превращения богатеев в актиров.

Те, кто оставался в тени, решили выйти.

Сжав кулаки, я вышла на улицу, щурясь от яркого утреннего солнца. И почему в фильмах всегда используют образ солнца как чего-то весёлого и доброжелательного? Вряд ли в ослеплении и выжигании есть что-то позитивное.

Внедорожник ждал неподалёку. Я забралась внутрь, вставляя ключ в замок зажигания. Схватила с приборной панели солнечные очки и поспешила скрыть глаза от яркого света.

Всё-таки работать ночью было привычнее…

Первым делом включила радио, помогающее заглушать мысли, а потом вбила незнакомый адрес в навигатор.

– Охренеть! Час в одну сторону! – возмутилась я, вглядываясь в расстояние на карте.

Задание не началось, а я уже хотела, чтобы оно поскорее закончилось. Надеюсь, что в этом штабе хотя бы не придётся торчать ежедневно.

Повернув руль, я вывела машину с территории и выехала на дорогу, окружённую с двух сторон густым лесом.

Юрий не обмолвился насчёт того, будет ли ещё кто-то из ИКВИ. Надеюсь, что я – не единственная, кого настигла такая участь. И почему именно я?! Тот же Нокс куда более подходящий кандидат. Проблема только в том, что напарник не особо разговорчив с остальными, но я тоже не социальный ураган.

Очевидно, Берроуз посчитал, что если я уже работала с Морвелем, то мне будет проще… как бы не так.

До сих пор помню, как однажды пришлось ехать с ним в одной машине…

– Какого хрена ты здесь делаешь?! – возмутился засранец.

– Исполняю приказ, – спокойно ответила я, игнорируя прожигающий взгляд.

– Подними свою задницу с сиденья и свали…

– Вместо того, чтобы заняться чем-то важным, ты предпочитаешь сотрясать воздух своим мнением, которое, кстати говоря, никому не упёрлось.

– Стерва, – пробормотал Морвель под нос, чем заслужил средний палец в ответ.

Как бы я ни злилась на Юрия в тот момент, понимала, что спорить бессмысленно. Если парнишка, работающий лаборантом, пропал, то высока вероятность, что мы найдём хотя бы его тело. На наши головы и без того упало достаточно трупов, смерть которых нужно было расследовать.

В тот день пришлось сильно попотеть, чтобы найти ублюдков, которые точно были как-то связаны со всем происходящим безумием. У ИКВИ были данные, где они прячутся, но добраться оказалось не так просто.

Всего двое первокровных, но даже с возможностями нашей организации приблизиться к их силам было непросто. Тогда я даже обрадовалась, что Морвели на нашей стороне…

Когда мы на них вышли, нас, ожидаемо, ждал отпор. Вудс схватил меня за горло, прижимая к земле. Примечательный факт: когда тебя пытаются задушить до смерти, капилляры в глазах лопаются настолько, что перед глазами всплывает красная пелена.

Я почти услышала хруст собственной шеи, но Калеб Морвель сбил тварь и буквально разорвал его на куски. Времени на то, чтобы оклематься, было немного, но мне хватило, чтобы перевернуться на бок и начать хватать ртом воздух, которого не хватало в лёгких.

Неудивительно, что меня выбрали лёгкой добычей. Правда, поняла я это только когда поднялась на ноги и тут же получила удар в живот. Никсон, в отличие от своего приятеля, не тратил времени на бессмысленную болтовню.

Я успела только направить пистолет и выстрелить. Если бы не ослабшие руки, могла попасть в сердце, а так задела только рёбра, разозлив зарычавшую тварь, лицо которой исказилось чудовищной гримасой.

В голове мелькнула только одна мысль: что я не успела дать инструкции Сиарду. Оставалось надеяться, что он заберёт Грома и будет любить его так же, как и я.

Тогда боли я так и не почувствовала, подняла голову и увидела, что второй брат оттаскивает Никсона в сторону и собирается, по примеру Калеба, варварски прикончить.

Вовремя спохватившись, я подбежала к нему и упёрла пушку прямо в затылок, приказывая выбросить из головы свои садистские мысли. Нам нужен был свидетель, и нельзя было допустить, чтобы мы его потеряли.

В тот день я едва выбралась живой, и понадобилось время, чтобы прийти в норму…

Вот моя преданность работе и вышла боком. Берроузу показалось, что мне удалось убедить упыря. Но на самом деле, если бы не ребята из ИКВИ, которые использовали транквилизатор для Никсона, этот засранец бы не остановился.

Чего стоил его презрительный взгляд, когда он поднялся, осознав, что не растерзает добычу до смерти.

Бр-р-р…

Ну вот, опять надоедливые мысли. Я сделала радио погромче и сменила станцию. Музыка не способствовала собранности, а вот болтовня ведущего отвлекала именно так, как надо.

2

Навигатор с ехидной точностью выруливал в просёлок, петляющий между серыми бетонками, созданными для съёмок фильма о конце света. Не помогало даже солнце, которое лишь освещало недостатки забытого поселения, но никак не добавляло радости.

Когда машина наконец затормозила, я уставилась в лобовое стекло, моргнула и снова уставилась. Пришлось взять телефон, чтобы проверить точность адреса, который скинул Юрий.

Может, он ошибся?

Место, в которое меня отправили, больше походило на логово личностей, переживающих не лучшие времена. Старая кирпичная постройка, три этажа, облезшая штукатурка, выбитые оконные рамы и уродливое граффити, оставленное рукой непризнанного художника. Идеально.

Я даже не сразу поверила, что это и есть тот самый штаб, пока не заметила камеры на входе и несколько запаркованных машин и… как назло, ни одной из нашего отдела.

Проклиная всех и вся, я шагнула в дверной проём, в котором, ожидаемо, отсутствовала сама дверь.

– Камеры поставили, а насчёт двери решили не париться… – пробормотала я, наступая подошвой толстых ботинок на разбросанные куски бетонной стены.

Я и не питала надежд, что меня неожиданно встретит цивилизованное место, но недооценила масштаб.

Внутри всё оказалось даже хуже, чем снаружи. Пространство напоминало подъезд, в котором лет пятнадцать назад перестали появляться жильцы, но остались их запахи, воспоминания и, возможно, пара трупов в подвале.

Стены выцвели до оттенка унылой плесени, бетонный пол местами был выдран до арматуры. Я едва сделала шаг внутрь и тут же ощутила волну резкого, химически-кислого запаха. Какая-то смесь затхлой сырости, промасленных тряпок и чего-то ещё, о чём я даже думать не хотела.

Не выдержав, я подняла руку и закрыла нос рукавом костюма, надеясь, что плотная ткань хоть немного фильтрует этот адский коктейль.

– Великолепно… – пробормотала я, обводя взглядом ржавые перила, ведущие вверх, и облупленный стенд «Пожарная безопасность», который болтался на одном шурупе.

Прислушавшись, я уловила голоса на верхнем этаже. Что ж, была не была! Ступив на лестницу, я старалась смотреть под ноги, чтобы не запнуться о камни и мусор. Наверняка о том, что я прибыла, наверху уже были в курсе. При всём желании оставаться незамеченной в таких условиях не выйдет.

Звуки слышались всё отчётливее, и я облегчённо выдохнула, когда последняя ступенька осталась позади. Стараясь не касаться стен, я шагнула в проём, но тут же остановилась, по привычке оценивая обстановку.

Пятеро мужчин и две женщины. Один у стены прикуривал сигарету, пуская серый дым в потолок, будто здесь недостаточно этого оттенка. Двое играли сдутым футбольным мячиком, перекидываясь весёлыми комментариями. Ещё один у оконной рамы переговаривался с женщиной, которая пристально следила за чем-то на горизонте. И последняя парочка прогуливалась по разрушенному зданию так, будто это парк, а не руины цивилизации.

Стоявший с сигаретой парень повернул голову в мою сторону.

– Эй, народ, у нас тут новенькая! – затягиваясь, выкрикнул он, чем привлёк внимание остальных.

На меня тут же уставились любопытные, изучающие взгляды.

– Да ну нахрен! Тёлка из ИКВИ? – возомнивший себя футболистом мужик скривился так, будто мы с ним уже встречались.

На лбу у меня, ясное дело, не было написано, откуда я. Но предполагаю, что костюм выдал организацию. Такие разрабатывал только наш отдел и перепродажей не занимался.

Я не говорила, продолжая изучать реакцию на моё появление. Может, и не пригодится, но привычка – что поделать.

О принадлежности собравшихся я судить не могла. Все были в обычной гражданской одежде, ничем не выдавая себя.

– Реально, ИКВИ-то тут что забыли? – оставив сигарету недокуренной, парень бросил окурок в стену, отчего он на мгновение осыпался искрами. Он сделал три ленивых шага ко мне и остановился.

В росте он лишь немного превосходил меня, да и комплекция хоть и подтянута, но далека от спортивной. Сероватые, почти мышиного оттенка, волосы немного вились, открывая вид на выпирающие уши. Мысленно я решила назвать его грызуном.

– Так и будешь молчать? – с вызовом спросил мышонок.

Собравшиеся наблюдали за представлением с нескрываемым интересом. Очевидно, что они только и ждали, когда я отвечу. А я не хотела заставлять себя ждать, подошла ближе к парню.

– У меня официальное назначение, – ровным тоном ответила я, надеясь, что этого будет достаточно, чтобы захлопнуть любопытные рты.

– Что? – скривился он, сплюнув себе под ноги. Я пробежалась взглядом по его футболке и потёртой джинсовой куртке. Внешность упорно отказывалась выдавать хоть какие-то его навыки.

– Удивительно, что с такими ушами ты так плохо слышишь, – медленно выдохнула я с самым искренним недоумением в голосе, будто это реально тревожило меня.

Кто-то из стоящих сбоку прыснул от смеха, но тут же кашлянул и отвернулся, встретившись с уничтожающим взглядом ушастого смельчака. Тот, впрочем, явно растерялся: то ли от того, что его не испугались, то ли от того, что его теперь будут звать ушастиком.

На лице парня проступили красные пятна, руки сжались в кулаки. Явный признак того, что в следующее мгновение он попытается напасть. Я никогда не переходила на личности первой и старалась не ввязываться в потасовки, но если кто-то из окружающих сам перешёл черту, то и не видела смысла отмалчиваться.

Жаль, что достойных соперников вербальной агрессии в моей жизни пока не было. Стоило мне только открыть рот и сказать что-то колкое, как следом сразу пытались ударить…

Вот и сейчас я собралась, готовясь дать отпор. Мышонок выпрямился, подался корпусом вперёд и напряг ноги, собираясь кинуться.

В его лице читалось то самое напряжение, которое бывает у тех, кто слишком уверен в своих кулаках и недостаточно – в голове. Уголки губ дёрнулись в кривом подобии ухмылки, и я почти услышала, как он ликует от того, что проучил девчонку с острым языком.

Я уже знала, как именно он попытается ударить. Видела это много раз: на тренировках и в реальности, где мужчин с хрупким эго всегда коробит, когда ты не сжимаешься в испуганный комочек.

Правое плечо напряглось – он будет бить от души, прямолинейно, без техники, зато с надеждой впечатлить собравшихся.

Выставив руки для захвата, я ожидала. В голове выстроился чёткий план действий: правая рука на его запястье, левая чуть в сторону, чтобы дёрнуть за локоть и вогнать его лопатками в пыльный бетон.

– Что вы вытворяете?

Я вздрогнула от неожиданности, резко разворачиваясь и влетела… в грудь, обтянутую тканью тёмной футболки, под которой угадывались очерченные мышцы. Поверх неё – кожаная куртка, явно видавшая лучшие времена: на боках потёртости, местами материал выцвел, будто от долгого солнца или постоянного трения. Взгляд упал вниз, на грубые ботинки со шнуровкой.

Под пальцами почувствовалась горячая кожа и глухие удары сердца. Никогда в жизни мне не приходилось одёргивать руку от чего-то обжигающего с такой заторможенной реакцией. Я скривилась на мгновение, уставившись на ладони, будто там реально могли оказаться ожоги.

Какого хрена подкрадываться почти вплотную?!

Подняв взгляд, я уже прекрасно знала, с кем столкнусь. Ледяные голубые глаза вцепились в моё лицо, рассматривая без единой эмоции. В отличие от других первокровных, с кем мне доводилось пересекаться, он явно не придерживался привычного для них образа.

Ни излишней холёности, ни аристократической выверенности. Светлые волосы, чуть длинноватые, небрежно спадали на виски и шею, будто он просто не считал нужным что-либо с ними делать.

Моментально отступив назад, я постаралась даже не дышать с ним одним воздухом и скрестила руки на груди.

Спесь моего ушастого приятеля быстро спала при виде первокровного, словно он не пытался мгновение назад показать, что он настолько крут, что способен ударить женщину.

– Ещё раз спрашиваю, что здесь происходит? – повысив голос до командного, выкрикнул упырь, оглядывая всех в помещении.

– Мы просто ждали… – промямлил мужчина, который отпихнул сдутый мяч в сторону, как улику, явно указывающую на несерьёзность.

Меньше всего на свете мне хотелось, чтобы Морвель оказался главным во всей этой заварушке, но то, с каким разочарованием он смотрел на всех, говорило именно об этом.

Демиан медленно обвёл всех взглядом, будто решал, с кого начать устраивать разнос, но, видимо, передумал. Вместо этого он прошёл мимо, не задев никого. Пыль скрипнула под его ботинками.

Он остановился в центре помещения, уставился в полуобвалившийся потолок и какое-то время молчал, словно пытался донести до небес, насколько сильно он сожалеет, что вообще существует в этом мире. Или сожалеет, что существуем мы…

Но длилось это всего пару секунд. Потом плечи снова распрямились, лицо застыло, и всё, что осталось, – привычная маска.

– Почему мы здесь? – резко бросила я, сделав шаг вперёд.

В помещении повисла тишина. Если остальные и задавались этим вопросом, то в лоб его до сих пор никто не рискнул озвучить. Или…

– Ваши подразделения получили все указания относительно вашего участия в предстоящей операции, – чуть наклонив голову, без доли иронии ответил блондин.

Руки едва не сжались в кулаки, но я вовремя взяла эмоции под контроль. Это я не получила инструкций, Берроуз ничего мне не сказал… Либо намеренно умолчал, либо забыл. Хотя второе – вряд ли. Юрий в делах, которые касаются непосредственно ИКВИ, никогда ничего не забывает. Получается, по каким-то причинам, он решил не посвящать меня в курс дела, выставив полной идиоткой.

– Но так и быть, я повторюсь, – снизошёл его величество, обладатель божественной крови, позволив выдавить скупую улыбку. – По решению Верховных мне поручено возглавить расследование по делу гибели Астории Лойс и исчезновения сотрудника нашей корпорации Орина Дирки.

Ленивый взгляд перемещался от одного лица к другому.

– Расследование проходит под грифом секретности. Здесь находятся доверенные лица, которые по тем или иным причинам станут полезными, – он кивнул в сторону парочки, недавно увлечённо пинавших мяч. Те моментально вытянулись. – Те, что когда-то перешли черту, залезли туда, куда никто не должен был добраться, но именно поэтому сейчас нужны здесь.

Один из них сжал плечи, второй фыркнул и быстро отвёл взгляд. Профессиональные нарушители закона, вдруг оказавшиеся по нужную сторону?

– Некоторые из вас, – продолжил Морвель, – из числа служителей. Жрецы, которые проходили обучение у Верховных и знают, как работать в тени, не оставляя следов.

Я оглядела зал уже немного иначе. Это был не слаженный отряд, а пёстрый набор из тех, кто в одиночку – профессионал, а вместе – пока хаос.

– ИКВИ здесь представлены… – он бросил взгляд в мою сторону, – одной единицей. Для урегулирования отношений и контроля за ситуацией в коллективе.

Мышонок прыснул от смеха, хватаясь за живот. Что его так развеселило, я понятия не имела. Лично мне ничего забавного в этом не виделось.

– Накажешь меня за плохое поведение? – не отставал ушастый.

Придурок приблизился и облизнулся, оценивая меня похотливым взглядом.

– Я буду даже не против, если ты меня отшлёпаешь, только без своего костю…

Договорить я не позволила. Сжала кулак и со всей силы впечатала его в живот, заставляя смельчака согнуться пополам.

– Ещё раз ляпнешь при мне свои фантазии – я вырву тебе глаза, – нагнувшись, я прошептала предупреждение прямо в торчащее ухо, чтобы он наверняка услышал.

– Су-у-ука, – прохрипел придурок, но дальше ругательств благоразумно не пошёл.

Брезгливо тряхнув кистью, я отошла от ушастого и сложила руки на груди, с вызовом подняв взгляд на голубоглазого упыря. Судя по напряжённой складке меж бровей, представление ему не понравилось.

– Итак, – наконец сообразив, что мы здесь не для того, чтобы играть в гляделки, Морвель перешёл к делу.

– Зачем мы нужны, если есть ИКВИ, которые должны заниматься расследованием? – резонно спросила женщина, которая стояла у оконной рамы.

Вряд ли она когда-либо занималась чем-то, выходящим за рамки закона. Ни следа нервозности, ни распущенности, ни желания показать, что ей всё по плечу. Наоборот, женщина выглядела так, будто случайно забрела не туда. Идеально уложенные тёмные локоны, чистый выглаженный костюм, прямой ровный взгляд и повседневный макияж. Складывалось впечатление, что она – чей-то секретарь, которого можно попросить принести кофе.

На фоне местной неформальной тусовки – как музейная статуя. Подозреваю, человек служителей. Как и мужчина в костюме рядом с ней. Слишком заметная осанка и безразличный взгляд, будто ему просто дали задание, которое он должен выполнить.

– Это необходимая мера, – спокойно ответил Морвель. – Во-первых, мы работаем независимо от ИКВИ. Это даёт нам гибкость. Нас не видят, нас не ждут. А ИКВИ… – он метнул на меня короткий взгляд, – уж слишком хорошо известны тем, кого мы ищем.

Доля правды в его словах присутствовала. Берроуз уже много лет занимается поиском тварей, продающих людей, и всё без толку. Мы слишком приметные, даже когда остаёмся в тени.

– Во-вторых, – продолжил он, лениво вышагивая и отпинывая камушки из-под ног, – у каждого из вас есть ресурс. Что угодно, что может быть полезно. Но в одиночку вы используете их только в рамках собственного интереса. Вы не делитесь, не координируетесь. А значит, неэффективны. Те, кто стоит за этим, давно в курсе, что за ними наблюдают. Они контролируют каналы, следят за утечками, и пока внимание приковано к официальным следам, они чисты. Но контролировать всех невозможно. Ошибки всё равно происходят. Вопрос: кто их заметит первым – мы или они.

– У нас есть реальные зацепки или только бравада о том, что наша суперкоманда посадит всех преступников за решётку? – не поднимая головы, поинтересовался высокий здоровяк, который всё это время держался поодаль от остальных вместе с тощей девчонкой с короткой стрижкой.

– Есть, – кивнул Демиан, выдержав театральную паузу. – Зацепок много, но каждую нужно проверить. Вы сами понимаете, что мы не можем прямо спросить всех подозреваемых, надеясь, что они расскажут правду. Нам придётся действовать грязно, но для некоторых из вас это не проблема.

– Сколько уже идёт расследование? Напомни-ка, огонёк? – я не заметила, как ушастый выпрямился и уже курил сигарету. – За это время никто даже не приблизился к мудакам, а ты ждёшь от нас чего… чуда? – усмехнулся парень, глубже затягиваясь дымом из фильтра.

Нарочито лениво упырь подошёл ближе, убирая руки в карманы куртки. Вблизи он возвышался над мышонком почти на голову, отчего тот поднял взгляд, стараясь придать выражению как можно более бесстрашный вид.

– Хочешь чудо? – с хладнокровной улыбкой поинтересовался Морвель. – Посмотри в зеркало. Чудо в том, что ты до сих пор жив с твоим умением держать язык за зубами.

Всем видом показывая, что это и был ответ на вопрос, Демиан развернулся вполоборота и упёрся в меня ледяным взглядом.

– Мне плевать на ваши способности, какими бы выдающимися они ни были. Меня интересует только результат. Если вы испугались, не готовы приступать или есть ещё какие-то причины, по которым операция кажется вам слишком сложной, то вперёд, – блондин махнул на проём.

Никто не пошевелился, оставаясь на своих местах.

– Каждый из вас получит инструкции. Часть из вас работает из офиса, остальные – в полевых условиях. Детали заданий будете получать на месте, координаты заранее. На время операции выбросьте из головы всё, что касается личного. Вы будете нужны в любое время дня и ночи. Свободны!

– Что насчёт этого места? Мы здесь часто будем собираться? – поинтересовалась женщина в костюме, брезгливо оглядывая пространство.

– Нет, офис готовится к открытию.

Мысленно я уже была в кабинете Берроуза. Нужно о многом его спросить и в первую очередь: «Какого хрена?».

Собравшиеся принялись медленно сваливать, и я последовала их примеру, но на моё плечо легла тяжёлая рука, заставляющая затормозить.

3

Демиан

Я одёрнул руку быстрее, чем падальщица обернулась. Поздно сообразил, что нужно было просто окликнуть, но не додумался, как к ней обратиться.

В досье, которое мне предоставили, значилось имя Меган Смит, но произносить его я не хотел. Обращаться к кому-то по фальшивому имени – всё равно что играть по чужим правилам. В подчинении Берроуза она может быть кем угодно, но я привык знать всё о людях, с которыми работаю.

Отдать должное, Берроуз хорошо постарался, чтобы подчистить следы. Выдуманная дата рождения, номера счетов на фальшивое имя, всё имущество на ИКВИ. Естественно, я пробил её, но везде только то, что искусственно создано. Я мог бы покопаться, добраться до правды, но времени на это не было. Эта Смит не стоит моего внимания настолько, чтобы я переключился с основной миссии на нечто незначительное.

Чистой воды марионетка. Только вот марионетки не смотрят так, как посмотрела она, когда обернулась. Не глаза, а грозовое небо, с молнией, которая ещё не ударила, но уже чувствуется напряжение.

– Что? – вложив в вопрос всё пренебрежение, спросила падальщица и сложила руки на груди.

– О своей форме на время моей операции забудь. Не хватало, чтобы из-за тебя всё пошло не по плану.

– Мне не дали инструкции относительно дресс-кода.

Хотелось позлорадствовать, но я сдержался. И на кой хрен мне сдалась эта девчонка? ИКВИ умеют работать по своим правилам, в своей команде. Стая падальщиков, что с них взять… Но распоряжение звучало очень чётко: «сотрудники Берроуза тоже принимают участие в операции».

Признаться, бывшие заключённые вызывали у меня больше доверия, чем она. О них я хотя бы знал всю подноготную, а с ней – как коробка с сюрпризом, в котором неизвестно, что внутри.

– Хочешь, дам совет? – она не стала дожидаться ответа и продолжила: – Если тебя назначили главным, то формулируй мысли яснее, конкретно и по делу. Есть что-то помимо формы, что тебе не нравится?

«Твоё присутствие здесь».

– Нет, – стиснув зубы, чтобы не сказать то, что думаю на самом деле, ответил я.

– Супер, – девчонка махнула рукой и развернулась к дверному проёму, но внезапно остановилась. – Что значит «контроль над ситуацией в коллективе»?

Едва сдержав ухмылку, я внимательно оглядел падальщицу. Неровная стрижка по плечи, будто она сама обкромсала свои рыжие волосы тупым ножом. Средний рост, худощавая, но я успел увидеть технику, когда она врезала Юджину.

Распределение ресурсов – целиком и полностью моя задача. И мне нужно, чтобы этот сброд стал полноценным отрядом, который умеет выполнять приказы чётко и слаженно.

Прекрасно помню тот день, когда Смит наставила мне в затылок пушку, не позволяя прикончить Никсона. Я был так близок, чтобы вырвать его сердце, но щелчок позади заставил замереть от неожиданности.

Она не побоялась пойти против меня, прекрасно осознавая, что в тот момент моя звериная часть преобладает над здравым смыслом. Сама едва держалась на ногах, на хрупкой шее наливалось синее пятно от удушения, капилляры в глазах полопались, делая её похожей на актира в момент сильной жажды.

И именно оценив её навыки и бесстрашие, я осознал, что она прекрасно подойдёт на роль медиатора. Пусть её и навязали Верховные, но игнорировать упёртость и целеустремлённость, которые могут сыграть мне на руку, я не собирался.

Я уже составил план, но, работая с разношёрстными людьми, высок риск, что кто-то налажает. Пусть следит за тем, что каждый делает свою работу хорошо, не отвлекаясь.

Меган шумно выдохнула, показывая, что устала ждать, пока я отвечу. Похоже, терпение – не её конёк.

– Это значит, – сместив взгляд к окну, начал я, – что, если кто-то решит поставить личное выше общей цели, ты будешь той, кто поставит его на место. Справишься?

Серые глаза нахмурились ещё сильнее прежнего. То, что девчонке не понравилось услышанное, я понял сразу, но её эмоции меня волновали примерно так же, как пробки на дороге, когда я на мотоцикле.

– Инструкции? Как именно «ставить на место»? Ликвидировать, бить, шантажировать?

Не сдержавшись, я рассмеялся. Голос эхом оттолкнулся от разваливающихся голых стен, уходя вдаль разрушенного дома.

– Методы ИКВИ забудь, пока я твой начальник.

– Я это уже поняла, – усмехнувшись, сказала она, глядя мимо меня. – И, тем не менее, конкретика? Как мне усмирять твоих подчинённых в случае непредвиденных обстоятельств?

Шагнув к девчонке, я заставил её поднять голову.

– Прояви гибкость и будь добра – не распускай руки. Вы – одна команда.

– Команда играет хорошо, если тренер толковый, – колко заметила девчонка, не стирая с лица язвительности. – А если тренер просит кого-то другого следить за его игроками… – она дёрнула плечом, как бы показывая, чтобы я сам додумал.

Следовало натянуть выражение, которое я предпочитал носить на людях. Холодное, отстранённое, чуть насмешливое – как маска, ставшая привычнее собственного лица. Я сделал это автоматически, но внутри уже знал: с ней будет тяжело.

Находить общий язык с людьми – не проблема. Даже с теми, кто на первый взгляд кажется неуправляемым. Но здесь… случай тяжёлый. Падальщица ИКВИ – необычный экземпляр, выращенный с подачи ублюдка Берроуза.

Пришлось наступить себе на горло и улыбнуться той самой улыбкой, почти обволакивающей, из тех, что заставляли представительниц слабого пола спотыкаться, забывать, о чём шла речь, и старательно приглаживать волосы.

Я сделал шаг ближе, вторгшись в её личное пространство, будто просто по привычке. Склонился, делая вид, что собираюсь сказать что-то важное. Горячее дыхание коснулось её виска, когда я прошептал:

– Значит, тренер достаточно умен, чтобы использовать всё, что у него есть, – отрезал я, растягивая губы в усмешке.

Предвкушая победу, я взглянул на падальщицу, намереваясь увидеть, как она густо покраснела от нашей близости. Я ожидал, как в её взгляде мелькнёт неловкость. Как она отпрянет или отвернётся, едва заметно покраснев. Это срабатывало всегда.

Слова цепляли, воздух между нами становился плотнее, мои губы почти коснулись её уха, а в голосе завибрировало то самое преднамеренное почти-не-флирт, которым я умел оборачиваться.

Вот только…

Смит не покраснела. Она побледнела. Настолько, что даже губы потеряли краску, став почти того же оттенка, что и кожа.

Мгновение – и в её глазах мелькнуло не замешательство, не раздражение и даже не злость. А что-то другое… словно я стал свидетелем, а может, даже причиной её глубинного страха. Может, она испугалась, что я внушу ей что-то… нет, бред. Мне известно, что все сотрудники ИКВИ носят защитные от внушений линзы.

Тончайшие, почти невидимые, они лежат на радужке, сливаясь с цветом глаз так, что даже при прямом освещении их трудно различить.

Работают на нейросенсорном уровне: как только в глаз фиксируется попытка воздействия – визуального, звукового или ментального, линза блокирует сигналы, преобразуя их в обычный фон.

Я знаю об этом из рассказов Калеба, которому как-то удалось раздобыть разработки этих девайсов. Естественно, речи о том, чтобы делиться своими патентами со стороны ИКВИ и быть не могло… Берроуз тщательно охраняет то, к чему прикладывает руку.

Она замерла, будто внутри сработал триггер, который я не заметил.

Ни движения, ни попытки сделать шаг назад. Но она словно окаменела. Секунда – и дыхание стало едва слышным. Зрачки расширились. Я почувствовал: что-то пошло не так. И самое мерзкое – я не имел понятия, что делать дальше.

Так и не сообразив, как реагировать, я пришёл к самому правильному выводу: чужие тараканы – не моя проблема.

– Дальнейшие инструкции я пришлю на твой номер. И помни про форму, – отчеканил я и поспешил на выход. Всё-таки даже находиться рядом с падальщицей некомфортно.

Дёрнув за кольцо ключей, я вышел наружу и направился к чёрному спортбайку, запаркованному у бетонной стены. Я обошёл его слева, провёл рукой по прохладному сиденью и щёлкнул замком под сиденьем, вытаскивая шлем. В затемнённом стекле отразилось яркое небо и стена с разводами чёрной краски.

Перекинув шлем через предплечье, я вставил ключ в замок зажигания и провернул. Электроника ожила с характерным щелчком, приборная панель вспыхнула красными огнями. Двигатель зарычал низко, басовито, с ровным механическим урчанием, которое я так любил.

Я опустил шлем на голову, плотно прижав его к вискам, почувствовав, как мягкая внутренняя подкладка охватывает лицо. Захлопнул визор, и мир сразу стал другим: приглушённым, словно выключили лишние звуки, оставив только меня и дорогу.

Меньше всего я любил кататься в шлеме, но полиции на дороге не объяснишь, что меня не так-то просто убить даже при аварии. Можно, конечно, внушать, что я в шлеме, но на камерах такое не сработает. На штрафы было плевать, а вот на внимание ко мне – точно нет.

Всегда приходилось играть по правилам.

Взгляд уловил движение сбоку, заставляя повернуться на рыжую макушку, направляющуюся к своей машине. Хорошо, значит, вышла из ступора.

Перекинув ногу через седло, я опустился на байк, проверил сцепление, немного провернул газ: рёв усилился, оживая в груди. Выжав сцепление, я включил первую передачу и плавно тронулся с места, мечтая опустить тормоз и на время забыться в скорости.

4

Меган

Описать все те эмоции, которые я пережила после общения с упырём, приличными словами невозможно… Поэтому первым делом, как я села за руль машины, не сдержавшись, высказала всё, что думала о нём.

Вжимая педаль газа в пол, я мчала в штаб ИКВИ с намерением немедленно освободиться от этой операции. Пусть Берроуз выберет кого-то другого – в отделе достаточно кандидатов с выдержкой куда лучше, чем у меня.

Будь на месте первокровного человек, я бы без раздумий смогла вытерпеть любое отношение, но это существо… нет. Это выше моих сил и возможностей.

Охрана без вопросов пропустила меня на территорию. Кивая парням на посту у входа, я немедля прошла к стойке, за которой сидела Люси.

– Юрий у себя? – спросила я без лишних вступлений, вызывая у секретарши только лёгкий вздох и перекат глаз.

– У себя, – протянула Люси с показной усталостью. – И да, он уже в курсе, что ты идёшь.

– Конечно, в курсе, – пробормотала я и, не дожидаясь разрешения, направилась к лифту.

Коротко постучав, я дождалась, когда за дверью послышится ответ, и вошла внутрь. При виде Юрия я моментально выпрямилась и собралась. Его взгляд медленно оторвался от монитора компьютера. По лицу, как и всегда, сложно было прочитать эмоции.

– Проходи, Мег, присаживайся, – рука оторвалась от мышки и махнула на кресло рядом со столом.

Честно говоря, присаживаться не хотелось. Я не планировала задерживаться, моя просьба, как мне казалось, займёт не больше пары минут. Но спорить с начальником в его кабинете – не лучшая идея, особенно когда ты и так на взводе. Поэтому я подошла и опустилась в кресло.

– Как всё прошло? – Юрий откинулся назад и впился в меня внимательным, выжидающим взглядом.

– Ужасно! – сорвалось чересчур громко и резко. Я сама вздрогнула от собственного голоса. – Просто… – шумно выдохнув, продолжила я уже более ровно, понимая, что перед начальством не подобает говорить в таком тоне: – Он не дал мне никаких конкретных инструкций.

Я продолжила, стараясь выровнять пульс и расслабить напрягшиеся на коленях пальцы:

– Только велел не появляться в форме и обозначил, что моя задача – усмирять его жалких отщепенцев…

– Мег, успокойся, – мягко прервал Юрий, налепив на лицо спокойную улыбку, будто выслушивал незначительные проблемы от зарвавшейся дамочки.

– Почему я, Юрий?! – я приподняла брови, хватаясь за подлокотники кресла. – Мне казалось, что я – ценный сотрудник. Профессионал. Явно не та, кого нужно засовывать в цирк, устроенный упырём. У нас ведь собственное расследование, разве я не буду нужнее здесь?

– Ты выбрана не случайно, Меган, – спокойно сказал он, пристально глядя в глаза. – Именно потому, что я целиком тебе доверяю.

– Почему не Сиард?! – выпалила я. – Он в команде дольше. Он надёжный. Он…

– Потому что он – не женщина.

Челюсть сама собой сжалась, и я ощутила, как где-то глубоко внутри поднимается густая, вязкая злость. Впервые мне дали задание не за навыки. Не за выслугу. Не за точность работы. А из-за пола…

– Демиан Морвель падок на женщин, – продолжил Юрий спокойно, словно объяснял очевидный факт. – Мне нужно, чтобы ты была рядом. Чтобы ты наблюдала, анализировала. И чтобы докладывала мне обо всём, что он вытворяет. Нас не сняли с расследования, чтобы запутать следы, но ты знаешь, что информации никогда не бывает достаточно.

Он чуть подался вперёд, голос стал ниже, серьёзнее:

– Ты – мои глаза, Мег. И мне очень важно, чтобы ублюдок проникся к тебе доверием настолько, что расслабится.

– Юрий, при всём уважении… Он – первокровный. Создание, которое я ненавижу, и вам известно, что это не бравада. К тому же, судя по сегодняшней встрече, я тоже не в числе тех, кому Морвель доверится. Я из ИКВИ, и стоит ли говорить, что он не рад моему появлению в его команде?

Берроуз поднялся из-за стола и прошёлся к тёмному шкафу, за дверцей которого, как я уже знала, находился коллекционный алкоголь. Без колебаний он вынул начатую бутылку, низкий стакан и плеснул совсем немного.

Он опустился на диван и поднёс коньяк к губам.

– Думаешь, мне легко далось решение назначить именно тебя? – начал Юрий, рассматривая янтарную жидкость. – Тем более к этому ублюдку? Нет, Мег. Моя ненависть к Демиану Морвелю никуда не делась. За то, что он сотворил с Идой… я никогда не прощу его.

Я застыла, не перебивая.

Ида.

Имя, которое Юрий почти никогда не произносил вслух. Жена Берроуза, закрутившая интрижку с Морвелем, за что поплатилась жизнью… Всё подстроили как самоубийство, и виновные не понесли наказания.

– Но, – продолжил он после короткой паузы, сделав глоток и тяжело выдохнув, – я понимаю, что есть те, кто хуже. Куда хуже. Те, кто не просто пьёт кровь, а строит на ней системы. Кто превращает людей в товар, в запасы, в пищевые цепочки. Сейчас, когда препарат украли – всё стало куда хуже, чем раньше. Знаешь, почему Верховные вмешались?

Он поднял глаза не на меня, а куда-то мимо.

– Раньше стать актиром мог любой желающий, при большом желании и деньгах. Не все из них осознавали ответственность и то, что им предстоит жить дальше с ужасными ограничениями… Но всё же жить. Ты ведь в курсе, что к такому прибегают, в основном те, чья человеческая жизнь висит на волоске? Неизлечимые болезни, старость, в конце концов – всё это не очень хочется переносить, когда есть возможность получить решение.

Я кивнула в знак согласия.

– А теперь представь: те, кто стали актирами и мучаются в новых условиях, могут заполучить препарат за огромные суммы. Для ублюдков, контролирующих рынок, это удобный способ сорвать ещё больше средств. Служители в ужасе, – хмыкнул Юрий, покачивая бокал.

Хотя я и слушала, не перебивая, но это была не та информация, которую я хотела получить. Все мы и без того в курсе, почему нужно поскорее разобраться со всем.

Когда Асторию Лойс убили, а разработки похитили, в ИКВИ было собрание, на котором Берроуз очень ясно разложил, что ждёт всех нас, если мы не поймаем преступников. Ублюдки, которые стоят за этим, могут намеренно обращать обеспеченных людей в актиров, чтобы подсаживать их на препарат. Это приведёт к хаосу, который нельзя допускать.

– Решение о твоём назначении далось мне нелегко, особенно учитывая, с кем тебе придётся сотрудничать, но ты – единственная, в ком я по-настоящему уверен. Ты не потеряешь голову и не предашь, прекрасно понимая, кто наши враги, – прочитав моё недоумение, Юрий всё же перешёл к делу.

Я медленно вдохнула, ощущая, как в груди опускается что-то холодное, непомерно тяжёлое. Ответственность, которую вручил Берроуз, осела где-то в области рёбер. Он не сказал мне ничего заранее, чтобы я могла оценить, насколько тяжело будет работать с Морвелем и его командой. И знал, что я приду к нему, требуя снять меня с задания. И всё это для того, чтобы сказать мне правду.

– Он ведь не идиот, наверняка понимает, что я буду докладывать всё в штаб.

– Понимает, – чуть улыбнувшись, ответил Берроуз. Улыбка была почти ласковой, но в ней пряталась тень задумчивости. – Но ты станешь той загадкой, которую он захочет разгадать, Мег. Да, я прошу тебя о многом, но ты должна пробраться максимально близко к Морвелю…

Открыв рот, я собиралась спросить, что это значит, но телефон на столе Юрия зазвонил, заставляя меня вздрогнуть, а его – отставить бокал и подняться. Рука потянулась к трубке, снимая её, а взгляд метнулся к двери, показывая, что разговор закончен.

Закрыв за собой створку, я на мгновение позволила себе прижаться к ней спиной и прикрыть глаза.

Чёрт возьми, съехать не получилось… Более того, я должна работать на два лагеря. Точнее, продолжать работать на ИКВИ, но делать вид, что заинтересована в операции Морвеля.

Выбора нет. Придётся делать то, что сказано. Надеюсь, что сообщения упыря будут поступать на мой мобильник нечасто. Как бы я ни была предана нашей организации, есть границы, которые я не готова переступать.

Спустя полчаса я вошла в дом, собираясь приготовить себе перекус. Как только дверь захлопнулась за спиной, из глубины комнаты раздался глухой топот, намеревающийся снести всё на своём пути. Судя по всему, мой верный охранник спал прямо на подушке в спальне и не жалел ни о чём.

Гром налетел на меня с такой силой, что я едва устояла на ногах, инстинктивно ухватившись за косяк двери.

– Дружище, спокойно! – выдохнула я, смеясь, но он и не думал останавливаться.

Мокрый нос ткнулся в щёку, передние лапы потянулись ко мне, будто он всерьёз намеревался обнять. Короткий хвост дрыгался из стороны в сторону, выдавая все эмоции, которые переваливали через край.

Каждый раз он встречал меня так, словно мы не виделись пару лет. И каждый раз я ощущала, как тают остатки злости и напряжения.

Позволив себе расслабиться в безопасной обстановке, я опустилась на колени и принялась гладить пса, наслаждаясь его жестковатой шкурой. Гром запыхтел и наклонил голову, прижав уши, а потом лёг на бок, подставляя пузо под ладони. Задняя лапа дёргалась от удовольствия, а язык свесился набок.

Но через пару секунд его глаза вдруг загорелись, словно он вспомнил что-то важное. Он резко вскочил, едва не сбив меня, и, поскользнувшись на ковре, рванул к дивану. Пару раз фыркнул, сунул нос под подушку, вытащил из-под неё жёваный, потрёпанный мячик, который недавно подарил ему Сиард, и с победным рыком запрыгал по комнате, всем видом показывая, что готов играть.

– Завидую твоей беззаботной жизни, – улыбнулась я и схватила с крючка поводок, открывая дверь.

На территории все знали Грома, и никто не боялся здорового пса, но я всё-таки брала поводок, чтобы загнать его домой, если вдруг он перебесится.

К вечеру, когда я отварила макароны и приготовила тефтели в томатном соусе, как актир на кровь, притащился Нокс. Судя по виду, у него был тяжёлый денёк, но я тоже не могла похвастаться тем, что мой был лучше.

– Пахнет обалденно, – заметил напарник, стягивая с себя верхнюю часть экипировки.

Я даже не стала спрашивать, положить ли ему порцию, прекрасно зная ответ на свой вопрос. Вытащив две тарелки из шкафа, я наполнила их макаронами, которые посыпала тёртым сыром и сверху выложила ароматные тефтели.

– Меган, ты обязана стать моей женой, – схватив вилку и намотав на неё длинную лапшу, заявил Сиард, заставляя меня улыбнуться.

– Ты всё время это повторяешь, – протянула я, приоткрыв холодильник и выставив безымянный палец вперёд, – но кольца, между прочим, до сих пор нет.

Наши взгляды встретились… Я уловила очевидный огонёк в синих глазах напарника и первой разорвала контакт. И зачем только ляпнула это?

С Сиардом у меня были исключительно рабочие, переросшие в дружеские, отношения.

Когда я только пришла в ИКВИ, сближаться с кем бы то ни было не планировала. Вообще. Людей в тот момент я переносила с трудом, разговоры – тем более. Молча работала, молча приходила, молча уходила. Берроуз не возражал, обозначив только то, что я должна хорошо выполнять все его указания, – и я выполняла.

Так тянулись дни, недели, перерастающие в месяцы. До тех пор, пока однажды Сиарда не поставили мне в напарники, точнее – меня к нему. Поначалу было тяжело. С виду пугающий здоровяк оказался крайне болтливым, особенно когда мы оказывались наедине друг с другом. Это нервировало, и я всячески показывала, что мне не особо интересно, но раз за разом Нокс продолжал.

Однажды мы возвращались на территорию трейлер-парка с задания, уставшие, голодные и измотанные. Сиард включил радио и принялся переключать станции, игнорируя музыку до тех пор, пока не послышался голос ведущего какого-то подкаста о перелётных птицах.

– Не любишь музыку? – отчего-то поинтересовалась я, взглянув на мужчину немного иначе. Я ведь совершенно не знала, кто он такой, предпочитая думать, что такой же сломанный, как и я, которого подобрал, подчинил и направил в нужное русло Берроуз.

– Когда кто-то болтает, собственные мысли переносить легче, – продолжая сосредоточенно управлять внедорожником, глухо отозвался он.

Это объясняло то, что он любил говорить даже тогда, когда я не поддерживала разговор. Я стала относиться к Сиарду иначе, позволив себе принять то, что он похож на меня, пусть со своим прошлым и тараканами, но важнее, что нас объединяет общая цель.

Окончательно мы сблизились после зачистки заброшенного склада, на котором обнаружили животных, привязанных и сидящих в клетках. Тварь, облюбовавшая то место, использовала кровь крупных собак как свой корм.

Грязь, гниющие деревянные поддоны, потухшие лампы на ржавых креплениях, острый запах плесени и чего-то давно умершего. Работали быстро, слаженно. Актир был слабым и не слишком умным. Выследить его не составило труда. Мы ликвидировали цель без лишнего шума, вызвали отдел зачистки и уже собирались уходить, но Нокс вдруг остановился, прислушиваясь.

Я уже потянулась к кобуре с пистолетом, предчувствуя что-то неладное, но напарник мягко перехватил мою ладонь и покачал головой, кивая в сторону. Мы замерли, вглядываясь в кучу тряпья и мусора, пока не услышали слабый, едва различимый писк.

Сиард, не раздумывая, подошёл ближе, опустился на колени и, отодвинув коробку, вытащил чёрный комок. Щенок. Маленький, худой, с прилипшей к телу шерстью, который слабо дёргал лапками, словно не верил, что его кто-то нашёл.

– И что нам делать? – тихо поинтересовалась я, разглядывая кулёк с выступающими косточками.

– Отвезём его к ветеринару, а дальше…

Изначально мы планировали оставить его в лечебнице, но уже в дороге я поняла, что не перестаю прижимать щенка к себе, успокаивая его и обещая, что всё будет хорошо.

– Мы можем оставить его, – заметил Сиард, оценивая, как комок уснул на моих тёплых коленях.

– Но Берроуз…

– Я поговорю с Юрием. Договоримся вместе его воспитывать, готов помогать тебе.

Так или иначе, Гром объединил нас и стал отличным поводом для Сиарда заваливаться ко мне в трейлер почти каждый день. Мне казалось, что всё дело в собаке, но мы всё чаще ужинали вместе, иногда смотрели фильмы или жарили барбекю.

– Мег, ты меня слышишь? – помахав ладонью перед лицом, спросил Сиард, а я мотнула головой, возвращаясь в реальность.

5

После ужина напарник не спешил уходить. Развалившись на моём диване, он потянулся к пульту, вытянул ноги на стол и подозвал к себе Грома, который любовно подпёр его бок.

Я остановилась в дверном проёме, невольно застыв от этой картины. Тёплый свет из-под абажура подсвечивал чёткие очертания расслабленных плеч Сиарда. Почему-то раньше мне не приходило в голову, как всё это выглядит со стороны. Спокойствие. Надёжность. Дом. Слова, о которых я боялась даже думать…

– Иди сюда, наше любимое шоу начинается, – похлопав по месту рядом, Сиард кивнул на плоский экран, где как раз началась программа о простых людях, участвующих в экстремальных испытаниях.

По какой-то непонятной причине мы любили это дурацкое шоу. Наверное, потому что в отличие от нас, участники могли выйти из игры в любой момент.

Я подошла ближе, сжав в руке две холодные банки пива, и молча протянула одну Сиарду. Он взял, коротко кивнув, и одарил меня привычной благодарной улыбкой.

Обычно я вела себя смелее. Шутила, язвила, охотно вступала в дружеские подколки. Но сегодня… определённо что-то было иначе. Устроившись на другом конце дивана, я подтянула колени к груди и сосредоточенно уставилась в телевизор, делая вид, что действительно вникла в суть испытания, где парень с завязанными глазами пытался пройти по подвешенной доске.

– Что-то случилось? – Сиард, в отличие от меня, вёл себя как обычно. Он повернулся и чуть склонил голову, ожидая, когда я заговорю.

– Я встретилась с отрядом, с которым буду работать, – поморщившись, ответила я. – Мой руководитель на ближайшее время – Демиан Морвель…

Прикрыв глаза, напарник глубоко вдохнул, отчего грудная клетка высоко поднялась. Желваки заходили на скулах, выдавая всё, что он чувствует.

– Берроуз…

– Ясно дал понять, что мне не отвертеться, – предугадывая, что скажет Сиард, ответила я и покачала головой.

Между нами повисло молчание, только телевизор продолжал что-то вещать на фоне, чьи-то голоса пробивались сквозь затянувшуюся паузу, но я их уже не слышала.

Сиард медленно поставил банку на стол и, не говоря ни слова, потянулся ко мне. Я не успела даже сообразить, как он схватил мои ноги и аккуратно уложил их себе на колени. Гром приподнял морду, раздражённо фыркнул, словно хотел возмутиться нарушением его покоя, но, взвесив свои шансы, улёгся обратно.

– Что ты… – начала я, но не успела договорить.

Сиард крепко взялся за мою стопу, большими пальцами упёрся в свод и начал давить, точно зная, куда и с какой силой. Мои пальцы тут же непроизвольно дёрнулись, а тело напряглось. Я попыталась отдёрнуть ногу, но он не отпустил.

– Расслабься, я никогда не причиню тебе вреда, – не отрываясь от занятия, вдруг сказал он.

Мурашки, пробежавшие по коже невозможно было спрятать и, наверняка, Сиард заметил… Очень надеюсь, что он подумает, что из-за его касаний, а не из-за слов, которые я услышала.

Расслабиться не получалось, но до тех пор, пока он не начал методично проходиться по своду стоп, нажимая на болезненные, но отчего-то удивительно нужные участки. Спазмы отпускали, принося небывалое удовольствие, но от мыслей так легко избавиться не получалось.

Обычно Сиард не позволял себе такого, но что-то, совершенно точно, изменилось и я не понимала, что именно. Вроде обычный вечер, обычное общение, но почему внутри какое-то необъяснимое предчувствие?

Большой палец скользнул вверх, дотрагиваясь до выступающей косточки, и двинулся выше по голени почти лаская кожу. Я уставилась на напарника с нескрываемым ужасом. Вынести такой близости я не смогла, дёрнула ногами и поджала колени под себя, положив руку на грудь и пытаясь привести пульс в порядок.

– Мег… – тихо пробормотал Сиард, опуская глаза вниз.

Он знал… Он всё прекрасно знал, но почему-то именно сейчас, когда я ощущала всё с оголившимися нервами, Сиард решил перейти черту, которую ни за что нельзя переступать.

Я поднялась и, стараясь не срываться на бег, скрылась за дверью ванной комнаты. Руки привычно упёрлись в края раковины, а взгляд упёрся в отражение.

– Ты не сломана… Ты не сломана, – почти шипела я, пытаясь вернуть себе контроль.

Если повторить это достаточно раз, может, поверю. Может, хотя бы мышцы перестанут сводить от внутреннего спазма. Но нет… Ни один мускул не расслабился. Всё тело звенело натянутой струной, словно я снова там. В том чёртовом дне.

Сиард не сделал ничего плохого. В его касания не было ничего ужасного, ничего запретного… Но моё тело этого не поняло. Оно взвыло, будто ему снова пришлось выживать.

Я надавила на веки, раз за разом вбивая в себя: это не тогда, я не там, я в безопасности… Сиард никогда не обидит меня, не причинит боли, не сделает того, что я сама не захочу.

Всё это должно было пройти… И бывали дни, когда правда казалось, что я свободна от страха. Но стоит сделать то, что любой другой доставит удовольствие, как я рассыпаюсь на осколки.

Психотерапевт говорит, что моя реакция – нормальная. Мне просто нужно быть терпеливой и дать себе столько времени, сколько потребуется, якобы, когда мой мозг осознает, что угрозы нет, он сам даст сигнал, что бегство больше не требуется.

Как бы я хотела, чтобы это «время» настало быстрее… Сиард нравится мне. Нравится, как может нравится мужчина женщине. У меня было достаточно времени, чтобы понять, что мне комфортно с ним. Сколько бы я ни пыталась убедить себя, что всё в порядке, стоит его руке соскользнуть чуть выше, стоит почувствовать тепло от кожи – я замираю, напрягаюсь до боли в мышцах.

Я улавливаю в его взгляде то, что слишком похоже на чувства. Не дружеские. Не просто партнёрские. Я ему нравлюсь и от этого особенно больно.

Зачем давать ему ложную надежду? Зачем заставлять ждать кого-то, кто заслуживает женщину, способную обнять, прижаться, не съёжившись от страха, не закрываясь каждый раз, когда её касаются?

– Мег, я ухожу. Доброй ночи, – послышался его глухой голос из-за двери.

– Тебе тоже! – крикнула я, но так и не нашла силы выйти и взглянуть ему в глаза. – Ты всё-таки поломанная, Меган. Просто смирись с этим…

Спустя пару минут, умывшись и делая вид, что привела себя в порядок, я отправилась в кровать. Гром тут же забрался следом, укладываясь в ногах. Рука потянулась к мобильному, чтобы поставить будильник, но замерла на полпути.

Моя жизнь была понятна и проста, ежедневная рутина, вошедшая в привычку. А как мне вести себя теперь? Демиан Морвель со своей операцией внёс хаос в понятную структуру моей жизни. Ни чётких инструкций, ни графика. Конечно, я и без того просыпалась рано, но контроль вносил в мою жизнь ощущение безопасности…

Поразмыслив, я решила, что заведу будильник как обычно. Если никаких сообщений не будет, просто займусь чем-нибудь… Схожу в спортзал, на пробежку, посмотрю какое-нибудь кино, приготовлю что-нибудь вкусное в качестве извинений перед Сиардом. Да, составление плана, определённо, успокаивает.

Засунув руку под подушку, я вытащила проводные наушники, подключила их к телефону и включила скачанный подкаст о заводах, разрушающих окружающую среду. Чем неинтересней тема, тем больше вероятность уснуть.

Проснулась я от отвратного звука, пробирающегося в самую голову. Сонный мозг не сообразил, что происходило, заставляя меня хмуриться. Собиралась вытащить наушники, но увидела, что этот звук исходил из динамиков мобильного. На телефон звонил неизвестный номер.

Взгляд скользнул к часам.

– Что за псих звонит в три ночи?! – пробормотала я, не осознавая, что уже ответила на звонок.

– Псих? – послышался голос, который я спросонья не смогла окрасить никакими эмоциями. – Я отправил тебе три сообщения десять минут назад… Чёрт! Я же велел быть на связи, какого хрена?!

Я буквально подпрыгнула на кровати, заставляя сонного Грома последовать моему примеру и обеспокоенно дёргать ушами, прислушиваясь.

– Спи, дружок, – похлопав пса по боку, я поднялась.

– Что?

– Да бл… Это не тебе! Сейчас буду, – рявкнула в телефон, окончательно проснувшись.

До сознания дошло, что я говорю с Демианом Морвелем. Это помогло остаткам сна окончательно рассеяться.

– Поторопись…

Ситуацией я теперь точно не владею. Хреново. В ИКВИ у нас тоже были ночные вылазки, но мы всегда знали, что нас ждёт, получали инструкции заранее, а не посреди ночи.

Схватив мобильник, я прочитала первое сообщение с координатами и комментарием: «форма гражданская». За ним, спустя пару минут, следующее: «Дай знать, что прочитала». И последнее: «Пиздец…»

– Полностью согласна, – распахивая дверцы шкафа, пробормотала я.

Надеть пришлось единственные джинсы и простую чёрную футболку. Гражданской одежды у меня было немного: в шкафу висели в основном деловые костюмы для протокольных встреч и операций, где форма могла вызвать лишние вопросы.

Я быстро почистила зубы, едва взглянув на уставшее лицо в зеркале, схватила с крючка кожаную куртку, сунула ключи в карман и отправилась к машине. В навигатор вбила координаты, которые переслал первокровный. Ехать около двадцати минут, до центра города. Если поднажму, то успею за пятнадцать.

С этими мыслями я вывела машину с территории и дала волю скорости на трассе. Я никогда не косячила на работе, но эта операция… Сколько ещё «сюрпризов» ждёт впереди? Чуйка подсказывала, что достаточно, чтобы полюбить ИКВИ ещё сильнее.

– Ладненько, – включая радио, на волне которого играла какая-то рок-группа с тяжёлой музыкой, я крепче сжала руль и поднажала на газ.

Громкие басы и хриплый голос исполнителя бодрили, а скорость способствовала выбросу адреналина.

В городе скорость пришлось сбавить, карта подсказывала, что я близка. Координаты вели к парковке возле торгового центра, который горел большой, привлекающей внимание даже ночью, вывеской.

Я нажала на тормоз и оглянулась. На парковке было немного машин, возможно, Морвель в какой-то из них. Что делать дальше, я не представляла, а потому набрала последний вызов, ожидая, когда мне ответят.

– Куда дальше? – спросила я, не глуша мотор.

– Оставайся на месте, – послышалось в ответ и первокровный сбросил звонок.

Стиснув челюсть, я продолжала смотреть в экран, но, не найдя, на чём сорваться, просто сделала музыку громче. Не успела даже начать мысленно проклинать упыря, как щёлкнул замок двери, и пассажирская распахнулась.

– Какого… – делая музыку тише, поинтересовалась я.

– Выезжай на главную улицу, после первого кольца заезжаешь на территорию клуба, паркуешься и выходишь из машины, взяв меня за руку. Всё поняла? – Морвель даже не оторвался от экрана своего мобильника.

Хотелось хорошенько ему всыпать, но выправка не позволяла перечить старшему по званию, пусть даже звания у него никакого не было, и я не на службе, но субординация есть субординация.

Сдав назад, я вывела машину с территории торгового центра и сделала всё точно так, как он сказал. Естественно, я не ждала от него доверия, но хотелось бы получить чуть больше информации.

– Ты объяснишь мне хоть что-то? – намеренно не поворачиваясь к нему, ненавязчиво поинтересовалась я.

– Мы следим за Юджином, у меня подозрения насчёт него, – на удивление блондин ответил.

Я моргнула, позволив себе беглый взгляд в его сторону, но упырь продолжал пялиться в экран.

– Кто такой Юджин?

– Тот, кому ты врезала.

– Ты не доверяешь членам твоего отряда?

– А должен? В нём есть люди, которые готовы работать на тех, кто платит больше. Мне нужно проверить всех прежде, чем посвящать всех в свои планы.

– Зачем тогда взял меня, может, мне тоже не следует доверять? – на короткий миг я повернула голову на него, но столкнувшись с насмешкой, тут же отвернулась к дороге.

– Само собой, Меган Смит. Как я могу доверять той, у кого даже имя фальшивка? – в словах слышалась ядовитая насмешка, намекающая на то, что он знает такую незначительную деталь моей биографии.

Стоило лучше контролировать своё тело, не показывая, что он очень близко в опасной теме. С одной стороны – ничего страшного, ИКВИ не скрывают, что сотрудники пользуются позывными, но с другой… С другой – такая незначительная деталь может привести к моему прошлому, в котором я бы не хотела, чтобы кто-то (тем более этот кровосос), копался.

Позвоночник напрягся, когда я выпрямилась. Стоило что-то сказать, перевести тему, но я не могла, продолжая выпутываться из мысленной ловушки.

– Расслабься, меня не особо волнует, что там скрывается за твоим именем. Как и то, что Берроуз через тебя попытается следить за ходом операции. Здесь я предпочитаю думать, что наши цели близки, поэтому можешь докладывать хозяину всё. Разрешаю.

На тормоз я нажала очень резко, благо мы как раз добрались до клуба, про который говорил первокровный. Я повернулась к нему, мечтая, чтобы взгляд сказал всё лучше любых слов, но гадёныш потянулся к дверной ручке и бросил через плечо:

– Не забудь взять меня за руку и будь лапочкой. Давай, я верю, что у тебя всё получится… – Морвель вышел наружу, а я сильнее стиснула челюсти, мечтая выбить из него эту слащавую ухмылку, которая читалась не только на лице, но и в голосе.

6

Мне пришлось сделать всё, как велел упырь. Выйти из машины, обогнуть капот и подойти к нему, чтобы вложить свою руку в его. Убедить себя в том, что это только ради задания – не составило труда. Я не чувствовала страха или отторжения, просто неприязнь, но с ней справиться оказалось легче.

Морвель притянул меня чуть ближе и повёл нас ко входу, из которого доносились звуки басов. Сбоку стояла небольшая очередь из желающих попасть в эпицентр веселья, но первокровный, конечно, пошёл к ВИП проходу.

Охранник лишь коротко кивнул, открывая перед нами бархатную красную перегородку.

В силу должностных обязанностей ИКВИ были в курсе всех заведений, где проводят досуг актиры и большинство первокровных. Как правило, любители крови сбивались в кучки по интересам, открывая собственные клубы, бары и даже рестораны. Большинство из них были легальные и использовали донорскую кровь, а не реальных людей, но и туда мы периодически наведывались с проверками.

Это место точно не относилось к числу заведений, облюбленных актирами. Но и Юджин обычный человек. Раз мы идём следить за ним, то очевидно, что мышонок просто решил развлечься. Хотя и это может быть обманкой. Всё-таки, в подобных местах часто назначают встречи для обсуждения грязных делишек.

– Что от меня требуется? – пробираясь через кучку людей в коридоре, выкрикнула я.

Неожиданно, Морвель остановился и прижал меня к стене, не глядя в глаза. Этот жест не имел ничего общего с подкатами, скорее предостережение или маскировка. Не дожидаясь объяснений, я положила руки ему на шею и, поднявшись на носочки, украдкой выглянула из-за его плеча, оценивая обстановку.

На выход направлялись две девушки, на вид лет двадцати, в обтягивающих платьях. Это из-за них мы стоим в такой неудобной позе? Очень надеюсь, что они имеют какое-то отношение к нашему появлению здесь, иначе…

У уха скользнуло прерывистое дыхание и только оторвавшись, я поняла, что Морвель сдерживает смешок.

– Ты издеваешься?! – рявкнула я, отпихивая его от себя.

– Не хотел сталкиваться со знакомыми, – совершенно обыденно заявил он и отошёл от меня, продолжая движение по коридору.

Мудила хренов!

Если и есть что-то, способное провалить эту операцию, то это сам её зачинщик. Как служители вообще могли додуматься поставить его во главе такого серьёзного задания? Наверняка, подумали, что раз он имеет прямое отношение к происходящему, то и вложится как следует. Как бы не так…

– Слушай сюда, Меган. Твоя задача следить во-о-н за теми столиками наверху, если увидишь Юджина, то сразу звони мне. Поняла? – обернувшись, дал команду первокровный.

Я неуверенно кивнула, остановившись у стены неподалёку от лестницы, ведущей на верхний ярус.

– Стой, а ты куда?! – воскликнула я, когда осознала, что Морвель не собирается стоять рядом.

– Возьму нам коктейли, мы должны смешаться с толпой, – обернувшись ответил блондин и подмигнул.

Идиот… просто капитальный придурок!

О чём он вообще думает?! Если я с Сиардом и работала под прикрытием, то это всегда было чётко и слаженно, а не этот цирк. Даже находиться здесь – унижение. Словно этому заносчивому ублюдку досталось это место из-за того, что его папаша – Верховный. Не удивлюсь, если так и есть. Протолкнул бестолкового сына в надежде, что он хоть что-то раздобудет, а на деле, как обычно, ИКВИ разберётся. Жаль, только без меня… Я-то буду таскаться за существом, выращенном на человеческой крови и потакать его избалованным прихотям.

Сложив руки на груди, я уставилась в сторону столиков наверху. Снующие туда-сюда официантки и гости нервировали и сбивали с толку, но я старалась сосредоточиться только на деле.

Грёбанный Морвель не явился спустя пять минут и даже спустя десять. Отсутствие чёткого плана и импровизация всегда выбивали из колеи.

Мне здесь что, до утра торчать? Может, мышонок уже ушёл или это вообще какая-то проверка со стороны упыря? Не удивлюсь.

Я почти отчаялась, чтобы не психануть и не свалить отсюда. Так бы и сделала. Честно. Развернулась бы и ушла прочь из этого злачного места, забыв о задании и самом упыре.

Но не могла. Даже когда внутри всё сжималось от раздражения и чувства полной абсурдности происходящего. Ответственность – странная штука. Особенно если вдалбливали её в голову годами, как единственную стабильную опору в хаосе. Даже к бреду я относилась с отчётливым пониманием: если дали задание, значит, его нужно выполнить. Или хотя бы дождаться того, кто этот цирк устроил…

И как только я подумала об этом, в поле зрения появился знакомый силуэт. Сверху, у столиков, показался парень. Не сказать, что я знала его близко, но оттопыренные уши и манера движения были узнаваемы. Юджин.

Я тут же отвернулась вполоборота, чтобы не светить лицом. Мгновенно сунув руку в карман, я нажала на кнопку вызова.

– Он наверху. Давай быстрее, – прошипела я в динамик, не ожидая ответа, но надеясь, что из-за музыки первокровный расслышит мои слова.

По закону подлости мышонок помахал кому-то рукой и направился вниз по лестнице.

– Он уходит, ты слышишь? Что мне делать?

– Слышу, – отозвался Морвель, подходя ко мне и протягивая какой-то коктейль. Я взяла его инстинктивно, но пить, само собой, не собиралась. – Иди сюда, – схватив меня за руку, он потащил меня к лестнице прямо к Юджину.

Я вообще ничего не понимала. Мы работаем под прикрытием или как? Мы должны следить за Юджином или сделать вид, что столкнулись с ним случайно? Голова гудела от шума и мыслей.

Мышонок заметил нас и округлил глаза, оглядываясь по сторонам. А вот и очевидный признак, что он не просто удивлён, а занервничал. Может, подозрения Морвеля и не были беспочвенны, но его методы… Да и вообще, зачем тащить сюда именно меня?

– О, Юдж, а ты что тут делаешь? Развлекаешься? – улыбнулся упырь и хлопнул парнишку по плечу, словно они давние друзья. Вот только по виду парня очевидно, что никакие они не друзья и всё происходящее уже начинает складываться в его голове единой картинкой.

– Угу… А вы… – мышонок скользнул взглядом по мне и нахмурился ещё больше.

– Тоже развлекаемся. Я и Меган… ну ты понял, – Морвель поиграл бровями, намекая на что-то… лучше бы я не знала на что. Идиот решил выставить меня именно в таком свете. – Как раз собираемся наверх, не знаешь, там есть свободные столики?

Юджин поджал губы и мотнул головой.

– Мне уже пора… – парень собирался уходить, но упырь вцепился в его плечо хваткой, от которой Юджин скрючился от боли.

– Я не прошу много времени, – снова пугающая улыбка и первокровный подтолкнул мышонка вверх по лестнице. – Или ты чего-то боишься?

Испуганно таращась по сторонам, парень поднялся наверх и замер, глядя на столик, который только что покинул. Трое тут же посмотрели на нас с непониманием.

– О, твои друзья? Познакомишь? – Демиан внаглую уселся на свободное место, похлопав рядом, приглашая меня последовать его примеру.

Мне не оставалось ничего другого, как занять место рядом, отставляя бокал в своей руке в сторону.

– Чёрт, Дем… – простонал Юджин и закрыл лицо ладонями. – Ты что, следишь за мной?

– Какие-то проблемы, мужик? – вмешался знакомый мышонка, отходя от ступора.

На вид они не представляли никакой опасности, такие же худощавые, как и сам ушастый. Если кто-то рискнёт напасть на упыря, то я даже с удовольствием посмотрю на это представление.

Вот только Юджин благоразумно вмешался, понимая, чем всё может закончиться.

– Сядь Брендон. Это мой начальник, – пробормотал парень и взъерошил свои волосы.

За столом разразился хохот. Я по-прежнему не понимала, что происходит, какой-то спектакль не иначе. Дружки Юджина не были похожи на тех, кому могли сливать информацию, да и вели себя слишком расслаблено. В то, что они так убедительно сыграли, я сомневалась. Если один и мог быть талантливым актёром, то остальные бы уже занервничали.

Демиан, всё это время следивший за происходящим, тоже слегка улыбнулся, поддерживая веселье.

– Напомни-ка мне, Юджин, зачем я вытащил тебя из-за решётки? – в один момент Морвель улыбался, но уже в следующий упёрся в растерянного и явно напуганного мышонка серьёзным взглядом.

– Я… я всё помню, – сказал он, побледнев.

– Уверен? – переспросил Демиан и поднялся, подходя к нему ближе и считывая его испуг. – Потому что всё выглядит так, будто ты нихрена не помнишь. Какого чёрта ты развлекаешься здесь со своими торчками, которые, кстати, в прошлый раз тебя и сдали?!

Троица за столом переглянулась. Один вжал голову в плечи, второй тут же потянулся к своему пиву, а третий не выглядел тем, кто испытывает вину.

– Я ясно выразился, когда сказал, что вы нужны мне в любое время дня. Ещё один провал и я отправлю тебя обратно и про амнистию можешь забыть, – первокровный продолжал давить на мышонка, но он не слушал.

Секунда, и я почти услышала, как в голове парня с грохотом щёлкнули шестерёнки. Он расправил плечи, напрягся, глаза забегали по лицам тех, с кем ещё минуту назад он весело коротал вечер… А потом резко вскочил, дёрнулся к ближайшему из них и вцепился тому в ворот футболки с такой яростью, словно забыл, что находится не один.

– Мудила! – рявкнул он, держа парня в мёртвой хватке. – Я из-за тебя отсидел три года!!!

Тот захлопал глазами, забормотал какую-то чушь, пытаясь отшатнуться, но Юджин сжал руки ещё крепче. Ещё чуть-чуть и либо у парня хрустнет шея, либо его физиономия врежется в ближайший столик.

На мгновение за столом воцарилась звенящая тишина. Даже музыка, казалось, стихла.

Я не вмешивалась. Сидела с прямой спиной и отстранённым видом, наблюдая за представлением. Ситуация ко мне относилась ровным счётом никак, но это хотя бы интереснее, чем стоять у стены.

– Успокойся, – тихо, почти лениво, но с металлическим оттенком проговорил Демиан, не двигаясь с места. – Отправляйся домой и если ещё один косяк с твоей стороны, ты знаешь, что будет.

Юджин, тяжело дыша, наконец отпустил парня, швырнув его обратно на диван. Тот скатился в сторону и откашлялся, потирая шею. Остальные сидели бледные, явно не понимая, стоит ли им валить прямо сейчас или ещё есть шанс досидеть вечер в комфортной обстановке.

Бормоча ругательства себе под нос, мышонок спустился по лестнице не оборачиваясь.

– И что это за хрень? – неохотно поднимаясь и подходя к первокровному, поинтересовалась я.

Морвель не удостоил меня вниманием, лишь пошёл вслед за Юджином вниз. Ох, как же я бесилась от такого поведения. Хотелось схватить его и хорошенько встряхнуть, но вместо этого я лишь тяжело вздохнула и двинулась к выходу, надеясь, что я получу ответы хотя бы в машине.

Из увиденного, я поняла, что упырь проверял своего подчинённого. Что ж, это допустимо, но не отвечает на вопрос, что здесь делаю я? Меня тоже проверяет?

Двигаясь по коридору, я увидела, что Морвель намеренно сбавил шаг, дожидаясь, когда мы поравняемся.

– Я по-прежнему жду объяснений, – пробормотала я, обходя очередную пару в обнимку и уворачиваясь от особо активного танцующего парня, который чуть не задел меня локтем.

В воздухе стоял тяжёлый запах алкоголя, табака и чужих тел, всё это злило ещё сильнее. Я почти дошла до него, как вдруг он, совершенно внезапно, резко схватил меня за плечи и в следующую секунду вдавил в стену. Тело обдало холодом плитки, я даже не пошевелилась. Чувство дежавю напомнило, что похожее уже происходило меньше часа назад! В этом же коридоре, но у противоположной стены.

Лучше бы сейчас причина, по которой он вновь вжался в меня, была весомее, чем избегание своих подружек. В этот раз я не шевелилась, не смотрела по сторонам и старалась даже не касаться его.

– Ты молодец, – прошелестел голос у самого уха, заставляя вздрогнуть и поднять голову.

Упырь улыбался со своим наигранным выражением на лице, которое предназначалось, наверняка, для соблазнения.

– А ты придурок, – рявкнула я и резко толкнула его, заставляя отступить. В этот раз пошла на улицу быстро, почти бегом, прорываясь сквозь толпу.

Когда я выскочила на парковку, шум басов и смешивающиеся ароматы остались позади. Руки сами сжимались в кулаки, а в голове проносились тысячи сценариев, в которых я расправляюсь с Морвелем.

– Эй, не кипятись! – догоняя и хватая за руку, первокровный решил, что сейчас удачное время для разговоров.

Я обернулась, не вырываясь, но и не скрывая, как сильно меня бесит всё происходящее. В глазах, наверное, полыхало.

– Мне нужно понимать, что люди, с которыми я работаю, будут выполнять мои поручения очень чётко. Без лишних драм. Ты отлично справилась, я зря переживал… – произнёс он с тем самым дурацким спокойствием, от которого у меня внутри всё закипало.

– Проверяешь, что я достаточно послушная? Что я не сорву твою операцию? – процедила я, ощущая, как в голосе вибрирует раздражение. – Или тебе просто нужно было убедиться, что девчонка из ИКВИ умеет молчать, выполнять приказы и не падает в обморок от твоего вида?

Морвель чуть склонил голову, будто обдумывая, стоит ли сейчас продолжать. Но, конечно, продолжил. Как иначе.

– Да, Смит, всё так. Мне нужно знать, что ты не взбунтуешься и, если я скажу играть влюблённую дурочку, ты выполнишь всё идеально. Кое-над чем ещё придётся поработать, но признаться, я впечатлён, какая ты внимательная к деталям…

– Знаешь что?! – прошипела я, ткнув пальцем ему в грудь. – Иди нахер, Морвель! Себя проверять не пробовал? С таким подходом у тебя есть все шансы запороть операцию!!!

Нужно было хотя бы попытаться взять эмоции под контроль, сделать глубокий вдох и выдох и досчитать до десяти, но рядом с этим упырём…

Я даже не успела закончить мысленный счёт до трёх, как всё вокруг взорвалось тишиной. Просто в одно мгновение: ни звука, ни воздуха, ни даже собственного биения сердца, только вспышка движения. Морвель резко шагнул вперёд, перехватил мои запястья и, прежде чем я успела понять, что происходит, вдавил меня спиной в капот моей машины.

От удара через тонкую ткань рубашки кожу обожгло холодом металла, но я даже не дёрнулась. Замерла. Руки, которые ещё секунду назад в гневе были сжаты в кулаки, теперь упирались в его плечи, и не потому, что я хотела оттолкнуть его. Просто тело само застыло в ожидании. Мозг не успевал за происходящим.

Морвель наклонился ближе, оказавшись так близко, что я чувствовала воздух, вырывающийся из его рта. Ни ухмылки. Ни привычной насмешки. Только сосредоточенность и ледяной взгляд, пробивающий до костей.

– Не ори, Смит, – прошептал он, напрягаясь всем телом.

Это не было похоже на то, что происходило в клубе. Нет, внешне всё выглядело также, но теперь я видела, что первокровный сделал это не из-за проверки, а по какой-то другой причине.

Грудная клетка дрожала от сдерживаемого напряжения. Я не двигалась. Даже не моргала. Руки всё ещё лежали на его плечах, но взгляд пытался найти причину, по которой он снова сделал это.

– Справа, – шепнул он, поднимая ладонь всё выше от талии к рёбрам, к плечам, к ключицам.

Резко втянув воздух, я неосознанно посмотрела туда, куда он не дал мне посмотреть.

– Сделай вид, что тебе приятно, – вновь отдал приказ и склонился ниже, чтобы поцеловать прямо в открытый участок на шее.

Я откинула голову назад, как по команде. Податливо, как должна была бы отреагировать женщина, увлечённая мужчиной. На деле, я искала глазами хоть какое-то объяснение происходящему. И нашла.

Чуть сбоку, в полутени возле входа, стояли трое. Мужчины в дорогих костюмах. Они переговаривались между собой, бросая короткие взгляды в нашу сторону и пуская в воздух клубы едкого дыма. Лица разобрать не получилось, только силуэты. Один из них указал подбородком на нас, и это движение отчётливо прочертили сигналы тревоги в моём мозгу.

Именно в этот момент губы Морвеля коснулись моей шеи. Там, где кожа особенно чувствительна, где проходит тонкая пульсирующая жила, где одно неверное касание и ты перестаёшь думать. В груди что-то сорвалось. Рваный вдох вырвался сам собой, слишком правдоподобный, слишком настоящий. Почти как в реальности. Почти.

Я вцепилась в его плечи крепче, будто стараясь держать равновесие, но на деле, чтобы получше рассмотреть обстановку.

– Кто они? – произнесла я одними губами, едва шевелясь, стараясь не нарушать чужую иллюзию.

– Один из них с длинными волосами – друг Седрика Никсона, – прошептал Морвель, его губы едва касались моей кожи. – А остальные, скорее всего, его цепные псы.

– Они знают? – Я вкладывала в свой вопрос всё, что только могла. Знают ли они, что я из ИКВИ. Знают ли, что мы участвовали в поимке и задержании Никсона? Знают ли, что он у нас в камере, но сказать ничего не может.

– Они точно в курсе, кто я, но тебя надо выгородить. Закрой глаза, Смит, я тебя поцелую, а потом ты уедешь отсюда…

7

Демиан

Мне не следовало этого делать… Я бы мог найти сотню причин, почему целовать Меган – это плохая идея. Но вместо этого нашёл одну единственную, почему это показалось правильным.

Я должен был создать иллюзию, что она – обыкновенная девчонка, которую я подцепил в клубе. Если Паркер узнает в ней сотрудницу ИКВИ, то он не отстанет. Дружок Никсона такой же отбитый, как и он. Не удивлюсь, что он как-то связан с продажей людей на чёрном рынке, но, в отличие от троицы, Паркер достаточно умён, чтобы не отсвечивать.

Этот тип был в списке подозреваемых, которых нужно было проверить, и сейчас он здесь. Остаётся только отправить Смит подальше отсюда и немного поболтать со старым другом.

Я видел, как она смотрела на меня. Взгляд колючий, растерянный и в то же время полный вызова. Она собиралась что-то сказать, я знал это наверняка. Слова уже подступили к её губам, и, будь у нас хоть немного больше времени, она обязательно бы возразила. Наверняка что-то едкое, с ноткой ярости и упрёка. Её пальцы всё ещё сжимали ткань на моих плечах, не столько из привязанности, сколько как попытка удержаться в пределах приличия и не врезать мне с размаху.

Но я не позволил. Просто наклонился ближе, прижав её к себе, заставляя чуть откинуться на капот спиной. Рыжая по-прежнему стояла, как вкопанная.

В первый раз я проверял её реакцию: хотелось убедиться, что она будет следовать любому моему приказу. Во второй – да, признаю, хотел вывести из равновесия, насладиться её злостью, подкинуть искру в упрямые серые глаза. Но сейчас не было времени для глупостей.

Паркер стоял у входа со своими дружками и, я уверен, что разглядывал меня. Как я не заметил его в клубе? И что он вообще здесь делает? Первокровные слишком гордые, чтобы зависать в подобных местах.

– Раскрой рот, чёрт возьми. Это всего лишь поцелуй… – процедил я, глядя в её расширенные зрачки.

Она неуверенно кивнула и подчинилась. Я почувствовал, как её губы слегка приоткрылись, и в следующий миг мой язык прорвался внутрь.

Ни тепла, ни приглашения, ни даже слабого отголоска любопытства – ничего. Меган Смит в вопросах физического контакта оказалась такой же холодной, как и в жизни. Лёд, обёрнутый в бронзу. Она позволяла, но не участвовала. Это было скорее допущение, чем отклик.

Не то, чтобы я сильно удивился… Я целовал разных женщин, чтобы заткнуть им рот, отвлечь охрану, спасти шкуру или создать иллюзию. Этот случай ничем не должен был отличаться. И всё же…

Чёрт подери, с ней это было сложнее.

Её едва слышный стон, когда я целовал шею, не мог мне показаться. Я нащупал что-то и вызвал в ней такую реакцию и сейчас снова хотел услышать этот звук. Мне нравилось видеть, что я доставляю женщинам удовольствие. И чем сложнее вызов, тем приятнее результат.

Я двигался медленно, почти не дыша, с той самой осторожностью, с какой касаются края лезвия, зная, что стоит чуть пережать и порежешься. Рука сама скользнула ниже, сжала её бедро, желая убедиться, что она настоящая. Её тело напряглось, и я, наконец, услышал рваный выдох, ещё не стон, но уже что-то опасно близкое, слишком личное, хрупкое. И этого было достаточно, чтобы всё вокруг потеряло значение.

На миг я забыл обо всём: о Паркере, о клубе, о необходимости сохранить маску. Только тело Смит, её робость, тяжело вздымающаяся грудь и аромат чего-то цветочного… шампуня, которым она мыла волосы. Я ощущал всё слишком остро, с обострившимися инстинктами, которые неожиданно начали кружить голову.

Я уловил этот запах ещё утром, когда собирался смутить её, в итоге сам попал в ловушку. Отчего-то Меган Смит боялась меня. Уверенная внешне, дерзкая и колючая, но под всем этим скрывает нечто… что вдруг захотелось понять и разгадать.

Интерес?

Это не было похоже на влечение, с которым я привык играть, как с зажигалкой в кармане. Это было словно я вспомнил, как чувствовать. Не хотеть, а именно чувствовать. Казалось всё то, что я вытравливал из себя годами, сейчас хрипло шевельнулось, пытаясь выбраться наружу, протянуть руку и коснуться её, не губами, не пальцами, а всем собой. Настоящим собой. Тем, кого я давно отрицал.

Я не позволил этому длиться долго. Мне не понравилось, что сама того не ведая, падальщица смогла дотронуться до глубины. Сжав челюсть, я оторвался от её губ и посмотрел под ноги, боясь посмотреть и увидеть выражение на лице Смит. Я знал, что ничего хорошего там не увижу…

Собрав остатки воли, я схватил её за руку и потащил к водительской двери. Выхватил из её ладоней ключ, открыл машину и подтолкнул внутрь, заставляя забраться на сиденье.

– Не смотри в их сторону, уезжай, – прохрипел я, продолжая игнорировать прямой взгляд.

Да что, чёрт возьми, происходит?! Возьми себя в руки! Это грёбанная падальщица, подопечная Берроуза и человек, который предпочтёт до конца дней остаться в одиночестве, чем открыться первокровному.

Блять… Что за мысли вообще? С какого хрена я вообще думаю, чтобы она открылась мне?

Говорить ещё что-то я не стал. Просто молча развернулся и направился к компании у угла, позволяя себе пару глубоких вдохов, чтобы снова включить мозги и выбить из головы её вкус.

Шаги давались с трудом не потому, что нервничал, а потому что не доверял ни себе, ни Паркеру.

– Морвель, – лениво протянул он, выпуская струю дыма в мою сторону и кривя губы в почти дружелюбной ухмылке. – А я уж думал, мне показалось…

Голос мерзкий, пропитанный усмешкой, за которой скрывается неприязнь. Чёрные глаза вцепились в меня изучающе, с подозрением. После последних событий в нашей семье, все встрепенулись. Естественно, многие знали, что Калеб прикончил Тео и Сиама из-за своего донора, но мало кто был в курсе всего.

Но весть про лекарство от актиризма, смерть Астории Лойс, поджёг нашего дома и кражу разработок разлетелась быстро.

Это всколыхнуло мир первокровных, отчего работать в тени оказалось сложнее. Я занимался поисками причастных, но даже те, кто был ни при чём, боялись говорить что-то. И это вовсе не потому, что они соучастники, просто так сложилась в нашем мире, что доверие очень хрупкая вещь.

А Морвели постепенно его теряли. Мало того, что Калеб обзавёлся божественным донором, так ещё и в тайне ото всех разрабатывал препарат, который должен лечить актиров. И, казалось бы, какое это отношение может иметь к первокровным? Но я отвечу – самое прямое.

Власть. Рынок. Управление.

Потенциально, моя семья могла получить всё это и, само собой, такое положение дел не нравилось не только тем, кто продавал людей, но и тем, кто пытался жить по правилам.

Я усмехнулся шире, чем следовало.

– Ты же знаешь, я люблю подцепить цыпочек, – показательно весело бросил я и хлопнул его по плечу. – А вы чего забыли в этом клоповнике?

– Почему бы не развлечься, – пожал плечами Паркер. – Иногда полезно напомнить себе, что такое грязь под ногтями. Да и… – он перевёл взгляд на парковку, с которой отъезжала машина Меган, – тут встречаются интересные экземпляры.

Паркер наклонился ближе, прошептав почти в ухо:

– Твоя хороша, не видел её внутри.

Я едва не врезал ему, но вовремя взял себя в руки, продолжая отыгрывать. Грёбанная Смит, я велел ей убираться, как можно скорее, а она чем занималась? Знаю чем, полоскала меня всеми известными матами и пыталась привести себя в порядок.

Мысленно поставил пометку, больше не использовать Меган, для подобных представлений она точно не годится. Слишком проблемная.

– Не завидуй, – сквозь зубы, но всё тем же лёгким тоном, ответил я. – Если выдастся шанс, я познакомлю вас.

Паркер усмехнулся, но что меня обрадовало – он не узнал в Меган падальщицу. Значит, мой спектакль сработал. Не хватало, чтобы нас видели вместе.

Когда-то мы с Паркером учились на одном потоке в академии безопасности. Тогда он казался мне перспективным малым. До тех пор, пока он не исчез из круга моего общения, связавшись с Никсоном.

Только Паркер никогда не появлялся с троицей, либо держался в тени, либо не участвовал в их грязных делах. Хотя по поводу второго я сильно сомневался. Его семья терпела не лучшие времена последний десяток лет. У отца были какие-то проблемы с бизнесом, и он едва держался на плаву. Но сам Паркер продолжал жить на широкую ногу, не сокращая расходов, а напротив, покупая себе новые тачки и меняя дома с завидной регулярностью.

Я узнал всё это, когда начал копаться в окружении друзей. Седрик благоразумно откусил себе язык, чтобы не разболтать лишнего и отправился за решетку. У первокровных болевой порог иной, регенерация быстрая, но даже при всём этом, отрастить утраченные конечности мы не в состоянии. Берроуз пытался получить информацию другими методами, но всё это не имело смысла.

С того самого дня я искал зацепки. Окружение, сделки, последние встречи.

Калеб и я надеялись, что нам удастся найти хотя бы Орина Дирки, который работал над препаратом вместе с Асторией. Верховные же требовали найти не просто человека, но и тех, кто украл разработки. Служители не сомневались, что это сделано с целью очередной продажи на чёрном рынке, но пока не поступало данных о лекарстве.

– Присоединишься к нам? – выбрасывая окурок в сторону, спросил Паркер.

– Что в программе? – я изобразил заинтересованность, и внутренне обрадовался, что не пришлось навязываться самому.

Нужно было разузнать, чем сейчас занимается Паркер, втереться к нему в доверие и не выдать своих мотивов при этом. Отыгрывать дурака у меня всегда отлично получалось, но важнее, что окружающие верили этому образу.

– Подцепить развлечение на ночь, но избежать проблем при этом, – скользко улыбнувшись ответил Паркер. – Только вот ты своё развлечение зачем-то отпустил.

– О, поверь, я отлично повеселился с ней в туалете, – подмигнул я, оставляя первокровному мудаку крючок для фантазии.

Свита длинноволосого направилась в клуб, а я последовал за ними. Паркер шёл первым, не оглядываясь, лениво прокладывая себе путь через толпу, его свита, пара таких же самодовольных уродов, тянулась следом. Я замыкал, не торопясь, стараясь не смотреть ни на кого.

Внутри раздражало всё: грохот музыки, запах дешёвого алкоголя, мигающие огни и теснота. Но больше всего – чувство, что я возвращаюсь в ту часть своей жизни, которую давно хотел забыть.

На втором уровне нас встретила ВИП-зона, скрытая в тени и шуме: полукруглый диван, низкий стол из чёрного стекла и немного света. Мы расселись, как старые приятели, но каждый из нас прекрасно знал, что никто никому не друг. Паркер первым делом подозвал официантку.

Слишком юная девчонка со светлыми волосами, с тонкими руками и пустым, чуть дрожащим взглядом, уже стояла рядом, будто ждала возвращения. Всё в её теле говорило о том, что она не просто испугана. Она под внушением.

Паркер, расплывшись в довольной улыбке, положил руку ей на задницу и тихо прошептал:

– Малышка, принеси-ка нам ещё бутылку виски… и непременно возвращайся.

Она покорно кивнула и скрылась вглубь клуба, не проронив ни слова.

– Очаровательная, правда? – усмехнулся он, прищурившись на меня. Я кивнул, скрывая отвращение за бокалом, который взял со стола.

– Вкус на уровне, – процедил я и отхлебнул виски.

Я знал, что он сделал. Таких, как он, было немало. Закон запрещал забирать больше, чем человек способен вынести, но, по правде говоря, кто за этим следит?

Раньше и я пользовался внушением, не понимая, что в этом такого. Мне нравилось видеть то, как ломались самые смелые и отчаянные, как угасал огонёк воли в глазах, нравилась власть… Я мог заставить любого подчиняться и заставлял.

Но те времена давно прошли, во всяком случае, я убеждал себя в этом.

Теперь я смотрел на Паркера и чувствовал, как внутри всё сжимается. Не от страха, от отвращения. К нему. К себе. К этому миру, в котором позволено слишком многое для тех, кто способен на большее.

Я сделал ещё один глоток и откинулся на спинку дивана, наблюдая, как Паркер снова смеётся над тупой шуткой своего дружка. Он выглядел расслабленным, но я знал, он меня проверяет.

– Ну так как ты, мужик? Давно не виделись с тобой. Слышал, ты работаешь у брата, – наконец начал первокровный. Я уже думал, что он не перейдёт к делу.

– Ага, в службе безопасности. Калеб засунул меня по связям, – закинув в рот орешек, ответил я. – Сам знаешь, я для работы не создан, но братец так не считает, чёртов праведник.

Паркер улыбнулся, но в лице читалась настороженность.

– Слышал, что трахался с его донором, – ублюдок продолжал проверку, надеясь увидеть на моём лице растерянность, но вместо этого я покачал головой и рассмеялся, чем вызвал у него лёгкое недоумение.

– Прикинь. Абсурднее ситуации не придумаешь! Девчонка оказалась не промах, сама прыгнула на мой член, лишь бы не быть привязанной к брату.

Я улыбался, а внутри кипел от злости. Меньше всего хотелось, чтобы мудак копался в моём грязном белье. С Каяной у меня был только секс, хотя и мечтал о большем… Но сейчас это не имело значения, я продолжал играть роль.

К нам вернулась официантка, которая поставила на столик бутылку виски и ведёрко со льдом. Она взяла поднос в руки и отошла на пару шагов, достаточно, чтобы её позвали в случае чего.

– И всё-таки твой брат с ней… слышал, что они уехали куда-то после случая с Никсоном.

Вот мы и дошли до самого интересного. Теперь нужно было играть особенно убедительно. Я не знал, насколько он посвящён в тему, но нужно было представить всё так, чтобы ответить честно, но при этом без подробностей.

– Ага, слышал про Улиса? Он приглядел девчонку на своём дне рождения, а потом напал на неё и собирался иссушить, но Калеб, естественно, успел, – отпив ещё виски, я наблюдал исподлобья за компанией.

Дружки Паркера переглянулись, а сам главарь слегка нахмурился, но я продолжил, не позволяя ему думать больше положенного.

– Ты наверняка в курсе, что первокровный никогда не даст своего донора в обиду. В итоге Калеб казнил каждого причастного.

Пусть из нас никто и не знает особенности отношений между донором и первокровным, но с появлением Каяны интерес резко возрос. Каждый, кто переступал черту закона, мечтал о том, чтобы боги подарили ему благословение, но вместо этого многих ожидал только суд Верховных.

– Отчего же братец не прикончил тебя, если ты спал с его девчонкой? – спросил один из компании: низковатый с короткой стрижкой и выпирающими зубами.

Очевидно, не первокровный… У нас не рождаются такие уроды. Актиром он тоже не был. Вероятно, обычный человек, который попал под протекцию.

Паркер всегда был привередлив в выборе окружения. Я помню его принципы, его снобизм, особенно в отношении смертных. А теперь этот тип рядом с ним, поит себя дорогим виски и лезет с вопросами.

Выводов два: либо он нужен для дела, либо Паркер что-то пообещал ему взамен. А может, у них взаимовыгодная сделка. В любом случае, парня стоило пробить. Выяснить, кто он и почему ему позволено находиться здесь.

– Он пытался, – наконец ответил я. – Мы не особо ладим.

Моя картинка складывалась как нельзя лучше. Образ младшего брата-неудачника, которого пристроили по знакомству и который наломал дров, вызывал сочувствие. Ровно на том уровне, на котором мне было нужно.

Я сделал лицо посерьёзнее, с лёгкой тенью раздражения, словно делюсь наболевшим:

– Иметь старшего брата-близнеца та ещё хрень, я вам скажу. А учитывая, что это засранец ещё и глава семейной корпорации, – я закатил глаза, всем видом показывая, что крайне огорчён.

– Да все эти семейные узы… – фыркнул он. – Мой братец сдох пару лет назад… – Паркер поднял бокал, предлагая чокнуться.

– Сочувствую… или поздравляю? – я усмехнулся, стараясь держать нужный градус цинизма.

– И то, и другое, – он дёрнул плечом, но в подробности вдаваться не стал. Впрочем, этого и не требовалось, я сам выясню чуть позже.

Я отпил виски, сделал паузу, будто переваривая, а потом, вскользь, спросил:

– А ты чем сейчас промышляешь? Я слышал, ты ушёл из официальных структур… Теперь свой бизнес?

Он не сразу ответил. На секунду даже перестал вертеть бокал. Затем откинулся назад, закинул руку на спинку дивана, бросил короткий взгляд на свою тень-человека и произнёс с ленивой усмешкой:

– Можно и так сказать. Работаю на нужных людей, делаю нужные вещи. Без бумажек, без этих ваших протоколов. Свободный рынок, сам понимаешь.

Я кивнул, стараясь не пересекаться с его взглядом.

– Значит, в свободном плавании… Звучит как мечта.

– Мечта – это трахать жизнь, пока она не дёргается, – отрезал он, и его улыбка стала на мгновение слишком искренней.

Паркер, хоть и был умным, но обвести его вокруг пальца не составило труда. Главное проявить интерес его раздутому эго. Дело за малым – назначит за ним слежку…

– Как насчёт перекусить? – ублюдок подозвал официантку, которая тут же оказалась рядом. – Я угощаю. Детка, садись на колени к во-о-н тому красавчику и подставь ему свою тонкую шейку.

Блять! К такому раскладу я не был готов… Чёрт возьми. К горлу подступил ком. Девчонка тем временем устроилась у меня на коленях, откидывая светлые волосы в сторону.

8

Меган

Не помню, как добралась до трейлера. Почему-то воспоминание дороги напрочь вылетело из головы. Я точно знаю, что жала на газ, рука дрожала, пальцы стискивали руль до онемения, и всё же машина слушалась, ехала и подчинялась. Помню, как заметила тлеющий рассвет и подумала, что утро вот-вот настанет.

А потом провал, и только то, как я вваливаюсь в коридор, обречённо опускаясь прямо на пол. Я бы могла списать всё на состояние аффекта после поцелуя, но… Проблема в том, что я запомнила всё в тот момент, а вот после… После мои мысли крутились только вокруг его касаний, его дыхания, его голоса, требующего раскрыть рот.

Самое отвратительное в том, что меня не вырвало. Я серьёзно! После случившегося меня должно было вывернуть наизнанку, но нет. От прикосновений Сиарда я замирала, цепенела и не могла ответить ничем, кроме как бегством, а с этим ублюдком… Я не сбегала, я чувствовала слишком остро.

Хотелось плакать, но слёзы застряли где-то внутри, упёрлись в невидимую стену и не могли пробиться наружу.

Ну что за бред?

Я ненавидела своё тело, которое предавало меня самым жутким способом. Прислонившись спиной к стене, я смотрела на свои ладони, пытаясь понять, что произошло.

Да, всё это – лишь часть операции. Морвель увидел кого-то опасного и сыграл роль, чтобы отвлечь от чего-то более важного. Меня или их, вопрос пока открытый, но я разберусь с этим позже.

Поднявшись, я велела себе собраться. Убеждая себя в том, что это всего лишь игра, я добрела до кровати и прижалась к Грому, который сладко спал на соседней подушке.

– Тоже мне охранник, – пробормотала я и провалилась в сон.

Не знаю, во сколько я проснулась, но услышала, как пёс начал громко лаять. Сквозь сон пробирался голос Сиарда.

– Тише дружок… Меган ещё спит… Пошли покормлю тебя.

Хорошо, значит напарник решил навестить меня перед работой. Можно быть уверенной, что он позаботится о Громе.

Я и хотела проснуться, но не могла. Сил совершенно не нашлось, подушка так и манила к себе, едва не нашёптывая мне поваляться ещё немного. Но голос совести не позволил оставаться в постели.

Кто знает, когда упырь снова напишет. Конкретного графика у меня нет, а его указание «быть на связи в любое время суток» и тот факт, что вчера он написал мне глубокой ночью – говорят сами за себя. Я не могу больше так облажаться и проспать что-то важное.

Застонав, я отправилась сначала умываться, а после на кухню делать кофе.

– Разбудили тебя? – Сиард виновато взглянул в мою сторону, продолжая наливать кипяток в две кружки на столешнице.

– И так пора вставать, – зевнув, я села на стул и не сразу осознала, что напарник делает для меня кофе. – Ого, обычно я этим занимаюсь.

Мужчина протянул мне дымящуюся кружку и слегка улыбнулся.

– Ты уезжала куда-то ночью? Я не видел твоей машины, – присаживаясь рядом, как бы невзначай, поинтересовался он.

– У меня было первое задание…

Смотреть на Сиарда отчего-то не хотелось. Казалось, что стоит нашим глазам встретиться, как он сразу всё поймёт. А раздувать из мухи слона я не собиралась. Подумаешь, поцелуй… с первокровным…

Признаться, на самом деле я просто боялась, как это воспримет напарник. С ним я не могу позволить даже невинных касаний, а с отродьем. Я невольно скривилась, что не осталось без внимания.

– Мег, что случилось?

– Сахар не добавил, – соврала я и моментально поднялась, чтобы сыпануть в кружку ещё ложку.

– Я спрашиваю о том, что случилось вчера? Какого хрена ты сорвалась ночью?

– Морвель сказал, что графика нет, мы должны быть в любое время дня на связи. Координаты он присылает заранее, а о деталях говорит непосредственно на месте, – повернувшись вполоборота, ответила я. – Вчера нужно было проследить за его подчинённым. Как я поняла, он уголовник, которому пообещали амнистию за участие в расследовании. Но придурок зачем-то решил отпраздновать своё возвращение на волю с дружками, которые его же и усадили.

Синие глаза расширились от услышанного. Конечно, история про мышонка моего напарника не волновала, а вот то, что у меня такой ненормированный график – определённо.

– И зачем ему понадобилась ты? – Сиард задал тот же вопрос, который я задавала на протяжении всей ночи.

– Меня он тоже проверял. Хотел понять, насколько я справлюсь с его указаниями и буду послушной…

Отставив кружку в сторону, Нокс прикрыл лицо ладонью. Я предполагала, что всё происходящее ему не понравится, но поделать ничего не могла. Задание есть задание.

– Проверял, значит, – повторил он медленно, почти отстранённо, будто пробуя это слово на вкус.

Сиард не повышал тон, но в нём чувствовалась злость – холодная, сдержанная, такая, от которой хотелось опустить глаза и оправдываться. Но я знала, что не должна. У нас в ИКВИ не принято извиняться за приказы сверху.

– И как же он тебя «проверял»? – выделив последнее слово, поинтересовался напарник.

Я боялась, что ответ можно прочитать на моём лице, а потому отвернулась, делая вид, что мешать ложкой в стакане более увлекательное занятие.

Избежать реакции Сиарда всё равно не удалось, он поднялся и схватил меня за плечи, разворачивая и заставляя взглянуть на него.

На заданиях приходилось видеть мужчину в разных состояниях, но я знала, что в обычной жизни – он не склонен к агрессии. Сейчас я впервые сомневалась в своих умозаключениях.

– Что он сделал, Мег? – сквозь сжатую челюсть, процедил Сиард, не замечая, как усиливает хватку на плечах.

– Он поцеловал меня, чтобы отвлечь внимание! – я выпалила всё разом, зажмуриваясь и понимая, что это больше не только моя грязная тайна.

В его взгляде промелькнула едва заметная боль, быстро сменившаяся пустой. Он мгновенно закрылся. Словно поставил щит, чтобы я не успела ничего считать. Только челюсть осталась напряжённой, вены на шее вздувшимися, а глаза… чересчур спокойными.

Медленно отцепив руки, Сиард сделал шаг назад.

– Вот как, – тихо сказал он, почти без интонации.

Напарник отвернулся, провёл ладонью по затылку, потом наклонился, поднял свою кружку, отнёс её к раковине и вымыл, отставляя в сторону.

– Спасибо, что сказала…

Я не узнавала его. В нём не было прежнего тепла, ни иронии, ни привычной мягкой рассудительности. Он стал кем-то другим – холодным, собранным, пустым.

– Сиард… – начала я, не зная, что хочу сказать. Да и что нужно сказать? Оправдания только подтвердят, что я вкладываю в это больший смысл, чем есть на самом деле.

Он не дал мне договорить.

– Всё в порядке, Меган. Ты же справилась, верно? – Он снова посмотрел на меня, и это был не вопрос.

Шагнув мимо меня, он чуть задел плечом, и вышел из кухни. Через мгновение входная дверь хлопнула, а я осталась стоять в растерянности.

– Ну и что это было? – пробормотала я, не понимая, куда себя деть.

Сиард ведь знает, как я ненавижу первокровных и то, что это – сущий пустяк… Да, Мег, продолжая убеждать себя в этом.

Очевидно, напарник понял что-то раньше, чем я, и мог всё неправильно истолковать. Какой-то ублюдок-упырь может вот так просто целовать меня, а он – тот, кому я готова доверить даже собственную жизнь – нет.

Опустившись на стул, я закрыла лицо руками. У меня было множество оснований думать, что отношения с Сиардом – это не лучшая идея, но сколько бы я ни выдумывала причин, оставался единственный реальный факт, который мешал мне быть с ним.

Один первокровный однажды уже испортил мне жизнь. Ублюдок пустил в меня корни настолько глубоко, что не помогло время, не помогла работа в ИКВИ и безопасность, которую с тех пор я тщательно выстраивала вокруг себя.

Я научилась защищаться сильнее, чем когда-либо. Обзавелась линзами, защищающими от внушения. В моей обойме есть пули, которыми первокровного можно прикончить с одного выстрела, но всё это – броня, которая рассыпается от воспоминаний. Это спасёт меня сейчас, но тогда никто не спас наивную девушку полицейскую, которая не знала, что в мире есть гораздо большее зло, чем простые грабители и нарушители закона.

Судорожно втянув воздух, я села ровнее, будто от этого что-то изменится. Гром подошёл, ткнулся носом в колено. Я провела рукой по его голове, словно ощущая поддержку четвероногого.

Передо мной снова возник образ Нокса, и в синеве глаз я увидела боль. Неужели он подумал, что мне могло понравиться целовать упыря? Накануне я оттолкнула его, а с первокровным поступила иначе…

Мой психолог, работающий на базе ИКВИ, говорит, что даже если я что-то не могу сказать ему, то нужно хотя бы быть честной с самой собой.

И вся правда в том, что это не был просто поцелуй. Это было столкновение с тем, от чего я столько лет бегу. С тем, чего избегала в себе. Он прижал меня, и я замерла, но не от страха, от того, что почувствовала.

Когда прикасается Сиард, я не позволяю себе чувствовать. Я вся сжимаюсь, закрываюсь, держу дистанцию не потому, что он вызывает отвращение или опасность, а потому что он слишком настоящий. С ним всё было бы по-настоящему. Его касания не были бы случайными, они бы были целенаправленными. И именно поэтому они страшнее любого чужого прикосновения. Потому что я не знаю, как быть, если всё происходит по доброй воле…

Поцелуй Морвеля стал ударом, резким, неожиданным, почти насильственным. И, как ни странно, именно это дало мне разрешение почувствовать. Потому что я могла назвать это частью операции. Могла списать на необходимость, приказ, маскировку. Это было вторжение, на которое я, казалось, не давала согласия. И потому мне позволялось почувствовать.

Мозг подкинул мне удобную отговорку: «Ты не виновата. Это не ты». А тело не послушалось. Оно откликнулось резким пульсом, дрожью, жаром под кожей.

Когда-то я читала, что жертвы насилия могут испытывать не просто отклик, а удовольствие, проходя через подобные сцены снова. Но уже в контролируемых условиях. Там, где они могут сказать «нет». Где есть границы, и никто их не переходит.

Тогда я не поняла, как это возможно. Как можно добровольно возвращаться туда, где когда-то тебя сломали. Но теперь… теперь начинаю понимать.

Морвель – первокровный, как и тот, кто сломал меня. И, может быть, именно в этом причина, почему что-то сдвинулось. Почему внутри поднялось не отвращение, не гнев, а отклик. Потому что на каком-то глубинном уровне, где разум уже не имеет власти, тело узнало знакомое. И… не испугалось.

Нет. Нет-нет-нет!

Я принялась трясти головой, желая выбить эту дурь.

Но… если он вызвал во мне такую реакцию… если я смогла пройти через это и не разрушиться…

Что, если Морвель – это и есть моё лекарство? Что если я расщепилась? Я прошлая всё ещё боялась, но я настоящая – могла дать отпор, просто возможности не представилось. Точнее, я думала, что поиск тварей, пьющих кровь поможет мне, но если всё это время причина была в другом?

Не таблетки. Не терапия, после которой выходишь с комком в горле. Не уговоры психолога, что нужно научиться доверять. А тот, с кем я однажды испытаю нечто подобное, но смогу удержаться. Не соскользнуть в ужас. Не взорваться. Просто остаться с собой. И понять, что ничего страшного не случилось.

И тогда, может быть… я действительно стану свободной.

– Меган, ты просто идиотка! – выдохнула я, поднимаясь с места и двигаясь в спальню.

Открыв тумбочку, я вытащила антидепрессанты, прописанные врачом, но замерла. Мне не снился кошмар… Сегодня ночью я не проходила через мясорубку воспоминаний. Я ведь просто уснула и проснулась.

– Чёрт возьми, – осев на кровать, пробормотала я, разглядывая фольгированный блистер с препаратом.

Идея, поселившаяся в голове, хоть и звучала безумно, но работала. После поцелуя с Демианом Морвелем, я не видела ужасов прошлого. Вдруг этого достаточно? Вдруг это и есть волшебный способ, который поможет мне?

В голове созрел план, как я смогу опробовать это… Нужно только дождаться вечера, когда Сиард вернётся с задания. Я приготовлю что-нибудь вкусное и наведаюсь к нему в гости, предлагая сгладить эту утреннюю странность. Остаётся надеяться, что первокровный не напишет сегодня.

Так я поступила, следуя намеченному плану. Сначала съездила в магазин, закупила продукты для лазаньи, которую напарник очень любил. Прихватила ещё зачем-то бутылку какого-то дорогого красного вина.

Вернувшись домой, тут же принялась за готовку.

Под музыку из колонки я нарезала помидоры, периодически вытирая пальцы о фартук. Не уверена, что это был мой любимый плейлист – просто включила первое, что попалось, но даже голос какой-то фолк-певицы не отвлекал.

Пока мясной соус томился на плите, я покачивала бёдрами, открывала ящики, доставала противень, присыпала слой лазаньи тертым сыром. Почти без мысли, почти механически, но всё же с каким-то странным ожиданием внутри. Будто я делала не просто ужин, а готовилась к чему-то большему. Может, к моменту истины. Может, к моменту, когда я смогу снова дышать, не боясь, что внутри взорвётся то, что держала на замке.

К вечеру всё было готово, осталось собраться и пойти к Сиарду.

Помыв руки, я отправилась выбирать одежду. Хотелось чего-то необычного, но в этом плане мой выбор был очень ограничен. Взгляд сам упал на серый, перевязанный красной лентой, пакет в дальнем углу. Я даже не сразу узнала его, столько времени прошло.

В первый месяц работы с Сиардом, я едва не погибла. Один из актиров, которых я задерживала, оказался слишком буйным. Ему удалось вырваться из захвата и почти вцепиться в меня своими клыками, но пуля напарника опередила его желание.

На следующий день Сиард вручил мне этот пакет с лаконичным: «С днём рождения». Я тогда чуть не послала его к чёрту, но решила, что грубить человеку, который тебя спас – не лучшая идея. Просто убрала пакет подальше, решив, что лучшего места для него не найти.

Но… сегодня всё было по-другому.

Платье оказалось лёгким, мягким, цвета тёмной сливы, на широких лямках, с открытыми ключицами и чуть приталенным силуэтом. Только когда подошла к зеркалу, медленно провела пальцами по лямке, заправила волосы за ухо и оценила результат.

Волшебного преображения не случилось, я осталась всё той же, но в другой одежде. Просто женщина, которая пытается собрать себя по кусочкам.

Досчитав до десяти, я потрепала Грома за ухом, подхватила форму для лазаньи, завёрнутую в полотенце, захватила бутылку вина, прижимая к боку, и глубоко вздохнула.

9

Хочу, чтобы тот, кто когда-нибудь возьмётся писать мою биографию, обязательно отметил: стоило мне хоть на миг почувствовать что-то хорошее, как реальность тут же ставила подножку, мол, не расслабляйся, девочка, ты у нас не для счастья создана.

Я не струсила и дошла до дверей напарника. Смогла удержать лазанью и вино, когда стучала в створку. И даже смогла удержать маску, когда дверь открыл не Сиард.

– О, Меган! – широко улыбнулась Люси, будто сидела на ресепшене в штабе, а не вышла в футболке напарника из его трейлера. Волосы слегка растрёпаны, помада заметно размазана по губам. – Привет. А ты что тут делаешь? – она захлопала глазами, идеально отыгрывая непонимание.

– Принесла Сиарду ужин, передай, пожалуйста, – протянув Люси лазанью, я развернулась и быстрым шагом пошла к себе. Объяснять что-то ещё я не стала, думаю, всё и так понятно. Кто-то остался внутри, а кто-то за дверью.

Вино в руках служило прекрасной опорой, помогая не разлететься на маленькие осколки.

Забежав домой, я первым делом собиралась сорвать чёртово платье, которое стало свидетелем моего позора.

– На что ты надеялась, Мег? – горько усмехнулась я, убирая бутылку на тумбочку. – Что Сиард будет ждать, когда ты, психически нездоровая, соизволишь привести свои мозги в порядок? Не смеши… Сказок не бывает!

Я почти дотянулась до замка на спине, но послышался короткий звук входящего сообщения на мобильном. Телефон лежал на столике в гостиной и, преодолевая расстояние, я наивно думала, что это может быть напарник. Напишет, что это недоразумение, что Люси пришла по каким-то делам… и случайно оказалась в его футболке, со стёртым макияжем.

Как давно они вместе, я не имела понятия. Раньше я не замечала, что Люси появляется здесь. Может, у них давно интрижка, но Сиард не рассказывал мне об этом.

Вот только какого хрена было трогать меня, если уже есть та, кто греет постель?

– Идиотка… – прорычала я, хватая телефон и вглядываясь в короткое сообщение.

Морвель придерживался своего стиля. Только координаты и ни единого слова. Работа так работа. Хотя бы поможет мне проветрить мозги и ненадолго забыть о позоре.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.