                   Сергей Давыдов

                        (Капитан ветров)

                              Роман

                        Вселяющие страх

                              Часть I

                   Страхи которые спали

"Тили-тиди бом, закрой глаза скорее,

Кто-то ходит за окном и стучится в двери.

Тиди-тиди бом, кричит ночная птица,

Он уже пробрался в дом, к тем, кому не спится.

Он идёт, он уже близко!

Тили-тиди бом, ты слышишь кто-то рядом,

Притаился за углом и бросает взглядом.

Тили-тили бом, всё скроет ночь немая,

За тобой крадётся он и вот-вот поймает.

Он идёт, он уже близко!"

Детская страшилка-колыбельная.

                               Глава I

                         Забытый кошмар

                                    1

      Всё началось, после уроков, когда мама взяла мне в спортивных товарах новые кеды, сказав, что мои старые приводят её в ужас. Особенно мои рисунки, которые она замучилась с них выводить и просила одевать новые в школе, а ещё не играть на нервах у учителей и вожатых. А я уже думал, как буду гонять в них во дворе мяч. А те, в которых я бегал на улице пришли в такое состояние, что если бы я ударил ногой по мячу, они бы просто развалились.

      Я вышел в новых кедах во двор и все ребята только на них и глядели.

– В таких даже мяч гонять жалко… – с дружеской завистью заметил Павлик Найдёнов, который учился в шестом классе и был во дворе главным заводилой. – Хочешь, я тебе ножик за них свой отдам?

– Фиг, – отказался я. – К тому же у тебя ноги больше моих.

– Да я влезу!

– Знаю, как ты влезешь!

      Павлик открыл рот, подыскивая слово, которое убедит меня поменять новенькие кеды на ножик. Знаю я его ножик! У Павлика лезвие одно сломано после того, как он ковырял им между плитами.

– А хочешь… – начал уговаривать Павлик.

– Я их никому не дам! – отрезал я.

– Жадюга! – обиделись мои братья Тим и Данька.

– Сегодня я ношу, завтра вы, – успокил братьев я, – а остальным фиг!

– Мальчики, домой сейчас же, наказание вы моё! – высунулась из окна мама. – Я вам только на пять минут выйти разрешила, мусор выбросить.

– Слушай Владь, – раздался сзади голос Костика, – я забыл, кому из них отдавать жвачку? Тимке, Дане или Серёне?

– Отдай кому хочешь, – язвительно сказал Павлик, бросив на меня обиженный взгляд, – они близнецы, их фиг различишь!

– Мальчики!

– Да идём мы, мам!

– Я их тоже всё время путаю… – признался Лёнчик.

      Нас путали не только ребята, но и учителя. Мы с Тимой и Даней были настолько похожи, что нас иногда путала даже мама, особенно когда мы прибегали домой промокшие и грязные после возни в какой-нибудь луже…

– А я их нет! – гордо сказал Владик Сакурин.

      Сзади раздались шаги.

– Пацаны, вот, баблгам, – сказал Костик, нагоняя нас.

– Спасибо! – обрадовался Даня.

      Костик разделил жовку со всеми ребятами и мы с Тимой и Даней вернулись домой, делать уроки. Я ушёл на балкон и стал учить ботанику, сидя с учебником на коленях. Мы с удовольствием жевали жвачку и разглядывали вкладыши с черепашками-ниндзя и покемонами.

– Опять вы берёте в рот всякую гадость! – нравоучительно сказала мама. – А на обед вас не дозовёшься! Все дети, как дети, только вы с вывертами…

      Мама была недружилюбно настроена к жвачке из-за того, что однажды мы с Тимом и Даней из-за неё подрались. И дрались не только из-за жовки, но и из-за игрушек, или из-за того, кто будет носить белые кроссовки с огоньками…

– Вот оно поколение пэпси! – сокрушалась меж тем мама. – А есть нормальную еду вас не заставишь…

      Она проворчала что-то насчёт современных детей. И что на уме у нас лишь жвачка, улица и всякие опасные игры, и что нас не загонишь домой, чтобы хотя бы поели. Из мамы вышел пар и она ушла.

      Внизу ребята гоняли мяч. Был октябрь, но на улице тепло и родители долго не могли загнать нас домой.

– Они играют, а мы мучайся! – с завистью заметили Тим и Даня. Они сидели рядом и тоже читали. Наши ноги переплелись, потому, что на балконе не хватало места из-за сваленного здесь хлама.

      Закусив губу, я смотрел в окно, совсем позабыв про учебник. Павлик ловко уворачивался от ребят, ведя мяч к воротам.

      Вместо меня на воротах стоял Сашка Жариков, который ловить мячи не умел и наши из-за этого проигрывали.

– Серёня! Вьюжанин! – звали меня ребята. – Выходи, мы же проиграем!

– Выйду, как же! – грустно отвечал я. – Меня мама фиг отпустит.

      Мама в это время была дома и сказала, что пока мы не выучим уроки, она нас не выпустит гулять. Так, что бежать во двор не имело смысла.

– Серёнька, выходи, продуем же! – крикнул Владька, и в его голосе прозвучало такое отчаяние, что я не выдержал.

      Владька ведь был моим лучшим другом и мы почти всегда были вместе, даже жили в одном доме и ходили друг к другу играть. Я натянул джинсы, кеды, нахлобучил кепку на голову и через люк в оранжерее выбрался на крышу и по гремучей ржавой лестнице спустился вниз и вылетел во двор.

– Серёня, мама сейчас придёт! – попытались урезонить меня Тим и Данька, высовываясь из окна. – Ща нам такое будет!

– У! – нетерпеливо махнул я рукой и встал к воротам.

– Иди ворон лови, вратарь! – презрительно сказал Саше Влад. – Серёня, – умоляюще обратился он ко мне, – ты уж не пропусти мячи, а? А то продуем…

– Угу! – решительно сказал я, и встал на ворота.

      Сашка обиженно засопел и полез на забор, где сидели ещё трое ребят.

– Серёнька, мы с тобой! – выбежали на улицу Тима и Даня.

      Я улыбнулся и помахал братьям. Игра началась и я поймал мяч…

                                    2

      Матч мы всё же продули, правда не так провально. Остальные мячи я поймал, хоть рассадил локоль и порвал джинсы. Поглядев на дыру в джинсе, из которой выглядывала коленка, я со вздохом вообразил, что на это скажет мама…

      Владик сказал, что мне ещё повезло и мою коленку не видела его старшая сеструха, которая сейчас в отряде, и убежал попить.

      Мы уже собрались играть второй кон, только уже в одни ворота, но кто-то так дал по мячу, что он улетел прямо в крапиву.

– Серёня, иди доставай! – крикнул мне Павлик.

– Сам доставай! – ощетинился я. – Я по нему даже не ударил!

– Давайте скинимся пацаны! – примирительно предложил Тим.

– Чи-чи-ко!

– Чи-чи-ко!

– Кто пойдёт за мячом? – выбежал из подъезда Владик.

– Кто проиграет, тот и пойдёт! – насупленно объявил Павлик Найдёнов.

– Чи-чи-ко!

      Драма продолжалась минут десять. Мы скидывались, совсем забыв про игру и даже чуть не подрались, но наконец проиграл Павлик и тот, обиженно пфыкнув, полез в злющую радиоактивную крапиву.

      Игра началась сначала.

– Кто-то обещал выучить уроки, – раздался рядом укоризненный мами голос.

– Ну и правильно кто-то обещал… – невинным голосом сказал я, заслоняя дырку на джинсе. – И выучу!

– Где же ты учишь? Кто разрешал выходить на улицу? Да ещё без куртки!

– Ну мама! Ребятам-то надо было помочь!

– Ты на себя посмотри, футболист! Марш домой!

– У-у-у!

– Тёть Регин, можно Серёня с нами ещё поиграет? – догнал нас Влад. Он взял меня за руку и потянул к ребятам.

– Нет Владя, – отрезала моя мама, – ты-то уроки уже выучил, а этого субчика я целый день не могу заставить с улицы уйти. И вас тоже! – и она повернулась к топтавшимся рядом Тиму и Дане. – Живо учить уроки!

      И опустив голову, я поплёлся домой. Сзади сопели братья.

– Ладно пацаны, мы попозже выйдем, после мультиков, – оборачиваясь, сказали я, Тим и Данька собравшимся во дворе ребятам. Братишки взяли меня за руки и мы пошли вместе. Вроде и не так грустно.

      Мама загнала меня в душ, а потом, когда я сидел с братьями на балконе, долго меня отчитывала за моё непослушание.

      Потом она всё-таки отпустила нас. Пришёл пионервожатый Илья Громов и объявил, что у нас в отряде дежурство и мы можем доучить уроки там.

      Мама согласилась.

– Только глаз с них не спускай, Илюш, – предупредила она. – Они могут такое учудить, что не обрадуешься. Особенно этот.

      И она указала на меня.

– А чё я сразу? – обиделся я. – Чуть что, сразу я! Начудить каждый может!

      В отряде мы убрались, проверили, как занимаются ребята и принялись доучивать уроки. Тут-то я и не выдержал и стал машинально разрисовывать свои новые кеды ручкой, которой я писал в тетрадке.

      Научил меня разрисовывать кеды мой лучший друг Владик, с которым мы сидели за одной партой у окна. Разрисовывали свои кеды и кроссовки многие мальчишки. Во дворах это считалось очень модно. А когда кеды увидела забежавшая в отряд проверить, как мы занимаемся мама, она взялась за сердце.

– Опять! – простонала она и закатила глаза. – Ты самый невыносимый мальчишка на свете! Я из-за твоих выходок…

      И обозвав меня своим наказанием, прочитала мне лекцию о том, как должен всести себя приличный мальчик, которому уже одиннадцать лет!

– Одиннадцать с хвостиком! – поправил я маму.

– Я тебе сейчас такой хвостик покажу! – одёрнула меня мама.

– Мам, так все мальчишки делают! – запротестовал я.

– Все мальчишки топиться пойдут, – язвительно сказала мама, – ты тоже?

– М-м-м… – протянул я и пожевал губу.

      Топиться я не стану. Больше всего на свете я боялся утонуть.

– Раз ты портишь обувь, – твёрдым голосом сказала мама, – я её у тебя заберу. Ходи босиком!

      И она сняла с меня кеды и унесла. Я пошевелил пальцами на ногах. Я знал, там, дома она будет отстировать мои кеды, пока не выведет все чернила.

– Серёня, пошли в зал! – окликнул меня прибежавший Влад. – У нас сейчас джиу-джицу начинается!

– Владька! – обрадовался я, спыгнул с подоконника.

– Сакурин, Вьюжанин, на одну минутку! – вошла в зал воспитательница и младшая вожатая в школе Катя.

      Мы подошли, предчувствуя нехорошее.

– Кто вчера стрелял из рогатки? – строгим голосом спросила нас Катя. – Только честно.

– Никто, – уклончиво дёрнул плечом я.

– Значит никто? – ядовито ответила Катька. – А вот Ксюша сказала, что это кто-то из вас двоих.

– Да она ябеда! – негодующе воскликнул я.

      Влад пихнул меня ногой.

– Откуда она знает кто? – негодующе вскинулся Влад. – У нас нет рогаток.

– Это у вас-то нет рогаток?

– Ну-у-у-у…

– Это они, Катя! – вбежала в зал ябеда Ксюха Гордеева. – Я видела! Один из рогатки стрелял, а другой девчонок дразнил!

– Кто же из них? – растерялась Катя.

– Не знаю… Они, когда издали… ну, очень похожи!

      Мы рассмеялись. Нам это часто говорили. Мы с Владькой были похожи друг на друга, так что люди, которые нас не знали, принимали за братьев.

– Ладно, потом разберёмся, – нетерпеливо сказала Катя. – Ребята! Строимся!

      Ребята обрадованно гомоня, пошли строиться. У нас были занятия по джиу-джицу, которые я никогда не пропускал.

– Катя, я здесь! – вбежала в зал запыхавшаяся Владькина старшая сестра Лизавета. – Где это чудовище?!

– Кто? – растерядась Катя и машинально глянула на меня.

– Владислав, вот кто! Он меня в лужу толкнул, паразит!

      Ребята в строю засмеялись.

      Владик спрятался за меня. Старшую сестру он побаивался. Катька насилу её успокоила. Лизавета показала Владу кулак и вошла в зал.

– Тим! Дань! – крикнул я в дверь пионерской комнаты. – Пошли на занятия.

– Сакурина, проводи разминку! – велела Лизавете Катя.

– Есть! – откликнулась Лиза.

      Лиза вышла на середину зала и началась разминка…

      А потом, после тренировки началось дежурство. Мы с Владом играли в морской бой. В отряде был ещё один, электронный, с настоящим перископом, но сейчас он был сломан и Лёнчик его чинил у себя дома.

– Носовой торпедный товьсь! – увлечённо кричал я. – Пли! Первая торпеда пошла!

– Ахтунг! Ахтунг! – кричал Влад. – Дие машине фанцурюк!

      Я пускал торпеды по Владькиным кораблям и потопил их все, после чего мы даже чуть не отлупили друг друга, споря о попаданиях.

– Что не поделили? – вошла на шум командор отряда Таня Аргонова.

– Да ничего, – невинным голосом сказали мы с Владом.

– Полы вымыли?

– Ага.

– Идите тогда гулять.

      Из отряда мы вышли повеселевшими. Ребята собрались в "Энергетик" на детский сеанс. Я нашёл свои старые кроссовки, в которых занимался фехтованием, чтобы не ходить босиком. Здорово было гулять, когда солнце во всё небо, а ветер поднимал в вышину воздушные змеи. Омрачало веселье лишь то, что уроки, которые мы сделали, надо завтра ещё ответить, ведь завтра четверг и с утра надо быть в школе.

– Серёнька, давай на роликах? – предложил Влад, который, занеся портфель домой, первым вышел на улицу.

– Угу! – согласился я. – Сейчас… – и крикнул в окно. – Тим! Кинь мне мои старые ролики!

– Ты же сам позавчера говорил, что они сломаны! – выглянул в окно удивлённый Тим.

– Давай быстрей, пока мама не видит!

– А ты куда?

– Да мы с Владюшкой по проспекту покатаемся, – сказал я, щурясь от бьющих в глаза солнечных лучей. – Будем взрослым на нервы действовать!

      Тим кинул мне ролики. Домой заходить я побаивался, чтобы не попасть маме под горячую руку из-за разрисованных кед. Я одел ролики и мы с Владом, держась за руки, помчались на проспект.

      На двоих сжевали одну резинку и поехали с горки к дальней высотке.

                                    3

      Но просто кататься було не интересно. Мы подождали, пока подлетит аэробус, прицепились к нему сзади, и, когда он взлетел, мы понеслись с сумасшедшей скоростью. Свистел ветер. Мы визжали от восторга, а из заднего окна на нас удивлённо и с восторгом смотрели девочка и два ноябрёнка.

      И всё бы хорошо, если бы это не увидела завуч, которая возвращалась из школы домой. Она обещала нажаловаться родитеялм и вожатым в школе.

      Мы дали дёру, а в одном из дворов за нами погнались какие-то мальчишки, обстреливая песком и плиточками.

– Во втяпались! – взбудораженно крикнул я.

– Это ещё что-о-о! – возбуждённо воскликнул Владик. – Меня вчера сеструха поймала, когда я в лужу лазал! И тёрла меня мочалкой в ванной…

– Ребята, окружай их! – победно кричали преследовавшие нас мальчишки.

      Мы ездили по дворам, пугая бабок на скамейках, а за нами с ором бежала ватага мальчишек. Но вскоре и нам, и им это наскучило и погоня закончилась.

      С танцплощадки до нас долетала музыка:

      "Спит придорожная трава,

      Спит там, где мчатся к океану

      По рельсам поезда.

      Траве то снятся острова

      И удивительные страны.

      О-о!"

      А у детской поликлиники на нас накричала тётка, за то, что, сбивая каштаны, мы угодили палкой в окно.

      А с танцплощадки всё слышалась эта весёлая песня:

      "Зачем не знаю. О-о!

      Зачем не знаю, ей снятся острова.

      Зачем не знаю. О-о!

      Зачем не знаю, ей снятся острова!"

– Ня-ня-ня! – передразнили мы тётку и дали дёру.

      И не заметили, как очутились на окраине. Впереди простирался заросший сорняками пустырь.

– Слушай, – сказал Влад, – помнишь мы видели тёмный дом, где по легенде ведьма живёт?

– Ну? – отстранённо спросил я. – Чё, туда полезем?

– А чё? Давай посмотрим, там ведьма живёт, или нет?

– Это про которую ребята говорят, будто она на пылесосе летает?

– Ну да! Туда ни один мальчишка ещё не совался!

– Поехали!

      Мы свернули на улицу и вскоре очутились у дома. Обычная мозаичная девятиэтажка, только говорят, здесь жила ведьма, которая летала по-ночам на пылесосе, а на первом этаже повесился когда-то человек… Вокруг дома бушевал увядающий бурьян. Отвалившуюся мозаику девчонки использовали в своих девчоночьих играх. Дом всегда выглядел заброшенным и мы не помнили, чтобы здесь играли дети или сидели у подъезда бабки.

– А вдруг ведьма вылетит? – невольно вздрогнул Влад.

      Мы сняли ролики и обошли этот мрачный дом. Солнце било в облицованную плиткой стену. Было жутко, особеннно если думать о привидениях. А ведь в каждом доме нет да и водится хоть одно привидение.

– Не, сейчас она не вылетит, – поглядев на безжизненные тёмные окна, не очень уверенно сказал я. – Надо ночью сюда приходить. Когда темно, она и вылетит на пылесосе, и в него засасывает непослушных детей!

– А ты её видел? – пихнул меня Влад.

– У-у, – помотал я головой. – Витька видел, когда гулял здесь… А ещё говорят вон в том окне висельника видели. Ну, человека, который повесился у себя в квартире. А ещё здесь чудовище живёт… В той надстройке на крыше.

      Мы обошли дом вокруг, но ничего странного не нашли. Только на стене растеклись брызги гудрона, похожие на неприятное лицо.

– Здесь крышу гудроном заливали, – пояснил я Владу, – а один из рабочих случайно опрокинул бочку вот и появилось это… будто лицо. Его Дядькой Гудроном все зовут, и боятся… Будто это живое лицо, и смотрит так жутко…

– А меня сеструха старшая просто достала, – вспомнил Влад. Мы пошли вокруг дома, держась за руки, – пугает и пугает! Я ложусь спать а она как из-под кровати хвать меня за ногу! Вчера ложусь спать, свесил ногу, и тут меня как схватят за неё! Ну я думаю: опять сеструха! Я чё-то говорю ей, а она молчит, а ногу будто холодом свело! Я ей говорю: отцепись! А она молчит… И тут в комнату она входит! И тут же это меня отпустило. А там, под кроватью что-то зашевелилось и хихикнуло. Заглянул под кровать, а там никого… Что это было?

– А меня тоже вчера что-то напугало, – вспомнил уже я. – Лежу я, географию читаю, и тут вижу, что-то чёрное в углу, над кроватью… и оно шевелится! И вдруг прыг на подушку! И по подушке ползёт ко мне! Я его учебником хвать! А оно под кровать свистнуло… Я за ним. А тут вдруг в ванной как польётся вода! И в коридоре что-то завозилось. Я туда… Ничего нет. Захожу в комнату, а моя книга как взвоет и откроется! И там оно было…

– Ну как ты мог её потерять?! – раздался недалеко, во дворе девчоночий голос.

– Не знаю! – отозвался девочке унылый, даже чуть плакивый голос малыша.

– Вот ищи её теперь! – рассержано воскликнула девочку.

– А ещё, говорят я растеряха! – фыркнул я. – Что я вечно теряю перчатки!

– Перчатки терять опасно… – глубокомысленно ответил Владик. – Слышал байку про Перчатку-убийцу?

– Не-е-ет… – замотал головой я.

– Ну, короче, если ты потерял перчатку и не смог её найти, – глубокомысленннно и наставительно ответил Владька, – выброси и вторую. Им нельзя быть по одной… А если осталась одна, она начинает накапливать отрицательную энергию, и превращают её в нечистую силу! Она становится одержимой силами зла. И тогда она ночью придёт к тебе и задушит!

      Я невольно вздрогнул. Одна такая перчатка до сих пор лежала в нашем с братишками шкафу. Её сестрицу я потерял ещё прошлой зимой…

– И никогда не поднимай чужую, потерянную! – убеждал меня Владик. – Я слышал про мальчика, который нашёл чью-то потерянную перчатку, положил её на батарею, а ночью она ожила и задушила мальчика!

      Мы свернули за угол. Я оглянулся и снова увидел неприятное лицо из разлитого гудрона, которое пристально смотрело на нас сверху.

– Смотрит, будто живое… – закусил губу я, и побежал догонять Влада.

      Я глянул на дом и мне вдруг почудилось в окне чьё-то белое лицо.

– Ты чего, Серёнька? – окликнул меня Влад.

– Ничего… – с сомнением в голосе, протянул я. – Почудилось…

      И тут вздрогнул. С обломков стекла разбитого окна лестничной площадки капала кровь, а из темноты что-то вздохнуло и зашуршало.

– Как, залезем в дом? – снова окликнул меня Влад.

– Ну его в болото, – вздрогнул я от накатившей волны страха, – поехали Владька мультики смотреть!

      Мы ещё раз оглянулись на дом, надели роликовые коньки и укатили смотреть мультики. Во двор я выбежал через час и побежал гонять мяч. Но игра не задалась: я поранил ногу и ушёл в медпункт. Там мне перевязали моё боевое ранение. Я побежал по улице, шлёпая по лужам.

– Вьюжанин, привет, чё делаешь? – выбежала из подъезда Светка Загремухина, которую все дразнили Крапивой за вредный характер.

– Гуляю, – уклончиво ответил я.

      Светка вытащила из кармана мелки и стала рисовать принцессу.

– Что у тебя с ногой? – спросила с беспокойством Крапива. Она ходила у нас в отряде сандружинницей.

– Ничего, заживёт, – небрежно махнул рукой я.

– Ну и игры у вас, мальчишки! – с досадой проговорила Светка.

      Я сбегал попить пока мама куда-то уходила и мы стали рисовать вместе.

– Света! – позвала Загремухину мама.

– Бегу! – откликнулась Светка. – До завтра!

      И я опять остался один в сгущающихся сумерках осеннего вечера.

                                    4

      Вечерние тени ползли по двору, словно чьи-то огромные руки. Начинало холодать, а в кроссовках хлюпало, потому, что я шлёпал в них по лужам. Я шёл по улице. Надо было доучить уроки. Завтра наверняка вызовут к доске…

      На улице почему-то никого не было. Исчезли бабки на скамейках у подъезда и даже не видать парней с гитарами, которые орали под окнами.

      Но тут я явственно ощутил затылком чей-то холодный взгляд и услышал отдающие эхом шаги. Я оглядывался, но никого не замечал. Я шёл и снова появлялось чувство, будто кто-то за мной следил и слышались шаги.

      И так раз десять, а то и двенадцать.

      Я уже забрался на холм, за которым виднелся мой дом и вдруг услышал противный скрежет и зловещий смех.

– Кто здесь? – нервно крикнул я. – Чего тебе от меня надо?!

– Твоих кошмаров мальчик! – ответили мне и кто-то снова засмеялся.

      Я обернулся и внутри всё похолодело. Тело покрылось муражками. Это был мой самый главный страх после боязни утонуть.

– Нет! – выдавил я из себя. – Ты же остался в детском саду!

– Я нашёл дорогу назад! – глумливым голосом ответили мне и меня пронзил страх. На бетонке, между домами стоял Фредди Крюгер, заслоняя солнце и отбрасывая на меня длинную тень. В драном свитере в зелёно-красную полоску. На голове коричневая шляпа, на руке страшная перчатка с ножами.

      Он преследовал меня в кошмарах, после того, как я посмотрел один раз фильм с ним, но когда меня приняли в ноябрята он вдруг исчез.

      Как видно ненадолго…

– Я тебя затащу в кошмар! – сказал Фредди, надвигаясь на меня.

      Я упал, и отполз к балкону. В балкон било солнце и окна сверкали.

      Фредди захохотал, сверкнули ножи на его перчатке и я понял, что мне настал конец. Мой кошмар явился за мней из чёрной бездны страхов…

      Но что же его отпугивало всё это время? Рука машинально дотронулась до пионерской звёздочки. На неё скакнул солнечный зайчик и тут же звезданул призрака из моих кошмаров прямо в глаз.

– Ах ты негодный мальчишка! – с болью провыл Фредди Крюгер, хватаясь за глаз своей страшной рукой.

– Ага! – победно воскликнул я и снова пустил солнечный зайчик.

– Что ж ты делаешь, хулиган! – разъярённо взвыл Фредди.

– Что, не нравится, пугало горелое?! – торжествующе рассмеялся я.

– Ну погоди же! – угрожающе прохрипел Крюгер. – Мы ещё с тобой встретимся, в твоём ночном кошмаре!

      И он нырнул в колодец.

      Я постоял на месте, глядя, куда он исчез, с благодарностью потрогал спасшую меня звёздочку и побежал домой.

– Вьюжанин! – меня догнал наш учитель английского Фёдор Степанович.

– Здрасьте! – проронил я и моё сердце вдруг неприятно стукнуло. Английский-то я не учил ещё.

– Ты английский выучил?

– Выучил, – соврал я.

– Смотри, завтра спрошу. Это не солнечные зайчиками в глаза стрелять.

      Я ахнул, сердце захолодело, но тут меня позвала мама и я ушёл домой.

                              Глава II

                         Закоулок страха

                                    1

      Глухая чёрная полночь накрыла дворы. Тьму спящих улиц еле рассеивал свет фонарей и редких окон. Тишину нарушали лишь жрчавшая по трубам вода, гул водонапорки, звон разбившегося стекла. А ещё кто-то катался в лифте.

      Я задремал и мне приснился странный сон. Будто я глубоко нырнул в наше озеро и очутился на дне. Меня окружила зелёная муть. Сверху, не доставая дна струились солнечные лучи и я всё глубже и глубже погружался в бездну…

      И тут я отчётливо увидел на дне нашу школу. Окна школы горели, отбрасывая отсветы на илистое дно. А за окнами что-то происходило, но в зелёной водяной мути нельзя было понять что…

      Всюду из ила торчали покрышки, какие-то железяки и другой мусор.

      И тогда я увидел нашего нового тренера по плаванию. Он был зелёным, глаза жёлтые, а рот, полный острых зубов растянут в широкой улыбке. Он стоял у входа в школу и манил меня за собой.

      У меня сердце ёкнуло от испуга и удивления. Я завертелся по сторонам.

      Темень, царившая на дне этого озера накрыла меня. Я вскочил на кровати и услышал скрежет за дверью. Как-будто кто-то водил по ней ножами…

      Проснувшись на следующее утро раньше всех, я побежал на улицу. На улице было солнечно, но по-осеннему зябко. Трава серебрилась инеем. Утром подмораживало. Ночи были холодные.

      Я влез в траву и ногам сразу стало мокро.

      Зябко поёжившись, я прошёл мимо молодых ёлок и горевшей на солнце белой стены дома, выбрался на бетонку и побежал по улице.

      Ветер колыхал засыхающий бурьян и носил осенние листочки.

      Я пошёл по улице и остановился на берегу нашего озера.

      Вода сверкала но солнце, бликуя на плитах. И тут в зелёной мути появились крыши затопленных домов и какая-то школа. И что-то поплыло ко мне из глубины. Испуганно отпрянув от воды, я успел увидеть, как сверкнули жёлтые глаза, но тут же исчезли.

      "Это он был на дне! – догадался я и вздрогнул. – Он мне снился…"

      Я посмотрел на воду, но никаких домов и школы там уже не было. Я развернулся, чтобы бежать во двор и тут же на кого-то налетел.

– Ой, извините! – прошепитал я. Это был Игорь Викторович, наш новый тренер по плаванию, которого направил к нам осоавиахим. – Вам очень больно?

– Не очень, – успокаивающе улыбнулся Игорь Викторович. – Ну ты и носишься!

– Я не нарочно… – виновато вздохнул я, рассматривая свои кроссовки.

– Не забыл о соревнованиях? – напомнил Игорь Викторович.

– Не забыл, – кивнул я. – Готовлюсь.

      И тут я заметил странность. С левой стороны олимпийки тренера капала вода.

– Ладно, иди пока гулять, – сказал тренер. – Встретимся в школе.

– Угу, – безрадостно кивнул я.

      Я пошёл по берегу домой. Тренер остался у воды. Оглянувшись на него издали, я вздрогнул. Что бы не прикидывалось тренером по плаванию, но оно коснулось ногой воды и медленно растаяло, искрясь и колебаясь в воздухе…

                                    2

      С озером было не всё чисто и его дно было странным местом. Была легенда, говорившая, что, на месте озера была будто целая улица. И мальчишки, которые ныряли на глубину, уверяли, чо видели под водой дома и школу. Но никто в нашем дворе ещё не не видел что на самом деле было на его дне…

      Бросив тревожный взгляд на озеро, я свернул на другую улицу и зашагал мимо школы к девятиэтажке. Я обошёл девятиэтажку вокруг и побежал домой.

– А, это ты, Серёня, – обрадованно сказал Тим. Они с Даней не спали, а сидели за столом и готовились к школе. – Нам уже пора на занятия.

– Знаю, – понурился я. – Тим, ты мой галстук не видел?

– Ищи сам, ты вчера больше всех бесился.

– Вредный!

– Кто бы говорил!

      Сделав зарядку, мы стали собираться в школу. Я достал из-за дивана портфель, но тут же бросил его и стал искать пионерский галстук. Нашёл я его на шкафу, отряхнул от пыли и повязал перед зеркалом.

– А может ну её, эту школу? – с надеждой спросил я братьев. – Или давай слопаем мороженное и горло простудим?

– Ага, чтоб потом керосин пить? – фыркнул Тим, бросая взгляд на часы у себя на запястии и сунул мне кроссовки. – Мамка такое нам устроит!

      С братом я спорить не стал, только вздохнул.

      Быстро закинув портфели за спину, мы побежали что есть духу во двор, чтоб поскорее встретиться с ребятами.

      Уроки я мог вообще прогулять, если бы не братья.

– Идём, небось учителя не съедят! – подбадривали меня Тим и Данька и за руки потянули меня в школу.

– Айда наперегонки! – крикнул я братьям и помчался, размахивая портфелем, от чего девчонки шарахнулись в сторону и наступили в лужу.

      Мы бежали в школу и я на кого-то налетел.

– Вьюжанин, если бегаешь, то хотя бы смотри куда! – простонала Таня, неся портфель, в котором были наверное наши контрольные тетрадки.

– Ага! – сказал я, и побежал дальше.

      Мы носились по бетонке, кидаясь грязной тряпкой.

      Танька ушла на занятия раньше нас. Весь день мы, после школы в отряде будем одни и если бы не уроки, было бы просто зашибенски!

– Не-не-не! – дразнил я девчонок, несясь по бетонке к озеру мимо сверкавших плиткой белых домов и обогнал ребят, оставил позади даже быстроногого Антошку Климова.

– Вьюжанин, а ну вернись! – рассержено крикнула мне вслед Светка, которую я едва не сбил с ног. – Тань, он опять толкается!

– Размечталась! – довольный, крикнул я, мчась к двери нашего класса.

      Ударил звонок, я припустил сильнее, и сбил с ног нашу училку.

                                    3

      Таня заявила, что я ангела выведу из себя, что она сыта по горло моим поведением, а я боялся, что училка меня прибьёт меловой тряпкой. Таня это могла и дети её побаивались. Но она просто влепила двойку по поваедению. Не видя ничего перед собой от обиды, я плюхнулся за свою парту.

– Ах вот ты где! – подбежала ко мне Светка. – Вот я тебе задам!

      И треснула меня по голове портфелем.

– Ну ты, вредина! – возмущённо закричал я и огрел её пеналом.

– Сам дурак! – мстительно пропыхтела Светка.

– Ща как вделаю! – угрожающе крикнул я.

      Это происходило очень часто с тех пор, как меня и Влада рассадили и на его место села Светка. Светка часто выводила меня из себя в школе и пока училка вышла из класса, мы успели с ней сцепиться.

      Вчера тоже сцепились, когда она пнула меня ногой. Я дёрнул её за косичку, а это увидала Таня и выгнала нас из класса. Я был рад, что весь урок не придётся писать в тетрадке и можно посидеть на окне и посмотреть новые сотки, вкладыши от жвачек и машинку.

      Светка же готова была заплакать. Ну ещё бы, ведь ей не терпелось получить пятрку, а её из класса выгнали!

      Я насмешливо посмотрел на шмыгающую носом девочку.

      Меня выгоняли из класса наверное раз пять. Один раз водили к директору, и один раз к завучу за то, что сидел на подоконнике ногами в окно. Мне это было знакомо, а вот Светку выгоняли только дважды…

– Шухер, училка идёт! – вбежал в класс Антончик.

– Вьюжанин! – раздался Танькин голос. – Загремухина!

      Мы отпустили друг друга и сели на разные парты отдышаться.

– А всё равно ты дурак! – окликнула меня Светка.

– Вот как вделаю, ворона невоспитанная! – отмахнулся я от девочки и залез на подоконник.

      Светка сидела, приткнувшись ко мне и облизывала испачканный чернилами палец. Я засмеялся: у Светки был синий язык.

– Ве-е-е! – передразнила меня Светка.

– Отстань, Крапива, – вступился за меня Влад. – Серёньке и без тебя тошно!

– А вдвоём вы балуетесь! – огрызнулась Светка Крапива.

      Я вздохнул. Танька почему-то решила, что мы слишком много балуемся вдвоём, рассадили нас на время и со мной сидела за одной партой эта вредина.

      Наконец все ребята вбежали в клас. Таня встала у доски и начался урок.

                                    4

      Занятия сегодня пролетели на удивление быстро. Нам задали домашку только по арифметике, потому, что завтра будет контрошка и училка велела нам к ней готовиться. Я позанимался дома, но потом побежал на улицу…

– Тебя скоро ждать? – озабоченно спросила мама.

      Она протирала подоконник после нашей игры.

– Вечером буду, в семь, – ответил я и слез по пожарной лестнице во двор.

      Я дошёл до озера и встал на поросшей мхом бетонной плите набережной.

      Зелёная озёрная вода сверкала на солнце, бросая блики на бетонные плиты и дома нашей улицы. Тростник в канавах по обе стороны бетонки тихо шелестел. Из леса тянуло запахами хвои и еловой смолы.

      Кажется, лето никуда и не уходило. Везде ещё буйствовала зелень. Все эти две недели было солнечно и можно было ходить без курток.

      Я зашагал в школу, в бассейн.

      Играла где-то у малышей весёлая музыка:

      "В каждом маленьком ребёнке

      И в мальчишке, и в девчонке

      Есть по двести грамм взрывчатки

      Или даже полкило…"

      "А это правда?" – как-то я спросил в первом классе Таню.

      "В тебе Вьюжанин её тыща мегатонн!" – ехидно сказала тогда Таня, которая не знала, как утихомирить меня и в первый раз в жизни назвала меня бедствием всей улицы и своим наказанием…

      У школы меня нагнали ребята из моего класса и мы вместе отправились в бассейн.

– Серёня, давай, кто глубже донырнёт? – предложил Влад, когда мы устали брызгаться и поплыли на середину бассейна.

– Угу! – кивнул я и тут же нырнул, взмахнув ногами у поверхности.

      Вдруг пахнущая хлоркой прозрачная вода стала зелёной и завоняла болотом, а подо мной возник наш тренер по плаванию и откуда ни возьмись выплыли три девчонки. Они улыбались и манили меня к себе, на дно.

      Я заорал, выдохнув почти весь воздух и отчаянно работая руками и ногами устремился на поверхность. Кто-то потянул меня за ногу назад, на дно и я машинально дал ногой в лицо тому, кто меня схватил.

      Внизу кто-то вскрикнул и хватка разжалась.

      Я вынырнул на поверхность и вдохнув воздуха, поплыл к бортику.

– Серёня, где ты ныряешь? – подплыл ко мне встревоженный Владик. – У нас уже кончились занятия по плаванию…

      Влад вылез и уселся рядом со мной.

– Я чуть не утонул… – нервным голосом выдавил я из себя, осматриваясь по сторонам.

      Вода в бассейне снова была нормальной, светило в окна тусклое осеннее солнце, а то, что меня напугало растворилось в воде…

– Серёня, ты чего? – настороженно тронул меня за коленку Влад.

– Владька, – повернулся я к другу. – Я на дне видел нашего тренера по плаванию и троих девочек!

– Игоря Викторовича? – удивлённо и с тревогой переспросил Влад. – А как он сюда попал? Здесь же только мы с ребятами…

– Значит не одни… – выдохнул я, рассматривая свои ноги. – Я точно знаю, здесь, на дне кто-то был. Он меня за ногу схватил…

      И я рассказал, что со мной случилось.

– Да, – озабоченно заметил Владик. – Я и не знал, что ты боишься воды…

– Я сам не знаю почему боюсь, – виновато сказал я и встал на ноги. – Это всё началось из-за мамы. Она меня, Тиму и Даньку водяным пугала. Ну, что если мы будем долго купаться, он схватит за ногу и утащит на дно…

      И в этот миг мне то ли почудилось, то ли это было по правде, но из воды высунулась зелёная рука. Она погрозила мне пальцем и исчезла в воде…

                                    5

      Вода была спокойна, но я знал, что там что-то обитало. И это что-то приняв облик тренера и девочек, пыталось меня утопить и здорово напугало. И мы вышли на улицу, зашагали по озёрной плотине. И всю дорогу из каждой лужи на меня смотрели жёлтые сомьи глаза…

– А пошли с ребятами мяч погоняем? – предложил Владик.

– Угу, – помедлив, согласился я.

      Мы влезли на скрипучий ржавый забор, чтобы срезать до наших дворов и не попасться Владькиной старшей сестре.

– Лезем вниз, – решительно сказал я.

– Я не могу… – тихим и виноватым голосом произнёс Влад.

– Владь, ты чего? – удивился я.

– Там, внизу всюду крапива… – сглотнул Владик.

      Я огляделся кругом и ахнул. Внизу росла густая высокая крапива. Она была настолько выская, а листья настолько большими, что даже я вздрогнул от испуга, а ведь я крапивы почти не боялся.

      Владька поджал ноги. Слезать в эти жгучие заросли у него не хватало духа, а мне пришло в голову, что такая крапива растёт на кладбищах…

– Владь, давай слезать, а то мы здесь до вечера просилим! – решительно сказал я, повернувшись к другу.

– Я боюсь… – тихо ответил Влад.

– Владя, да подумаешь крапива! – воскликнул я, желая ободрить друга. – Это же ерунда, не то, что эта жуть из-под воды…

      Я осёкся и посмотрел на воду озера. Мне на миг почудилось, что из воды снова высунулась зелёная рука и поманила меня.

      Зажмурившись и открыв глаза, я посмотрел на то место, где из воды высунулась рука, но она пропала. По глади озера бежала рябь.

      "Они меня утопить хотят! – с тревогой думал я, глядя на озеро. – Всё, больше не пойду в бассейн. Они нарочно в воде ждут, чтоб утащить на дно!"

      Владька страдальчески вздохнул и мы начали спускаться. Я лез первый и то и дело шипел. Крапива кусала меня даже сквозь одежду!

– Мальчишки, айда с нами в вышибалы! – свистнули нам девчонки.

      Но едва мы слезли и повернулись, чтобы начать пробираться через крапивный бурьян, как кладбищенская крапива исчезла, словно её и не было…

                                    6

      На улице начало темнеть и мы с ребятами унесли мяч. Мы пробирались задними дворами и там я порвал джинсы и поранил ногу о железку. Заскочив в медпункт, перевязать ногу, я побежал к вожатым узнать расписание занятий.

– Ванька, я забыл, что завтра по русскому? – спросил я командира знамённой группы Ваню Спицына, который был вожатым нашего класса.

– Безударные гласные, – сказал вместо него Сашка Жариков. – Урок нужно слушать, а не в облаках витать.

– Значит завтра у нас урок у этой ведьмы? – огорчённо простонал я.

– А ты чего хотел? – фыркнул командир барабанщиков рыжий и веснушчатый Кирька Смирнов. – Учителя все ведьмы. Или вампиры.

– Да, – согласился я. – Хуже учителей нет никого…

– У нас же все уроки Танька ведёт!

– Таньке завтра не до нас…

– А хотите настоящую ведьму увидеть? – заговорщески понизив голос, вдруг спросил Ваня Спицын. – Самую всамделешнюю ведьму!

– Какую ведьму? – встрепенулся Витя Лагунов.

– Темнота! Это самая главная ведьма нашего города! Здесь, в конце улицы, где длинные дома, есть одна старая девятиэтажка. Вот там она и живёт.

– Это та, что живёт под крышей?

– Она!

– Пошли!

      Мы зашагали между длинными мозаичными восьмиэтажками в сторону мёртвого дома. Солнце светило прямо в окна и они горели золотом. Из окон слышались радиопередачи и музыка. Ребята разговорились о ведьмах и привидениях, а меня прямо передёрнуло от непонятной тревоги и ногам сделалось холодно, хоть я одел тёплые кросовки с огоньками.

– А я знаю, где они все собираются, – внушительно заметил Кирька Смирнов, и пояснил, – вся нечисть, все наши страхи.

– И где же?

– В самом тёмном и глубоком подвале, – зловеще сказал Кирик. – Там адская жара от труб и дьявольский холод! И сыро, как в болоте. Там темно и страшно, даже крысы и тараканы не бегают. По нему можно долго идти и никуда не прийти. Ещё говорят там живёт настоящий чёрт. От того и дом мёртвый и в нём живёт всякая нечистая сила… И вот там стоит разбитый телевизор, и все страхи там сидят и мультики смотрят. Они там круглый год сидят, пока их кто-нибудь не позовёт. Но есть дни, когда они покидают тёмный подвал и ничем их не возьмёшь!

– Кто же зовёт их? – искренне удивился я.

– Те, кто боится, – многозначительно ответил Кирилл.

      Сами того не заметив, мы дошли до стоявшей с незапамятных времён среди разросшихся сорняков заброшенной бойлерной со слепыми, мутными окнами, с замшелой крышей и ржавыми трубами. Она была облицована белой плиткой и та тускло золотилась на вечернем солнце.

      Мы остановились и молча поглядели на неё. Нас ещё днём подмывало пойти сюда и залезть в бойлерную. А бойлерная будто смотрела на нас.

      А над нами навис мёртвый дом. Это была старая усыпанная голубой и белой мозаикой девятиэтажка. Она вся утопала в бурьяне и казалась давно заброшенной. Окна были подслеповатые. Над крышей скрипели телевизионные антенны. Двор весь зарос сорняками, асфальт потрескался и зарос мхом, его огораживала ржавая сетка забора. Калитка чуть поскрипывала на ветру.

– В этом доме повесился человек, – таинственно зашептал Ваня. – Вон окно его квартиры, видите? С тех пор в этот дом никто не заходит. Говорят, его призрак всё ещё там. И кто туда зайдёт, потеряет рассудок…

– Смотрится жутко, – заметил Серёня Зуев, глядя на дом, площадку перед намертво закрытой дверью, и ржавые газовые трубы на стене.

– Да, – сказал я, рассматривая дом. Он тёмной громадой выделялся на фоне зелени, синего неба и тусклого света угасаюшего дня. Лучи заката падали на дом и бойлерную, и плитка блестела янтарём.

– А что за дядька был? – заинтригованно спросил Ваню Витя Лагунов.

– Говорят, он раньше работал в этой бойлерной, – тихим, потусторонним голосом сказал Ваня Спицын. – У него сын был. Потом с мальчишкой что-то случилось и дядька повесился. Иногда видят, как он болтается на люстре…

– А мы здесь были вчера, – заметил Влад. – Да Серёнь?

– Да, – подтвердил я. – И Дядьку Гудрона видели на стене.

– Но никто не лазал в сам дом, – загадочно улыбнулся Кирик.

– Вот в этом доме и живут наши страхи! – убеждённо заметил Ваня Спицын.

      Мы прошли бойлерную и остановились перед домом, где жила ведьма.

– Ведьма живёт в какой-то из квартир, – не очень уверенно пояснил Ваня, закусив губу. – А под крышей обитает жуткое чудовище. Оно каждую ночь вылезает из верхнего окна. Говорят оно всех, кто жил в доме счавкало…

– Какое чудовище? – насторожился Серёня Зуев.

– Ребята рассказывали, – загадочно отозвася Ваня. – Будто оно появляется каждую ночь и летает над нашими улицами. А ведьма, говорят, вылетает вон из того окна на работающем пылесосе и затягивает в него непослушных детей…

      Мы подошли к заржавелой калитке.

– Можем сейчас залезем? – задумался Гурька. – Как вы, пацаны?

– Рано, – резонно заметил Витя. – Ведьмы только ночью гулять выходят.

      Мальчик поёжился и посмотрел в синее вечернее небо.

– Витюх, чего ты испугался? – насмешливо спросил друга Ваня.

– Да я такое про этот дом слышал! – вздрогнул Витька. – Мы же не полезем к ней в дом, да ребята? – с надеждой спросил нас друг. – Она ещё чудище на нас наспустит, а оно нас слопает…

– Может она и сейчас там, наблюдает за нами… – задумался я.

– Наблюдает?

– А чего ей там делать?

– Ну, ждёт чтобы на улицу выйти, – пояснил я. – Сейчас же вечер.

– Это же байка, – с насмешливой ноткой возразил Влад, бросая взгляд на девятый этаж, – малышню пугать, чтоб ночью не гуляла.

– А может все здешние байки чистая правда? – не отступался я. – Вот ты в привидений веришь?

– Ну верю… – нехотя отозвался Влад, кинув взгляд на вечернюю сайву и пустынные дворы. – Вот только ни одного пока не видел…

      И услыхав шорох в траве, испуганно глянул на бойлерную. Она утопала в высокой сорной траве, как раз напротив зловещего дома.

– Здесь есть ещё одно жуткое место, – заметил Ваня Спицын. – Видите окна такие с копотью, на третьем этаже? Это из-за пожара. В одной квартире жил дядька. Так вот он был пьяницей и сгорел.

– Чё, прям заживо?

– А ты как думал! Конечно заживо… Говорят, в день трагедии из окон этой квартиры валит дым и вырывается огонь. И слышатся его крики…

      Мы все посмотрели на окна и нам стало жутко.

– Эту улицу называют Закоулком страха, – таинственно сказал Ваня. – Вот из-за них. А ещё на улице, на которой сейчас стоит электроподстанция, была старая будка. Тоже вся в мозаике, как дом. Так вот там жил дворник. А потом он бесследно исчез и будка пропала… Но, говорят он всё ещё бродит по улицам и подстерегает ночных прохожих с кровавой лопатой…

      Вдруг на столбе неожиданно заиграло радио.

– А слабо сюда прийти ночью? – пихнул я Влада. – Или боишься?

– Мне? – оскорблённо хмыкнул Владик. – Да я хоть в самую жуткую полночь могу сюда залезть!

– Ладно пацаны, айда мультики смотреть, – предложил Антон Климов, бросив последний взгляд на зловещую лужайку и бойлерную в зарослях травы.

– Ага, после мультиков встретимся, – решил Серёня. – Может слазаем…

      Мы бросили последний взгляд на бойлерную и дом, где жила ведьма и другая жуть, и зашагали по лужам, в сумерки пустынной вечерней улицы.

                              Глава III

                         Улица страшных снов

                                    1

      Улицу заливали косые красноватые лучи заходящего солнца. Но вот оно скрылось за высотками, и когда мы дошли до электроподстанции на холме, где собирались по вечерам, начало темнеть. Всюду раздавались вечерние звуки.

      Нам было немного боязно идти по тихой улице мимо черневших у обочины деревьев и тёмных расплывчатых силуэтов домов. В темноте таилась жуть, а на асфальте плясали тени, жившие будто своей жизнью.

– Кирочка! – послышался голос Кирькиной мамы.

– Иду, мам! – откликнулся Кирилл.

      Мы пошли его провожать. И так проводили всех ребят, чтоб не было так боязно идти по пустынным улицам. Влад жил на нашей лестничной клетке и мы прощались обычно стоя в тамбуре. Но тут раздался чей-то визг…

– Владислав, ты где так поздно шлялся?! – набросилась на Владьку его старшая сестра Лизавета, едва мы вошли во двор. – Немедленно домой!

      Влад помахал мне и ушёл в подъезд, а я сел на трубу ждать маму.

– Серёня, где ты был? – окликнули меня Тима и Даня.

      Они спрыгнули с лазалки и пошли ко мне.

– Мы тебя по всем улицам ищем! – ревниво заявил Даня.

– Мы с ребятами у того дома были, – ответил я. – Где живёт ведьма.

      Тим сел на ржавую качелю. Мы с Данькой принялись его раскачивать.

– Владик, мальчики вернулись! – раздался у подъезда мамин голос.

– Ваши ноги ещё не стали от беготни? – из подъезда вышел папа. Он вернулся с атомной электростанции, на которой работал днём.

      Дома мы пробыли недолго. Недоделав уроки, мы тайком от родителей вылезли на крышу и спустились по скрипучей ржавой лестнице вниз. Даня не удержался и свалился вниз. Тим вскрикнул и ухватился за меня.

– Тихо! – зашипел я на братьев. – А то мама услышит! Будет нам!

– Не услышит, – не очень уверенно сказал Тим.

– Что это? – насторожился Даня.

– Что? – встрепенулся я.

– Качеля скрипит…

– Ветер наверное…

      Мы вышли во двор и замерли. Ржавая качеля, которая стояла под окнами со скрипом раскачивалась, будто кто-то на ней сидел.

      И вдруг железяка замерла, будто невидимка остановил её, потом раздался мальчишечий смех, лёгкие шаги и всё стихло.

– Видели? – оторопело прошептал я, вцепившись в Тимку и Даню.

– Ага… – озабоченно промолвил Данька. – Кажется мы кого-то спугнули…

      Я посмотрел на лес и мы зашагали по погружавшейся в сумрак улице.

      Владька уже сидел на заборе и ждал нас.

– Ну что, родичи ничего не заметили? – спросил нас Влад, дружелюбно пихнув меня, когда мы выбрались с лужайки на пыльную дорогу.

– Да они телевизор смотрят, – снисходительно усмехаясь, ответил я. – А как тебя сеструха отпустила?

– Сбежал, – гордо ответил Влад.

– Идём за ребятами, – предложил Тим, бросая вгляд на окна, – они наверное ещё не спят…

– А завтра ещё контрошка, – вспомнил Влад.

– Забудишь тут! – отрывисто ответил Даня, кутаясь в куртку.

      Тени деревьев, фонарных столбов и домов удлиннялись с каждой минутой, густея в надвигающихся на город и окрестности сумерках. На востоке над сайвой висела луна, и всё больше звёзд зажегалось в небе.

      На улице становилось зябко.

      На нашем пути попалась большая лужа. В ней отражался вышедший из-за туч серпик луны, мерцающий жёлтым сиянием над лесом.

– Идём к бойлерной, – предложил Тим.

      И мы перешли на траву и уселись на ржавых ступеньках скрипученй лестниццы, которая вела на крышу бойлерной.

      Позади нас за домами темнел лес, за лесом шумел проспект. Слева, за ёлками проглядывали дома. Лес стоял тихий, тёмный неприветливый.

– А может сами за ними зайдём? – подал я идею, болтая в воздухе ногами, иногда поглядывая на светящийся цыферблат электронных часов, ожидая когда появятся друзья. – Вдруг они вообще не выйдут?

– Не бойся, они придут, – успокоил меня Влад, положив мне руку на плечо.

      На столбе загорелся фонарь, нехотя разгоняя тьму. Уже было довольно поздно гулять. Я упёр подбородок в колени и обхватил ноги руками.

      В бурьяне что-то зашевелилось, раздался скрип ржавой качели. Я повернулся на звук и готов был поклясться, что вижу на качеле тёмную мальчищечью фигурку и чувствовал холодный взгляд из темноты…

                                    2

      Мальчишки прибежали когда на улице совсем стемнело. Над далёкими белыми высотками догорали отсветы заката, а солнце уже ушло, спустилось за чернеющий вдали лес. За лесом мерно гудела электростанция. Тёмная осенняя ночь вступала в свои законные права. Округа затихала, не лаяли даже собаки. А позади нас шуршала на ветру сухая трава, крапива и чернобыльник. Мы спрыгнули в траву и пошли вдоль заборов к пожарному пруду, влезли на забор.

      Сидя на заборе и болтая ногами, мы травили байки о всякой нечисти. О чертях, водяных и привидениях…

– Один мальчик ночью боялся стука капель, – вспомнил байку Костя. – Кап-кап-кап! И вот он лежит в постели, дрожит от страха и слышит как капает вода. И сначала пошла посмотреть сестра. Ушла и не вернулась. И снова: кап-кап-кап! На следующую ночь ушёл и не вернулся папа. И опять: кап-кап-кап! За тем исчезла мама. Следующей ночью стук капель стал ещё страшнее! Тогда мальчик собрал всю свою смелость и пошёл на стук капель и увидел папу, маму и сестру. Они стояли в ванной и чинили кран, а из него: кап-кап-кап!

– В одном доме на стене кухни было красное пятно! – начал увлечённо рассказывать Влад. – Подходит к нему отец, а из пятна жуткий голос: "Хочу крови, хочу крови, хочу крови!" Отец хотел стереть его, а из пятна вылезла рука и затянула его. На следующий день подошла к пятну мать, а пятно ей: "Хочу крови, хочу крови, хочу крови!" Она хотела его стереть и её тоже затянуло. На другой день подходит к ней мальчик и пятно ему: "Хочу крови, хочу крови, хочу крови!" А мальчик ему рассмеялся и говорит: "А херши-колы не хочешь?"

– А я такую знаю, – начал я. – Жил один мальчик в старом доме. И как только он ложился спать, то видел на потолке жёлтое пятно. И с каждым днём оно становилось больше. А наверху чердак. Отец решил узнать, что там на чердаке… и не вернулся. А пятно увеличилось. На следующий день пошла мать… и тоже пропала. А пятно стало ещё больше и страшнее! На третий день пятно залило весь потолок и мальчик дрожа от страха, сам полез на чердак. Вокруг был таинственный полумрак… И тут он увидел, что на чердаке сидит котёнок и писает, а его родители стоят рядом и ругают котёнка!

– Мальчишки, вы чего тут? – раздался за нашими спинами девчоночий возглас и мы едва не слетели вниз от испуга.

      У забора стояла Светка Загремухина. Девочка держала в руке букетик из осенних листьев и довольно улыбалась.

– Светка, зачем так пугать? – выдохнул я, убирая со лба волосы.

– И без тебя страшно! – насупился Даня, прижимаясь ко мне.

– Ну ты и вредина, – буркнул Владик и отвернулся от Светки. – Кинуть бы тебя за это в крапиву!

– А я крапивы не боюсь, – замотала головой Светка и ехидно улыбнулась.

– И я не боюсь крапивы, – решительно заявил я, серьёзно глядя в Светкины зелёные глаза, которые сузились в ехидные щёлочки. – Мы с Тимой и Данькой в крапиву нагишом заходили и ничего страшного! Даканьте лазали?

– Ага, – подтвердили Тим и Данька.

– А Владька боится крапивы! – ехидно хмыкнула Загремухина.

– Вот ещё! – обиженно насупился Владик.

– Боишься!

– Нет не боюсь!

– Нет нет!

– Нет да!

      Они чуть не подрались.

– Тебя бы в крапиву! – обиженно фыркнул Владик, но тут же улыбнулся и у него на щеках появились ямочки. – Кинешь девочку в крапиву и она визжит!

      Светка показала ему язык. Влад обещал оттаскать её за косичку, хотя он не обидел ни одной девочки, если конечно они сами его не доводили.

      Загремухина надула губки и зашагала к себе домой.

– А я такую страшилку знаю, – заявил Витя Лагунов. – Сел как-то один человек новости посмотреть, каналы переключал и видит на одном программу: на чёрном экране голову, с каким-то неживым лицом. Будто мёртвым. Тут и началось! Телек всякие ужасы стал показывать под зловещую музыку. Человек хотел выключить телевизор, а он не выключается, хотел зажмуриться, а не выходит. Так и смотрел он всю эту жуть… Кто-то говорит, что в тот день телевещание было взломано, а кто-то, что это передача-фантом. Смотрел он, смотрел и тут снова голова та появилась и слово "конец" на экране засветилось. И телек сам потух. Еле-еле от ужаса из кресла встал, подходит к зеркалу и видит: превратился он в дряхлого деда, и понял, что пока он смотрел эту программу, вся жизнь его прошла. И тут на зеркале тоже появилось слово "конец", и он увидел на подоконнике Карлсона. Как из мультика, только жуткого, с винтом погнутым и ржавым. В руке у него большая банка. А в банке совсем не варение, а кровь! А в крови пальцы откушенные плавают и вырванные глаза! Подхватил Карлсон человека и унёс в потусторонний мир…

– И чё, панатри такая программа по телевизору есть? – ужаснулся я.

– Может и есть…

– А ты её видел?

– С ума сошёл?! Её ни в коем случае смотреть нельзя!

      Мы спрыгнули с забора и залезли на карусель.

– А пошли за херши-колой? – предложил Тим, которому не сиделось на месте.

– Пошли, – согласились мы с мальчишками.

      Ветер носил по улице осенние листья. Мы шли и пили газировку.

– Пацаны, вы тут? – прозвучал рядом Кирькин голос.

– Мы здесь, идите к забору! – отозвался я.

      Мы обрадовались ребятам и зашагали навстречу.

– Тут крапива… – боязливо заметил Витя Лагунов.

– Да чё ты трусишь! – воскликнул я. – Будешь херши-колу?

– Кто тут ещё трусит!

– Ну чё, пошли к мёртвому дому?

– Пошли, – сказал Гурька Симаков, включая фонарик.

      Вместе с ребятами мы шли к заброшенной бойлерной и по пути рассказывали друг другу всякие ужасы.

– Если тихой и тёмной ночью прийти к заброшенной бойлерной, – зловещим голосом рассказывал Влад, – то можно увидеть, как окна её горят таинственным сиянием! А ещё звучит тихая и жуткая музыка, и слыша её, кажется, будто завывает ветер.

– А ещё можно увидеть в окне дома девятилетнего мальчишку который что-то кричит в форточку, – подхватил Витя Лагунов, – а проходя мимо его квартиры тебя пробирает по коже мороз, когда дёргается дверная ручка. Ведь в той квартире давно никто не живёт. Но говорят: он всё ещё там!

      Было жутковато идти по утонувшей в сумерках улице. Горели фонари, светились окна домов, но всё равно жутко. Никого не было, будто люди боялись сунуть нос на улицу, когда темнота скребётся в окна и поджидает за дверью…

– На верхнем этаже живёт ведьма, – рассказывал Кирилл, – а под крышей спит чудище. В окне первого этажа не раз видели петлю висельника. А как чудище появляется, то окна вспыхивают призрачным огнём.

      А зловещий дом уже виднелся вдали.

      Закоулок страха…

      Ходить сюда и днём-то был было страшно. А уж ночью…

– Жуть, – приобнял меня и Влада за плечи Гурька и мы ещё ближе подошли к дому, – даже за турбу новую я в него ночью не заберусь!

– А я бы и днём сюда не сунулся! – содрогнулся Костик Раскатов, не спуская глаз с озаряемой лунным мерцанием зловещей бойлерной. – За пробками и транзисторами ладно, но лазать в дом, я не стану.

– А пролезть в дом всё равно надо, – задумчиво протянул я, запуская пятерню в волосы и убирая их со лба, чтоб не лезли в глаза. Но волосы всё равно густой каштановой шапкой спустились обратно. – Может он на самом деле пуст и мы только напрасно его боимся?

– А панатри, чего мы боимся? – воодушевлённо спросил Ваня Спицын. – Полезли в окно, посмотрим!

– Может утром сюда вернёмся? – с надеждой предложил Влад, оборачиваясь ко мне. – Ночью страшно, днём нечего и пытаться, застукают ещё, и родичам нашим скажут, а утром все взрослые спят!

      Заброшенная бойлерная утопала в бурьяне из крапивы, чернобыльника и лебеды, темнели её выбитые окна. Она была тихой и зловещей…

– А ещё возле этой бойлерной гуляет огромный чёрный пёс, – сказал Кирик, с опаской поглядев на бойлерную. – Это тот дядька, который повесился.

      Мне сделалось неуютно. Я вспомнил, как, проезжая мимо на велосипеде, вечером иногда видел какую-то чёрную собаку, которая гуляла по лужайке. Я зажмурился и отчаянно замотал головой, удивляясь, какая жуть лезет в голову…

– Серёнь, ты чего? – взял меня за руку Владик.

– Я ничего, – успокоил я друга.

– Ты тоже их видел? – прищурился Влалик.

– Угу, – неохотно ответил я. – Они по ночам всех пугают…

– А я просыпаюсь сегодня, – неуверенно начал Владик, – слышу шорох и стуки, гляжу, а на полу игрушки шевелятся, будто кто-то невидимый играет ими. Я будить Лизу, она меня по шее, за то, что спать не даю. А как она опять легла, так игрушки опять зашевелились!

      Вдруг что-то упало и глухо грохнуло, разбилось и раздался чей-то хриплый и скрипучий смех. Мы окаменели от страха. Сейчас появятся призраки мёртвого дома, а может и чудовище. И схватят нас!

– Мотаем отсюда! – первым пришёл в себя Ваня Спицын.

      Мы дали дёру от жуткого дома и очухались только на нашей улице.

– Завтра посмотрим, кто там живёт, – сказали мы с Тимом и Данькой ребятам, влезли через крышу в комнату и завалились на диван.

      Комната погрузились в темноту.

      В доме ещё не спали. Наши и Владькины родичи пили чай.

– Мальчики, вы бы хоть чай попили… – сказала нам мама садясь рядом и трогая меня за ногу. Мамины руки были мокрыми и холодными.

– Мам, я устал, – зевнув, ответил я. – Эта школа, эти уроки…

– А ты не заболел? – забеспокоилась мама. То, что я сказал, что устал её удивило и обеспокоило. Обычно она всё время жаловалась, как она устала от моей беготни и того, что я выкомариваю, и что меня никак не угомонишь.

– Нет мам, просто утомился в школе, – соврал я. О том, что мы с мальчишками ходили к мёртвому дому я благоразумно решил промолчать.

– Ещё бы! – дружелюбно фыркнула Владькина мама. – Днём они с моим Владькой в школе на головах стояли, играя на нервах у учителей и вожатых, а потом устали! Владька так набегался, что тут же уснул…

– Ладно, – сказала моя мама, – пойду этих гулён спать укладывать…

      Я сладко потянулся и глядя на маму сонными глазами, улыбнулся.

– Ну ладно, я вас накрою, – улыбнулась мама, погладила по голове и поцеловав, накрыла нас с Тимом и Даней покрывалом. – Спите мальчики.

      На границе сна и яви я вдруг услышал чей-то гадкий смешок и увидел, как какие-то фиолетовые мохнатые щупальца втянулись под кровать…

                                    3

      Разбудил меня скрежет. Я сел на диване и прислушался. Звук повторился и сон сдуло с меня прохладным ветерком. В закрытое окно кто-то скрёбсся. А жёлтые занавески колышатся, будто на таинственном ветру…

      Нашарив в темноте кроссовки, я обулся и подошёл к окну.

      Но за окном никого…

      "Кто это скребётся?" – крикнул я, распахивая окно.

      Но ответила мне лишь ночная тишина.

      Я сбежал по гремящей лестнице вниз и спрыгнув на землю, побежал на лужайку и очутившись в высокой росистой траве я огляделся. Моя улица выглядела странно. Она казалась другой…

      "Да это вообще не моя улица! – вдруг догадался я. – Вон проспект, вон высотки… Минутку… А где же наш городской пруд?"

      Но пруд исчез и дома были другие. Тёмную ночь еле рассеивал тусклый свет луны и звёзд. Глухая тишина накрыла незнакомую спящую улицу.

      Дома тёмными силуэтами высились на фоне ночного неба. Луна висела в небе и освещала старую бетонку, но дома оставались тёмными. Уличные фонари не горели, а столбы были деревянные.

      Во дворе играли какие-то незнакомые дети.

      А асфальт будто покрылся инием и ногам было холодно даже в кроссовках. Надо вернуться домой и одеться…

      Я оглянулся и замер. Наш дом пропал. С удивлением я смотрел, как изменилась улица. Мне сделалось неуютно, даже страшно.

      "Исчез… – озадаченно выдавил я из себя. – Чёрт, где это я?"

      И тогда я увилел знак. На знаке было написано:

      "Улица страшных снов"

      Оставаться в этом странном месте я боялся и побежал на косогор. Добежав до пустыря, я влез в травяные заросли. У столба с погасшим фонарём я увидел мальчика. Мальчик был чуть старше меня и выше. Он стоял на краю пустыря и жалобно плакал, закрыв лицо ладонями. Мне стало жалко мальчишку. Вдруг его обидели хулиганы? Может те мальчики на лужайке…

      "Мальчик, кто тебя обидел? – участливо спросил я заплаканного мальчишку, подходя к нему. – Ты мне скажи, я его быстро отколочу!"

      Мальчик ничего не ответил и продолжал плакать. Я взял его за руки и посмотрев в лицо, едва не закричал от страха. На меня смотрел череп.

      Мальчик был привидением…

      И тут за его спиной из травы появилась зловещая тень. Я испугался, и будто врос в землю, а тень схватила мальчика и утянула в бурьян. Его жалобный крик уносился всё дальше на пустырь.

      Силы вернулись ко мне и я побежал, не чуя ног, подальше от пустыря. Улица была темна и лишь ночные дети играли на лужайках. Но голоса их были невнятны и глухи. Я не мог разобрать ни слова. Это мне показалось очень странным. Мне хотелось быстрее убежать с этой странной улицы. Я сам не заметил, как очутился на лужайке перед бойлерной. Рядом плакал ещё один мальчик. И мне вдруг самому захотелось зареветь.

      "Мальчик, а ты почему плачешь?" – вырвалось у меня и я вздрогнул.

      Мальчик убрал ладони с лица и я увидел, что он тоже был призраком. И на этот раз я закричал, но поскользнулся на траве и упал на землю.

      И тут появилась чёрная тень.

      "Беги! – закричал я мальчишке. – Она сейчас тебя схватит!"

      "Я не могу отсюда убежать, – тихим голосом произнёс мальчик, направляясь ко мне через лужайку. – Мы все заблудились на пустыре, потому, что испугались. И вы тоже заблудились! Вы теперь в плену у своих страхов!"

      "У каких ещё страхов?" – растерялся я.

      "Они теперь всюду, вы от них не спрячетесь! – обречённо сказал призрак мальчика. – Они будут всюду вас пугать, если вы не сумеете их побороть!"

      Мальчик незаметно подошёл ко мне и тут я заметил, что за спиной у него сгущается тень. Сейчас призрак схватит нас и утянет в царство кошмаров…

      Зловешая тень утащила мальчишку в бурьян, и погналась за мной. Я бросился бежать со страшной лужайки.

      Я бежал и бежал и вдруг очутился под окнами школы. Она утопала в высоких травах и казалась заброшенной.

      Лунное сияние озаряло её. Но это была не наша школа!

      Она была большой, кирпичной, мрачной. Мне стало интересно и я подошёл ближе, рассмотреть странную школу. Тёмные окна вдруг вспыхнули жёлтым светом. И тут со страшным скрипом медленно распахнулась дверь школы, и луна осветила ту самую чёрную тень, клубящегося чёрного призрака, закутанного в длинный чёрный балахон. Лица призрака я не разглядел, но его красные глаза смотрели на меня из клубящейся тьмы под капюшоном.

      "Кто ты? – дрожащим голосом спросил я у призрака. – Чего вы все ко мне привязались?!"

      "Я то, чего ты боишься больше всего на свете! – скрипучим зловещим голосом заговорил чёрный призрак. – Я таюсь в каждом тёмном угле, поджидаю ночью под окнами, стерегу за дверью. Я хватаю тебя за ногу, когда ты слезаешь ночью с кровати. Я живу в темноте!"

      "Но в наш двор-то зачем вы забрались? – застонал я, всплестнув руками. – Тут и без вас тошно, а теперь вы ещё пугаете. И не боюсь я темноты!"

      "Боишься! – сказал призрак. – И не только темноты!"

      Из окон и двери хлынула потоком вода. Она затопила всю улицу и я очутился на дне озера. Кверху поднимались цепочки пузырей. Школа стояла, покосившись, из её окон шли пузыри. Вид у неё был мрачный неприветливый. Вместо травы колыхались водоросли, обвивая мне ноги.

      Призрак исчез, но вместо него откуда ни возьмись возникли тренер по плаванию и три девочки.

      "Ну вот, теперь ты с нами! – торжествующе улыбнулся тренер. – Мы так долго тебя ждали…"

      Я почувствовал, что захлёбываюсь. Я что есть сил рванулся к свету, который бил откуда-то сверху, рассеивая водную муть и вдруг очутился у окна в нашем классе. Был вечер, в классе сгущался полумрак. За окном колыхались на ветру в оранжевом свете заката густые зелёные травы.

      Вдруг в окно кто-то застучал. Я вздрогнул и отпрянул от окна.

      "Серёня, проснись! – звали меня с той стороны. – Они у тебя за спиной!"

      Мне на плечо легла чья-то холодная рука. Я обернулся и вдруг полетел вниз, в полную зловеших воплей черноту.

      Со всего маху я упал на диван и открыл глаза, но несколько секунд я ещё слышал удаляющийся смех чёрного призрака.

      В голове носились обрывки того, что причудилось во сне. Дети, которые заблудились на пустыре, незнакомый город…

      "А наша школа? – подумал я, с тревогой глядя за окно, за которым, как привидение болтался на ветке белый пакет. – Она наша, или как во сне?"

      Но это был лишь сон. Я зевнул и накрылся одеялом. Завтра в школу…

                              Глава IV

                         Несчастливый день

                                     1

      Утром в школу я собирался с неохотой. Наверное потому, что не выспался, а может из-за двойки, которая и испортила мне настроение. Двойку я схватил в среду, и сегодня я дожен был исправлять её после уроков.

      Первая учебная четверть заканчивалась, осталось две недели до осенних каникул, а тут ещё двойка и занятия в школе в то время, как ребята гоняют мяч.

– Мальчики, вставайте, в школу опаздаете! – сказала мама, за ноги вытянув из-под одеяла Тиму, Даню и меня. – Бегите умываться и делать зарядку!

– Ну мама-а-а-а! – застонали мы, зевая спросонья.

      Было ровно восемь утра. Мы умылись, но умывание превратилось в брызготню и мама вытащила нас из ванной, мокрых с головы до ног.

– Вы не умываетесь, а балуетесь! – сдержанно сказала мама.

      И погнала нас собираться в комнату. Мы заправили зелёный диван и под музыку из радио, которое висело на стене начали утреннюю зарядку.

      Зарядка как всегда закончилась у нас весёлой вознёй и маме пришлось нас растаскивать, чтобы мы за игрой не опаздали в школу.

– Ах какие вы у меня ещё дети, – снисходительно вздыхала она.

      Мы покидали учебники в портфели и зашагали в тамбур.

– Чё-о-о-орт! – простонал я, вспомнив, что сегодня ещё и пятница.

– Ты чего, Серёнька? – насторожился Тим.

– Сегодня пятница, – безрадостно вздохнул я. – Несчастливый день!

– Ну и что? – удивился Данька. – Подумаещь, пятница…

– Ага, – возразил я, – ты забыл что ли, что по пятницам часто бывают всякие контрошки и диктанты? И к доске в этот день вызывают чаще, чем всегда, а я так и не выучил эти несчастные уроки!

      Данька озабоченно закусил губу.

– Может не спросят, – с надеждой ответил он.

– Как же, не спросят! – язвительно сказал я. – Ты чтоль Таньку не знаешь? К тому же сегодня пятница! Такое будет!

– Мальчики, что вы там возитесь? – подала голос мама.

– Идём! – откликнулся Тима, и озабоченно поглядел на нас. Он тоже не выучил уроки. Не выучил их и Данька.

      "А сегодня наверняка спросят, – с тоской подумал я. – Ох как не хочется получить ещё одну пару!"

      Сначала я подумал прогулять школу, но тут вспомнил, что если сбегу с уроков, к маме придут вожатые или начальник прионерской дружины. Такое уже бывало, когда я получал пары или доводил учителей своим поведением.

      Собираясь в школу, я чуть было не забыл повязать пионерский галстук и приколоть к своей рубашке пионерский значок. Без них бы меня так отругали! Вот Тим как-то забыл повязать галстук, так его домой за ним отправили!

– Ерунда какая-то у нас в школе! – задумчиво сказал Тим, вспоминая этот случай. – Будто без галстука и значка ты уже и не пионер!

– И сменку заставляют таскать! – раздражённо заметил Даня. – Какая сейчас сменка! Сами небось всем советом без неё бегают!

– Надо им бойкот объявить, – предложил я. – Даже у нас в отряде без сменки можно, а в зале занимаемся вообще босиком.

      Но попробуй скажи это дежурным! И все ребята шли в школу в красных галстуках, размахивая мешками со сменкой…

      Я вспомнил, как в третьем классе, в мае, нас приняли в пионеры. Утром был торжественный сбор с выносом красного знамени, сверкающими горнами, барабанами и почётным караулом у портрета вождя…

      И радость! Радость от того, что мы наконец стали пионерами! А пионер должен хорошо учиться. Так считали в школьном совете дружины.

      В нашем отряде считали иначе. В него принимали всех ребят. Робких учили быть смелыми, хулиганов перевоспитывали. Ребятам и вожатым было до лампочки, что ты получаешь двойки, лишь бы ты был честным, смелым, держал слово, которое дал ребятам и отряду, и дорожил дружбой…

      Школьному совету это не нравилось. Девчонки из старших классов постоянно твердили, чтоб мы прекратили набирать ребят с улицы, а брали только по отметкам в дневнике, и по хорошему поведению.

      Об этом твердили на советах всякие отличники.

      И я снова вспомнил о контрошке и невыученных уроках.

– Сегодня я точно пару получу! – горько усмехнулся я Тиму и Дане.

– Да не бойся, – утешали меня братья, – чё ты расстраиваешься? Устроим телефон, пока учителка не смотрит. Вытянем в два счёта!

      Я немного повеселел.

– Не падай духом, – подбодрил Тим положив мне руку на плечо, а наши кожанные портфели, набитые учебниками и тетрадками болтались за плечами. – На контрошке мир не кончается.

– И после школы сразу домой! – наказала мне мама, когда мы вышли из комнаты. – Домой и делать уроки, а то ты как всегда убежишь, потом ищи тебя, свищи. Лягушка-путешественница!

– Угу! – откликнулся я, и мы побежали по лестнице вниз.

      Я наступил на развязавшийся шнурок и чуть не загремел вниз.

– Ну блин! – выругался я, и стал завязывать шнуроки на кроссовке, а когда завязал и хотел догнать ребят, у меня неприятно стукнуло сердце.

      С нижней ступеньки на меня смотрел давно забытый кошмар…

                                    2

      На лестнице, на три ступеньки ниже меня, сидел старый, облезлый и порванный плюшевый заяц с одним ухом. Он сидел и злобно буравил меня злобным взглядом своих чёрных пластмассовых глаз.

– Ну чё уставился? – насупился я и сразу вспомнил про Тедди.

      Заяц молчал, не пуская меня вниз. Тим и Даня пропали.

      Вдруг что-то стукнуло наверху, я подскочил, оглянулся, но никого не увидел, а когда повернулся к страшному зайцу, он уже сидел от меня через две ступеньки. То ли мне чудится, то ли он поднялся на ступеньку выше…

– Кто ты? – дрожащим голосом спросил я. – Чего тебе от меня надо?

      Заяц молчал. За спиной у меня что-то завозилось. Я обернулся. Снова никого. А заяц уже был через одну ступеньку от меня.

– Ну чего привязался? – не на шутку испугался я. – Уйди, мне в школу надо!

      Заяц не ответил.

– Серёня, в школу опаздаешь! – послышался из-за двери мамин голос.

– Иду я, мам! – снова обернулся назад я.

      Если бы мама знала, что тут творится на лестнице! Как я могу спуститься вниз, если эта дрянь меня не пускала! А вдруг она нападёт и вцепится?

      Минутку… Где она? Где этот заяц?!

      Меня прошибло ознобом. Зайца на лестнице не было.

– Я у тебя за спино-о-ой! – пропищал сзади чей-то тонкий противный голосок. – Оглянись!

      Я вздрогнул, медленно обернулся и увидел чёртова зайца за спиной. Его лицо злобно исказилось, плюшевый рот открылся и был полон кривых и острых зубов. А на лапах появились длинные острые ножи.

– А-а-а! – завизжал я и слетел по периллам вниз, подальше от этого чудища. Я выбежал во двор и налетел на Тиму и Даню.

– Ай! Ой! – вскрикнули они и мы забарахтались на земле.

– Мальчики, хватит хулиганить, – высунулась из окна мама, – идите в школу, наказание вы моё!

– Сматываемся! – первым вскочил на ноги я. – Бежим, он в подъезде… он догонит нас!

– Кто? – удивился Тим, когда мы вышли на дорогу.

– Заяц… – нервно выдохнул я, боязливо оглянувшись на подъезд. – Плюшевый заяц…

– Ты плюшевого зайца испугался? – засмеялся Даня, но увидев наверное моё лицо, уже не улыбался. И тоже испугнно глянул на подъезд. – Кто там?

– Чудовище… – выдавил из себя я и сбивчиво рассказал, кого я встретил на лестнице, и как чуть не попался ему в лапы.

– Ладно, после школы его поищем, – успокоил меня Тим. – Айда к ребятам!

      На дороге валялась банка и мы бросились к ней, отпихивая друг друга и толкаясь, чтобы пнуть её. Пнул я и мы погнали её по улице.

– Где крысы серою толпою, – хором запели мы, – где кучи с мусором горят, шли разудалою гурьбою шесть рюкзаков на трёх ребят!

– Дураки! – покрутила пальцем у виска Светка Загремухина.

– Серёня, ты галя! – нас нагнал Владька, с которым мы всегда утром шли в школу, и хлопнув меня по руке, убежал вперёд.

      Влад был моим одноклассником. С первого класса за одной партой. На уроках мы часто баловались, а до уроков нас часто делали дежурными по классу, но и на дежурстве мы тоже валяли дурака, кидаясь тряпками.

– Теперь ты догоняй! – крикнул я, загалив Влада.

      Мы шли вместе с другими ребятами мимо белых плиточных трёхэтажек.

      Погода на улице стояла сухая, тёплая и в школу мы бегали в куртках нараспашку и без шапок. Светило солнце и всё равно мне было неуютно на душе, что-то страшное вылезло из темноты и накрыло нашу улицу…

                                    3

      Загнав банку в лужу и повозив в ней ногами, мы не сразу поняли, что за мокрые ноги нам точно влетит от дежурных. Мы вылезли из лужи и побежали в школу, а в наших кроссовках хлюпало, и девчонки над нами хихикали.

– Будете жвачку? – спросил нас с мальчишками Тим.

– Кофейную чтоль? – презрительно усмехнулся Даня. – Это для девчонок.

– Не, у меня сперминт есть! – возразил Тим. – Костик позавчера дал.

      Тим вытащил из кармана жвачку.

– Только она одна, – извиняющимся тоном сказал Тим.

– А давай вчетвером жевать! – предложил я, глядя на Владьку.

– Давай, – согласился Даня и мы жевали её по очереди, разглядывая вкладыш, пока вкус не угас и Тим запульнул её из рогатки кому-то в окно.

      Я полез на дугообразную лесенку, повис вниз головой и спрыгнул.

– Вьюжанин, что за вид?! – возникла рядом Дашка Трепыхалина.

– Ещё в школу не пришли, а уже лезешь! – с досадой пробормотал я.

– Где вы промочили ноги? Что с вашими галстуками?

– Ничего! Отвянь, вредина!

– Ах ничего-о-о-о! А почему они в таком виде, будто их собака жевала?

– Шла бы ты Дашка в болото, – рассердился Тим.

– Дашка-какашка, съела промакашку! – начал дразниться я.

– Что-о-о?

– Что слы-ышала! – кривляясь, передразнил её Влад, повиснув на мне.

      Дашка не нашлась что ответить и убежала.

– Ябедничать побежала, – догадался Даня.

– А ещё в комсомоле! – сказал с негодованием Влад.

       Дашку приняли в комсомол, когда мы ещё ходили в детский сал. И совершенно зря! В школе она была образцовой вожатой, как считали учителя, и уж никак не ребята! А во дворе она дружила со стилягами и всякими хулиганами и лодырями. Знали мы таких! Учатся в школе лучше всех, а во дворе хулиганили почище, чем самые махровые двоечники…

      Ромик и его дружки чего стоили!

      Дашка давно на нас была в обиде, считая наш пионерский отряд шайкой беспризорников. Не нравилися ребячий отряд и взрослым. Нашему уличному комитету например, который уже давно искал себе новое помещение для собраний жильцов или для чего-то ещё. Ну не нравилось им, что пионерским клубом управляли дети без взрослых! Танька и другие лишь помогали нам. А в школе они помогали нам стать отличниками. Я же нёс в портфеле невыученняые уроки. Но уже заканчивалась первая четверть и до каникул осталось две недели. А там мультики, футбик и другие игры!

– По ка… по ка… по камушку мы школу разберём! – пропела Ксюха. – Директора повесим, а завуча убьём!

      Девочка повисла на лазалке.

– Директора заставим мы контрошку написать! А если не напишет, прикажем расстрелять!

– Я вот тебе подразнюсь! – крикнула девочке училка по русскому.

– Учителя немецкого мы выкинем в окно! – пропела Ксюха. – Пусть полетает там, немецкое говно!

      Ксюха спрыгнула с лазалке и побежала, напевая:

– Учителя английского мы смоем в унитаз. Пусть плавает он там, английский водолаз!

      Я перепрыгнул лужу и полез на лазалку.

– Это был прошлым летом, двадцать пятого числа, – пропел я, – все мальчишки нашей школы прыгали с восьмого этажа. Первый прыгнул неудачно, второй прыгнул и пропал, третий прыгнул на девчонку и еёё поцеловал!..

– Вьюжанин, – крикнула мне набегу Сашка Панкина, – у нас сегодня контрольная по арифметике. Ты учил?

– Учил, – небрежно махнул рукой я.

– Нет, не учил. Ты вчера до темна по улице слонялся.

– А вот и учил!

– Не учил!

– Смойся, а то в лужу окуну!

– У-у-у-у! – Сашка показала мне язык и обогнав нас, повисла на низко нависшей над землёй ветке каштана.

      Сашка была маленькой и юркой девочкой. Она носила школьный берет поверх собранных в конский хвост волос. Сейчас была перемена, но Сашкин портфель наверняка был уже в классе.

– Вредина! – бросил я девочке вслед. Сашка была Светкиной лучшей подружкой и обе девочки постоянно меня дразнили.

      Если у нас контрошка, они любят мне о ней напоминать.

– И ведь знают, что я не учил! – сердито сказал я, провожая глазами Сашку, которая побежала к девчонкам.

– Не обращай внимания, пусть дразнятся, – пихнул меня Тим, провожая девочку ехидным взглядом. – Это же девки!

– Не девки, а девочки, – поправил Тима вожатый Илья Громов.

– Да, ей лишь бы кого подразнить, – с досадой заметил Владик.

      Мы уселись на плитах набережной озера, чтобы посмотреть в дневнике расписание уроков.

– Привет мальчики, чего делаете? – подощла к нам Светка Загремухина.

– Вспомнишь солнце-вот и луч… – с иронией проворчал я. Светка сегодня прибежала раньше других девчонок и в школе конечно начнёт меня доставать.

      Чего она только не вытворяла! Особенно в младших классах.

      Светка доставала меня больше других девчонок. К тому же она была ещё отличницей и старостой класса. А меня считала неучем. Вот наказание в юбке!

– А у нас сегодня контрошка…

– Я и без тебя знаю! – отмахнулся от девочки я.

– Уроки не выучили? – сразу как-то догадалась Светка.

      Девочка сунула свою любопытную физиономию ко мне в дневник.

– Чего тебе, злюка-колюка? – выдохнул я, раздражённо захлопнув дневник.

– Вьюжанин, ты что так двойку и неисправил? – растерянно спросила она.

      "Увидала! – с досадой подумал я. – Всё, теперь точно не отстанет…"

      А двойку эту я схватил как назло в самом конце четверти!

– Вьюжанин… – пихнула меня Светка.

– Загремухина, – в сердцах сказал я, – смойся, и без тебя тошно!

– Эх вы, мальчишки! – ехидно заметила Светка.

      Я открыл тетрадку и стал решать задачу. Светка прижалась ко мне и тоже глянула в мою тетрадь, дыша в ухо и касаясь своими коленками моих. Она всегда ко мне лезет, если я в спешке перед звонком учу уроки.

      Естественно, старосте всё надо знать!

– Не приставай, вредина! – отмахнулся я. – А то я из-за тебя пару получу! Меня на совете дружины и так ругали за неуспеваемость. Если не выучу…

– Вот у меня все уроки давно выучены, – гордо заметила Светка, махнув косичками, за которые я её так часто дёргал.

– Ну ты же девочка, – фыркнул Владька, который считал, что мальчиком быть в сто раз лучше, чем девочкой.

      И правильно! Кому охота, чтоб тебя дёргали за косички!

– Заплывать за буйки ты не боишься, – ехидно сказала Светка. – А вот двоек и совета дружины испугался. Вам, мальчишкам лишь бы дурака валять, а не учиться. Смотри, как бы твои страхи не перешли в реальность!

– Ну ты меня достала! – рассердился я. – Ты отвяжешься от меня или нет?

– Под-думаешь! – сердито фыркнула Светка. – Пионер называется!

      И гордо вскинув голову, и надменно фыркнув, девочка пошла по бетонным плитам набережной к школе, размахивая своим портфелем.

– Давай учить, – приобнял меня Даня. – а то переменка скоро кончится…

      Данька раскрыл учебник и мы уткнулись в него.

      Я с тревогой подумал о неизбежной сегодня контрошке по арифметике.

                                    4

      Арифметику я честно пытался учить. Но вчера мы много гуляли. А сегодня я вспомнил о зловещей контрольной! Ужасы, которые я видел за эти дни и даже плюшевый заяц меня не пугали так, как двойка по арифметике.

– Ну как, выучил? – с надеждой спросил Тим, дыша у меня над ухом.

– Всё равно училка мне пару сегодня влепит, – обречённо простонал я, провожая взглядом Светку. – Она вредная, как вампир!

      Мы встали с плит и пошли к школе. Сейчас была большая перемена, но после неё начинались занятия. Свернув у статуи горниста, мы вошли на двор и зашагали в сторону школьных корпусов.

      "Заплывать за буйки не боишься, а двойки и совета дружины испугался! – всё не как не шли у меня из головы Светкины слова. – Смотри, как бы твои страхи не перешли в реальность!"

      Я замотал головой, и зашагал по школьному двору.

– Вот ещё! – усмехнулся я, глазами ища среди ребят Светку, но её уже нигде не было. – Я ничего не боюсь…

      И тут я неожиданно увидел двух незнакомых мальчиков. Один был белобрысым, худеньким, другой с тёмным чубчиком и в очках. Свиду они были, как все ребята, но что-то в них было странное, чуждое…

      "А если они из совета дружины? – насторожился я. – Ещё привяжутся, будут воспитывать, а у меня две двойки!"

      Неожиданно меня пробрало ознобом. Я испугался. Испугался сам не зная чего, и явственно ощутил, веявший от незнакомых мальчишек холодок. Они внимательно и со странными улыбками на меня смотрели.

      Смотрели только на меня! И о чём-то разговаривали…

      "Наверняка они уже о моей двойке знают! – внезапно осенило меня. – И о невыученном английском и арифметике… Будет наверное совет. Всё, пропал, меня вызовут на совет дружины и тогда начнётся…"

      Насилу заставив свой страх убраться, я прошёл мимо, гадая откуда они взялись и почему от них веет могильным холодом?

– Да, этот тоже боится, – услышал я, как сказал белобрысый очкастому. – Двойки и выволочки на сборе ему не миновать! И не любит арифметику…

      Если бы они знали, как арифметика не любит меня!

– Да, у каждого есть свои страхи, – усмехаясь, рассудительно сказал очкастый. – Один мальчик боится крапивы, другой боится в лес ходить, а одна девочка боится грозы, а ещё они боятся темноты…

      Мне стало совсем неуютно, да ещё ветер поднялся и потемнело. Я посмотрел на небо. Солнце заслонила туча.

      Я повернулся к ним, чтобы спросить их, откуда они знают о наших страхах и ахнул. Мальчики исчезли!

      Я заозирался по сторонам. Они не могли далеко убежать. Но они словно растворились в воздухе, и там, где они стояли, не была примята трава!

– И причудится же такое! – хмыкнул я.

– Ты чего, Серёня? – удивлённо спросил меня Даня.

– Здесь два мальчика были, – неуверенно ответил я. – Они о каких-то страхах говорили и вдруг исчезли. Ну вы видели их…

– Мы их не видели… – изумлённо посмотрев на меня, сказал Тим.

– Может причудилось? – осторожно спросил Даня.

– Да вон же они стояли! – возбуждённо сказал я, показывая на то место.

– Здесь не было никого! – убеждённо сказал Данька. – Мало ли, причудится…

– Да… – машинально кивнул я и задумался.

      Школьный двор был полон ребят. Уроки ещё не начались и мы с братишками неспеша брели с портфелем к школе.

      Дверь распахнулась и на улицу вышла наша классная Танька. В руке она держала свою неизменную указку.

– Здрасте… – поздоровался я.

– Нигде от вас не спрячешься, – притворно проворчала Танька, глянув на меня и братьев и улыбнулась. – Идите в класс, скоро звонок.

      Учительница посмотрела на наши кроссовки и фыркнула. Она тоже заметила, что мы промочили ноги…

– Бежим в раздевалку, – сказал Влад, и они с догнавшим нас Костиком побежали повесить свои куртки. – Серёня, бежим вместе.

      Я помчался за ними, но тут я снова наступил на шнурок и загремел вниз.

– Ай! – вскрикнул я, встал, оглянулся на Таньку и обмер.

      Таня исчезла, вместо неё стояла незнакомая женщина в рваной зелёной гимнастёрке, истлевших галифе, заправленных в сапоги. На голове у неё была выцветшая пилотка, а на спине висел ржавый тяжёлый зелёный пулемёт.

      Нет, я не испугался, но её вид меня насторожил. Странная женщина показалась знакомой. Будто я читал о ней в какой-то книжке, кажется про войну, но как её звали я забыл…

      Женщина стояла ко мне спиной и будто никого не замечала. Тёмные волосы заплетены в косички, серые руки скребли стену…

      "Вот бы увидеть её лицо!" – подумал я и уже хотел зайти к женщине спереди, но тут за моей спиной что-то протяжно скрипнуло.

      Я испуганно оглянулся на дверь. Из-за щели открывшейся двери на меня смотрели чьи-то светящиеся красным глаза.

      Ахнув, я попятился назад. Глаза тут же исчезли.

– Вьюжанин, опаздаешь на урок, – вывел меня из навождения голос Тани. Я обернулся к ней и обомлел. Странная женщина и зелёный пулемёт исчезли. Это опять была наша Танька. А из-за тучи снова выглянуло солнце…

– Иду… – ответил я, еле шевеля языком.

      Ребята ещё бесились на школьном дворе, радуясь солнцу. У меня на душе скребли кошки, хотелось бежать из школы без оглядки и спрятаться под кроватью, надеясь, что мои страхи меня не смогут найти.

      "Только ведь они и под кроватью меня найдут… – вдруг подумал я. – Не успокоятся, пока не напугают до смерти…"

      Но тут же я обозвал себя трусом и девчонкой, и смело вошёл в школу.

                              Глава V

                         Плюшевый ужас

                                    1

      В школе было темнее, чем во дворе, потому что свет проникал через окна, а лампочки не горели. По стенам плясали световые пятна. Тени шмыгали по углам, будто живые, и что-то постоянно маячило на границе зрения. А ещё воняло чем-то горелым. Я зашагал к раздевалкам и что-то сразу шмыгнуло за угол. Что-то маленькое и невесомое, будто тень.

      И я поймал себя на мысли, что мне страшно.

– И причудится же такое, – растерянно сказал себе я.

      Не дойдя до раздевалки, я замер на месте. Спиной ко мне стоял наш сторож дядя Никита. Он тяжко вздыхал, сжимая в руках какое-то зелёное тряпьё. Я присмотрелся и заметил, что это мешок, а из мешка что-то красное капало на кафель. Меня пробрало хлодком. Это была кровь!

– Ну что, снова пришли в школу безобразничать? – глухо спросил дядя Никита и медленно повернулся ко мне. Я вскрикнул. На меня смотрели те самые красные глаза, которые я видел из-за приоткрытой двери…

      Лицо сторожа было не узнать. Оно было бледно-серое, у него появились длинные встопорщенные усы и такая же борода. Уши и нос у него заострились, стали длиннее, изо рта вылезли длинные страшные клыки, а на скрюченных пальцах мгновенно выросли когти.

      Сторож исчез, а на меня смотрел упырь.

– В школу ходим, а уроки не учим… – ворчал упырь. – Все идут в школу только за тем, чтобы валять дурака, а не учиться. Вот ты не выучил арифметику! – и он ткнул в меня когтём. – Я всё про тебя знаю!

– А я-то тут при чём? – застонал я и зажмурился.

      Досчитав да десяти распахнул глаза.

      Упырь исчез, вместо него стоял наш сторож. В руках у него был чей-то мешок со сменкой. И никакой крови!

– Опять раскидали, – раздражённо вздыхал дядя Никита, – а мне вешать…

      Сторож вешал упавшие куртки и мешки со сменкой. Завидев меня, он проворчал что-то невнятное и его глаза на миг вспыхнули красным. У меня внутри всё похолодело, я захлопал глазами и навождение рассеялось.

– Где ты ноги промочил? – спросил меня сторож.

– В лужу влез… – честно признался я и нырнув в школьную раздевалку, я снял свою джинсовую куртку с капюшоном. И уже хотел было повесить на крючок, но замер. Сторож пропал.

      Испуганно оглянувшись по сторонам я застонал. Ребят в раздевалке не было, и упыря я видел один. Ребята бесились на улице или наверху.

– Серёнька! – окликнул меня Влад, заглядывая в раздевалку. – Я тебя уже ждать замучался! Идём скорее!

      Влад подпрыгнул и повис на перекладине над дверью.

– Владь, а ты видел упыря? – с надеждой, что мне не почудилось, спросил я лучшего друга, вешая на крючок свою джинсовку.

– Нет, – тряхнул вихрастой головой Владик, входя в раздевалку. – Здесь только наш сторож, дядя Никита… А где ты его видел?

      Я обернулся и снова увидел нашего сторожа.

– Давай вместе в класс? – предложил Влад и закинул мне руку за плечо.

– Ребята, на урок опаздаете, – прохрипел не своим голосом дядя Никита.

      Я вздрогнул и пристально посмотрел сначала на сторожа, а потом на друга. Мы вышли из раздевалки и двинулись к лестнице на второй этаж.

– Идём, – весело улыбался Владик. – Завтра никаких уроков!

– Завтра ещё дождаться надо, – мрачно заметил я, вспоминая о контрошке. – А тут ещё учителя того и гляди слопают…

– Серёня, да чего ты такой невесёлый? – растерянно всплестнул руками Влад.

– А ты точно видел сторожа, а не упыря? – наконец решился спросить я.

– Сторожа, – бесхитростно ответил Влад. – Серёня, какие упыри? – с жизнерадостной иронией хихикнул мальчик. – Учителя чтоль?

      Значит я один и видел упыря…

– Сейчас такое было, Владька… – сглотнул я и решился рассказывать лучшему другу об упыре, учительнице и о других странностях.

– Может тебе причудилось? – закусив губу, с надеждой спросил Влад. – Я раньше сюда пришёл и ничего странного не видел…

      Я растерянно огляделся по сторонам. Неужели мне это всё причудилось?

– А зайца с длинными ножами на лапах ты видел? – спросил я друга. – Он у нас на лестнице был. У него изо рта торчали такие страшные зубы…

– Нет, не видел… – растерянно помотав вихрастой головой, ответил Влад.

– И учителя какие-то странные… Может они тоже упыри?

– Конечно все учителя упыри, – невесело заметил Владик, – двойки ставят… Но это так, не всерьёз. Упырей не бывает…

– А я видел, – сказал я и задумался. Сначала Фредди Крюгер, потом водяной, за ним страшный заяц, а ещё эти двое, которые болтали о страхах, потом страшная женщина, и наконец эти красные глаза и упырь.

      Но сегодня ведь пятница, несчастливый день! Вот и чудится всякое на каждом шагу. А вчера ничего не чудилось. Что же случилось со школой?

– Вчера их не было в школе, – замотал головой я и направился вместе с другом в класс, на втором этаже. – А сегодня знаешь какой день?

– Несчастливый день, – развёл руками Влад.

– В том-то всё и дело, – угрюмо вздохнул я. – Сегодня пятница. Вот ты арифметику выучил?

– Нет… – смущённо признался Влад.

– Вот и я не выучил, – поник я. – Да ещё эти появились. Раньше я их в школе не видел, а тут вдруг вылезли откуда-то и по школе ходят… Вот например Красный Физрук… Привидение, которое забирает в потусторонний мир тех учеников, кто получает двойки по физкультуре… А ещё он занимается физкультурой по ночам с теми школьниками, которые умерли…

– Мальчишки, подождите меня! – окликнул нас Костя Раскатов.

      Костя вошёл в раздевалку, повесил куртку и побежал к нам.

      Мимо проплыла завуч Вера Ивановна с папкой тетрадей под мышкой. От неё веяло каким-то странным, противным холодком. Поздоровавшись с завучем, мы поспешили на второй этаж, в свой класс.

– Вот вредная, – тихо зашептал Костя, бросая ей вслед сердитый взгляд. – Я вчера на урок опаздал, она меня так отчитала! – вспомнил мальчик. – И ещё грозилась на меня в пионерский совет пожаловаться.

– Завучи все такие, – убеждённо ответил я, поглядывая на отутюженный пионерский галстук Кости. На его рубашке был значок отличника по физкультуре. – Чуть что сразу двойку по поведению!

– Она не завуч, а настоящий вампир! – вдруг сказал Костя. – Сегодня пришёл раньше всех, ну, думаю, заскочу к нашим, узнаю, кто сегодня дежурит и она мне навстречу. Улыбается так зловеще, глаза горят…

      Мы поневоле вздрогнули. Что сегодня такое?

      Неожиданно я почувствовал, что на меня кто-то смотрит. Я поднял глаза на портрет завуча. Она смотрела с него, улыбалась и сверкала глазами…

– Словно смотрит на нас! – обронил Владик, сжимая мою руку.

– А глаза её видишь?

– Вижу…

      У завуча всегда горели глаза, особенно если она видела нарушение школьных правил. Провинившегося ученика она чуяла даже на другом конце школы, а за шумную игру могла оставить после укроков. Если ты носишься, и по коридору идёт Вера Ивановна… В общем тебе сильно непоздоровится.

      Мы пошли дальше, я оглянулся и мне почудилось, что завуч на портрете повернула к нам голову и оскалила клыки…

– А Танька тоже хороша, – заметил я с невесёлой иронией. – Контрошку эту дурацкую затеяла! Её просили? Знает же, что я не учил…

      Поднимаясь по лестнице, я думал о нашей училке. Если Танька сердита, могла и заставить убраться в классе, и дежурить после уроков, когда все гуляют.

– Все они вурдалаки, – убеждённо вздохнул Влад, – не одна завуч!

      Я поднимался последним и вдруг увидел в углу, возле лестничного окна брошенную мягкую игрушку. Это была какая-то облезлая, мокрая, гнилая жуть, из которой вываливалось какое-то заплесневелое, воняющее сыростью тряпьё.

      С трудом я различил в игрушке плюшевого львёнка. И сейчас эта дрянь повернула ко мне своё злобное лицо и тоненько зарычала.

– Да что вы все на меня! – воскликнул в отчаянии я.

      Заплесневелый плюшевый львёнок медленно поднялся и прыгнул на меня, но я отпрянул в сторону, а эта дрянь вошла в стенку и исчезла.

– Серёнька, идём скорее, сейчас звонок будет! – позвал меня сверху Влад.

– Иду… – выдохнул я и побежал по лестнице вверх, то и дело оглядываясь назад, боясь, что эта дрянь вернётся.

      В коридоре было как-то непривычно темно и пусто. Нам это не понравилось. В школе явно что-то было не так. Что-то изменилось.

      Нет, конечно наша школа и вчера выглядела неприветливо. Утром идёшь на занятия, как к зубному врачу. Всё боишся пару схлопотать, если вызовут к доске. Особенно по арифметике, которая у меня хромала.

      А сегодня школа ещё и пугала меня разной жутью, явившейся из страшных снов, и я уже пожалел, что не заболел простудой или ангиной…

                                    2

      Внизу на лестнице раздались звонкие ребячьи голоса. Ученики начали расходиться по классам на занятия. Учителя и дежурные старшеклассники с красными повязками покрикивали на них, требовали показать сменку. Учителя любят отчитывать нас за появление в классе уже после звонка.

– А вдруг ещё и по русскому контрошка будет? – повернулся я к Владу.

– Делать им больше нечего, – с досадой фыркнул Влад. – Надоели их контрошки. По мне лучше в крапиву нагишом, чем опять писать диктант!

      Я внимательно посмотрел на друга. Влад не улыбался. Я ещё с детского сада знал, что Влад боится крапивы больше других ребят.

      "Один мальчик боится крапивы, – вспомнил я слова белобрысого мальчишки. – Они что про Владьку, чтоль?"

      Из распахнутых дверей классов летел ребячий ор и смех.

– И выкупаться в бассейне перед уроками они нам не дают, – недовольно проворчал я, – за мокрые ноги ругают… Зачем тогда бассейн нужен?

– Ага, – согласился Влад, – делать им нечего!

      В холле раздались крики. Я посмотрел в ту сторону и увидел Миху, которого держала за ухо завуч, ведя в свой кабинет.

– Нет, я не глупыш, я хочу проснуться! – разозлённо кричал Миха. – Чтобы всем преподам в гробу перевернуться!

– А за что его? – растерянно спросила Светка.

– Он петарду в туалете взорвал! – послышались голоса.

      Миха и завуч исчезли в её кабинете.

– А сейчас пень появится… – странно протянул Тим.

– Какой ещё пень? – растерялся я.

– Физрук… – переглотнул Тим.

      И вправду в холле появился физрук. Верх его был человеческим, а низ, как у пня, и он шёл, перебирая корнями-ногами, качаясь, и дул в свисток.

      Но другие ребята его почему-то не замечали.

– Это ещё что! – махнул рукой Серёня Зуев. – Я утром видел, как по школе гроб с покойником летает!

      И едва мальчик это сказаал, как появился гроб, а из него выглядывал покойник в мятом фраке и рваной шляпе, с синюшным лицом, без носа и чёрными глазами. Он летал вокруг нас, корчил рожи и выл.

– Только его здесь не хватало! – с чувством простонал я, успев утомиться от всей этой жути. – И так всякая гадость всюду нас пугает!

      Покойник в гробу обиженно взвыл и пропал.

      И тут позади меня раздался скрежет, будто по стене кто-то провёл перчаткой с ножами. Я оглянулся и увидел Фредди Крюгера…

– Страшно на контрошку идти? – ехидно улыбнулась мне Светка, отодвигая свой стул, чтобы я пробрался к окну.

      Светка пихнула меня под коленку.

– Отвяжись воображала! – пихнул я девочку локтём и стал доставать свои учебники, тетрадки и пенал. – Пятёрочница несчастная…

      Девочка огрела меня пеналом, а я дёрнул её за косичку.

– Ах ты Серёнька! – закричала Загремухина и полезла драться.

– Щас как вделаю портфелем! – рассердился я и правой ногой прижал её ноги, едва не спихнув девочку со стула. – Щас ты у меня получишь!

– Вьюжанин, ты не на своём любимом ушу, – строго окликнула меня Танька, входя в класс. – Посмейте мне опять сцепиться!

      Светка сердито глянула на меня и отвернулась. Я раскрыл контрольную тетрадку по арифметике. Страницы, где мне влепили за прошлые контрошки пары и трояки я пропустил и остановился на чистом листе.

– Что за народ, эти мальчишки! – сокрушённо вздохнула Танька и пошла к доске.

– Ну Загремухина дождёшься ты у меня! – сердито прошипел я Светке.

      Грянул звонок.

      А в класс между тем вбежали все наши мальчишки и девчонки.

– Дети, взгляните на доску, – беспощадно объявила Танька, беря с доски свою неизменную деревянную указку.

– Пацаны, у кого шпора? – с надеждой шепнул Костик.

      Таня отошла от доски. Шум в классе смолк и началась контрошка…

                                    3

      На уроках я мучался от скуки! Занятия в школе всегда были для меня мучением, особенно когда устраивали контрошки. А сегодня было ещё хуже. И как назло шпаргалка не помогла. Танька каким-то шестым чувством заметила хитрость и всем, кто списывал влепила по красному лебедю…

– Ну что, схлопотали пару, неучи? – ехидно спросила их Светка

– Щас как тресну! – огрызнулся Антон Климов, которому вкатали единицу за шпаргалку, а я с огорчением думал, что мне самому влепят двойку за кляксы. И примеры с задачками я все кажется переврал....

– Сам виноват, – ехидно фыркнула Светка.

      На перемене мы с ребятами всю дорогу разговаривали о том, какие учителя вампиры. Особенно наша классная и завуч, и учитель английского языка, который был на самом деле Фредди Крюгером…

– Учителя хуже вампиров, – убеждённо говорил Влад, весело размахивая своим портфелем. – И вообще, лучше встретиться с вампиром, чем с учителем.

– Ага, заставляют нудные уроки зубрить! – поддержали нас Тим и Даня.

– Да это просто жуть! – согласился я с ребятами. Я всегда считал учителей вурдалаками, потому что они вредные, двойки ставят, особенно по поведению.

      Но сегодня что-то очень странное творилось в школе…

– А ведь они все пришли сегодня в школу какие-то странные… – заметил я, ощущая смутную тревогу. – И учитель английского, и сторож, и Таня… И с завучем Верой Ивановной тоже что-то случилось!

      Но упыри и привидения были не так страшны по сравнению с тем, что устроит мне дома мама. Это была уже вторая двойка на неделе и мама меня точно слопает и не подавится.

      Да ещё и в пятницу! В пятницу с тобой вякое может приключиться. Могут ещё и оставить в классе дежурить.

      "Я буду убираться, – сердито подумал я, – а ребята убегут в бассейн!"

      А в нос всё лез едва уловимый запах гари…

– Холодно, будто всё тепло кто-то высосал, – как бы невзначай заметил Тим.

– Это они… – вздрогнул я. – Привидения.

– А привидения здесь откуда? – растерялся Тим.

– Не знаю… – сумрачно ответил я. – Они ждут из темноты. Когда тебе кажется, будто кто-то смотрит на тебя, и муражки бегают по коже или волосы встают дыбом, это значит, что они где-то рядом.

      И лишь сейчас я заметил, как по стенам ползут жёлтые потёки…

– Это они… – сглотнул я, – когда где-то призрак, всё начинает портиться…

      Школа как-то изменилась. Странно, незаметно, но всё же изменилась. И первым это замелил я. Упырь с красными глазами и незнакомая женщина с пулемётом и странные мальчишки не выходили у меня из головы.

      Сегодня с этим местом явно творится что-то странное и даже пугающее.

– Серёня, айда на улицу! – позвали меня ребята, уносясь по лестнице вниз.

      Я побежал за ними, съезжая по периллам, и вызывая этим негодующие оклики дежурных и вожатых.

– Кто этот мальчик? – раздался дечоночий голос. – Он чуть мне ногой по шее не заехал, хулиган!

– Это Серёнька Вьюжанин, – ответил какой-то большой мальчишка. – Он всё время хулиганит. От него всегда какие-нибудь бедствия!

      А я скатился вниз, к двери на школьный двор и замер в ужасе.

      У двери лежала ещё одна большая облезлая и рваная мягкая игрушка с маленьким тельцем, странной головой и огромными ушами.

– Вы чего все ко мне привязались? – вскрикнул я, не столько от страха, сколько от обиды за то, что вся эта жуть мерещится мне одному.

      Игрушка была такая жуткая и такая порванная, что вызывала жалость, но от её вида у меня по телу растекался холод. Я сделал неуверенный шаг к двери, а игрушка зашевелилась и встала на ноги.

      Это был Чебурашка…

      Злое личико исказилось, оскалился страшными зубами рот, и мокрая плюшевая дрянь с противным чавканьем быстро-быстро засеменила ко мне.

– Мама! – пискнул я и бросился наверх.

      Сзади раздалось злобное тонкое хихиканье.

      Я добежал до второго этажа, и тут из учительской вышли другие жуткие плюшевые игрушки и пища, визжа и рыча, двинулись в мою сторону.

– Отвяньте! – в панике крикнул я. – Что я вам сделал?

– Мы до тебя доберёмся! – прохрипел ужасный крокодил Гена.

– Съедим! – пробулькал рваный и почерневший от плесени Винни-Пух.

      Пяточёк визгливо засмеялся и его глаза засветились красным.

      Я бросился бежать и на кого-то налетел.

– Вьюжанин, опять носимся?! – это была старшая школьная вожатая Катя. – Ты от кого убегал?

– Там… – махнул рукой я, боясь обернуться. – Они… они меня съедят!

– Кто? – насторожилась Катя.

– Друзья Тедди… – выдавил я.

– Чьи друзья? – посерьёзнела Катя. – Кто тебя обижает?

      Я нашёл смелость обернуться, но никто за мной уже не гнался.

– Никто… – выдавил я, и бросился бежать.

– Вьюжжанин, вернись!

      Но я уже не слушал Катьку. В этот миг прозвенел звонок и ребята побежали по лестницам в свои классы.

– Серёнь, ты где был? – подбежал ко мне Костик. – Чё с нами не пошёл?

      Я сглотнул и снова поглядел в тёмный коридор, откуда и бежали за мной друзья мишки Тедди, ужаса всей детворы…

– Откуда они все взялись? – невольно выдохнул я.

– Кто?

– Ужасы… Вчера школа была нормальной… А сейчас они отовсюду лезут!

      Вчера школа и впрямь была нормальной, нестрашной, правда вчера мне поставили двойку по поведеию. Я подрался с мальчишками на перемене. А потом меня дома ещё и ругала мама, которой наябедничали девятиклассницы из школьного совета пионерской дружины.

– Ты не расстраиваяся, Серёня! – утешал меня Костя. – Я тоже чуть двойку не получил, еле решил до звонка. Контрошку можно переписать.

– Ну её, – замотал я головой. – Сегодня же пятница, несчастливый день!

      Мне по многим причинам не хотелось оставаться сегодня в школе после уроков, да ещё этот едва уловимый запах гари преследловал меня всюду.

                                    4

      Прозвенел звонок с урока и мы пошли на завтрак, в другое крыло, где у нас была столовая. Завтракали мы быстро, чтобы успеть побегать на перемене, но после двойки мне и бегать как-то расхотелось. Мы с мальчишками шли по коридору, чтобы поиграть в сотки на окне в холе.

– Здорово ребятня! – нагнал нас Игорь Викторович.

      Тренер нёс на сгибе локтя большое полотенце, заслонявшее его левую ногу, а с пототенца почему-то сильно капала вода, хотя оно было сухим…

– Здрасте, – откликнулись мы.

– Привет! – окликнули нас незнакомые девочки. Они шли с Игорем Викторовичем, неся с собой спасательные круги и мячи для водного поло.

      Они шли из физкультурного зала.

      Девочки были старше нас. Высокие стройные, в спортивных футболках со значками пловцов первого разряда, они учились наверное в шестом классе, только в школе мы их не видели.

– Таня, – улыбаясь, назвалась маленькая, румяная и очень красивая девочка с косой, которую она теребила в пальцах.

– Настя, – назвалась её белобрысая, длинная и загорелая подружка.

– Маруся, – улыбнувшись, назвалась русоволосая девочка в панамке. – А вас мальчишки, как звать?

– Серёня, – протянул я девочкам руку и вдруг почувствовал, что их руки какие-то вялые, холодные и склизские.

– Костя, – дружелюбно улыбаясь, назвался им Костик.

– Владик, – назвался Влад.

– Тим!

– Даня!

– А вы из какой школы?

– Эти девочки из восемдесят восьмой, – объяснил Игорь Викторович, а вода всё капала и капала. – Тут, рядом с нашей. Они помогут мне с вашими тренировками. В понедельник ждём вас в школьном бассейне.

– Прибежим, – невесело вздохнул я, думая о контрошке.

– Что невесёлый? – жизнерадостно спросил тренер. С нами, ребятами он разговаривал, как с равными, за это он нам и нравился.

– Двойку схватил, – печально вздохнул я, – по арифметике…

– Ну, это не беда, – усмехнулся Игорь Викторович. – А я вам напомнить о соревнованиях по плаванию хотел. Это же веселее, чем за партой сидеть?

– Угу! – улыбнулись мы с Тимой и Даней, и тут я заметил, что с девчонок тоже капает вода, от чего мне сделалось почему-то неуютно.

      Тренер и девочки ушли по коридору в сторону лестницы. За ними почему-то оставались мокрые следы. Они прошли мимо класса музыки, в тот момент открылась дверь и ту часть коридора, по которой они шли затопило солнцем. Тренер и девочки вдруг оглянулись, сверкнули жёлтые сомьи глаза, и тут коридор вдруг словно подёрнулся странной невесомой водой, в которой всё сразу же потонуло. Они вошли в эту воду. Их фигуры заколебались, засветились и медленно растаяли в ней белой дымкой…

– Ребята, что это? – не на шутку испугался Костя. – Вы видите?!

– Ну ничего себе!.. – оторопело отозвались мы с Тимой, Даней и Владом.

      Тренер и девочки исчезли и только мокрые следы их ног никуда не пропали, словно они только что пришли с купания…

      В коридоре появились ребята, и, словно дожидаясь их, зазвонил звонок.

– Быстрее на урок! – позвал нас Витя Лагунов, который был сегодня дежурным по коридорам. – У вас сейчас природоведение.

      Мимо нас проплыла завуч. Я обернулся ей вслед и увидел, что она не идёт, а словно парит над полом! Она открыла дверь медкабинета и впорхнула в неё, и тут мы заметили то, что нас здорово напугало.

      Завуч не отбрасывала тени!

      А ведь в окна светило солнце и тени были везде. У завуча тени не было…

      Дверь со зловещим скрипом медленно закрылась за ней, и в воздухе отчётливо повеяло неприятным холодком и промозглой сыростью.

                              Глава VI

                         Зашёл в неё и там исчез

                                    1

      Этот день был точно самым несчастливым за четверть. Бедствия начались утром, когда я со всех ног бежал в школу с невыученными уроками, а потом ещё появились эти ужасы, которые пугали меня по всей школе.

      В школе было темно, а за окном хмурится небо. Да ещё на каждом шагу меня преследовала всякая нечисть. А дома мне ещё влетит от мамы.

      Я глядел в окно, и думал, съест меня мама за двойку или не съест?

      На задних партах играли во вкладыши. И менялись ими. Я втихаря катал по парте машинку, пряча её в рукав, едва учителка подходила ближе.

      "Сбежать бы из этой проклятой школы, – с тоской думал я, глядя в окно. – Всё равно хуже уже не будет…"

      Но двойка была не единственной бедой за сегодняшний день.

      Второй бедой была забытая дома тетрадка по природоведению. Третья же была обиднее первых двух. Я схлопотал по английскому пару!

– Честное пионерское, я же учил! – обиженно шептал я Кирику на перемене, возле двери в его шестой класс.

– Ничего, мне тоже по инглишу вчера такое вкатали! – улыбнулся Кирилл, и взъерошил мне волосы. – Мама потом за мной с веником гонялась!

– Так тебе и надо, Вьюжанин! – ехидно сказала Светка Крапива, проходя с девочками мимо. – Надо было не мяч гонять, а уроки учить!

      Светка на этом не успокоилась и вновь начала меня доводить. Она была хуже, чем тридцать три несчастья! Особенно, когда её попросили взять меня на буксир. Но я сидел с ней рядом, теперь уже за разными партами. Таня нас снова рассадила из-за того, что мы сцепились.

– Сакурин, пересаживайся обратно к Вьюжанину, – вздохнула она, скрепя сердце. – Но если вы опять будете баловаться....

– Ура! – обрадовались мы с Владькой

      Светка показала мне язык и обиженно отвернулась к окну.

      Я посмотел в вентиляционную отдушину и увидел там страх.

      Страх был огромным тараканом со светящимися глазами, оскаленным в глумливой ухмылке зубастым ртом. Он с пару мгновений смотрел на меня, а потом недобро улыбнулся и нырнул в пыльную темноту, и только зашуршали где-то в потолке тараканьи ножки и раздался тонкий злобный смешок…

                                    2

      Новая беда выскочила из-под парты на уроке литературы. Нам дали задание готовиться к школьной практике перед осенними каникулами. Ещё одной бедой была рогатка, которую у меня отобрала Таня, обещав отдать моей маме лично. Они были лучшими подругами, оказывается ещё с комсомольской стройки. Следующей бедой была вожатая Лиза. На переменке она зашла в наш класс и отчитала меня за то, что я стукнул какого-то мальчишку линейкой. И ладно бы она меня вывела из класса отчитать в коридоре. Нет, вредная Лиза отчитала меня, когда в классе было полно ребят. Лизавета меня журила перед ехидно улыбающейся Светкой, а хуже этого просто не придумаешь! Эта девочка была натуральным стихийным бедствием и деваться от неё было некуда. Как увяжется за тобой, так и не отстанет.

      Рассерженная вожатая ушла. Из моих глаз выкатились слёзы обиды и я снова отвернулся к окну, за которым ходили хмурые тучи.

– Ну что, втяпался? – насмешливо зашептала Светка. – Двоечник!

– А ты обезьяна Чи-чи-чи! – глянул я исподлобья на Светку, которая сидела на краешке парты и стреляла в меня глазками. – Щас как двину!

      Светка ничего не ответила, лишь презрительно фыркнула и пошла к девчонкам. А я закинул в портфель последнюю тетрадку, а следом полетел пенал с ручками, фломастерами и карандашами.

      Едва прозвенел звонок, как мы с ребятами выбежали из класса. Я съехал по перилам вниз, напугав девчонок.

– Вьюжанин, хватит носитьтся, как угорелый! – окликнула меня Светка.

– А тебе просто завидно! – ехидно выкрикнул я.

– А если бы ты упал? – щурясь, спросила меня девочка.

– Ну я же не упал, – простодушно развёл руками я. – И вообще, ты обещала со мной только заниматься, а не воспитывать, – сощурился я в ответ. – Меня все кому не лень лезут воспитывать. Достали уже!

– Ой-ё-ёй! – поддразнила меня Светка и убежала вперёд.

– Учителя достали! – жаловался всю дорогу до нашего класса Костя, которого заставили дежурить сегодня после занятий. – Мало того, что контрольные устраивают, так ещё и дежурь после уроков!

      Я был согласен с другом, тем более, что самым обидным было то, что сегодня был английский с новым учителем. Раньше была учительница, но она заболела и по слухам её даже увезли в больницу.

      А нового учителя я побаивался. Очень уж он был похож на того типа в шляпе, который мне часто снился, когда я был маленький.

      Из-за него я и схватил сегодня пару!

      Он стоял как раз у двери своего класса и разговаривал с теми двумя мальчишками!

– Я ими займусь! – недобро говорил он. – У меня нюх на двоечников!

– Мы на тебя надеемся! – сказали мальчики и сверкнули глазами.

      Мы прошли мимо. Я оглянулся и заметил, что тень учителя английского была не его. Тень была, как у Фредди Крюгера… Она тянулась за мной, протягивая руки, чтобы схватить, а на пальцах у него вырастали длинные острые ножи… Тут открылась дверь, впуская в коридор солнечного света и тень утянулась назад и слилась с тенями, плясавшими по стенам.

      Мимо нас прошёл сторож, улыбнулся нам, сверкнул красными глазами зашагал в подсобку, напевая себе под нос:

– Таких не берут в космонавты! Таких не берут в космонавты!

– Ну и жуткий у нас сторож, – озабоченно заметил я и мы проводили дядю Никиту полными сомнения в его истинной природе взглядами.

      Про сторожа говорили, будто он только днём сторож. Добрый такой дядька, тихий, очень дружный с нашим трудовиком. А ночью он жуткий упырь, который вылезал из могилы и пил кровь у тех, кто хватает двойки.

      Вот с тех пор он и воет глухой ночью, летая по тёмным коридорам…

                                    3

      Звонок прозвенел и начался урок русского языка. Запах гари не выветривался из класса, хотя в форточку задувало с улицы ветерком. И ещё мне чудилось, будто кто-то смотрел на меня из школьной доски.

– Успокаиваемся дети, урок уже начался! – повысила голос училка по русскому и литературе Мария Александровна, которую все мальчишки считали ведьмой. – Достаём тетради для диктантов.

      "Чёо-о-орт! – простонал я про себя. – Вот это втяпался!"

      Я раскрыл свою контрольную тетрадку. Иногда мне хотелось взять и выкинуть её, потому что у меня в ней одни тройки и двойки.

      "Сейчас влепит двойку. – с тоской размышлял я, отрывая глаза от училки, – и моей маме потом на меня наябедничает…"

      Найдя нужную страницу, учила начала диктант.

      Схватив ручку, я принялся писать. Но в конце урока за диктант я получил четвёрку. Я так торопился за училкой, что переврал добрую половину слов, наставил клякс и хотел расплакаться от обиды. Светка мне ещё злорадно намекнула о том, что физкультуру заменили на арифметику.

      Это было ужасно!

      "Ужасно? – рассмеялся я про себя, стараясь не замечать Светкиной ехидности и ног, которыми она меня пихала под партой, желая довести до белого коления. – Нет, это просто чудовищно!"

      Мне хотелось её стукнуть пеналом, но я взял себя в руки.

      Довольная собой, девочка убежала на перемену. А я уткнулся лицом в свои руки, чтоб скрыть от ребят выступившие в глазах слёзы.

      У нас же сегодня две арифметики! Вторую проведут вместо физры, которой у нашего класса сегодня не будет. Я про себя взвыл волком. Любимую физкультуру, по которой у меня были только пятёрки отменили и последним уроком на сегодня у нас была арифметика. Мне хотелось побегать, покувыркаться, или поплавать в бассейне, а тут эта замена!

      Да ещё нужно как-то исправить эту зловещую жирную двойку…

                                    4

      Зазвенел звонок на урок и мы помчались со двора в школу. А после уроков я остался убираться в классе. В школе становилось тише, и как-то зловеще. Мне было не по себе после увиденных в школе ужасов, но соваться домой с дневником, полным двойек было ещё страшнее.

– Серёнь, айда на улицу! – встрепенулся Влад, который ждал меня внизу.

– Угу… – хмуро сказал я и мы вышли на улицу.

      Мама уже вернулась и стирала свою рабочую одежду.

– Ну, сколько двоек на этот раз? – спросила она, когда я разулся в прихожей и пытался проскочить в нашу с Тимой и Даней комнату.

– По арифметике втяпали, – безрадостно вздохнул я.

– Сходи за спичками и домой.

– Ага!

      Я кинул портфель и побежал вниз.

      На почтовых ящиках висевших на стене сидело жуткое существо. Я аж вскрикнул и шарахнулся к лифту.

– Нет! – вырвалось у меня. – Только тебя здесь не хватало!

      Это был мишка Тэдди, о котором рассказывали страшные байки ребята нашего двора. Он неподвижно сидел на ящиках и гипнотизировал меня своими тёмными глазами, а в его вытянутой серой морде было что-то ненормалнье.

      Обычная детская игрушка, а страшнее вампиров и оборотней! Ребята говорили, что он ночью путешествует по квартимрам и пугает детей. Его нельзя было выбросить: он возвращался назад, нельзя было порвать или сжечь. Мишка Тэдди был настоящим проклятием для всех детей…

      Осторожно, опасаясь поворачиваться к Тедди спиной я обошёл его, взял обеими руками и пулей вылетел из подъезда.

      Влад сидел на портфеле и втыкал в землю ножик.

– Владь… – тихо позвал я друга. – Ну Владька!

– Серёня… – обернулся ко мне Владик. – Ой! – подскочил он от испуга, когда увидел, что я держу в руках. – Ты где его взял?!

– На почтовых ящиках сидел…

– Кто ж его туда положил?

– А я знаю? Сам наверное пришёл, зараза!

      Мы стали думать, откуда он взялся и спорить, как его уничтожить. Наконец я не выдержал и мощным каратистским ударом послал жуткую игрушку в бурьян. Та издала резкий противный вопль и пропала.

      Влад раскрыл рот, но от испуга не смог выдавить и звука. Зато из крапивы, где ржавела старая качеля послышался злой детский смех…

                                    5

      Давящее ощущение тревоги и чувство маленького, но постоянного страха после встречи с дьявольской игрушкой никуда не исчезли и на плотине, когда мы с ребятами пинали банку. Мне казалось, что за нами следят. Мощным ударом я загнал банку в воду и полез её доставать. Из тёмной воды высунулась рука. Рука сжимала секундомер, как у нашего тренера по плаванию…

– Мама… – произнёс я, и чуть не упал в воду.

      Не помня себя от страха, я ещё раз бросил взгляд на это место, но руки уже не было видно и вода была спокойная.

– Ты чё, Серёнь? – насторожился Костя.

– Ничего, – соврал я. – Причудилось…

      А вечером я возвращался в школу исправить двойку по арифметике. Я забежал домой, переодеться и рассказал маме, куда я иду.

– Все ребята сейчас играют, – вздыхал я, – а я мучайся?

– Сам виноват, – отрезала мама, – надо учиться лучше.

      Мама вспомнила мне и мокрые ноги, и рогатку, которую ей сегодня после уроков принесла Таня, и мой портфель, который я истрепал. А кончив меня воспитывать, велела умыться и хотя бы в этот день вести себя хорошо…

      Я обещал маме, что сегодня бедствий не будет и зашагал по улице, расстроенно размышляя, почему у меня никак не выходят уроки.

      Конечно, всё из-за невнимательности. Я сижу у окна, а за окном улица…

– Серёнь, покажи приёмчик! – погнались за мной малыши.

– Мне сначала в школу надо зайти, – вздохнул я, и посмотрел на школу которая стояла в конце улицы за озером и двинулся во дворы.

      Я прошёл мимо мозаичного дома с большими открытыми балконами и свернув у электроподстанции, поднялся к белой девятиэтажке. Я посмотрел на неё, на самый верхний этаж, освещённый солнцем и тут же отпрянул в страхе, увидев чёрную крылатую тень. Тень скользнула по стене девятиэтажки, расправила крылья, облетела её несколько раз и уселась на балконе. На меня смотрели жуткие красные глаза чудовища. Я так перепугался, что не смог выдавить из себя и звука, а чёрное, как осенняя полночь чудовище стало карабкаться ко мне вниз, размахивая своим хвостом и раскатисто рыча.

– Вьюжанин, ты чё, привидение увидел? – раздался у меня сзади весёлый Светкин голос и на плечо мне легла рука.

      Я чуть не подпрыгнул со страху и обернулся. Светка держала меня за плечо, а рядом стояли ребята. Все они были ещё в школьной форме, как и я. У Светки были ещё две красные полоски на рукаве.

– Оно было здесь, я его видел! – выдохнул я и потянув Светку за руку. – Вон оно!

– Где?

      Я снова посмотрел на девятиэтажку и даже заморгал от удивления.

      Страшное чёрное чудовище немыслимым образом появившееся изниоткуда снова исчезло, словно его и не было!

– Кого ты видел? – хмыкнула Светка.

– Чудовище…

– Какое ещё чудовище? – удивлённо уставилась на меня Светка. – Вьюжанин, ты что, бредишь?

– Сама ты бредишь! Честное пионерское видел! – поклялся я. – Оно вон там было… – я показал дрожащей от пережитого страха рукой на седьмой и восьмой этажи. – Сначала облетело дом, а потом вниз стало спускаться, чтобы меня схватить. Вы пришли и оно исчезло…

– А какое оно было? – оживился Серёня Зуев.

– Чёрное, с крыльями и хвостом, а глаза красные! – с жаром сказал я.

– Чудище мёртвого дома, – медленно кивнув, сказал Серёня и с тревогой посмотрел на дом. – Это было оно…

– Какое чудище? – с беспокойством переспросил Витя Лагунов.

– Которое под крышей в мёртвом доме живёт, – объяснил Серёня. – Это на нашей улице. Дом с привидеиями, вы же слышали!

– Может чудище дружит с привидениями? – иронично хихикнул Витя.

– Наверное, – кивнул Серёня, задумчиво ковыряя носком кроссова землю и бросил взгляд на дом. – Идём к школе, расскажу…

      Я оглянулся на озеро и снова увидел грозящую мне из воды руку…

                                    6

      Ребята ничего не заметили. Мы двинулись к озеру вдоль забора, за которым начинался школьный двор с белевшими в зелени гипсовыми статуями пионеров. На озере мы помочили ноги и вышли к пустующей сейчас школе. Я оглянулся на девятиэтажку и сразу увидел чудище. Оно высунулось из-за стены и пристально наблюдало за нами. Глаза горели красным огнём. За тем налетел зябкий ветерок и оно скрылось в тёмном окне.

– Серёнька, айда на качелях покачаемся! – предложил Влад.

– На каких?

– Вон на тех, двойных!

      Влад и я влезли на качели и начали раскачиваться. Звенели цепи.

– Тим, лезь к нам! – предложил я.

– У-у!

– Чё, струсил?

– Не, просто они…

– Что?

– Не слышали чтоль?

– Что не слышали? – нетерпеливо сказал я.

– Этими цепями чёрные дядьки душат людей, – облизав губы, ответил Тим. – Они приезжают на чёрном автомобиле, ловят кого-нибудь и душат…

– Да фигня это! – возразил я. – Чёрных дядек не бывает!

      "Но и той жути, которую ты видел тоже вроде нет, – будто кто-то шепнул мне на ухо, – а они тебя весь день пугали…"

      Накачавшись, мы слезли с качалей. Светка взбежала по лестнице, и хотела уже открыть дверь, но тут замерла, рассматривая какую-то надпись.

– Светка! – мы с Владом кинулись за девочкой.

– Светка ты чего встала? – растерянно спросил Гурька, подходя к ней.

– Мальчики, это кровь… – тихим испуганным голосом заметила Светка, указывая на надпись на деревянной школьной двери. – Точно кровь!

– Врёшь! – воскликнул я, но внимательно посмотрев на надпись переглянулся с Владом. – Взаправду кровь…

      Кто-то неведомый написал кровью:

      "Школа эта-край чудес, зашёл в неё и там исчез!"

      Эти слова мне совсем не понравились. Но как можно зайти в школу и там исчезнуть? И краем чудес её любой мальчишка не посмеет назвать. Школа это край скучных уроков, контрошек и двоек по поведению.

– Может кому-то по носу двинули? – недоверчиво заметил Гурька, ёжась от внезапно налетевшего на нас промозглого ветра. – И его кровью написали, а?

– Пацаны, вы чего тут? – окликнули нас Кирилл Смирнов.

– Кирька, иди к нам! – помахали мы другу и повернулись к двери.

      Странной надписи на двери как не бывало…

– Исчезла! – в смятении ахнул Влад и прижал ладонь к губам.

      Надпись на самом деле пропала. Мальчик испугался.

– Ребята, вы чего тут увидали? – подошёл к нам Кирилл.

– Здесь только что была надпись кровью, – повернулся к другу я. – Школа эта-край чудес, зашёл в неё и там исчез…

– Может причудилось? – пожал плечами Кирька.

      А школа стояла тихая и на вид безжизненная. И из неё тянуло гарью…

                                    7

      Играть рядом со школой нам расхотелось и мы направились к бомбарю, на котором мы сидели иногда после школы. Бомбарь весь зарос мхом и радиоактивными сорнякам, которые выпили из земли всю воду.

      Над крышами полыхал закат. Я бросил взгляд на девятиэтажку.

– Ты чего вертишься? – спросила меня Светка.

– А если чудовище вернётся? – напряжённо спросил я.

– Чую, оно теперь часто будет появляться, – невесело заметил Серёня. – Время уже позднее, а оно выползает с сумерками…

      Серёня посмотрел на видневшуюся за домами белую высотку. Мы тоже туда помотрели и вдруг увидели на крыше высокую чёрную человеческую фигуру. Она стояла неподвижно, и, будто наблюдала за нами.

– А другая жуть? – вспомнил я. – Ну, ту, что мы видели в школе?

– И она тоже будет везде шастать… – сказал Серёня, уставив на нас полные тревоги карии глаза. – Это год Восхода тьмы! Ну, это происходит раз в сто лет, когда пробуждаются силы зла и пытаются взять верх над силами добра. Я как увидел, что сегодня в школе творится, так всё сразу понял…

– А я какую-то жуть видел сегодня, – вспомнил я. – Сначала заяц безухий меня на лестнице чуть не слопал, потом другие мягкие игрушки едва не счавкали, а потом Тедди пришёл в наш подъезд и таращится…

      И я рассказал, как встретился сегодня со своими страхами.

– А почему Восход тьмы начался именно с нас, а не где-нибудь ещё? – взбудораженно спросил Витя.

– И школа им наша зачем? – ревниво спросил Костя.

– Ага! – поддержал друга я. – И так тошно в неё ходить, так ещё и эти пришли и пугают!

– Да, я сам не пойму, зачем им наша школа.

– О ком ты? – непонимающе уставилась на Серёню Светка.

– Ну, я об этих, которые пугают… – нескладно ответил Серёня. – Они где-то прячутся, а потом вылезают и шастают повсюду…

– Страхи? – вдруг догадался я.

– Может и страхи, – неопределённо пожал плечами Серёня. – Или нечисть…

– Но почему именно у нас? – спросил Гурька, снимая с головы берет и взъероша себе волосы. – Им что, пугать больше некого?

– Может быть здесь нечисть чувствует себя лучше… – заметил Серёня, держа в руках "муху" из пробок от газировки. – Значит границы между мирами истончились именно здесь, у нас… Но сами они не придут… – задумчиво и как-то загадочно произнёс мальчик. – Их кто-то позвал, вот они и вылезли. Да ещё в год, когда зло торжествует, отмечен тремя пятницами тинанадцатого! А это страшнее всего. Тут такая жуть вылезет…

– Мальчишки, а давай в бассейн пойдём выкупаемся? – предложил нам Гурька, вскакивая на ноги. – Здесь сидеть как-то неуютно…

– Ага! – поддержал его Влад. – И девчонок окунём, чтоб не воображали!

– А заодно придумаем, как остановить этих…

– Давайте в тот, который на улице. У него тёплая вода!

      На улице становилось зябко. На траве уже выступила роса и через минуту мы уже вымокли. В кросовках чавкало.

– Поиграем в водные салочки, – жизнерадостно поредложил Влад.

      Мы уже хотели идти купаться в уличный бассейн, а потом смотреть мультики, но тут я вспомнил о том, что надо идти исправить двойку, которую я схватил в среду на арифметике.

– Я не могу, – печально вздохнул я и поглядел на школу. – Идите без меня, а мне двойку нужно исправить…

– Мы если что, у меня будем мультики смотреть, – заявил Влад. – Сеструха сейчас в отряде с малышами, вернётся поздно вечером!

– Ага, – кивнул я и вошёл на школьный двор.

      Я взглянул на свои электронные часы. Пора было топать переписывать двойку, но в школу тащиться совсем не хотелось!

      "Надо подтянуться на уроках, – твёрдо решил я, – чтобы не бояться вызовов к доске, диктантов и контрошек. Может и страхи исчезнут?"

      Но они никуда не исчезли. Они затаились в тёмных углах, смотрели на меня из каждой трещины в асфальте и ждали, когда наступит ночь…

                              Глава VII

                   Дворник с кровавой лопатой

                                    1

      Я посмотрел в лужу, которая осталась после дождя. Из лужи на меня смотрел растерянный коренастый мальчишка с длинными прямыми волосами, которые сейчас были всклокочены, с не до конца выведенным чернильным пятном со щеки, с испуганными глазами, в рубашке с пионерским галстуком.

      Как не хотелось сейчас тащиться в эту школу! Но неисправленная двойка висела на мне и тянула на дно. Её во что бы то ни стало надо исправить.

      На той неделе будет отрядный сбор. Ребята будут отчитываться о своей успеваемости и пионерской работе. А тут эта двойка. Такое начнётся!

      Сколько взрослые уже твердили, что для пионера важна успеваемость и деятельность в школе, в отряде, в разных кружках и секциях…

      "А ты целыми днями пропадаешь на улице! – говорили мне взрослые. – Сам хулиганишь, да ещё других ребят плохому учишь!"

      Это они всё вспоминают случай, когда я этой весной отлупил одного гада, который обижал ребят. А когда он снова начал на ребят орать, те его сами отметелили. А ещё мы с мальчишками тем летом отвоевали у взрослых уличный бассейн, в который они кидали мусор. Мы убирались там всю неделю, а они кидали мусор, и нас хотели прогнать, чтоб не мешали.

      А как они злились, когда нам разрешили гонять мяч на пустыре между домами, где они тоже устроили свалку. И прогнали нас, когда мы прибежали гонять мяч. А мы позвали всех ребят и отвоевали пустырь для наших игр.

      Бой за пустырь был долгим, но мы прогнали их и теперь там все ребята играют в футбол и в вышибалы. И большие и маленькие.

      Не понраву было взрослым и то, как мы с ребятами спалили их бельё, сушившееся во дворе на проводе. А всё потому, что тётки вешали его там, где играли мальчишки, и стирали его там, где все ребята купались. После нескольких диверсий бельё там больше не стирали.

      И так каждый день шла война с дворовыми хулиганами, и со взрослыми дураками, которые вредят ребятам и доводят их до слёз…

      Не боятся теперь ребята взрослых, не трепещут перед каждым, кто способен уши крутить или отхлестать крапивой. И краснолицых дядек в драных майках и трениках, тётушек, которые жалуются на мальчишек и всё мечтают отнять у всех ребят клуб это приводит в ужас.

      Не трясутся перед ними! Разве не это признак пионера?

      А в школе твердят, что настоящие пионеры должны только слушаться, да клеить картинки по вечерам…

– Серёня! – догнали меня Тим и Даня с ребятами. – Махнём сейчас в "Прометей" на детский сеанс, там тётя Маша всем мальчишкам даёт газировку!

– Я не могу, мне двойку надо исправлять, – печально вздохнул я, пиная пробку, валяющуюмя на дороге.

– А когда выйдешь? – спросили Егор и Дёмка.

– Через час, может два… – удручённо опустил голову я. – А после этого ещё и с английским что-то надо делать.

– Ну с английским не беда, – успокоил Лодька. – Максим тебя быстренько по инглишу подтянет! – и друг кивнул на мальчишку с всклокоченными волосами и плутоватым лицом. Это был Максим Девяткин, он учился в нашем классе. – Он теперь с нами в отряде!

      Максима я не раз видел во дворе. Он ходил в юную добровольную пожарную дружину. У него была старшая сестра Вика, которая постоянно бегала на дискотеки… Жили они рядом, за бойлерной. Мы играли в одной компании, но по-настоящему не дружили. Максим мне нравился, и я мечтал с ним подружиться, но как-то стеснялся первым подойти.

      И вот меня подружили с ним ребята!

– Значит уже в отряде? – дружелюбно протянул руку я.

– Ага! – улыбнулся Максим Девяткин, пожимая мне руку. – Не бойся, не будет двойки по инглишу. Вернёшься из школы, мы вместе его выучим!

      И ребята побежали в кино, а я посмотрел на школу, вздохнул и побрёл исправлять двойку. Хочешь, не хочешь, а надо учиться лучше.

      Учился я не очень. Если честно я потому и получал двойки, что витал в облаках на уроках. С арифметикой я всё ещё не мог справиться, хотя учился в пятом классе. Английский тоже мне не давался. То ли из-за нового учителя, то ли потому, что на уроке я читал под партой или рисовал…

      Зато на моих любимых уроках я всегда получал одни пятёрки. Это были физра, пение, гражданская оборона и рисование. Особенно рисование. А вот по арифметике меня даже брали на буксир старшие ребята…

– Везёт как утопленнику! – вздохнул я, поглядывая на школу.

      И как тут ещё в классе высидишь, если за окном солнце, если хочется купаться в бассейне, гонять мяч и лазать по крышам?

      А тут ещё учителя домашних заданий целую кучу задали… Ужас!

                                    2

      На школьном дворе играли ребята, на школьном стадионе гоняли мяч старшеклашки, и я хотел играть с ними, но мне надо было исправить двойку, а то мне влетит от мамы. Ветер гнал с шуршанием по асфальту опавшие листья. В воздухе пахло сыростью. Меня не оставляло чувство тревоги.

      Из школы выходили наши ребята.

– Серёнь, пойдём на великах покатаемся! – догнал меня Ваня Спицын.

– Я не могу, – вздохнул я, – мне сейчас в школу, двойку исправлять.

– А во сколько тебя ждать? – прищурясь, спросил маленький и юркий Антошка Климов, белобрысый мальчишка с хитрыми глазами, который учился в нашем классе. Тошка был маленький и щуплый, и на вид врядли мог дать сдачи. Но так считали те, кто Антошку совсем не знает.

– Давайте в семь, – предложил я. – У бойлерной.

– Хорошо, – не долго думая кивнул Ваня. – Ты только сразу туда.

      У двери нашего класса, где мне нужно было переписывать свою двойку, я помялся с ноги на ногу. Я почувствовал запах гари…

– Вьюжанин, где тебя носит? – недовольно спросила Таня, едва я вошёл в наш класс. – У нас урок вообще-то, а ты бегаешь.

      Ребята уже сидеди за партами с раскрытыми учебниками и тетрадками.

– Он же двоечник и прогульщик! – подала голос Светка Загремухина. – Ему прогулять школу ничего не стоит. Лишь бы не заниматься!

– Какая ты Светка Загремухина противная! – не удержавшись, выпалил я.

– Вы мне ещё поговорите! – прикрикнула на нас Танька, отходя к классной доске. – Хотите на три часа здесь остаться? Не хотите? Вьюжанин, Загремухина, за парту и молчите оба.

      Я бросил на Светку сердитый взгляд и сел за парту, у самого окна. Шёл урок, а я то и дело посматривал на улицу. Было скучно, особенно в солнечные дни, когда хотелось играть и бегать, а не учиться.

      "А интересно, где это Крапива схватила пару? – вдруг подумал я и с интересом покосился на Светку. – Чего это она пришла исправлять?"

      А за окном резвились ребята. Слышался стук мяча.

      Я вздохнул и достал тетрадку и пенал. Училка дала мне задание. Сидя за партой, я незаметно для себя заснул.

      Разбудил меня тычёк в ребро. Девчоночий, знакомый с первого класса.

– Чего тебе, злюка-колюка? – сердито буркнул я, оборачиваясь к девочке.

      Светка меня доставала сегодня весь день. Я дёргал её за косички и тоже всячески любил доставать. Но Светка меня так доставала и изводила, что мне хотелось просто сбежать от неё из школы.

– А нечего в классе спать! – ядовито зашептала Светка. – Лучше свою двойку испраляй, пока новую не влепили.

– Исправляю! – с вызовом ответил я.

– Вижу, как ты исправляешь! – съязвила девочка.

– Вредина!

– Двоечник! Щас училке скажу!

– Ябеда!

      За соседними партами томились ещё четверо ребят. Час пролетел как-то очень уж быстро. Зато контрошку я сдал на учительский стол одним из первых, чего раньше у меня не выходило! Может я на самом деле стал лучше учиться?

– Всё Вьюжанин, можешь идти, – кивнула мне Танька.

– Не, – замотал головой я, – я лучше с ребятами до конца занятий.

– Ну как знаешь, – сказала учительница, и углубилась в проверку Светкиной тетради, которая ложилась на этот стол обычно одной из первых.

      Эту двойку мне удалось переписать на четвёрку. Не знаю, как у меня это получилось, только сегодня нерешённые задачки, с которыми в среду я бился весь урок мне показались легкотнёй.

      Я уселся на своё место. Светка повернулась ко мне и улыбнулась. Она проверяла мою контрошку на ошибки, перед тем, как я её сдал. Не считая помарок из-за ручки, ошибок у меня не было.

      Светка ещё неделю назад взяла меня на буксир, как отличница. Она уже успела меня достать своими ехидством и вредностью! После занятий в отряде она прибегала к нам домой и мы с ней, сидя за столом, решали арифметику…

      Мы вышли из школы. Светка огрела меня портфелем и побежала.

– У-у-у! – погрозил я ей кулаком. – Бандитка!

      Светка показала мне язык и скрылась за углом. Я пошёл к мальчишкам.

– Ну как? – подошёл ко мне вожатый Илья Громов. – Всё достаёт, да?

– Не то слово! – хмуро ответил я. – Она меня просто бесит!

– Девчонки! – презрительно хихикнул Илька. – Они все такие.

      Мимо нас прошёл тренер по плаванию. Я глядул ему влед.

      За ним оставались морые следы, будто он только что вылез из воды…

                                    3

      Из школы я возвращался вымотанным занятиями. Да и попробуй не вымотайся, от всех этих двоек, которые нужно было срочно испрвавить. Ребята ушли на детский сеанс, а я зашагал на занятия по английскому.

– Та-а-ак, остался ещё игнлиш… – задумчиво протянул я. Где жил Максим я знал, мы один раз забегали к нему попить воды.

      Я обогнул бойлерную и наткнулся на Фредди Крюгера.

– Не осилить тебе английский… – задумчиво почёсывая себе подбородок ножиком на перчатке сказал он. – Лучше плюнь, всё равно двойку поставят!

– А, иди ты вонючка палёная! – обозлённо сказал я, хотя по телу растекался страх. – И без тебя тошно!

– Гляжу, во дворе мы смелее, чем в школе? – оценивающе усмехнулся Крюгер. – Ну ничего, в среду на последнем уроке мы с тобой снова встретимся!

      Фредди лязгнул своей перчаткой и залетел прямо мне в портфель.

      Я вскрикнул и выронил его. Из дыры вывалился дневник и раскрылся на странице, где мне позавчера вкатали по английскому пару.

– Во что ты свой портфель превратил изверг! – раздался сзади сердитый мамин голос. – Все дети, как дети, и только ты у меня играешь на нервах!

– А чё? – растерянно обернулся я.

– Ничё! – передразнила меня мама. – Я предупреждала тебя миллион раз, чтоб ты им не дрался и не пинал, как футбольный мяч.

– Да зашью я мам! – всплестнув руками, обещал я.

– А уж что ты зимой с ним творишь… – осуждающе сказала мама, но тут же смягчилась, обняла и чмокнула в макушку. – Иди уж, я сама тебе зашью.

– Мам не надо! – отчаянно вскрикнул я, не дав ей взять портфель.

– Серёня, ты чего?

– Там… Фредди Крюгер! Он в портфеле!

– Глупости какие! – перебила меня мама. – Напридумываешь ещё, фантазёр…

      Она взяла у меня портфель и пошла домой. Фредди высунул из портфеля голову, подмигнул мне, лязгнул перчаткой и исчез. Я проводил маму взглядом, а потом с тетрадкой и учебником английского побежал ко второму дому.

      У подъезда играли девчонки и слушали плейер:

      "Тили-тили-бом, подарите до-ом

      Домик настоящий, яркий и блестящий!

      Тили-тили-бом, подарите до-ом

      Домик настоящий с куклой говорящей!"

      Нашёл квартиру друга, позвонил. Дверь тут же открылась.

– Ну где ты был? – нетерпеливо сказал Максим Девяткин. – Я тебя жду-жду, а ты где-то застял!

– Мама задержала, – оправдался я, не решаясь сказать новому другу о Фредди Крюгере, который обещал устроить мне в школе кошмар.

– Максим, кто там? – послышался женский голос.

– Мам, это ко мне, – простодушно ответил Максим, и потянул меня за руку. – Пошли быстрее инглиш учить.

      А с улицы всё доносилась девчачья песенка:

      "У тебя есть друзья-а,

      Ты забыл совсем меня-а-а!

      Барби мне подари-ил,

      Ну а дом купить забы-ыл!"

      Я вошёл в квартиру, разулся. Нас встретила небольшая улыбчивая женщина в спортивном костюме.

– Здрасьте! – поздоровался я.

– Здравствуй, – приятно улыбнувшись, ответила мама Максима.

      Я снял отрядный берет.

– О, я тебя знаю! – весело сказала мама Максима. – И твоих братьев тоже. Это от вас, говорят, все улицы стонут и люди не знают, куда бежать! Мой Максим такой же… Я с ним ещё с первого класса сладить не могу!

– Взрослые говорят, что я вообще дитя улицы! – улыбнулся я. Мама Максима мне понравилась. Она не смотрела на меня, как многие тётки во дворе, ожидая, что я натворю ещё, и как сильно это отразится на их тихой жизни.

– Ну, идите в комнату, занимайтесь, – засмеялась мама Максима. – Только комнату, прошу, не громите.

– Не будем! – хитро прищурясь, хором пообещали мы с Максимом.

– Я вам апельсинового соку принесу, – сказала мама Максима.

      А с улицы доносилось:

      "Поиграет, поломает! А-а-а-а-е!

      Поиграет, потеряет! У-а-у! У-а-у!"

      Мы зашли в комнату. Максим показал мне игрушки, книжки, мы постреляли из окна из его пулькового автомата и занялись английским.

      Если честно, я ожидал, что занятие будет, как в школе, но оказалось, что заниматься английским можно было очень весело. Максим включил магнитофон с записью из какой-то приключенческой книжки и я сразу забыл про скуку. Занятие английским превратилось в увлекательную игру с беготнёй по всей комнате, с перестрелками, боем подушками и борьбой на ковре.

– Ну тихо вы, мальчишки! – с притворной строгостью прикрикнула на нас мама Максима. – Вы не занимаетесь, вы балуетесь. Приберитесь, после своего разгрома и можете играть сколько влезет.

      Она оставила нам два стакана апельсинового сока, а мы начали уборку.

                                    4

      Вышел гулять я только через час. Максим обещал выйти на улицу, когда закончатся мультики, и сказал, что позвонит. Я вышел во двор, весёлый и ничуть не уставший. Я положил дома оказавшиеся ненужными тетрадку и учебник, вышел во двор и побежал в уличный бассейн к ребятам. Они были ещё там и мы устроили весёлую брызготню. А потом мы пошли за жвачкой.

– Мальчишки, пошли к мёртвому дому! – позвали нас Тим и Даня.

– Угу! – согласился я, потому, что делать всё равно было нечего.

      Мы пошли по тихой улице. Зашагали под окнами тихих в это время домов, пуская солнечные зайчики в окна.

– Серёня, ты закончил занятия по инглишу? – ревниво спросил меня Влад.

– Угу, – бодро сказал я, – только я на инглиш в среду не пойду. Прогуляю лучше.

– Почему? – удивлённо прищурился Влад.

– Он меня съест… – обречённо вздохнул я.

– Да кто? Учитель?

– Фредди Крюгер! Я его сегодня видел!

– Где?!

– И в школе, и возле бойлерной. Он ещё в мой портфель влез!

      И я рассказал мальчишкам, как повстречался с чудовищем из моих страшных снов. Ребята не смеялись, хотя сколько помню, такие истории всегда вызывали смех у всех мальчишек во дворе.

– Они наверное с тренером по плаванию договорились пугать меня, – закончил рассказ я и вздохнул, глядя под ноги и на детские рисунки на асфальте. – Ждут наверное в школе, чтобы разделаться со мной…

– Да ты не бойся! – утешил меня Тима. – Мы же с тобой!

– Ага! – кивнул Данька обнимая меня за плечи. – Пусть только попробуют сунуться-в помойку улетят!

      В гастрономе взяли херши-колу. Для нас и для девчонок, которые делали стенгазету в школе. Мы и не заметили, как дошли до мёртвого дома.

      В конце улицы стояла девятиэтажка, в которой обитали всякие ужасы.

– В этом доме водятся привидения, – сказал я Антошке. – И другая жуть…

      В подслеповатых окнах отражалось солнце, а вокруг дома буйно росли бурьянные травы. Летом двор почти скрывался в радиоактивной крапиве и лопухах. На бойлерную падали солнечные лучи, но даже сейчас она казалась мрачной и неприветливой. А чуть впереди, за оградой, в тени стоял мёртвый дом. В одном из слепых окон я увидел мальчишку. Он стоял во весь рост на подоконнике и что-то невнятно кричал в раскрытую форточку. Он стоял и смотрел прямо на меня и от его взгляда мне стало неуютно.

– Ты видел? – пихнул я Тиму в ребро.

– Видел… – остолбенело разинув рот, медленно отозвался Тим. – А говорят, здесь никто не живёт…

– Значит живут, – озадаченно сказал я. – Интересно, этот мальчишка знает, что в его доме обитает ведьма? Как ему только не страшно…

– Ну чё, зайдём? – предложил Серёня Зуев, правда не очень уверенно.

– Это ночью надо, – убеждённо сказал Кирилл Симрнов. – Днём мы ничего не найдём…

      Мы ещё побродили вокруг дома и бойлерной и отправились назад. И тут случилась неприятность. Я поранил ногу. Снял кроссовок, чтобы вытряхнуть, встал ногой на землю и напоролся на что-то острое.

      Ребята помогли мне встать. Даня напихал мне в кроссовок подорожника и мы пошли в медпункт.

– Айда через высоковольтки! – подал идею Ваня Спицын. – Срежем.

      Я оглянулся на зловещий дом. Никакого мальчишки в окне я уже не увидел, оно было безжизненным, в нём отражались облака и покосившиеся столбы, а на подоконнике будто бы лежал плюшевый медведь…

                                    5

      На улице стоял поздний вечер. Мы пошли по бетонке мимо тихих белых домов, которые застыли слева и справа от нас по краю леса. Впереди зеленела от мха заброшенная бетонная площадка. Слева и справа под ржавыми высоковольтками стояли утопающие в бурьяне гаражи.

– Чёрт, я ноги пролмочил! – объявил Антон Климов. – Мама мне даст…

– А нечего было по лужам идти! – ехидно ответил Гурька Симаков, который жил с ним в одно подъезде. Он был чуть выше и крепче Антона. – Идём скорее, нам ещё в школу надо. Девки просили зайти за ними.

– Серёнька, ты как? – с беспокойством спросил меня Тим. Брату было тревожно за мою ногу, которую я поранил и залил кровью кроссовок.

– Ничего, – морщась, ответил я, стараясь наступать на пятку, а не на порезанный мысок. – Нормально, дойду.

– Ты осторожней иди, – посоветовал заботливый Даня, подставив мне плечо, чтоб мне было легче идти. – Пораненной ногой легче ступай.

– Угу… – кивнул я, стараясь идти с ребятами наравне.

      Мы шли неспеша, неся с собой газировку для наших девчонок. Мимо проплывали дома и бетонные столбики. Над нами возвышались высоковольтки, за перелеском золотились высотки.

      Улица шла вдоль заросших сорняками зелёных гаражей. Бетонка вела с нашей улицы на шумный проспект и в дальние дворы. Но во дворы мы не пошли. Нам нужно было идти в медпункт.

      Нога болела и я морщился всякий раз, когда наступал на неё.

– Давай быстрее, – поторопил ребят Даня. – Серёньке плохо!

      Мы перешли болото, сошли с бетонки и снова очутились на поросшей мелкой осокой просеке. Впереди темнел ельник.

– Идём Серёнька, ногу тебе перевяжем, – с заботой и тревогой сказал мне Тим, когда на краю леса показался белевший среди лесной зелени медпункт.

      Я поморщился, ступив н больную ногу и мы вышли из леса.

      На миг, я заметил среди деревьев какую-то заросшую мхом будку. Когда мы вышли на улицу, я посмотрел туда, но будка уже исчезла. Лишь среди еловых ветвей, в темноте леса сверкнули чьи-то жуткие красные глаза…

                                    6

      На тренировке по джиу-джицу я грустно сидел на подоконнике и смотрел, как занимается мой первый отряд. А всё из-за порезанной ноги. То и дело я поглядывал в окно, за которым играли и брызгались в луже ребята.

      Тренировка закончилась, ребята побежали в душ. Катя подошла ко мне.

– Запомнил, какие приёмы мы сегодня проходили? – прищурив глаза, спросила она. В голосе её чувствовалась нотка беспокойства.

– Запомнил, – хмуро сказал я, слезая с подоконника.

– Дома повторишь их сам, – велела мне Катя. – Когда нога пройдёт.

– Угу! – повеселел я.

– Беги гулять, – сказала Катя, ласково взъерошив мне волосы.

      Я одел берет и пошёл на улицу. Мы шли по проспекту мимо уличного бассейна, где вода была тёплой даже зимой и дойдя до спуска, искупались. Я как-то даже забыл о порезанной ноге, когда прыгал в воду. Быстро одевшись, мы мокрые после купания, зашагали по улице, облизвая мороженное.

– Мальчики, домо-ой! – крикнула Тиму, Дане и мне мама.

      Мы побежали к подъезду, а когда я слопал ужин, и пошёл к Максиму смотреть мультики, на улице пристали ребята.

– Серёня, покажи приёмчик! – конючили они.

– Отстаньте, потом покажу, – вяло отбивался я.

– Ну покажи приёмчик!

– Отвяньте… Сейчас мультики из-за вас пропущу!

– Ну покажи-и-и!

      Я показал, и тут же поморщился от боли. Нога ещё не прошла. Ребята отстали, а мы с мальчишками пошли смотреть мультик про покемонов.

      "Покемон! – шла заставка из мультика. – Мы може всё, ты и я! Весь мир спасенья ждёт! Покемон, приятель мой, мы вступаем в равный бой!"

      Мы посмотрели мультики, а потом полезли на нагретую за день крышу бойлерной. Я смотрел, как ветер колышит у забора траву…

      О домашних заданиях можно не думать, я их почти все сделал.

      Из дворницкой вышел дядька в телогрейке и будёновке и стал вытряхивать в грязный пластмассовый бак разный мусор.

– Это не наш дворник… – насторожился Тим. – Откуда он взялся?

– А ты не знаешь? – удивился я, обхватив Тима за руки. – Не слышал о Дворнике с кровавой лопатой?

– Чего?

– Ну про призрак дворника. Я-то теперь понял всё! Они его тоже забрали!

– Он нечисть?!

– А ты думал он нормальный? – невесело усмехнулся я. – Это не дворник, а привидение. Ну то есть раньше он панатри дворником был, только его убили какие-то хулиганы. Дворник убирал снег, а они пристали и трахнули бутылкой. Насмерть! Ну а потом они пропали, но вскоре всех этих пьяниц нашли. Мёртвыми! И у всех отрублены головы! А голов никто не нашёл! Один правда спасся, его в психушку забрали. Он ещё врачам говорил, что видел ночью, как за ним гнался кто-то с лопатой. Ну так он и гикнулся, а потом умер в психушке.

      Дворник сунул в бак мусор. Мы слезли с бойлерной и пошёл по улице.

– И ему тоже голову отрубили? – взбудораженно спросил Костя.

– Не, он сам помер, – небрежно сказал я. – Говорят, его нашли в палате, белого, как смерть, седого, с лицом полным ужаса. А потом стали находить всяких пьяниц и взрослых хулиганов без голов. Кого в подъезде, кого за гаражами. И у всех головы отрублены! А потом стали замечать дворника. Возит бочку по двору, а в бочке не мусор! Он в ней головы убитых прячет!

      Мы бросили опасливый взгляд на дворника и пошли на пустырь.

                              Глава VIII

                   Заколдованная улица

                                    1

      Пустырь был большой, трава на нём росла высокая, сорная, старый мусор порос жгучей крапивой. Говорят, такая росла ещё и на кладбище, там, где всегда тень, зябко и сыро. Там водились привидения и туда никто не ходил. Там случались разные странности. Слышались странные звуки. А бывало слышался заливистый детский смех и чьи-то злые крики. Кто-то окликал тебя, кто-то швырялся в тебя гайками. Говорят, что пустырь имеет своё сознание. В пасмурные дни, проходя мимо пустыря, я чувствовал тяжёлый, давящий взгляд и мне было тревожно и страшно. А кто-то видел на пустыре своих двойников…

– Серёня! – раздался у меня за спиной Владькин голос. Влад бежал к нам, а с ним был Максим. – Ух, еле угнался! Удрал от сеструхи!

– У-у-у, – протянул я. – А я уж хотел за вами бежать…

– А где наши ребята? – поинтересовался Тим, доставая из кармана сотки.

– Не знаю, нигде их найти не могу, – потерянно заметил Влад и дружелюбно пихнул меня в плечо. – А тебя Светка искала.

– Да? – удивился я. – А чего ей надо?

– Она весь день какая-то скучная, – сумрачно ответил Владик.

– Наверное некого доставать своим ехиидством! – фыркнул я.

– Угу! – весело улыбнулся Владик.

– Светка кого угодно достанет! – вздохнул я.

      Мы обошли подстанцию между домами и влезли на паутинку.

– А я еле из дома удрал, – заметил Максим Девяткин. – Мама отпускать не хотела, говорит, что нечего по двору слоняться. Так я в окно вылез!

– А мы с Тимой и Данькой вообще весь день во дворе, – простодушно ответил я.

– Везёт же вам, – вздохнул Максим Девяткин. – У вас мама целый день на работе…

– Да, наверно везёт… – вздыхая, неопределённо сказал я.

      Это конечно здорово, весь день гулять во дворе, не слушая мамины крики о том, что надо прийти поесть или заняться уроками, но иногда было грустно, когда мамы нет весь день и у дома никто не встретит…

– А как ты нас нашёл? – прищурился я.

– Я играть к вам шёл, а вас дома нету… – вздохнул Влад. – Вот и шёл сюда, знаю же, что вы здесь где-то гуляете. А тут Максим…

      Мы спрыгнули с паутинки и полезли на крышу подстанции. Я вынул из кармана баблгам и протянул ребятам.

– Ух ты, спасибо! – обрадовались Влад и Максим.

      Мы свесили ноги с края крыши и заболтали ими, глядя как плывут по небу облака. Потом сыграли два кона в сотки. Я оторвал от крыши кусок битума, пожевал его, зарядил в рогатку и запузырил в проходящую мимо Дашку. Она погрозила нам кулаком и сказала, что мы хулиганы.

      Влад хихикнул стянул свои белые кросовки и стал вытряхивать из них травинки и веточки. Руки у него были в чернилах.

– Никак не оттираются, – расстроенно покачал головой Влад. – Если сеструха меня такого увидит…

      Я посмотрел вдаль и увидел мёртвый дом. Он возвышался над остальными домами, потому, что стоял на холме. Солнечные лучи затопили крышу. Владик тоже посмотрел на зловещую девятиэтажку.

– А мне не разрешают играть на пустыре, – вздохнул Максим. – А если мама увидит меня возле мёртвого дома…

– Вообще там опасно, – согласился я. – Вот я сегодня ногу поранил. Ещё за гаражами место стрёмное есть. Там дети пропали в колодце. Говорят, там живёт какое-то чудовище, которое их и проглотило. Не знаю, взаправду там живёт чудище, но детей так и не нашли…

– А что за чудовище? – оживился Максим.

– Не знаю, – сумрачно ответил я. – Но там взаправду пропадают люди. А один раз меня там мама увидела, такое было!

– Взгрела?

– Угу… А сегодня я у этого дома порезался. Крови наверное с целую бутылку вылилось!

– Ну уж с бутылку…

– Да панатри! Всю кроссовку залил!

      Налетел холодный ветер и нам стало зябко и неуютно. По небу плыли облака, заслоняя солнце и по пустырю ползли тени от облаков.

                                    2

      Нам надоело сидеть на крыше, и мы слезли вниз. Бурьянные травы стояли высокой зелёной стеной вокруг нас. Ветер шелестел травинками и стеблями крапивы и чернобыльника. Утопая чуть ли не по плечи в разросшейся траве, мы пролезли в дыру в заборе и вышли на пустырь.

      Мы нырнули в высокие травы.

      Из самой гущи травы вдруг послышался заливистый детский смех.

– Слышали? – зашептал я и замер на месте. – Может это малышня?

– Никого не вижу… – прищурился Владик

– Может причудилось? – задумаллся Тим. – А ты Данька слышал?

– Угу… – задумчиво ответил Данька.

– Ага, причудилось? – скептически спросил я. – Всем сразу, что ли?

      Снова раздался детский смех, только уже рядом. Я встал и осмотрелся по сторонам. На пустыре никого. Ветер сильнее гнул траву. Нигде не спрячешься.

– Они здесь! – с тревогой прошептал я, приткнувшись к Тиму.

      Детский смех раздался уже совсем рядом, но мы никого не видели.

– Слышу… – нервно сжал мою руку Тим.

      Нам стало почему-то жутковато.

      Мы и раньше знали от старших ребят, о том, что пустырь, место очень странное. Аномальная зона с таинственными явлениями. И ребята предостерегали нас о том, что на этом пустыре лучше не играть.

      Было в нём что-то нехорошее, чуждое…

      Но спустя миг по нам скользнули лучи выплывшего из-за облака солнца и необъяснимый страх растаял.

      Ледяной ветер, обдувавший нас внезапно стих, и ощущение непонятной тревоги растаяло словно промозглый туман. Кусалась зловредная крапива, в кроссовки набралась вода. Солнечный свет затопил весь пустырь.

– Максим, а ты не замечал в школе ничего странного? – спросил я друга, когда мы пробирались по пустырю и я невольно подумал о привидениях.

– Учителя какие-то странные… – задумчиво заметил Максим. – Завуч особенно. Она на меня с портрета пялилась. Съесть хотела!

– На нас она тоже смотрела! – с тревогой подтвердил Влад.

– Бледная, как вампир!

– А вдруг она и есть вампир?

– Согласен, учителя какие-то странные, – уверенно заявил Даня, – словно и не они это были, а другие!

– Не то слово! – кивнул я, взяв Даню за руку.

      Учителя ещё позавчера были обыкновенными, а сегодня, на уроках я ощутил, как от них веет противным холодом.

      Неужели учителя и впрямь пришли в школу другими? Или нам все же показалось? Ведь мы были теми ещё фантазёрами…

      Мы добрались до крапивного бурьяна и остановились.

– Светка сказала, что мы оживим собственные страхи… – не кстати вспомнил я.

– Страхи? – удивился Максим.

– Ну, чего мы больше всего боимся… – не очень уверенно ответил я.

– Ну?

– Вот теперь страхи нам прохода давать не будут… – озабоченно сказал я и задумался, поглядывая на школу. – Что мы им сделали?

– Может им некого стало пугать? – предположил Владик.

– Ага, – иронично хихикнул Данька, – вот они у нас и появились.

      Я ещё больше задумался.

      Даже в прошлом году призраков меньше появлялось. Во всяком случае по школе не шастали, да ещё днём. А сегодня они лезли отовсюду и пугали…

                                    3

      Забежав на школьный двор, мы стали искать ребят, но никого из нашего класса здесь не было. На стадионе гоняли мяч четвероклашки, а на заднем дворе, который лежал в тени, играли в вышибалы малыши. Здесь стояли белые гипсовые статуи пионеров, как в нашем лагере. Вечером или ранним утром они белели в сумерках, как привидения. Нам, когда мы были ещё маленькими было немножко страшновато. Мы тогда верили, что они живые и если отвернёшься, кажется, что они наблюдают за тобой. Но ничего страшного конечно не было…

– Айда на задний двор, – потянул меня за руку Владик.

      Мы спускались на задний двор, где было тенисто и зябко даже в солнечный день. И тут я заметил то, чего не замечал раньше. В воде озера отражается не наша, а совсем другая школа…

      А на заднем дворе играли призрачные дети.

– Раз, два, Фредди заберёт тебя! – хором пели они, прыгая через скакалку. – Три, четыре, запирайте дверь в квартире! Пять, шесть, Фредди хочет вас всех съесть! Семь, восемь, Фредди к вам придёт бесспросу… – и тут их голоса задрожали и исказились. – Девять, десять, никогда не спите дети!

      Раздался жуткий смех и дети пропади.

– Он здесь! – ужаснулся я. – Он меня слопает и не подавится…

      А по стене школы кто-то будто провёл когтями…

– Эй мальчишки, вы сейчас куда? – окликнул нас Серёнин голос.

      Вздрогнув от неожиданности, мы обернулись на голос.

– Серёня, иди к нам! – обрадовались мы с ребятами, увидев радостно улыбающегося друга.

– Пацаны, – заговорщески зашептал Серёня Зуев. – Я ща такое видел!

– Что Серёнь? – заинтригованно спросил я.

– Трудовика нашего, – нервно сглотнув, сказал Серёня, когда мы шли по плотине.

– Ну? – нетерпеливо спросил я.

– Это не наш трудовик! – горячо выпалил Серёня. – Я сам видел, когда в классе дежурил. У нас свет в подсобке вырубило, он чинить полез. Выходит, а на нём какая-то форма, как у солдат.

– Солдат? – переспросили мы с Максимом.

– Но это ещё не всё… – возбуждённо говорил Серёня. – Он свою голову в руке держал! А голова у него улыбается, глаза горят! А сам смётся так жутко!

– Ничего себе!

– А ещё я видел двоих мальчиков, – возбуждённо ответил Серёня. – Они из стенки вышли и всё о каких-то страхах говорили…

– Из стенки? – ахнул Максим и его лицо стало испуганным.

– Ага! – всё так же горячо сказал Серёня. – А потом они пошли на задний двор, ну, где у нас статуи стоят. Я за ними, а они исчезли. И чую: смотрит на меня кто-то! И вижу статуи. Они наверное в них превратились…

– Эх, говорил же я, что с этими статуями нечисто! – всплестнул я руками.

– Страшилки вспомнил? – прищурился Влад.

      Я молча кивнул. Страшилки про статуи ходили по всей школе. Ребята говорили, что они ночью оживают, бродят по школьному двору и ловят тех, кто хочет залезть в школу за своим двоечным дневником, контрольной тетрадкой или за классным журналом, чтобы переделать отметки…

– Враки это всё, – небрежно отмахнулся Максим. – Двоечников пугать…

– Я и днём-то школу еле перевариваю… – бросил я, оборачиваясь посмотреть на задний двор. – А уж в ночью в неё тащиться…

– Я же говорю, – убеждённо возразил Максим, – враки всё это…

– Не знаю, враки это всё или нет, – резонно возразил Тима, – но ведь никто не лазает. Даже самые храбрые двоечники не лезут…

– Но даже самые страшные сами наверное чего-то боятся… – глубокомысленно заметил я.

– Интересно чего же? – с иронией спросил Владик.

– Света, – не долго думая ответил Серёня. – Они же прячутся в темноте, а по ночам пугают скрипами, голосами в пустой комнате, капаньем воды и вздохами, плачем в пустоте, шорохами всякими. Есть ночной спрут-хватун, бабайка или барабашки. Они никогда днём не пугают.

– А кто они? – настороженно спросил Максим. – Привидения?

– Нет уж скорее черти, – неожиданно вырвалось у меня.

      Но то, что поселилось в школе было пострашнее всяких чертей…

                                    4

      Мы шли по набережной озера, а я всё старался понять, с чем мы столкнулись. Кто же были эти мальчики? Заметил их я, и хотя во дворе было полно ребят, они их не видели! Видел я один и на меня одного они и смотрели!

      И вот сегодня в этой проклятой школе их видел ещё и Серёня…

– Мне кажется, это как-то связано с нашей школой, – протянул Влад, задумчиво ероша свои длинные волосы. – А странности начались ещё вчера.

– А я всё думал, что призраков не бывает… – неуверенно выдохнул Серёня Зуев.

– Вот теперь ты поверил, что они есть? – усмехнулся Влад.

– Я заметил, у нашей школы, будто чердак поехал, – признался я и бросили взгляд на дома, у которых на солнце горела плитка. – И всюду жуть, – я на всякий случай оглянулся, – будто что-то страшное надвигается…

      И сразу вспомнилась страшилка про одну школу, где один урок арифметики заменили одним уроком музыки. Детям давали слушать современную музыку. И у одной девочки заболела голова, а в ней крутился надоедливый мотив какой-то песни. Училка разрешила ей прогуляться, девочка вышла и пропала… На другой день то же случилось и с двумя мальчиками. Они вышли и их тоже не нашли. И так весь класс исчез. Остался один мальчик, он-то и заподозрил неладное. Вызвал милицию и те решили понаблюдать за мальчишкой. Мальчик вышел во двор, но тут открылась двверь, его позвала директор убрать игрушки. Мальчик вошёл и директор разрубила ему голову и вынул мозг, и положил в пакетик. Тут-то её и взяли милиционеры. А на старой заброшенной свалке нашли двадцать девять мёртвых детей с разрубленными головами. Оказалось, что муж директора учёный-химик и он изобрёл новую жвачку, которую делали из мозгов детей. Мозги от долгого прослушивания музыки размягчаются и их добавляют в жвачку. Жуёшь эту жову и у тебя в голове музыка играет. И что уроки музыки были специально для этого введены директором. Один милиционер попробовал её и свихнулся!

      Раньше, когда нечисть не шастала в школе и по улицам эта страшилка казалась совсем не страшной. Но только не сейчас. Мы с мальчишками знали, что все эти страшилки-правда! И та зловещая школа когда-то стояла недалеко от нашей. Это потом её поглотила вода!

      Не успело пройти и двух дней, как ожили и вылезли из темноты сотни, может даже тысячи ребячьих страхов! Детские страшилки оживали одна за другой и вот уже мы незаметно стали героями одного большого кошмара…

– А давайте в отряд? – подал нам идею Серёня. – Может посражаемся на шпагах.

      Мы снова вышли на улицу. Но была она какая-то странная, будто не наша, и дома были тёмными, безжизненными.

– Я не знаю этой улицы! – испуганно выдавил из себя Серёня. – Мы заблудились!

– Серёнь, ты что, боишся заблудиться? – удивился я.

      Мальчик молча кивнул и взял меня за руку.

– Не бойся, мы не заблудимся, – решительно сказал Даня.

      И тут мы ясно услышали детский смех и чьи-то голоса в тишине улицы.

– Ага, – сказал я и первым зашагал по улице. – Чего нам бояться?

– Сколько здесь крапивы! – ругался Влад, оглядывая заросшую улицу.

      Серёня побежал впереди. Я видел лишь его спину в сумраке странной, зловещей улицы и ускорился чтобы нагнать друга. Но Сернёю почему-то догнать было невозможно, как ни старайся.

– Серёня! – окликнул я друга и сердце моё ухнуло вниз, ведь Серёня сжимал мою правую руку, чтоб не потеряться в лабиринте улиц.

      Он бежал впереди и сжимал мою руку…

– Я здесь, кого ты зовёшь? – удивился Серёня Зуев.

      Вот тут мне стало по-настоящему страшно, ведь такая мистика с нами творилась впервые и мы испугались.

      Улица становилась всё более незнакомой и мёртвой. А ещё здесь почему-то было много крапивы. Здоровенной, кладбищенской, ужасно жгучей…

– А вдруг мы панатри заблудились? – спросил Серёня с тревогой в голосе.

– Заблудиться не страшно, – мрачно заметил я, – страшнее, что с нами сделают в школе, если мы не выучим к понедельнику домашку…

– Ничего, успеем ещё с ней разделаться! – отстранённо ответил Максим.

– Здесь есть кое-что пострашнее! – раздался впереди Серёнин голос и его рубашка и джинсы мелькнули впереди. Мальчик не оборачивался.

– Ага, – хмыкнул я. – Дашка например. Она страшнее всех вурдалаков!

– Вьюжа, ты с кем говоришь? Я же тут!

– Серёня?!

      Нам стало страшно. Кого я сейчас видел, и кто сейчас с нами говорил?

– Айда вперёд, вон наши дома! – обрадованно сказал Влад.

      Он взял мою левую руку. Максим тоже взял его за руку и мы пошли по тёмной улице, где оживали наши потаённые страхи, которые ты стараешься упрятать глубже в своё подсознание, и о которых может не знаешь…

                                    5

      Мальчики сжимали мои руки. Я испугался. Серёня не выпускал моей руки, но друг бежал впереди в сумраке мёртвой улицы! Я оглянулся на него и внутри у меня всё похолодело. Серёня шёл справа и вид у него был испуганный и потерянный. А дома нависли над нами зловещими громадами.

      Серёнин двойник вдруг исчез, будто нырнул в темноту!

– Исчез… – выдавил я.

– Кто? – настороженно спросил Серёня Зуев.

– Ты исчез… – обескураженно ответил я. – Я тебя там, впереди видел!

– Как же впереди? Я же тебя за руку держу!

– Но я видел, честное пионерское!

      Кто-то, кто шёл впереди исчез, остались только его следы на асфальте.

– Эй, кто здесь! – не очень смело крикнул Серёня Зуев.

– Э-э-э-эй! – закричал Максим.

      Нам никто не ответил.

      И я заметил странность. Странная улица будто не кончалась, а словно растягивалась и мы никак не могли добежать до наших домов.

– Что-то не даёт нам уйти… – догадался я, вспомнив, как там, впереди шёл кто-то таинственный, прикинувшись Серёней.

      Но улица неизменно путала нас и приводила к школе…

– Видели? – в сердцах воскликнул я. – Опять то же самое!

– Что за шутки?! – разозлился Даня, оглядываясь кругом, желая найти того, кто мешал нам своим колдовством уйти с этой улицы.

      Мы снова побежали по улице и снова кто-то завёл нас в крапиву. Мы уже хотели разреветься от своих бессильных попыток добраться домой…

      Серёня всхлипывал от отчаяния. Он боялся заблудиться на незнакомой улице и что-то, что обитало здесь играло на Серёнином страхе и не отпускала нас, заставляя бродить по этим тёмным, тихим мёртвым улицам. Из нас один Серёня бояся заблудиться и то, что жило здесь питалось его страхом.

      "А мы? – вдруг мелькнуло у меня в голове и я посмотрел на Влада. – Вдруг и мы всё ещё в глубине души боимся? Вдруг мы не побороли этот страх?"

      В моих глазах стояли слёзы, да и мальчишки и сами были готовы зареветь. Неужели мы до сих пор боимся, потому что это что-то питалось нашим страхом и водило по улице, которой вообще здесь нет?

– Наверное какой-то невидимка нас водит… – заметил я, успокоившись и убрав со лба волосы. Они были мокрыми после беготни.

– Невидимка? – растерялся Серёня, поглядывая на школу, которая всё так же стояла у нас за спиной. – Но ты ведь видел кого-то там, в темноте…

      Вдруг далеко впереди раздался чей-то зловещий смех.

– Тише! – зашипел на нас Влад и замер, прислушиваясь к окружающим звукам, но смех превратился в завывание ветра.

      Нас накрыло тенью от облака.

– Здесь творится что-то страшное… – вздрогнул Максим, бросая взгляд назад, в ту сторону, где виднелась школа.

      Заколдованная улица не отпускала нас. Ноги начинали уставать, да ещё я натёр себе ступню. И когда мы уж совсем отчаялись, неожиданно в темноте раздался весёлый детский смех, и детские голоса.

– Слышали? – насторожился Влад и побежал на смех. – А ну как это они?

– Кто? – чувствуя, неясную тревогу, спросил я.

– Ребята, кто же ещё? – выпалил Владик. – Может тоже заблудились.

      В темноте явно кто-то прятался. Мы слышали голоса, но говорили они невнятно и нельзя было разобрать ни слова. Вновь повеяло ледяным ветром, нам сделалось жутко и мы прижались друг к другу, ожидая самого страшного.

– Пацаны, это наши, из школы! – обрадовался я и побежал на голоса.

      В сумерках кто-то промелькнул между чёрными силуэтами домов. Дети! Трое ребят не старше нас. Они словно не бежали, а плыли по воздуху над землёй, исчезая в темноте. И звали нас за собой.

      Один из них обернулся и махнул нам рукой.

– Э-э-э-эй! – воскликнул я и замахал мальчишкам.

– Мальчишки, бежим за ними! – обрадовался Максим Девяткин.

      Страх и морок сгинули. Остались лишь мы с мальчишками, и эти непонятно откуда взявшиеся дети в этом сумрачном городе страха.

– Они нас и выведут с этой заколдованной улицы! – радостно воскликнул я, хватая Тиму и Даню за руки и потянул их вперёд, к свету в конце улицы. – Быстрее, а то так здесь и останемся!

      И мы побежали догонять странных детей. Но они словно не замечали нас. Они веселились на мёртвой улице в темноте.

– Ребята, стойте, не бросайте нас здесь! – отчаянно окликали мы детей, мчась что есть духу за ними. Очень хотелось догнать их, заглянуть им в лицо, спросить кто они и как нас здесь нашли.

      А дети бежали впереди, весело подскакивали в воздух и смеялись. Они пихали друг друга и гомонили без умолку. И что странно, голоса их были невнятные, глухие, будто доносились сквозь воду…

– Кирька! Антошка! Гурька! – окликали мы ребят, решив, что это наши друзья пришли к нам навыручку, но дети словно не слышали нас.

      И догнать ребят было нельзя, будто нам мешала некая таинственная сила и нам это казалось очень странным.

      Дети бежали не так быстро, но попробуй догони их! Они выводили нас с заколдованной улицы, из этого страшного места. Они словно зазывали нас в свою игру, уводя дальше и дальше с улицы, где таился тёмный, зловещий, заставляющий всё внутри заледенеть страх…

– Стойте! – не унимался Серёня, зовя детей, которые мелькали в темноте.

– Мальчишки! – кричал я ребятам, несясь не чуя ног, но они не откликались, а их лица будто ускользали от нас. А впереди из крапивы вынырнули наши трёхэжажки, бойлерная и большой пятиэтажный дом.

      Дети на миг остановились и обернулись к нам.

– Гурька! – вырвалось у меня от радости, и тут же я осёкся.

      Это это были не наши друзья. Этих детей мы вообще никогда не видели в наших дворах! Их лица были странно бледные. Они помахали нам руками. Мы бросились за ними, но таинственные дети бесследно исчезли.

– Снова призраки… – задумчиво проговорил Серёня.

– Да… – медленно произнёс я. – Но эти хоть не пугали.

– Они спасли нас… – заметил Влад. – Я думал мы до ночи бродить будем!

      Лишь в этот миг мы поняли, что за дети нас вывели с заколдованной улицы, а оглянувшись назад, мы остолбенели. Странная улица исчезла.

                              Глава IX

                                Зюзюй

                                    1

      У бойлерной играли со старыми монетами ребята. В бурьяне, на задних дворах и у колодцев таких валялось много. Если не было соток или каплашек, играли ими. Ещё играли в пристеночек, то есть кидали монету в стенку и растопыривая пальцы, пытались дотянуться от своих до чужих.

      Я искал пластмассовую пробку от ружья, но та просто исчезла, хотя я точно видел, что она полетела к бойлерной.

– Жвачка есть? – окликнул меня хулиган Миха Бомж.

– Фиг тебе, кривая акула! – дерзко ответил я.

– Тоже мне, вождь краснокожих! – огрызнулся Миха.

      Я показал ему язык, перелез бурьян и встал на ржавый двустворчатый люк колодца. На нём валялись монеты. Ни на что, кроме игр они не годились, я поднял их и побежал к игравшим возле бойлерной мальчишкам.

– Пацаны, можно с вами? – попросился я.

– А монеты есть? – ревниво спросил меня Андрюха Квакин.

– Есть, – с вызовом сказал я, сунув руку в карман.

– А жвачка есть? – спросил Юрик Звонов. – Или вкладыши.

– Мы на них играем, – с нагловатой ноткой объявил Миха.

      Я показал жвачку бумер и чубрика. Его я нашёл в песочнице.

      Меня приняли в игру. Игра мне была знакома. Ноябрятам и пионерам в неё играть запрещалось. Вожатые говорили, что потом из тех, кто в неё играет вырастают стиляги, но мы всё равно иногда в неё играли.

      Миха сунул в нос палец.

– Один американец в ноздрю засунул палец! – сразу отреагировал я. – Туда, сюда, обратно, о боже как приятно!

– Ща как дам! – вскипел Миха. – Мне плевать, что ты каратист…

– Вделай, – хмыкнул я, кинув монетку.

– А вот и вделаю… – не очень смело буркнул Миха.

– В траве сидел китайчик, – тут же поддразнил Миху мой друг Лодька Гордеев, – засунул в жопу пальчик! Туда, сюда, обратно…

– Ну ты-ы-ы!

– В траве сидела дева, и сиськами вертела… – ехидно пропел я.

      Миха бросился на ребят. Я шарахнул ему из ружья в лоб застывшим пластелином, потому, что пробки я так и не нашёл. Миха ойкнул и сел, потом взревел и мы сцепились. Я обхватил его шею ногами и повалил на землю.

– Будешь пиратничать, я тебя песком накормлю! – предупредил я Миху.

– Ай, отпусти, сказлипоп!

      Я отпустил хулигана и игра возобновилась. Но случилось страшное. Миха забрал свои монетки и то ли нечаянно, то ли нарочно наступил на моё ружьё и оно переломилось. Я чуть не заревел.

– Ты чё ваще сделал, бармаглот мохнорылый?! – негодующе заорал я и бросился на обидчика.

      Но кто-то подставил мне ногу и я плюхнулся на плиту. Раздался издевательский смех, а подлый Миха показал язык и убежал.

– Хана тебе в школе, харчок! – крикнул он с безопасного расстояния и кинул в меня камень. Камень чуть не влетел в Женьку Плинка…

– Больной что ли? – возмущённо погрозил Михе Женька.

      Я встал и, глотая слёзы поднял с земли обломки ружья.

– Ничего, его же склеить можно, – утешал меня Женька.

      Но монетками больше уже никто не играл. Пахло дракой.

– А слабо без своих приёмов? – повернулся ко мне Ромик Резинкин. Он был длинный, тощий и похожий на крысу.

– До первой крови? – насмешливо хмыкнул я.

– Можно до первой мамы, – ехидно заметил Гурька Симаков. – Кто первый маму позовёт.

– Или других родственников!

– Ну что, слабо? – напирал Ромик.

– Да хоть сейчас.

      Ромика я не боялся. Ромик был трус и его все лупили.

– Вот тебе-е-е! – закричали мы и после недолгой возни на траве, синяков которые я получил от Ромика и носа, по которому я ему вделал локтём, я уже сидел на Ромике, уткнув ему ногу в щёку и вывернув руку.

– Сдаёшься?! – ехидно сказал я. – А чё, я без приёмов!

      Ромик что-то промычал, я отпустил его и убрал ногу.

– Стрелка тебе у гаражей! – крикнул зарёванный Ромик и, зажимая разбитый нос рукой, и бросился бежать, обещав, что ещё разделается со мной.

– Ага, боюсь я твоей стрелки, ухлюп помойный! – хмыкнул я, отряхивая джинсы и куртку. – Струсишь, как тогда, летом.

      Ребята засмеялись. Ромик заревел от стыда и побежал.

– А что такое стрелка? – поинтересовался я у Гурьки Симакова.

      Что такое стрелка я знал плохо. Но когда вызывают на стрелку, это что-то вроде дуэли среди мальчишек.

– Узнаешь, – мрачно сказал мне Андрюха Квакин. – В четыре у гаражей.

– Ага! – заговорил его друг Вадик Мезенцев, который был толстый и сам драться не умел. – Посмотрим какой ты смелый! Кощей тебе вделает!

– А ещё в школьном ансамбле, – презрительно хмыкнул я.

      Когда Юрик и его приятели были ещё пионерами, они выступали в школьном ансамбле и очень этим хвастались. Юрка танцевал в школе румбу, а во дворе стрелял из рогатки по воробьям. Остальные были не лучше…

      Училка по пению, которая была у них руководителем не знала об их проделках, и как они лупили малышей, и как били стёкла, и коптили спичками потолки в подъездах, после чего на них оставались чёрные подпалины…

– Это тебя не касается, вонючка! – вспыхнул Юрик.

– Значит вы вызываете меня на дуэль? – спросил я, стараясь говорить смело, и не показывать, что я боюсь хулиганов.

– А хоть бы и так!

– Значит будем драться оди на один, – сказал я, скручивая в себе страх. – А то семеро на одного не честно.

– Ага, а сам без своего каратэ драться сможешь?

– Смогу.

– Пацаны, мы играть будем? – зашумели ребята. – Потом будете драться.

      Мальчишки согласились и прерванная игра началась заново…

                                    2

      Я старался кидать свой биток поближе к монетам врагов. Юрик сердито сопел, со злостью глядя на меня. Ему очень хотелось меня стукнуть, но драться со мной после того, как я один раз его окунул в лужу после школы он боялся.

      Растопырив пальцы, я дотянулся до его монетки.

– Гони свой пестик! – сказал я, ехидно усмехаясь.

– Ничего, я тебе ещё вделаю! – с лосадой прошипел Юрик.

      Я рассмотрел пистолет. Он стрелял липучками.

– Е! – воскликнул я и снова кинул монетку, на этот раз, чтобы отвоевать у Андрюхи своего чубрика и враг вынужден был отдать его мне.

– Юрочка, домой сейчас же! – позвала его мама.

– Сейчас мам!

– Я кому сказала, домой!

      Юрка нехотя ушёл, бросив на меня злой взгляд.

– Теперь моя очередь! – вмешался Андрюха Квакин.

– Фиг тебе, сейчас я бью! – возразил я и снова кинул монетку.

– Ну ты зараза! – с досадой буркнул Квакин, вынул из кармана жвачку турбу и отдал мне.

      Сегодня я кидал удачно и чень скоро у меня появились шесть жвачек, несколько машинок, и два чубрика.

– Вьюжанин! – раздался недобрый Катькин голос.

– Шухер, милиция, прячь таблетки! – быстро сориентировался Гришка Самохин и как кошка перемехнув забор, прыгнул в клумбы и исчез за углом.

      Что это означает, никто у нас во дворе не знал. Павлик уверял, что так говорили очень давно, когда ещё не было ядерной войны. Когда взрослые или вожатые застукивали ребят за разными хулиганскими играми, так говорили все. Только за такие слова тоже ругали будь здоров!

      Ребята разбежались, оставив меня на растерзание моей воспитательнице и старшей вожатой в школе…

– Ну и когда это мы научились азартным играм? – с укором поинтересовалась у меня Катя, взяв меня за плечо.

– Но ведь я не из-за этого играл, – дёрнул плечом я.

– А из-за чего тогда?

– Я хотел этих проучить.

– Кого этих?

– Хулиганов. Это с которыми мы всё время дерёмся.

      Катя развернула меня к себе.

– Не так их надо учить, – наставительно сказала она. – Ты пионер, ты должен их завлечь игрой или каким-нибудь занятием, чтобы им неинтересно было хулиганить. А так ты станешь, как они и вырастешь стелягой…

– Уж я точно таким не стану! – серьёзно заявил я.

– Надеюсь, – сказала Катя, не отпуская моего плеча. В голосе её чувствовались озабоченность и тревога. – Пошли.

– Куда?

– Кроссовки тебе найти. Ты же говоришь, что они натирают.

– Угу…

      Мои кроссовки и впрямь были избиты до крайности. Уже и подмётка отваливалась, а задник натирал пятку.

      В спорттоварах мне быстро нашли новые.

– Ну как? – осторожно спросила Катя.

– Здорово! – довольно улыбнулся я. – Ну я побегу, ладно?

– Беги уж, дитя улицы! – усмехнулась Катя.

      Я побежал, взлетел на покосившийся столб, прыгнул, слелал пять раз сальто, и влез на гараж, прынул с него в бурьян, пробежал квартал и у танцплощадки налил себе из автомата стакан газировки с сиропом…

                                    3

      Скрипела на ветру старая покосившаяся качеля. Под лазалкой-ракетой разрослась сорная трава. Над крышами парил воздушный змей. Его запускал какой-то мальчик, стоя на крыше подстанции. Я долго смотрел на змей.

      "Ловко у него выходит! – с уважением подумал я. – Наверное сам делал…"

      Я побежал домой за своим змеем. Он лежал на балконе. Влез на крышу бойлерной и пустил змей в небо. Как здорово он парил в вышине!

      Но тут послышался противный девчоночий смех.

– А-а-а? – ахнул я.

– А я тебя вижу! – раздался противный девчоночий голос.

– Не мешай, – небрежно отмахнулся я. – Играй лучше в свои куклы.

      Змей парил в вышине, над крышами.

– А я знаю, где ты живёшь! – снова раздался всё тот же противный голос.

      И краем глаза я заметил, как будто промелькнула чья-то быстрая тень. Я испугался, змей тут же рыскнул и упал на лазалку-ракету, повиснув на ней.

– Ну вот, всё из-за тебя, зараза! – крикнул я с досады.

      Слез вниз и пошёл вдоль забора к лазалке.

– Мальчик, – раздался девчоночий голосок, – помоги мне выбраться, мне так одиноко, меня никто не любит, все меня гонят…

– Ну и сама виновата, нечего вредничать! – разозлённо ответил я.

      И тут я увидел саму девочку. Она заглядывала в дыру в заборе. Она была наверное ещё дошколёнком, в странном платьеце, чумазая и растрёпанная.

– Давай дружить! – хныкала девочка. – Я же не всегда такая плохая…

      Я отшатнулся от забора. Что-то меня насторожило в этой девочке. В ней было что-то ненормальное. И тут я понял что, и испугался. Она говорила, но губы её будто и не двигались, а глаза застыли, как у куклы…

– Сама выходи! – с вызовом крикнул я, отступая от дыры.

      Девочка улыбнулась. Только улыбка её была злая.

– Гадёныш! – прошипела она и нырнула в дыру, ко мне. – Умный, ну ничего, мы до тебя ещё доберёмся!

      Я закричал, готовясь защищаться, но девочка пропала. Дунул ветер, раздался скрежещущий звук, кошачий визг и к моим ногам упала большая поломанная кукла в лохмотьях кукольной одежды.

      Первый испуг прошёл. Носком кроссовка, я перевернул её и вскрикнул.

      У куклы не было глаз, а рот будто кто-то вырезал ножом…

                                    4

      Страх быстро прошёл, сейчас надо было придумать, как снять змей!

      Я посмотрел на лазалку. Змей застрял прочно. И главное невысоко, но стащить нельзя. Я подпрыгнул, не ухватил. Подпрыгнул ещё раз, встал на мысочки, но достать змея никак не получалось.

      Две большие девочки посмотрели на меня и засмеялись.

– Коротка у кошки лапа, – насмешливым голосом проговорила одна, – не достать карандаша!

– Ну вы, вредины! – разозлился я. – Сами бы попробовали достать!

      Я поплевал на ладони полез на лазалку.

– Больно надо! – презрительно фыркнула другая девочка.

– Воображалы! – пренебрежительно сказал я.

– Это мы воображалы?

– А кто ж ещё! Две дылды длинные!

– Таня, давай его кинем в крапиву? – спросила подругу та девочка, что была поменьше, белобрысая, с косичками под беретом, и более вредная.

– Давай, – согласилась высокая девочка. – Иринка, окружай его!

      Девочки стали окружать меня. Я расхохотался и полез на крышу подстанции. Девочка с косичками схватила меня за ногу.

– Поймала! – крикнула она, но я шевельнул ногой и в её руке остался только мой кроссовок. – Ах ты, сорвался!

– Не поймаете дебилки! – дразнился я.

      У моего уха просвистел мой кроссовок.

– Маз-зилы! – крикнул я, кидая в них второй.

      Девочки полезли на подстанцию. Началась беготня по крыше. И когда они меня загнали в угол, я сиганул на клён.

– Вернись, мелочь зловредная! – завизжали мои преследовательницы.

– Ня-ня-ня! – передразнил я их.

      Я стал искать свои кроссовки и не заметил, как дворовые разбойницы спустились и накинулись на меня сверху.

– Это не честно! Пустите, паразитки! – завизжал я, но не всерьёз, а больше для виду.

– Сейчас мы ему покажем! – зловеще сверкая глазами, смеялась Иринка. – Таня, держи ему ноги!

      Таня схватила меня за лодыжки. Марина задрала мне штанины и стала хлестать меня крапивой по голым икрам. Я кричал на весь двор.

– Будешь старших слушать? – приговаривали девочки. – Мелочь пузатая!

– А-а-а! – кричал я, извернулся и отпихнул девочек ногами.

      Началась беготня по двору. Змей так и остался висеть на ракете-лазалке.

      Девочки пытались меня загнать в ловушку, но я ловко уворачивался, проскакивал под руками, один раз пролетел у одной между ног и наконец они меня зажали на углу у забора и дома.

      Растопырив руки, с злодейским выражением на лицах они шли ко мне, а я отступал под балкон, к зарослым крапивы.

– Давай его в крапиву кинем? – весело предложила Иринка Тане.

– А вдруг он брыкаться будет?

– Я ему побрыкаюсь!

      Я отступал, но не боялся девчонок. Мне было весело. Сейчас они меня поймают и опять будет возня.

      Спасение пришло неожиданно. Пяткой я наступил на что-то мягкое, посмотрел вниз и это оказалась дохлая крыса.

      Я схватил её за хвост, и завертев, бросился на девочек.

– Крыса! – победно крикнул я, кидая в них дохлую крысу.

      Девочки завизжали и бросились бежать. Я засмеялся.

– Трусихи! Трусихи! – дразнил я их. – Дохлой крысы испугались!

      Я прыгнул в лужу и забрызгал их. Девочки убежали, а я пошёл за змеем.

                                    5

      Змей висел на ракете-лазалке, шнур лежал в траве и в лопухах. Я слазал на ракету и та заскрипев, подалась на меня. На миг меня кольнул испуг, но я лазал сюда часто и знал, что ракета не свалится. И едва я про это подумал, как ракета заскрипела сильнее и зловеще, и угрожающе закачалась. Я отцепил змей, спрыгнул, смотал шнур и отнёс змей домой, положил на балкон.

– Серёнька… – послышался чей-то робкий и испуганный голос. – Серёнька… открой, я боюсь!

      Я вскочил с кресла и побежал к тамбуру, ударился локтём о свой старый велосипед на стене, зашипел от боли. В коридоре у нас чего только не было и если бежишь, обязательно обо что-нибудь стукнешься.

– Серёня… – позвали меня снова. – Серёня, открой пожалуйста!

– Колька, ты? – удивлённо откликнулся я.

– Я… – всё так же робко отозвался Колька.

      Я открыл дверь и вышел на лестничкую площадку. Колька стоял, переминаясь с ноги на ногу. Стоял босиком на холодном кафеле.

– Колька, ты чего?

– Я боюсь! Я сижу один, а он опять ко мне пришёл…

– Кто?

– Зюзюй!

– Какой зюзюй?

– Страшный!

– Идём, поищем твоего зюзюя… – скручивая в себе страх, решительно сказал я, хватая Кольку за руку.

      Мы зашли в его квартиру. Она была такая же, как и наша, только более опрятная, ведь Колька один, а нас трое. Игрушки были убраны, а в коридоре стояли только педальный автомобильчик и велотренажёр.

– Где твой зюзюй? – с тревогой спросил я Кольку.

– Под кроватью… – зашептал Колька, держа меня за руку.

      Мы вошли в его комнату. Колька топтался рядом. Я откинул покрывало, полез под кровать, наткнулся там на автомобильчик "Умка", который был и у нас, только поломанный, ещё на какие-то игрушки… и остолбенел. Под кроватью сидел перепуганный и заплаканный Колька!

– Серёня… – тихо прошептал он, плача от страха. – Кто-то в моей комнате!

      Я вылез из-под кровати и увидел, как искажается лицо мнимого Кольки, как оно становится меньше, как засветились жёлтым огнём его глаза. Существо мерзко захихикало и убежало в коридор, оставляя за собой грязные следы.

– Бежим отсюда! – крикнул я, хватая настоящего Кольку и в пару мгновений мы оказазались на улице. Я посмотрел в его окно и на миг мне почудились в темноте за ш оркой жёлтые глаза…

      Колька плакал.

– Коль, кто это был? – спросил я, чувствуя, как дрожат мои ноги.

– Это… – всхлипнул Колька, – из сказки "Волшебный фонарь…" Я её вчера смотрел перед сном. А сегодня он пришёл и стал меня пугать… Сказал, что заберёт меня. Он и к тебе хотел прийти, я слышал…

      Меня передёрнуло от страха.

– Оно наверное уже ушло, Колька… – сказал я, прижав к себе малыша, и снова поёжился, вспомнив, как это существо звало меня Колькиным голосом.

– Оно вернётся… – всхлипнул от страха Колька.

– Не вернётся, – осмелев, сказал я. – Пошли к ребятам! Тебе нельзя быть одному.

      Мы пошли по двору, к ребятам, которые гоняли банку.

– Привет, как дела? – спросил нас Павлик Найдёнов.

– Нормально дела, – сказал я, стараясь не показать ребятам, что я напуган. – А вы чего банку пинаете? Мяча нет?

– Мяч сдулся, – огорчённо вздохнул Павлик. – Вчера играли, он залетел куда-то, а сегодня нашли… Какая-то гадина его порезала.

– Айда за моим! – бодро предложил я ребятам.

      Мы пошли к нам и остолбенели. На ступеньке подъезда сидел и буравил нас своими жуткими глазами Тедди…

– Его же здесь не было! – ахнул я и сердце неприятно стукнуло.

      Колька взял меня за руку и спрятался за мной.

– Как же он вернулся… – проронил я, не сводя испуганных глаз с дьявольской игрушки. – Что ему от меня надо…

– Они все возвращаются, – мрачно и обречённо сказал Костик. – Вот у одного мальчика игрушка была, человечек деревянный, раскрашенный. Говорят, что она то ли из дома с привидениями, то ли с кладбища была, и будто с ней играли мёртвые дети… Короче, мальчик боялся игрушки. Она то и дело кричала и по квартире бегала. А ночью подкрадывалась к мальчишке… А однажды она сломалась и её разобрали. И в ней ничего не было!

– Что ж она сама кричала и бегала, что ли? – удивился Кирька Смирнов.

– Никто не знает, – неопределённо ответил Костя. – Мальчик хотел поменять батарейки, а там никаких батареек! А когда мальчик её в костёр бросил, раздался жуткий вопль!

      Я вздрогнул, вспомнив, что у меня когда-то была такая же игрушка. Она преследовала меня в кошмарах и ждала за дверью. Тедди, страх всех детей. И вот спустя столько лет, он вернулся ко мне снова, из темноты…

                                    6

      Мы запихнули зловещую игрушку в помойку, и через час мы уже носились по дворам с ребятами, играя в сифу, которую мы совместили с игрой в разбойников. Своими дикими криками мы переполошили весь двор и нас окатили водой. Мы пошли переодеваться. Я выбежал во двор.

– Айда погуляем! – выбежал во двор Ваня Спицын. На косогоре остановились. На ветру качался зацепившийся за ветку пакет.

– Давай его собьём? – предложил Кирик. В его глазах играли чёртики.

– Чем? – озадаченно спросил я, глянув на пакет.

– У тебя же поджиг был.

– Вожатые отняли.

– Сделай ещё.

– Ага, знаешь, как сложно! – резонно ответил я. – Спичечной серы на один бабах нужно просто пропасть!

– Пацаны, чё делаете? – подошёл к нам Влад.

– Пакет видишь? – хитро прищурясь, спросил я. – Вон он, висит.

– Вижу.

– Вот его надо сбить.

      Влад посмотрел на пакет, загораживая ладонью от солнца глаза.

– У меня воздушка старая есть, – вдруг вспомнил Влад. – Пошли за ней!

      Владькина воздушка была голубым автоматом с белыми ручками, барабаном и прицелом. Она стреляла пульками, как у пистонных револьверов.

– Барабан вытащи, – посоветовал я. – У Вани такой был, он барабан вынул и пружину растянул. Стрелял пластилином аж на целый квартал!

      Минуты через две самострел был готов.

– Не, в пакет не интересно, – протянул я, когда мы пальнули в него двумя пулькамим, но не сумели сбить. – Куда бы стрельнуть? – задумался я, оглянувшись по сторонам. – Надо куда-то стрельнуть…

      Вдруг во дворе послышалась музыка:

      "Домо-о-о-ой!

      Над заливом покачай крылом командор!"

– Тёмыч! – хлопнул меня по плечу Ваня. – Стиляга… Делать ему нечего!

      Тёмыч шёл по улице в куртке нараспашку, подметая пыль джинсами-клёшами, на нём ещё была красная майка с какими-то разводами. Наверное в какую-то химию её опускал.

– Вот в кого мы стрельём! – обрадовался я. Мы притаились у клумбы.

      Ничего не подозревающий Тёмыч шёл по улице, чавкал жвачкой и нёс на плече орущий магнитофон.

      "И пускай играет с нами буря в пути,

      Всё равно я твёрдо знаю: мы долетим!

      Потому, что нас ведёт, сквозь ночной просто-о-о-ор,

      Сердце северных гор! Сердце северных гор!"

– Ща я тебе долечу! – мстительно засмеялся я, прицелился и пальнул. Тёмыч ойкнул и взялся за больное место.

– Какая зараза стреляет?! – закричал хулиган. – Найду, крапивы нажрётесь, хрямзики!

– Ес! – победно зашептал я.

– Тихо! – шепнул Влад и прижал меня к земле.

      Тёмыч прошёлся по двору, громко объявив, что он сделает с теми, кто в него стрельнул, а мы сидели на бетонных плитах и смеялись.

– Давай прикольнёмся? – зашептал Костя, показывая на баночку чернил.

      Мы вылили их в пакет и кинули Тёмычу в лицо. Тёмыч вскрикнул, у него всё лицо было синее, а мы со смехом побежали за угол.

      Тёмыч закричал нам плохие слова, которые мы ещё не слышали.

      Наконец мы выглянули снова. Тёмыч уже ушёл. Музыка замолкала на соседней улице. Влад сбегал домой и достал ещё пластилина.

– Пошли гулять! – махнул нам Ваня.

      Мы шли по улице и стреляли по крышам, по столбам и по окнам, но скоро нам надоело это занятие и мы решили найти что-нибудь поинтересней.

– Ёлки-палки, мне же дежурить! – вдруг вспомнил я.

      И побежали в наш пионерский клуб. Мне пора было на дежурство…

                                    7

      В отряде, сидя на подоконнике и играя в тетрис, я думал, что сейчас, когда эти шастают по улицам, по школе, лезут в квартиры, чтобы напугать, никому нельзя быть одному в темноте. Они только этого и ждут. А останешься один, и они уже подкрадываются к тебе. Они ждут, прячась в детских игрушках, шуршат из подкроватья, скрипят, лазают по потолку, заглядывают в окна. Они хотят, чтобы ты испугался. Темнота бесконечна, и они идут на свет, к тем, кто больше всего её боится, и кого легко напугать. К детям…

      Игра на тетрисе закончилась, начался мультик.

– Серёня! – ко мне пришёл Ваня Спицын. – Всё, теперь моя вахта. Там тебя ребята на улице ждут.

– Вахту сдал! – сказал я, отсалютовав.

– Вахту принял! – отсалютовал в ответ Ваня. – Тетрис гони!

– Сейчас же только мультик начался…

– Ничего, потом досмотришь.

      Я дал другу тетрис, он снял с моей руки красную повязку и нацепил себе на руку, взял тетрис. Тетрис был старый. Кто-то из ребят нашёл его на заднем дворе и притащил в отряд и он стал общим.

– Серёнька, айда гулять! – крикнули мне со двора Тим и Даня.

      Я выбежал на улицу.

– Пошли мяч погоняем! – предложил Кирик Смирнов.

      Мы побежали к ребятам. Они играли в футбол у гаражей.

– Можно с вами? – попросились мы с Тимой и Даней.

– Подрастите сначала! – бросив на нас пренебрежительные взгляды, хмыкнули ребята. – Кирик, айда с нами.

– Вот так всегда! – обиженно проворчал Даня, пнув банку. – Вот мы в игру всех берём, и больших, и маленьких. А эти…

– Подумаешь, большие какие! – презрительно фыркнул Тим.

      Киря побежал играть с мальчишками, но нас в игру не приняли и мы побежали играть в галю. Мы взмокли и полезли на паутинку.

– Мы купаться! – сказали мы с Тимой, Даней ребятам. – Кто с нами?

– Сейчас, у сеструхи отпрошусь! – выдохнул Влад, спрыгивая вниз.

      И взявшись за руки, мы побежали домой попить.

– Владик! – дверь соседней квартиры открылась и выглянула Лиза. – Я устала за тобой бегать! Марш делать уроки.

– Снова эти страдания… – простонал Влад. – Эти чудовищные мучения…

      Лизавета затолкала младшего брата в квартиру, а мы с Тимой и Даней зашли в свою, чтобы попить и бежать в бассейн.

– Явились, гулёны, – сказала мама, входя в дверь.

– Мы не надолго мама, – быстро ответил я. – Мы купаться идём, а потом в отряд на линейку.

      Я разделся, оставшись в трусиках, майке и босиком.

– Серёня, у тебя же география не выучена! – напомнила мне мама об уроках.

– Ну мама! – недовольно посмотрел на маму я.

      Опять мама пристаёт с этой несчастной географией!

      Любит мама говорить об уроках, а мне этой скукой совсем некогда заниматься. Нужно бежать к ребятам во двор.

– Серёня, у тебя английский хромает, – напомнила мне мама и положила на стол учебник английского языка.

      Я застонал и отвернулся.

– Мам, меня уже тошнит от уроков! – нетерпеливо буркнул я в ответ.

– А тебя только от твоего каратэ не тошнит! – гнула своё мама.

– Серёнь, идём купаться! – потянули меня за руки Тим и Даня.

– Сейчас! – крикнул я и побежал на балкон.

– У-у-х! – ухнула жёлтая шторка, касаясь моей руки.

      Я знал, что жёлтые шторы душат только детей. Красные тоже были опасны, но иногда они требовали принести им стакан крови. Чёрные шторы душили всех. Из байки я знал, что у одного мальчика они задушили отца, мать, сестру, а когда он их сжог, то нашёл за ними отца, мать и сестру мёртвыми…

– У-у-ух! – снова напомнила о себе жёлтая штора.

      Я сердито отпихнул её рукой, а шторка опять ухнула и за ней сверкнули большие красные глаза. Но я думал лишь об улице и нечистые подождут.

– Отвяжись! – без испуга, устало простонал я.

      Жёлтая шторка обиженно зашелестела и отстала.

      "Они уже дома пугать начали, – пришла мне на ум тоскливая мысль. – А если они ещё наябедничают, что я уроки не делаю? Вот тогда такое начнётся…"

– Серёнь, ну ты скоро? – звал меня Тим.

– Он не выйдет, – вышла из комнаты мама, – пока уроки не сделает!

      И мальчишки ушли в бассейн…

– Серёня, я ушла, – показалась в дверях мама. – Сиди дома и учи уроки.

– А ты куда, мама? – ревниво спросил я.

– Мне надо красить стены в детском садике, – ответила мама и погладила меня по макушке. – В том, в который вы ходили раньше. Я вернусь в девять.

– У-у-у-у! – уныло простонал я. – Я что, один должен здесь торчать?

– Ты не маленький, – отрезала мама, – чего тебе здесь не нравится?

– Но я же буду один!

– Ну?

– Ну страшно же…

– Серёня, – с укором сказала мама, – тебе уже одиннадцать лет, а всё боишься быть один дома!

      И я остался один в пустой квартире среди пугающей тишины и сумерек.

                              Глава X

                   Запирайте дверь в квартире

                                    1

      В доме стояла гулкая тишина. Только катался за стеной вверх-вниз лифт, да где-то сонно бормотало радио, а на улице орала малышня. Я послонялся по комнатам, посмотрел мультики, полистал свой учебник по английскому, с тоской подумав, как же трудно быть пятиклассником и что пора бы взяться за уроки, если не хочу схватить пару. А потом квартира наполнилась всякими странными скрипами и шорохами и даже казалось что-то прошмыгнуло на границе зрения. Я сидел в кресле в своей комнате и у меня по спине бегали муражки. Мне почудилось, будто кто-то ходит за дверью.

– Если дома ты один, – тихо напевал я, – сто процентов…

      Страх немного отпустил, я послонялся по комнате, поиграл с пароходом, и тут я ясно услышал, как открылся чулан в коридоре.

      "Чего я боюсь? – одёрнул я себя. – Я же не один! За стеной Владька!"

      Собрав в себе всё своё мужество я выглянул в коридор.

      Чулан и впрямь был открыт!

      Я замер, меня пронзил испуг, но снова скрутив в себе страх, я заглянул в него, включив лампочку. Никого.

      И тут я ясно услышал, как открылось окно в маминой комнате.

      "Что это? – пронеслось у меня в голове. – Кто-то залез в квартиру!"

      За полуоткрытой дверью кто-то тяжело дышал, хрипел и шаркал ногами.

      Меня прошибло холодом. В комнате явно кто-то был! Но тут же ясно услышал, как за стеной Владик спорит с Лизветой, за окном кричат ребята, а внизу играет радио. Я не один! И это придало мне смелости.

– Шорох-шорох уползи, капля в кране не шуми, – дрожащим голосом произнёс я известное каждому ребёнку заклинание от страха, – стоны-вздохи помолчите, цап-царапки уходите!

      На миг всё стихло, но тут раздаслся чей-то злобный смешок и вся квартира наполнилась скрипами, шорохами, стуком капель, скрежетом, царапающими звуками, стонами и вздохами чего-то неведомого.

– Ну как, стра-а-ашно? – раздался чей-то тоненький голосок.

– Вот ещё! – возразил я, но мне стало ещё страшнее.

      Я влетел в мамину комнату. Окно было действительно открыто. И в комнате кроме меня ещё кто-то был!

      У окна хрипел и кашлял чужой дядька с чёрным мешком. Он накрыл меня им и поднял в воздух. Я отчаянно забарахтался в мешке и почувствовал, что дядька куда-то пошёл со мной. Я заревел от страха.

      Но тут что-то кольнуло меня в ногу. Я нащупал это.

      Перочиный ножик!

      Я разрезал дыру в мешке и упал на ковёр, а дядька обернулся пыльню, которую сквозняк метнул мне в лицо. Я закашлял и зачихал, протирая глаза, а когда протёр, то замер от страха. Ручка двери дёргалась.

– Кто это? – выдавил я из себя.

– Ничего не могу сделать с этим мальчишкой! – вдруг услышал я голос моей воспитательницы из детского сада Ирины Витальевны. – Здесь он, этот озорник! Проходите Иван Васильевич, заберите его в милицию!

      А в дверь влез милиционер.

      Я заорал и бросился назад в мамину комнату, залез под одеяло и затих. Из коридора слышались тяжёлые шаги. Кто-то, прикинувшись милиционером шёл ко мне! Я тихо заплакал, вздрагивая от страха.

      Шаги остановились рядом со мной и всё затиихло. Я подождал три минуты и вылез из-под одеяла. Милиционер никуда не уходил.

– Вьюжанин, что ты опять натворил? – строго спросил он. – Сколько можно хулиганить? Ну уж нет, на этот раз пройдём-ка в отделение!

– Не пойду! – заревел я.

      Милиционер взял меня за руку.

– Не буду! – заорал я дурным голосом. – Пустите! Это не я! А что я сделал?!

      Сам не осознавая, я заехал мнимому милиционеру пяткой под ухо, крутнулся на мыске и въехал ему ступнёй по носу и по рёбрам.

      Милиционер отпустил меня, а я бросился в коридор. В коридоре вдруг раздалась трель телефона.

– Кто это ещё звонит? – вслух подумал я. – Может мама? Или ребята…

      Я побежал к телефону. Он снова зазвонил.

– Это мама наверное! – обрадовался я.

      Я снял трубку и вдруг услышал чей-то визгливый смех.

– Алё? – спросил я в трубку.

– Алё! – раздалось в ответ. – Вьюжанин? Мы знаем, что ты один и ты ужасно нас боишься! Мы уже в твоей комнате!

      Я бросил трубку и взяв швабру, на мысочках подкрался к двери. Пол вдруг стал ледяным и жёг холодом голые ступни. И кажется стало темнее…

      Вдруг за дверью раздавался какой-то странный шум.

– А ну, выходи, а то хуже будет! – крикнул я.

      Шум за дверью смолк. Я в нерешительнности потоптался под дверью, а потом собрав в себе всю смелость распахнул её пинком ноги. Та с треском отлетела и я вбежал в комнату. Никого не было.

      Осторожно осматриваясь по сторонам, я пошёл к балкону.

      Вдруг позади раздалось шуршание. Я обернулся и увидел зелёную простыню. У неё были глаза и рот. Она прошелестела по полу, взлетела на стенку и её рот засмеялся. И со смехом и шуршанием она спикировала на меня.

– Не на того напала! – с вызовом крикнул я и ударил её шваброй.

      Простыня взвизгнула и схватила меня за ногу. Я растянулся в шпагате, извернулся и ударил простыню, вскочил и побежал на балкон.

– У-у-у! – взвыла жёлтая шторка и превратилась в привидение.

      Привиление вспорхнуло и кинулась на меня, визгливо подвывая.

      А по стенам и потолку побежали зелёные и красные глаза, руки. Из шкафа выпрыгнула девочка с зелёными ногами, с двумя косичками и состроив гримассу, показала мне язык. Я бегал по комнате, стараясь от них отбиться.

– Хочу крови! Хочу крови! Хочу крови! – булькало хриплым басом, как в страшилке красное пятно на стене.

– Заткнись! – крикнул я, кидая в пятно носком. Пятно поперхнулось.

      Девочке с зелёными ногами пришла на помощь не менее противная девочка с розовыми зубами. Я на силу отбился от них шваброй.

– Отстаньте! – в отчаянии крикнул я, прыгая на кровать. – Чего вы ко мне привязались?!

      Но тут из-под кровати вылезли руки. Схватив за ноги, они потянули меня под кровать.

– А-а-а-а! – закричал я. – Напомощь! Милиция! Мама-а-а!

      Но в этой жуткой свистопляске меня кикто не слышал.

      Руки потянули меня в пыльное подкроватье. Там, в темноте загорелись глаза и то, что меня схватило, засмеялось противным смехом.

      Это была бабайка!

      А из шкафа вылетел дождевик и полетел ко мне, размахивая лыжной палкой и моей старой красной хоккейной клюшкой, которую я в играх использовал и как пулемёт, и как меч, но совсем не для хоккея.

– У! – выдохнул я, ударив бабайку шваброй. – Получи! Получи!

– Ай-й-й-й-й-й! – обиженно взвизгнула бабайка.

      Я высвободил ногу и со всей силы стал молотить ею бабайке по лицу. Та противно визжала, пока не выпустила мою вторую ногу.

– Ах ты драться-а-а-а?! – обиженно и зло выла бабайка. – Ну погоди же, ночью я доберусь до тебя, мальчишка!

      Я вскочил и с разворота наподдал ногой дождевику, тот ухнул и отлетел на балкон, а я метнул швабру в занавеску-привидение, пнул ногой пытавшегося меня укусить за пятку серенького волчка, которым нас пугала мама.

      "Во втяпался! – пришло мне в голову. – Тут и так страшно… Ещё серенького волчка не хватало!"

      А серенькиий волчок всё-таки укусил меня.

– Ай! – вскрикнул я и бросился на кухню, но тут загудела стиральная машина, дверца открылась, на меня дохнуло вонью, из неё вылез огромный красный язык, потекла зелёная слись и вылетел зелёный пар.

      Стиральная машина захохотала и скачками бросилась на меня.

– Съем! – грозно пробулькала она.

      Не успел я спастись от неё, как на меня налетела противная девочка с зелёными ногами, но я взял её за косичку и толкнул в коробку с игрушками. Та воткнулась в игрушки и задрыгала ужасными зелёными ногами. Но монстры наступали и я бросился из комнаты в коридор. В коридоре был Тедди…

      Он стоял у двери, преграждая мне путь. Я чуть не заплакал.

      Под руку попался телефон. Не глядя, я машинально набрал номер детского сада, где красила стены мамимна бригада и поднёс трубку к уху.

– Алё, мама! – крикнул я в трубку. – Мама, ответь!

      И снова в трубке раздался жуткий смех.

– Никуда Вьюжанин не звони! – ответил противный голос на том конце. – А то хуже будет! Мы тебя везде достанем!

      На том конце телефонной линии послышались невнятные детские голоса, но тут же стихли, а вместо них послышался мой же испуганный голос.

      Я вылетел из нехорошей квартиры, как ошпаренный и очнулся только во дворе, стоя босиком в луже, а в окне моей комнаты плясали тени…

                                    2

      На улице прошёл дождик. Стало холоднее. Мокро блестели трубы, нависшие над дорогой, зелёные гаражи и дома. С крыш и балконов капало и я всякий раз ёжился, когда холодная капля попадала за шиворот. По бетонным плитам бежал водяной поток. Ребята пускали пробки от бутылок, а потом бежали за ними. Я побежал, разбрызгивая голыми ногами воду в лужах.

– Вьюжанин, сумасшедший! – окликнула меня удивлённая и встревоженная Светка Загремухина. – Босиком и в такой холод!

– Отстань, Крапива! – небрежно отмахнуклся я. – Не до тебя сейчас!

      Но тут же остановился и вернулся к девочке.

– Слушай, – отчаянно попросил я её. – Ты не могла бы со мной сходить домой, а то мама меня домой загонит, если один приду…

– Почему? – недоверчиво прищурилась Светка.

– Ну-у-у-у… – протянул я и принялся лихорадочно сочинять. – Вдвоём же мы можем сказать, что мы в патруле…

      Меня бросило в жар от стыда. Струсил! Струсил и наврал, как двоечник про потерянный дневник. Не говорить же, что я боюсь идти один! Тем более девочке, и такой вредине, как Светка!

– Ну как, сходишь? – попросил я, обращаясь не к Светке, а к своим ступням.

– Ну ладно, – пожав плечами, сказала Светка.

      Кажется она мне не поверила…

      Мы вошли в подъезд. Было тихо, только за стенами переговаривались жильцы, да бормотало радио. Мы вошли в квартиру.

– Какой у тебя погром здесь! – неодобрительно произнесла Светка. – Ты что, с кем-то дрался?

– Они… – промямлил я. – Я один остался, а они как набросятся!

– Кто? – спросила Светка, глядя на меня, как на инопланетянина. – Ромик и его прятели?!

– Не они…

– Кто же тогда?

      Я закусил губу. Не говорить же, с кем я дрался! Светка ни за что не поверит! Она же сандружинница и активистка тимуровского отряда.

– А где мама?

– Она… Она видимо ушла, пока меня не было…

– Ладно, – хмыкнула Светка, – давай убираться.

      Мы убрались во всех комнатах. Я украдкой осматривался, но ни живых простыней, ни привидений, ни ещё какой жути я к счастью не увидел.

      Я оделся, выглянув в окно и в страхе отпрянул назад.

– Вьюжанин, что с тобой? – вывел меня из оцепенения голос Светки.

– Он… – выдавил из себя я. На дороге стоял Фредди Крюгер и жутко улыбаясь, помахал мне своей страшной перчаткой.

– Кто? – подошла к окну Светка.

      Крюгера уже не было.

– Они теперь везде меня достанут… – обречённо проговорил я, встал на коленки и достал из-под кровати поджиг. – Пошли…

      Светка пошла со мной.

– О ком ты говорил? – переспросила она меня. – И что это за штука?

– Поджиг, – небрежно ответил я. – Если из такого пальнуть, мало не покажется…

      Светка внимательно посмотрела на моё оружие, которое я сунул тут же за пояс, прикрыв курткой.

– Ой Серёнька, попадёт тебе в отряде! – осуждающе сказала Светка. – Стрельнёшь в лампочку, а попадёшь в милицию.

– Да ну тебя Крапива! – отмахнулся от подруги я. – Иди себя напугай!

      Я побежал к ребятам. Они ждали меня за углом дома.

– Ух ты, это поджиг? – воскликнул Лодька Гордеев. – Сам делал?

– Угу, – с достоинством сказал я. – Пусть теперь эти заразы меня с ним достанут!

      И мы побежали в уличный бассейн.

      У меня развязался шнурок и я сел его завязывать. И тут из тёмного угла вылез серенький волчок, которого я пнул во время боя в квартире. Он зарычал и с каждым шагом стал рости в размерах. Я испугался и шарахнулся назад.

      За моей спиной прогудел аэромобиль.

– Эй малый ты что, ненормальный?! – крикнул мне пилот аэромобиля.

      А жуткий зверь надвигался на меня, раскрыв свою слюнявую вонючую пасть, чтобы заглотить всего разом. Куда там ухватывать меня за бочок!

– Вот тебе гадина, получи! – крикнул я, поджёл спичечную серу, поджиг грохнул и зверь исчез. В одном из окон выбило стекло.

      И тут я испугался ещё больше и бросился бежать. Но далеко мне убежать не удалось, чья-то крепкая рука легла мне на плечо.

– Ага, так вот кто стёкла бьёт на улице! – раздался справа гневный голос. Это была девушка из комсомольской дружины. – Стой смирно разбойник!

– Отпусти! – отчаянно крикнул я, пытаясь вырваться. – Я не нарочно! Я в зверину стрелял, а не в окно!

– Ишь какой хитренький! – сказала девушка. – Фиг тебе! Отпущу, когда с родителями твоими поговорю. Тогда катись куда хочешь!

      Я отчаянно дёрнулся, но её хватка была крепкой, хоть она и девчонка. Я вздохнул и перестал вырываться, представляя всякие ужасы, которые меня ожидали там, куда веда меня эта вредная большая девчонка…

                                    3

      Через десять минут я сидел в комнате комсомольской ячейки, а большая девушка во френче, в чёрной юбке и берете махала перед моей мамой моим поджигом и рассказывала ей, как я стрельнул в окно.

– Вот какие штуки мы у ребят отнимаем на улице! – накалённым голосом сказала она моей маме. – Вы знаете что это такое? Это поджиг!

– К сожалению знаю, – мрачно и без удивления ответила мама, – я у своих мальчишек два раза такие отнимала. Только напрасно всё это… Они новые делают. Я одна, их у меня трое, целый день на улице. За всеми не уследишь…

– А отряд?

– А что отряд? Там они и научились!

– Что же делать… Это прямо какое-то бедствие…

      Я сидел на подоконнике и болтал ногами, рассматривая плакаты.

– У одного мальчика такая в руке взорвалась, – повышала голос девушка, – и ему пальцы пришивали в больнице. Но они продолжают делать. И из этих штук стёкла бьют. А в прошлом году двое мальчишек стрельнули собаку. В этом сами чуть не убились!

– Скажи честно, твоя была идея? – повернулась ко мне мама.

– Ну моя, – раздражённо буркнул я. – А что я сделал? Если бы я в неё не выстрелил бы, она бы меня вообще счавкала!

– Кто счавкала? – подняла брови девушка-комсомолка.

– Ну эта… – проговорил я и замялся. – Зверина из подкроватья…

– Какая зверина! – раздражённо вскрикнула мама. – Что ты выдумываешь, фантазёр?! Ты же мог сам взорваться или кого-нибудь ранить на улице!

– М-м-м-м…

– Ничего, я дома с тобой разделаюсь! Вот увидишь!

– А стёкла битые кто будет собирать? – вмешалась девушка. – Из-за тебя о них кто-нибудь поранится.

– Да соберу я ваши несчастные стёкла…

– Вот иди и собирай!

– Есть…

      Я поплёлся собирать стёкла. Два раза я поранил руку, а когда собрал все, мама велела мне бежать домой.

– Вот вернусь и разделаюсь с тобой, – обещала мама и поехала на велике в детский сад.

      Я поплёлся домой в невесёлом настроении. В новых кроссовках ступил в лужу, посмотрел на своё отражение и пошёл к гаражам.

      Навстречу шли пятеро ребят. Двое больших, трое маленьких.

      Это были враги.

– Это он? – деловито спросил рыжий пацан в кепке и с чупой во рту.

– Да Кощей, он самый! – мстительно ощерившись, сказал Ромик Резинкин. – Это он у нас игрушки взял!

– Ну чё, сопля мелкая, поговорим? – они подошли ко мне.

– Отдавай мой пестик! – с вызовом выкрикнул Юрик Звонов.

– Фиг! – дерзко сказал я, стараясь унять страх, от которого предательски дрожали ноги. – Ты сам мне его отдал, так что всё честно!

– Отдай, а то хуже будет! – возбуждённо крикнул Андрюха Квакин.

– Может его взять и мозги ему вытрясти?

– Вытряси! Впятером вы вон какие смелые!

– А чё, не честно да?

      Врги засмеялись, прижимая меня к гаражу.

– Давай хотя бы один на один, – засопел я. – Я с каждым могу.

– Нашёл дурака! – презрительно хмыкнул Миха Бомж. – А то мы тебя, заразу не знаем! Ты ногой так вделаешь, что искры из глаз.

      Кощей выплюнуд чупу схватил меня и поднял в воздух.

– Ща мы из него дурь вытрясем! – загоготав, сказал он.

      Не успел он меня тряхнуть, как я трахнул его коленкой между ног и отпихнул обеими ногами, а сам отлетел к стене гаража. Под руку попалась палка, обгрызанная собаками. Она была длинная, как рапира у нас в отряде.

      Я вскочил и начал лупить обидчиков.

– Эй, ты чё, сдурел что ли?! – кричали враги, пытаясь защититься.

– Ага, боитесь, трусы! – мстительно засмеялся я, стукая хулиганов палкой по рукам, по ногам, по макушке и по всему, куда мог попасть.

      Хулиганы не выдержали и бросились наутёк. Я погнался за ними и лупил их набегу, пока те не нырнули в подъезд, не осмеливаясь выйти на улицу.

                                    4

      Минут пять я ходил по двору, дразнил их и говорил, как я с ними разделаюсь, когда встречу во дворе ещё раз. Но тут раздался скрип старого велосипеда и треньканье звонка. Я уже знал кто это и забыл о врагах.

– Серёня, что ты там ещё натворил? – послышался мамин голос.

– Ничего… – ответил я, украдкой кинув палку в кусты акации. – А ты же вроде в детском саду?

– Но ты же вроде дома, – в тон мне сказала мама, – учишь уроки и думаешь над своим поведением?

      Я опустил голову и зашаркал носком кроссовка по асфальту.

– Идём домой, – голосом, не терпящим возражений, сказала мама, – ты сегодня наказанный. А я отловлю Тиму и Даню, а то долго шляются…

      Я поплёлся за мамой. Всю дорогу она читала мне нотации и грозилась, что если ещё раз увидит у кого из нас штуку, похожую на поджиг, или самострел, она возьмёт крапиву и отхлестает нас по шее.

– Это тебя так учии обращаться с детьми? – засмеялся я.

– Иди в свою комнату! – махнула рукой мама, – нет сил с вами бороться!

      В дверь позвонили.

– Серёня, открой! – крикнула мне мама.

– Сейчас! – отозвался я, вытаскивая из-под кровати голубой грузовик.

      Я открыл дверь и в неё ввалился Ромик с его мамой.

– Это он тебя? – спросила мама Ромика, бросая на меня гневный взгляд.

– Он! Он! – плаксиво выкрикнул Ромик, давясь всхлипами. – Налетел на нас с палкой, а мы его даже не трогали!

– Чё ты врёшь?! – негодующе выкрикнул я. – Вы первые полезли драться!

– А чё он у нас игрушки отнял?!

– Вот врун-то! Вы же сами их проиграли!

– Серёня, что случилось? – вышла из комнаты мама и заметила врагов. – Что вам здесь надо?!

– Я тебе щас как двину! – крикнул Ромик, замахнувшись на меня кулаком.

      Я рванулся и ударил ненавистного врага между ног. Мама вскрикнула и оттащила меня назал и я моя нога только коснулась хулигана.

– Не смей! – прикрикнула на меня мама и повернулась к незванным гостям. – Что вам нужно?

– Можно с вами поговорить? – зло спросила мама Ромика.

– Я вас слушаю.

– Ваш сын опять избил моего мальчика и его друзей!

– А пусть сами драться не суются!

– Серёня!

– Он их отлупил палкой, – гневно объявила Ромина мама. – Я сегодня пойду в их клуб и узнаю, кто их учит таким запрещённым приёмам! А то как же он сумел одолеть пятерых ребят? Как без таких приёмов этот хулиган свалил двоих восьмиклассников?

– Значит сами виноваты! – отрезала моя мама. – Нечего было впятером лезть драться. Я тоже в школе расскажу о вашем сыне и его приятелях, которые лезут впятером на одного. Им ещё вдвойне достанется!

      Мама выпроводила их на улицу и там, под окном они ещё минут десять гневно кричали. Я их не слушал, а лёг на диван и уставился в потолок.

      Наконец мама вернулась.

– Серёнечка, – ласково взяла она меня за коленку, – вынеси мусор.

– Мам ну потом, – простонал я, завидуя Тиму и Дане с ребятами, которые наверное сейчас купаются в бассейне, – я устал…

– Я тоже устала, – сдержанно сказала мама, – а мне ещё папу со станции в встречать и заниматься твоим кошмарным поведением.

      Я нехотя встал, оделся, взял мусорный пакет и пошёл на улицу.

                                    5

      Вынос мусора превратился в прогулку. Я не торопился идти домой, ведь солнце ещё не зашло, хоть над лесом и крышами домов полыхало красное зарево, а над высоковольтками за озером маячила жёлтая луна.

      Я набрёл на мальчишек. Они играли в ножички.

      Подлый Ромик не уходил со двора. Он ждал меня.

– Я от тебя с этого дня ни за что не отстану! – сказал он зыркнув на меня злыми глазами. – Теперь везде, куда ты не пойдёшь, будет моя тень!

– Боюсь я тебя, крысёныш! – разозлился я. – В школе и на улице и без тебя тошно, а тут ещё ты пугаешь!

– Это я крысёныш?! – кинулся на меня Ромик.

      Я не дал себя ударить, а прижал врага ногой к стенке.

– Отпусти, жабохнык! – выкрикнул Ромик, ухватив меня за ногу.

– Шпарь отсюда, пока я тебе не вделал, зелебоба невоспитанный! – с презрением выпалил я хулигану, убирая ногу.

      Ромик бросился бежать, издали запустив в меня камнем. Камень стукнул по стене, в сантиметре от моего левого уха.

– Чем ты его так разозлил? – спросили меня Егор и Дёмка с Высоковольтной улицы.

– Стукнул, – нехотя ответил я.

– Стукнул?

– Угу…

– Так это же Вьюжанин, – насмешливо сказал Гурька Симаков. – Он всё время с кем-то дерётся. Я его знаю.

– А вот и неправда! – обиделся я.

      Я пошёл к ребятам. Ромик уже исчез за углом, в конце улицы, но издали ещё минуту слышались его обиженные и злые крики.

– Можно я с вами? – попросился я к ребятам. – У меня тоже есть ножик.

– Угу! – согласились Егор и Дёмка.

      Я вынул из рукава куртки свой перочиный ножик и меня приняли в игру.

– А так сумеете? – спросил я ребят, и поставив ножик остриём на кончик пальца и подбросил в воздух. Он воткнулся у Гурьки возле мыска.

– Ну ты-ы-ы! – рассердился Гурька. – Ты мне чуть в ногу не воткнул!

– Извини…

– Пацаны! Это же ядерный взрыв!

      Но ребята скоро ушли, а я зашагал по улице и влез на скользкую, мокрую трубу и смотрел, как солнце заходит за крыши.

      Издали я слышал мамин голос. Она наверное меня искала. Значит мне пора возвращаться домой. Уже поздно.

      Я слез вниз и пошёл к дому. Возле подстанции ребята кидались гайками в консервную банку, которая стояла на люке колодца.

– Пацаны, а давай кинескоп найдём и грохнем! – предложил один из ребят, сшибив банку. – Дребезгу будет!

– А давай тот фонарь собьём? – предложил другой, самый озорной из них.

– В фонарь нельзя, – озабоченно сказал третий. – Я один раз разбил, мне такое было!

      Они уже примерились кинуть гайку в фонарь, но я им не дал этого сделать.

– А чего? – боязливо крикнул мальчик, руку которого я схватил. – Отпусти!

– Я тебе кину! – отрезал я. – Фонари не для того повесили, чтобы их бить.

– А ты кто? Пионерский патруль что ли?

– А сам что, не видишь?

– А где повязка?

– Пацаны, у него форма пионерская…

– Ну и что? Повязки-то нет!

– Катитесь отсюда, консервированные грязнули! – разозлился я. – А то живо вас в пионерскую комнату отведу! Будете с председателем совета дружины говорить! Она вам задаст!

      Мальчишки проворно отскочили и почесали по улице. Тот мальчишка, которого я схватил, уронил гайку и тоже удрал.

      А я побрёл по улице, не зная, куда идти. Дома гуляла нечисть, из друзей на улице никого, Тим и Данька неизвестно где. Но и на улице не безопасно. Эта нечисть может быть где угодно. Ещё вылезет из колодца…

      И сразу заскрежетал люк колодца, а из него вылезла зелёная рука. Рука попыталась сцапать меня за лодыжку. Я отпрянул и побежал домой.

                                    6

      Едва я прибежал домой, как полузабытые страхи снова ожили. Из темноты повалили красные руки, зелёные глаза, чёрные простыни, дядька с чёрным мешком, мальчик с пулемётом, серенький волчок и девочка с зелёными ногами. Они смотрели из каждого тёмного угла квартиры и ждали, когда я зазеваюсь не замечу, как они подкрадываются ко мне в тишине. А дома были только мы с Данькой, который прибежал сразу, когда я зашёл на балкон.

– Где тебя носило? – ревниво спросил он меня. – Мы уже тыщу раз искупались!

– Мальчики, вы руки мыли? – вошла к нам мама.

– У-у…

– Сейчас же умываться! И сбегайте за стиральным порошком.

      Мы вымыли руки и сели смотрели мультики. Вдруг в дверь кто-то позвонил. Данька неожиданно подскочил от страха.

– Кто это? – испуганно спросил Даня.

– Да чё ты трусишь, это Тимка наверное! – сказал я, а за дверью продолжали трезвонить и мне самому стало неуютно.

      Я подошёл к двери, посмотрел в глазок.

– Кто там? – негромко спросил я.

      Но за дверью никого не было. И почему-то в тамбуре не горел свет.

– Никого… – ахнул я.

– Что там, Серёнька? – прошептал у меня над ухом Даня.

      А в дверь снова позвонили. Я глянул, и снова никого.

– Чё они, напугать нас хотят? – спросил я и крикнул. – Эй, это не смешно!

      Из-за двери несло чем-то тухлым. В дверь позвонили.

– Ну держись, драная сколопендра! – рассердился я, взял швабру и открыл дверь.

– Серёнька, не открывай! – испуганно пискнул Даня.

      За дверью стояли неподвижно четыре тёмных детских фигурки.

– Это вы трезвоните? – дрогнувшим голосом воскликнул я. – Чё вы прячетесь? Немедленно выйти из сумрака!

      Дети вышли на свет и мы с Даней заорали от страха. Это были не дети, а манекены с обезображенными лицами.

      Манекены завопили. Я юркнул за дверь, закрыл на все замки.

      За дверью всё стихло. Через десять минут, не выдержав ожидания и устав бояться, я открыл дверь и снова посмотрел в тамбур. Ни манекенов, ни другой гадости, лишь на кафеле следы перепачканых ног…

      Мне стало не по себе. Я знал, кто к нам приходил.

– Мальчики, вы как, не скучали? – это вышла из ванной мама.

      Мы вздохнули с облегчением после пережитого страха.

– Серёнь! Дань! – вбежал в дверь Тима. – Пошли гулять!

      А погода совсем испортилась, стал накрапывать дождик.

– Блин, мама же просила за порошком сбегать! – вдруг вспомнил Даня.

– Мы с тобой, Данька! – взяли братишку за руки я и Тим.

      Ребята разбежались по домам ужинать, а мы пошли за порошком.

– Хорошо, что мы туда втроём идём! – довольно сказал Данька. – Я бы один туда ни за что не пошёл! Там так страшно!

– Да чё там страшного? – удивился я, одевая брату свою кепку.

– Там манекены какие-то странные, – сумрачно ответил Данька. – Они будто смотрят на тебя так злобно…

– Как те, за дверью?

– Не, те ещё страшнее!

– Это которые лыбятся, как дураки? – вспомнил я.

– Ага… – сказал Даня и умолк.

      Мы дошли до магазина, но тот был закрыт. Тёмные окна витрин хмуро смотрели на нас, словно глаза чудовища. Некоторые окна были выбиты.

– Чё это с ним? – удивился я. – Вчера же сюда за шампунем бегали.

– Может закрыли на ремонт? – предположил Тим.

– Странно…

      Мы обошли магазин. Белая плитка кое-где отвалилась, пахло чем-то горелым и гнилым. Магазин казался давно заброшенным.

– Здесь живут привидения, – догадался я и сам испугался своей догадки.

– Откуда ты знаешь? – удивился Даня.

– Ну ты сам посмотри, как он испортился! – ответил я, бросая взгляды по сторонам. – Если где-то живёт призрак, там всё портится…

      Вдруг из магазина раздались чьи-то вопли. Мы замерли, переглянулись, а изнутри снова кто-то закричал, забился и заплакал.

– Кто это? – испугался Даня

– А я знаю! – вздрогнул я. – Может привидения?

– А если там кому-то плохо?! – догадался Тим.

– Пойдём посмотрим… Может это дети залезли и поранились.

      Я взял братишек за руки и мы влезли в разбитую витрину.

      В магазине было темно, пахло сыростью и чем-то тухлым. Свет не горел, только в стену ещё били лучи заходящего солнца.

      А вопли и стук всё не стихали.

– Эй, вы там? – дрожащими от испуга голосами спросили мы с Тимой и Данькой, оглядываясь по сторонам.

      Снова вопли, и стук. А мы наконец увидели то, что издавало эти звуки.

      На мокром битом кафеле лежал один из тех страшных манекенов. Я осторожно подошёл к нему и тронул ногой.

– Не трогай его, вдруг он живой! – зашептал мне на ухо Тим.

– Да брось, – фыркнул я, – это же робот!

      Я пнул манекен, тот издал вопль, и тут же у него отвалились руки, ноги и голова, но крики не стихли. Я осмотрел его, и к своему ужасу понял, что страшный манекен не был роботом…

– Это не робот! – охрипшим голосом сказал я.

      Но что-то в нём кричало!

      А в темноте вдруг что-то зашевелилось. Это были другие манекены. Мы пустились наутёк и остановились только в своём дворе.

      Никто за нами не гнался, но в ушах ещё стоял крик пластмассовой куклы, которая никак не могла издавать все эти звуки…

– Мальчики! – высунулась из окна мама. – Домой, сейчас дождь польёт!

– Идём, – взял я за руку перепуганного Тиму.

      Мы поглядели на вдруг потемневшие дома и заспешили домой, опасаясь каждый миг услышать топот и крики того, что пряталось в закрытом магазине…

                              Глава XI

                         Впусти меня

                                    1

      Хмурые тучи унесло вдаль, над крышами высоток горело жётое зарево от заходящего солнца и мы с ребятами снова выбежали играть на улицу. Но во время игры в четыре угла я дал по мячу ногой с разворота в прыжке и послал мяч прямо в окно кому-то из жильцов и разбил стекло.

      Жилец выбежал из дома и ругался минут двадцать, заявив, что он всё равно поймает того маленького паршивца, что разбил стекло и надерёт ему уши.

      Во дворе было тихо, а мы с мальчишками прятались за гаражами.

– Всё из-за тебя! – тихо ругался на меня Павлик. – Кто тебя просил со всей дури по мячу бить?! Вот теперь доставай мяч, как хочешь!

– Сам иди доставай! – огрызнулся я, но прокрался к дому, стремглав выскочил из-за кустов акации и выбил кулаком из рук жильца мяч.

– Ах ты хулиган… – успел крикнуть жилец. Видно он не ожидал такой дерзости даже от уличного мальчишки. – Да я тебя сейчас…

– Ес! – крикнул я, пиная мяч.

      Ребята бросились его ловить и мы убежали на другую улицу.

– Ну, что у нас плохого? – спросила, встретив нас Катя. Она шла по улице с подружками из осоавиахима. – Откуда вы удираете?

– Да мы так, играем! – уклончиво сказал Влад, вися у меня на плече.

– Покатай меня, большая черепаха! – подошёл я к парню в бандане, который шёл с ними, хитро улыбаясь.

      Катя и другие девушки захохотали.

– Вьюжанин, что ты пристаёшь к людям со своим детским садом? – проходившая мимо Дашка сморщила лицо, будто съела лимон.

– Ладно, покатаю, – снисходительно усмехнулась парень. – Залезай уж, моя радость!

– И нас! – подбежали Тим и Даня.

      Парень в бандане покатал нас всех. Андрюха Квакин, который сидел на заборе и чавкал жвачкой, надувая пузыри, с завистью смотрел на нас.

– Ах как хочется сейчас весны! – мечтательно вздохнула Катя.

– Почему? – спросил я у вожатой.

– Весной так соловьи поют, – заметила Катя и взглянула на парня в бандане.

– Жених и невеста! – скривился я.

– Да ну тебя! – Катя надвинула мне кепку на глаза. – Малявка ты ещё…

– А ты дылда!

– Вот я тебя!

      Я отбежал назад и рассмеялся. Катя снова размечталась:

– Разве может что-то сравниться с пением соловья?

      Андрюха рыгнул. Наверное переел тянучек и выпил газировки.

– Несвеже соловушка поёт! – усмехнулся я и попылил по двору, жмурясь от солнца и показывая встречным девчонкам рожицы и язык.

– Какой ты ещё ребёнок! – вздохнула мне вслед Катя.

– А меня покатаешь? – спросил парня в бандане Андрюха.

– Пропадай моё свидание, – вздохнул парень. – Залезай.

      Андрюха перелез осоавиахимовцу на плечи, но во время катания не удержался и шлёпнулся на землю прямо мягким местом. Мы с Тимой и Даней расхохотались, держась друг за друга, чтоб не упасть.

      Андрюха захныкал, потирая мягкое место. Мы помогли ему встать и побежали запускать с мальчишками воздушного змея.

– Мальчики, домой! – позвала нас мама. – Сколько можно гулять?

      Данька вздрогнул, а мне почудился детский смех.

– Вы чего, ребята? – удивился Влад.

– Ну мы сейчас такое видели… – покусал губу Данька и рассказал про манекены, которые прикинулись детьми и про заброшенный магазин.

– А что это были за дети? – спросил меня и Тиму Влад.

      Мы шли по пустырю, искать упавший змей.

– Я только слышал эту байку, – неуверенно ответил я. – Про четверых детей, которые пропали в колекторе за гаражми. От них остались только сломанные старые игрушки… И они выходят поздним вечером, стучатся в дверь к тем ребятам, которые одни дома и зовут гулять. И заманивают в этот колектор, а те натыкаются на пики арматуры…

– Это панатри было, – уверенно ответил Тим. – Только они не сами пропали, их проглотил кровожадный призрак, который живёт в колекторе. И уносит их в потусторонний мир. Там живут они, те, кто пришёл к нам в школу!

– Страхи?

– Они самые! – серьёзно сказал Тим. – Ведь каждые сто лет они пытаются накрыть землю тьмой, а для этого им нужно принести в жертву… нас, детей. Один раз сгорела школа, потом бесследно исчезли эти дети…

– А где эта школа? – спросил я, насторожившись, ведь сегодня в школе я чувствовал, будто воняло гарью. – Она в нашем районе была?

– Не знаю, – замотал головой Тим. – Но за неделю до пожара в этой школе всегда несёт гарью, а потом всё сгорает в огне…

– Я слышал про какую-то школу, – вспомнил Владик, бросив взгляд на озеро. – Будто наша улица уходила к самым дальним дворам. И там она короче была, эта школа, только и улица, и школа ушли под воду. Теперь там озеро…

– Наше озеро?!

– Ну так говорится в байках. Сколько ныряли, а никакой улицы не нашли.

      Мы нашли змей висящим на покосившемся бетонном телеграфном столбе. Я слазал на него, снял змей, и в тот миг, когда прыгал, столб заскрипел и упал в воду грязного канала, обдав нас брызгами.

– Чёрт! – сказал я, отскакивая от столба. – Ещё бы чуть-чуть…

– Пошли к ребятам, – взял меня за руку Тим.

      Через час я побежал домой делать домашку, но меня отвлекли ребячьи крики и я выбежал во двор.

– Да ты слабак! – дразнили Ромик и Вадик Тиньку с Высоковольтной улицы. – Хоть раз подтянись, тогда может пустим в игру!

– А самим-то слабо?! – обиженно кричал Тинька.

– Да я с пол пинка подтянусь! – хвастался Ромик Резинкин. – Спорим?

– Давай короче, кто больше подтянется! – предложил Вадик.

– Спорим! – смело сказал Тинька и полез на турник.

      Он подтянулся десять раз, потом ещё раз, и ещё раз…

      Мимо прошёл странный тип в очках и с портфелем, оставляя за собой на бетонных плитах слизь, и вдруг турник ржаво заскроипел и сломался. Тинька закричал и большо ударился спиной о землю. Изо рта у мальчика пошла кровь.

      Мальчишки испуганно закричали и бросились в разные стороны.

– Тинька-а-а!! – заорал я, бросаясь к другу. – Помогите! Напомощь!

      Но никто не спешил напомощь, все разбежались, попрятались…

– Вьюжанин! – выбежала из подъезда Лизавета. – Ой!

– Он упал с турника! – чуть не плача сказал я. – А все убежали!

      Вдвоём мы донесли мальчика до медпугкта. Тинька пришёл в себя и слабым голосом попростл попить.

– Нельзя тебе сейчас пить, – мягким голосом сказал врач Ольга Матвеевна. – У тебя сротрясение мозга.

– Он звал меня… – вдруг произнёс Тинька. – Звал меня с собой играть…

– Кто звал? – растеялся я.

– Мальчик… Лёша…

– Но там не было никакого Лёши! – удивился я.

– Он там, – нервно сглотнул Тинька и в его глазах застыл испуг. – Качается на старой качеле… Живёт в колодце…

      Тинька закрыл глаза. Его вскоре увезла скорая, а я зашагал домой, ощущая непонятную тревогу и страх. А был ли этот мальчик поправде?

                                    2

      Я вернулся домой, чтобы доделать наконец уроки. На кухне я влез на стул и потянулся с ложкой к банке сухого молока, за тем слез и стал мыть посуду, а то мама опять скажет, что я только бездельничаю…

      Неожиданно я ощутил на затылке чей-то холодный злой взгляд и оглянулся, готовый драться насмерть, что бы это ни было, и увидел в вентиляционной отдушине два огромных жёлтых глаза.

– Эй, ты кто? – спросил я, дрожащим голосом. – Зачем ты туда залез?

– Я твой стра-а-ах! – отозвалось тонким, писклявым голосом существо.

– Какой ещё страх?

– Я есть у каждого. Я прячусь в темноте, пока меня не впустят.

– Я никого не впускал! – запротестовал я, чувствуя, как дрожат коленки.

– Нет впускал! – ответило существо, сверкая глазами. Я услышал, как оно перебирает лапками и мне сразу представился огромный таракан, которого я видел в школе. – Вы нас впустили, и теперь мы вместе будем играть в темноте!

– Не хочу я с тобой играть! – разозлился я. – Уходи, пока я тебе не вделал!

– Мы никуда не уйдём! Мы станем вашими друзьями!

      Глаза мигнули и стали приближаться.

      Я отпрянул от отдушины, из неё показался ржавый прут арматуры с надетым на него огромным бутоном кровавой плоти.

– Дай-ка я на тебя полюбуюсь! – сипло пропищало что-то в темноте отдушины, бутон раскрылся и показался кровавый глаз.

      Но я, готовый к любой гадости, отпрянул заранее. От страха колотилось сердце, мне хотелось зажмуриться и спрятаться хоть куда, даже под кровать.

– Нравлюсь ли я тебе? – спросило нечто. – Хочешь ли ты меня поцеловать?

      Я бросился бежать в детскую. А из дырки в ковре, который висел на стене, как в страшной пионерской байке появились чёрные руки и попытались меня схватить. Я нырнул под кровать, и увидел кровавое пятно.

      "Откуда оно здесь?!" – удивился я, вылезая из-под кровати.

      Это было пятно из страшилки. Мать говорила своей дочери: "Ты это пятно не стирай, а то больше меня не увидишь!"

      И тут ожило радио:

      "Закрывайте окна и двери! По городу летает белая простыня!"

– Какая ещё белая простыня?! – воскликнул я.

– А сейчас узнаешь! – засмеялся кто-то из-под кровати. По ковру поползли костлявые белые руки, в темноте подкроватья сверкнули страшные красные глаза. Это была бабайка.

      Белая простыня показалась за окном и рассмеялась зловещим привиденческим смехом.

      А тут заиграл похоронный марш зелёной пластинки и в комнату въехал гроб на колёсиках, из которого вылезли костлявые зелёные руки с длинными ногтями и потянулись к моему горлу, чтобы задушить.

      Ну это было уже слишком!

      Я бросился бежать, но тут что-то случилось с квартирой. Сначала раздалось мяуканье и мне дорогу перешла чёрная кошка. Перешла и остановилась, зло и выжидающе посмотрела, осмелюсь ли я пройти вперёд.

      А у кошки не было нижней челючти. Она терялась в сумраке…

      Я бросился из коридора, включил свет, но ламплочка вспыхнула красным, тревожным светом, а стены заколыхались, словно живые, раздались вой, стоны. Стены пошли складками, запузырились, из них потекли чернила.

      Я вбежал в комнату родителей. В ней работал телевизор, но показывал он белый шум, как если бы сломалась антенна, а из телевизора высунулась…

– Нет! – чуть не заплакал я. – Только не ты!

      Из телевизора тянулась ко мне чёрная рука. Я вылетел из комнаты, захлопнул за собой дверь и прищимил чёрную руку.

      За дверью взвыли от боли и злости.

– Ах ты хулиган! – раздался обиженный и раздосадованный голос.

      Я бросился в туалет, но и там они меня ждали. Из унитаза раздался звук прибоя, и показалась когтистая рука водяного. Запахло тиной. Из унитаза захлестала зелёная болотная жижа.

      Меня колотил озноб от пережитого страха.

– Боишься? – снова раздался писклявый голос того существа из вентиляции. – Ты можешь бежать куда хочешь, но когда догорит закат и всё скроет немая ночь мы снова вернёмся!

      На стене возникло световое пятно, из которого появиллась рожица, а за тем что-то шлёпнуло меня по лицу, обдав запахом горелой помойки.

      Я закашлялся.

– Вы заразы, чего ко мне привязались?! – заорал я и стал лупить по ней кулаками, но рожица издевательски захихикала, превратилась в большого таракана и побежала к шкафу, шевеля усиками и ножками.

      Я бросился за ним, но тот юркнул в шкаф, а из шкафа вышел скелет в костюме, клетчатой кепке, очках и дымя сигаретой.

– Да ты я вижу, весь дрожишь от страха! – скрипуче рассмеялся, стуча зубами скелет и заскрежетал костьями. – Я бы на твоём месте куда-нибудь спрятался, спасался в сумраке тёмных комнат!

– Ты что делаешь! – закашлялся я от дыма сигареты, удивляясь, как эта куча костей вообще может курить. – Убери эту гадость, а то я маме скажу!

      Но скелет обдал меня сигаретной вонью и продолжал курить. Я ударил его ногой по черепу. Череп взлетел вверх и издал душераздирающий вопль.

      И тут, перебирая вязанными пальцами по полу, ко мне побежала красная перчатка, намереваясь вцепиться мне в горло. Я схватил хоккейную клюшку и одним ударом выкинул перчатку в форточку.

      Перчатка-убийца обиженно взвизгнула и пропала…

      А сзади скрежетала арматура с насаженным не него страшным цветком, и лезла целоваться. Я бросился на улицу и мельклом увидел в электрощитке с черепом и костями костлявую руку скелета. Дверца лязгнула и захлопнулась.

      "Не влезай, убьёт!" – было написано под черепом и молниями.

      А из щитка снова раздался писклявый издевательский смех. Я вылетел во двор, и замер, боясь оглянуться назад. Но я всё же оглянулся и увидел в окне моей комнаты чьи-то неясные тени. Сверкнули зловещие жёлтые глаза…

                                    3

      Над головой снова хмурились осенние тучи, обещая холодный дождь. Но я решил, что уж лучше мокнуть на улице, чем возвращаться в квартиру. И самое ужасное, что в квартире я был не один, что там были все мои страхи… А что произойдёт, когда вернётся мама и увидет залитый чернилами пол и забрызнанные ими стены, и захлебнувшийся в болотной воде унитаз!

      Но мама куда-то ушла, а значит я успею убраться в квартире.

      Глянув на окна, я чуть не застонал. Как я вернуть туда, в этот кошмар?

      А вокруг веселились ребята, у которых быть может тоже были свои страхи, но те их не замечали, и ужасы не гнались на ними по пятам, заставляя дрожать от каждого непонятного звука или шороха.

      Во дворе играли в клёк.

– Серёня, давай с нами играть! – свистнул мне Тим.

– Я смахиваю на гея? – спросил меня Юрик Звонов, когда я готовился запустить по бутылке палкой. Он делал вид, будто смахивал пыль со своего плеча на моё. Но я знал этот трюк и не попался.

– Нет, – хитро улыбнувшись, сказал я.

– Ну и дурак, – раздосадованно ответил Юрик.

      Наконец постоянные удары по бутылке расколошматили её на осколки и нас прогнала дворничиха тётя Наташа. Мы тут же нашли новую игру. Очертили на земле круг и начали резаться в земельки. Рядом ссорились двое малышей.

– Я первый сказал! – вопил рыжий худенький мальчик в клетчатой курточке и зелёной кепочке.

– Фиг тебе! Я первый! – гнул своё малёк в синей куртке и шапке-петушком.

– Ты не сказал, а повторил!

– А вот и нет!

– А вот и да! Повторюшка, дядя хрюшка всю помойку облизал и спасибо не сказал, а в помойке водолаз, тебя съел, а меня спас!

– Ну ты-ы-ы!

– Ну тихо вы! – разняли мы с Тимкой малышей. – Вы ещё подеритесь. Чё вы не поделили?

– Он мяч кинул, – обиженно сказал рыжий мальчишка, – а он прямо в помойку улетел!

– Кто будет доставать? – возмущался его старший товарищ.

– Не я! Вдруг он выскочет и съест меня?

– Кто? – не понял Тима.

– Ну водолаз этот, – сказали испуганный малыш.

– Храбрецы, – насмешливо сказал я и направился к мусорке. – Сидите здесь, мы с Тимкой сейчас вытащим ваш мяч.

      Я встал на мысочки и вытянул мяч.

      И тут из помойки выпрыгнул жуткий дядька, которым обзываются все мальчишки. Он живёт в помойке и одних лопает, а других спасает.

– Я тебя съем! – пробулькал он. – Я тебя счавкаю!

– Мама! – взвизгнул я, отскакивая от мусорки.

      Чудище раскрыло вонючую слюнявую пасть, намереваясь нас проглотить.

– Пугало! – крикнул ему Тим и схватил меня за руку.

      Мы бросились бежать. Но зловредный дядька настиг нас и прижал к стенке, брызгая на нас слюнями из вонючей пасти.

– А-а-а! – закричал я, крутнувшись, каблуком вделал ему по зубам. Тим врезал ему носком кроссовка по слюнявому рту и мы бросились удирать.

      Но тут я споткнулся и увидел забытую дворниками швабру.

– Счавкаю! – раздалось у меня за спиной.

– Пошёл ты, бармаглот помойный! – крикнул я, взмахнул ногами и вскочил. А монстр раскрыл рот, и я тут же сунул в него швабру. Чудище закашляло, подавилось, стало плеваться и рассыпалось мусором.

– Это что же делается! – раздался крик и ко мне подбежала тётя Наташа. – Я убираюсь с самого утра, а вы тут мусорите?!

– Это не мы! – в один голос выкрикнули мы с Тимой.

– А кто? Сейчас же уберите!

      Тим и я вздохнули и через пять минут мы выбросили весь мусор в помойку. В помойке кто-то издевательски засмеялся, а мы пошли домой.

– Этот тип ещё не такой страшный, – заметил Тим, закинув мне на плечо руку. – А вот мусорная гиена… Выскочит из мусоропровода и утащит вниз!

– Ну как? – подбежали к нам два малыша.

– Это ваш страх? – спросил я ребят, отдавая им мяч.

      Малыши закивали, в их глазах читался испуг.

– Они ведь разные бывают, – глубокомысленно сказал Тим. – Каждый видит то, чего боится.

– Я видел его, настоящего! – горячо сказал я, когда мы с мальчишками собрались во дворе играть в чику. – Он смотрел на меня из отдушины.

– Кто? – насмешливо спросил Максим Девяткин. – Таракан?

– Страх… – сумрачно ответил я. – Вообще, может быть страх как раз один, только у всех он разный, и пугает он нас по-разному. А сам прячется в темноте, по ночам бегает на своих тараканьих ножках, издаёт всякие жуткие звуки… Они все меня живым в гроб вколачивали! И гроб там был как раз, на колёсиках…

– Надо просить помощи у Чёрного ученика, – задумчиво сказал Влад. – Если кто и знает о них, так это он. Надо идти в школу и найти Ночной класс…

– И ты в это веришь? – усмехнулся Максим.

– А ты чтоль нет? Ты же сам их видел!

– Ну и где этот Ночной класс? В Ночной школе? – съязвил Максим.

– Смейся-смейся, – обиделся Владик. – Ночная школа тоже существует. И там они собираются на шабаш. Там мы их всех и увидим.

      Мы направились к школе, но не через пустырь, а по бетонке.

      Под ноги мне попалась поломанная кукла и я вздрогнул.

– Серёнь, ты чё, это же кукла! – удивился Тим.

– А вдруг это была она? – поёжился я и рассказал о той злой девочке, которая меня пугала и обещала добраться до меня.

– А что если это та страшная кукла? – осенило Влада. – Байло бэби?

– Чё за Байло бэби? – насторожился я. – Ещё какая-то жуть?

– Кукла-убийца, – сглотнув, ответил Влад. – Ещё хуже твоего Тедди! Настоящий кошмар всех детей! Ходит по ночам и пугает. Говорят, сбежала из дома, где живут призраки и с тех пор где-нибудь и слышат её смех… Один сторож увидел что-то в доме и сошёл с ума. Говорят, что её-то он и увидел!

– А ты её видел? – нахмурился Данька.

– Что ты! – вздрогнул Владик. – Я бы со страху помер! Она, говорят страшная! Кто-то пытался её уничтожить, так теперь её лицо чёрное, оплавленное. И глаза горят… И там, где она появлялась, многие сходили от страха с ума, а некоторые даже умирали!

– В заброшенно магазине тоже жуть творилась, – заметил Даня, садясь на качелю на детской площадке, – докань, Серёня?

– Угу…

– Это там где эти манекены странные? – задумался Максим.

– Да… – рассеянно кивнул я. – А ты тоже их видел?

– Да их все видели, – небрежно заметил Владик. – Рожи у них… Я слышал, туда и ходить из-за них перестали, а потом их вроде куда-то убрали… Но и это не спасло от страха. Многие слышали, как они вопят по ночам…

– И мы слышали, как они вопят! – содрогнулся Тим.

– Ну никто так и не понял, что с ними. Говорили, что это роботы…

– Это не роботы, – убеждённо возразил я.

– Ну и они по ночам всех пугали, – согласно кивнул Влад. – Никто туда больше не ходил, магазин закрыли, а кукол этих убрали. Они с тех пор и вопят: обиделись наверное, что их убрали. Может это вообще призраки…

      Не знаю, то ли ещё не ушёл страх после встречи с нечистью в квартире, то ли не забылись вопящие манекены в заброшенном магазине, или же так на меня подействовала байка о страшной кукле, но мне стало совсем жутко…

                                    4

      На стадионе ещё играли ребята. На асфальте рисовали мелками ноябрята, а на поржавевшем лабиринте, который на физре нужно было пробежать, как можно быстрее сидели мальчишки и занимались весёлой толкотнёй. Но кроме как на физре по нему редко кто бегал. Малышня пролезала под железяками, нередко стукаясь о них макушками или лбами, а ребята постарше наспор бегали по ним, стараясь не грохнуться вниз, а то можно было убиться…

      Мы зашли на задний двор, где белели в сумерках статуи пионеров.

– Я давно чувствую, – заметил я, глядя на статуи, стоявшие на заднем дворе школы, – что-то с ним не так… Будто они живые и смотрят на нас…

– Ночью и не такое бывает, – горячо заметил Влад. – Я как-то в лагере возвращался из лесу, в темноте, а статуи пионеров, где аллея смотрели на меня и тянули руки. А когда я уже был в нашей палате, услышал горн статуи горниста…

– А я слышал, – сказал я, когда мы шли по школьному двору, – будто чёрные дядьки ловят ребят и статуи из них делают. Поймают мальчишку, который плохо себя ведёт и сделают такую статую. Вот они и смотрят на тебя…

      Но видно страхи, как и все существа ночи при свете дня были не так сильны, как в темноте и могли лишь пугать, хотя я не знал, что лучше: умереть от разрыва сердца или позволить всем этим девочкам с розовыми зумами, скелетам, сереньким волчкам и кровавым пятнам на стене меня слопать?

– Мальчики, у нас сейчас линейка! – пробежала мимо Света Загремухина, и мы помчались за ней в отряд.

      Танька снова принялась нас воспитывать. А после вечерней линейки, мы остались в отряде убираться в зале. Мы расставили стулья у стен, протёрли подоконники. Теперь надо было бежать за водой и мыть полы.

– Кто пойдёт за водой? – хитро прищурился Влад.

– Кто сказал, тот и идёт! – тут же среагировал Тим.

– Фиг! Сам и тащись за водой.

– Первое слово дороже второго! – усмехнулся я.

– Первое слово съела корова, – нашёлся Влад.

– А корова испугалась и слово образовалась!

– Ну ты, выдумщик! – рассердился Влад. – Давай что ли скинемся?

– Скинемся!

– Только чур честно!

– Ага, – сказал я, влезая на подоконник. – Шла машина тёмным лесом, за каким-то интересом. Инти-инти-интерес, выходи на букву эс! А под буковкой звезда отправляет поезда. Тут вдруг поезд не прошёл, машинист с ума сошёл…

– Хорошь, – заныл Максим, слезая с подоконника. – Слишком длинно! Давай в камень-ножницы-бумага!

– Давайте уже мыть полы, – спрыгнула с подоконника Лёнькина старшая сестра Алёна. – Я пойду за водой, раз вы такие вредные.

      Мы взяли швабры и занялись уборкой зала.

– Пацаны! – вбежал в зал Даня и не думая отдышаться, выпалил. – К нам эти тётки идут, из уличного комитета!

– Чё им надо? – насторожился я.

– Они опять нас выгнать из клуба хотят! – выдохнул Даня. – Я слышал, как это чучело в шляпе, говорило по телефону, что отдаст наш отряд клубу пенсионеров. Я под окном притаился, и всё слышал…

– Что будем делать, пацаны? – отчаянно спросил Максим.

– Мы закроемся здесь и позовём ребят, – предложил я. – Фиг пролезут!

– А толку-то, что мы закроемся? – резонно ответил Максим. – Разве это останавливало их пакости?

– Фиг им, а не отряд! – сердито сказал Лёня. – Есть идея!

– Напустим на них индикатор? – оживился я.

– Не, лучше! – коварно рассмеялся Лёня. – У нас звонок неисправен, я сейчас электрику замкну, их так током шарахнет!

      Лёня стал копаться со звонком, протянул какой-то провод. Алёна намочила коврик перед дверью, а мы побросав швабры, прилипли к окнам, ожидая непрошеных гостей. По залу скакал индикатор, мигая огоньками.

– Идут! – первым заметил их взволнованный Тим.

– Сейчас они схлопочут! – усмехнулся я, влезая на подоконник.

      Две тётки и лысый дядька из райсобеса вошли во двор и сразу направились к двери пионерского клуба. Мы замерли, ожидая, что произойдёт.

– Сейчас их так шарахнет! – снова зашептал я ребятам.

– Что-то у них там тихо… – послышался голос толстой тётки. Она даже заглянула в окно. – Не к добру это…

– Интересно, чем они там занимаются? – обеспокоенно спросила длинная тётка, заглядывая в окно, но я успел юркнуть вниз.

– Сейчас узнаем, – мрачно хмыкнув, сказал дядька. – Пора уже выселять отсюда этот детский сад. Одно хулиганьё тут, а нормальным людям…

      И нажал на звонок.

      Его так коротнуло, что от его одежды пошёл дым, и он, как ошпаренная ворона, севшая на оголённый провод, с воплями отлелел от двери, заковылял по двору, но ноги его не держали и он улетел в крапиву.

– Ес! – победно воскликнул я.

      Тётки заголосили так, будто их режут, подхватили своего товарища и бросились прочь со двора. Мы влезли на подоконник и надрывались от смеха.

                                    5

      Забыв о страхах, я вернулся домой, лёг на пол и болтая ногами, рисовал пароход, но забыли ли обо мне страхи? Чернила и болотная вода исчезли, квартира была пуста и тиха, только с улицы доносились ребячьи крики. Был поздний вечер и я ждал маму и братьев, которые гуляли сейчас неизвестно где, и чтобы не скучать я рисовал, разложив на ковре цветные карандаши. И хоть дома было тихо, мне было неспокойно. Я чувствовал, что мои страхи были где-то рядом, следили за мной и ждали в тёмных углах…

      Вдруг в коридоре скрипнула половица. Я вздрогнул, оглянулся, но было тихо, я вернулся к рисунку и заметил странность. Карандаш, который лежал у кровати исчез. Словно испарился!

      Где-то играл магнитофон:

      "Дом окутан тишиной,

      И только дождь над головой,

      Спросит, не пора ли мне домой!"

      А карандаш исчез… Но это меня скорее озадачило, чем напугало. Я полез под кровать, где лежали поломанные игрушки, сдутый мяч и надувной круг.

      Но карандаш-то исчез!

      Я вылез наружу и успел почувствовать, как кто-то лизнул мне пятку, и что-то холождное и пушистое дотронулось до икры.

      Вот тут я испугался, посмотрел под кровать, но ничего страшного, кроме пыли и хлама я не нашёл. Но там кто-то был!

      "Не почудилось же мне! – подумал я. – Что-то до меня дотронулось…"

      За рисованием я забыл о своём страхе, но тут снова исчез карандаш.

      Не успел я нарисовать рубку парохода, как исчезло ещё два карандаша.

      Я влез на кровать и стан наблюдать. А на место, где я лежал, положил плюшевую собаку. И тут неведомая сила заставила карандаш дёрнуться, и он укатился под кровать. Из-под кровати вдруг вылезло волосатое щупальце ночного спрута-хватуна, схватило мягкую игрушку и утащило в темноту.

      Не успел я как следует испугаться, как в комнате родителей послышался жалобный писклявый голос:

– Впусти меня!

      Я прислушался, чувстуя, как растекается по телу холод.

– Баю-баю-баю-бай, спи мой мальчик засыпай, – вдруг отчётливо пропел кто-то в маминой комнате. – Придёт серенький волчок и ухватит за бочок!

      Звуки колыбельной показались мне совсем зловещими. Кто-то был в маминой комнате, и ждал, решусь я войти или нет.

– Впусти меня!

      Под кроватью заскребли когтями и заскулили.

      Я мигом спрыгнул с кровати на диван, посмотрел в темноту и увидел два жёлтыз глаза. На кухне что-то звякнуло. Я побежал туда и снова увидел на стене красное пятно. А пятно заговорило хриплым басом:

– Хочу крови! Хочу крови! Хочу крови!

– Обойдёшься! – крикнул я и побежал назад.

      Мне навстречу выехал чёрный гроб на колёсиках, крышка открылась и оттуда выскочил скелет в сиреневом костюме, с цветочком гвоздики в нагрудном кармане, в шляпе, в белых тапочках и с тросточкой.

– Отдай мою кро-о-о-овь! – завопил скелет.

– Смойся в унитаз! – огрызнулся я, подпрыгнув и трахнув скелета коленкой по черепу. Череп взмыл в воздух и рассмеялся визгливым хохотом.

      Это было уже слишком! Никогда я ещё не был так напуган.

      И тут снова кто-то глухо захныкал. Я огляделся. Надо посмотреть, что в другой комнате, но идти туда было так страшно…

– Стра-а-а-ашно?! – выскочила из зеркала девочка с розовыми зубами.

– Ещё одна! – вырвалось у меня, но лупить её я не стал. Дурак я что ли девчонок лупить!

      Девочка стала корчить мне рожи. Я бросился в свою комнату.

– Помоги мне! – вновь раздался чей-то всхлипывающий голос. – Меня никто не любит, со мной никто не дружит и я прячусь ото всех в стене…

– Ну и дурак, – разозлился я. – Сам виноват, раз не дружат!

– Я не такой страшный… – снова раздалось из стены. – Меня не понимают и боятся, а я просто хочу дружить.

      Голос был писклявый и какой-то дребезжащий.

– Впусти меня… – снова робко позвал он.

      И я понял, что если я разрешу ему войти, то он и вправду здесь появится, а кто это, и что он со мной сделает, я и думать боялся!

– Впусти меня…

– Нет! Уходи!

      Я вылез на крышу и спустился по лестнице вниз, влез на трубу и спрыгнул на плиты набережной пруда.

– Беги! – раздался чей-то дребезжащий голос. – Спасайся! Но тебе от нас не спрятаться! Мы в каждом тёмном закоулке, следим за вами из каждой трещины и щели, и мы ещё встретимся с тобой в ночном кошмаре!

      Я посмотрел на стену дома и заметил, как в щели приотрытого окна исчезает скользкоё тёмное щупальце. Вспыхнули жёлтые глаза…

                              Глава XII

                         Барабанный бой

                                    1

      Успокоившись, я вернулся домой и вышел на балкон. Солнце уже ложилось спать, бросая последние отсветы в окно. Я включил радио и стал повторять приёмы из джиу-джицу, и замер, услышав странные звуки.

      Страхи возвращались. Вот под кроватью притаился серенький волчок, старый, почти позабытый страх, но от этого не менее опасный. Он завозился, заворочался, сверкая своими горящими жёлтыми глазами. Из двери чулана на меня глядела бабайка. В зеркале корчила рожи девочка с розовыми зубами, скрипел, напористо пытаясь проехать в комнату гроб на колёсиках…

– Вьюжанин! – окликнула меня с улицы Сашка Панкина. – Привет, что делаешь?

– Занимаюсь, – ответил я, стараясь придать голосу твёрдость.

      Сашка прочертила парусиновой чешкой по асфальту.

– У тебя же нога поранена, – удивлённо заметила она.

– Уже не болит, – простодушно ответил я, сбив ударом ноги банку.

– А чё на улицу не выходишь?

– Не хочу…

      Сашка помахала мне и убежала. Я сел в красное кресло. А потом всё началось снова. Тихие скрипы, шорохи, стуки, будто кто-то ходил за неплотно прикрытой дверью. И сразу стало казаться, что из шкафа выглядывает тонкий злой дядька с чёрным мешком, который только и ждёт того, чтобы я зазевался.

      "Как накроет им, – подумалось мне, – и унесёт неизвестно куда…"

      Вот уже появилась девочка с ужасными зелёными ногами. Заскреблись в тёмных углах черти, которыми пугали нас ещё в лагере.

      Но тут за стеной раздалась громкая музыка:

      "Что это такое? Просто жуть, жуть, жуть!

      Не уснуть мне снова не уснуть.

      Как весною горная река, а!

      Музыка грохочет с потолка!"

      И вся нечисть тут же попряталась. Я вышел из комнаты, набрал в ванну воды, чтобы искупаться, но тут же отпрянул и вылетел из ванной комнаты, увидев, как сверкнули в воде жёлтые сомьи глаза и слыша булькающий смех.

      А тут вдруг потух свет. Но темнота не смогла меня поймать, потому, что ей отрезал путь солнечный свет, льющийся из окна.

      По стенам бегали тени и солнечные пятна, сквозняк уронил с подоконника красных, зелёных и жёлтых солдатиков.

      А за стеной орало радио:

      "Делу время, делу время,

      На-на-на-на-на-на-на-на!"

      Но это уже не спасало. Они были всюду!

      Тревога и чувство опасности ныли во мне, как моя порезанная нога.

      Я оделся и вышел во двор, ждать маму. Одному в квартире, полной чудовищ, я боялся оставаться. Я зашагал на косогор.

– Пусти! – плакал кто-то за углом. – Пусти, больно!

      Я позабыл, за чем шёл, бросился за угол и увидел дядьку в синих трениках и грязной майке. Он вёл за ухо Кольку, с которым мы часто играли во дворе в прятки и в вышибвлы. На земле лежала простыня, служившая мальчику мушкетёрским плащём и поломанный меч.

– А-а-ай! Больно! Мама-а-а-а! – отчаянно ревел Колька.

      Не задумываясь, и не требуя отпустить мальчишку, я подпрыгнул и подошвой кроссовка вделал Колькиному мучителю по щеке.

– Уй! – вскрикнул злодей, отпустил Кольку и упал.

      Мальчик вскочил и отпрянул к столбу.

– Ах ты зверёныш… – дядька встал, держась за голову, а я подпрыгнул, согнул ногу в коленке и вделал врагу по лицу, осыпал градом ударов, вкладывая в них всю ненависть к нему и к таким типам, которые мучают детей.

      Он попытался меня схватить, я увернулся, схватил за руку и вделал ногой под подбородок. У злодея лязгнула челюсть.

      Колька смотрел с разинутым ртом.

      Я ударил врагу ногой в шею с одной стороны, согнул другую ногу и на излёте, вделал с другой. Подпрыгнув я дал ему коленкой в лицо.

      Брызнула кровь. Злодей упал, я схватил его за руку и подошвой кроссовка упёрся ему в щёку.

      Не вырвется!

      Но злодей схватил меня за ногу и отбросил в сторону.

– Спокойной ночи, жиртрест! – выдохнул я и вделал ему тыльной стороной ступни по лбу, и когда тот упал, добавил ударом подошвы в грудь. После такого удара не многие захотят драться!

      Хулиган издал хриплый вопль и затих.

– Всё, он больше тебя не тронет! – отдышавшись, сказал я Колье и взял его за руку.

      Колька морщился от боли, припадая на правую пораненую ногу.

– Ну-ка дай посмотрю… – ласково сказал я Кольке. – Сядь на трубу.

      Колька послушно сел. Я сосредоточился, забирая у мальчишки боль и вскоре кровь из разбитой коленки перестала капать.

– Не болит… – удивлённо сказал Колька. – Как это ты сделал?

      Я пожал плечами и стал искать подорожник. Колька повеселел.

– Здорово ты его отлупил! – с восторгом сказал Колька, болтая ногами.

– Не вертись, а то заразу занесёшь… – сказал я, прикладывая к Колькиной коленке подорожник.

      Я стянул кроссовок, вытряхнул из него мусор и мы зашагали по двору.

– А ты давно занимаешься каратэ?

– С трёх лет.

– Ого!

– А чё… – пожал плечами я. – Маме тогда нас девать некуда было, а у неё подруга тренер. Ну наша Танька из отряда… Нас на неё и оставляли… Хотя мне, если честно, больше плавание нравится.

      Колька поднял свой поломанный меч и у него снова закапали слёзы.

– Не реви, – ласково потрепал я Кольку по макушке, – я тебе новый сделаю, ещё лутьше! Идём!

      Мы подошли к пятиэтажке.

– Лерка! – позвал я. – Лерка-а-а!

– Чего тебе? – выглянул из окна мальчишка с всклокоченными волосами и в жёлтой кофте. – Если ты за великом, то он сломан…

– Лерка, дай свою лыжу, – попросил я, – она всё равно сломана.

      Лерка отдал лыжу. Она была тонкая, детская.

– Из неё такой меч выйдет! – обрадованно сказал я.

      Замочив в стирке костюм мушкетёра, мы пошли во двор делать меч.

– Если ещё раз пристанет, – наставительно сказал я Кольке, – дай ему мечём по ноге.

– Ага! – улыбнулся повеселевший и ставший, как раньше бойким и весёлым Колька.

      Я сделал малышу меч и он убежал к своим приятелям, которые возились в песочнице, а я помчался к нашим ребятам, которые жгли костёр на пустыре и делали капалку из добытой где-то позеленевшей от сырости плёнки…

                                    2

      Костры, и мальчишки, которые играли со спичками вызывали у взрослых страх, потому что от них уже не раз вспыхивали помойки и случались другие бедствия. Они уже устали ругать нас за игры с огнём. За капалку тоже не раз попадало. Два раза весной из-за неё вспыхивала сухая трава. А один раз мальчишки подожгли из спичкомёта какую-то гадость, та загорелась, огонь добрался до плёнки и она растеклась горячей лавой по всему заднему двору.

– Некоторые говорят, – увлечённо рассказывал байку Витя Лагунов, – что тот пожар был из-за маленькой девочки, но на самом деле его устроил её призрачный друг. Мальчик, который плакал. Ну, с картины! От него вечно тянуло горелым. А когда пожар потушили…

      Витя сделал таинственную паузу и посмотрел на нас с мальчишками.

– В квартире никого не нашли! – страшным голосом заговорил он. – Никакого мальчика. Только дворник видел, как чья-то фигурка вышла из огня, а потом пропала. А потом вспыхнуло ещё несколько квартир, где была та же картина с плачущим мальчиком!

      Огненные капли расплавленной плёнки капали в лужу.

– И всякий раз перед пожаром, – значительно сказал Витя, – все чувствовали запах гари, а дети видели хнычущего восьмилетнего мальчишку. А картину потом никто не брал в дом. Будто чувствовали, что этот пацан бродит где-то рядом, чтобы снова устроить пожар…

– А я слышал про картину, где тоже были дети, – вспомнил Кирилл. – Везде, где она висела, людям снились кошмары, они слышали жуткие звуки, шаги, смех, а одна девочка вылетела ночью из комнаты, когда увидела, что дети на картине дерутся. А когда картину сожгли, она издала истошный вопль!

      Я закутался в куртку. Мне стало от чего-то очень неуютно.

– Но кто-то говорит, что картина уцелела, – зловещим голосом заметил Киря, оглядывая ребят. – Что её нашли на помойке, и она бродит по планете, сея безумие и страх. Вообще все они, любят пугать…

– И что, они только ночью пугают? – заинтригованно спросил Ваня Спицын.

– Иногда они приходят и днём, – возразил Павлик, – но чаще их можно увидеть и услышать ночью. Всякий слышал наверное их голоса, скрежет их когтей, скрипы и шаги в темноте и ночной тишине.

      У меня ёкнуло сердце. Ведь их-то я и видел сегодня дома!

– И если закрыть глаза-а-а, – страшным голосом продолжал Павлик, – то можно услышать, как они к тебе подкрадываются.

      Друг схватил меня за плечо и захохотал. Я сердито толкнул его локтём:

– Не смешно! Ты бы сам их видел!

– Я видел, – серьёзно заявил Павлик. – Не всех конечно… У каждого ведь свои страхи. Но есть время, когда можно увидеть сразу всю нечисть. Надо взять дохлую кошку и пойти в полночь на улицу, у которой номер будет тринадцать. Там они все и собираются. Там и вход в Чёрный-чёрный город… Один мальчик сам всех их видел. Он потерял пионерскую звезду, а завтра сбор, как же без значка! Он искал его, искал, а где искать! Тогда ему другой пацан сказал, как вернуть его и не получить нагоняя от вожатых.

– Как? – заинтригованно спросил мой братишка Данька, дрыгая ногой.

      Я нажал ему на коленку.

– Взял он дохлую кошку и решил у них значок и попросить, – продолжал страшный рассказ Павлик. – Пацан тот сказал ему, что нечисть поможет его беде… Ну так взял он кошку и пошёл на тринадцатую улицу в полночь, осмотрелся, и зовёт их, кому мол кошка нужна?

– И они вышли?! – весь подался вперёд взволнованый Костя Раскатов.

– Вышли, не сразу конечно… Какой жути там только не было! Видит мальчик: идёт к нему из бомбоубежища фашист. Мертвец! Шлем ржавый, с дырками, кожа на черепе висит, шинель сгнившая, скалится так и классный такой перочиный ножик ему суёт.

– И он взял?

– Нет конечно! Тот пацан ясно ему сказал, чтоб просил только значок, и ни на что другое не соглашался. А иначе нечисть его погубит…

– А дальше-то что было? – беспокойно заёрзал Владька.

– А дальше к нему подошл какой-то пацан, тоже мёртвый и велик новый ведёт, красивый, скоростной! Бери, мол! Но мальчик и тут не согласился. Он слышал, что одному пацану подарили новый скоростной велиик и убился на нём. А за пацаном появился разбившийся крановщик, и набор "железной дороги" предлагает, потом ещё мертвец. Безголовый! Голову свою в подмышке держит и железный конструктор пацану суют. А потом и другие. Чего только не хотят дать. Но пацан и тут не согласился.

– И что же, он так ничего и не взял? – разочарованно спросил Антон Климов, беспокойно ёрзая на месте. – Я бы взял велик. У меня как раз старый почти развалился. А новый родичи никак не дают.

– Тебе же сказали, что брать ничего нельзя, а то в сгинешь! – накинулись на друга мы с Даней. – Только звёздочку!

      Антончик обиженно засопел и снова спросил:

– Ну так что, взял он значок?

– Взял конечно, – невесело ответил Павлик и продолжил страшный рассказ. – Видит он: из толпы мертвецов и прочих страхов идёт девчонка, тоже мёртвая, бледная, с серыми кругами под глазами, с разбитой головой… Срывает со своей школьной девчачьей формы значок и даёт мальчишке. Ну тот сразу взял звезду и отдал ей дохлую кошку.

– И что дальше было? – нетерпеливо ёрзая, спросил я.

– Прицепил мальчик этот значок себе к форме, – печально вздохнул Павлик, – а нечисть-то его отпускать не хотела. Какие только сокровища ему не предлагала! Ну мальчишка и захотел всего, что они ему под нос совали. И велик у него сломан, новый хочется, и о "железной дороге" он мечтал, и железный конструктор хотелось. Взял он всё это у нечисти, сел на велик, а как улицу стал перезжать, попал под ночной трамвай…

      Павлик снова грустно вздохнул.

– Вот что значит жадничать, – поучительно сказал он. – Взял бы значок и ушёл, остался бы жив, а так не послушался, нечисть его и забрала…

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.