Геннадий Владимирович Старшенбаум
Психосоматика

© Старшенбаум Г. В., 2025

© ООО «Издательство АСТ», 2025

Введение

Психосоматика развивается на пересечении нескольких наук. Она изучает влияние эмоций на физиологические процессы и является предметом исследования психофизиологии. Как отрасль психологии она исследует психологические механизмы, воздействующие на физиологические функции, и поведенческие реакции, связанные с заболеваниями. Как раздел психотерапии она ищет способы изменения деструктивных для организма способов эмоционального реагирования и поведения. Она служит купированию соматических симптомов и, следовательно, находится в рамках медицины. Как социальная наука она исследует распространенность психосоматических расстройств, их связь с культурными традициями и условиями жизни.

Термин «психосоматика» ввел в научный оборот И. Хайнрот (Heinroth, 1818). Он объяснял происхождение соматических болезней больной совестью (Сверх-Мы), которая через самосознание и интеллектуальное обеспечение радости жизни (Эго) влияет на сферу инстинктов.

В 1950 г. Ф. Александер (2022) выделил семь классических психосоматических болезней: эссенциальная (первичная) гипертония, бронхиальная астма, язвенная болезнь желудка, колит, ревматоидный артрит, гипертиреоз и нейродермит. Отличительными чертами этих болезней являются первостепенное участие в их происхождении специфических психологических факторов и выраженные субъективные реакции больных на свою болезнь. У таких больных имеются объективные признаки соответствующих болезней, укладывающиеся в известные клинические рамки.

Эти признаки не обнаруживаются при соматоформных расстройствах, где нарушаются только функции организма и медицинские обследования не находят какой-либо патологический процесс, соответствующий постоянным соматическим жалобам пациента. Характерной особенностью соматоформных симптомов является то, что они появляются или усиливаются при волнении и исчезают во сне, а также под воздействием гипнотических внушений, имеют особую устойчивость перед медикаментозным лечением и выраженную тенденцию к хронизации.

В настоящее время отличительной чертой соматоформных расстройств признается не наличие необъяснимых соматических симптомов, а то, как пациент представляет их себе и интерпретирует. Вместо устаревшего критерия отсутствия медицинского объяснения соматических симптомов соматоформные расстройства диагностируются теперь на основании наличных признаков (соматические симптомы дистресса плюс аномальные мысли, чувства и поведение в ответ на эти симптомы).

Данное учебно-практическое руководство составлено на основании обобщения и систематизации современной мировой литературы по психосоматике и многолетнего опыта практической работы автора с людьми, страдающими различными формами психосоматических расстройств и преподавания авторского курса основ психосоматики.

Диагностические критерии психосоматических и сходных расстройств, описываемых в данном руководстве, соответствуют Международной классификации болезней МКБ-10[1], используемой в России, и дополнены сведениями из МКБ-11[2], а также «Диагностического справочника Американской психиатрической ассоциации DSM-5»[3].

Руководство соответствует Федеральному государственному образовательному стандарту высшего профессионального образования (ФГОС ВПО) третьего поколения. Каждая глава завершается списком ключевых слов, контрольными вопросами и заданиями. Приложения в конце руководства содержат диагностические тесты, учебную программу изучения дисциплины, список основной современной литературы по психосоматике и словарь терминов.

Основные аспекты психосоматики

Биопсихосоциальный подход

При постановке диагноза психосоматического расстройства и проведении адекватной терапии современный биопсихосоциальный подход требует учитывать взаимодействие соматических, психологических и социальных функций пациента (Uexküll Th., 1997).

Основы биопсихосоциального подхода в психосоматике были заложены Дж. Энджелом (Engel, 1977) (рис. 1).

Рис. 1. Уровни детерминации здоровья по Дж. Энджелу

Признавая генетическую предрасположенность заболевания, Энджел в то же время видит символическое обусловливание нарушения. Возникновение болей он расценивает как самонаказание в связи с потерей объекта. Именно реальная или символическая потеря объекта либо угроза такой потери приводит к отказу от веры в будущее, что, в свою очередь, ведет к снижению иммунитета. Особенно велика роль аутоиммунных механизмов при астме, спастическом и язвенном колите, а также раке.

Биопсихосоциальная модель возникновения психосоматических расстройств предполагает, что в их формировании у детей основное значение имеют патология беременности, травмы в родах, детская невропатия, последствия черепно-мозговой травмы и нейроинфекций. Следствием этого являются вегетососудистые расстройства, плохая переносимость жары, духоты, резких запахов, езды в транспорте, повышенная утомляемость, снижение памяти, отставание в учебе.

Ребенок, тревожно относящийся к неприятным ощущениям, может подумать, что с ним происходит что-то опасное. Такая мысль неизбежно порождает у него чувство тревоги, которое сопровождается выбросом адреналина. В результате появляются учащенное сердцебиение, одышка, дрожь и т. д. Эти симптомы тревоги суммируются с изначальными легкими физиологическими сдвигами и приводят к их усилению.

Так образуется порочный психосоматический круг: физиологические сдвиги на фоне обычных стрессоров – мысль о неблагополучии – тревога – усиление физиологических проявлений – тревожное прислушивание к неприятным ощущениям и, даже в их отсутствие, постоянные проверки состояния организма – провокация, усиление и фиксация телесных ощущений.

У таких детей легко происходит трансформация трудноразрешимых психологических проблем в жалобы соматического характера (соматизация, бегство в болезнь). Причиной психосоматического расстройства может быть чувство вины с потребностью в самонаказании. Имеет значение и условная выгода от симптома, позволяющая избежать наказания или получить какие-то поблажки.

Хронические симптомы воспринимаются как меньшее зло по сравнению с необходимостью справляться с трудной ситуацией. Ребенок готов быть похожим на кого-то, в том числе тревогой за здоровье, особенно если это сопровождается соответствующими внушениями. Родители детей с психосоматическими расстройствами обычно плохо осознают и выражают словами свои эмоции.

Согласно исследованиям Д. И. Исаева (2005), патогенез психосоматических расстройств имеет многофакторную структуру и включает в себя:

1. Наследственную предрасположенность к психосоматическим расстройствам.

2. Неспецифическую наследственность и врожденную отягощенность соматическими нарушениями.

3. Нейродинамические сдвиги (нарушения деятельности центральной нервной системы).

4. Личностные особенности.

5. Специфические черты психотравмирующих событий.

6. Неблагоприятный фон семейных и других социальных факторов.

7. Психическое и физическое состояние на момент действия психотравмирующих событий.

Д. Оудсхоорн (1993), следуя биопсихосоциальному подходу, рассматривает психосоматические расстройства у детей и подростков на шести уровнях (рис. 2).

1. Среда. Социальный стресс: напряженные отношения с соседями, безработица, ощущение опасности, трудности в школе.

2. Семья. Семейный стресс: недостаточная устойчивость к социальному стрессу, больной ребенок, семейная патология. Закрепление.

3. Я. Недостаточная устойчивость к социальному стрессу, к семейному стрессу, к собственному заболеванию, недостаточное чувство уверенности в себе, негативный образ себя, низкая самооценка, телесный язык (симптоматическая коммуникация) при неудачной реализации вербальных, когнитивных и эмоциональных возможностей выражения.

4. Психодинамика. Внутрипсихический конфликт: защита нежелательных мыслей, чувств и порывов; выход из агрессии, подавленности, тревоги; наказание за агрессивные чувства по отношению к родителям.

5. Личность. Дефекты: неадекватная невыразительность эмоций, связь соматических ощущений и психических переживаний, наследственные и конституциональные факторы, нарушения темперамента и личностные расстройства.

6. Тело. Чрезмерное возбуждение ведет к расстройствам, заболеванию: через подкорку, гипоталамус, вегетативную систему, органы; через кору и скелетные мышцы; через гипоталамус, гипофиз, гормоны и органы. Аномальный отбор поступающей информации. Экзогенные вредные воздействия.

Рис. 2. Системная модель пациента по Д. Н. Оудсхоорну

П. И. Сидоров (2014) разработал синергетическую биопсихосоциодуховную концепцию онтогенеза, представленную четырехмерной моделью, состоящей из векторов сомато-, психо-, социо- и анимогенеза (табл. 1).

Анима, анимус (лат. anima – душа и animus – дух) – понятия, выражающие в древнегреческой культуре феномен духовного и выступающие этапами эволюции его осмысления: если анима (душа) неотделима от своего телесного носителя, то анимус (дух) обладает статусом автономии. Анимогенез – термин, интегрирующий представления о душе и духе, обозначает центральную четвертую часть предложенной онтогенетической модели.

Основные плоскости онтогенеза проникают друг в друга, определяя переходные зоны и центральную часть, содержанием которой является сознание – высший уровень саморегуляции и отражения действительности, на котором аккумулируется духовно-нравственный потенциал.

Таблица 1. Биопсихосоциодуховная модель онтогенеза

В развитии соматоформных расстройств П. И. Сидоров выделяет три группы факторов.

• Наследственно-конституциональные: конституционально-типологические особенности ЦНС и личностно-акцентуационные особенности.

• Психоэмоциональные или психогенные, факторы: острые и хронические факторы внешнего воздействия, опосредованные через психическую сферу, имеющие как когнитивную, так и эмоциональную значимость и в силу этого играющие роль психогении.

• Органические факторы: различного рода преморбидная органическая (травматическая, инфекционная, токсическая и др.) уязвимость интегративных церебральных систем.

Первый (социогенетический) этап формирования психосоматических расстройств, начинается в раннем детстве в процессе социализации и зависит от особенностей взаимодействия с родителями и условий воспитания ребенка.

На втором (психологическом) этапе происходит воздействие специфического для личности стрессора и его взаимодействие с наиболее значимой для личности «жизненной сферой». Третий (психофизиологический) этап подразумевает взаимодействие стрессора с психофизиологическими особенностями.

Во время четвертого (физиологического) этапа происходит взаимодействие физиологической реакции на стресс с генетически слабыми местами и состоянием соматической сферы человека.

Пятый этап (функциональных нарушений) характеризуется формированием функциональных расстройств.

Для шестого этапа развития психосоматических расстройств характерно формирование органического расстройства – психосоматического заболевания (артериальная гипертония, ишемическая болезнь сердца, язвенная болезнь, бронхиальная астма, сахарный диабет).

Седьмой этап связан с обострением психосоматического заболевания.

Таким образом, психосоматическое расстройство возникает под воздействием специфического для личности стрессора, который, взаимодействуя с наиболее значимой «жизненной сферой» личности при наличии определенной психофизиологической предрасположенности, вызывает соответствующие нейрофизиологические реакции с вовлечением в ответ внутренних органов.

М. Малер (2018) ввела понятие «психосоматическая мать», то есть авторитарная, доминирующая, открыто тревожная, требовательная и навязчивая мать, сохраняющая симбиотический телесный контакт с ребенком, что тормозит становление более поздних форм взаимодействия.

Значение идентификации психосоматика с материнской фигурой подчеркивал и Дж. Энджел (Engel, 1977). Не получив доступа к неэмпатичной матери, младенец формирует идолопоклоннический перенос, при котором все доброе приписывается только идеализированной матери, поэтому ее любовь необходимо получить любой ценой.

П. Марти (Marty, 1991) видел роль задержки на симбиотическом уровне в недостатке дифференциации субъект – объект, результатом чего является неспособность к процессу переноса и к эмпатическим отношениям с объектом. Мать чрезмерно опекает ребенка, постоянно успокаивает его, в связи с чем он может засыпать только у нее на руках. В результате у ребенка сохраняется симбиотическая связь с матерью на языке тела и не развивается способность к выражению своего состояния с помощью знаков и символов. Эта позиция может затем подкрепиться многолетним наблюдением у врачей-интернистов.

Для психосоматической семьи нехарактерно поощрение свободного выражения переживаний, вследствие чего ребенок присваивает стереотипы подавления эмоций, что приводит к их соматизации. Подавление отрицательных эмоций может быть связано с тем, что в семье принят стереотип терпения, отношения к болезни как к состоянию, в котором виноват сам человек.

Описание типичных паттернов психосоматической семьи предлагает С. Минухин (2012):

• симбиотическая связь с формированием зависимости ребенка;

• гиперопека со сверхчувствительностью к дистрессу членов семьи;

• ригидность правил и норм с плохой адаптацией к новым ситуациям;

• конфликтофобия с накоплением скрытых семейных конфликтов;

• использование болезни ребенка в качестве буфера в супружеском или семейном конфликте.

Х. Штирлин (Stierlin, 1978) выделил три типа отношений в родительских семьях психосоматических больных:

• «связывание» – характеризуется жесткими стереотипами коммуникаций; дети инфантилизируются, отстают в эмоциональном развитии;

• «отвержение» – ребенок вынужден отказываться о своей личности, развиваются аутистические тенденции;

• «делегирование» – родители ожидают от детей реализации собственных несбывшихся надежд, манипулируют ими как проектами своего «Я».

Р. А. Лурия (1977) вслед за О. Бумке (Bumke, 1925) подчеркивал значение медицинских факторов, способных оказывать влияние на внутреннюю картину болезни. К ним относятся взаимоотношения врача и больного, роль медицинского персонала и воздействие обстановки лечебного учреждения, включая влияние на пациента других больных. Например, непонимание врачом состояния пациента, его личностных особенностей, неумение организовать эффективные взаимодействия приводят к тому, что внутренняя картина болезни трансформируется и человек начинает чувствовать себя тяжелобольным.

Лурия в своей монографии выделяет два типа ятрогенных (вызванных медиком) заболеваний. Первый тип характеризуется тем, что пациент страдает не от серьезного органического заболевания, а скорее от функционального расстройства, но неправильно понимает слова врача, принимая свою болезнь за неизлечимую или тяжелую. Второй тип определяется как наличие у пациента тяжелого заболевания, которое усугубляется вслед за неосторожными словами врача.

Отсюда следует, что физически здоровый или больной человек с неглубокой патологией может чувствовать себя тяжелобольным, а его внутренняя картина болезни из-за непрофессионализма врача приобретет негативную окраску. В качестве источников ятрогений часто выделяют неумелое использование врачом латинских терминов и употребление жаргона.

Н. Д. Лакосина с соавторами (2007) описывает соррогению (лат. sorror – сестра) как ухудшение состояния больного, обусловленное неправильным действием медсестры. Оно может выражаться в попытке вмешаться в лечебный процесс, негативных высказываниях по поводу назначений и лечебного процесса, рутинном выполнением своих обязанностей.

Вместе с этим значимым в развитии внутренней картины болезни пациента является общение с другими больными. Влияние больных друг на друга может быть прямым (рассказы о симптомах, запугивание осложнениями и др.) и косвенным – наблюдение за лечебным процессом, восстановление после операции. Отрицательное влияние одних больных на психическое и физическое состояние других, что ведет к появлению новых симптомов или усилению уже имеющихся, автор называет эгротогенией (лат. aegrotus – больной).

Н. Д. Лакосина отмечает, что важную роль в формировании внутренней картины болезни играет госпитализм. Он может проявиться в привычке жить в больничных условиях, в отсутствии стремления покинуть ее, в отказе от борьбы за выздоровление, в неверии в социальную и трудовую реадаптацию.

Р. Шпиц (2019) описал анаклитическую депрессию (греч. anaklitos – опирающийся) у младенцев, разлученных с матерью. В течение первого месяца ребенок становится боязливым, раздраженным, плаксивым, требовательным, цепляется за взрослых. В это время он может проявлять повышенную раздражительность, агрессию к другим детям, биться головой о край кровати, наносить себе удары по голове, вырывать волосы целыми прядями.

На второй месяц течения депрессии плач часто переходит в рыдания, у младенца отсутствует чувство удовольствия, исчезает аппетит. Характерны широко открытые глаза с отсутствием слежения взором, печальное, безучастное выражение лица, отсутствие ответной улыбки, трудность установления контакта. Наблюдаются психомоторная заторможенность, нарушения суточного ритма сна-бодрствования, сосания и пищеварения, потеря в весе, иногда эпизодически повышается температура тела.

На третьем месяце плач сменяется хныканьем, ребенок отказывается от контакта, большую часть времени лежит на спине. Характерны широко открытые глаза с отсутствием слежения взором, печальное, безучастное выражение лица, психомоторная заторможенность, трудность установления контакта, отсутствие чувства удовольствия.

При отсутствии необходимого контакта со взрослыми (прежде всего с матерью) ребенок в возрасте более 5 месяцев не интересуется игрушками и не просится на руки, а в 8 месяцев не проявляет признаков привязанности к родителям. Он выглядит унылым, пассивным и безразличным, производит впечатление аутичного.

Происходит замедление, вплоть до остановки в психомоторном, речевом и физическом развитии. Появляются двигательные стереотипии в виде раскачивания телом, головой, сосания пальца и языка. Далее нарастают апатия, беднеет спонтанная активность, замедляется реакция на внешние раздражители. Повышается восприимчивость к простуде и другим заболеваниям. При нормализации ухода за ребенком в возрасте до 2–3 лет эти явления обратимы. Дальнейшее пребывание в условиях запущенности приводит к маразму и смерти.

Обычно родители таких детей или другие опекающие лица практикуют жестокие наказания, постоянно игнорируют их основные потребности в любви, комфорте, игре, питании, физической безопасности. С психоаналитической точки зрения агрессивное влечение, оставшись без взаимодействия с материнской фигурой, обращается на самого ребенка.

Биологический аспект

Еще Гиппократ (IV–V вв. до н. э.) и Гален (II в.) связывали предрасположенность к определенным болезням с различным темпераментом – соматопсихической конституцией. Считалось, например, что сангвиники склонны к болезням кровообращения, а холерики и флегматики – к болезням желчных путей.

В 1921 г. в работе «Строение тела и характер» Э. Кречмер (1998) связал темперамент с типом строения человеческого тела.

Шизотимик (соответствует меланхолику) замкнут, эмоционально хрупок, упрям, мало податлив к изменению установок и взглядов, с трудом приспосабливается к новой обстановке. Он имеет астеническое телосложение: высокий рост, плоскую грудную клетку, узкие плечи, длинные и худые ноги, нежную мускулатуру. Ему грозит туберкулез легких и язва желудка.

Иксотимик (соответствует флегматику) ведет себя как спокойный, мало впечатлительный человек со сдержанными мимикой и жестами, с невысокой гибкостью мышления, часто бывает мелочным. Он обладает атлетическим телосложением, у него высокий или средний рост, широкие плечи и узкие бедра. Он склонен к эпилепсии, мигрени и инфаркту миокарда.

Циклотимик (соответствует холерику) пребывает то в радости, то в печали, он легко контактирует с людьми и реалистичен во взглядах. Он имеет сутуловатую бочкообразную фигуру с круглой головой на короткой шее и короткими конечностями, у него малый или средний рост, чрезмерная тучность и большой живот. Он предрасположен к ревматизму, атеросклерозу и болезням печени.

X. Эппингер и Л. Хесс (Eppinger, Hess, 1909) ввели термин «вегетативная дистония», означающий несогласованность симпатического и парасимпатического отделов вегетативной нервной системы. К этому времени уже было известно, что преобладание тонуса симпатического отдела соответствует холерическому темпераменту, а парасимпатического – флегматическому.

Вегетативная дистония возникает у агрессивного холерика, когда он переживает пассивно-оборонительную реакцию. Под влиянием парасимпатической стимуляции у него может развиться стенокардия, бронхиальная астма, язвенная болезнь, гипертиреоз. У осторожного флегматика, сдерживающего побуждение к нападению, симпатическая стимуляция способна вызвать гипертоническую болезнь, инсульт, инфаркт миокарда, сахарный диабет.

В 1915 г. У. Кеннон (Кеннон, 1927) показал роль симпатической нервной системы, надпочечников и таламуса в механизмах эмоционального поведения. Тем самым были опровергнуты представление М. Якоби (Jacobi, 1825) о соматогенном происхождении психосоматических расстройств и «периферическая» концепция эмоций Джеймса – Ланге (James, 1884; Lange, 1885), согласно которой аффекты непосредственно отражают мышечные, сосудистые и висцеральные изменения.

У. Кеннон (Cannon, 1932) ввел термины реакция «бей или беги», стресс и гомеостаз. Под последним понимается способность организма сохранять постоянство своих функций при воздействии факторов внешней и внутренней среды. Он выяснил, что гнев и страх возбуждают нейрогуморальный центр вегетативной нервной системы – гипоталамус, который стимулирует надпочечники. В состоянии гнева надпочечники вырабатывают адреналин, а при переживании страха – норадреналин. Чтобы обеспечить организм энергией для нападения или бегства, в кровь усиленно выделяется сахар.

Чтобы кровь обильнее поступала к мышцам, повышается давление крови и учащается сердцебиение. Если необходимость в мобилизации сохраняется, защитные механизмы (нейрогуморальные, висцеральные, двигательные) должны оставаться активными более длительное время. Это может вызывать функциональные, а затем и органические нарушения затронутых систем.

В 1946 г. канадский патолог Г. Селье (1982) описал патогенез стресса, расширив данные Кеннона понятием адаптационною синдрома, под которым понимаются неспецифические реакции организма на «критические» воздействия, нарушающие его гомеостаз. В течении этой реакции различают три фазы: тревоги, сопротивления и истощения.

В фазе сопротивления организм готовится к отражению угрозы или бегству, симпатическая нервная система организует процесс мобилизации, происходит реакция со стороны гипоталамуса, гипофиза, щитовидной железы и надпочечников. Из коры надпочечников выделяется адреналин, в результате начинает сильнее и чаще сокращаться сердце, повышается давление крови, расширяются артерии, питающие миокард и скелетные мышцы, возрастает сила этих мышц. Расширяются бронхи, углубляется дыхание, усиливается потоотделение. Активизируется обмен веществ, и из печени в кровь поступает глюкоза.

Одновременно снижается тонус мышц желудочно-кишечного тракта, сужаются брюшные артерии, тормозится процесс пищеварения и выделения, прекращается секреция. У человека краснеет кожа, появляется ощущение жара, расширяются зрачки, повышается способность к концентрации, переключению и распределению внимания, улучшается память. Эту стадию Селье назвал эустрессом (греч. eu – хорошо). Если действия в фазе сопротивления не приводят к успеху, наступает фаза истощения, в которой происходит слом регулирующих нейрогуморальных механизмов с необратимыми органическими последствиями, – дистресс (греч. dys – плохо).

На переходе к дистрессу человеческий организм разряжает накопившееся напряжение с помощью вегетативных кризов. Напряжение делается чрезмерным, частота пульса превышает 100 ударов в минуту, учащается дыхание. Кожа бледнеет или покрывается белыми и красными пятнами, возникает озноб, суетливость, становится трудно управлять вниманием, ухудшается память.

Позднейшие исследования позволили уточнить роль парасимпатической нервной системы в развитии психосоматических расстройств. В обычных условиях она обеспечивает накопление и сохранение ресурсов, в результате ее активности в кровь поступает кортизол и другие кортикостероиды. Они уравновешивают процессы возбуждения, например смягчают воспалительные явления за счет снижения активности киллерных клеток иммунной системы.

В современном цивилизованном обществе нормы социального общежития защищают человека от острых стрессов, однако за это ему приходится платить хроническим дистрессом – постоянным внутренним перенапряжением при попытках сдержать свои желания и чувства. Развитию психосоматических расстройств способствуют и неотреагированные эмоции. Печаль, не выплаканная слезами, заставляет «плакать» другие органы.

Иммунная система предупреждает развитие инфекций и опухолей, обнаруживая и уничтожая антигены – чужеродные субстанции и собственные клетки-мутанты. Этим занимаются лимфоциты, циркулирующие в лимфе и крови. Норадреналин на ранней стадии стресса стимулирует активность лимфоцитов, однако затем начинает подавлять ее. В результате иммунитет ослабляется, легко развиваются инфекционные, аллергические и онкологические заболевания.

Нейромедиаторы – это химические вещества, которые синтезируются в нейронах, содержатся в пресинаптических окончаниях и в ответ на нервный импульс высвобождаются в синаптическую щель. Нейромедиаторы воздействуют на специфические рецепторы клеточной мембраны и изменяют ее проницаемость для определенных ионов, генерируя потенциал действия – активный электрический сигнал. В центральной нервной системе роль медиаторов осуществляют дофамин, серотонин, ацетилхолин, норадреналин, глицин, глутаминовая и гамма-аминомасляная кислота (ГАМК).

Нейромодуляторы не обладают самостоятельным действием, но влияют на эффекты медиаторов. Они вырабатываются в нейронах и окружающих их глиозных клетках и действуют, помимо постсинаптической мембраны, также на другие участки нейронов. К нейромодуляторам относятся, в частности, опиоидные пептиды, такие как динорфины, энкефалины и эндорфины. Недостаток эндогенных опиатов вызывает состояние скуки и мрачного недовольства, а их избыток создает чувство кайфа, эйфории.

Динорфины способствуют успокоению, а энкефалины обеспечивают аналгезию и положительное подкрепление. Эндорфины вызывают ретроградную амнезию (забывание событий, предшествовавших травме), подавление исследовательской активности, стимуляцию эмоционального поведения и двигательной активности. Они выделяются, в частности, во время усиленных физических нагрузок. Например, анандамид вызывает эйфорию, которая проявляется как «пик бегуна» и тяга к тренировкам, а также выравнивает настроение при легких формах депрессии. Кроме того, он облегчает переносимость боли при спортивных травмах.

Серотонин и ацетилхолин тоже могут играть роль модуляторов, поскольку к ним имеются соответствующие рецепторы. Серотониновая система тормозит активность, ведущую к тревоге или агрессии; низкий уровень серотонина связан с депрессией. Норадреналин имеет отношение к побуждающим, мотивационным аспектам поведения.

Нейромедиатор дофамин, взаимодействуя с эндорфинами и серотонином, обеспечивает положительные эмоции, связанные с пищевым, питьевым и половым поведением. Воздействие дофамина модулируют, в частности, глутаминовая кислота и ГАМК (гамма-аминомасляная кислота). Глутаминовая кислота (в просторечии – глутамат) участвует в обучении, развитии и созревании нервной системы. Одни рецепторы глутамата обеспечивают быстрые синаптические ответы посредством повышения входа в клетку ионов натрия, другие опосредуют синаптические ответы большей длительности путем изменения проницаемости для ионов кальция, натрия и калия.

ГАМК осуществляет тормозящие эффекты через специфические рецепторы, стимуляция которых приводит к появлению анксиолитического (противотревожного), седативного (успокаивающего) и миорелаксирующего (расслабляющего) эффекта. Патогенез многих психосоматических нарушений связан со снижением активности ГАМКергических нейронов. В результате активируются другие нейроны, что находит проявление в психосоматических симптомах (Дробижев и др., 2013, 2017).

Так, гиперактивность серотониновых нейронов сопровождается дискомфортом в животе и в эпигастрии, тошнотой, позывами на рвоту или дефекацию, головными болями по типу мигренозных, внутренней напряженностью, тревогой.

Повышение активности гистаминовых нейронов ассоциируется с нарушением сна, головными болями, бронохоспазмом, изжогой, кожным зудом. Активация норадреналиновых и глутаматных нейронов вызывает учащенное сердцебиение, боли в области сердца, головокружение, колебания артериального давления, учащенное дыхание, удушье, суетливость, мышечные боли напряжения, дрожь и невозможность расслабиться.

Дофаминовые и норадреналиновые нейроны отвечают за внимание, удовлетворение, мышление, скорость психомоторных процессов и половые функции. Торможение этих нервных клеток серотониновыми нейронами приводит к отключению внимания, общей слабости, снижению либидо, задержке эякуляции, нарушению оргастической функции.

Снижение активности серотониновых и норадреналиновых нейронов (СЕН и НАН) сопровождается хандрой, раздражительностью, недовольством, беспокойством, нервозностью. Снижение активности всех трех групп нейронов – дофаминовых, серотониновых и норадреналиновых – сопровождается снижением аппетита, болевыми и другими тягостными, неприятными ощущениями.

Дефицит активности СЕН и НАН сопряжен с нарушением работы обезболивающих систем головного мозга. В результате формируются локализованная (постоянная, тяжелая) или разлитая костно-мышечная боль, которая диагностируется как устойчивое соматоформное болевое расстройство (хроническая боль) или фибромиалгия (соответственно). С подробной симптоматикой расстройств, связанных со снижением активности нейронов, можно ознакомиться в таблицах № 2 и № 3.

Таблица 2. Активность нейронов при тревожных расстройствах

Примечание: СЕН↓ серотониновые нейроны, ГАН↓ гамкергические, НАН↓ норадреналиновые, ДАН↓ дофаминовые.

У лиц, страдающих расстройствами пищевого поведения, выявляется правополушарное доминирование на фоне левополушарного дефицита, нарушение согласованности между полушариями мозга и затруднения межполушарного переноса эмоционально важной информации. При сниженном уровне эндорфинов избыточное переедание, как и голодание, приводит к усилению их выброса, что обеспечивает положительное подкрепление. Переедание связано со сниженной чувствительностью к дофамину системы вознаграждения.

Таблица 3. Активность нейронов при других расстройствах

Примечание: СЕН↓ серотониновые нейроны, ГАН↓ гамкергические, НАН↓ норадреналиновые, ДАН↓ дофаминовые.

Описан синдром дефицита вознаграждения (Reward Deficiency Syndrome, RDS) – хроническое состояние, когда у человека активизируются несколько генов, которые начинают вырабатывать белки обратного захвата дофамина, серотонина, норадреналина и белки, блокирующие рецепторы нейромедиаторов, в результате чего человек практически теряет естественную способность быть удовлетворенным.

Известны два вещества, естественным образом угнетающие аппетит: гормон лептин и белок глюкогоноидный пептид-1. Предполагается, что у больных булимией рецепторы мозга, реагирующие на эти вещества, являются дефектными, что объясняет пониженную активность нейромедиаторов норадреналина и серотонина. У многих из этих людей наблюдается депрессия.

Жадность в потреблении жирной пищи вызвана увеличением числа жировых клеток, которое может быть обусловлено как за счет перекармливания в раннем детстве, так и генетически. У детей, один из родителей которых страдает избыточным весом, ожирение развивается в 6 раз чаще, а у детей, у которых больны оба родителя, – в 13 раз.

Сексуальное влечение у потенциального партнера стимулируют специальные летучие вещества – феромоны. К ним относятся андростенол, присутствующий в поте мужчины и обладающий мускусным запахом, и копулин, входящий в состав женских половых выделений. В пылу любовного увлечения в мозгу вырабатываются фенилэтиламин и дофамин. Дофамин повышает либидо, а серотонин тормозит его. Пребывание наедине с любимым человеком стимулирует выработку эндорфина, а эротические ласки приводят к выделению окситоцина, с которым связано переживание оргазма и сексуального удовлетворения, а также удовольствия от комплимента или похвалы. Гиперсексуальность может быть связана также с избытком полового гормона тестостерона у мужчин и эстрогена у женщин.

Психологический аспект

Ф. Александер (2022) описал вегетоневроз, симптомы которого являются физиологическим сопровождением определенных эмоциональных состояний. При отсутствии направленного вовне действия, сбрасывающего напряжение, функциональные расстройства переходят в необратимые изменения органов. Причиной блокады действий являются ситуации, в которых актуализируются специфические конфликты раннего детства.

Каждой эмоциональной ситуации соответствует определенный соматический синдром. Неотреагированная агрессия приводит к длительному возбуждению симпатоадреналовой системы с последующим развитием гипертонии, мигрени, артритов, гипертиреоза, диабета. Неудовлетворенное пассивное ожидание помощи, признания, сексуального удовлетворения перенапрягает парасимпатическую систему организма человека, в результате чего формируются язва желудка, язвенный колит, бронхиальная астма.

Ф. Александер выдвинул векторную теорию, основанную на общих направлениях конфликтных импульсов, заложенных в самом заболевании. Он описал три вектора.

1. Желание объединить, получить, принять (соответствует орально-сосущей стадии, удовлетворяющей либидинозную потребность).

2. Желание исключить, удалить, напасть, причинить вред, разрядиться (соответствует орально-садистической стадии).

3. Желание сохранить, накопить (соответствует анальной стадии).

Следствием конфликтов между перечисленными выше векторами становятся нарушения соматических функций. Так, при спастическом колите у ребенка противоборствуют любовь и агрессия к младшему брату или сестре и одновременно желание сохранить безраздельную любовь родителей. При психосоматических болезнях конфликт вытесняется настолько глубоко, что не осознается, тогда как при неврозе он вытесняется не полностью, а при вегетативных расстройствах – минимально.

Ф. Александер представил развитие психосоматических расстройств следующим образом (рис. 3).

1. Специфический конфликт предрасполагает человека к определенному заболеванию только тогда, когда к этому имеются генетическая, биохимическая или физиологическая предрасположенность.

2. Определенные жизненные ситуации, в отношении которых человек сенсибилизирован в силу своих ключевых конфликтов, оживляют и усиливают эти конфликты.

3. Этот активированный конфликт сопровождается сильными эмоциями, вследствие которых гормональные и нервно-мышечные механизмы действуют таким образом, что возникают изменения в телесных функциях и структурах организма.

А. Мичерлих (Mitscherlich, 1971) и М. Шур (Schur, 1974) разработали концепцию двух уровней защиты от разрушительного воздействия. Первым из них является десоматизация, когда совладание с конфликтом осуществляется исключительно психологическими средствами (ответной реакцией или подключением психологических защитных механизмов). Если психологическая защита не срабатывает, то включаются такие невротические защитные механизмы, как депрессия, навязчивости, фобии.

Когда невротические защиты оказываются недостаточно эффективными, происходит возврат к инфантильному физиологическому способу аффективного реагирования – ресоматизации. Эта идея объясняет, почему невротические симптомы отступают при формировании психосоматической симптоматики и возвращаются при «выздоровлении». Понятно становится также, почему анализ внутриличностного конфликта часто приводит к обострению психосоматической симптоматики.

Рис. 3. Схема развития психосоматических расстройств

П. Федерн (2012) и Дж. Макдугалл (2017) объяснили развитие психосоматических расстройств слабостью Я. Нечеткие границы Я вызывают спутанность и неопределенность в различении физической и психической сфер жизнедеятельности, вследствие чего психосоматик воспринимает психологическую угрозу и как физическую опасность. Непереработанные переживания остаются за пределами границы Я в виде простого ощущения боли и постепенно накапливаются, приводя к психосоматическим и аффективным расстройствам, а также химической зависимости.

Определенные реакции организма могут быть соматическим выражением попытки защитить себя от архаических желаний, которые переживаются как опасные для жизни, подобно тому, как маленький ребенок мог переживать угрозу смерти. Чтобы достичь этой цели, психика в момент опасности посылает телу, как в младенчестве, примитивные сигналы тревоги, не использующие язык и не воспринимаемые человеком как эмоции. Подобные сигналы выглядят как психосоматические симптомы и имеют тенденцию к повторению, навязчивости.

Защитная функция болезни состоит в фиксации внимания на ощущениях, определяющих границы тела, что уменьшает архаический страх быть поглощенным симбиотической или быть брошенным неэмпатичной матерью. Кроме того, наличие физического заболевания защищает от экзистенциального страха смерти: «Болею – значит существую».

Г. Аммон (2000), проанализировал отношения психосоматика с симбиотической матерью, которая воспринимает ребенка сквозь призму постоянной опасности болезней, как хрупкую вещь, которая может легко сломаться. Только болея, ребенок получает эмоциональный доступ к матери и строит свою Эго-идентичность как больной человек, жертвуя «здоровыми» эмоциональными функциями на границе своего Эго. Так образуются «дыры» в Эго, которые компенсируются развитием инструментальных функций (интеллект, память, деловые навыки), культивируемых психосоматической семьей и школой. Психосоматический симптом восстанавливает интеграцию личности и ложится в основу идентичности психосоматического пациента.

Как показал Г. Кристал (2016), у психосоматических пациентов эмоциональная сфера отчуждена от когнитивной. Это объясняется тем, что своей тревожной телесной заботой мать лишает младенца права на самоконтроль и саморегуляцию. Психосоматические пациенты переживают физическую боль вместе с эмоциями или вместо них. Попытки привлечь внимание матери к своим чувствам означают нарушение материнских границ, что вызывает у малыша соматизированный страх смерти. Выходом становится поворот от матери к собственному телу и стремление контролировать его.

Х. Кохут (2017) отмечал, что различные составляющие Я человека формируются в раннем детстве, как результат взаимодействия с родителями. При этом родители переживаются как части себя – Я-объекты, надежные и всемогущие. В дальнейшем в результате интериоризации образуется устойчивое Я с чувством самоуважения, уверенности, значимости. Нарушение Я – Я-объектных отношений возникает вследствие эмоциональной неадекватности родителей и приводит к формированию ущербной Я-структуры ребенка, который без объекта-регулятора не может противостоять влияниям среды и более подвержен возникновению депрессии и психосоматических расстройств.

В работе М. Балинта (2019) проводится различие между неврозами, возникающими в рамках эдипова конфликта, и психосоматозами, обусловленными недостатком эмпатической связи в ранних отношениях с материнской фигурой. Во втором случае формируется базисный дефект, заключающийся в недостаточно устойчивом восприятии своей личности и диффузных границах Я. Из-за этого пациент не может установить комфортную дистанцию в межличностных отношениях.

Больной испытывает постоянную потребность в эмоциональной поддержке, но опасается выразить свои чувства человеку, который ее обеспечивает. Негативные чувства пациента обращаются против него самого, вызывая психосоматические расстройства. В работе с психосоматическими больными Балинт предлагал прорабатывать излишнюю зависимость от значимых объектов и прежде всего от матери.

Исследование психосоматических больных позволило Я. Бастиаансу (2019) выделить точки фиксации в развитии агрессии, на которых может останавливаться или к которым может регрессировать личность. Бегство от собственных побуждений и агрессивности наблюдается у маленьких детей, еще не имеющих адекватных способов разрешения первых проявлений агрессивности. Ребенок проявляет чисто деструктивное поведение, ведь он еще не может регулировать или сублимировать свои агрессивные импульсы.

Протестующее поведение, когда оно сливается с либидинозными побуждениями, может быть как позитивным, так и негативным. Садомазохистское поведение наблюдается в случаях, когда конкурируют две тенденции – к борьбе и к бегству. Предпочтение количественной продукции проявляется в сублимации агрессии, когда ребенок стремится превзойти соперников в результатах продуктивной деятельности.

Деструктивно-соперничающее поведение ведет к уничтожению соперников в борьбе за лидерство. Позитивно-соперничающее поведение состоит в том, что человек признает право соперника на жизнь, только если чувствует свое превосходство в какой-либо сфере. Креативное и конструктивное поведение возможно, когда творческая личность способна следовать своим потребностям, в том числе потребности отдавать себя людям, которых она перестает воспринимать как средства для усиления своей власти.

В числе ведущих психодинамических факторов психосоматических больных Г. Фрайбергер (1999) выделяет депрессивность после потери объекта и нарциссической обиды, орально-агрессивные черты, агрессивную защиту и ограничение способности к самонаблюдению. Он проанализировал «психосоматическую линию развития», которая под рубриками «симптом», «конфликт» и «личностные особенности» включает следующие психосоматические характеристики.

Симптом: эмоциональный обморок, депрессия истощения.

Конфликт: потеря объекта, нарциссическая травма, агрессивная защита.

Личностные особенности:

1) слабость Я с недостаточным самонаблюдением, нарушенным базисным доверием, плохой переносимостью фрустрации, повышенной потребностью в зависимости и минимальной способностью к научению новым эмоциональным установкам;

2) душевная пустота вследствие снижения чувственного переживания и автоматически-механических мыслительных процессов, наряду с плохой психической переработкой из-за недостаточного внутреннего соотнесения с неосознаваемыми фантазиями, что компенсируется описанием телесных ощущений и ипохондрических деталей;

3) орально-нарциссическое нарушение с подчеркнутой склонностью к непроработанным переживаниям потери объекта;

4) защитное поведение с «жалобно-обвиняющими» действиями, включающими интенсивные желания зависимости от «ключевых фигур» с целью вновь завладеть разочаровавшими объектами и компенсировать обиду.

Фиксация на оральных потребностях приводит к негибким способам их удовлетворения – псевдонезависимости и манифестирующей зависимости. При псевдонезависимости трудно осознать «позорное» желание заботы и зависимости, а также успеха. Такие люди, с одной стороны, берут на себя преувеличенную, хотя и обезличенную «профессиональную ответственность» за других, а с другой стороны, в своих межличностных связях они проявляют интимофобию с раздражительностью и скрытой враждебностью. Необходимость лечиться эти люди признают лишь при официальном назначении им постельного режима или госпитализации. Свои успехи они воспринимают как угрозу, поскольку радоваться для них означает зависеть от когда-то запретных и поэтому опасных желаний.

Манифестирующее зависимое поведение, напротив, обусловлено желанием быть окруженным заботой. При осуществлении этого желания пациенты могут быть как раболепны, так и требовательны. На уровне сознания они могут стараться заслужить заботу подчеркнутым вниманием к партнеру, а на самом деле неосознанно обнаруживают рентные установки и тенденцию к манипулированию.

Г. Фрайбергер ввел понятие «прегенитальное нарушение созревания», которое выражается в двух базисных конфликтах. Конфликт зависимости – независимости проявляется в сильном развитии инфантильного желания зависимости, которое интерферирует с интенсивным желанием зависимости и тем самым вызывает у пациента трудности в общении. Конфликт близости – дистанцирования отражается в сочетании инфантильной зависимости с противоположным желанием межличностного дистанцирования, в результате чего значимый другой одновременно сильно притягивает и отталкивает. Вокруг этих базисных конфликтов развиваются следующие психодинамические факторы:

1. Эмоциональная сдержанность, скрывающая недостаточное принятие и самопринятие, а также неосознанный страх высвобождения ранее вытесненных психотравм. Типичными являются следующие психологические защиты: инфантильная регрессия орально-нарциссических желаний, отвращение, подавление агрессии, перенесение реакций на другой объект, проекция, формирование реакций и медицински ориентированное самообеспечение.

2. Нарциссические обиды, кроме эмоциональной сдержанности/недостаточности, включают переживание утраты и фрустрации со снижением самооценки. Объектами утраты могут быть как значимые другие, так и здоровье, удаленные в ходе хирургической операции органы, а также материальные возможности, престиж и т. п. Утраты могут быть реальными, угрожающими и воображаемыми.

3. Фрустрационная агрессия возможна в результате переживания нарциссической обиды по поводу утраты. Агрессия направлена на значимый объект, но вследствие страха окончательно его лишиться в результате уничтожения переносится на другие объекты, в том числе на собственное тело и медицинских работников. На эрзац-объекты переносятся и такие переживания фрустрации, как страх и печаль. Таким образом хрупкая личность пациента, с ее сложными эмоциональными связями и проблемами, выводится из конфликта.

4. Депрессия. Результатом описанной динамики является:

а) депрессивный страх отторжения, проявляющийся в чувстве одиночества, непонятости, ненужности;

б) депрессивное чувство беспомощности, сопровождающееся переживанием собственной неполноценности, упадком духа;

в) депрессивное чувство безнадежности – от апатически-угрюмой покорности до взрывов отчаяния с суицидальными попытками.

Г. Аммон (2000) разделил психосоматические заболевания на две группы: первичные и вторичные (табл. 4). Он указал на защитный характер психосоматического процесса, который помогает пациентам либо избежать сознания тяжелейших жизненных проблем, либо отгородиться от разрушительного поведения объектных фигур при помощи болезни. Вместо вопроса «Кто я?», связанного с экзистенциальной тревогой, такой человек постоянно ищет ответ на вопрос «Что со мной?». Таким образом, вопрос о собственной идентичности подменяется вопросом о симптоме.

Таблица 4.

Группы психосоматических заболеваний по Г. Аммону

Психосоматическое расстройство у ребенка выполняет, по Г. Аммону, двойную функцию:

1. Мать получает возможность избежать внутреннего конфликта амбивалентного отношения к ребенку и использовать ту форму взаимодействия с ребенком, которая созвучна ее бессознательным требованиям и страхам. В роли матери больного ребенка она получает поддельную идентичность, позволяющую отграничить себя от ребенка.

2. Приспособление к бессознательному конфликту амбивалентности матери предоставляет ребенку свободу для развития функций своего Я в других зонах.

Со времен З. Фрейда (Брейер, Фрейд, 2018) превращение психологических симптомов в двигательные и чувствительные нарушения, не соответствующие ожидаемой локализации и имеющие символическое значение, называется конверсией (лат. conversion – превращение). Защитное удаление из сознания нежелательных переживаний составляет «первичную выгоду» симптома. Имеется также «вторичная выгода» от нарушенных функций, позволяющая избегать неприятных обязанностей и пользоваться вниманием. Для больных конверсионными (истерическими, псевдоневрологическими, диссоциативными) расстройствами характерны эгоцентризм, самовнушаемость и внушаемость, аффективно-непоследовательное мышление, патологическая лживость, демонстративно-шантажное поведение и склонность к беспорядочным полупроизвольным ситуационным реакциям. Им свойственна аггравация (лат. aggravo – утяжелять), то есть произвольные попытки усилить симптоматику, и симуляция (лат. simulatio – притворство), под которой понимается намеренное изображение определенной болезни.

В последнее время на смену истерическим припадкам и параличам пришли легкие обмороки, спазмы в горле, пищеводе, приступы удушья, плач, блефароспазм (спазм круговой мускулатуры глаза). Среди расстройств чувствительности более распространенными симптомами стали глоссалгия (боли в языке) и масталгия (боли в грудных железах).

З. Фрейд (2019) первым обратил внимание на феномен выгоды болезни. В так называемой первичной выгоде находит отражение стремление избежать внутреннего конфликта, а вторичная выгода связана с определенными социальными льготами.

Представление о вторичной выгоде от психосоматического расстройства развил У. Глассер (1991). Некоторые виды поведения, в основе которых лежат страдание, дискомфорт, негативные эмоции и болезненные состояния, являются действенными способами контроля поведения значимых окружающих взрослых, у которых можно вызвать жалость, тревогу, сочувствие и другие подобные чувства. Ребенок учится контролировать значимых окружающих с помощью плача, гнева, улыбки, обиды и других паттернов поведения.

Деструктивная роль подобных способов поведения, очевидная для окружающих, не осознается самим пациентом. Выбор болезни происходит за неимением лучшего, поскольку у него не сформировалось осознание собственных жизненных потребностей и отсутствуют представления о других более разумных и зрелых способах их удовлетворения.

П. Сифнеос (Sifneos, 1973) ввел понятие алекситимии (греч. a – приставка отрицания, lexis – слово, thymos – чувство, настроение), которая характеризуется следующими чертами:

• трудности с идентификацией чувств и различием между чувствами и телесными ощущениями при эмоциональном возбуждении;

• трудности с описанием чувств другим людям;

• ограниченные процессы воображения, о чем свидетельствует скудность фантазий;

• ориентированный на внешние стимулы когнитивный стиль.

В сложных ситуациях алекситимики испытывают неопределенные и буквально неописуемые страдания. При этом они игнорируют сигналы о соматическом неблагополучии, что внешне проявляется в стоицизме, иногда сопровождается застывшими позами и маскообразностью лица. Основным способом самовыражения являются жесты и действия, нередко импульсивные, скованные и неуклюжие движения.

Алекситимик строит свою личность как больной человек, жертвуя «здоровыми» эмоциональными функциями на границе своего Я. Взамен развиваются инструментальные функции (интеллект, память, деловые навыки), культивируемые психосоматической семьей и школой. Ребенок отворачивается от матери к миру вещей и дел, так как их позволено контролировать.

В. Бройтигам с соавторами (1999) выделил четыре типичных признака алекситимии, которые с различной степенью выражены в каждом конкретном случае:

1) своеобразный недостаток способности фантазировать;

2) неспособность выражать переживаемые чувства, которые описываются через окружающих, либо вместо описания эмоций предъявляются соматические ощущения, сопровождающие аффективные реакции;

3) формальный характер отношений с окружающими, который сводится к конкретному, «предметному» общению с другими людьми и своеобразной «пустотой отношений»;

4) часто симбиотическая зависимость от кого-либо из лиц своего окружения.

Личностный аспект

Ряд исследователей связывают психосоматические расстройства с определенными типами поведения личности.

Тип А (от греч. arteria – кровеносный сосуд) характерен для личностного преморбида при сердечно-сосудистых расстройствах (Dunbar, 1954; Friedman, Rosenman, 1974). Такие люди отрицают свое желание защиты и зависимости, скрывают свои страхи, преодолевая их с помощью повышенной двигательной активности, спорта, трудоголизма. Для них типичны спазмы коронарных сосудов, питающих мышцы сердца, вплоть до инфаркта на высоте приступа, поэтому другое название данного типа поведения – коронарный.

В настоящее время людей с поведением типа А принято делить на три группы. В первую из них входят замкнутые, сдержанные люди; они редко выходят из себя, но долго не могут успокоиться. Вторую группу составляют люди внутренне очень нервные, но умеющие прятать свои чувства. Третью группу образуют общительные люди, непосредственно и бурно выражающие свои изменчивые чувства.

Людям с поведенческим типом А присущи перфекционизм, престижность, повышенная ответственность за порученное дело, трудоголизм, нетерпение, быстрый темп работы, способность подолгу работать без отдыха. Их отличает целеустремленность, последовательность, сдержанность в проявлениях эмоций. Они ни с кем не делятся своими планами и проблемами, большое значение придают своим сексуальным победам. В то же время такие люди нетерпеливы, переживают нехватку времени, не умеют и не желают отдыхать, предпочитая занятия спортом, из-за чего данный тип личности именуют еще и сизифовым.

Наблюдается эмоциональный отрыв больного от семьи, который поначалу проявляется в неинформированности о жизни близких, а затем – в переносе в семью стиля своих профессиональных отношений. Они невнимательные и высокомерные супруги, властные и злые родители. За столом они едят быстрее всех, их лицо постоянно напряжено, они громко и выразительно говорят, энергично спорят, стремясь оставить за собой последнее слово. Обычно они переедают, много курят и злоупотребляют алкоголем.

Как правило, такие люди становятся начальниками, так как честолюбивы, склонны к соперничеству, доминированию, стремятся контролировать все происходящее. Получив власть, такой человек избегает приказывать подчиненным, сам выполняя за них работу, проклиная в душе других сотрудников за «лень и безответственность». Даже если он недоволен работой и отношением к себе, он остается на своем месте. Указанные психологические проблемы могут быть усилены семейным окружением больного. Такие люди обычно умирают от инсульта или инфаркта.

Лица типа В (от англ. behavior – поведение) тревожно-мнительны, покорны и нерасторопны. Они постоянно беспокоятся о своем благополучии и при любом недомогании – своем или близких – впадают в панику, не скрывают своих страхов, но в остальном сдержанны и скрытны; педантично соблюдают правила поведения. Их отличает скрытая враждебность, соперничество и нетерпеливость. Пациенты испытывают симбиотическую потребность в близости, к уходу и к роли больного со стремлением подчинить близких, навязать семье удобный для себя образ жизни. При опасности ослабления симбиотической связи они заболевают или их болезненное состояние усиливается. Такие люди склонны к кардиофобическому неврозу и желудочно-кишечным заболеваниям (Chesney et al., 1981).

Выделяют также тип С (от лат. cancer – рак), так как представители этой группы предрасположены к заболеванию раком. Люди данного типа услужливы, мирятся с угнетением и одиночеством, проявляют выученную беспомощность и подавляют негативные эмоции (Саймонтон, 2015).

Тип личности D (от англ. distressed personality – дистрессорная личность) сочетает в себе негативную аффективность, отгороженность и низкую самооценку. Для этого типа характерны сердечно-сосудистые заболевания, костно-мышечные боли и расстройства сна (Denollet, 2005; Condén et al., 2013). Такой человек может быть охарактеризован как находящийся в состоянии дистресса, возбудимый, сдерживающий чувства, интровертированный.

Те, кто подвержен высокой степени негативной аффективности, испытывают эмоциональное напряжение, проблемы с восприятием эмоций других людей, потерю личного контакта, раздражительность, беспокойство и тревожное чувство при взаимодействии с окружающими, особенно с незнакомцами.

На поведенческом уровне отгороженность выражается в сдержанности и подавлении эмоциональной экспрессии в социальных ситуациях, а на интрапсихическом уровне – в отсутствии уверенности в себе и стремлении избежать социального неодобрения. Типичной копинг-стратегией является уход от социального взаимодействия, а типичным мотивационным конфликтом – противостояние приближения и избегания.

У психосоматических больных личностные расстройства выявляются значительно чаще, чем у соматических больных.

Избегающая, зависимая, астеническая личность отличается впечатлительностью, ранимым самолюбием, неуверенностью в себе и мнительностью, которая приводит к легко обратимым ипохондрическим реакциям. Астено-невротическая акцентуация может проявляться с раннего детства как невропатия. У детей и подростков наблюдаются повышенная утомляемость, плохой аппетит, беспокойный сон, ночные страхи, ночной энурез, заикание и ипохондричность.

Планы на будущее таких людей в основном подчинены заботам о собственном здоровье. Несамостоятельность и безотказность сочетаются у них с повышенной утомляемостью даже при выполнении привычных нагрузок. Необходимость принятия самостоятельного решения или страх расставания могут привести к развитию астенических и тревожных расстройств.

Настроение и поведение больных сильно зависят от самочувствия, при волнении у них может быть рвота, понос или мочеиспускание. При виде крови такие пациенты падают в обморок. У них часто отмечается кардиофобия из-за болей в сердце, усиленного и учащенного сердцебиения, нарушений ритма сердца. Сердечные жалобы могут быть вызваны чрезмерным употреблением кофе, которым нередко стимулируют себя эти больные.

Таких людей беспокоят головные боли, бессонница, головокружения, их легко укачивает в транспорте. У них часто возникает чувство нехватки воздуха, отрыжка, метеоризм, разнообразные неприятные боли в животе, чередование запоров и поносов, расстройства и болезненность мочеиспускания. Наблюдается онемение конечностей, парестезии, боли в суставах. Их состояние ухудшается при перемене места жительства, работы, выходе на пенсию.

У больных часто развивается хронический гастрит, язвенная болезнь, колит, бронхиальная астма, радикулит. В пожилом возрасте появляются сердечно-сосудистые болезни. К врачу обращаются преимущественно женщины, которые производят впечатления больных гипертиреозом из-за моложавости, худощавости, блеска глаз и напряженного взгляда, небольшого тремора век и пальцев рук.

Больные склонны к самолечению, что делает их зависимыми от седативных и снотворных средств. Психотерапия ориентирована на успокоение, ободрение больных и формирование адекватной самооценки. Эффективна поведенческая терапия с выработкой уверенности в себе, а также семейная и групповая терапия.

Необходимо определить четкие границы помощи, максимально полно заботиться о пациенте в этих границах и, отказывая в чем-то, давать что-то взамен, подчеркивая при этом интерес к больному. Для облегчения завершающей фазы терапии следует предоставить пациенту возможность самому устанавливать частоту встреч и при необходимости проводить поддерживающие сессии.

Демонстративные, истероидные личности демонстрируют самый широкий диапазон психосоматических расстройств. Выделяют сенситивный тип истероидных личностей, которые отличаются психофизическим инфантилизмом, моложавостью и хрупкостью, сочетающимися с наигранной наивностью и откровенностью. Демонстрируя свою слабость, эти люди ставят окружающих в зависимость от своих желаний и капризов. В ситуациях длительного психического напряжения у них развиваются конверсионные, соматизированные и астеноипохондрические реакции, нарушения пищевого поведения. У них обычно наблюдается бурная аффективная реакция по поводу утраты внешней привлекательности в результате травмы или калечащей операции.

Многочасовое драматическое изложение необычной картины болезни, перемежающееся рассказами о встречах со знаменитыми людьми и другими фантазиями, затрудняет постановку диагноза. В отделении больные становятся «самыми тяжелыми, самыми трудными или самыми терпеливыми», стремятся быть в центре внимания, интригуют, конфликтуют, настаивают на назначении модных лекарств, угрожают персоналу жалобами и суицидом. Переполняясь злостью и вызывая у окружающих враждебные чувства к себе, больные невольно усугубляют тяжесть своего соматического состояния.

Применяется индивидуальная психотерапия, ориентированная на формирование адекватной самооценки, или поддерживающая терапия. Важно, чтобы человек осознал, что может добиться поддержки и внимания не только демонстрацией соматических симптомов, но и другими способами. После этого можно перейти к экспериментам, направленным на выработку новых форм поведения.

Больных, которые понимают аффективный контроль как утрату эмоциональности, следует нацелить на более адаптивное использование эмоций и поощрять их способность к драматизации и яркое воображение в ходе терапии, когда они используются конструктивно.

Мазохистская личность отличается саморазрушительным стилем жизни. Как правило, это женщина, склонная к травмам, которая постоянно становится жертвой несчастных случаев и правонарушений, применяет морализацию, а ее реакции направлены вовне и выражаются в саморазрушительных действиях. Такое поведение используется женщинами для достижения морального превосходства.

В работе с такими пациентами следует избегать проявлений как всемогущества и превосходства, так и готовности к самопожертвованию. Акцент должен делаться на реальных отношениях и способности пациента улучшить свое положение. Важно игнорировать попытки пациента добиться внимания к себе за счет своих страданий и поддерживать его, когда он открыто отстаивает свои права.

Необходимо вначале вскрыть факт блокировки переживания гнева и удовольствия с помощью страха наказания и чувства вины и разрешить пациенту испытывать и сначала открыто выражать эти чувства, а затем – гнева и удовольствия. На заключительном этапе терапии акцент перемещается на работу с чувством печали по поводу первоначальной трагедии и упущенных возможностей в связи с ее последствием – мазохистским стилем жизни. В это время необходимо поощрять отказ пациента от желания отомстить за перенесенные в прошлом потери.

Паранойяльные личности проявляют недоверие к врачу и методам лечения, опасаются, что их будут использовать в каких-то целях. У них легко формируется ипохондрический синдром в борьбе за подтверждение диагноза, в котором они убеждены. Больные могут проявлять сутяжное поведение и обращаться с жалобами на врачей в высокие инстанции.

Эффективна поддерживающая индивидуальная психотерапия, которая включает открытость, постоянство, поддержку конструктивных сторон личности, акцент на реальности. Требуется безукоризненно уважительное и подчеркнуто профессиональное отношение к больному, исключаются юмор в общении и попытки интерпретировать личностные защиты. Терапию желательно начинать с наименее болезненных тем, обсуждать проблемы через аналогии с «некоторыми людьми». Встречи лучше проводить с частотой раз в 2–3 недели и предоставить пациенту самому выбирать их время.

Когнитивно-поведенческую терапию следует направить на укрепление чувства собственной эффективности пациента, развитие его навыков в преодолении тревоги и решении межличностных проблем, развитие более реалистичного восприятия намерений и действий других людей, а также способности понимать чужую точку зрения.

Отгороженные, шизоидные личности защищают свою внутреннюю хрупкость эмоциональной отстраненностью, интеллектуализацией контактов. Сенситивные шизоиды особенно ранимы, под влиянием этических конфликтов они замыкаются в себе и у них появляются астено-депрессивные симптомы. Они чаще других заболевают ишемической болезнью сердца. Больные обычно приходят к врачу с готовой концепцией болезни, игнорируя важные для диагностики симптомы, которые не укладываются в их схему. Они неохотно соглашаются на лечение, которое расходится с их представлением о том, что может им помочь.

Больные нуждаются в поддерживающей психотерапии, направленной на установление реалистических отношений с окружающим миром, в подчеркнуто заботливом, теплом отношении терапевта. Необходимо помочь ему в идентификации как негативных, так и позитивных эмоций. Важное значение имеет групповая психотерапия с постепенным расширением и углублением эмоциональных контактов, ролевой тренинг, для некоторых – терапия средой.

При трудовых рекомендациях учитывается аутистичность, стремление к ограниченным, формальным контактам. Поскольку после прекращения курса лечения пациенты склонны к постепенному возвращению к затворническому образу жизни, следует договориться о встрече через определенное время.

Антисоциальные личности рано начинают злоупотреблять алкоголем и другими психоактивными веществами, хотя плохо их переносят. Они легко идут на насилие, цинично манипулируют окружающими, используют вымышленные имена. В основном из них формируются больные с фиктивным расстройством.

Определенный результат могут дать поведенческая терапия (например, под угрозой юридического осуждения, наказания), терапия злоупотребления психоактивными веществами, длительная госпитализация. Чтобы не выглядеть фигурой, наделенной карательными полномочиями, терапевт должен опираться не на свой статус, а на уверенность в себе, стремиться заслужить доверие, но не претендовать на безошибочную объективность, придерживаться ненапряженного и необоронительного стиля межличностного общения, отчетливо видеть личные границы, обладать развитым чувством юмора.

Нежелательны как излишняя подозрительность, так и доверчивость, неприемлемы установки превосходства, отчужденности или жалости. Терапия, которая обычно включает длительное установление допустимых границ, часто осложняется тем, что «спасительные», наилучшие побуждения постоянно избавляют этих людей от трудностей и позволяют им вернуться на антисоциальный путь.

Расторможенные, импульсивные личности отличаются возбудимостью, вспыльчивостью, постоянной сердитой напряженностью. Они авторитарны, не терпят возражений, бурно и долго реагируют на попытку прервать их многоречивые жалобы. Они обычно страдают гипертонической болезнью с высоким уровнем артериального давления (АД), частыми кризами, нарушениями мозгового кровообращения. Во многих случаях эти пациенты подвержены рецидивирующему инфаркту миокарда.

С пациентом не следует вступать в спор, аргументировать лечебную тактику можно, ссылаясь на авторитет науки. Больному следует объяснить, что терапевт не собирается подчинять поведение пациента требованиям отделения, а готов помочь ему развить способность выбирать: действовать под влиянием побуждения или нет, чтобы потом не пришлось сожалеть о своем поступке. Важно вместе с пациентом выявить скрытую мотивацию его агрессивных действий, чтобы затем найти менее опасный способ реализации импульса. Социальные последствия агрессивного поведения могут быть сглажены семейной и групповой терапией.

Ананкастные личности отличаются тревожной мнительностью и стеснительностью, они обращаются к врачу неохотно, обычно в связи с личностной декомпенсацией в юношеском или инволюционном периоде. Многие из них почти всю жизнь страдают дискинезией толстого кишечника (особенно по спастическому типу), остеохондрозом с корешковым синдромом, а в молодые годы – вегетососудистой дистонией. Тяжелые соматические заболевания развиваются у таких людей редко, и они доживают до глубокой старости. Сильная или длительная психотравмирующая ситуация, слабость эмоциональной и вегетативной сферы способствуют появлению тошноты, головокружения, бессонницы, астенизации истощающих болезненных сомнений по поводу появления «страшной», неизлечимой патологии.

Пациентам свойственна алекситимия и низкая способность к принятию самостоятельных решений; болезнь дает возможность им использовать «язык тела» во взаимодействиях с окружающими, которым приходится принимать за них решения. Больной полон тревоги, сомнений и страхов, убежден в худшем исходе, ждет тяжелых последствий. Он испытывает массу неприятных ощущений, вспоминает симптомы болезни, которые были у родственников и знакомых, находит их признаки у себя, ходит от одного врача к другому, одолевает их расспросами.

Пациенты с симптомами ждут от терапевта детальной информации о механизмах субъективного восприятия заболевания, прогнозе и современных способах терапии, применении новейших методов и гарантий эффективности лечения. Приходится считаться со склонностью пациентов навязывать собственный план обследования и лечения. Поскольку пациенты ценят точность, вникают в детали, не стоит жалеть времени на систематизированные рациональные объяснения. Попытка развить в начале психотерапии более близкие эмоциональные отношения, чем это по силам ананкасту, может привести к преждевременному завершению психотерапии.

Для борьбы с тревогой и психосоматическими симптомами широко используются методы релаксации и медитация. В качестве мотивации пациента терапевт объясняет ему полезность рекомендуемого метода для улучшения работоспособности и самочувствия. Можно предложить пациенту расслабляться в течение нескольких дней и затем посмотреть, насколько больше он успевает сделать в дни, когда использует релаксацию. Также полезно оценить, насколько комфортнее чувствует себя пациент в эти дни, и оценить с ним представления о месте удовольствия в его жизни.

Требуется постоянно напоминать пациенту о необходимости как можно интенсивнее взаимодействовать с окружающей жизнью. Анализ осанки, занятия спортом и танцами помогают бороться с излишне строгой позой, дают возможность ощутить мышечную радость. Поощряется живое фантазирование, с помощью арт-терапии у пациента развивают образное, эмоциональное начало.

Для больных с пограничным расстройством личности характерен сенесто-ипохондрический синдром с необычными ощущениями, нарочито усложненными жалобами и стойкой ипохондрической фиксацией на симптомах, без адекватной эмоциональной реакции на болезнь в целом. У них часто наблюдается аддиктивное поведение: пищевая, лекарственная и алкогольная зависимости, промискуитет и др. У больных легко провоцируются аффективные кризы («депрессии заброшенности») в виде нарастающей растерянности и тревоги с импульсивными суицидальными попытками, нередко с целью угрозы и шантажа. Постоянный тревожный фон настроения приводит к тахикардии и гипертензии, которая не купируется приемом гипотензивных средств.

Эффективна симптоматическая гипнотерапия. Используется сочетание поддерживающей и разъясняющей терапии. Психотерапевт выступает в роли вспомогательного Я. Поведенческая терапия применяется с целью контроля над импульсивностью и вспышками гнева, понижения чувствительности к критике и мнениям окружающих, обучения социальным навыкам.

В работе с пациентом важно установить четкие границы и быть отзывчивым в этих пределах. В начале терапии следует быть готовым к развитию кризисов и просьб о неотложной встрече. Полезно установить правило краткой телефонной консультации во время кризиса с договоренностью о поддержке на ближайшей сессии.

Ключевые слова

Психосоматика, психосоматические болезни, соматоформные расстройства, МКБ-10, МКБ-11, DSM-5. Биопсихосоциальный подход, символическое обусловливание, базисный дефект. Симбиотическая связь с матерью, «психосоматическая мать», психосоматическая семья. Внутренняя картина болезни, ятрогения, соррогения, эгротогения, госпитализм. Вегетоневроз, векторная теория Ф. Александера, десоматизация и ресоматизация. Слабость Я, «дыры» в Эго, самоконтроль и саморегуляция, ущербная Я-структура. Точки фиксации в развитии агрессии, психодинамические факторы психосоматических больных, «прегенитальное нарушение созревания». Первичные и вторичные психосоматические заболевания. Конверсия, первичная и вторичная выгода, алекситимия, типы поведения, личностные расстройства.

Контрольные вопросы

1. Что относят к психосоматическим расстройствам в широком смысле слова?

2. В чем отличие диагностических подходов к психосоматическим расстройствам в МКБ-10 и МКБ-11?

3. Изложите концепцию Ф. Александера.

4. Опишите внутрипсихические конфликты, характерные для определенных психосоматических болезней.

5. Расскажите о концепции десоматизации-ресоматизации М. Шура.

6. Опишите подход Г. Фрайбергера.

7. В чем заключаются особенности интегративного подхода Д. Оудсхоорна?

8. Опишите роль дефицита эго-идентичности в происхождении психосоматических расстройств.

9. Как проявляется алекситимия и какова ее роль в развитии психосоматических расстройств?

10. Каковы специфические особенности психосоматических семей?

11. Опишите типы поведения психосоматических больных.

12. Какие особенности терапевтического подхода с учетом типа личности психосоматического пациента вы можете назвать?

Соматизация

Ипохондрия, соматизированная тревога и депрессия

Ипохондрическое расстройство

Ипохондрическое расстройство (в МКБ-10 код F45.2, в МКБ-11–6B23) диагностируется при соответствии следующим критериям:

1. Отмечается или:

а) стойкое, сохраняющееся не менее 6 месяцев убеждение в наличии у себя одного и более тяжелых соматических заболеваний, из которых по меньшей мере одно обозначается пациентом конкретно, или:

б) стойкая озабоченность уродством, которое обнаруживает у себя пациент.

2. Постоянная озабоченность по поводу возможного наличия болезни (уродства), ведущая к затяжному страданию и многократным (3 раза и более) консультациям и обследованиям в поликлинической службе и у специалистов. Трата несоразмерного количества времени на поиск информации о предполагаемой болезни (уродстве), поиск повторных разуверений со стороны. При недоступности консультативной помощи по каким-либо причинам пациент практикует постоянное самолечение или многократно обращается к представителям парамедицины.

3. Упорный отказ принять медицинское заключение об отсутствии достаточных органических причин соматических симптомов или лишь кратковременное согласие с ним (до нескольких недель), постоянное нежелание следовать врачебным рекомендациям.

4. Расстройство приводит к выраженному дистрессу или значительным нарушениям в личной, семейной, социальной, учебной, профессиональной или других важных сферах функционирования.

Исключены синдромы из группы шизофренных, аффективных и тревожных заболеваний.

Клиника и течение

Ипохондрическое расстройство характеризуется стойким убеждением пациента в наличии одного или нескольких определенных тяжелых прогрессирующих заболеваний или дефекта внешности. Ипохондрические идеи могут меняться изо дня в день: сегодня человек думает, что заболел ковидом, а завтра – раком желудка. Такие идеи чаще касаются желудочно-кишечных органов, сердечно-сосудистой системы, кожи и слизистых; одна из самых частых предполагаемых пациентами болезней – рак. Если пациента удается убедить в необоснованности его жалоб, он тотчас же находит у себя другую болезнь.

Симптом часто является нормальным физиологическим ощущением (например, головокружение после резкого подъема, преходящий шум в ушах или отрыжка). Пациенты жалуются на тяжесть и стеснение в груди, давление и пульсацию в различных частях тела, озноб, расстройства аппетита, «разорванный» сон во второй половине ночи с ранним пробуждением.

Отдельно выделяют сенестопатически-ипохондрический синдром. Сенестопатии – крайне тягостные необычные ощущения: жжения, переливания, разбухания и т. п. Они трудно поддаются описанию, изменчивы, не имеют определенной локализации и связи с конкретными органами. Иногда пациенты могут наносить себе ранения в те области тела, где неприятные ощущения особенно сильны. На фоне пониженного настроения с идеями самообвинения могут развиться суицидные тенденции. В ряде случаев к сенестопатиям присоединяются сверхценные ипохондрические идеи, которые могут переходить в монотематический бред.

Обычно пациентов не столько беспокоят телесные симптомы, сколько тревожит диагноз подозреваемой болезни. Они могут разволноваться, услышав о чьем-то заболевании или прочитав медицинскую новость. Пациенты часто повторно исследуют себя – например, рассматривают свое горло в зеркале, ощупывают живот, измеряют давление. Они ищут медицинскую информацию в интернете, пытаются убедить всех в предполагаемом диагнозе, занимаются самолечением. Часто центральной темой их разговоров с другими людьми становится забота о здоровье.

В ряде случаев тревога приводит к неадекватному избеганию ситуаций (например, отказ посещать больного члена семьи) или занятий (например, связанных с физической нагрузкой), которые, как опасаются эти люди, могут поставить под угрозу их здоровье. Пациенты могут разрабатывать собственные методы «оздоровления» организма, комплексы физических упражнений, диеты, не согласующиеся с медицинскими рекомендациями, или, напротив, избегать малейших физических нагрузок, перестраивать образ жизни так, чтобы не нарушать объективно не показанный в данных случаях «щадящий» режим. Подобное поведение может привести к значительному напряжению в семье.

Большинство пациентов по поводу одной и той же проблемы обращаются к нескольким врачам, проходят повторные, ненужные медицинские осмотры и диагностические процедуры. Свои жалобы на здоровье они излагают излишне подробно и в то же время расплывчато, неточно и не согласованно по времени. Их монологи монотонны и невыразительны, однако при попытке не согласиться с доказательствами существования у пациентов тяжелых болезней они проявляют бурное негодование.

Отрицательные результаты обследования или попытки врача успокоить человека и облегчить симптомы обычно не уменьшают опасений и могут даже усугубить их. Эти пациенты толкуют на свой лад полученную медицинскую документацию (описания результатов исследований, консультативные заключения, выписки из историй болезни, рекомендации), часто недовольны медицинским обслуживанием и находят его бесполезным. Эти опасения могут быть оправданны, поскольку врачи нередко относятся к таким пациентам пренебрежительно, а то и негативно, иногда рискуя пропустить раннюю стадию соматического заболевания.

Некоторые люди с ипохондрией с подчеркнутым пренебрежением относятся к медицине и к собственному здоровью, избегают контакта с медиками. Ипохондрический синдром может проявляться в контрфобической форме – как «ипохондрия здоровья». Последняя наблюдается у спортивных людей, любующихся своим телом и получающих удовольствие от ежедневных физических упражнений. Психотравмы, соматические болезни и резкое прекращение физических нагрузок приводят у них к появлению повторяющихся «ипохондрических раптусов» – вегетативно-эмоциональных приступов с внезапным кратковременным выявлением черт тревожной мнительности, фобическими и дисфорическими проявлениями, сенестопатиями и вегетососудистыми кризами.

Ипохондрия часто сочетается с другими обсессивно-компульсивными расстройствами, депрессивным расстройством, генерализованным тревожным расстройством, паническим расстройством, синдромом телесного дискомфорта и расстройствами личности. Ипохондрия развивается обычно у тревожно-мнительных личностей, которым свойственна эмоциональная неустойчивость, импульсивность и тревожная депрессивность. Эти люди крайне чувствительны к вниманию окружающих, склонны к манипулированию и не доверяют врачам.

Расстройство встречается чаще у мужчин, пик заболевания приходится на 40–60 лет. В ряде случаев на первый план выходит стремление к преодолению «недуга» либо с помощью «подбора» собственных мер оздоровления организма, включающих физические нагрузки, не соответствующие медицинским рекомендациям виды диет, самостоятельное лечение различными медикаментозными средствами и др., либо изменение всего жизненного уклада с формированием особого щадящего режима («сверхценная ипохондрия»).

Дисморфическое расстройство (МКБ-10 F45.2, МКБ-11 6B21) характеризуется стойкой озабоченностью человека одним или несколькими мнимыми дефектами или недостатками внешности, которые либо совсем незаметны, либо едва заметны для окружающих. Такие лица чрезмерно фокусированы на себе, что часто сопровождается идеями отношения (убеждением, что окружающие обращают внимание, осуждают или обсуждают мнимый дефект или недостатки).

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.

Примечания

1

Казаковцев Б. А., Голланд В. Б. (ред). Психические расстройства и расстройства поведения (F00–F99). (Класс V МКБ-10, адаптированный для использования в Российской Федерации.) – М.: Прометей, 2013.

Вернуться

2

Костюк Г. П. (ред.). МКБ-11. Глава 06. Психические и поведенческие расстройства и нарушения нейропсихического развития. Статистическая классификация. 2-е изд., переработанное и дополненное. – М.: КДУ, Университетская книга, 2022.

Clinical descriptions and diagnostic requirements for ICD-11 mental, behavioural and neurodevelopmental disorders. – Geneva: World Health Organization, 2024.

A Psychological Approach to Diagnosis: Using the ICD-11 as a Framework. – Washington, DC: American Psychological Association, 2024.

ICD-11 for Mortality and Morbidity Statistics (who.int).

Вернуться

3

American Psychiatric Association. Diagnostic and statistical manual of mental disorders. 5th ed. – Arlington, VA: American Psychiatric Association, 2013.

First M. B. Dsm-5-tr Handbook of Differential Diagnosis. – Washington, DC: American Psychiatric Association, 2024.

Вернуться