Дарья Гусина
Дом, милый дом… (и Баба Яга при нём). Часть 2

Глава 1

На суаре Катя добиралась как-то… неромантично и с трудностями. Не такой она представляла себе дорогу на бал. Но Ивана Ядвига Павловна назначила распорядителем торжества, а Валя и еще несколько человек из Лукоморской группы отвечали за «спецэффекты». Поэтому за Катериной заехал неприкаянный Виктор Алексеевич, верхом на снегоходе (уходя, зима по обычаю приготовила для неблагодарных человеков, не ценящих мороз и снег, несколько неприятных сюрпризов, вроде метели).

Катя закуталась в теплую шаль поверх пуховика и надела… валенки (эту экзотическую обувь Избушка любезно предоставила из закромов кладовой). Ветер вырывал из ее рук пакет со «сменкой» и трепал подол волшебного платья.

Коттедж Леонтьевой, в котором Катя были только один раз, стоял темным, лишь светились окна кухни. Пара машин во дворе, сплошь дорогие внедорожники, мигающие фонари на воротах, словно маяки… и все. Больше ничего на торжество не намекало.

– Это точно здесь?! – прокричала Катерина, с трудом удерживая рвущуюся из рук шаль.

– Здесь! – крикнул в ответ оборотень. – Сейчас все будет!

Они ввалились в прихожую, и Катя сразу приободрилась. Во-первых, внутри было тепло, во-вторых, откуда-то лилась приятная музыка, напомнившая о живом оркестре, в-третьих, навстречу гостям вылетел Шах, с бабочкой и в позолоте на кончиках ушей.

– Долго вы, – озабоченно мяукнул кот.

– Нам вдоль реки пришлось объезжать, – пояснил Виктор.

– Иван-царевич нервничает, заждался, – с хитринкой в зеленых глазищах попенял ему кот.

– С какой радости? – удивилась Катя, пытаясь попасть ногой прямо из валенка в туфельку. – Он в окно выглядывал? Понятно же, что по такому ветру за пять минут не доберешься.

Кот и оборотень понимающе переглянулись.

– Ну… окнам не всегда можно верить, – мягко произнес Лосев. – А во-вторых…

Тут Виктор несколько замялся. А Катя немного рассердилась… и даже обиделась. И чего они там с котом переглядываются? Опять инсайдерские дела отделения? А Катерина не сотрудник, что ли?

Но с окнами и впрямь не все было нормально. Они показывали звездное небо над бухтой, а на небе том Катя насчитала шесть лун. Иллюзия была прекрасна: голубоватые скалы, неспешные волны, светящиеся пятна, что то уходили в глубину, но показывались на поверхности, а потом и вовсе оказались бронтозаврами с гибкими шеями.

Лосев тоже выглянул, оценивающе поглядел на луны.

– Большой специалист, – хихикнул Шах. – Эх, ребята, хорошо с вами, но я, пожалуй, в Избу вернусь. Не люблю в такую погоду далеко от печи находиться.

Кот сыпанул искрами и исчез. Оборотень провел рукой по стеклу и нахмурился: за окном открылся вид на поселок, и там все бушевала метель.

– Не нравится мне это, – пробормотал Виктор. – Катя, перебои с электричеством так и продолжаются?

– Есть немного, – встревожилась Катерина. – А что, собственно…?

Но музыка грохнула как-то особенно торжественно. Лосев согнул руку калачом и предложил ее Кате. А она метнулась к зеркалу, достала из клатча гребешок и нервно провела им по темным кудрям. Пальцы немного дрожали, мамино серебряное ожерелья в виде раковин холодило кожу.

И все-таки непонятно было, откуда звучит оркестр и где прячутся гости, судя по близкому шуму голосов, довольно многочисленные. Но пройдя за угол кухни под руку с Лосевым и увидев открытую дверь в сад, Катерина все поняла.

…Бывшая терраса Леонтьевой превратилась в небольшой вестибюль с ярким светом от хрустальных люстр. Прибывающие гости оставляли в нем верхнюю одежду, иногда не менее экзотическую, чем их парадные одеяния. И гости местами попадались… незаурядные. Впрочем, Катя уже привыкла к иномирянам. Просто в снежном Морок-граде они часто бывали закутаны с нижних конечностей до тентаклей и устьиц, а здесь представали во всей красе.

– Постоянные клиенты Ядвиги, – шепнул Виктор. – Она всегда умела производить впечатление, но в молодости просто блистала: и на сцене, и в Избе. И здесь блещет. Это ее день, коронный.

В дверном проеме был виден сад с лужайками и прудом вдалеке. Ветер доносил запах магнолий и роз.

– Магия, – улыбнулся Лосев. – Ядвига Павлова ради экономии ресурсов настаивала на скромном торжестве, но Оладьев сказал, что такая дата в жизни бывает только раз, и разбил секретную «копилочку» – Репутационный Фонд ММТС. Банкет за счет конторы.

– Феноменально, – прошептала Катя, вытягивая шею и пытаясь разглядеть, какие чудеса скрывает дивный ночной сад с цветами и бабочками. И не поверишь, что снаружи мороз и буря.

У дверей образовался небольшой затор – кто-то из гостей не мог проехать в проем в инвалидной коляске. Катерина видела, как Валя и еще несколько мальчишек из Лукоморского отделения встали по обеим сторонам входа и синхронно повторили странный жест: словно команда мимов растягивала невидимые створки.

– Вы потрясающе выглядите сегодня, Катя, – промолвил оборотень со всей своей обычной серьезностью, будто делал официальное заявление в посольстве. И еще задумчиво заметил: – Вы с сестрой очень похожи.

Катерина с подозрением зыркнула на Лосева, но тот вздохнул и сказал:

– Наверное, вобрали лучшее, что было в родителях, и в магии, и… вообще.

Пока Катя думала, что бы ответить, лукоморцы продолжали магичить. Этот эффектный процесс полностью поглотил Катино внимание. Так вот, как это происходит! Повинуясь жестам магов, дверь медленно растянулась. Колясочник проехал в сад, и створки вернулись на свое место.

– Пространственная дискрепанция, – с готовностью сообщил Виктор. – Жестовая магия разновеликого наложения векторов. Жутко заумная штука. Разумные трилобиты из Омега-11 научили. А вот и Ваня.

Иван стоял в нескольких метрах от двери и смотрел на Катю. Как долго стоял и как долго смотрел, она предположить не решилась, просто почувствовала, как на террасе жарко и душно. Даже прохладный воздух сада не охладил щек.

– А вы не спешили, – ворчливо протянул Иван. – Катя, ты потрясающе выглядишь… вот.

Образовалась неловкая пауза, во время которой Катерине захотелось захихикать, ковырнуть каблучком пол и радостно заявить: «Ну насмешил! Первое попавшееся из шкафа выхватила, так торопилась, так торопилась, хи-хи!»

Она просто кивнула, но Иван смотрел так… странно, что Катя провела рукой по мерцающей ткани платья и пробормотала:

– Вот… подарили… красивое.

– Самое прекрасное платье на свете, – с убежденностью проговорил Иван.

Только глядел он не на платье, а в Катины глаза.

– Ты тоже… великолепен. Бабочка такая…

– Бабушка назначила церемониймейстером. Нам надо с ней поздороваться, – напомнил Леонтьев, почему-то смущенно.

Очнувшись, Катерина огляделась. Лосев куда-то исчез, сад вокруг жил, благоухал и перекликался птичьими голосами.

– А можно я потом тут немного… погуляю? Здесь так… необыкновенно.

– Я все тебе покажу. Только… – Иван повертел головой. – Нужно найти кого-нибудь, чтобы меня заменили на полчасика.

Леонтьев выхватил взглядом в толпе вихрастого парнишку, одного из тех сотрудников, что раздвигали дверь магией. Катя вспомнила их мимолетную встречу в офисе ММТС и поморщилась. Иван тоже слегка скривился, подумал, обреченно вздохнул и крикнул:

– Валерчик! Можно тебя?

Парень охотно откликнулся на зов, подбежал и уставился на Катю масляным взглядом:

– Подменить? Я готов. С девушкой своей познакомишь?

– Это Катя, – слегка набычившись, прогудел Леонтьев.

– Катя? Очень приятно! – Валера изобразил светский поклон.

– Это Катя из Избы, – процедил Иван. – Вы знакомы.

– Яга?!

До Валерчика, наконец, дошло. Он сглотнул и даже отступил на шаг, разглядывая Катерину округлившимися глазами:

– Катерина… Валерьевна? Пардоньте! Не признал! Вы… вы… вы потрясающе…

– Ладно, ладно, – Леонтьев двинулся мимо парня, держа Катю за руку. – Поторчи тут с часик, Валер. Сам же жаловался… в узких кругах, что старуха своего внука церемониймейстером выбрала, нет бы кого-нибудь посимпатичнее, поэффектнее и по заслугам. Считай, заслужил… болтун эффектный.

Валерчик слегка сбледнул с лица и испуганно кивнул, видимо, не подозревал, что его комментарии дошли до ушей внука Леонтьевой.

Катерина едва подавила смешок. Вот же… Иван-царевич, глаз соколиный. И откуда узнал только… об узких кругах? А Валера Кате сразу не понравился, еще в офисе. Она тогда к визиту Курумассо готовилась, всего боялась, бегала как оглашенная, лепетала что-то. Обратилась к Валере, а тот едва на нее посмотрел. Цедил что-то непонятное, специально сыпля терминами. Зато теперь… ишь, засмотрелся.

***

Иван подвел Катерину к бабушке. Лосев был прав: Леонтьева блистала. Катерина решила, что в этом узком угольно-черном платье и бриллиантовой тиаре Ядвига Павловна похожа на Злую Королеву из Настиной книжки. Настя и картинку с Белоснежкой любила, но только Мачеху-Королеву срисовывала в альбомы.

– Поздравляю! – со всей искренностью выпалила Катерина. – Вы великолепны! Это все просто… сказка. И вы как из сказки!

Ядвига милостиво улыбнулась, внимательно посмотрела на Ивана и сказала:

– Спасибо, Катюша, так и есть. Отвечу тебе тем же комплиментом. Ты чудо как хороша. Минюанский шелк? Ручная вышивка? Отличный вкус. И тебе спасибо, внучок. Уважил старуху. Я рада.

Тут Ядвигу осадили какие-то коротышки с клювами, и она принялась ласково пожимать им руки-крылья. Гости из Ню-11, объяснил Иван.

Когда-то Леонтьева была проводником первой экспедиции в истории Ню-11, путешествия с пересадкой. «Птички» тогда подарили Ядвиге блокиратор компилярного временного потока, который она передала потом в лаборатории ММТС. Трогательный момент

Катерина и Иван двинулись вглубь сада. Леонтьев чувствовал себя мужским аналогом Золушки, которому отмерили час до полуночи, на личные дела, и разбирайся, как хочешь.

Катя скользила рядом, по-детски радуясь чудесам вокруг. Ивана это удивляло с первых дней их знакомства – то, как Катерина находит чистую радость там, где остальные люди видят обыденность.

В пруду отражались звезды. С ветки на ветку перепархивали сияющие всеми цветами радуги птички. Катя ахала и охала. Иван и сам попытался взглянуть на красоту вокруг отвлеченно, не с точки зрения мага, который сам причастен был к созданию спецэффектов. Вроде получилось. Только время от времени в уголке сознания выскакивало практическое: «так, семнадцать магических единиц», «а это дорого, но красиво – сто сорок м.е.», «о, а этот зоопарк в пруду почти на халяву вышел, Валюха свои связи в Дзета-2 подтянула».

Самую красоту Катя углядела с мостика над прудом. Замерла, схватив Ивана за руку, даже отступила, слегка прижавшись к нему плечом.

– Господи, жуть какая… прекрасная!

В воде происходили игрища люминесцентных змей из мира Дзета-2. Слава богу, это был еще не брачный сезон, а лишь прелюдия к нему, иначе к пруду и приблизиться, не вымокнув от брызг, было бы невозможно. Даже сейчас дзетские экзоты были изолированы от зрителей тонкой магической пленкой, но скорее, для защиты зверушек от людей, а не наоборот.

Иномиряне с Дзеты-2 славились как лучшие в Союзе Миров зооэкологи. Они собирали у себя самую уязвимую фауну из множества параллелей и всегда щедро делились своими успехами с единомышленниками.

Катя, восхитившись грацией змей, потихоньку отпустила руку Ивана и решилась подойти к перилам. Парочка дзетских гадов, увлекшись танцами на хвостах, скользнула к самому мосту. Катерина же, смеясь, подняла над ними руку. Иван помнил про экран безопасности, но все равно непроизвольно дернулся.

– Все нормально! – воскликнула Катерина. – Они ручные почти… и любопытные!

Гады и впрямь коснулись Катиной руки макушками и заскользили дальше. Никакого экрана, как выяснилось, маги не поставили, не то забыли, не то понадеялись на благоразумие гостей.

– Темные существа, – удовлетворенно выдохнула Катерина. – Вот я прям сейчас это почувствовала. И они тоже – почуяли. Это они так проверяли, энергию. Сколько же удивительных вещей во Вселенной! Как бы мне хотелось хотя бы один мир целиком собственными глазами увидеть!

Катя даже зажмурилась от избытка чувств. Иван смотрел на нее и думал о том, как же близко она стоит. И близко, и далеко. А экран вначале все-таки был, Ваня уловил его остатки. Просто Катерина его смела. Потоком. Чувствами.

– Катя, – сказал Леонтьев. – Тут такое дело… опять. В общем, помнишь, я говорил, что бабушка меня женить хочет?

– Помню.

Она не рассмеялась, как в прошлый раз, когда они об этом говорили, не улыбнулась, а напряглась. Едва заметно, но Иван почувствовал. И заторопился договорить – словно в омут с головой нырнул. Если он сейчас не скажет, то потом начнет сомневаться и время тянуть.

Нет, в своих чувствах он разобрался, а вот в Катиных… В Избе они тоже иногда близко, руку лишь протянуть, а на язык лезет всякое… дружеское, профессиональное. Рабочие моменты, чтоб их. А здесь птички, цветочки… змеи. Романтика запредельная, иномирная. Иван тряхнул головой, чтобы сосредоточиться.

– Мы договорились, что я приведу на бал… девушку, которую… которой… Свою девушку, – договорил Иван. – Свою пару… настоящую, с которой у меня все серьезно. Которую официально бабуле представлю.

Никогда прежде Иван не чувствовал себя столь косноязычным. Катерина смотрела молча, лишь глаза еще больше потемнели. И столько в них было… разочарования, что Иван словно в том самом омуте коснулся ледяного дна. Значит, она не рада. И тот разговор об осознанном одиночестве… Похоже, ничего с тех пор не изменилось.

– И я представил, – кашлянув, договорил Иван из чистого упрямства и отчаяния. – А ты, Кать, как ты к этому относишься?

Катерина повела плечом, словно озябла, отвернулась к пруду и бросила:

– Откуда мне знать? Мне ты ее не представлял.

– Кого? – растерялся Леонтьев.

– Свою девушку.

– Но я…

– Мы же с Виктором позже приехали, – сказала Катя ровным, очень ровным голосом. – Вот и не застали… торжественную церемонию. И как ее зовут?

Змеи, натанцевавшись на середине пруда, застыли и вдруг рванули к мосту. Встали на хвостах под перилами, закачались, жадно впитывая эманации – разочарования, грусти… ревности? Иван, будучи светлым магом, почему-то уловил весь спектр темных энергий. Раньше с ним такого не случалось. Это Катя… открылась, понял он.

И Леонтьев громко рассмеялся, спугнув дзетских гадов. Катя изумленно глянула через плечо. Иван схватил ее за руку, потянул за собой. На площадке в саду заиграл оркестр, и первая пара, величественные кавалер с дамой, послы мира Гамма-9 на Земле, под звуки вальса вышли на середину.

Иван и Катя оказались третьей парой. Катя слегка задыхалась. Она тихо ойкнула, когда Леонтьев закружил ее в вальсе, достаточно близко, чтобы выпалить в покрасневшее ушко:

– Уф! А я-то боялся, что ты в меня не влюбишься!

***

Сначала Катя слегка оторопела. Затем возмутилась: что за игры на ночь глядя?! А Иван улыбался, как лось подшофе, как наверняка выразилась бы Руслана Каземировна, собирательница лукоморского фольклора.

И чего вдруг заявлять, что Катя в него влюбилась? Выводы слегка преждевременны. Ну подумаешь, расстроилась чуток. Рано или поздно Леонтьев все равно завел бы новую подружку, репутация у него сама за себя говорит.

Щеки, конечно, пылают предательски, а руки холодеют, так ведь это от жары… и холода. Катерине жарко и холодно одновременно.

Иван глядел и улыбался. Явно издеваясь.

Мысли у Кати в голове ворочались медленно, но все же доворочались до относительного порядка. Тело же двигалось в такт вальса. Иван вел хорошо, сразу заметна была серьезная муштра, не иначе как бабушкина.

– Постой, – сказала Катя. – Ты Ядвиге Павловне МЕНЯ представил? Как… как… свою… девушку?

– Ну наконец-то, – хмыкнул Иван.

– А меня спросить? – это ликование внутри нужно было как-то скрыть, уж Катя-то не из тех особ, кто по первому свистку в объятья падает.

– Не сердись, – попросил Леонтьев, продолжая улыбаться до ушей. – Бабуля просила привести зазнобу, я и привел.

– Зазнобу? – переспросила Катерина. – Серьезно?

– Ну да. Это же бабушка. А дальше я все тебе рассказал, признался. Ну Кать, ты же сама все поняла, с самого начала. Ты классная: умная, добрая, решительная… красивая… тоже… очень. Давай встречаться. Я и так у вас в Избе лавку просидел, так оформим все это официально.

– Как? – слегка испугалась Катя.

– Я всем скажу, что мы пара. Ребята обрадуются. Ты им очень нравишься.

Все это было как-то просто, легко, обыденно даже, но при этом жутко романтично. Среди кружащихся пар в основном иномирной наружности светлый маг предлагал свое сердце темной Яге. Катя не выдержала, смутилась, улыбнулась вместо ответа, спрятав лицо у Ивана на плече. Да ну ее, репутацию. Катерину вот тоже когда-то сплошь и рядом задавакой считали.

Иван расслабился, громко выдохнул. Сменилась мелодия, в ней чувствовалось нечто… иное – будто сочинял ее кто-то, не ограниченный земными правилами музыкального лада. Скорее всего, так оно и было.

А потом час, шантажом отвоеванный Иваном у противного Валеры, внезапно закончился.

Катя с другими гостями пошла к столам на лужайке. И если нагулявшие аппетит гости оживленно предвкушали пир, Катерине хотелось только одного – чтобы Леонтьев оставался рядом. Было обидно: только парень появился, настоящий, такой, что не придется жертвовать отношениями ради благополучия сестер – и опять одной ужинать.

Медом и пивом меню не ограничивалось. Кто-то налил в Катин бокал напиток, похожий на апельсиновый сок, но с огромными пузырьками. Пузыри поднимались со дна, но не лопались, а, светясь, уносились в небо. Катерина пробовать напиток не рискнула, ограничилась обычным компотом из слив. Если это, конечно, были сливы. Пузырьки ее забавляли, с ними было светлее и радостнее.

Слева от Кати место оставалось пустым. Справа сел долговязый иномирянин, голенастый и с фасеточными глазами. Гость что-то вежливо булькнул, Катя на всякий случай поздоровалась.

Перед Катериной поставили тарелку с весело подпрыгивающими кусочками оранжевого зефира, и она решила, что, пожалуй, вечерок поголодает. И для фигуры хорошо, и вообще, засыпать на пустой желудок легче.

Рядом с недоумением рассматривал свою тарелку голенастый иномирянин.

– Червяфчки? – прошипел гость, всем корпусом повернувшись к Кате.

– Это каша, – грустно объяснила она. – Перловая. Орзотто с уткой.

Внезапно выяснилось, что Катин организм был категорически настроен против голодовки. От запаха мяса из тарелки соседа рот наполнился слюной, а желудок недовольно заворчал.

– Перло… – повторил иномирянин. – Жемфчуг.

– Да, верно. Переводится как жемчуг, – Катерина кивнула. – Это вкусно. Земная кухня.

За это время ее зефиринки успели расползтись по тарелке. Две из них, кажется, подрались за веточку петрушки.

– Я не ем жемфчуг земной куфхни, – грустно сказал иномирянин. – Я вообфще не ем жемфчуг. Я ем жифую орфганику из моего мира. Тольфко один вид. У нас маленький мир, мало видовф.

– Случайно не оранжевую органику?

– Цфвета нашего солнфца на закате и желфтка священной птицы каубфи, – с ностальгической тоской подтвердил сосед по столу.

– Вы знаете, – задумчиво проговорила Катя, наблюдая за возней зефирок, – полагаю, официанты перепутали заказ. Махнемся?

Иномирянин со скрипом повернул голову, заглянул к Катерине в тарелку, пошевелил надбровиями и с удовлетворением промолвил:

– Махфнемся.

Глава 2

После довольного приятного ужина, за которым Катя и Мгрборг (иномирянин из мира Дельта-9) обсудили достоинства и недостатки меню на пересадочных станциях, оркестр вновь завел что-то энергичное, танцевальное.

Катя высматривала Ивана, когда на нее в буквальном смысле налетела в танце молодая пара. У мужчины дыбом стояли волосы, а у женщины восторженно горели глаза. Катя паре позавидовала. У кого-то этот вечер складывался куда лучше, чем у нее.

– Ой! Вы Катюша! – скорее утверждая, чем спрашивая, воскликнула женщина, придержав своего спутника. – Я Резеда, а это Максим! Мы родители Поли!

Катя несказанно обрадовалась знакомству. Родители у Полины оказались веселыми и общительными. Однако видно было, что в этот вечер им больше всего хочется общаться… друг с другом.

– Чудесный праздник, правда! Мы редко куда выбираемся, работа, а тут… Вам тут не скучно одной? Где Лукоморская команда? Штраф им за невнимательность к ценной сотруднице, – пошутила Резеда.

– Да нет, все отлично, – Катерина продемонстрировала бокал с шампанским, из которого за все время отпила один глоток. – Хожу, знакомлюсь… вот, удивляюсь всему. Я прекрасно провожу время, а ребята… они ведь заняты. А ваша Поля у нас.

– Надеюсь, она вашего кота ученого от избытка любви не затискает, – фыркнула Полинина мама.

– Будем дружить домами, – со всей серьезностью заверил Катю Максим. – Мы очень рады, что Полина – подруга Маши.

– Да-да, – подтвердила Резеда. – Поленька у нас с шилом, а Машенька – конструктивная.

Катерина сделала вид, что совсем не удивилась. Конструктивная Машка… нд-а-а-а.

– Вместе они команда, – подхватил Максим. – И ведь надо же – в одном классе оказались! Два мага! Мы-то Полю специально в обычный лицей отправили, чтобы потом не говорила, что ей не с чем сравнивать…

Катя и молодые супруги еще немного поболтали на тему совпадений, чудес и разумных педагогических методов… и разошлись. Катерина снова осталась одна.

Вечер продолжался. Магическая команда работала как часы, радуя гостей зрелищными постановками. На деревянную сцену в саду выходили земные и иномирные звезды. Ядвигу поздравляли, из уважения к классическому вкусу актрисы ей посвящались арии и романсы.

Музыкальные произведения пелись, чирикались и трубились носами. Катя с удивлением узнала в одной из приглашенных звезд, исполнившей зажигательную джазовую композицию, известную зарубежную певицу. Она тоже маг?

И снова танцы, легкие закуски из фруктов и мороженое. Катерина со вздохом приняла из рук официанта креманку с крем-брюле.

– Мороженое вкуснее всего есть вдвоем, – таинственно произнес кто-то над ухом… и в чашку немедленно была засунута треснувшая пластиковая ложечка.

– Тебя отпустили? – с надеждой спросила Катя.

– Нет, опять сбежал. Прости за варварство, – прочавкал Иван, – некогда за официантом гоняться.

Катя его, конечно, простила. Выяснилось, что самое вкусное мороженое действительно подается в одной креманке на двоих. И очень весело кормить друг друга с ложечки, даже пластиковой.

– Сейчас магическое шоу начнется, а потом меня опять вызовут, – пожаловался Леонтьев. – Валя наша сегодня прямо сама не своя, говорит, на суаре проникли люди не из списка приглашенных. Толком ничего сказать не может, интуиция, мол. А я ее чуйке верю. И все верят. Валюха в таких вещах не ошибается. Так что проверяем в третий раз. Пока все нормально. Может, действительно… привиделось?

Чуть позже потолок обратился в звездное небо, не простое, а в блеске метеоров. Небесные тела ярко вспыхивали, прочерчивая зал, то здесь, то там. Искрящиеся хрусталики падали прямо в руки гостей. Кате тоже досталась звезда с неба – зигзагами опустилась на ладонь, рассыпая за собой пышный шлейф из бриллиантовой пыли. Катерина полюбовалась подарком – крошечным кристаллом с записью событий вечера, как объяснил Иван – и положила его в сумочку.

Дюжина звездочек зависла вокруг шеи Ядвиги, все еще красивой и ухоженной, и легла на грудь именинницы замысловатым ожерельем. Гости зааплодировали. Ядвига поклонилась, вышла на сцену и сама исполнила немного грустный, но светлый романс.

Катя стояла в объятьях Ивана, и этого ей было достаточно, чтобы чувствовать себя абсолютно счастливой. Однако счастье длилось недолго. Зал погрузился в темноту, микрофон взвизгнул, оркестр нестройно затих. Во тьме светились камни на груди у Ядвиги и невозмутимо флуоресцировали некоторые иномиряне.

– Господа, – зычно проговорила именинница со сцены, – у нас технические неполадки. Ждем, когда наша прекрасная команда устранит…

Свет вспыхнул вновь, гости облегченно загомонили. Катя заглянула в озабоченное лицо Ивана. Очень уж озабоченное. Леонтьев сжал Катину руку.

– Прости, пойду разбираться.

– Опять проблемы с энергоснабжением?

– Именно. И проблема в том, что этой проблемы здесь быть не должно – мы в другом измерении. Какая-то… тварь нехорошая совсем обнаглела – тянет силу посреди официального мероприятия. Возможно, кто-то из числа незваных гостей.

– Это плохо? Опасно?

– Нет… – Иван клюнул Катю губами в нос, – нет, не бойся. Это всего лишь энергия, магии у нас предостаточно, поймаем шутника. В прошлом году на конференцию эко-защитники проникли, за возврат к первичной магии призывающие, тоже шороху навели.

– Отсюда можно в Избу позвонить?

– Нет, не получится. Сначала нужно выйти к нам, в Морок-гору.

– Тогда мне домой надо, – твердо сказала Катерина. – Это был прекрасный вечер… правда, прекрасный… но я беспокоюсь. Там дети, а Машка – сама ребенок… иногда.

Леонтьев вздохнул и проговорил в крошечную рацию:

– Замдиректора пришлите к выходу… Катюш, Лосев тебя проводит.

– Опять Витю от дела отвлекать? – запротестовала было Катя, но осеклась под строгим взглядом Леонтьева.

– Так надо, – твердо велел Иван. – Вспомни о жабах. Не спорь. Серый тебя проводит, до самого порога. В случае чего он сумеет тебя защитить. Тебя и всех в Избе. А я пойду разбираться.

Лосев вырос за плечом Кати, словно все время был где-то неподалеку. Катерина двинулась с ним к выходу.

В толпе мелькнул знакомый силуэт, и она тряхнула головой. Уж очень тот официант был похож на… Нет, вздор, мало ли в мире высоких брюнетов с аккуратной бородкой.

… А в поселке Морок-гора стояли тишь да благодать. Будто и не было бури со снегом.

Снег-то конечно присутствовал – лежал свежими сугробами, искрился в лунном свете. В этом же серебристом сиянии лицо оборотня показалось одухотворенным. Катя очень надеялась, что это не она вдохновляла волколака в качестве потенциальной добычи.

А что? С Лосевым Катерина была знакома всего несколько месяцев, мало ли чего она о нем не знала.

– Я не охочусь на людей, – сказал Виктор, любуясь отражением луны в реке. – Если ты об этом хотела спросить.

Катя подавила смущение и решилась задать давно свербевший на кончике языка вопрос:

– Не совсем, я просто…

– Я охочусь только на зверей и нечисть, – заверил ее оборотень. – Хватает, чтобы поддерживать форму, опять же полезно для Лукоморского отделения в качестве волонтерской деятельности. Луну люблю. Однако во время полнолуния принимаю специальные, получившие разрешение препараты с Пи-6, там у них население в целом с двумя-тремя ипостасями.

– А? Да, это хорошо.... замечательно просто… Витя, каковы ваши… твои намерения в отношении Маши?

Тон вопроса, разумеется, не выражал всей степени крайне негативного отношения Катерины к намерениям Виктора в отношении Машки.

Лосев – взрослый мужчина, а Машка – подросток. Конечно, Катерина признавала, что во внимании Лосева не ощущалось ничего неприличного, однако с этими магическими расами чего угодно можно было ожидать. И пусть Виктор только заикнется насчет стародавних времен, в кои Мария уже считалась бы невестой.

Лосев покаянно вздохнул, чем в глазах Кати лишь усугубил свою вину.

– Я читала насчет истинных пар и прочего, – стараясь не раздражаться, проговорила Катерина. – Какое-то… средневековье.

– Есть немного, – признал Лосев. – Но это не от нравов, а от природы оборотней. Все так у нас скроено генетически. Времена, конечно, изменились. Раньше речь шла о верности, что означало выживание в условиях постоянной опасности, сейчас – о сохранении расы.

– То есть…?

– И истинные пары, и колесница душ с последующим перерождением – это наша, оборотней, реальность, – волколак пригорюнился. – Думаешь, я это планировал? У меня, Кать, два высших образования, любимая работа, родители и друзья. Я люблю стабильность, но обстоятельства сильнее меня. Кстати, у меня девушка была, хорошая… в целом. Жили вместе. И вот появляетесь вы… Катюш, не бойся, это не ваша проблема, не Машина, не твоя – только моя.

– Чем это грозит Машке? – на всякий случай уточнила Катя.

– Говорю же, ничем.

– Она оборотень?

– По всем признакам, да. Иначе я бы ее не «услышал».

– И она твоя истинная пара?

– Моя. Но никаких обязательств это на твою сестру не накладывает. Она может выбирать, я – не могу.

– Ей еще шестнадцати нет!

– Время летит быстро. Просто подумай: три года назад ей было тринадцать, а еще через три года она поступит в какой-нибудь межмировой университет и, так сказать, вылетит из родного гнезда.

– А тут ты, да? – вскинулась Катя. А вот не надо было напоминать, что Машка скоро уедет. У Кати и так… нервы.

Оборотень остановился, посмотрел Катерине в глаза и твердо проговорил:

– Что бы ни случилось, я теперь всегда буду рядом. Кого бы Маша ни выбрала, я останусь ее защитником. Такова моя природа.

– А если она действительно выберет другого? Не старого доброго друга дядю Витю, а, скажем, однокурсника. Положишь себя на алтарь служения? – Катя подозрительно прищурилась. – В вечном ожидании?

– Зачем? – Лосев пожал плечами и неспешно двинулся дальше вдоль реки. – Женюсь на другой, заведу детей и проживу свою жизнь, надеясь на встречу со своей истинной в следующей. Это не отменяет моего присутствия в жизни Маши, я все равно обязан ее оберегать.

Эта сторона вопроса Кате в целом понравилась. Однако она уточнила:

– А с той девушкой твоей… не сложилось же?

– Такое случается, – оборотень поморщился. – Сначала Светлане казалось, что я уделяю ей недостаточно внимания, затем к этому прибавилось недовольство низкой зарплатой и моей нагрузкой на работе. Затем она сказала, что я все время думаю о ком-то другом. Потом нашелся другой парень, внимательный и богатый.

– Небось, красивая была, – проворчала Катя, невольно Лосеву посочувствовав. И неизвестной Светлане тоже.

– Я в этом не разбираюсь, – признался Виктор. – Я… чувствую. Я с самого начала знал, что у нас ничего не выйдет. Это она инициативу проявила в отношениях. Я подумал, почему бы нет, хороший человек ведь. А потом просто ждал.

– Ты, я вижу, ждать умеешь, – сквозь зубы процедила Катя.

– Не стану утверждать обратное.

– И я никак не могу этому помешать?

– Решить может только Маша, – подтвердил волколак.

– И ты хочешь сказать, что вы с ней в прошлых жизнях…?

– Я ничего не могу сказать, – мягко возразил Лосев. – Никто ничего из предыдущих рождений не помнит.

– Да уж, – согласилась Катерина.

Они как раз дошли до Избы. Домик светил лишь одним окошком. Катя прислушалась. Тихо. Детвора уже улеглась? Серьезно?

Катерина поднялась на крыльцо и велела:

– Витя, возвращайся на праздник.

– Сначала зайди и запрись, – упрямо сказал волколак.

Катя закатила глаза, но на крыльцо поднялась. Схватилась за ручку, потянула. Ах да, детям же велено было запереться. Катерина постучалась. Никто не отозвался. Катя пошла к окну. И только тогда заметила странность: прежде грубоватая поверхность Избы, замаскированной под сельский домик, стала гладкой, словно пластиковой – ни одной зазубринки, а дверь и окна будто нарисованы. Рука Катерины скользила по стенам, ощущая лишь гладкий слой.

– Что там? – встревоженно позвал оборотень.

Катерина хотела ответить, но тут взгляд ее поймал движение. В беседке кто-то был. И этот кто-то встал со скамьи и негромко рассмеялся.

Тут Катя впервые услышала, как рычат оборотни – жутко, аж в груди холодно становится. Катерина видела Лосева краем глаза, но заметила, что там и с лицом происходит нечто нетривиальное. И с глазами, которые загорелись в сумраке оранжевым цветом.

Но незнакомец… (или все же «знакомец»?) не особо испугался. Он вышел на свет тусклого фонаря у колодца.

Нет, в тот вечер Катерине не показалось. Владимир, любитель кукол-оберегов, лично присутствовал на суаре у Леонтьевой. Гадать о том, с добром ли злой колдун явился в сад Ключинских, смысла не была. Не с добром, конечно.

В руках Владимир держал ту самую куклу-берегиню, поделку Кати. Жалеть, что согласилась на заказ, Катерина тоже не стала. Да, магию свою она тогда чувствовала, вернее, ощущала, как никогда прежде, но ведь думала, что дарует ее на благое дело – на подарок, на оберег.

Колдун проследил за Катиным взглядом и охотно продемонстрировал куклу. Сказал просто, без вычурного злодейского пафоса – констатировал:

– Да, ваша куколка, Катенька. Искреннее вам спасибо. Изумительный артефакт получился. Немного магического вмешательства – и вот вам готовый мощнейший, я бы сказал, накопитель. Поселок высосал, словно тюбик зубной пасты, и ваши хоромы, извиняюсь, тоже. Изба вернулась в свой первоначальный континуум, а эта пластиковая хибара – имитация для местных.

Рычание за спиной усилилось. Катя рискнула оглянуться. Виктор Алексеевич уже оборотился и стоял, широко расставив лапы. Как выглядят волколаки, Катерине прежде тоже не доводилось видеть. Зато она откуда-то знала, что обращение происходит медленно, гораздо медленнее, чем обычно, и Лосев зол и растерян.

Виктор выглядели грозно. Никто не перепутал бы его с волком, особенно в таком виде, с оскаленной пастью. И еще волк не смог бы встать на задние лапы и с хрустом распрямить позвоночник. Вокруг Виктора на снегу были разбросаны обрывки фрака. А бабочка, повисшая на шнурке на шее оборотня, смотрелась особенно трогательно.

Однако как только Лосев приготовился для прыжка, Владимир что-то сделал, нечто неуловимое. Оборотень с хрипом повалился в снег. Грудная клетка его и живот заходили ходуном. Катерина хотела броситься к волколаку, но тихий голос Владимира ее остановил:

– Не надо, Катенька. Магическая удавка – сильное заклинание, не дай бог, сами под него попадете. А у вас дети.

Лосев бился в снегу. Жилы вздулись на его шее, и оскаленные клыки жутко блестели в свете луны.

– Прекратите! – закричала Катя. – Немедленно! Что вам вообще нужно?! Вашей невесты здесь нет и быть не может!

– Я знаю, – спокойно произнес Владимир, делая несколько шагов к крыльцу. – Но она здесь была. Не так давно. Ядвигу Павловну я, при всем старании, допросить так и не смог, уже очень у нее свита обильна и суетлива, да и охрана вымуштрована. Поэтому мне нужно осмотреть Избу. В прошлый раз мне помешали, в этот я подготовился получше. А потом мы с вами… уйдем, далеко-далеко. Вы будете моей гарантией.

– Хватит болтать! Остановите пытку! Он умирает! – потребовала Катерина, с ужасом следившая за агонией волколака.

– Простите, Катерина Валерьевна, – Владимир с серьезным лицом поклонился, – не могу. Мне нужно вас забрать, а вы ведь без боя не дадитесь. Противник лишний мне сейчас не с руки. Ваша куколка… это же чудо какое-то! Такой мощный поток! Концентрированный, витой. Впервые вижу повергнутого таким простым заклинанием оборотня. Да-да, вы к этому тоже причастны. Вы ведь накопитель создали. Я искал мастерицу, а нашел объявление, которое магией, вы не поверите, просто полыхало. И вуаля!

Колдун продолжал болтать. Катерина его больше не слушала. В груди у нее будто что-то схлопнулось и не давало дышать. Такое случалось с ней лишь однажды – когда она хоронила родителей. Смотреть, как погибает друг, она была не в силах. Нет, не сейчас. Не в Катину, официальной Бабы Яги, смену.

– Как с горы вода, с лопуха утренняя роса, с натруженных плеч испарина, – сипло заговорила она, сама толком не понимая, откуда берутся слова, – с камня – наледь, с лебединого крыла всплеск, так с… – назвать Виктора «рабом божьим» язык не повернулся, но, видимо, в магическом мире для всего имелась альтернатива, – со светлого двуипостасного все наведенное, ложное, весь мрак да боль, муки да недуг. И да пусть все вернется к замышляющему!

Все это время Катерина медленно приближалась к оборотню. Заклятие колдуна она ощущала как нечто с гибкими и чуткими щупальцами, гидрой овившимися вокруг Виктора.

Чем дальше «пела» Катя свой размеренный речитатив, тем легче щупальца отпускали оборотня. С уходом заклятия ушел и волчий облик. Лосев остался лежать в снегу, тяжело дыша, сжавшись в комок. На его голых плечах таял снег.

– Витя, – Катя наклонилась к волколаку. – Живой? Скажи что-нибудь.

– В норме. Сейчас… пройдет… резкая потеря энергии. Тот самый колдун, Ванин… – прохрипел Лосев, дрожа. – Силен… гад… Прости, не помог, только хуже сделал.

– Я больше виновата, попробую его отвлечь, – прошептала Катерина, – а ты беги, если сможешь. Предупреди Ивана.

Виктор кивнул.

– Вечер неприятных открытий, – тем временем задумчиво пожаловался Кате Владимир. Колдун не пытался помешать, но и видимых признаков того, что заклятие вернулось к нему бумерангом, не проявлял. – Мне говорили, что вы так, поспешно нанятый сотрудник с неустойчивым даром. Но я с первой минуты понял, что это не так.

– Вы ошиблись, – сказала Катя, вставая впереди сугроба с заключенным в него Лосевым.

– Хороший отпев, – признал Владимир. – Старый, сырой, примитивный, но в ваших устах, Катенька, весьма эффективный. Это потому что вы Истинная Темная, вам и с сырой, первозданной магией работать. Такое заклятие перехватить трудно, особенно мне. Сырая магия на то и сырая. Однако от нее и защититься проще простого. Видите? Я жив и ни капельки не повержен. Вы плохо знаете теорию. А без теории нет практики, какой бы силой вы ни обладали. Я мог бы просто скрутить вас и утащить, как говорится, в лесок, под кусток. А я время трачу, чтобы все по согласию, взаимному. Вам нужно учиться. Я многому могу вас научить. Я столько лет провел, собирая знания по крупицам. Вместе мы изменим этот мир. Сделаем его лучше. С такими магами, как вы… ах, мы станем непобедимыми!

Глаза Владимира фанатично блеснули.

– Нет уж, спасибо, – процедила Катя. – Обойдусь без личного гуру. И без нового, дивного мира по вашей версии. Где дети?

– Внутри, – Владимир издал досадливый смешок. – С ними все в порядке. Ваша сестра… Маша… это была полная для меня неожиданность. Сумела… отбить заклинание подчинения.

– Я ведь и сама много чего умею.

– Ну, с вашим талантом мастера артефактов я знаком. Тем не менее…

Катерина улыбнулась. Снова ва-банк. Она вроде даже привыкла уже.

– А еще я сказки хорошо рассказываю. Жил-был один колдун. По первой вроде хорошим парнем считался, магом, к природе близким, а вот потом…

– Мне кажется, сейчас не самое лучшее время для сказок, – в свою очередь заулыбался Владимир. Происходящее его явно веселило. – Вот и друг ваш Лосев сие подтвердит. Снег холодный, а на оборот сил не осталось. Как бы не замерзнуть ему в сугробе. Нам с вами, Катенька, тоже пора.

– Но я все-таки попытаюсь, – вкрадчиво проговорила Катя, делая пару крохотных шажков к колдуну. – Считайте, что я просто хочу узнать вас поближе. Негоже невесть с кем отправляться в дальнее путешествие. А ведь оно дальнее, не так ли?

– Неблизкое, – несколько нетерпеливо подтвердил колдун. – Катенька…

– Так вот… а потом маг полюбил, чистой беззаветной любовью. Девушка была из Лесного народа… вы меня поправляйте, если что, Володя, поправляйте, это ведь ваша история.

– Она была берегиня, наполовину, – неохотно вставил колдун. – Катюша, право…

– И была она красива своей особенной красотой. Волосы до пят, носик вздернутый, глаза как небеса.

– Да, – Колдун посмотрел на куклу. – Волосы… от матери достались. Она их не любила, такие длинные… Я ее по волосу и нашел. У Ивана Леонтьева на плече был волос Веледары. Откуда? За что она так со мной? На кого променяла?

Слегка помутневший взгляд Владимира вновь обрел четкость и беспощадную решимость. Катерина мысленно сделала поправочку: поменьше напоминать Владимиру о кукле-артефакте. Вот же угораздило создать магическую игрушку!

– И все у них складывалось хорошо…– напевно продолжила Катя.

– Не все! – отрезал колдун. – Мы часто ссорились. Веледару всегда тянуло к магическим наукам. Признаться, они ей легко давались, особенно там, где нужно было думать, анализировать. Сначала она у заезжего мага уроки брала, потом узнала, что новая Баба Яга в лесу не просто дверь между земным и потусторонним охраняет, а еще и новомодными знаниями владеет.

– Так никакого похищения не было? – заподозрила Катя. – Она сама к Яге пошла?

– Пошла, – сонно моргнув, ответил Владимир. – Сама. И учиться стала. А потом силы свои переоценила – влезла в область, младшим ученикам недозволенную – и истощилась. Это было вполне в ее характере. Яга ее тогда в магический сон погрузила. А я все равно ее виню, Посредницу. Не умеешь – не берись за обучение умов незрелых.

– А дальше-то что? – ласково напомнила Катя.

– Меня Изба внутрь не пустила, – вяло пожаловался Владимир, присаживаясь на ступеньку беседки. – Я был молод и неопытен, с таким уровнем колдовства справиться не смог. Годы шли, Веледара все спала. Яга сгинула куда-то, никто не знал, куда. А дверь оставалась закрытой. Я понял, что одни Лукоморские чары мне не помогут. Смог вырваться в человеческий мир, а там… там царил хаос, и никто уже не помнил про магию. Я не стал у моря погоды ждать, нашел пересадочные станции, эмигрировал, долго работал и учился в иных мирах.

Кукла выпала из руки колдуна. Катя слегка усилила чары. Получилось забавно: Владимир сам себе рассказывал свою биографию. Тем временем из сугроба выбрался Лосев. Оборотень, нагой и посиневший, стоял, покачиваясь из стороны в сторону. Кате очень не понравился его взгляд, сосредоточенный на убаюканном колдуне.

–… когда вернулся, Веледары в Избе не было. Я опоздал, – колдун пригорюнился, обняв балясину. – Волос нашел… а тот волос…

Владимир говорил все тише, а тут и вовсе замолк.

– У нас мало времени, – Катя повернулась к оборотню. – Ты должен предупредить Ивана. Нет, Витя! Ты с ним один не справишься!

Волколак неохотно потушил огоньки в глазах. И клыки убрал. На полный переворот Лосева пока не хватало, но силы явно возвращались.

Виктор даже сумел соорудить себе некое подобие шорт. Туфли, не пострадавшие при трансформации, тоже пригодились.

Телефоны у Кати и Виктора не работали. В поселке стояла странная, напряженная тишина: ни одного собачьего гава, словно все донельзя разговорчивое песье сообщество по команде отключило чат.

Самым чудесным стало то, что Виктор не пытался изображать героя.

– С Машей все хорошо, – сказал Лосев, упрямо поправляя на бедрах конструкцию из порванных брюк. – Я ее чувствую. А значит, с остальными тоже все в порядке.

– Да. Да, – Катя кивнула. Она тоже чувствовала детей, но от убежденности Виктора у него облегченно затряслись коленки.

– Помнишь заговор? – спросил Лосев.

– Да.

– Давай.

Катя развернулась и топнула ногой:

– А ну-ка, Изба, поворотись ко мне передом, к лесу задом!

Несколько секунд ничего не происходило. Стало страшно. Но вот Изба встряхнулась на курьих лапах, раскидывая пластиковые ошметки, и предстала в своем истинном виде, уже знакомом Кате, замшелом и диковатом.

Дверь, некогда ведущая в Лукоморье – теперь ветхая, изгрызенная древоточцем – распахнулась.

– Давай! – повторил Лосев, превращая синюшные ноги в покрытые шерстью лапы. – Подальше и побыстрее. А мы тут… сами. Найдем вас, скоро.

– Колдуна не трогай, – напомнила ему Катя, поднимаясь по шаткой лестнице. Изба переминалась от нетерпения, лестница качалась. – И оберег тоже. Даже касаться не смей. В кукле – вагон силы, чужой, мало не покажется. Маг скоро очнется. И… в общем, удачи, Витя.

Глава 3

В Избе обнаружились сени – пыльная комнатка, затянутая по углам паутиной. На одной из стен гордо висела круглая внушительных размеров банная шайка. Катя рванула на себя покосившуюся дверь, шайка за ее спиной с грохотом слетела со стены.

На этот раз Изба в точности соответствовала своим размерам – какой казалась снаружи, такой и была внутри. В кривоватое окно, прикрытое покосившимися ставенками, не пробивался ни один луч света. Ни от уличного фонаря, ни от луны. По углам в темных провалах белела паутина, вроде как светящаяся сама по себе. На столе у окна мерцала свеча, огромная, оплывшая, с черным нагаром на фитиле.

Глаза Кати постепенно привыкли к темноте. Она даже разглядела рассохшуюся лестницу, упертую в потолок – вовремя, а то бы споткнулась. В просторной комнате громоздким чудовищем выделялась закопченная печь, вдоль стен тянулись лавки.

На лавках, сложив ручки на коленях, рядком сидели кот, Полина, Настюша и Федя. Шах из картины почти не выбивался: лапы скрестил и уши прижал.

Дети не пошевелились, глядя на Катю… настороженно. Сердце у нее екнуло. Не узнают? Чары? Какие? Удастся ли снять?

– Тетя Катя! Катюша! Это ты? – дети завопили разом и бросились к Катерине.

Вблизи они не выглядели зачарованными или как-то пострадавшими, только изрядно шокированными.

– Катя, ты вернулась! Мы так волновались! А он… а мы… как пришел! … А тут…! А Изба…! А Машка…! А Шах как завопит! А дядька этот ругался, знаешь как! – гомонили Полина, Настя и Федя.

Полина слегка всхлипывала, а испуганный лямбдский принц тер нос рукавом. Уж для него-то, пережившего вероломство, расставание с близкими и долгое одиночество, ситуация наверняка выглядела знакомой, а потому особенно страшной.

– Тише, тише, – бормотала Катя, хаотично обнимая всех, кто попадался в руки, и оглядывая Избу.

Пока все под контролем. Лишь бы Виктор к Владимиру драться не полез! Оборотень, конечно, опытным глазом оценил и ауру мага, и его потенциал, но Катерина видела то, что волколаку было недоступно – черноту в сердце колдуна, лютую тоску и… холод.

Не ненависть, нет, – лед. С ненавистью человек пылает, но чувствует. А Владимир просто приводил в исполнение свой план, без страстей лишних, выверенно, с расчетом. Он пришел разобраться, обвинить, покарать и перейти к некой части «Б». А все, кто помогал или мешал, были просто расходным материалом.

Скорее всего, он собирался уничтожить невесту «соперника», но, поняв, на что способна Катя, передумал и включил ее в следующий этап операции «Мы наш, мы новый мир построим…». Или нет, не собирался, а с самого начала знал, как кого использовать.

И если бы не способности Катерины, если бы Маша и кот не защитили детей …

– Где Машка? – встрепенулась Катерина.

Дети дружно замолчали и синхронно указали на лавку, на которой сидел невозмутимый Шах.

– Не вижу, – слабым голосом проговорила Катя.

В голову полезли всякие ужасы: Машу превратили в невидимку, переместили в параллельный мир, утрамбовали в одно тело с котом.

– Под лавкой! – хором уточнили дети, переглядываясь как-то уж слишком смущенно.

– Мря-у, – ухмыльнулся Шах.

Катя подошла на негнущихся ногах, взяла со стола подсвечник с пыльной, грязной свечой и опустилась на колени. Из-под лавки на нее глядело… нечто маленькое, пухлое и пушистое. Свет красными бликами отразился в круглых глазах.

– Кролик? – беспомощно спросила Катя. – Кролик, цып-цып, иди сюда.

Серенький пухлячок только забился глубже.

– Это наша Маша, – с горьким вздохом констатировала Настя. – Сначала она стала большим медведем, и как даст лапой, как заревет! Тот дядька испугался. Но потом он ушел, а Маша… вот… превратилась. Милая, правда? Носик такой… ма-а-аленький.

Кролик возмущенно фыркнул, на лавке явственно хихикнул Шах.

– Медведем? – растерянно переспросила Катерина. – А потом кроликом? Так что ж она за зверь?

– Я читала о таких, – сказала Полина, усаживаясь на пол рядом с Катей и осторожно заглядывая под лавку. – Маша – перевертыш. Это такой вид оборотня, очень редкий. Они могут превращаться в кого угодно, в любое время, без особых усилий. У них даже одежда при обороте не портится. Представляете?

– Наверное, ее заклинило, как меня, – встрял Федя. – Пройдет. У меня же прошло.

– Напомни, через сколько месяцев у тебя… прошло? – задумчиво уточнила Катя.

Федя стушевался.

Ставни распахнулись, впустив внутрь лунный свет. Снаружи на ветке сидела Руслана Каземировна. Дуб затрещал и услужливо поднес берегиню еще ближе к окну.

– Катенька! Вернулись?! Какое облегчение! А я-то таких страхов натерпелась! – старушка прижимала к груди какие-то свертки и мешочки.

– Руслана Каземировна! – обрадовалась Катя.

– Тут я, тут. Как Изба в базовую форму оборачиваться стала, я проснулась и поняла: не к добру! Старалась помочь, как могла, ворожила, мороки пускала, да Машенька и сама справилась. Страшный человек явился – душа как смола, черная, тягучая! Тот самый он, тот самый! Бегите, Катенька, ноги уносите! Опасная идея у него, жуткая! Хочет он отомстить, страшной местью!

– Да, я знаю.

Нужно бежать, Руслана Каземировна права. Немедленно уносить ноги!

Колдун проспит недолго, все же магического таланта у Кати кот наплакал, только на заговор сонный и хватило. И то потому, что удалось застать злодея врасплох.

– Это только часть плана! Я ведь была тут, когда колдун пытался сквозь Избу прорваться. Каюсь, каюсь! Струсила я! Никому не сказала! – из-под очков берегини потекли крупные слезы. – Ваня не слышал, он оглушенный лежал, пока не очнулся. А я слышала! Колдун хочет как можно больше магов заморочить и с собой увести! Вас вот выбрал и девочек тоже! Желает он создать войско магов, с их помощью часть пересадочных станций уничтожить, часть взять под контроль! Открыть запрещенные миры, наводнить землю чудовищами! Людей подчинить, поработить, власть раздать лояльным ему иномирянам! Я все слышала! Колдун тогда связался с кем-то через терминал Избы, но энергии хватило лишь на несколько фраз.

– Очередной император всех миров, – понимающе скривился Федя, – я про таких в книгах читал. Вот же… надоели.

– Вы заранее знали! Почему не рассказали Оладьеву?! – набросилась на берегиню Катя.

Лицо Русланы Каземировны сморщилось, слезы обильно оросили румяные щечки:

– Я бояла-а-ась! Колдун меня увидел, заметил, сказал, что вернется и будет пытать! Что срубит дуб!!!

Катя шумно выдохнула. Час от часу не легче.

– Успокойтесь, – сказала она. – Идемте с нами.

– Нет, не могу, – берегиня вытерла щеки. – Боюсь за дуб. Мы спрячемся. В кои-то веки нарушу должностную инструкцию – место работы покину. За меня не волнуйтесь. Велите Избе идти на Кудыкину гору, за рекой Земляникой есть Выжень-поляна. Укройтесь там. А это, – Руслана Каземировна протянула свертки Кате через окно, – вам в дороге пригодится. Тут клубок путевой, скатерть и по мелочам разное. Быстрее, Катенька! Командуйте!

Катя взяла сверток и холщовый мешочек с клубком. Руслана Каземировна отъехала на ветке в сторону. Где-то далеко заухала сова.

Вид за окном не напоминал ни сад, ни Лукоморскую полянку с могучими деревьями-исполинами: от Избы тянулась, вилась во тьму черная тропа. Катерина кинула на нее артефакт и велела:

– А ну, Изба, ступай за клубком путеводным.

Дом ощутимо тряхнуло. Изба двинулась по тропе. В сенях что-то загрохотало, видимо, банная шайка. Катя и Дети бросились к другому окну. В нем таял поселок Морок-гора, слабо освещенный тусклыми уличными фонарями.

Дуб Русланы Каземировны деловито извлекал из земли могучие корни. Последним, что видели «пассажиры» Избы на курьих ножках, было устремившееся во тьму дерево с домиком берегини на ветках. Дуб шагал на корнях, словно осьминог по дну моря. Окошко в домике светилось, долго. А потом тоже растворилось в темноте.

… Кролик согласился выйти из-под лавки только через час. Все это время Изба шагала, не покладая куриных ног. За окнами не было видно ничего, кроме залитых луной серебристых деревьев. По полу Избы перекатывалась ржавая консервная банка с надписью «Щи съ мясомъ и кашею». Катя и дети расселись по лавкам, все молчали.

Катерина уныло осматривала место, где им предстояло провести неопределенное количество времени. Такой интерьер она видела лишь в Музее русской сказки. Там тоже была изба Бабы Яги, с игрушечным котом, пылью, паутиной, глиняными горшками и мышами.

Мышей не хотелось. Ни в каком виде. Вся надежда была на Шаха. С другой стороны, другие источники протеинов и полезных минералов почему-то в голову не приходили. А ведь скоро рассвет. Дети всю ночь не спали, вот-вот начнут носами клевать. Чем их кормить? Куда спать укладывать?

Появление Маши в образе очаровательного пушистика вызвало некоторое оживление. Настя, Федя и Полина принялись предлагать способы расколдовывания.

– Ей нужен шок, – веско заявила Полина. – Как с Федей.

– Да куда уж больше, – усомнилась Катерина.

Кролик повел правым ухом и горько вздохнул. Пришлось отговаривать Настюшу взять его на руки – в человеческой ипостаси младшая сестра среднюю не удержала бы.

– Нужно ей говорить, кто она, чтобы она не забыла, а то совсем не расколдуется, – заявила Настя. – Ты Маша, ты Маша. Ты не зайчик, а девочка.

Судя по тоскливому взгляду кролика, он отлично помнил свое основное «я». Вот только вернуться к нему сам не мог.

– Заклинание бы какое-нибудь, – проговорила Катя. – Полина, не знаешь, чем оборотней расколдовывают?

– Нет, – пригорюнилась Поля. – Оборотни – это третий курс лицея.

Свой вклад в повестку дня внес и Шах. Он встал на четыре лапы, выгнулся коромыслом и рявкнул, рассыпая искры по пыльным доскам:

– А ну отставить! Скок-поскок да через голову прыжок! Быстро перевернуться да в себя вернуться!

От неожиданности кролик подскочил на добрый метр от пола, выгнулся, сделал сальто… На пол рухнула уже нормальная Маша, вся в паутине и лохмах пыли.

Все бросились поднимать ее и отряхивать.

– Он разговаривает?! – простонала Мария, потирая бок.

– Шах? Конечно! Я же говорила, – напомнила ей обрадованная Катя.

– Я думала, он это… фигурально.

– Само собой, – мурлыкнул кот. – Попробуй тут выразись… нефигурально – съедят и не заметят. Сегодня кролик, завтра медведь, послезавтра вообще… динозавр.

– Разговорчивый, – недобро пробормотала Машка, прихрамывая и ковыляя к лавке. – А сейчас чего осмелел?

– Чем больше оборотов у перевертыша, тем больше контроль, – Шах зевнул. – Дальше вообще туда-сюда оборачиваться будешь, гладенько, без агрессии.

– То есть ты с самого начала знал, что Маша этот… как его… перевертыш? Нужно было сказать, – упрекнула его Катя. – Мы голову сломали, думая-гадая, что за зверь такой Мария наша Валерьевна.

– Зато пригодилось, эффект неожиданности получился, – веско заметил кот. – Пойду-ка я вздремну. Усталый Кот Ученый Избе не помощник.

Шах вспрыгнул на полку у двери, пошуршал там, расчихался, сбросил пару пучков трав, тут же рассыпавшихся на пыль и веточки, и улегся, свесив лапу.

Должно быть, привычный, решила Катя. За долгую карьеру кота при Избе ему наверняка приходилось лицезреть ее и в худшем виде.

Время шло. За окнами светлело. Настя и Федя принялись наперебой зевать, словно соревновались, кто шире раскроет рот.

– Меня тошнит, – слабым голосом пожаловалась Маша.

– Укачало, – Катя и сама неважно себя чувствовала. От монотонного шага Избы мутило. Покачивание вгоняло в сон так, что хоть ложись на пол и засыпай.

Машка не выдержала – высунулась в окно по пояс, содрогаясь от спазмов.

– Ну надо же какие нежные, – злорадно промолвил с полки Шах.

Маша замерла, повернула голову. Прохрипела, вытирая рот рукавом:

– Никак не привыкну, что ты болтаешь. У тебя кнопка есть? Ну… чтоб выключить.

– И не мечтай.

– Хотя бы громкость уменьшить.

Шах злобно фыркнул:

– Я ведь и заколдовать могу!

– А я вот научусь трансформироваться как следует …

– Лучше бы вы оба молчали, – резюмировала Катерина.

Машка обиженно отвернулась. У Полины громко забурчал живот.

– Мне, наверное, скоро надо будет… в туалет, – сказала Поля виновато.

Все сразу заерзали, с нарастающим интересом оглядывая избушку. Потаенных дверок в удобства не наблюдалось.

– Остановимся, – пообещала Катя. – Не только тебе ведь. Как-нибудь решим эту проблему. Лес вокруг.

– А вообще, в целом? Что дальше? – деловито поинтересовался Федя.

– Дальше? Решаем вопросы по мере их поступления. Сначала… на чердак полезем, – решительно сообщила Катя. – Авось что-нибудь найдем. Дом есть, посуда есть, мебель вот… даже. Прежние хранительницы как-то жили ведь. На чем-то спали, готовили… что-то.

Теперь она хорошо видела лестницу, приставленную к прямоугольному люку.

Машка тут же приободрилась и рванула наверх первой, оправдывая это тем, что она теперь главный защитник, а значит, первопроходец маленького коллектива беженцев.

– Ого! – закричала она, свесившись головой вниз. – Тут куча всего. И ступа на месте.

… Солнце встало и окончательно превратило тропу в раскисшую колею. Какую магию использовала Изба, дабы не изгваздаться по самые куриные коленки, Полина определить не смогла. Да и не пыталась. Ее тоже к утру укачало, и они с Машей наперегонки бросились вон, как только Изба подыскала подходящее место для отдыха.

Клубок волшебный чудом не потонул в весенних лужах – лежал на пригорке, бочком кверху. Отдыхал, видно.

Избушкина команда высыпала на полянку. Середина ее удачно поросла зеленой травкой и просохла, а в тени под деревьями лежал такой необходимый сейчас снег. На него дети и стащили целые и относительно чистые подушки, матрасы и коврики с чердака. Сундуки, попавшие в угол, где протекала крыша, были полны такой древней рухлядью с комками заплесневелой ткани неопределенной формы и происхождения, что трогать их не стали.

Застучали палки, выбивая пыль, и метлы сметали с ковров снег, уже не белый, а серый. Гигиена прирастала на глазах, но дело шло медленно. Катя покачала головой. Так они до ночи не управятся. А ведь нужно еще и об обеде подумать, уж бог с ним, с завтраком. Поля нашла в кармане пакетик с крекерами, детвора честно поделила их между всеми. Стало не так голодно, но и не сытно.

Чем детей кормить – этот вопрос волновал Катю больше всего. Ни ягод, ни зелени видно не было. А если бы и было что, это мало бы помогло. Из всего съедобного лесного Катерина знала только осенне-летние дары: землянику, ежевику и кизил. С грибами дело у нее обстояло еще хуже, она их даже в магазине боялась покупать.

– Тетя Катя, меня мама бытовой магии немного научила. Я попробую? – неуверенно предложила Поля.

Полина вышла вперед, сказала «Кхм-кхм», переплела пальцы, выгнула ладони дугами и резко развела руки. С громким «Пффф!» пыль и грязь вылетели из находок с чердака и осели… нет, не на снегу – на всех работниках метел и скалок-выбивалок.

Поля смущенно хихикнула, Федя и Настюша обалдело хлопали глазками, казавшимися особенно яркими на черных лицах. Маша сказала «Вот черт!» и обратилась в лису. То ли оборот не помог и лиса осталась грязной, то ли это была чернобурка.

Сесть в снег, схватиться за голову и ни на что не реагировать, пока проблема не решится сама – такой выход из ситуации казался, конечно, заманчивым. Катерина дрогнула, но искушению не поддалась. Избушка насмешливо заквохтала и дернула левой лапой, из открытых дверей на поляну выкатилась знакомая бадья.

– Нам нужно много горячей воды, – сказала Катя. – И срочно.

– Я могу дров наколоть! Я умею! Меня папа научил! – радостно сообщила Поля, но под строгим Катиным взглядом скуксилась и спряталась за елку.

Правда, оказалось, что рубить, колоть и разбивать в щепу магией сухие стволы у Поли получалось гораздо лучше, чем чистить ковры. Федя и Настя, пыхтя, таскали к лестнице небольшие полешки. Чернобурая лиса побегала по округе, понаблюдала за всеобщим весельем из-за дерева, устыдилась и обратилась в гораздо более грязную Машу.

Катерина поднялась в Избу и осмотрелась. При солнечном свете интерьер Дома радовал еще меньше.

– Дети голодные, – тихо и отчаянно обратилась к нему Катя. – Туалета нет, ванной тоже. Ни одежды, ни зубных щеток. Я, конечно, ситуацию понимаю, но неужели совсем-совсем энергии не осталось?

В ответ Изба горестно заскрипела, задрожала, присела и громко чем-то зашуршала. Звук шел сверху. Снаружи раздались удивленные возгласы детей. Катя сбежала с крыльца и озадаченно раскрыла рот.

Избушка растопырила слежавшиеся снопики крыши. Каждая соломинка встала дыбом и… засияла в солнечных лучах. Заискрился снег, отражая блики, теплый ветер закружил тающие снежинки, ворвался в Дом, погремел и выдул через окна клубы пыли, паутину и нескольких обморочных мышей.

– Заряжается, – благоговейно протянул Федя, глядя на соломенную крышу.

– Ага, – хором согласились Поля и Маша.

– Что ж я раньше не попросила?! – с досадой воскликнула Катя.

– Я ручей нашла, – важно сообщила Машка. – Там вода, чистая-чистая.

– Отлично, – приободрилась Катерина. – А ну, Изба…

Избушка даже дослушивать не стала – выкатила из сеней пару деревянных ведер. Сам Дом продолжал нежиться на солнышке. Яркие лучи вливались в соломенную «батарею». Решив не терять время, компания отправилась за водой.

По дороге Катя тихонько обратилась к Машке:

– Маш, слушай… с едой напряженка. Нам не на кого рассчитывать, кроме как на тебя.

– Почему на меня? – Мария подумала и… поняла. Лицо ее вытянулось. – Я? Нет! Я же не живодер! Попроси Шаха!

– А что Шах? Не мышей же нам готовить! Только ты у нас оборотень, причем лиса, все зайцы твоими будут, – попробовала пошутить Катя.

Сестре шутка не понравилась.

– Я не смогу! Они живые!

– Мы тоже, – вздохнула Катерина. – Хотя бы птицу какую. Ты летать умеешь?

– Откуда я знаю?! Для меня каждый этот… оборот – квест! Незнакомый, причем! Только это не компьютерная игра!

– Так и для меня! Птицу хоть поймай, – умоляюще протянула Катерина. – Представь, что это курица. Суп! Вкусный, горячий суп!

Маша прониклась ситуацией и обещала подумать.

С водой получилось удачно. Возле ручья полянка была шире, зеленей и без пыли. Изба сама туда пришла, сияющая, преображенная, с отличным «апгрейдом», как выразился Федя.

Грязные «беженцы» вошли в дом, озираясь, и стыдливо затоптались у входа. Вторгаться в подобное великолепие в грязной обуви было бы кощунством. Интерьер, конечно, с прежним, современным ничего общего не имел, но от того усиливалось ощущение сказки.

Ассортимент убранства остался тем же – стол, печь, табуретки да лавки – но теперь мебель была чистой и нарядной, резной, из светлого медового дерева. На ровных полках у печи рядками выстроились чугунки и горшки, расписанные оранжевой и красной глазурью. Лестница преобразилась, теперь это было витое чудо с резными балясинами.

Изба напоминала музей деревянного зодчества больше, чем когда-либо.

И дверка в укромные удобства появилась. Санитарный момент был там налажен неплохо, правда, слишком уж близко к природе, зато в закутке имелась купальня с отдельной печкой, вездесущей бадьей и деревянными ковшиками.

Дом удовлетворенно (и вопросительно) ухнул.

– Спасибо, Изба! То, что надо, – сказала Катя и почему-то поклонилась, в пояс. – Нам бы теперь вымыться и переодеться. Только во что?

Она со вздохом сожаления посмотрела на подол вечернего платья. Шлейф она увязала вокруг талии, легкие юбки подоткнула, но низ наряда спасти не удалось. И вышивка осыпалась. Обидно.

Изба многозначительно хлопнула люком на чердак.

– Там? – спросила Катя. – Еще раз спасибо. Ну, ребята, за дело! Домик наш, однако, не апартаменты с водопроводом. В купальне бочку видели? Задача – набрать полную. И печь затопить. И в чугунки воды налить. Душа здесь тоже нет. Самополив, из ковшика! Первой купаться иду я. Мне еще одежду вам искать, не грязной же этим заниматься.

Дети с Катиной логикой согласились. Ведра были тяжелыми. Стоя на одной куриной ноге, Изба второй аккуратно подносила к двери полные бадейки, обхватив их когтями, будто механическими манипуляторами. Полина и Машка вдвоем оттаскивали ведра в купальню, Настя и Федя ковшиками наполняли бочку. Шах бездельничал. Быт налаживался.

Катя занесла в дом ковры, матрасы и подушки. Путеводный клубок, отряхиваясь, словно собачонка, вертелся у нижней ступеньки. Последними в дом забежали мыши. Изба закрыла дверь, потопталась и двинулась по тропе.

Глава 4

После банно-прачечных процедур детвора, включая Машку и Полину, развлекалась тем, что разбирала наряды в сундуках. После преображения Дом выкатил такой «апгрейд» одежды, что Катя диву давалась.

Машка надела расшитую по вороту рубаху и сарафан, в который теоретически можно было вместить еще пять таких же Маш, даже покруглее.

– Зато не жмет, – довольно сказала сестра, нацепив на шею жемчуга в три ряда и криво напялив на голову кокошник, украшенный зелеными камешками.

Федя нашел себе стильный алый кафтанчик с расшитым красными каменьями воротником, штаны до колен, чулки с бантиками и туфли с пряжками. Практичная Настюша отвергла «принцессино платье» с бантами и рюшами и подобрала себе комплектик на каждый день: домотканые порты, детскую рубашку с пояском и лапоточки. Полина нарядилась в длинный восточный халат, обмотала голову тюрбаном из яркого платка и расхаживала по чердаку, изображая падишаха.

Кате тоже достался халат, не такой нарядный, но мягкий и по размеру. Ходить в нем было неудобно.

– Ладно, Изба, – пробормотала Катерина, когда дети наигрались. – Это все очень красиво, очень… А что-нибудь не такое… народно-эпатажное? Нам бы джинсы, футболки, свитера, куртки, удобную обувь…

Изба разочарованно поскрипела, «призадумалась» и выдала сундук с требуемым. Команда, галдя, бросилась переодеваться за ширмами. Катя спустилась вниз, прихватив свою добычу: мягкие брюки, теплую рубашку и кроссовки. Переоделась, радуясь привычному комфорту. Сразу стало теплее и спокойнее.

Дом учел жалобы постояльцев, шагал плавно и ровно. Остро не хватало Дуняши, но с отсутствием голосовой помощницы смириться было легче, чем с отсутствием еды.

К полудню стало так голодно, что Катерина стала задумчиво коситься на мышей. Оба грызуна, дерзко разгуливающих по обновленной Избушке под носом у Шаха, благоразумно исчезли из виду.

Терпеть дальше не было мочи. Изба остановилась на очередной зеленой полянке. Маша сама вызвалась выполнить обещание: вышла, обернулась в сову и попробовала полетать. В итоге совенок – лобастый и круглоглазый – сел на окно и… пал внутрь, головой вниз.

– Башка перевешивает, – простонала с пола Маша, потирая лоб. – А во взрослую сову почему-то не получается. И вообще, светло сильно, совы ночью охотятся. Ладно, еще раз попробую.

На этот раз у нее получился остроклювый ястреб. Хищная птица притащила на окно черного грача – за лоснящееся угольное крыло. Очнувшись, грач обложил компанию замысловатым, вполне разборчивым человеческим ругательством и улетел.

– Не получается, – угрюмо констатировала Машка, вернувшись в нормальный облик. – Зато, скажу я вам, быть птицей – это нечто!

Катерина уже собиралась соорудить рогатку и отправиться на охоту, но тут голос подал Шах:

– Вот глупые вы, – выдал кот, – нет чтоб скатертью-самобранкой воспользоваться!

– И ты молчал! – возмутилась Поля. Ей было совсем тяжко. Дома она привыкла регулярно совершать промежуточные несанкционированные налеты на холодильник.

Катя, охнув, бросилась к столу у окна. Гостинчик от Русланы Каземировны никуда не делся, лежал, где оставили. Добрая старушка присовокупила к клубку льняную скатерку и свисток.

Свисток Катя с опаской отложила в сторону, а скатерть расстелила на столе. Вся компания обступила стол, ожидая чуда. Чудо запаздывало.

– Слова, может, какие-то надо сказать? – предположила Полина. – Скомандовать?

– А ну-ка, скатерть-самобранка, накорми нас да посытнее! – рявкнула Катя.

– Точно глупые, – подтвердил Шах, покачав головой. – Это ж артефакт невиданной силы, полуразумный, между прочим! С ним… мяр-р-р… ласково нужно.

– Пожалуйста, скатерушка, – протянула Маша. – Очень кушать хочется.

– Она-то полуразумная, – кашлянул ученый кот, – но без конкретики ничего не выдаст. И попроще, ребята, в старину, когда артефакт создан был, кстати, великим, но злым магом Кощеем Бессмертным, фуагру и песто еще не придумали.

– Нам бы картошечки, салатик из помидорок, – простонала Поля. – И сладкого чего-нибудь.

Настя и Федя одобрительно закивали. Скатерть не подавала признаков жизни, ни разумной, ни полуразумной.

– Так ведь… – Поля почесала в затылке, – наверное, в те времена… ну, в Кощеевы… картошки и помидоров не было? Их позже выращивать стали.

– Правильно мыслишь, – кот покусал шерсть между когтей.

– А что тогда было? – озадаченно спросила Полина.

– Репа? – неуверенно предположила Машка. – Я сейчас и репу съем, если с майонезом, конечно.

Репы с майонезом не сотворилось. Наверное, скатерть не знала, что такое майонез.

– Скатерушка, дорогая, повтори последний заказ, – наугад брякнула Катя, исчерпав все варианты.

На столе по очереди появились: целый запеченный осетр с яблоком в пасти, жареный гусь в перьях из теста, миска квашеной капусты с клюквой, блюдо с мочеными пряными яблоками, тарелка грибов, обжаренных с луком, каша в горшочке и высокий кувшин.

– Офигеть! – воскликнули Поля с Машей.

Настя и Федя уже сидели за столом, подняв кверху деревянные ложки. Катя с сомнением понюхала кувшин, оттуда пахнуло пивом.

– А можно… ? – начала она.

Скатерть мгновенно поменяла кувшин на жбан. Теперь в нем плескался темный квас.

– Последний заказ… хм… Это кто ж казенный ресурс с таким размахом попользовал? – Шах погладил лапой усы, засверкавшие золотыми искрами. – Вернемся – выясню. А мне?

Скатерть мгновенно сообразила перед котом миску со сметаной. Шах окунул туда лапу и одобрительно ее облизал.

Наевшись, вся компания сыто расселась по лавкам. И только у Машки остались претензии. К Шаху.

– Ты почему молчал? – пророкотала она чужим, нехорошим голосом, наступая на кота. – Почему нельзя было сразу сказать?! Мы. Тут. Голодные! А ты… эта… ГЛУМИТЬСЯ?!

Глаза Марии загорелись недобрыми оранжевыми огоньками. Шах пулей, сыпля искрами и завывая, вылетел из Избы. За ним в виде чего-то невообразимого (пасть, как у собаки, лапы тигриные, хвост медвежьей пимпочкой) погналась средняя Ключинская.

– Не поубивают друг друга? – сонно поинтересовалась выглянувшая в окно Поля.

– Не думаю, – Катя легла на лавку, подложив под голову лоскутную подушку-думку. – Пусть побегают. Нам всем после такого ужина хорошая физическая активность не помешает… чуть позже.

… Изба не остановилась, даже когда Машка и Шах раз десять обскакали ее вокруг. Вечер подкрался незаметно. Тьма легла на тропу. Буяны давно успокоились, и ученый кот от скуки принялся учить детей новой (вернее, старинной и потому давно забытой) карточной игре.

Сам он архаичные правила помнил плохо, поэтому явно придумывал их на ходу. Колода для игры отыскалась все в тех же сундуках. Вместе с ней Настюша извлекла на свет божий старое зеркало, на вид серебряное и совершенно непрактичное: поверхность потускнела и отражала только свет масляной лампады.

– Наверное, волшебное, – сказала Машка, побивая Шахова туза козырным валетом. – Яблоко надо.

Валета на «лице» карты неизвестный художник почему-то живописал мрачным мужиком с недобрым взглядом, в шапке-ушанке и валенках, опирающимся на рогатину. Все остальные картинки были как бытовыми (дама с коромыслом), так и волшебными (на шестерке в уголках красовались двухвостые русалки).

Катя попросила у Скатерти яблоко, сначала одно, а когда картежникам срочно захотелось фруктов, – дюжину. Зеркало на провокацию не поддалось. Яблоко скатилось с рамы, на полу его быстро подобрал и утащил в норку грызун-старожил с кодовым именем Мышь-один.

Катерина сонно клевала носом над книгой «Нравы и повадки фей. Воспоминания и размышления Оливера Фергюсона, эсквайра, побывавшего в плену у лесного народа в год тысяча семьсот тридцать втором от рождества Христова, записанные им самим». Чтение «Нравов и повадок…» несомненно, стало бы для Кати интересным и полезным опытом, если бы книга не была написана на старинном, велеречивом английском, через который Катерина пробиралась, скрипя зубами. Лезть в словарь на телефоне не хотелось. Сотовый работал, но связи не было, поэтому Катя его не включала, берегла заряд.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.