Настя Алмаз
В поисках отца красотки

Глава 1. Неожиданность

Никита

Я всегда считал, что маленькие радости – залог хорошего самочувствия. И вот, одиннадцать часов вечера, на улице – минус пятнадцать, а я, как какой-то немыслимый герой, стоял в ванной в одних плавках и уличных шлёпанцах, набирал в ведро холодную воду.

Внутренне я немного поёживался перед предстоящим мне «подвигом», но, с другой стороны, обливание на улице – это уже привычный ритуал.

Главное, проводить его, когда никто не видит. Обычно у людей при виде того, как я радостно выливаю на себя ведро воды в любую погоду, сразу же в глазах смесь ужаса и недоумения, и мёрзнут они от увиденного гораздо больше, чем я.

Но сегодня – понедельник, начало недели, а зимой курортная зона полупустая. Риск встретить кого-нибудь постороннего на улице – минимальный. Особенно здесь, где находится конное подворье «У Ашота» с его гестхаусом и парой гостевых коттеджей.

Подхватив полное ведро, я быстро вышел на улицу. Небо было звездным, темные силуэты гор казались величественными и молчаливыми, а морозный воздух сразу резанул по легким. Он сразу напомнил, что затягивать с водными процедурами не стоит.

Я быстро зашагал к углу дома, чтобы как можно быстрее вылить на себя ведро и вернуться обратно в тёплый дом.

Остановился, мысленно досчитал до трех и рывком опрокинул воду на себя.

Ощущение – невероятно, как будто зима сама решила меня обнять.

Холод, проникающий в каждую клеточку моего тела, на первый взгляд был шокирующим – волосы встали дыбом, и сердце забилось чаще. Но через мгновение тело словно бы проснулось от спячки, выбрасывая в кровь мощную дозу адреналина. Это было поразительное, острое чувство, от которого все мои проблемы и тревоги разом растворились в ледяной луже, растекшейся у моих ног.

Я закричал – не от боли, а от восхищения, и новая энергия наполнила меня. Улыбка сразу расплылась до ушей.

– Идио-о-о-от! – услышал я отчаянный, полный негодования голос Ашота.

Резко обернувшись на звук, я увидел, что его внедорожник, оказывается, стоит по ту сторону от крыльца, и рядом с ним маячит невысокая фигура в пуховике и вязаной шапке. Это был сам Ашот – пожилой карачаевец, хозяин всего этого комплекса.

«Он что, уже приехал из аэропорта?» – пронеслось в голове.

Когда я вышел из дома, так торопился добежать до угла, что не оглянулся по сторонам и не заметил припаркованной на площадке машины.

Моя радость мгновенно испарилась, как горячая вода на морозе. На снегу, прямо у ног Ашота, лежала человеческая фигура. Я рванул к ним, не понимая, что произошло.

Когда подбежал, увидел, что Ашот склонился над девушкой в белоснежной пушистой шубке. Точно такая же шапочка свалилась с ее головы, и черные кудри разметались по снегу.

– Ашот, что здесь случилось?

– Он еще спрашивает! – замахал руками Ашот, не отрывая взгляд от неподвижной фигуры. – Никита, сколько раз я тебе говорил не лить на себя холодную воду при посторонних! Вот результат! Обморок!

Холод уже пробирался в меня, и я, не раздумывая, наклонился к незнакомке, чтобы поднять ее на руки. На Ашота надеяться не приходилось – он едва мне до груди доставал, да и возраст не тот, чтобы женщин на руках носить.

Хозяин подскочил к двери, открыл ее передо мной, пропустив меня вперёд себя в дом.

На первом этаже находились кухня, санузел, небольшая комната, выполняющая роль кафе, и пара гостевых номеров, один из которых занимал я. К себе в номер я и внес девушку, уложив ее на постель.

Ашот задержался в коридоре, и я слышал, как он закричал:

– Диля! Где у нас нашатырь? Срочно нужен!

На лестнице, ведущей на второй этаж, послышались шаги, и через минуту в комнату вошла Диляра – жена Ашота. Она была точно такая же невысокая, как и ее муж, в домашнем фланелевом халате, и со сбившимся платком на голове.

– Чего кричишь? Что случилось? – поинтересовалась она, зевая.

Ашот, указав пальцем на меня, начал ругаться:

– Это всё – Никита! Довёл гостью до обморока!

– Опять обливался? – укоряющий взгляд Диляры красноречиво намекал, как сильно я был не прав.

Вот странные они, как хвастаться, что у них Никита – герой и закаляется, так это они могут, а случилось какой-то слабонервной дамочке в обморок грохнуться, и сразу же на меня смотрят, как на преступника, который чуть ли не человека убил.

Мой голос дрогнул, когда я попытался объясниться:

– Я вообще-то не слышал, что Ашот подъехал! Ну, простите, не смотрел по сторонам.

Ашот продолжал распекать меня:

– Как ты так мог? Я встретил дорогую гостью в аэропорту, привёз её. Она вышла из машины, и тут ты, как дурак, – хлобысь на себя ведро воды! Девушка – с юга, нервы у неё не железные, вот и грохнулась в обморок!

Я в сердцах произнёс:

– Да современных девушек ничем не пробить!

Тут я бросил взгляд на незнакомку и внезапно застыл.

В голове пронеслось осознание: она – темнокожая. Тут до меня дошло, какой именно «юг» имел в виду Ашот. Стоял, смотрел на неё – пень пнём. Нет, я, конечно, я встречал уроженцев Африки, когда жил в Новосибирске, но чтобы здесь, зимой, в горах?

Она была молода, и на удивление хороша собой. Даже не думал, что у негритянок могут быть какие правильные, почти европейские черты лица. Губы чувственные, пухлые, как у всех африканцев, а кожа – светло-коричневая, похожа на очень сильный загар.

В этот момент Диляра вернулась с картонной коробкой, полной лекарств. Она поставила её на стол и принялась торопливо искать нашатырь. Ашот подошёл к ней и, нахмурив брови, стал помогать.

Не зная, чем себя занять, поинтересовался:

– Ашот, она что, правда из Африки прилетела? На фестиваль что ли?

У меня в голове не укладывалось, зачем одинокой женщине, живущей совершенно в другом климате, ехать зимой в горы. Да, тут очень красиво, но погодные условия слишком суровы для африканок. Был вариант, что она прилетела на «Бикини-фест», который будет на выходных на ближайшем курорте «Медовая поляна», но почему тогда она оказалась здесь, в Сосновке, а не в самой курортной зоне? Там же куча отелей на любой вкус и кошелек, и вся инфраструктура.

У меня в голове мелькали разные догадки. Может, эта девушка прилетела на горных лыжах кататься? Но ее стильная шубка, меховая шапка и сапожки на каблучках – не те наряды, в котором это будет удобно делать.

– Это и есть особа, про которую я тебе говорил. Это ей понадобился гид по окрестностям и переводчик. Когда я поехал в аэропорт, хотел тебя с собой сразу захватить, а ты куда-то утащился.

Я покосился на незнакомку, пытаясь в голове сопоставить все факты:

– Э-э-э, Ашот, та женщина, про которую ты мне говорил… Если я правильно помню, она же только через три дня должна прилететь. Никак не сегодня!

– А что я сделаю? Захожу на сайт, а там от нее сообщение. Пишет: так, мол, и так, если сегодня буду, можете меня принять? Конечно, могу! Ты мне сразу понадобился, а тебя – нет.

– Я был у племянника, у него день рождения. Не мог же я Яшку не поздравить.

– А что мне не сказал про пацана? Я бы подарок с тобой отправил. И что телефон с собой не взял?

– Мобильник дома забыл. Где, кстати, нашатырь?

Ашот поднял голову на жену:

– Диля, где нашатырь? Ты его опять весь извела? Стекла им протирала?

– Ой, точно же, – всплеснула руками Диляра. – То-то я найти его не могу. Хрусталь мыла, весь флакон туда ухнула.

Я покачал головой и, решительно развернувшись к девушке, стал похлопывать ее по щекам, пытаясь привести в чувство.

Некоторое время она лежала, не шевелясь, но вот её ресницы чуть дрогнули, а затем она начала медленно ворочаться, словно пробуждаясь от долгого сна. Наконец, глаза открылись.

Некоторое время мы с ней смотрели друг на друга. Глаза у нее были большие, выразительные, с радужками цвета густого чая. Ресницы – явно нарощенные, так как в жизни таких длинных не бывает. Выглядело это просто отпадно, и я сам не ожидал, что это произведет на меня такой ошеломительный эффект.

Внезапно девушка резко села и интуитивно замахала руками, пытаясь отползти от меня подальше. Я сначала не понял, почему у нее такая реакция, а потом сообразил, что она видит меня почти голым, мокрым, в одних трусах.

М-да! Вот тебе и встреча с переводчиком!

Я попытался улыбнуться – лишь бы как-то разрядить атмосферу, и обратился к девушке на французском:

– Bonjour! Je m'appelle Nikita.

-–

i (фр.) Здравствуйте! Меня зовут Никита!

Глава 2. Эти странные русские!

Агое

Когда я очнулась от обморока, всё вокруг меня было размыто, словно я всё ещё находилась в состоянии полудрёмы. В какой-то момент я осознала, что надо мной кто-то склонился. Я поморгала, и увидела над собой полуголого светлокожего великана с капельками воды на коже.

Замерла, пытаясь понять, кто это такой и что он вообще тут делает.

Парень был старше меня, с широкими плечами и хорошо развитым торсом. Его светлые мокрые волосы прилипли ко лбу, а пронзительно-голубые глаза смотрели прямо на меня.

И тут я его вспомнила! Это был тот ненормальный, который в этот нечеловечески холодный вечер вылил на себя, раздетого, ведро воды. Это был какой-то странный, непонятный мне способ мазохизма, и парень меня пугал.

Я пыталась отвести взгляд, но просто не могла. Человек, склонившийся надо мной казался мне одновременно и угрозой, и загадкой, и в то же время олицетворением всего нового и неизвестного, что ждало меня в этом незнакомом месте, куда я рискнула прилететь одна.

С усилием оторвав взгляд от неестественно голубых зрачков, я быстрым взглядом окинула помещение, чтобы понять, где именно нахожусь.

Комната напоминала что-то этническое. Стены были стилизованы под старину: одна часть отштукатурена, другая была сделана из грубого природного камня. Над кроватью висел яркий ковер, а вдоль потолка проходили тёмные деревянные балки. Это выглядело колоритно и на мой взгляд, красиво – по сравнению с довольно стандартными отелями, в которых я жила раньше. Потому я, перед поездкой в Россию, и выбрала апартаменты в одном из гостевых домов, чтобы как можно ближе познакомиться с бытом этих мест.

Но сейчас все эти детали были на втором плане, так как я еще не знала, как мне реагировать на происходящее.

Я снова посмотрела великана. Какая же у него неестественного цвета кожа! Не то, чтобы это меня сильно удивляло, ведь я только что из Москвы, где все население – белое. Да и у нас, в Гане, нет-нет, да и встретишь какого-нибудь европейца или американца.

Просто мне как-то не доводилось видеть белых людей вот так, раздетыми. Это смотрелось как-то странно и совершенно непонятно, и я даже не могла понять – этот цвет кожи мне нравится, или он меня все-таки отталкивает.

– Bonjour! Je m'appelle Nikita, – произнес парень по-французски, и я немного расслабилась.

Раз он знает, на каком языке ко мне обращаться, наверное, это и есть мой гид-переводчик. Когда я выбирала жилье в этих местах, специально искала отель, в котором где говорят на английском или французском. Но, к сожалению, предложения были ограничены.

Если в Москве сервис в отеле и персонал были безукоризненно вежливы, то тут, кажется, всё не так. Что это за странные обычаи у русских встречать людей в одних трусах? Разве человек не знает, что если его нанимают на работу, надо хорошо выглядеть?

«Ни-ки-та», – Опустила взгляд и он, невольно, задержался на его единственном предмете одежды. – Интересно, а у русских, в ТОМ САМОМ месте, все тоже – белое?»

Вслух жестко сказала:

– Меня зовут – Агое Нкрума, и я хотела бы, чтобы мой гид был одетым. Месье, можете вы оказать мне маленькую любезность и… надеть штаны?

Парень слегка смутился, его щеки порозовели, но тут же на его лице появилась ехидная улыбка.

– Хорошо, мадемуазель Агое, я сейчас переоденусь.

Он полез в шкаф, чтобы достать свои вещи, я вдруг поняла, что, наверное, нахожусь в его комнате. Мне стало чуть-чуть неловко.

Уходя, он бросил на меня быстрый взгляд, и я снова поразилась, какие у него голубые глаза. Раньше такие видела только в голливудских фильмах.

Я проводила парня взглядом. У него была очень хорошая, пропорциональная фигура, мускулистые ноги, красивая линия спины и крепкий зад. В общем-то русский великан, наверное, был бы даже очень ничего, но меня смущал его неестественный белый цвет кожи. Очень непривычно!

В комнате остались только хозяин этого дома и еще какая-то местная женщина, одетая в простую, домашнюю одежду. Они мне оба показывали смешные знаки руками, подносили руки ко рту, жевали губами.

С актерским мастерством у них обоих было не очень хорошо, и я никак не могла понять, что от меня нужно этим русским.

– Давайте дождемся переводчика, – произнесла я, не уверенная, что они меня хотя бы немного поняли.

Они перестали махать, а я села, расстегнула шубу, так как в доме было тепло.

Неприятно, что бухнулась в обморок. Перенервничала за эти два дня. Сегодня я должна была быть в Москве, но слишком тяжело было оставаться там, когда Кваме привел в номер двух проституток.

Я, конечно, знала, что он – далеко не ангел, но такого откровенного, наглого бесстыдства не ожидала. Очевидно, для моего «какао-короля» подобный «досуг» в русской столице – дело обычное. Хуже всего, что он показал, как на самом деле ко мне относится. У меня итак почти не осталось иллюзий на его счет, а тут и вовсе все стало понятно.

Разумеется, я отказалась принять участие в предстоящей оргии, на что получила циничное предложение оставить его в покое до вечера, и пойти, погулять по магазинам.

И вот я… гуляю… за несколько тысяч миль от Москвы. Надеюсь, в том месте, куда я должна была прилететь только через три дня, есть хотя бы один магазин, где можно купить самое необходимое.

Была маленькая вероятность, что Кваме все-таки прилетит и привезёт мои вещи, но, скорее всего, он дождется меня в Москве, пока я решу тут свои дела и вернусь обратно.

А он мне вообще нужен? Честно говоря, такое настроение, что хочется, чтобы проститутки задержали его там, где он находится сейчас, навсегда. Не о такой жизни я мечтала, когда он предложил мне встречаться. Но, видимо, такой удел всех золушек на свете, что принцы и короли бывают только в сказках, и женятся на равных себе. Такие как я для них – красивые куклы-содержанки, не более того.

Но, хорошо, что билет на самолёт можно поменять в любое время, что я и сделала.

Чудом мне удалось связаться с хозяином забронированного на более поздние дни отеля. Фактически, я даже не рассчитывала, что кто-то ответит, летела почти наобум. Видимо, интернет здесь оставляет желать лучшего. Писала через переводчик по-русски. К моей радости, ответ пришёл, и меня согласились заселить сразу.

Теперь у меня лишь одно желание – побыстрее оказаться в снятых апартаментах и лечь спать.

Ашот снова спросил что-то но я не поняла ни слова.

Появился Никита. На нем были джинсы и клетчатая фланелевая рубашка. Выглядел он подтянуто, по-своему – элегантно, и даже причесался.

Ашот тут же подскочил к нему. Невольно улыбнулась. Как же они забавно смотрятся рядом – молодой светлокожий великан, и маленький пожилой хозяин.

– Ашот спрашивает, будет ли мадемуазель ужинать? – с легкой улыбкой перевел мне Никита.

– Я не хочу есть, – с трудом произнесла я. – Покажите, где я буду жить. Надеюсь, халат, полотенце и одноразовые тапочки мне выдадут.

Никита развернулся к женщине и перевел. Она тут же убежала наверх. Я порадовалась, что хоть какой-то комплект сменной одежды у меня появится.

– Мы сейчас перейдем в соседний коттедж. Ваши апартаменты – там, – повернулся ко мне переводчик.

Кивнула и поежилась, понимая, что снова надо выходить наружу, на этот жуткий мороз. Бросила взгляд на спутника, вспомнила, как он облился ледяной водой. Зачем он это делал, для меня было большой загадкой.

– Кстати, ваши вещи где? Давайте, помогу донести, – сказал Никита, снимая с крючка в коридоре обычную зимнюю куртку.

Ага, значит, он – не совсем сумасшедший, и все-таки одевается по погоде.

– Мои вещи приедут через три дня… Или не приедут вообще, – натянуто улыбнулась я.

Он бросил на меня любопытный взгляд, но не стал уточнять, почему так.

Но у меня положение не самое завидное. Я больше не верила, что Кваме мной и нашими отношениями хоть сколько-нибудь дорожит. Он вообще был против моего прилёта в Россию. Ему тут, в зимних горах, ничего не нужно, он только ради моей прихоти взял сюда билеты и разрешил мне подобрать отель по вкусу. Брюзжал по этому поводу весь вечер. Так что вполне может статься, что он позвонит и скажет, что будет дожидаться моего возвращения в Москве. И тогда я останусь на эти дни вообще без всего.

– Идёмте, показывайте, где я буду жить.

Мы снова вышли на улицу, и снова мена обожгло местным холодным воздухом. Все это предприятие с поездкой в Россию казалось мне сейчас глупым и ненадежным. Наверное, я просто устала.

Глава 3. Предложение Никите

Агое

Коттедж, который был снят, находился чуть выше по дороге, метрах в ста пятидесяти от дома хозяина. Пока мы шли, я чувствовала запах фермы. Не удивилась, так как читала перед поездкой, что к услугам гостей хозяин данного комплекса предлагает конные прогулки. Мне это очень понравилось, так как я когда-то участвовала в фотосессии с лошадьми, и хотела бы повторить этот опыт.

Небо было усыпано звездами, такими крупными и яркими, что они смотрелись россыпью алмазов по черному бархату. Казалось – протяни руку вверх, и можно их собрать. Морозный воздух обжигал мои лёгкие, но на какой-то миг я все равно остановилась, завороженная открывшейся картиной.

– Нравится? – услышала рядом голос Никиты.

Кивнула, завороженная зрелищем.

– Я тоже люблю на них смотреть, – выдохнул он, и облачко пара вылетело из его рта.

Ашот уже ушёл далеко вперед. Остановившись, он окликнул нас. Поспешила за ним.

Снег хрустел под каблуками, но мне казалось, что тут чересчур скользко. Когда я выбирала зимние сапожки для прогулок по Москве, остановилась на самых модных и элегантных. Они были на тонком каблучке, и я почему-то не обратила внимание, что подошва у них слишком гладкая, не подходящая для гололеда и плотно утрамбованного наста.

В какой-то миг поскользнулась и поняла, что падаю. Немыслимым чудом Никита подхватил меня почти у самой земли, рывком поднял, и я оказалась на какой-то момент в объятиях его сильных рук. Я выдохнула, чувствуя мгновенное облегчение.

– Мадемуазель, вы в порядке?

Подняла взгляд на его лицо, увидела как во тьме сверкнули его глаза, и неожиданно смутилась.

– Спасибо, – вымолвила я, слегка отталкивая его ладонями от своей груди.

Он, похоже, тоже смешался, быстро отпустил меня.

– Будьте осторожны. Завтра дорожку песком посыплем.

Не глядя друг на друга мы довольно быстро дошли до двухэтажного современного коттеджа, отданного природным камнем. Он выглядел как миниатюрный замок, что добавляло нотку сказки в этот зимний вечер. У дома было два входа. Первый, традиционный, находился с парадного крыльца, второй вел с улицы по деревянной лестнице на этаж выше.

Когда мы подошли, сработал датчик движения, и загорелся прожектор, освещая пространство перед домом.

Я уже основательно продрогла, и пока Ашот возился с ключом, зябко прятала руки в рукава шубки. Здесь, в горах, было значительно холоднее, чем в Москве.

Когда мы, наконец, вошли, и Ашот включил свет, замерла на месте, рассматривая интерьер. Первая ассоциация – не совсем то, что я ожидала. Помещение оказалось не таким роскошным, как на фотографиях, но, что ни говори, в нём было своё особое очарование. Часть стен была выполнена из природного камня, что создавало ощущение, как будто бы мы внутри древней крепости. Все это было дополнено современной мебелью и яркими коврами.

Внутри пахло освежителем воздуха и еще немного – запахом костра. Это было следствием того, что в гостиной находился камин. Сейчас он был погашен и закрыт огнеупорным стеклом, но, видимо, когда в него подкидывали дрова, запах гари проникал внутрь помещений.

Никита подошел сзади, помогая снять мне шубку. Отметила про себя, что он всё-таки немного знает о правилах хорошего тона.

Ашот начал показывать мне комнаты, Никита следовал за нами и переводил его слова. В целом, в доме было всё, что нужно для комфортного проживания. Конечно, ни о каком шике и не шло речи, дом не был оснащен искусственным интеллектом, но я-то не такая балованная, как Кваме, и мне всё, действительно, нравилось.

Когда мы спустились на первый этаж, уличная дверь открылась, и женщина принесла то, что я у нее просила.

– Её зовут – Диляра, или если вам удобно, просто – Диля. Она жена хозяина. Диля спрашивает, не нужно ли мадемуазель еще чего-нибудь, – перевел Никита.

– Я благодарю её, но на сегодня ничего не нужно.

– Тогда сориентируйте ее по завтраку. Он у нас с девяти до десяти, но если хотите, Диля вам приготовит позже.

Внутренне поежилась от страха перед русской национальной кухней. В Москве повар готовил нам отдельно, а здесь придется как-то привыкать. Не уверена, что в этом суровом климате есть какие-то привычные для нас продукты.

– Мне пока нужно отоспаться и привыкнуть к разнице в часовых поясах. Наверное, буду только обедать.

Никита перевел, и хозяин, оставив мне ключи, попрощался и ушел. Никита уже взялся за куртку, но я остановила его.

– Месье, мне кажется, в доме холодно.

– Мы уже прибавили отопление, скоро прогреется, и будет очень тепло, наверное, даже жарко. Вам просто нужно немного подождать. Протопили бы дом раньше, но вы слишком внезапно прилетели.

– Поняла. Можно тогда попросить вас разжечь камин?

– Да, конечно.

В доме, действительно, было прохладно, и мне хотелось согреться. На самом деле я задержала Никиту по другому поводу. Мне было очень неуютно, и даже страшно оставаться одной в этом доме, и я хотела предложить ему остаться тут.

Дело в том, что я с детства боюсь ночевать одна. Всё началось после страшного случая в детстве, когда в результате ночного проникновения грабителя в дом, погибла моя сестра.

Я много лечилась у психотерапевта, и мне казалось, что страх темноты от меня ушел навсегда. Крайне редко меня всё же накрывало панической атакой. Зная особенности своей психологии, боялась, что оставшись в доме на отшибе горной деревни одна, могу пережить приступ.

Когда смотрела оптимистичные, солнечные картинки в интернете, всё казалось не таким, как на самом деле. К тому же при выборе жилья, я рассчитывала, что со мной будет Кваме. С ним я не боялась ничего, он казался всесильным.

Тем временем Никита достал из-под камина сухие дрова и начал колдовать над разжиганием огня. Я, забравшись в кресло, смотрела, как это делал, и напряженно думала, как защититься от кошмаров.

Огонь заплясал по поленьям, Никита закрыл дверцу и распрямился. Собравшись с духом, я решилась задать ему вопрос:

– Месье, не мог бы вы остаться здесь… на ночь?

На его лице отразилось лёгкое замешательство, и я поняла, что, возможно, мои слова произвели на него не совсем тот эффект, который я хотела. Сухим, деловым тоном добавила:

– Я могу заплатить вам за это.

В его взгляде появилось ещё больше замешательства. Он оценивающим, по-настоящему мужским взглядом прошел по моей фигуре, и мне вдруг стало стыдно. Я волновалась, как-то не так сформулировала предложение, и, похоже, он придал моим словам фривольный смысл.

В его лице появилось некое подобие заинтересованности, он слегка прищурился, но, похоже, все еще был сбит с толку.

– Мадемуазель хочет, чтобы я остался с ней на ночь?

Та-а-ак, эта беседа явно пошла не в то русло.

– Нет-нет, Никита. Поймите меня правильно. Я просто… боюсь спать одна, – призналась я, чувствуя, как краснею.

Он все таким же пристально смотрел на меня, очевидно, пытаясь осознать все скрытые смыслы моего предложения. Нужно было окончательно прояснить ситуацию, чтобы он не подумал, что я желаю с ним переспать.

– В доме много комнат, просто мне будет спокойнее, если вы, месье, будете где-то рядом, – заявила я, стараясь избежать двусмысленности.

На его лице промелькнуло нечто, вроде понимания, но, одновременно, и лёгкого разочарования. Я почувствовала, как краснею ещё сильнее. Быстро попыталась исправить собственные слова:

– Мне нужен не только переводчик, но и охрана. Я готова платить за это.

Он удивился, и легкие морщинки собрались на лбу:

– Мадемуазель кого-то боится?

– Не «кого-то», а «чего-то». Я просто боюсь одна ночевать одна… Это другая страна, все – другое. Дом на отшибе… Мне просто немножечко страшно. Если вы будете спать в доме, мне станет спокойнее, – смущенно ответила я. – Если дело в деньгах, скажи, сколько вы хотите, чтобы спать тут?

Он выслушал, и вдруг заливисто, звонко расхохотался. Я смотрела на него с недоумением, не понимая, что его так развеселило.

– Мадемуазель Агое… Обычно мне платят за работу, но еще никто не предлагал мне деньги за то, чтобы я просто… спал.

Он смеялся так заливисто, что мне тоже стало немного смешно. Я поняла, как, наверное, абсурдно звучит мое предложение со стороны. Но все-таки пыталась как-то сгладить ситуацию:

– Я, правда, могу заплатить. У меня достаточно рублей на счету, чтобы это сделать.

– Мадемуазель, я не настолько беден, чтобы брать деньги с напуганной ночными страхами девушки. Так и быть, я займу тут одну из спален… Можно только мне минут на десять отлучиться, чтобы одежду домашнюю захватить? Переживете в одиночестве?

– Переживу, – счастливо выдохнула я.

Глава 4. Жестокая правда

Агое

Никита посоветовал мне занять спальню наверху, так как оттуда, по его словам, вид был просто потрясающий. Сам он расположился в небольшой комнате андеграунда, и меня это вполне устраивало.

Второй этаж был комфортнее, и имел даже собственную маленькую кухню. Видимо, иногда хозяин сдавал оба этажа по отдельности, а потому у дома было два независимых друг от друга входа. Я могла перекрыть внутреннюю дверь на этаж, не боясь быть потревоженной.

Приняв горячий душ, поняла, что отогрелась. Расслабившись немного, направилась к себе в комнату, где у каменной стены располагалась шикарная двуспальная кровать.

Моё умиротворение быстро рассеялось, когда я увидела на мобильнике несколько пропущенных вызовов от Кваме. Ах, да, он всё-таки вспомнил о моём существовании!

На сердце сразу стало тяжело. Неужели его не волновало, куда я пропала, что ни разу за день ему не позвонила? А если бы произошло ДТП и я угодила под машину? А если бы меня ограбили или убили? Неужели ему абсолютно всё равно?

Тревога натянутыми струнами зазвенела в душе, и я немного заколебалась, прежде, чем взять телефон и набрать номер своего мужчины.

Гудки шли один за другим, Кваме не отвечал. Хотела сбросить вызов, но в самый последний миг услышала сонный и пьяный голос:

– Агое, любимая, где ты?

Когда Кваме говорит – «любимая», это, к сожалению ничего не значит. У нас, на родине, это примерно то же самое, что «здравствуйте» и «как дела?» Так принято обращаться даже к незнакомым женщинам.

– Я улетела туда, куда и собиралась, – мой голос был спокойным, хотя внутри бушевал настоящий шторм.

Он молчал, и тишина на другом конце казалась бесконечной. Попыталась представить, что он думает обо мне сейчас там, в Москве.

Пауза затягивалась, но я ждала, пока до него дойдёт смысл произнесенных мной слов. Когда Кваме, наконец, заговорил, его голос выражал недоумение:

– Правда?

– Да. Пока ты развлекался с проституткой, я обменяла билет и улетела.

– Ты – дура, – помолчав ответил он. – Я хотел разнообразить наши отношения.

– Что?! Это ты называешь – разнообразием?

Едва сдерживалась, чтобы не заорать на него в трубку и не устроить безобразный скандал. Но, кажется, у меня с воспитанием все-таки лучше, чем у него. Постаралась сохранить достоинство:

– Я не хочу, чтобы Господь гневался на меня за этот грех.

Его смех звучал в трубке, словно издевательство:

– Не упоминай имя Христа. Ты сама – не лучше ее, и нечего из себя строить девственицу! Нам давно пора было попробовать более интересные игры

У меня было чувство, что меня ударили, и даже дыхание перехватило от боли.

– Твеака! – выругалась я и обвела большим пальцем голову, а затем резко отбросила от себя этот воображаемый круг.

Это всё, что могла сделать в ответ – послать ему духовный упрек, призывая Небеса к возмездию. Сама была слишком слаба, чтобы отомстить такому влиятельному и богатому человеку, как Кваме Таго-Куарко.

Я отключила телефон и швырнула его на кровать. Во мне все дрожало от гнева и унижения. Слезы, едва сдерживаемые силой воли, постепенно застилали глаза.

Села на край постели, чувствуя, что меня трясет от безысходности.

Неужели это цена, которую я должна платить за отношения без брака?

Кого в этом винить? После конкурса красоты я согласилась жить с одним из спонсоров. К сожалению, мы, финалистки, для богатых людей смотрелись красивыми куклами, и нам всем без исключения были сделаны предложения, от которых трудно отказаться.

Такие отношения – цена шанса на победу и возможность для будущего карьерного роста.

За триумф и волшебное право почувствовать себя принцессой рядом с богатейшим человеком, мне требовалось заплатить невинностью.

Можно ли упрекнуть меня в этом? Я —всего лишь девушка из небогатой семьи, воспитанная одной матерью. У меня неплохое образование, но не слишком высоки шансы сделать настоящую карьеру без связей и покровителей.

Союз с Кваме открывал широкие возможность оказаться в высшем свете.

Когда наши отношения с ним только начинались, я искренне надеялась, что мы соединим с ним наши судьбы и обвенчаемся.

Кваме мне понравился с самого начала, несмотря на то, что он был старше меня на двенадцать лет. Как мужчина он казался привлекательным. У него блестящая темная кожа, хорошая фигура, широкий нос и короткие курчавые волосы. Улыбался он обворожительно, сверкая безукоризненно-белыми зубами. Ещё этот мужчина был элегантен, хорошо танцевал и, как мне казалось, обладал определенным шармом.

Иногда я ловила предостережения во снах, что у меня совсем другой духовный муж, но я считала себя современной, прогрессивной женщиной, свободной от предрассудков.

И вот результат! Для Кваме я – девушка второго сорта и не лучше той особы, которую он, не стесняясь, приволок сегодня в московский номер отеля.

Мои губы дрожали от обиды, и я с трудом подавляла слёзы.

Надо же, потратила столько сил на выстраивание отношений! Вдруг всё, что было связано с моим «какао-королём», начало стремительно рушиться.

С мессенджера телефона пришло оповещение, что у меня есть непрочитанные сообщения. Кто это? Оказалось, мне писала подруга Яа.

«Агое, захожу на твою страничку, никаких фото из России, никаких сообщений. Где ты там потерялась?»

Знала бы она, что мне сегодня не до красивых кадров! Весь день пытаюсь отогнать от себя мысли о двух продажной девке в объятиях Кваме.

Яа была онлайн. Дрожащим голосом записала для неё несколько звуковых сообщений. Она их прослушала и прислала ответ.

– Даже не знаю, что тебе сказать, – говорила подруга, и в ее голосе звучали одновременно поддержка и горечь. – Это ужасно! Ты же знаешь, я встречаюсь с парнем из охраны господина Таго-Куарко… Мой друг мне давно сказал кое-что, а я все боялась тебе передать его слова. Теперь хочу, чтобы ты знала, – она вздохнула, замолчала, будто бы собираясь с духом. – Твой Кваме собирается жениться, и у него есть невеста. Кажется, самой помолвки еще не было, но к этому всё идёт. Прости, если сделала тебе больно.

Я замерла, и показалось, что я ослышалась. Прослушала сообщение еще раз.

Как же больно! Почему-то я сразу поверила подруге. Только сейчас, с её словами, в моей голове все встало на свои места.

В рисунок мозаики сложились и частые отлучки Кваме, и его оговорки, и командировки, и жизнь на другой квартире. Стало ясно, почему он категорично не желал знакомить меня со своей семьей.

Почему я не замечала очевидных вещей?

Некоторое время сидела, пытаясь собраться с мыслями. Наконец набрала новое голосовое:

– Спасибо, что сказала правду. Я переживу. Извини, у меня был тяжелый день. Я пожалуй, лягу спать.

Отключив телефон, забралась на кровать, обхватив колени. Боль сжимала грудь, и я закрыла глаза. Не хотелось видеть ни одного отражения этой чудовищной реальности. Мой мир разрушался, и я, теряя веру в себя, заплакала.

Всё кончено. Надо принять правду, что господин Таго-Куарко никогда не собирался делать шаги к нашему общему будущему.

Глава 5. Абсурдная ситуация

Агое

Я рыдала, свернувшись калачиком на постели, но слёзы не приносили облегчения.

В моей душе словно бы поселился русский мороз, и мне было холодно, хотя дом уже прогрелся. Как же я устала быть сильной, устала держаться! Мои мечты рухнули, и я не знала, что делать.

Что я смогу теперь одна в незнакомой стране? Ещё недавно я сюда летела, как на крыльях. Этот путь должен был стать началом чего-то нового, а стал концом моих иллюзий.

В какой-то момент нашла в себе силы прекратить реветь, сходила и умылась холодной водой. Эта простая процедура принесла мне облегчение.

Знала, что не усну, а потому достала из сумочки свое главное сокровище – старую, слегка поблеклую цветную фотографию. На ней была группа белых мужчин в летней одежде, и все они улыбались. За их спинами возвышалась очень крутая, величественная гора.

Второй слева на снимке – мой отец, во всяком случае, мама всегда говорила, что это – он. Если бы только она могла сказать мне больше о нём, чем просто имя и то, что этот человек был русским моряком по имени Толик.

Я прижала фотографию к груди, словно бы искала утешение в незримом образе отца и в том понимании, что я сейчас нахожусь на земле, которая мне не совсем чужая.

В моей стране очень почитают свой родственников, но пока я знала лишь тех, кто был со стороны матери. Я здесь, на этой земле, чтобы найти другую ветвь моего рода, давшего мне жизнь.

Погасив свет, подошла к окну. Снаружи было много звёзд, и гора выдеедялась на их фоне мрачным силуэтом.

Глядя на мерцание ночных светил, взмолилась:

– Господь, сделай, пожалуйста, так, чтобы я не зря приехала в Россию.

Не знаю, что повлияло больше: усталость от переживаний или моя простая молитва, но в какой-то момент мне стало легче.

Некоторое время я бездумно смотрела в громадное небо, осознавая, что слёзы уступают место чему-то гораздо более мощному – желанию мести. Во мне нарастала злость. Почему, собственно, я должна хранить верность человеку, который сейчас развлекается с продажной женщиной?

Я за историю наших отношений Кваме не изменяла ни разу, а он приравнял меня к проститутке. Что же… Если он решил сыграть в такую игру, то я тоже могу пуститься в опасный танец. В доме, в котором я остановилась, есть мужчина с привлекательными физическими данными.

«А что? Сейчас спущусь вниз, к Никите, и будь что будет. Он, кажется, не против более тесного знакомства – вон как на меня смотрел!» – с легким ожесточением подумала я.

Вспомнила взгляд русского, полный тайного интереса, и не могла не признать, что в парне было что-то притягательное.

Здравый смысл намекал, что время – почти час ночи, и Никита, наверное, уже спит. На секунду смешалась, но злое упрямство толкало меня на «подвиги». Внутри всё горело от злости и решимости. Не хотелось ждать утра, и я готова была разбудить русского парня, чтобы он своей страстью заставил меня забыть о пережитом за день унижении.

Бросив быстрый взгляд в зеркало, взглянула на свое отражение. Мои волосы уже высохли, но были растрёпаны, а глаза – заплаканы. Скажем так, ошеломительной красоткой я сейчас не выглядела, но какая разница, если сейчас – ночь?

Если господин Таго-Куарко считает меня продажной девкой, так, может, стоит вести себя именно так?

Я вытащила из дамской сумочки косметичку, достала расческу и начала приводить себя в порядок. Причесалась, нанесла капельки духов на волосы и тело. Любимый аромат заставил почувствовать себя энергичной и настроенной на риск.

Меня переполняло желание не просто ответить на обиду, а прикоснуться к чему-то новому и запретному.

Перед выходом тряхнула головой, и слегка растрепала волосы. После широко приоткрыла разрез халата в области декольте, чтобы приоткрыть немного груди. Я словно бы создавала идеальный образ той роковой соблазнительницы, что готова порвать с привычной для неё жизнью.

В голове у меня крутилось: «Я буду вести себя как развратная дрянь, и дам этому русскому такую ночь, что он забудет обо всём на свете!»

Когда спускалась по лестнице, адреналин бурлил в крови, и ощущение свободы казалось почти наркотическим.

«Да, Кваме, я перешагну все прежние рамки и буду делать то, о чём ты даже не подозреваешь!» – думала я с жестоким упрямством.

У двери спальни Никиты замерла лишь на миг, но, чтобы не терять боевой настрой, рывком открыла дверь.

В комнате горел свет. Бросив взгляд внутрь, я неожиданно замерла. Мои глаза от удивления расширились, а дыхание в горле перехватило.

Мой русский гид снова был в одних трусах. Но ладно бы только это…

Он стоял… на голове!

Весь мой боевой задор сразу куда-то улетучился. Я смотрела на эту акробатику, на розовые ступни Никиты, которые были почти в уровень с моим лицом, и ощущала замешательство, недоумение и растерянности.

Никита, заметив меня, посмотрел снизу вверх, и, нмедленно опустил ноги на пол.

– Мадемуазель, вам что-то нужно?

Краска залила мои щеки, и у меня появилось ощущение, что я – настоящая идиотка. Невольно запахнула халат на груди плотнее.

– Я… я просто зашла пожелать вам спокойной ночи, месье.

– Спасибо, – сказал он, глядя на меня всё с немым вопросом, словно мое объявление выглядело не убедительно.

Некоторое время мы смотрели друг на друга. Я, не найдя в себе силы произнести что-то еще, судорожно кивнула и поспешно вышла из его комнаты. Вместо безбашенной уверенности во мне остались лишь стыд и неловкость.

Почти бегом я взбежала по лестнице на второй этаж, закрылась в своей комнате и, облокотившись спиной о дверь, задумалась: что же только что произошло?

Перед глазами все еще стояли розовые ступни Никиты, а в ушах звучал его недоуменный вопрос.

Осознав весь идиотизм ситуации, я неожиданно прыснула. Не смогла удержаться, и смешки всё вырывались и вырывались из меня, пока не перешли в истеричный, безудержный хохот.

Я добралась до постели, рухнула на нее и смеялась почти до икоты. Я каталась по кровати, у меня болел живот от содроганий, но я не могла остановиться.

До меня дошла вся абсурдность моих намерений заняться любовью с ненормальным русским. На кого я глаз положила? Этот тип то в мороз на себя воду льет, то в час ночи стоит на голове! Как я вообще могла помыслить о сексе с таким человеком?

В ту минуту, когда казалось, что я потеряла все остатки самоуважения, смех стал моим спасением. Может, это всё и было неразумно, но именно чувство сумасшествия и легкости заставляло меня чувствовать себя – живой.

Глава 6. Как понять этих женщин?

Никита

Мне всегда кажется, что надо расстреливать «жаворонков» за то, что они придумали мир, в котором надо вставать на работу слишком рано. Мне, типичной «сове», этого никогда не понять.

Но, хочешь или не хочешь, приходится подниматься, завтракать. Скоро автобус привезёт очередную группу туристов, с которыми у меня сегодня большая конная экскурсия по окрестностям.

Потянулся, взглянул на часы… Ого, да я пробудился почти за час до будильника. Значит, имею полное право расслабиться и немного понежиться в постели.

В комнате еще было темно, но я услышал легкие шаги на лестнице. Негритяночка уже встала и спускалась на кухню. Мысли разом перенесли меня к событиям ночи и мгновениям, когда прекрасное видение с шикарной гривой черных волос возникло на пороге моей комнаты.

Кто бы мне объяснил, что это было? Как вообще её понимать? Зачем она пригласила меня остаться с ней этой ночью? Страх темноты? Или что-то другое?

Но разве поэтому она вошла ко мне в час ночи распахнув халат на груди так, что я почти всё разглядел? И у нее там, снизу, между прочим, тоже ничего не было. Когда стоишь на голове, есть некоторые преимущества в ракурсе взглядв. Нет, не то, что мне все было совсем уж хорошо видно, но трусиков на ней точно не было.

Явно же она пришла ко мне в таком виде не для того, чтобы пожелать «Спокойной ночи». Правда, я настолько не готов был к ее визиту, что не сразу сообразил, как себя вести.

Честно говоря, такому поведению я не сильно удивился. Подумаешь, иностранке захотелось «экзотики». Тут даже некоторые соотечественницы, приезжая в горы, желают развлечься и отдохнуть по максимуму. Они почему-то считают, что мы, «грубые и неотесанные» деревенские мужланы спим и видим, как они перед нами упадут и ноги раздвинут.

Да у нас тут каждый парень, кто так или иначе связан с туристическим бизнесом, сталкивался с откровенными женскими «атаками». Приезжают дамочки, наклюкаются алкоголем, и так и льнут, как листья от банного веника.

У нас многие мужики в деревне на таких любительниц секс-туров счет ведут. Я никогда не втягивался в подобные игры. У меня остался осадок после разрыва с Леркой, и он до сих пор не давал мне покоя.

Агое была другой, и это было видно во всем, хотя я знал ее совсем немного. В ее осанке, походке, посадке головы, манерах было что-то такое, от чего шла кругом голова. Никогда в жизни не думал, что меня может привлечь негритянка – ну, это никак не вписывалось в мою логику.

Но чем-то она зацепила. Может быть, я испытывал чувство вины, за то что она бухнулась в обморок, увидев, как я обливаюсь на морозе. Но, скорее всего, дело не в этом. Увидев ее вчера, понял, что африканочка – просто офигенная.

Еще когда она шубку сняла и осталась в одном свитере и плотно облегающих джинсах у меня дыхание перехватило. Она была – богиней. Высокая, немногим ниже меня, с красивой грудью, узкой талией и широкими бедрами, которые, казалось, могли покорить мир. А джинсы… Они были настолько плотно обтянуты вокруг ее безупречной задницы, что я с трудом отвел взгляд.

Снова задумался о том, зачем она оставила меня здесь на ночь. Наверное, я должен был сразу понять, что это – всего лишь предлог для игр, отношений, которые могли бы перерасти во что-то большее, чем просто работа.

Я был очень недоволен своим поведением во вчерашний день. Зачем, спрашивается, занялся акробатической йогой в такое неподходящее время?

Акробатика – мое последнее увлечение. Тут у нас, в Сосновке, развлечений не очень много. То, что для других экзотика и отдых, для меня – ежедневная рутика. Она заедает, вот и придумал себе новое хобби.

В последнее время пропустил подряд несколько тренировок. Вечером, к примеру, провел вечер у брата Степана, где поздравлял его сынишку с днём рождения. Переехав в чужой номер без телевизора и компьютера на ночь глядя, не знал, чем занять. Спать рано всё равно не ложусь, вот решил повторить комплекс упражнений. И, похоже, сам себе обломал перспективы на яркую ночь с темнокожей иностранкой.

Знал бы, что мадемуазель заявится ко мне в спальню, отложил бы все акробатические трюки, кроме тех, которые проделал бы с ней вместе в постели.

Прислушался. Агое гремела чем-то на кухне, и я понял, что готов хоть сейчас войти в её мир, сделав ее утро ярким и страстным. Времени у меня, правда, не так много, но сделал бы все от меня зависящее, чтобы ближайший вечер стал еще более приятным.

Так чего я медлю?

Я встал и, бросив на себя взгляд в зеркало, решил – нет, одеваться не буду. В трусах, с полотенцем на шее, будто иду в ванную, я покинул свою комнату и направился в кухню.

Агое хлопотала у плиты, и запах кофе дразняще разливался по помещению. Одета она была с головы до ног – в те же джинсы и свитер.

– Доброе утро, мадемуазель, – произнес я.

Всем своим видом пытался показать уверенность, чтобы не выдать смятения, что бушевало внутри.

Она обернулась и застыла, опираясь на стол. Ее взгляд скользнул по моей груди, по животу и ниже, прямо на гульфик. В эту секунду мы оба затаили дыхание. Она, казалось, чуть смутилась, и дальше ее взгляд метнулся мне на лицо. Мы смотрели друг на друга, и я кожей ощущал, что в воздухе зависли невысказанные слова и недосказанные мысли.

Агое как-то неловко, криво улыбнулась, но этот проблеск радости был совсем мимолетным. Ее лицо сразу же приняло серьёзное, даже высокомерное выражение, и сухим, холодным голосом девушка произнесла:

– Вы не должны, месье, появляться вне своей спальни без одежды.

Меня будто окатило холодной водой. Я застыл, не веря своим ушам. Мне казалось, я очень четко понял ее намерения ночью, но сейчас поведение Агое всё переворачивало с ног на голову.

Как так? Она сама вошла ко мне в спальню в одном халате на голое тело, была соблазнительной и откровенной, а сейчас, получается, строит из себя недотрогу?

В голове пронеслась мысль, что, должно быть, я, неправильно истолковал её ночные намерения.

– Как скажете, мадемуазель.

Потупив взгляд, развернулся и ушел в свою комнату, сердито негодуя на себя и на неё.

Какой же я тупица! Что я о себе возомнил? С чего решил, что между нами могло произойти что-то большее? Сейчас я казался сам себе полным неудачником.

Сев на постель в комнате, пытался хоть немного разобраться в случившемся. Разве так бывает, чтобы женщина пришла к мужчине в час ночи просто так, едва запахнув на себе халат? Если бы не моя дурацкая йога, Агое в считанные минуты осталась бы без одежды. А сейчас она ведет себя так, как будто бы у нее есть какие-то принципы.

Как же все-таки сложно понять этих женщин!

Я был злым и разочарованным, но в то же время смутно ощущал, что правила игры задавала она, и важно было их соблюдать.

Одеваясь, думал, что все эти перемены не должны меня расстраивать. Мне нужно было решить для себя: либо я отстранюсь и отпущу эту ситуацию, либо обрету понимание и продержусь до конца этой странной игры, в конце которой получу доступ к ее телу как награду за ожидание.

Но если нет… Что же, я же как-то жил без секса с ней, так проживу и впредь.

Собравшись с мыслями, я вышел из комнаты.

Глава 7. Левая рука

– табу.

Никита

Агое сидела за столом как настоящая королева, изящно держа в руках маленькую кружечку с кофе. Увидев меня одетым, снова задержала на мне взгляд, а после махнула рукой, чтобы я подошел.

– Месье, нам нужно обсудить с вами график вашей работы, – произнесла она с вежливой отчуждённостью. – Давайте разберемся, что нас ждёт сегодня.

– Хотел уточнить то же самое с вами. Можно присесть? – ответил я ей в тон.

Она царственно кивнула. Мысленно усмехнулся: «Ну она и стерва всё-таки!»

– Хочу разделить с вами кофе, – произнесла она.

Я не отказался. Она из турки налила кофе мне в кружку, поставила ее на блюдце и протянула мне. Потянулся к кофе, по привычке, левой рукой, так как я – левша.

Дальше произошло странное, так как девушка вдруг отшатнулась. Ее брови возмущенно сдвинулись, а подбородок чуть дернулся, как будто бы я ее оскорбил. Реакция была очень странная, и я опять смешался.

– Что-то не так, мадемуазель? Можно мне мой кофе?

Агое отступила от меня, и ее взгляд метался с моей ладони на лицо. Я тоже взглянул на свою кисть. Что ее не устраивает? Я сходил в душ, умылся, у меня и ногти пострижены. Да, от того, что много вожусь с лошадьми, руки у меня мозолистые, и застарелая грязь въелась в кожу, но, убей, не понимаю, что ее так возмутило.

Девушка некоторое время возмущенно хлопала ртом, и у меня было такое ощущение, что она готова вот-вот уйти и удалиться из кухни. В очередной раз почувствовал себя полным идиотом.

– Да объясните же мне, почему вы так смотрите? – не выдержал я.

– Месье, а вы всегда еду берете левой рукой? – спросила она тоном прокурора, который должен был мне вот-вот вынести смертельный приговор.

– Мадемуазель, разве это – преступление? Вообще-то я, – тут я замялся, так как не мог найти во французском языке аналог слова – «левша». – Так уж получается, что я многие вещи делаю левой рукой, и это – нормально.

Её глаза были такие огромные, словно бы она вот-вот снова рухнет в обморок. До меня смутно доходило, что я нарушил какие-то нормы, поэтому поспешил добавить:

– У вас там, в Африке, что, на левую руку наложено какое-то… табу?

Она кивнула.

– Тогда проясните мне ситуацию. Я не в вашей стране нахожусь, поэтому совершенно не понимаю намеков, да и мысли читать не умею. Вы, кстати, из какой страны? Простите, вчера как-то не спросил.

– Я из Ганы.

Моё лицо недоуменно вытянулось. Я, в целом, довольно неплохо ориентируюсь в географии, но как и любой среднестатистический россиянин, знаю про Гану чуть больше, чем ничего. Например, я точно слышал, что где-то среди многочисленных стран Африканского континента есть и такая. На этом мои знания о координатах этой страны закончились.

– И что, у вас в Гане есть какие-то запреты по поводу левой руки?

– Да… Делать что-либо левой рукой в отношении другого человека – это оскорбление.

Здрасьте, приехали. И вот как я должен был об этом догадаться?!

– То есть ей вообще ничего нельзя? – на всякий случай уточнил я.

– Можно, – она взглянула на меня и внезапно ее смуглые щеки слегка порозовели.

– Так просветите меня, мадемуазель.

Кажется она совсем смутилась, а потом добавила с легкой улыбкой:

– Когда вы идете в уборную, ей можно взять туалетную бумагу.

Я с трудом сдерживал улыбку, чтобы не заржать.

– Мадемуазель, я все понял… Постараюсь в вашем присутствии делать всё только правой рукой… Хотя простите меня, если буду ошибаться. У нас в России – демократия в отношении собственных рук, и обе могут использоваться для самых разных дел. Так что вы так сильно не реагируйте, а то люди могут вас не правильно понять.

– Да, наверное… У нас просто взять или дать что-то левой рукой, особенно если это касается еды – страшное оскорбление. Ей даже нельзя махать ни для приветствия, ни для прощания. Все важное для человека делается только правой рукой. Это в культуре нашей земли. Понимаете, месье, туалетная бумага не всегда существовала…

Она засмущалась, и внезапно стала очень милой. А я смотрел на нее и думал, какие же все-таки разные и странные обычаи есть на нашей огромной планете. Но время бежало быстро, и надо было еще обсудить дела.

– Мадемуазель, это, конечно, занимательно, но, давайте, перейдем к графику. Дело в том, что вы прилетели слишком внезапно. Я – деловой человек, и для меня ваш прилет раньше срока стал неожиданностью. Сегодня у меня до четырех вечера запланирована большая конная экскурсия, и мне не удалось найти себе замену. Мне уже надо собираться, скоро приедет туристический автобус. Понимаете, свой собственный бизнес я не могу ставить под угрозу.

Она вскинула на меня удивленный взгляд:

– У вас свой бизнес, месье? Я думала, что вы работаете на Ашота.

Я улыбнулся, понимая, что нужно внести ясность.

– Я – партнер Ашота, – объяснил я. – Вообще-то, я занимаюсь организацией туров по горам и другим местным достопримечательностям. У меня здесь своя турфирма.

– А-а-а, – на ее лице мелькнуло понимание.

– Просто тут людей с хорошим знанием иностранных языков мало, сейчас – не сезон для больших экскурсий, и мы с Ашотом договорились, что я побуду переводчиком и пока поживу у него. Я совсем не против, тем более Диля кормит божественно, и мне, холостяку, не приходится самому у плиты стоять. Но сегодня приезжает очень большая группа, и заменить меня – некем. Там, дальше, я уже сориентируюсь и смогу попросить парней меня подменить.

Агое кивнула, поставила на столе передо мной кружку и, мило улыбаясь, кивнула:

– Хорошо, я подожду до вечера.

– Могу только предложить присоединиться к экскурсии… Она будет конная, не спешная.

– Я не умею ездить на лошадях. Я сидела на коне один лишь только раз, и только для фотосессии. В моей стране очень мало лошадей.

– Тогда я вас покатаю, но, видимо, не сегодня.

– Я найду чем себя занять… Скажите, Никита, есть в этой деревне какие-нибудь магазины? Мне нужно купить кое-что из одежды, и, возможно, обувь. Мой чемодан остался в Москве. Может быть мой друг его привезет…

Быстро глянул на неё. У нее есть бойфренд? Хотя тут не надо семь пядей во лбу иметь, чтобы понять, что у такой красотки обязательно должен быть дружок. Мог бы и сам догадаться. На всякий случай осторожно спросил:

– А, может, так случиться, что он его не привезёт?

– Мой друг может вообще сюда не полететь. Тут очень холодно, и ему здесь не интересно.

Бросил на нее еще один любопытный взгляд:

– А вам, значит, не холодно?

– У меня здесь личные интересы, поэтому мне понадобиться ваша помощь.

– Какая же?

– Мне надо найти одного важного для меня человека. Он живет или когда-то жил в этой местности. Но, может быть, у него остались какие-то родственники… Мне важно их найти.

– Вы меня заинтриговали, Агое, – сказал я и аккуратно взял чашечку правой рукой.

Кофе, правда, уже был еле теплый, но я не стал придираться.

– Вечером расскажу. Так как насчет магазинов?

– В Сосновке они есть. И продуктовые, и сувенирные, и аптека, и вещи тоже продают. Шикарных бутиков не ждите, но самое необходимое приобретете. А куртку и теплые штаны, кстати, можно на горнолыжке просто в прокат взять.

– Это далеко?

– До магазинов минут двадцать идти. Вам надо выйти из дома и прямо по дороге улице все вниз и вниз, пока в центр деревни не выйдете. Там у нас все магазины. А если вам нужен прокат, то днем сюда приедет мой племянник Яша. Я передам ему через Диляру, чтобы он вас до трассы проводил. Там пункт проката снаряжения прямо под горой, и даже подниматься не надо. Это если вы сэкономить хотите, чтобы не покупать лишнего, в прокате есть всё

Я потянулся к сахарнице, и снова сообразил, что пытаюсь сделать это левой рукой. Быстро исправился. Мы с Агое переглянулись, и она тихо, и совершенно беззлобно засмеялась.

Улыбнулся в ответ. Кажется, лёд между нами начал таять.

– Мадемуазель, вы к Диле завтракать пойдете? А то у неё, наверное, всё готова.

– Идите один, месье. Я сегодня буду только обедать, – с этими словами она встала и направилась к лестнице.

– У вас в Гане не завтракают?

– Завтракают, и очень плотно. Но когда работаешь фотомоделью, приходится себя немного ограничивать. Так что до вечера, любимый мой.

Я чуть кофе не поперхнулся. Любимый? Это она – мне?

Смотрел, как она удаляется, и уже ничего не понимал.

Глава 8. Утро в горах

Агое

Когда Никита ушел, я осталась в доме одна. За окнами уже рассвело, и меня потянуло к окну.

Выглянув на улицу, внезапно замерла. Только сейчас я увидела величественные, огромные горы, покрытые снегом. На некоторых склонах росли высокие деревья, но выше, почти в самое небо упирались резкие каменные пики. Это зрелище потрясало воображение.

Раньше горы я видела только в кино и на картинках, но это было не то. Маленькие двумерные изображения не передавали ни масштаба, ни высоты, и, уж тем более, никакого величия этих каменных исполинов. От невиданного зрелища у меня перехватывало дыхание, а на глазах выступили слёзы. У меня не было слов – я стояла, завороженная, глядя на удивительное зрелище, открывшееся мне из окна.

«Господи, воистину, стоило прилететь на другой континент, чтобы увидеть эту живую, захватывающую красоту!» – думала я, испытывая небывалое чувство эйфории.

Спустя некоторое время в моей поле зрения появились Ашот, Никита и несколько других парней. Они неспеша шли в сторону одноэтажного каменного строения, и их разговоры были слышны даже издалека, хотя я ни слова не понимала.

Мои мысли вновь потихоньку начали возвращаться к моему гиду и к его выходу в кухню в одних трусах. Почему он так сделал? Его логику я, примерно, понимала. Он – мужчина, и я ему, возможно, понравилась. Сама дел натворила, дала ему право думать, что я – легкодоступная женщина, и теперь это надо как-то расхлебывать.

Сейчас мне ночная выходка с попыткой соблазнить Никиту казалась глупой. Но, несмотря на то, что я испытывала стыд за поступок, меня продолжал интересовать этот парень.

Не скажу, что только из-за его тела, хотя фигура у него действительно была великолепной. Меня больше интриговало его странное обливание на морозе. Зачем он это делал, если на улице было так холодно? В этом была какая-то загадка, и ни один из знакомых мне мужчин не мог бы поразить меня больше, чем это сделал Никита с того мига, как я его только увидела.

Этот русский был непостижим для моего ума, и мне очень хотелось разгадать его загадку.

Тем временем мужчины выводили на улицу лошадей, и для меня это было еще одно завораживающее зрелище. В Гане подобных животных очень мало, и видеть их возможно разве что на мусульманских праздниках. И там, конечно, кони смотрелись иначе, чем тут, в величественных горах. Я была восхищена.

Из окна мне было хорошо видно, что к дому Ашота подъехал автобус, из которого стали выходить люди. В основном это была молодежь, но встречались и люди в возрасте. Многие из них носили темные очки, и это меня немного сбивало с толку. Зачем им это, если здесь – не лето?

Разглядывая русских, которые переговаривались, смеялись в предвкушении экскурсии, вспомнила, что пришло время и мне собраться в магазин. Я не очень хотела выбираться на мороз, но понимала, что это необходимо.

Когда я вышла из дома, сразу зажмурилась, осознав яркость снега, слепящего мне глаза. Белизна была ошеломляющей, так как солнце, поднимаясь над горами, осветило всю округу. На какой-то миг показалось, будто бы я теряю зрение. Глаза резало, и они слезились от переизбытка света.

Пока пыталась привыкнуть к непривычным условиям, рядом появился Никита. Он протянул мне очки с зеркальными стеклами, напоминающие те, в которых у нас гоняют на мотоциклах, чтобы защитить глаза от дорожной пыли.

– Мадемуазель, наденьте, это поможет, – сказал он с улыбкой.

Я поблагодарила его за заботу. Возможно, я не очень эффектно выглядела в очках, но зато глазам сразу стало комфортно.

– А как же вы, месье?

– У меня есть запасные. Вообще очки мы выдаем на прокат для туристов, так что не беспокойтесь, – хрипло рассмеялся он.

Тут его окликнули, и он, извинившись, быстро направился в сторону Ашота.

– Сколько я должна вам заплатить, месье? – крикнула вдогонку.

– Вечером расплатитесь, мадемуазель! – он обернулся в мою и подмигнул.

Вечером так вечером, подумала я, хотя мне показалось, что в его голосе прозвучал какой-то фривольный намек.

Никита подбежал к толпе туристов, которые стояли полукругом, и что-то начал им объяснять.

Достала мобильник, чтобы фотографировать и направилась по улице в сторону деревни, занимающей ложбинку между гор.

Каждый дом этой местности был необычен и колоритен, и для меня всё казалось настоящей экзотикой. Мне очень понравилась Москва, но я, никогда не видевшая русской деревни, была поражена ее скромным очарованием. Горы дополняли пейзаж, и это было лучшее, что я видела в своей жизни. Тут все было как из какого-то фантастического романа, и мне хотелось сохранить все это в памяти.

Пока я фотографировала живописные пейзажи, меня стала догонять и даже перегонять та самая конная экскурсия. Люди ехали на лошадях неспешным шагом, и многие с удивлением поглядывали на меня. Я встала с краю дороги, чтобы пропустить их. Лошади двигались с непередаваемой грацией, и я снова стала щелкать камерой на мобильнике.

Никита верхом выглядел просто шикарно. Не могла удержаться и окликнула его:

– Месье, подождите! Можно я вас сфотографирую?

Он придерживая коня и начал позировать. Казалось, такое обращение от туристки он слышит не впервые. Вдруг он спросил:

– Мадемуазель, если хотите, могу вас подвести почти до центра. Мы все равно мимо проедем. Как насчет того, чтобы прокатиться со мной?

Это предложение меня немного ошарашило, но отказываться я не стала. Я уже замерзла, мои ноги в джинсах пробирал мороз, и мне хотелось в тепло магазина.

– Никита, я не умею, – призналась я.

– Я буду вас держать, вы не упадете, – на его лице сверкнула улыбка, и она сломила мое легкое сопротивление.

– Тогда не откажусь, – выдохнула я, поражаясь собственной смелости.

Никита спешился и помог мне забраться в седло. Сам он вскочил на лошадь позади меня, и я внезапно оказалась в кольце его рук. Это было неожиданно приятно, и создавало ощущение безопасности и комфорта.

Я испытывала смешанное чувство веселья, удивления и радости, когда мой гид заставил животное двигаться. В этот момент мне казалось, что мир вокруг наполняется звуками счастья и свободы.

Мы доехали до центра поселка достаточно быстро. Никита, уверенно спрыгнув с коня, снял меня с лошади. Указывая на несколько маленьких домиков с вывесками, произнес:

– Здесь у нас не рай для шопинга, но всё, что нужно, есть.

– Спасибо, любимый! – радостно выдохнула я.

Помахав рукой на прощанье, поспешила к дверям магазина. Ноги мои замерзли, и мне хотелось в тепло.

У самой двери я обернулась и увидела, что Никита стоял рядом с лошадью и смотрит на меня с каким-то странным выражением лица. В тот момент меня осенило – я забыла дать ему деньги за то, что он меня подвёз! Как же я не вежлива!

В моей стране, когда соотечественники встречают белых людей, они просят у них денег даже за самые маленькие услуги – это в порядке вещей. Наверное, в России то же самое по отношению к людям с темным цветом кожи.

Я поняла, что должна была бы вернуться и расплатиться, но Никита уже вскочил в седло и поскакал догонять медленно плетущуюся по дороге туристическую группу.

Глава 9. Обед по-русски

Агое

Я стояла перед шкафом, раскладывая вещи, которые приобрела в магазине. В руках у меня были тёплые штаны на подкладке – именно то, что было необходимо, чтобы не мерзнуть в этом суровом климате. Да, ассортимент в местных магазинах был скуден, но, если честно, меня это не особо беспокоило. Моя жизнь с Кваме позволила мне узнать, что такое роскошь и дорогие бутики, но до него с мамой мы жили и одевались скромно. Я ещё не успела сильно избаловаться.

Вспоминая момент, когда я объяснялась с продавщицей, тихо рассмеялась. С мобильным интернетом в деревне было очень плохо, и именно поэтому я так и не смогла запустить голосовой онлайн-переводчик, который скачала ещё прошлой ночью. Пришлось общаться жестами, мимикой, и, к моей радости, у нас отлично наладился контакт. Это был невероятно интересный опыт! Эмоции и искренние улыбки всегда говорят на одном языке.

После посещения магазина я зашла в продуктовый, и меня охватило чувство спокойствия. Я увидела знакомые рис, кукурузу в банках, бананы, апельсины, томаты и лук.

«Как же здорово! – радовалась я. – Я в России с голода не умру!»

Этот вопрос искренне волновал меня, и не только потому, что я впервые покинула пределы своей страны. Дело в том, что никогда не пробовала кухню других народов, если не считать единственного похода с Кваме в ресторан американского фаст-фуда.

Перед поездкой я узнала, что моя страна присоединилась к каким-то экономическим санкциям против России. Зачем и почему это было нужно нашему правительству, особенно учитывая, что основная часть населения о русских знала очень мало, а то и вовсе ничего, было неясно.

Как-то наткнулась на статью, в которой утверждалось, что эти санкции «в клочьях разорвали русскую экономику», что повлекло за собой пустые прилавки в магазинах и угрозу голода для местного населения.

Кваме долго смеялся, когда я выразила ему свои опасения. Он занимался поставками какао в Россию, и его бизнес никак не пострадал.

– Конечно, русские страдают от голода, – ухмыльнулся он. – Так страдают, что регулярно экспортируют к нам свою пшеницу.

Москва показалась мне богатым городом, но я знала, что уровень жизни столицы всегда отличается от деревенского. Специально в обменнике запаслась наличкой, в том числе и мелкими купюрами, чтобы подавать милостыню голодающим детям в сельской местности.

Именно поэтому наличие продуктов в небольшом деревенском магазине удивило меня. У них были даже фрукты, которые, как мне казалось, в этом ужасно холодном климате просто не могут произрастать.

Сейчас, находясь уже дома, воспользовалась Wi-Fi, чтобы выложить на свою страничку в соцсети первый фотоотчет о своём пребывании в России.

Пока делала это, от Кваме пришло лишь сообщение: «Привет. У меня сегодня важная встреча, буду занят». Ни слова о том, как у меня дела, как я устроилась на новом месте.

Закрыв мессенджер, поняла, что испытываю досаду и чувство легкого омерзения по отношению к своему мужчине. Догадывалась, что он злится на меня за то, что я не согласилась «разнообразить» наши отношения так, как ему хотелось. Нет, я была готова быть его женщиной, даже содержанкой, но участвовать в его оргиях – ни за что.

В этот момент внизу хлопнула дверь, и я услышала голос Диляры. Отвлеклась от своих негативных размышлений, вышла из комнаты, чтобы встретить хозяйку. Она что-то говорила мне по-русски, показывала на рот и снова махала рукой у своих губ. Мне и без переводчика стало ясно, что она приглашает меня обедать.

– Иду, мадам, – ответила я по-французски, не сразу сообразив, что эта женщина меня не понимает.

Заскочив обратно в комнату, схватила сумочку, запихнула туда мобильный телефон и снова направилась вниз. Мне требовалась новая порция хороших впечатлений, чтобы отвлечься от мрачных мыслей о Кваме.

На первом этаже гестхауса Ашота располагалось маленькое, но весьма колоритное кафе размером с небольшую комнату. Стены в нём, как и во всем доме, были частично выполнены из природного камня, а частично отштукатурены и дополнительно отделаны мореным деревом.

Внутри звучала негромкая, но довольно необычная музыка, а в воздухе витали аппетитные ароматы жареного мяса и свежей выпечки.

К моему удивлению, в этот час кафе оказалось довольно многолюдным, и большинство столиков были заняты. Посетители, скорее всего, туристы, оживленно переговаривались, на их столах было много еды. Никто не выглядел изможденным, и я снова поймала себя на мысли, что статьи о «голодающих русских» явно преувеличены.

На меня оборачивались, и я ловила удивлённые взгляды. Это на мгновение заставило меня почувствовать себя не совсем комфортно. Не всегда приятно, когда на тебя пялятся, как на экзотику. Однако вскоре кто-то мне дружелюбно улыбнулся, и я почувствовала лёгкое облегчение. Посетители снова вернулись к своим разговорам и еде, а я заметила свободный столик.

Мое питание входило в стоимость проживания, так что я спокойно ждала, когда мне принесут обед. Снова подумала, что Кваме это местечко не понравилось бы. Сервис – определённо не на пять звезд, слишком тут всё просто.

Когда ко мне подошла Диляра с подносом и стала ставить передо мной тарелки, и я, с лёгким ужасом, подумала: «Ого! Вот это порции! Как мне столько съесть?»

Передо мной оказался суп непривычного вида, рядом с ним что-то похожее на толченый ямс с кусочками мяса в соусе, большая лепешка и стакан сока. Сок я заранее обсудила при заказе, еще при этапе бронирования, но остальные блюда были для меня абсолютно незнакомы.

Волнение и предвкушение чего-то необычного нарастали. Мне предстояло попробовать блюда, которые связаны с родиной моего отца.

– Спасибо! – произнесла я по-русски. Это было одно из немногих слов, которые выучила.

Так как здесь, в помещении, хорошо работал Wi-Fi – я смогла подключить голосовой онлайн-переводчик.

– Диля, что это? Как называется?

Хозяйка с гордостью указала на похлебку и сказав:

– Харчо! – затем перевела взгляд на другое блюдо: – Пюре! Гуляш! – и дальше уже кивнула на лепёшку: – Хычин!

«Надо будет запомнить!» – мелькнула мысль, когда я делала фотографию блюд на память.

Скромно наблюдая за местными жителями, я старалась понять, как именно они едят. В Гане мы все умеем пользоваться столовыми приборами, но большинство блюд предпочитаем есть руками или с использованием специальных съедобных лепешек – так вкуснее.

Русские, как я заметила ещё в Москве, едят руками только хлеб и выпечку. Поэтому я решила немного «приблизиться» к местным традициям и взяла ложку.

Первым делом я попробовала суп. Вкус оказался весьма необычным, но приятным. В нём плавали знакомые мне рис и кусочки чего-то, очень напоминающего ямс, но немного более жесткого. Несмотря на то, что блюдо было вкусным, и даже острым, мне показалось, что во рту недостаточно жжет. На столе стояла перечница, и, не раздумывая, я щедро приправила харчо, стремясь сделать его вкус ещё более насыщенным.

Этот процесс адаптации к новым условиям оказался не только интересным, но и удивительным.

Что касается блюда под названием «пюре», то оно по вкусу почти не отличалось от ямса, лишь было чуть менее сладким и, как мне показалось, даже пресноватым. Зато гуляш порадовал меня: мясо и в России – мясо. Оно было отлично приготовлено и таяло во рту. Правда, перчить пришлось и его. На моей родине еда значительно острее.

Лепёшка с сырной начинкой – хычин – тоже оказалась интересной в гастрономическом плане, но когда до неё дошла очередь, я была уже так сыта, что не могла заставить себя откусить больше пары раз.

Каждый новый вкус, каждое гастрономическое открытие заставляло меня ближе понимать местную культуру и чувствовать себя частью этого удивительного мира, в котором я оказалась.

В то время как я наслаждалась своим первым обедом в кафе, ко мне пришло осознание, как восхитительна может быть жизнь, даже в тех аспектах, которые раньше вызывали у меня смятение.

Когда Диляра пришла, чтобы убрать посуду, я решила снова воспользоваться переводчиком и спросила, может ли она уделить мне немного внимания. Хозяйка с любопытством кивнула.

– Сейчас уберу со стола и подойду, – пообещала она, отправляясь выполнять свои обязанности.

Пока она была занята, я достала из сумки фотографию. В конце концов, мой визит сюда не просто так – я была здесь с целью.

Диляра вскоре вернулась.

– Я ищу этого человека. Он местный, и его зовут – Толик, – произнесла я, протягивая ей фотографию.

– Толик? Значит, это Анатолий?

– Что значит – А-на-то-лий? – незнакомое слово вызвало у меня недоумение.

– Так сокращают длинное имя. Анатолий – это и есть Толик, – объяснила Диляра, внимательно изучая фотографию.

Я с тревогой и надеждой смотрела ей в лицо, чувствуя, что, возможно, нахожусь на пороге раскрытия загадки своего происхождения.

– Нет… Я тут вообще никого не узнаю, – произнесла Диляра спустя некоторое время. – А это кто?

Мне не хотелось сразу же говорить, что на снимке – мой отец. Я действительно желала найти его, но осознавала, что факт наличия взрослой дочери может быть слишком неожиданным событием для человека, который этого не ждёт. Сплетни и пересуды в таком тонком деле могут всё испортить.

– Это – моряк, – объяснила я. – Хороший знакомый моей семьи, который когда-то давно привозил в Гану из России мороженую рыбу и грузовики.

Диляра удивлённо подняла брови:

– Моряк? У нас и моря-то нет…

Мы обе посмотрели на пейзаж за окном, и мне стало ясно, насколько сложно представить, что кто-либо в этом регионе мог бы быть связан с кораблями дальнего плавания. Я указала на гору на снимке и на ту, что выделялась высотой среди остальных.

– Толик родом из этих мест.

– А-а-а, – вдруг улыбнулась хозяйка. – Так я-то не совсем местная. Меня в эти края привёз муж – Ашот. У него нужно спрашивать о Толике. Но он сейчас в городе, корма для лошадей заказывает, и вернётся только к вечеру.

– Жаль, – вздохнула я, осознавая, что придётся ждать месье Ашота.

– Ничего, – доверительно сказала Диляра. – Я сегодня вечером пойду на заседание нашего «Женского клуба». С его помощью вашего моряка быстро найдем!

В её голосе звучала уверенность, и я почувствовала, как во мне снова оживает надежда.

Глава 10. Яша

Агое

Диляра всё ещё стояла у моего стола, когда дверь кафе открылось, и в восьми вошёл мальчик лет семи или восьми в теплом вязаном свитере и утеплённых штанах. Его выразительное лицо отражало печаль, и это было заметно даже издалека. Заметив ребёнка, Диляра быстро направилась к нему.

– Яша! – несколько раз обратилась она к нему по имени, и в этот момент я поняла, что передо мной племянник Никиты.

Мальчик оглядел зал в поисках свободного столика, и в какой-то момент наши взгляды пересеклись. Увидев меня, его глаза широко распахнулись от удивления и любопытства. В отличие от взрослых, которые старались не обращать на меня внимания, хотя время от времени потихоньку поворачивали головы в мою сторону, Яша не мог скрыть своих эмоций.

Он подошёл ко мне, указал на стул рядом и что-то спросил. Возможно, это было разрешение сесть со мной.

Я вновь достала телефон и запустила онлайн-переводчик.

– Садись, – сказала я.

Получив разрешение, Яша сел рядом, пристально глядя на меня своими круглыми серыми глазами.

– Меня зовут Агое, а тебя?

– Яша Снегирёв.

– Ты тут живёшь?

– Нет, не тут. Папа у меня на работе до вечера, и я тут делаю уроки, пока его жду.

Все это я поняла почти интуитивно, так как он тараторил, и переводчик не справлялся со скоростью его речи.

– Говори медленнее, чтобы я могла слышать перевод, – указала я на телефон.

Он кивнул, быстро сообразив, как работает гаджет, и ещё раз повторил сказанное. Только в конце добавил:

– Мой папа в МЧС работает.

Я не поняла что такое «эмчеэс», и переводчик, видимо, тоже не понял. Но Яша не дал мне переспросить, поинтересовался:

– Вы правда из Африки?

Я кивнула, подтверждая его слова. Внутри меня появилась нежная радость от общения с этим маленьким русским. Искренность мальчика и полное отсутствие притворства придавали моменту особую значимость.

– А что вы здесь делаете? – неожиданно спросил Яша.

Я задумалась, как объяснить ему свою историю, но решила не вдаваться в детали. Вместо этого просто улыбнулась и ответила:

– Я вчера приехала и теперь отдыхаю.

– А вы настоящих крокодилов видели? – его глаза блеснули от любопытства.

– Видела! У нас в городе Пага есть священный пруд крокодилов, там они живут. Я с ними фотографировалась и кормила их.

Лицо Яши выразило недоверие.

– Как же они вас не съели? – произнёс он, словно бы не понимая, как такое возможно.

Я с трудом сдержала смех, но не хотела смущать его, поэтому постаралась быть серьёзной.

– В Паге живут дружелюбные крокодилы, они на людей не нападают.

Мальчик кивнул, задумался, словно пытаясь осознать всё, что я сказала.

– Наверное, крокодилы там такие же, как Гена, – заметил он, но не уточнил, кто именно этот Гена. Затем сразу же перешёл к следующему вопросу: – А у вас в Африке у всех кожа такая темная?

Я снова кивнула, и глаза Яши стали ещё больше.

– И у мальчиков тоже?

– И у мальчиков, и у девочек, – подтвердила я.

Внезапно я заметила, как Яша снова погрустнел и тяжело вздохнул, что слегка озадачило меня.

В этот момент Диляра подошла и принесла ему еду. Всё было так же, как у меня, только порции совсем небольшие. Внезапно подумала, что мне, как и мальчику, нужен примерно один объём пищи.

Яша задумчиво ковырялся в харчо ложкой, вытаскивая мясо наружу. Он поддевал его пальцами и отправлял себе в рот, а остальной суп его не интересовал.

– Почему ты такой грустный? – спросила я.

Он помолчал, потом посмотрел на меня огромными глазищами и внезапно спросил:

– А у вас в Африке мальчики дружат с девочками?

– Конечно, дружат, – ответила я.

Яша снова вздохнул, и на его лице появилось глубокое сожаление. Он вытащил из супа всё мясо и отодвинул тарелку в сторону, притянув к себе гуляш.

Возникла пауза. В моей стране принято обстоятельно расспрашивать друг друга, и чтобы поддержать беседу, я поинтересовалась:

– У тебя есть подружка?

Яша немного пожал плечами и снова грустно вздохнул. Кажется, вопрос его слегка тяготил.

– Неужели вы поссорились? – спросила я, пытаясь понять, что же произошло.

Яша откусил кусок лепёшки, притянул к себе стакан сока и начал объяснять. Говорил он опять быстро, переводчик не всегда успевал, но общую суть я уловила. Оказалось, что у моего юного знакомца вчера был день рождения. Он пригласил на праздник девочку по имени Полина, а она почему-не пришла.

К концу рассказа голос Яши дрогнул, а губы задрожали, словно он вот-вот заплачет. Я поняла, что это событие стало для него настоящей катастрофой.

– Яша, но, может быть, она заболела? – осторожно предположила я.

– Не заболела она! – с легким отчаянием произнёс мальчик. – Я её сегодня в школьном автобусе видел.

– Что она тебе сказала?

– Ничего, – буркнул он, потупив взгляд. – Она вообще на меня внимания не обращает.

– Почему?

– Говорит, что я – малявка.

Я не совсем поняла, что такое «малявка», и переспросила:

– А это что значит?

– Она большая, ей уже десять, – сказал Яша, сильно покраснев.

Хотела сказать, что две-три года – это ничто для отношений, но потом поняла, что в возрасте Яши и Полины эта разница кажется непреодолимой.

– И что ты теперь будешь делать? – спросила я осторожно.

– Уроки, – глубоко вздохнул он, как будто это было неотъемлемой частью его жизни. Допив сок, он откусил последний кусок лепешки и встал из-за стола.

Я не это имела в виду, но Яша уже начал собираться.

– Нам немного задали, – пояснил на прощание мальчик. – Сделаю и пойду гулять. Если хотите, я вам потом Бэлу покажу. С ней все фотографируются.

С улыбкой смотрела, как он удаляется. Удивительно, но, оказывается, что, несмотря на то, что мы живем на разных континентах и у нас разный цвет кожи, проблемы и переживания остаются одинаковыми – мальчикам и девочкам любого возраста нелегко понять друг друга.

Глава 11. После работы

Никита

Вечерние сумерки медленно накрывали горы, когда я, завершив рабочий день, доедал свой обед в уютном кафе Диляры. В помещении, помимо меня и Яши, не было ни души – туристический автобус только что уехал.

Племянник, вытирая столы, с восторгом рассказывал о своем знакомстве с «взаправдашней тетенькой из Африки».

– То есть, она не совсем тётенька, а ещё молодая! – поправился он. – Я ей показал Бэлу!

Бэла – это белоснежный пони, гордость конюшни Ашота и любимое животное всех туристов, особенно детей.

– Ей понравилось? – с улыбкой поинтересовался я.

– Да! Она фотографировала меня верхом на Бэле и сказала, что покажет это фото своим друзьям в Африке. Представляешь? – сиял от восторга племянник.

В голове промелькнула мысль: а, может, и моё фото тоже окажется среди её селфи, разлетающихся по сетям её африканских знакомых? Я не имел ничего против – пусть моё лицо хотя бы раз побывает в далёком экзотическом месте. В подростковом возрасте я мечтал стать великим путешественником, но пока не накопил денег на свою первую кругосветку. Зато по России я успел поездить изрядно, а также побывал и в некоторых странах ближнего зарубежья.

Теперь, когда в поле зрения возникла привлекательная девушка с другого континента, во мне словно вновь что-то зашевелилось. Ветер странствий снова позвал в дорогу, напоминая о потерянных мечтах.

Я целый день думал об Агое и сожалел, что не могу показать ей все те умопомрачительные пейзажи, которые хотелось бы ей показать. Ещё меня не покидала мысль о том, что она дважды за утро назвала меня «любимым». В первый раз мне показалось, что я ослышался, но когда она произнесла это слово во второй раз там, у магазина, ошибки уже не было. Правда, в её тоне совсем не было флирта, и она вела себя подчеркнуто нейтрально.

Что же скрывается за этой странной моделью поведения? Хочет, чтобы я с ней переспал? Если да, то, по идее, ей следовало бы проявить больше игривых знаков внимания. Я не дурак, и всё бы понял. Однако её поведение оставляло меня в полном недоумении.

Наверное, стоит почитать о Гане, узнать, как там ведут себя женщины, если им нравится мужчина. Может быть, у них существуют особые «брачные игры», где красотки остаются неприступными, ожидая, когда мужчины, как дикие павианы, слезут с пальм и утащат их к себе в хижину?

Эта смешная картина промелькнула у меня в голове, и я не смог сдержать улыбку.

– Ты не водил мадемуазель Агое на горнолыжку? – спросил я племянника.

Яша посмотрел на меня с недоумением:

– Она не просила. Да и вообще, мерзлячка она, по-моему.

Я улыбнулся, вспоминая, как Агое куталась в воротник своей белой шубки. Как же она всё-таки хороша! Не знаю, почему она так зацепила меня, но факт есть факт: я клюнул. Именно поэтому вопрос её истинных намерений по отношению ко мне оставался открытым. Как ни ломал голову, никак не мог понять, что она ищет и как это всё может закончиться.

Просто так слово «любимый» не говорят? Конечно, я не поверил бы в искреннюю любовь с её стороны – ведь мы едва знакомы. Но такими словами не разбрасываются без причины.

Мои размышления прервал Яша:

– Никита, как сделать так, чтобы девочка… ну, чтобы она со мной дружила?

Я вздохнул про себя. Если бы я знал, как ему помочь! Мой восьмилетний племянник был безнадежно влюблён в красотку, что была старше его на пару лет, и шансов на взаимность у него не было.

– Нужно привлечь её внимание, – произнёс я, стараясь утешить его. – Сделай что-то красивое для неё. Это всегда работает.

Яша задумался, погружаясь в свои мысли. Используя паузу, я достал телефон и в поисковике набрал: «Гана на карте Африки». Вскоре передо мной появились очертания страны на побережье Атлантического океана.

Мысленно прикинул расстояние. Да, далековато занесло мою прекрасную темнокожую мадемуазель.

В этот момент двери распахнулись, и я увидел Ашота. Он бросил на меня быстрый взгляд, перевел его на пустой поднос передо мной и возмутился:

– Посмотрите на него!

– Это ты мне? – с недоумением поинтересовался я.

– А кому ещё? Никита, зачем ты ешь?!

Я уставился на него, не понимая, что делаю не так.

– Наверное, потому, что я приехал с экскурсии и просто голоден.

– А ты оставил место для моего плова? – подозрительно поинтересовался Ашот. – Он скоро будет готов. И я не выпущу тебя из-за стола, если ты его не попробуешь!

Честно говоря, я уже наелся. Диляра всегда подаёт огромные порции, и я знал, что для плова в моём желудке места уже не осталось. Хозяин заведения, похоже, это тоже прекрасно понимал.

– Я сегодня сам готовлю плов, – продолжал он с гордостью. – Хочу удивить нашу африканскую гостью.

– Думаешь, ей понравится?

Ашот распрямил плечи и поднял руки, как будто вызывая на помощь самого Всевышнего:

– Как мой плов может кому-то не понравиться? Меня дед учил его делать, а он готовил так, что все весь наш район только пальчики облизывал!

Не стал спорить – плов у Ашота всегда превосходен. Он продолжал с воодушевлением:

– Представь, Никита… Диляра говорила, что мамзель Агое, или как там её, всю еду, поданную в обед, сфотографировала! Она напишет потом о моём плове в своем интернете, и вся Африка узнает, как тут, «У Ашота» вкусно кормят!

Я не удержался и подшутил:

– У-у-у! Тогда вся наша Сосновка наполнится чернокожими туристами. И куда мы их всех поселим?

Ашот серьёзно кивнул, словно уже размышлял о новых возможностях:

– Найдем мы им место. Они потом и уезжать не захотят. У нас же красота кругом! А у них? Я видел Африку в передаче «В мире животных». Рыжая степь, да корявые деревца.

Я хотел было возразить, что огромный континент разнообразен ландшафтами, но тут Яша неожиданно задал вопрос:

– Никита, а какой красивый поступок можно совершить для девочки?

Ашот бросил на мальчика удивлённый взгляд, как будто не понимал, при чём тут это. Я тихо произнёс всего лишь одно слово:

– Полина…

Лицо Ашота отразило понимание; он, как и все вокруг, знал о душевных муках Яши.

– Ах, вот в чём дело! – воскликнул он, стараясь найти способ помочь. – Яш, тут такое дело… Нужно что-то впечатляющее! Но, только учти, плов тут не подойдёт. Зато можно ей цветы подарить.

– Герань что ли? – спросил Яша, бросая взгляд на подоконник, где стояли комнатные растения Диляры. – А ей точно понравится?

– Да нет… Думаю, герань она не оценит, – ответил я. – Вот беда: зимой цветы взять неоткуда у нас в Сосновке. Надо в город ехать за букетом.

Глаза Яши потухли, и мы с Ашотом переглянулись, не зная, что ему ещё предложить. Как назло, в голову ничего вдохновляющего не приходило. У нас тут маленькая деревня, зима кругом, и возможности удивить девочку очень ограничены.

– Знаешь, Яш, в моём детстве мальчики носили девочкам портфели, – вдруг оживился Ашот.

Племянник удивлённо посмотрел на него:

– Портфель? А что это такое?

Я не удержался и добавил:

– Современные дети ходят в школу с рюкзаками.

– Вот пусть он и носит ранец Полины, – решительно сказал Ашот, игнорируя мою реплику. – Вот вам и романтика!

Яша вздохнул:

– Она не даст.

В этот момент в кафе вошла Диляра. Хозяйка была слегка принаряжена: на ней были надеты аккуратный джемпер и прямая юбка. Волосы она собрала в аккуратный пучок и повязала новым платком.

– Никита, когда поешь, не забудь посуду в посудомойку загрузить, – сказала она, торопливо. – Я ухожу. Сегодня вечером я иду на заседание нашего «женского клуба», и вы тут хозяйничайте уже без меня.

Ашот не упустил возможности поддеть:

– Опять будете языками чесать и всем «кости мыть»?

– Я пойду туда по делу, – с ноткой значимости ответила Диляра, не обращая внимания на его провокацию. – Мне нужно помочь нашей африканке.

Мы с Ашотом удивленно переглянулись. Диляра, заметив наш интерес, пояснила:

– Агое приехала в Россию в поисках знакомого своей семьи. Она ищет человека, которого зовут Анатолий. Он когда-то был моряком и возил в их страну наши русские грузовики и мороженую рыбу.

– Тётя Диля, а зачем в Африке мороженая рыба? – тут же поинтересовался Яша. – Грузовики – это понятно, на них кататься можно, а зачем им рыба?

Ашот расхохотался:

– За тем же самым, что и нам. В Африке много голодающих!

– Они что, её мороженую едят, как белые медведи? – удивился Яша, глядя на нас с широко раскрытыми глазами.

Моё буйное воображение тут же нарисовало комичную картину: темнокожий парень вылезал из своей хижины вместе со своей девушкой, как раз в тот момент, когда наш русский КАМАЗ ему просигналил. Водитель передает парочке посылку с надписью «Из России с любовью». Они с любопытством открывают её, достают замороженную горбушу и начинают облизывать её, как было бы с обычным мороженым.

Эта мысль казалась такой абсурдной и смешной, что я расхохотался. Вскоре вся наша компания присоединилась к моему весёлому смеху.

Под конец, Динара, смахнув слезы с глаз, обратилась к мужу:

– Ты мне скажи, не знаешь ли моряка Анатолия из нашего района?

Ашот задумался, потёр затылок.

– Если честно, не могу припомнить. Нет у меня в горах знакомых моряков, – признался он. – Нужно у людей поспрашивать.

– Именно поэтому я и иду в наш «Женский клуб». Во-первых, я тебе ещё свитер не довязала, как раз будет время, а во-вторых, возможно, кто-то что-то знает. Что ни говори, у нас, женщин, память лучше, чем у мужчин.

Ашот вздохнул и тоже начал собираться:

– Да и я, пожалуй, пойду. Плов сам себя не приготовит. Никита, следи за собой, не набивай пузо, оставь место для настоящей еды!

Диляра с недовольством подняла брови:

– То есть я, по-твоему, готовлю не настоящую еду? Не смущай мальчика, пусть он ест!

Под «мальчиком» она, разумеется, имела в виду меня, и я лишь улыбнулся. Хоть кто-то в этом мире ласково называет меня так, и это приятно ощущение.

Ашот и Диляра вышли, а мои мысли вновь вернулись к Агое. Теперь её цель приезда в наш район стала яснее. Значит, моя африканка прилетела сюда в поисках какого-то человека. Вот зачем ей понадобился гид по окрестностям!

Пожалуй, мне нужно будет ее расспросить, узнать, что именно ей нужно. Я, конечно, не тоже ни разу не слышал о человеке из нашего района, что ходил бы на корабле с грузами в Африку, но, думаю, следы отыщутся.

Но прежде чем отправиться к Агое, мне необходимо было принять душ и освежиться.

Надеюсь, сегодня темнокожая красотка снова испугается «быть одна в доме». Я хотел ее видеть, и сердце захлестывали предвкушение встречи и лёгкая тревога.

Сегодня я умнее, и должен быть готов к любому повороту событий.

Глава 12. Шаг к сближению

Никита

Я выключил душ. Капли воды стекали по моему телу, а мысли и, что скрывать, эротические фантазии, меня немного распалили. После горячего душа в голове была ясность, и пришло осознание, что хочу провести время с Агоe.

Нужно было одеваться, слегка обсохнуть и идти к моей мадемуазель. Вчера я был совершенно не готов к приключениям, но сегодня у меня будет всё под рукой, вплоть до презервативов.

Подойдя к двери ее дома, я постучал, но внутри не услышал ни шороха. Досадливо нахмурив брови, я снова побарабанил костяшками пальцев по двери, но снова ни звука в ответ. Я нажал на ручку, и, к моему удивлению, она без труда открылась. «Наверное, Агое меня не слышит», – подумал я и вошёл в дом.

– Мадемуазель!

Не прошло и минуты, как она появилась на лестнице. На ней был новый синий свитерок с блестящими нитями люрекса. Он выглядел прекрасно, подчеркивая её фигуру. «Наверное, ей всё идёт», – восхитился я.

– Месье, вы уже вернулись? – спросила она, и я не уловил в ее голосе радости.

Вообще, приглядевшись, я подумал, что она чем-то расстроена. Желая ее подбодрить, воскликнул:

– Мадемуазель, вы шикарно выглядите! Синий вам идёт.

В этот раз Агое смущённо улыбнулась, и это добавило уверенности в мою душу.

– Спасибо! Я сегодня это купила, – ответила он, указав на свитер, – в нём очень комфортно.

В этот самый миг она зябко поежилась. Хотя в доме было тепло, видимо, ей всё равно было прохладно. У нас, что ни говори, не Африка.

– У меня свободный вечер, мадемуазель, и если вам что-то нужно, готов помочь, – произнёс я, хотя в глубине души хотел спросить, не хочет ли она, чтобы в эту ночь я снова оказался в этом доме. Но задать этот вопрос вслух было все-таки не тактично.

– О, это просто замечательно! – произнесла она сухо. – Проходи в гостиную, я сейчас вернусь и кое-что тебе покажу, – сказала она, чуть улыбнулась и снова поднялась наверх.

Ее тон меня немного обескуражил. Я был бы рад, если бы она снова показала мне себя в халате, но, судя по ее голосу, на это мне рассчитывать не приходилось.

Я направился в гостиную. Здесь горел камин, хотя поленья уже почти прогорели. В доме дров больше не было, и я упрекнул себя: «Надо было заранее об этом подумать».

Стоя на месте, задумался – стоит ли сбегать на улицу за поленьями или лучше подождать? В этот момент я услышал легкие шаги Агое, и моё сердце сладко замерло от ощущения, что всё будет хорошо. Эта девушка наполняла пространство вокруг меня светом, и это искренне радовало. Может быть, я и не идеален, но этот вечер, эта ночь – точно должны стать неповторимыми.

Агое вошла в комнату, и в её руке я заметил фотографию. Она подала мне её с лёгкой улыбкой.

– Ты знаешь кого-нибудь из этих людей? – спросила она.

Я с интересом взглянул на лица, запечатлённые на старом снимке. Это были молодые мужчины, но, к сожалению, никто из них мне не был знаком.

Агое ткнула ноготком в одного из них. Как бы я ни хотел ей помочь, мне пришлось признаться:

– Извини, я тут живу три года, а сам родом из Новосибирска. Слышала о таком городе?

Увидев, что она отрицательно качнула головой, задал уточняющий вопрос:

– В каком году сделано это фото?

– Двадцать один год назад, – без запинки ответила она.

Я поднял на неё глаза. Она стояла рядом, и я снова слегка растерялся. Ну как можно быть такой безумно красивой? Её красота была не совсем африканской; кожа светлая, а носик – аккуратный и милый.

Почему-то мне подумалось: сколько же ей лет? Девятнадцать или двадцать? Она казалась ещё совсем девчонкой. На мгновение меня пронзила странная мысль: «Агое ищет моряка, который был в её стране двадцать один год назад. Если ей сейчас двадцать, то её мать должна была быть знакома с этим человеком. Очень близко знакома! Неужели…»

– А кем этот человек вам приходится, мадемуазель? – спросил я, стараясь выглядеть равнодушным, хотя меня распирало от любопытства.

Она смущённо покраснела и невнятно произнесла:

– Это… просто русский моряк. Мама его знала.

В этот момент я понял, что почти угадал. Но я не решился спрашивать её об этом в лоб; это было бы крайне неловко. Вместо этого уточнил:

– Что ещё вы знаете о нём?

Она мило улыбнулась и снова указала пальцем на того же молодого человека, а потом на гору на заднем плане фотографии.

– Знаю, что он из этих мест, – произнесла она тихо.

То выражение печали, которое я заметил на её лице, когда увидел её на лестнице, исчезло. Сейчас она словно бы светилась изнутри. Было совершенно очевидно, что девушка надеется найти этого человека, и для неё это, действительно, важно.

Моё сердце забилось быстрее, ведь я осознавал, что фото могло соединить две судьбы. А если я помогу в поисках моей мадемуазель, то стану для неё «хорошим парнем». Честно говоря, мне бы этого очень хотелось – искренне и от всей души.

Я попытался говорить уверенно:

– Не переживайте, Агое. Мы с Ашотом и Дилярой постараемся найти вашего моряка. Здесь все друг друга знают, и если этот человек родом из наших мест, мы его отыщем.

Её глаза засияли надеждой, и девушка стала ещё прекраснее.

– Мой любимый, спасибо тебе! – произнесла она с искренним чувством, и у меня перехватило дыхание.

Так это все-таки – флирт, и Агое призывает меня поддержать эту игру? Если да, то это прекрасно, я готов поддержать её кокетливое настроение.

– Я рад всегда помочь своей любимой мадемуазель, – ответил я, стараясь звучать непринуждённо.

Она рассмеялась, и этот смех был заразительным. Я тоже не удержался от ответной улыбки. В тот момент от её присутствия и экзотического запаха духов у меня закружилась голова. Казалось, весь мир вокруг исчез, и осталась только она.

Что делать? Стоять или действовать? Я вспомнил об её ночном визите и о том, что увидел, когда стоял на голове.

«Африканочка моя, ты, действительно не против отношений с простым русским парнем вроде меня? Милая, да я тоже этого хочу! – проносилось в моей голове. – Если бы ты знала, в каких фантазиях я представлял тебя, когда был в душе…»

Наши взгляды пересеклись, и между нами возникло такое мощное притяжение, что я не смог устоять. Сделав шаг к ней навстречу, осторожно обнял её за талию и замер, ожидая её реакции – приговора или разрешения продолжать. Её зрачки расширились, лицо слегка вытянулось, а губы чуть приоткрылись, как будто она собиралась что-то сказать.

Но в этот момент раздался громкий звук – хлопнула входная дверь.

Я мгновенно отпустил Агое и отступил на шаг назад, будто нас поймали врасплох. Из коридора раздался голос Яши:

– Агое, Никита! Дядя Ашот зовет кушать плов!

Я смущенно взглянул на африканскую красотку:

– Мадемуазель, нас приглашают на ужин.

Она посмотрела на меня с напряжённым выражением лица, и я не мог понять, что именно она сейчас испытывает. Возмущение? Смущение? Гнев? Досаду от того, что нас прервали?

Спустя некоторое время, собравшись с мыслями, она выдохнула тоном равнодушной богини:

– Хорошо, я сейчас соберусь к ужину.

В этот момент у меня отлегло от сердца. Агое не осадила меня и не отвергла, хотя снова вела себя странно и холодно.

«Третий раз называет любимым, но ведёт себя как Снежная Королева. То делает шаг в мою сторону, то тут же отступает. Правда, она ждёт, что я первым проявлю инициативу? – лихорадочно думал я. – Эх! Русских женщин не всегда легко понять, а как быть с тобой, моя африканка?»

Тем не менее, начало моей инициативе было положено, и я был готов поддерживать напряжение между нами. В глубине души надеялся, что вскоре мы сможем вернуться к приятной игре только для нас двоих.

Глава 13. Брат Степан

Никита

В кафе было шумно и уютно. Дразнящие ароматы плова и горячего лаваша создавали атмосферу тепла и дружелюбия. Здесь собрались и те, кто снимали номера у Ашота, и некоторые отдыхающие с недалекого курорта «Медовая поляна». Я люблю это место – здесь всегда ощущается жизнь.

Когда мы с Агое зашли, разговоры стали чуть тише. Моя удивительная экзотическая гостья сразу привлекла всеобщее внимание, но некоторые знакомые мне гости, улыбаясь, приветствовали меня. Я отвечал на их слова, одновременно выискивая глазами незанятый столик.

У окна было свободное местечко, и мы расположились именно там. С нашего места открывался отличный вид на огоньки расположенной чуть ниже деревни. Стараясь быть галантным, я отодвинул стул для Агое, приглашая её сесть.

Лёгкая улыбка девушки заставила моё сердце трепетать, но в то же время в груди возникло лёгкое смущение от сцены в гостиной – я так и не понял, как она отреагировала на мою робкую попытку её обнять. Она меня не оттолкнула и даже не сделала замечание за моё вольное поведение – это давало надежду на взаимность.

Девушка села, и мне показалось, что она слегка смущена. Впрочем, это придавало нашей встрече какую-то особую нежность. Во всяком случае, я так чувствовал.

Мы ждали, когда нам принесут ужин, но Агое в это время смотрела в окно, а не на меня. Мне даже показалось на мгновение, что она забыла о моём существовании.

– Здесь, в России, очень красиво, – внезапно произнесла девушка, в её голосе прозвучал оттенок тихой мечтательности.

– Да, – ответил я ей в тон. – Я сам, когда впервые сюда приехал, влюбился в эти места.

– Поэтому вы здесь поселились?

– Мой старший брат, Степан, первым сюда приехал. Он работает в районном центре и давно звал меня сюда. Но я осел тут позже него, когда развёлся с женой.

Сам не знаю, почему эта фраза вырвалась у меня. Обычно я никому не говорю о Лере, но, наверное, мне просто хотелось, чтобы Агое знала, что я – свободный, не обремененный отношениями мужчина.

Она, действительно, бросила на меня удивлённый взгляд:

– Почему вы решили поселиться в этих краях? Вы же говорили, что жили раньше в крупном городе.

– Говорил. Но местные жители считают, что горы лучше всего лечат от разбитых сердец, – произнес я, слегка усмехнувшись.

Вдруг я заметил, как лицо моей собеседницы немного погрустнело, словно бы и на её сердце была какая-то скрытая печаль. Узнать причины мне не удалось, так как в этот момент в кафе вошли Яша и сам Степан.

– О, легки на помине! Это он! – воскликнул я, оживляясь. – Агое, хочу познакомить вас с моим братом Степаном.

Стёпа всего лишь на полтора года старше меня, и внешне мы сильно похожи и комплекцией, и цветом русых волос. Единственное отличие, что он всегда был гораздо мудрее меня. И, что ни говори, смерть любимой жены наложила печать страданий на его лице. Зато он – классический «брат», с которым в детстве мы много ссорились и мирились, а теперь, с возрастом, стали хорошими друзьями.

Степан выглядел привычно: на нём был известный всем нашим свитер, который с каждым годом становился всё более уважаемым в его гардеробе.

Я встал из-за стола, чтобы поздороваться с ним, и в этот момент почувствовал, как моя ответственность за эту встречу возрастает. Почему-то хотелось, чтобы Агое понравился мой брат, чтобы между ними завязался контакт.

– Эй, Стёпа! – произнес я, приближаясь к нему. – Хочу познакомить тебя с нашей иностранной гостьей! Мадемуазель Агое приехала к нам из Ганы.

– Гана? Это вообще где? – нахмурился брат, очевидно, пытаясь вспомнить политическую карту мира.

– Это в Африке, – тут же вставил Яша. – Мы уже познакомились. Она видела крокодилов, а я показал ей Бэлу!

Я подтолкнул Степана к столику, где девушка с улыбкой ждала, когда мы подойдём.

Наклонившись к брату, я предупредил:

– Мы с мадемуазель общаемся по-французски.

Степан кивнул. Мы оба учились в школе с углублённым изучением иностранных языков, поэтому для него, как и для меня, не существовало языкового барьера. Он широко улыбнулся и, обращаясь к Агое, приветствовал её на французском:

– Bonjour, mademoiselle!

Агое приятно удивилась, и в её глазах засияли искорки. Она с лёгким смущением ответила:

– Bonjour!

– Мадемуазель Агое – это мой старший брат Стёпа, отец Яши.

– Очень приятно. Не желаете разделить со мной ужин? – вежливо спросила девушка.

– С радостью. Можно нам с сыном присесть?

Агое кивнула. В это время старшая дочь Диляры, улыбаясь, подошла с подносом, полным еды. Она принесла горячий плов с большими аппетитными кусками мяса и свежий горячий лаваш. Агое с радостным удивлением рассматривала это блюдо.

– Порция, конечно, гигантская! – рассмеялся я. – Ашот не поскупился.

Пока девушка делала фотографии, я объяснил Агое, что это блюдо называется плов и его готовил сам хозяин.

– По местной традиции плов обычно готовят мужчины, так как считается, что только они могут сделать его лучше всех. Ашот в этом искусстве в нашем районе – первый. Ещё никто не смог его превзойти.

– О, буду пробовать! – рассмеялась Агое, и её улыбка заставила улыбаться и меня. Она – невероятная девушка.

…Ужин проходит в прекрасной атмосфере. Агое, отведав плов, с восторгом рассказала, что рис в Гане хорошо знают, и у них много блюд готовят из него. Острота нашего плова её не смутила, и она объяснила, что на её родине острые блюда – норма. Яша спросил:

– А что вы едите на завтрак в Африке?

Я перевёл мадемуазель его вопрос, и она ответила:

– В нашей стране завтракают очень плотно. Обычно мы едим томбраун или ваакье, но часто – просто рисовую воду.

Я попытался перевести это для Яши, но, кроме «рисовой воды», племянник, как и я, ничего не понял. Яша тут же поинтересовался:

– А как рисовую воду кушают? Ей же пить надо!

– Рисовая вода – густая, и её подают с сахаром или сгущённым молоком, – ответила Агое.

В этот момент в кафе зашёл сам Ашот, чтобы узнать, не нужна ли гостье добавка. Агое не съела и половины своей порции. Я понимал, что на самом деле хозяину было страшно интересно, как иностранка воспринимает приготовленное им угощение. Она, словно догадавшись, похвалила его за вкусное блюдо, и Ашот просиял от гордости.

Тут его отвлекли другие посетители, и он отошёл от нашего столика.

Пришла пора поделиться со Степаном информацией о поиске человека, который когда-то ходил на судах до Африки и возил туда русские грузы. Для Агое я пояснил:

– Степан работает в районном отделении МЧС. Это значит, что он отвечает за безопасность людей во время чрезвычайных ситуаций, которые могут возникнуть в горах. Поиск людей – его профессия.

– О, это так кстати! – обрадовалась девушка.

– Я готов помочь, но мне нужна будет фотография, – добавил брат, расправляясь со своей порцией плова. – Попробую узнать что-нибудь по своим каналам.

– Я её пересниму и тебе на мобильник скину, – сказал я.

Агое счастливо вздохнула:

– Я так рада, что в России у меня появляются новые друзья.

Мы с братом переглянулись и оба растаяли от её улыбки.

Глава 14. «Битлз» для африканки

Никита

– Я правильно понимаю, что Никита – ваш переводчик? – спросил Степан.

Мы с Агое одновременно кивнули и, осознав нашу синхронность, улыбнулись друг другу.

– Ещё и гид. Раз мадемуазель нуждается в проводнике по окрестностям, ищет конкретного человека, видимо, я буду её везде сопровождать, – прояснил я ситуацию.

– Тогда вам повезло, Агое. Никита не только отлично знает окрестности, но, если захочет, может вас развлечь и даже сыграть на гитаре, – ухмыльнулся брат.

Агое с весёлым изумлением взглянула на меня.

– Никита, вы играете на музыкальных инструментах?

Я слегка смутился и быстро объяснил:

– Не профессионально. Просто, когда я учился в школе, у нас был кружок гитаристов.

– Я очень люблю музыку. Сама немного играю на сеперева и на бонго-барабанах.

Если про барабаны мы с братом поняли, то таинственное слово «сеперева» осталось для нас загадкой. В это время Яша, который ничего не понимал по-французски, возмутился и попросил перевести, о чём мы говорим.

Степан объяснил ему, что Агое играет на национальных инструментах в своей стране. Тут племянник поднял на меня большие синие глаза и сказал:

– Никита, спой что-нибудь.

– Яш, да ты что! Неудобно. Мы же в кафе сидим.

– Ну, пожа-а-алуйста, ты тут уже играл.

– Что мальчик просит? – поинтересовалась Агое.

– Чтобы Никита устроил тут маленький концерт, – объяснил ей Степан.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.