Elena Bogdanova
Связанные Зверем

Пролог

Эльвира

День не задался с самого утра.

Мало того, что меня вытащили ни свет – ни зоря из постели…

Ладно, меня не вытащили, а я сама встала пораньше, чтоб свалить из Школы до того, как меня отправят порталом домой. Мне хотелось размять крылья и выпустить свою вторую сущность погулять, раз всё равно отпускают домой. А уж, в какой стороне мой дом, я и без портала знаю.

Так вот, погода ещё не радовала – было холодно и сыро, после ночного дождя, что не удивительно, ведь сегодня день моего рождения. И как всегда, в этот день всё шло наперекосяк, словно «в понедельник меня мама родила». Хотя она говорит, что шестнадцать лет назад, стояла солнечная погода и была среда. Но, наверное, врёт всё она или привирает. Тут уж как посмотреть.

Так вот, ко всем моим тридцати трём несчастьям, ещё огромная зайцеподобная тарса с острыми зубами и ядовитой слюной увернулась от ветки, которую я отпустила в тот момент, когда она оторвала свои лапы от земли в попытке достать мой пушистый хвост. Опасно клацнув зубами вблизи моей пятой точки, она всё же кубарем прокатилась по жухлой листве и умудрилась подпалить мне крыло. Зашипев разъярённой кошкой, кой я и являюсь, я приземлилась на самую верхушку толстого столетнего дуба и начала лихорадочно зализывать подпаленное место.

– Ууу, виверна подколодная, – пожурила я тарсу, которая недовольно шипела у подножья дерева, глядя на свою непойманную добычу, то бишь, меня. – Вот, только передохну, и ты у меня ответишь за причинённый ущерб.

После того, как подпалена, была зализана и внимательно изучена моим кошачьим взглядом, выяснялось, что мой ущерб не так и велик, но тарсу проучить стоит. Нечего нападать на безобидных учеников Магической школы и очень злопамятных будущих боевиков Академии. Я надеюсь, что попаду на боевой факультет, а не на общий поток. Да чего там надеюсь – я обязана!

Хотя моя вторая сущность так себе, на боевую не тянет. Ну, кого может напугать кошка с крыльями? Даже не кошка, как моя мама, а скорее котёнок трёх недель, которую вон, даже тарса – низшая нечисть! – пытается сожрать… А, нет, не трёх недель, а шестнадцати годков, что сути дела не меняет – на полноценную кошку я не тяну.

Но, Навицкие не сдаются! И, если уж чего решили, то от своего не отступят. Даром что ли в наших жилах течёт такой коктейль из крови дракона, ведьмы и одного секретного – моей мамы!

Кстати, это от неё мне перешла вторая сущность – кошка с магией воздуха, а от отца достались крылья дракона. Представили себе такую «боевую» зверушку? Вот и я, пока очень её стесняюсь и прячу ото всех. Поэтому мне приходится тренироваться одной в глухой чаще, чтоб никто не увидел и не засмеял. Но, ничего. До поступления в Академию у меня ещё есть время, и я всем докажу, что тоже не пальцем деланная. Кажись, так говорит моя мама…

– Ну, что, зараза такая, – я перенесла вес на передние лапы, приготовившись прыгнуть на соседнее дерево. – Продолжим?

Ответом мне было злобное шипение и огненный плевок, который своей цели не достиг, так как я уже перемахнула на ветку впереди. Крыло ещё чуть ныло, но уже не так сильно и я вполне могла им пользоваться, поэтому недолго думая, я расправила крылья и полетела. Впереди показался просвет. Тарса решила, во что бы то ни стало, всё-таки, достать свою добычу и следовала за мной, не отставая. Я спикировала над её головой, обдавая воздушной волной, от чего она сбилась и чуть не врезалась в ствол дерева. Увернувшись от очередного плевка, меня чуть занесло в воздушную петлю. Чтоб не потерять из виду нечисть, попыталась поймать поток и заработала активнее крыльями, помогая себе магией. Поток поймала и даже чутка усилила, а судя по тому, что тарса зашипела и поскакала мячиком через кусты к обрыву – я вызвала легкий ураган. Звонкий шлепок об водную гладь свидетельствовал, что там река. А хищный переливчатый трещащий рокот – говорил, что на берегу притаились виверны.

– Пожалуй, на сегодня с меня хватит. – сказала я сама себе и направилась в сторону родного дома. Встречаться со стаей этой нечисти, мне очень не хотелось. – Ветер в харю, а я шпарю, что мне грусть моя печаль… Ай!

Я так увлеклась своим полётом между низкосвисающий веток, что, пролетая под стволом очередного поваленного дерева, не заметила опасность. Зато «опасность» заметила меня. Бах!

И я уже распластанная на земле. Мои крылья прижимают огромные когтистые лапы, а в морду лица скалится белая морда огромного, доселе неизвестного мне, кошака. Крылья-то хоть и прижаты, но лапы-то свободны. Чисто на инстинктах и первобытном страхе, шиплю, выпускаю когти и луплю всеми лапами по нахальной белой морде и брыкаюсь в грудь. Короче, куда смогу попасть, туда и луплю, главное дезориентировать противника. При этом не гнушаюсь праведной речи. Ведь, ничего так не выбивает из клеи, как говорящая кошка. Тем более, кошка в панике. А паниковать было от чего – моей жизни угрожала опасность, а я и жить-то ещё толком не начала. Да и вообще, когда жить хочется, то борешься за неё родимую из последних сил. Вот я и начала бороться, как умею, местами перехожу на ультразвук, в попытке его оглушить, ну, или хотя бы привлечь внимание какой-нибудь нечисти поблизости. А там, глядишь, и забудут про маленькую меня, и я спокойно смогу улететь.

Но с этот кровавой мордой происходит что-то из ряда вон выходящие: она, то есть морда, во-первых, удивляется, а во-вторых, начинает успокаивать меня в ответ.

– Тише ты, тише мелкая, – рычит котяра. – Я не питаюсь нечистью.

– Сам ты нечисть! – злобно шиплю я, продолжая мутузить комок шерсти, который уворачивается от моих когтей. При этом у него не особо это получается, я всё равно умудряюсь оставить алые бороздки на его белоснежной морде. – Я до твоего появления была, что ни на есть чистая, наглая твоя морда! А ну, отпустил меня немедленно, хам не воспитанный!

– Пр-р-ростите, забыл пр-р-редставиться, – издевательски рокочет этот паразит, продолжая прижимать мои бедненькие крылышки к земле.

– Да больно надо мне знать! Обойдусь! Отпускай меня, сказала!

Моё возмущение вперемешку с шипением и хаотичными метаниями, по ходу, его только веселили. Потому как он продолжал скалиться и не обращал внимания на свои повреждения, сделанные мной, и с которых уже капала алая кровь мне на моську, попадая даже в рот, так как я продолжала поносить его почем зря.

И кой, черт, меня дёрнул сегодня самой добираться домой? Сидела бы уже сейчас в своей кроватке, в тепле. Нет, мне захотелось крылья размять и чуть нечисть погонять. А в итоге, не видать мне дома, как своих ушей. Академии… Неужели, все мои труды напрасны? Эх, простите меня, мои родные…

– Такая маленькая, а столько пр-р-рыти. – прорычал этот нахал, и начал наклоняться.

И я так понимаю, не для того что бы меня чмокнуть в щёку. Так как траектория его разинутой пасти оканчивалась на моей вздыбленной холке. И как только я чувствую захват в области шеи, паника охватывает меня с головой. Мысли начинают скакать одна-за-одной и не одной оптимистичной. Все заканчивались: «это конец!»

Замираю, прижимая свои лапки к груди. Тем самым сворачиваясь в комочек, как делают это котята от безысходности, когда их хватают за шкирку. Зажмуриваюсь, готовясь к участи быть съеденной неизвестной разумной нечистью и чуть дергаюсь. Клыки прорезают мою холку, а следом боль прорезает весь позвоночник и…

Хлоп!

Даниил

Продолжаю ещё какое-то время глупо смотреть на жухлую, помятую листву под лапами, не понимая, что это сейчас было. Это ведь не плод моего воображения и не сон, так как я до сих пор чувствую запах, вкус её крови и легкое жжение на морде от царапин, которые оставила на память эта мелкая, но очень забавная, нечисть. А значит, это реальность. И я реально поймал в этом лесу высшую нечисть, которая умеет исчезать.

Интересно девки пляшут, по четыре штуки в ряд…

Кстати, судя по голосу и сладкому запаху, нечисть девочка. Очень вкусная девочка. Если бы она не дернулась, я бы не прокусил ей холку. Хотел лишь припугнуть, и у меня это получилось, судя по тому, как она замерла и свернулась в комочек. Смешная… и очень необычная – с таким даром мне нечисти не встречались – ни в книгах, ни в жизни, ни в упоминаниях всуе преподавателями.

Я покрутился на месте, выискивая, если не саму нечисть, то хотя бы шлейф её запаха, но ничего – только запах сырой земли, леса, моей крови и её вкуса крови у меня на клыках, который перебивает все остальные запахи. Ещё едва уловимый, манящий аромат и то с моих лап, которые прижимали маленькое пушистое тело к земле, заполнял лёгкие и от этого мой зверь начал беспокойно топтаться на месте в поисках своей пропажи. Ещё когда только прижал к земле свою «добычу» понял, что с ней что-то не так. Во-первых, я рассчитывал поймать ихра, а поймал неведома зверушку. Во вторых, как только она начала ворчать и пыхтеть, мой зверь как зачарованный любовался на мелочь и желал лишь одного – пометить и завладеть. Желание это не пропало, а в купе с её способностями, я тоже решил, во что бы-то ни стало – найти эту зверушку.

Место отметил, чтоб потом вернуться во всеоружии и ещё раз всё обыскать. Сейчас мне нужно было успеть проскочить в Академию до того, как начнут прибывать поступившие первогодки.

На мужском этаже общежития за то время, что я здесь отсутствовал, ничего не изменилось. Всё те же мрачные коридоры, зябкие сквозняки и едва ощутимый, но так и не выветрившийся до конца бражный дух. Вдохнув полной грудью этот запах, я расслабился. Ощущение было такое, будто домой вернулся после долгого отсутствия. А не было-то меня всего два месяца. Месяц практики и месяц – дома… лучше бы в Академию вернулся сразу после практики…

– Кадет Мельник, тебя срочно вызывают к директору. – важно сообщила огромная сова, влетая в комнату вслед за мной.

– Иду. – ответил, оставив в покое сумку, которую хотел разобрать.

Сумка послушно осталась лежать на заправленной кровати. Игнорировать сову нельзя – это личная нечисть директора.

И как он только узнал, что я уже в Академии? Неужто, Верховная доложилась о нашем разговоре?

А разговор был из неприятных… или приятных – это как посмотреть. С одной стороны – на тебя возлагали груз ответственности без права выбора, ведь брак – это лучший гарант мирного договора. С другой – договорные браки не новость и заключаются и на меньших условиях. Мне, можно сказать, повезло, ведь Навицких я знаю уже давно.

Навицкий-старший, он же – директор, он же – Александр Аркадиевич, всегда относился ко мне, как к внуку. Может, из-за того, что во мне, как и в его сыне текла кровь ведьмы? Или всё же из-за договора?

Его сын – Денис Александрович, декан боевого факультета Академии, в своё время мне очень помог справиться с магией ведьмака. Ведь он первый, так сказать, ведьмак в истории нашей Империи, после кровопролитной войны с участием ведьм. Кстати, это он принял условия брачного договора между мной и своей дочерью.

Жена Дениса Александровича – Василиса Васильевна – преподаёт в этой же Академии «Зельеварение» и «Работу с подчинённой нечистью», относилась ко мне с материнской заботой и теплом, чего мне так не хватало. За что я ей очень благодарен, пусть и сделано это было во имя договора. Но, надеюсь, что нет.

Их дочь – Алиса – в этом году поступила на лекарский факультет и, мне кажется, мы с ней знакомы тысячу лет. Не прям, с пелёнок, но довольно долго, чтобы между нами зародилась дружба и симпатия. А если учесть, что она довольно симпатична и остроумна, то этого вполне достаточно для брака.

А вот, её сестру – Эльвиру – я видел даже в пелёнках, правда, в последнее время мы с ней давно не пересекались, с тех пор, как она пошла учиться в Школу МОД – Магически Одарённых Детей. Но уже тогда, едва научившись ходить и разговаривать, она умудрялась доводить меня до безумия своими детскими шалостями. Как хорошо, что мы с ней давно не виделись. Хотя и интересно – какой она стала.

За этими мыслями я и не заметил, как дошёл до кабинета директора. И только переступив порог приемной, понял, что мои нервы на приделе. Казалось бы, что нервничать, всех же знаю и со всеми в хороших отношениях, и не впервой же вызывают на ковер, но почему-то сейчас не на шутку разволновался, как будто боюсь, что что-то произойдёт, что изменит мою жизнь.

– Неужели вы серьезно? – услышал я возмущенный голос Алисы, после короткого стука в дверь.

– Кадет Мельник по вашему требованию явился. – отрапортовал я, переступая порог кабинета и выпрямившись по стойке «смирно».

Как я и ожидал – всё семейство в сборе, кроме «мелкой», конечно. За большим дубовым столом, в таком же кресле, сидел Александр Аркадьевич. Напротив, в кресле для посетителей, сидела Алиса, а рядом с ней стояла Василиса Васильевна. У окна стоял Денис Александрович и поглаживал сову, которая гордо восседала на жердочке рядом.

– Явился, не запылился, – хмыкнула Алиса, не поднимая головы от бумаг, которые держала в руках. Судя по натиску в верхней странице, она читала договор, который я изучил вдоль и поперек пару дней назад, после разговора с Верховной. Теперь ясно для чего меня вызвали.

– Присаживайся, Даниил. – ответил директор.

Его выражение лица почти всегда оставалось неизменным, настроение можно было угадать лишь по положению его бровей. Сейчас, глядя на внучку, одна его бровь была приподнята, что означало упрек.

– Не злись, Алиса. – тихо проговорила Василиса Васильевна, сжав дочери плечо. – Ты же понимаешь, Даня не виноват.

– Я – виноват. – ответил Денис Александрович, оторвавшись от своего занятия и повторил в упор глядя на дочь: – Виноват – я. Но, если бы я этого не сделал, то никогда больше не увидел бы твою маму и тебя.

– Так это ради меня, а не ради мира во всем мире? – с усмешкой спросила Алиса, оторвавшись от бумаг. Кажется, на лице декана мелькнуло нечто похожее на раскаяние, но в разговор вступила Василиса Васильевна:

– Ну, хватит Алис, что сделано – то сделано, чего уж, воздух сотрясать? Нужно думать, как дальше быть. Тебя же никто не просит принимать решение прямо здесь и сейчас. Мы поставили тебя в известность, теперь вам решать, что с этим делать. Вы же не чужие друг другу люди.

– Ты знал? – Алиса посмотрела на меня.

– Узнал неделю назад.

– И что думаешь?

– Думаю, твоя мама права: нас никто не торопит, у нас в запасе ещё четыре года твоего обучения и к тому же – а почему бы и нет? – усмехнулся, глядя на реакцию Алисы. – Ты симпатичная, мы давно друг друга знаем, можно попробовать.

– Ты сейчас серьёзно?

– Я всегда говорю серьезно. Или у тебя кто-то есть?

– Н-нет… – неуверенно произнесла Алиса и, сдвинув брови, опустила глаза на руки, которые до сих пор сжимали злополучный договор. – Нет. Я, конечно, осознаю всю важность ситуации. Нам совершенно не нужна ещё одна война. Достаточно того, что происходит на Сером хребте. Но, как нам быть с твоим Альтер-эго? Что, если ты найдёшь свою пару?

– Ну, пока я её не почувствовал. – ответил я и почему-то сразу вспомнил сладкий вкус нечисти. Не-е… Бред. Тряхнул головой, прогоняя наваждение. – Но всегда можно подстраховаться. Правда, Александр Аркадьевич?

– Всё верно, Даниил. – рот директора дрогнул, словно, он готов был улыбнуться.

– Неужели, ты готов запечатать зверя? – брови Василисы Васильевны поползли вверх.

– На что только не пойдёшь, ради мира во всем мире. – Я непринуждённо пожал плечами, и зверь внутри тут же дал о себе знать, не согласный с моим выбором, но я его урезонил и перевел взгляд на виновника всего этого беспредела: – Да, Денис Александрович?

Глава 1

Эльвира

Месяц спустя…

Я прислонилась боком к широкому стволу дерева и стала наблюдать, как солнце медленно опускается за деревья на другой стороне разноцветного леса. Дни стали короче, а ночи длиннее и холодней. В первое время, после того случая с неведомым зверем, я боялась показываться в этих местах. Да, и честно, некогда было – на восстановление сил ушло порядком недели две, а то и больше. Ведь тогда это было моё первое перемещение. И как это всегда бывает после пробуждения дара – оно было очень болезненным. Меня лихорадило, голова кружилась, тошнило, а в ушах стоял такой шум, что я еле-еле расслышала взволнованный голос мамы, которая пыталась влить мне в рот какую-то гадкую настойку.

– Ну, же, Эля, попей. – причитала она. – Тебе станет лучше.

И правда, после пары глотков, я стала приходить в себя – мышцы расслабились и шум затих, позволяя уловить, что рядом со мной не только мама. Я услышала тихий шелест длинной юбки и тихую поступь Али, и щелчок закрываемой двери – теперь в комнате остались лишь я и мама.

– Где я? – выдавила я из себя осипшим голосом, боясь открыть глаза из-за вертолётиков в голове.

– Дома, доча, дома. – мама ласково погладила меня по голове, и я окончательно расслабилась.

– Как я здесь оказалась?

– Ты не помнишь?

– Последнее, что я помню, это как какая-то зверюга прокусила мне холку, – я рефлекторно потянулась к месту укуса. Пальцы нащупали две маленькие ранки, покрытые корочкой. – Потом легкий хлопок, белая вспышка и боль.

– А что это за зверюга была? – спросила мама.

– Это имеет значение? – хмыкнула я и тут же закашлялась.

– В нашем случае – да.

– В «нашем»? – я распахнула глаза от удивления и тут же пожалела – свет больно ударил по глазам.

– Видишь ли, дочь, – вздохнув, мама взяла мои пальцы и стала их перебирать. – Тебе известно, что вторая твоя сущность досталась тебе от меня, а кровь твоего деда её чуть видоизменила, поэтому ты более, как бы это сказать, сильнее меня.

– Что-то не заметно. – тяжело вздохнула я, прикрыв глаза, которые ещё щипало от яркого света.

– Хочешь – верь, хочешь – нет, но это так и есть. – мама сжала мои пальцы и улыбнулась. – Но самое главное это то, что наша вторая сущность очень редкая в этом мире и о ней, почти никто ничего не знает. И желательно, чтоб и дальше так и оставалось – чем меньше о нас знают, тем дольше мы живём. Это ясно – понятно?

– Угу. – тихо выдаю я и вопросительно смотрю на маму, понимая, что сейчас мне откроют секрет моей необычной сущности.

Мама тихо вздыхает, будто взвешивая все «за» и «против», после чего тихо произносит:

– Мы с тобой – фамильяры.

– Фами… кто?

– Фамильяры. – повторяет она так же тихо. – И у нас есть необычный дар – дар перемещения, который открывается в случае, когда находит свою половинку души…

– Стоп, стоп, стоп, – подобралась я на кровати, забыв про боль, про тошноту, да и вообще про всё. – Ты хочешь сказать, что та зверюга моя вторая половинка? Не-е… Не… – для убедительности я покачала головой в знак отрицания очевидного. – Нет! А вдруг это высшая нечисть? Мне что же замуж за неё выходить?

– Не говори глупостей, – засмеялась мама. – Мать-природа не настолько жестока. Теперь, просто знай, твой дар проснулся и он пока хаотичный. Ну, пока ты не научишься им управлять. А пока мы будем учиться, тебе придётся смириться с тем, что ты будешь чаще всего перемещаться к своей половинке. Поэтому, зная тебя, я прошу, не делай глупостей. От судьбы, как говорится, не уйдёшь. А уйдёшь, она догонит и ещё хуже будет. И ещё, Эля, – мама перестала улыбаться и сразу превратилась в строгую Василису Васильевну. – О том, кто мы, не должна знать ни одна живая душа. Ну, и неживая. От тебя теперь зависит жизнь второй половинки, как и твоя от него. Вы теперь связаны.

Связаны…

Сначала, я не поверила маме, что мы с ним связанны, но в последнее время на меня накатывает такая тоска, что плакать хочется. И я думала, что скучаю по дому, но потом мои мысли перескакивали и я понимала, что чаще всего вспоминаю того кошака – его жёлтые глаза с синим мерцанием в темных зрачках, словно проблески звёзд в тумане, и рычащий голос. Что-то в нём было не так…

Неужели, и вправду так работает эта пресловутая связь?

Сегодня я отпросилась домой в надежде, что дома меня отвлечёт Алиса от моих душевных терзаний, но та, вот уже какие выходные, остаётся в Академии. И опять мне приходится развлекать себя самой. Что оказывается не так весело, когда ты каждый раз ждёшь, что твой дар неожиданно активируется. Но он почему-то больше не давал о себе знать, вот уже… я попыталась вспомнить, сколько времени прошло с того, первого раза, но так и не вспомнила. Потому что вот уже месяца три, как я каждые выходные прилетаю зачем-то в этот лес, но так и не встретила своего белого кошака.

Своего… С чего это он мой? Выбрось, Эля, из головы всякий вздор! Хотя… Всё это грустно и немного жаль…

Я, тяжело вздохнув, выпрямилась, расправила крылья и встряхнулась всем телом, прогоняя тоску. Похолодало. Солнце почти скрылось за деревьями, а значит, пора возвращаться домой. Может, мама расскажет, что это Алиса стала пропадать в Академии все сутки напролёт?

Пролетая над тихой речушкой, я лапами прошлась по поверхности воды, оставляя круги за собой и напевая себе под нос песенку: «она прошлась как каравелла по зелёной волне…» Из глубин выпрыгнула рыба, приняв меня за наживку, но была безжалостно отброшена моей лапой в сторону берега. Не успела она приземлиться на мель, как её молниеносно, прямо, на лету, перехватил линорм.

– Ой! – пискнула я и метнулась в сторону леса, чтоб затеряться среди деревьев.

Надеюсь, что затерялась…, обернулась, продолжая лететь вперёд, – погони нет.

Хм… я обернулась посмотреть, не обернулась ли она, чтоб посмотреть, не споткнулась ли я…

Улыбнулась своим мыслям и развернула моську по ходу движения. Но стоило мне развернуться обратно, как я угодила этой самой моськой в ловчую сеть.

Ну, что за напасть?

Сеть сомкнулась вокруг моего тела, стягивая меня в мяч. Только жаль я не отпружинила от земли, а грохнулась как мешок с костями.

– Ауч!

– Попалась, мелкая?! – раздался знакомый голос надо мной.

Меня бесцеремонно, связанную, подняли с земли. Голос знакомый, а вот физиономия – нет. Хотя, и очень симпатичная такая. Сначала я отметила волевой подбородок с ямочкой. За ним чётко выраженные губы, которые растягивались в ухмылке. Потом уже прямой нос и тёмные, чуть суженые глаза, в уголках которых образовались лучики морщинок, а в глубине – искрились синие звёздочки. И вот эти звёздочки меня загипнотизировали, я замерла, пытаясь вспомнить – где их видела. Да и в целом, лицо мне кого-то напоминало, было в нём что-то неуловимо знакомое.

Только вот, кого?

– Ну, привет, что ли… – тем временем протянул парень, приводя меня в чувство.

– Развяжи, немедленно, недоучка переросток! – зашипела я, вспоминая слова деактивации сети, которые, как назло, вылетели из моей головы. Хорошо хоть только слова, а то при таком ударе могли и косточки, и зубы, и кишки…

– Обязательно так и сделаю, – хмыкнул парень. – Только нужно убедиться, что ты от меня не убежишь.

– Это как бы тебе от меня не пришлось бежать, как только я до тебя доберусь! – злобно шикнула я.

– Смешная.

Парень поднял меня на уровне глаз, как раз в тот момент, когда я деактивировала сеть – она лопнула, а я лупанула по наглой морде своей лапой и была за неё же поймана.

«Но ноготок-то по щеке прошёлся» – злорадно отметила я про себя, замечая алый след на щеке.

– Ай-яй-яй. – погрозили мне пальцем, за который я тут же дернулась цапнуть своими острыми зубами. – Не хорошо. Разве тебя не учили, что драться это плохо.

– А тебя не учили, что брать чужое – плохо! – ощетинилась я, расправляя крылья, в надежде: если не вырваться из рук этого недоумка, то хоть протащить его лицом по веткам.

– Было чужое, станет моё. – самодовольно произнёс он.

Мои крылья были снова связаны сетью одним движением руки. Это какая же должна быть сила, что б вот так без слов привязок…

Не успела я оценить масштаб бедствия, как лапа, за которую меня так и держали, начала нещадно гореть.

– Ты очумел?! Фу! Фу! Нельзя! – запаниковала я и, как следствие, начала извиваться и брыкаться, но мне это особо не помогало – держали меня крепко. – Я не какая-нибудь нечисть! Я разумное существо… Меня нельзя привязывать… Прекрати…

Последние слова я выдавала уже с хрипами и конвульсиями. Огонь от лапы перешёл на всё тело. Было ощущение, что меня просто опустили в жерло вулкана. Причем в момент его пробуждения. Лавина захлестнула меня с головой и я, наконец-то, отключилась. Надеюсь, что мой дар проснулся – таки, и я переместилась… домой.

Даниил

Она опять это сделала!

Взяла и пропала прямо из рук!

И я опять стою и смотрю на пустое место, точнее на пустые руки. Хорошо хоть, что привязку успел сделать – выжженный браслет на запястье левой руки был ещё воспалён и кожа вокруг щипала. Теперь найти её мне не доставит труда, не то, что все предыдущие дни. Облазил весь лес вдоль и поперек, перепугал всю нечисть – и высшую, и низшую, в поисках той, чей запах преследовал меня даже спустя столько времени. Даже не смотря, что зверя моего запечатали, а я всё равно помнил и запах, и даже вкус крови, и как одержимый рыскал по лесу.

Как говорится: «Кто ищет, тот обязательно найдёт».

И я нашёл…

Я сидел на поваленном дереве, на берегу речки, когда появился сначала едва уловимый сладковато-терпкий запах с нотками свежести, а уж потом – она – моя крылатая мелочь. То, что эта нечисть моя, она ещё не догадывалась, поэтому была расслаблена и весела. Она, расправив крылья, шла, пританцовывая по поверхности воды, словно по земле. Я так обрадовался, что чуть не потерял её из виду, когда она резко метнулась в лес, в паре метров от меня. Дальше, действовал уже на инстинктах – поймать и привязать. Не учёл одного – её необычного дара.

Ну, ничего. Дам ей время свыкнутся с мыслью, что у неё теперь есть хозяин, а потом уж, покажу её Александру Аркадьевичу – он любит всё необычное, глядишь, и мне подскажет, что это за нечисть такая – необычная.

На следующий день, после занятий, закрывшись в своей комнате, я решил попробовать и притянуть свою нечисть по привязке, предположив – раз она может пропадать, значит, может и появляться. Делать было нечего, дело было вечером, и связь с подчинённой нечистью налаживать надо.

Сначала, призвал с помощью заклинания – ничего не вышло, если насчитать лёгкого покалывания в области запястья. Привязка потянула, рука почесалась и… перестала.

Вздохнул.

И попробовал влить чуть магии. Выжженная дорожка на коже замерцала, искры слились в нить, и появилось чувство натянутой веревки. Пару минут любовался полученным эффектом, а после, просто дернул за мерцающую ленту и…

Хлоп!

… и на моих коленях, точнее между моих расставленных ног, так как сидел я на полу в позе «лотоса», появилась крылатая, взъерошенная, но очень милая, нечисть.

– Что за?!. – начала возмущаться она, но тут же уставилась на меня снизу вверх своими синими глазами.

– Ну что, добегалась, мелкая? – хмыкнул я, аккуратно поглаживая вздыбленную шерсть.

Мягкая…

Она забавно зажмуривается и трясёт своей головой из стороны в стороны, будто пытается прогнать мысли, ну, или мой образ. После чего замирает под моей рукой и резко распахивает глаза.

– Не-е-е… – неверующе протягивает она, – Не может быть…

Тянет носом воздух и, упираясь мне в грудь лапами, лезет ко мне в лицо своей мордочкой, то ли понюхать, то ли лизнуть, то ли куснуть…

– И я рад тебя видеть. – От греха подальше, подхватываю её тельце и вытягиваю руки на безопасное расстояние, а то ещё прошлые царапины не зажили на щеке от её коготков. Её шерсть собирается складочками, а лапки забавно вытягиваются вперед, и лохматые щёки прикрывают широко распахнутые глаза. – Ну, что, знакомиться будем?

– Пф-ф-ф. – закатила свои сине очи и задвигала усами.

– Хочешь, не хочешь, а я теперь твой хозяин…

– Ой, не смеши мои усы, – фыркнула мелкая и забарахталась в моих руках, пытаясь вырваться. – Хозяин мне тут нашёлся.

Опустил её на пол и ещё раз провел пальцами от холки до хвоста. Не знаю, но больно приятна её шерсть на ощупь, так и хочется прикасаться и прикасаться. Тем более, когда она ещё выгибается и подставляется под руку.

– Я говорила тебе и ещё раз повторю, для особо одарённых, – она прошлась вокруг меня, запрыгнула на кровать, уселась, сложив крылья за спиной и посмотрела на меня теперь сверху вниз. – Я не-не-чисть.

– А кто же ты? – хмыкнул я, глядя на то, как она гордо и по-царски вытянулась.

– Кто, кто… – вздёрнула свой маленький носик к верху. – Конь в пальто.

– Не знаю такого роду и племени. – хохотнул я.

– Да откуда тебе знать-то, неуч. – она сверкнула своими глазами и смешно фыркнула. – Ты вон, нечисть от человека отличить не можешь.

– Ну, на человека ты мало похожа, – я развернулся, облокачиваясь на кровать и опять поглаживая маленькое пушистое тельце. – А подобных перевертышей в нашем мире нет.

– Мн…уррр…ного ты понимаешь, – промурлыкала она, и этот рокот отозвался волной в моём теле, словно зверь мой эхом ответил. Странно, я его не чувствовал ни разу после того, как запечатал. – Говор-р-рю же, не-уч…

– А ты, значит, умная и разумная, да ещё учёная?

Почему-то эта беседа вкупе с легкими поглаживаниями доставляла мне непередаваемое, ни с чем несравнимое удовольствие и какое-то умиротворение, что ли. После долгих часов учёбы и изнурительных тренировок, сейчас я чувствовал себя бодрым и спокойным одновременно.

– Не кот учёный, конечно, но поумнее некоторых буду. – зажмурилась мелкая, явно от удовольствия моих поглаживаний. – Мне вот, особого труда не составило, чтоб понять, что ты третьекурсник Академии, в общежитии которой мы сейчас и находимся и тебе подчинённая нечисть не полается… ещё. Поэтому, давай заканчивай меня наглаживать и отвязывай уже. Как говорится: пошутили, но пора и честь знать.

– Ну, что ж, жаль, конечно, что ты не нечисть, – театрально вздохнул я и поднялся с пола, занимая позицию: сверху вниз. Мои губы растянулись в улыбке, когда это милое создание приняло позу, готовясь к свободе и, посмотрев на меня с нетерпением и жаждой. Глаза её, конечно, это что-то… – Но от такого подарка я отказываться по собственной воле, не намерен. Уж очень ты хороша, кто бы ты ни была. И способность твоя очень необычна.

Улыбка стала ещё шире, когда до неё дошёл смысл моих слов и её глаза гневно сузились, шерсть встала дыбом, а по крыльям пошли сини-огненные всполохи.

Ну, вот скажите, разве я могу, отказаться от этого чуда по собственной воле? Да, ни за что!

– Да как ты смеешь?! – зашипела она, ловко перепрыгнув с кровати на стол. – Я покажу тебе, где кракены зимуют! Ты не знаешь, с кем связался, смертный!

С этими словами она толкнула лапами створки окна и вылетела в ночную темноту. Я лишь хмыкнул, глядя, на её кульбит в небе перед тем, как она скрылась за высокими стенами Академии.

После этого, я стал всё чаще прибегать к подобной практике – вызывал её по привязке, когда мне особо было скучно. А скучно мне становилось всё чаще и чаще. Я заметил, что с нетерпеньем жду встреч, наших словесных поединков и её недовольного сопения. Уж, больно, всё это кого-то мне напоминало. Вот, только кого?

Первые её появления всегда сопровождались возмущениями, потом она уже смирилась и стала более сговорчивой, а временами задумчивой и до безумия милой. И пусть в целом она ведёт себя непонятно как: разговаривает свысока, вечно умничает и грубит в попытке сделать мне больно своими словами. Я всё равно чувствую какую-то ненормальную тягу и радость от этих коротких встреч. И это правда, я именно рад.

Мне нравится, что она шипит, злобно рычит и ненавидит меня за то, что не хочу снимать привязку. Нравится, что эти встречи делают меня живым, точнее я чувствую, что мой зверь оживает, когда она рядом. Нравятся её постоянные упрёки в том, что я такой самовлюблённый и самоуверенный, и много ещё какой с приставкой «само…». Но главное мне нравится, что я для неё «самый». Нравится…. Да, мне всё это нравится.

И она нравится. Что не очень нормально, с учётом того, что я так и не узнал – кто она. Сама она так и не призналась, хотя прошло уже почти полгода. А стоит мне завести разговор и чуть поднажать, она тут же ощетинивается и исчезает. Да-да, её способность перемещения стала на порядок выше. Раньше она то улетала, то непроизвольно исчезала. Теперь же, это происходит по её желанию. Всё же работа в связке даёт результаты. И для меня тоже.

Теперь многие заклинания я могу делать без слов-привязок, что очень радует моих наставников и огорчает однокурсников. Все заметили, что мой магический резерв возрос, но никто не может понять с чем, это связанно, ведь о привязке я так и никому не сказал. Даже Алисе, с которой я провожу всё своё свободное время, в попытках перевести наши отношения с «дружеских» на более «близкие», ведь нам предстоит сочетаться браком. Но пока эти попытки для нас превращаются в пытку, так как я испытываю к ней лишь симпатию и уважение, и ничего более. И переступить порог дозволенного я не могу, а организм требует своего, поэтому мне приходится удовлетворять свои потребности на стороне, и от этого я чувствую себя виноватым.

А с неожиданным появлением крылатой мелочи в один из таких моментов, я стал чувствовать себя ещё и изменщиком, что, казалось бы, было удивительно. Ну, подумаешь, застукала она меня в постели с оборотницей. Так я её не вызывал! Какого демона, она появилась в самый неподходящий момент?!

Появилась. Окинула меня осуждающим взглядом. Ойкнула и исчезла. И было в этом взгляде что-то ещё, помимо осуждения и смущения…

А я после этого закончить начатое не смог. Так и выпроводил девчонку ни с чем. И не понятно, почему теперь так нервничаю перед встречей с не-нечистью. Сильно нервничаю и стараюсь скрыть это. С Алисой у меня таких проблем не было, и нет, а ведь, она моя будущая жена. И у меня с ней, вообще, можно сказать – полное взаимопонимание и, ни каких проблем.

Так почему я тогда скрываю от неё свою крылатую мелочь?

Почему молчу о преждевременной привязке и не говорю Денису Александровичу?

Почему тот взгляд не даёт мне покоя?

И даже сейчас, находясь в нарядной гостиной дома Навицких, я не на шутку разволновался, как будто боюсь, что что-то пойдёт не так.

Вздохнув, я подошёл к окну, перебирая в уме те причины, которые заставляли меня сейчас нервничать.

Может, это от того, что я, вот уже, как две недели, после того случая, не могу вызвать свою злобную мелочь?

Или, может, от нашего договора, что связывает меня и Лису?

А, может, это от того, что я никогда не был на зимних праздниках в гостях?

Хотя, наверное, это просто от того, что я не знаю, что с моей крылатой мелочью.

И от того, что так и не рассказал директору о необычной не-нечисти, как планировал.

И, что это мой первый семейный праздничный ужин, хоть Навицкие и не моя семья, в прямом понимании этого слова.

Что ж, поводов нервничать уйма…

Позади меня раздался звук открываемой двери. Я резко повернулся, решив, что это Алиса, однако это была не она. Хотя очень на неё похожая девчонка. Она ворвалась в комнату как метеор, такая же раскрасневшаяся, взлохмаченная и сотрясающая тишину возмущениями.

– Проклятье и почему всегда так-то?! – воскликнула она, подлетая к шкафчику и зарываясь в его ящиках. – Как что-то нужно, фиг, найдёшь. Как не нужно – вот, пожалуйста, бери, не хочу…

Она ещё какое-то время порылась в недрах шкафчика: то открывая ящики, то закрывая их, что-то там перекладывала и причитала, а потом с довольным криком: «Ага, нашлась!», развернулась и застыла с полуулыбкой и с рулоном оберточной бумаги в руках, заметив меня. В комнату вернулась первоначальная тишина. Я, приподняв бровь, молча уставился на девчонку, не в силах произнести ни слова. Потому что её голос показался мне до боли знакомый, хотя раньше я девчонку не видел – это точно, но вот, что-то было в ней неуловимо знакомое. И её огромные синие глаза, которые сейчас смотрели на меня с лёгким испугом, я тоже где-то уже видел, но не это самое главное. Главное тот лёгкий аромат, который долетел до моего обоняния, вызвал внезапное озарение, короткое, словно вспышка молнии в голове, нарисовало мне образ моей не-нечисти. Я узнаю его из тысяч – терпко-сладкий нежный аромат цветов с нотками свежести, растущих на опушке леса…

– Какой конфуз! – заговорила она, прижав свою находку к груди и посмотрев тоскливо на дверь. – Можно, я тихонечко выйду и мы сделаем вид, что меня здесь не было?

– О, нет. – я едва сдерживал смех, почувствовав, что с её появлением, мне стало спокойнее. – Останься. Составь мне компанию, пока Алиса не спуститься.

Молчание затянулось, но никто из нас не произнес ни слова. Я задумался, изучая девчонку.

Неужели, это та самая мелкая сестра Алисы? Да, не-ет. Запах-то моей необычной не-нечисти, а у них в роду драконы и ведьмаки.

Но очень похожа… Не то, чтобы конечно. Всё-таки столько лет прошло. Когда я её в последний раз видел, сестра Алисы была пухленькая, с торчащими в разные стороны хвостиками, с синяками и ссадинами, чумазая… а эта своеобразная особа… Я не мог подобрать слов, а сказать что-то надо, что-то вежливое, ни к чему не обязывающее…

– Даниил, – представился я и невольно сократил расстояние между нами, понимая, что веду себя глупо. И зачем-то добавил: – Жених Алисы.

– Оу… – приподняв брови, ахнула она и залилась краской смущения.

– Оу? – хмыкнул я, вглядываясь в лицо и аккуратно, словно боясь спугнуть, беря её пальчики. Я поднёс их к своим губам, надеясь уловить что-то, чем бы она выдала себя. Но она лишь смотрела на меня с хитрым прищуром. Ну, точно, как у моей не-нечисти. – Это имя или фамилия? – промурлыкал не я, а мой запертый зверь и лизнул её кожу между большим и указательным пальцем.

Странно это всё.

– Эй… – Она втянула воздух и попыталась вырвать свою руку из моего захвата.

Но ведь от зверя так просто не уйти, даже если он запечатан внутри, инстинкты-то остались, тем более, если он нашёл свою пару…

Пару?.. Нет! Этого не может быть?..

– Ты всем первым встречным – поперечным облизываешь руки?! – крикнула она, задыхаясь то ли от возмущения, то ли от возбуждения, которое точно захватило всё мое тело, как только на языке отразился вкус её кожи. Знакомый такой вкус… – Вот так Алисе свезло, так свезло с женишком! Да, как она вообще терпит подобное отношение…

Она всё-таки смогла вырвать свои пальцы из моего захвата, и теперь ее голос звучал язвительно и дерзко, а я пытался сосредоточиться на ее словах и не обращать внимания на боль, которая разливалась в области груди. Я пытался ухватиться за свои мысли, как за спасательную соломинку.

Алиса! Я совсем забыл про неё. Забыл, что нас связывает тяжкое бремя ответственности за себя, близких и мир между нашими народами. Да я обо всём на свете забыл с этой… Кстати, кто же она такая?

– Эльвира, давай быстрее! – дверь внезапно отварилась и на пороге появилась Алиса, тем самым отвечая на мои мысли. – Ты чего пропала?

– Тут твой жених нарисовался, не сотрешь. – ответила девчонка, точнее Эльвира, буравя меня взглядом. Спокойна, даже холодна, но синие глаза выдают бурные внутренние эмоции. Я, прям, чувствую их, как свои. И этот знакомый осуждающий взгляд…

– О, Дан, привет! – Лиса перевела на меня немного растерянный взгляд. – Подожди ещё минутку, нам нужно с сестрой срочно решить одно дельце. Эля! – позвала она девчонку.

Эля посмотрела на меня в упор и неожиданно хитро улыбнулась, после чего проворно проскользнула мимо меня к Алисе, словно ребёнок, который спешит сбежать, застигнутый родителями за недозволенным занятием.

– Мы скоро, не скучай. – быстро проговорила Алиса и скрылась за дверью вслед за Элей.

Э-эля… сестра… Эльфенок… не-нечисть… Демоны меня раздери…

Глава 2

Эльвира

Жених… Даня, жених моей сестры! А как же любовь всей её жизни?

С моими способностями, для меня не было секретом, что моя сестрёнка безнадёжно влюблена была в дядю Женю. Я, как-то ведомая своим любопытством, подслушала их разговор в библиотеке. Тогда Алиса призналась ему в своей любви, а он сказал, что она наивна и чиста для него, что всё пройдёт и забудется.

Неужели, он был прав: и любовь прошла и всё забылось?

Нет, я знала, что Алиса с Даней дружат, всё же почти всё детство провели вместе. Ну, и я за ними хвостиком ходила и своим присутствием бесила. Сначала мне было интересно, а после, не заметила как, я полюбила наши редкие встречи. Точнее, я полюбила несносного ведьмака, как могла полюбить глупая маленькая девочка. Я была юна, наивна, и чиста, прям, как Лиса, когда влюбилась в дядю Женю.

А Даня красив, умен, как дьявол и, я ловила каждый взгляд, каждое слово и мечтала о чём-то большем. Об этом «большем» я не задумывалась, но мне представлялось что-то нежное и романтичное. Ведь каждая девочка мечтает о большой и чистой любви. Сейчас я стала старше и умнее, но всё так же мечтаю о любви. Пусть не большой и не чистой, но любви, чтоб до самой луны и дальше, и больше. А пару недель назад, я ещё увидела своими глазами, что происходит между парнем и девушкой, когда хочется этого «большего».

И ладно – я! Я ему никто, нечисть… тьфу, не-нечисть… ладно – фамильяр, но он об этом не знает. Но Алиса! Она ему, как выясняется, не-ве-ста! А он с другой! Да при живой… да, как он может?! А она? Алиса знает? Навряд ли…

Тьфу, ты! Слов нет, одни эмоции, и те матом.

Это хорошо, что он не знает: ни кто я, точнее, что я его не-нечисть; ни что чувствую к нему, точнее чувствовала, теперь-то уж точно нет или…

Нет! Он жених моей сестры! Точка.

Давно пора забыть о глупом увлечении, но биение сердца подсказывало, что проведённые рядом с ним дни остались в памяти. Как и то, что я видела пару недель назад. Да, я теперь, в глаза смотреть ему боюсь – картинка сама собой всплывает в памяти.

Широкая спина с развитой мускулатурой. Множество шрамов, два особенно глубокие на предплечье, от боевых ранений или когтей той, что лежала под ним, постанывая. Её образ не отложился в моей памяти, лишь мутное пятно. Зато его лицо, точнее профиль: он оставался серьезным и сосредоточенным. Возле губ залегли складки. Казалось, у него выдался тяжелый день и этот процесс не вызывал у него удовольствия. Впрочем, как и у меня. Во рту появилась горечь. Душу переполняли противоречивые чувства, от них по телу бежали попеременно волны огня и холода. А сердце забилось так сильно, что стало больно. Оно гремело в груди и мне показалось, он может услышать.

На несколько минут я замерла, позволив себе полюбоваться верхней частью туловища парня, так как нижняя была спрятана под простыню. И, слава, Богу! Внезапно он развернулся и посмотрел прямо на меня. Радужки черного цвета с синими вкраплениями полыхнули желтым огнём, а звук рычащего голоса подействовал на меня, как удар грома:

– Мелкая?

– Ой! – пискнула я и, вспыхнув от смущения, исчезла.

Потом он пытался несколько раз призвать меня. И каждый раз я терпела жгучую боль в руке, выла в подушку до хрипоты, но не отзывалась – видеть его не могла, боялась, что выдам себя. После смазывала ожог на руке мазью, которую мне делала Алиса и забывала до следующего раза. Но даже эта боль была не такой сильной, как та, что я испытала, увидев его с другой.

Может, потому что боль в руке была временной и как только прекращалась, я про неё забывала? А ту картину, как не пыталась, выкинуть из головы так, и не получилось. Она даже сниться мне стала ночами, только вместо размытого пятна под мощным телом Дани, я видела себя: изнывающую, стонущую и жаждущую большего.

И даже сейчас, сидя на подоконнике в своей комнате и, прислонившись лбом к холодному стеклу, я опять прокручивала в голове события этого вечера. Начиная с того момента, как мы случайно столкнулись с Даней в гостиной и я, увидев его, вспомнила и сон, и всё, что способствовало этому сну; и весь последующий ужин, который я просидела словно и не я вовсе.

А ведь за длинным столом собралась вся семья, что было традиционно для зимнего праздника в нашей семье. Как и то, что ровно в полночь мы обменивались подарками. И то, что у нас на одного гостя будет больше – я знала, и подарок приготовила – парные подвески для влюблённых. Но вот, что это будет Даня – что-то я не подумала. И на влюблённого он не похож что-то. Впрочем, и у Алисы во взгляде нет того огня, который появлялся, когда она смотрела на дядю Женю. Или я что-то не понимаю? Да, я вообще, ни черта не понимаю!

Никто и не заметил, что я ушла в себя и в общем разговоре за столом участия не принимала. Моя обычная болтливость куда-то исчезала, когда речь заходила об отношениях Даниила и Алисы. Я изо всех сил делала вид, что мне не интересно: сидела молча, потупив взор и размазывая вилкой по тарелке остатки еды.

Несмотря на отсутствующий вид, я слышала каждое слово, произнесенное за столом, и чувствовала, что все чего-то недоговаривают. И все понимают, о чём они умалчивают, а я одна – ни черта не улавливаю. Может, это как-то связано с тем, что дядя Женя опять пропустил наш семейный праздник? Он снова прислал подарки и свои извинения, что в последнее время стало тоже своеобразной традицией. Как и то, что Алиса стала особенно скрыта и сдержанна, даже, скорее замкнута, после отъезда дяди Жени в другое государство. Мне не хватало её прежней веселости и наших шалостей. Может, она просто повзрослела? Вон, даже женихом обзавелась…

В какой-то момент я вдруг почувствовала комок, подступивший к горлу, и, чтобы успокоиться, несколько раз глубоко вдохнула и выдохнула. Приступ удушья прошёл, но возобновился снова, стоило мне заметить, какими взглядами обмениваются Алиса и Даниил: так смотрят друг на друга те, кого связывает какая-то тайна. Стоило бросить на сестру внимательный взгляд, как она тут же покраснела и отвела взор. Но вскоре румянец смущения сошел с её лица и, она уже улыбалась Дане, который бросал на меня лукавые взгляды. Наши взгляды встретились, я вспыхнула и снова почувствовала стеснение в груди. Я вдруг осознала, что мне неприятно видеть, как эти двое переглядываются, шепчутся о чем-то. Это причиняло мне страдания, но уходить, тем не менее, не хотелось и, я сидела до последнего.

Даже сейчас, сидя на подоконнике, обхватив руками ноги и уткнувшись лицом в колени, это чувство с новой силой стянуло в груди – ни вздохнуть, ни выдохнуть. Спать не хотелось, да и не могла я заснуть, зная, что где-то в соседней комнате спит он. А может и не спит…

– Пора прекращать весь этот фарс и снимать привязку. – проговорила я, рукой растирая грудь, в надежде унять ноющую боль. – Сам не хочет, пойду к деду.

Я с трудом перевела дыхание, так сильно сжалось сердце от принятого решения. Стекло от моего дыхания запотело и, я пальцем начертила сердечко. После чего ещё раз вздохнула, слезла с подоконника и, услышав знакомый голос в темноте, плюхнулась на него обратно.

– Ну, что, котёнок, поговорим?

Глава 3

Даниил

Я удивился, как мой голос в тишине комнаты прозвучал спокойно, даже с нотками веселья, что совсем не соответствовало внутреннему состоянию. Услышав вопрос, Эля дернулась и, сев на подоконник, шокировано посмотрела на меня.

Удивительно, неужели думала, что я не догадаюсь?

Весь вечер я следил за ней украдкой, всё больше убеждаясь, что она и есть моя не-нечисть. Её звонкий смех и необычные фразы; легкий аромат, который доносился время от времени до меня; глаза, которые вспыхивали в свете огня как два ярких сапфира – всё это подтверждало мою догадку. Я смотрел в свою тарелку, но еда не привлекала, меня куда больше привлекала девчонка напротив меня. Эля выглядела взрослее, но всё так же совершенно непредсказуема, непосредственна и импульсивна. Я не знал, чего от неё ждать ни тогда, когда она была ребёнком, ни теперь. Но глядя на неё, чувствовал, как по телу распространяется тепло. Тепло переходящее в возбуждение. Поймав себя на этих мыслях, я запретил себе думать о мелкой. Как могла возбуждать меня девчонка, которая ещё в школу ходит? Я что, рехнулся? Не может она меня возбуждать! Бесить – может. И выводить из себя – может. И скрывать…

Ведь знала, кто я! Знала и молчала! Могла же признаться мне кто она, но зачем-то скрывала! И я выясню – зачем…

Моим первым желанием было – придушить маленькую заразу, как только появится такая возможность. А возможность появилась – меня оставили погостить в доме Навицких. И как только хозяева разошлись по своим комнатам, и в доме стало тихо, я пробрался в комнату Эльфёнка.

Сидя на подоконнике в ярком лунном свете, она казалась такой грустной и милой, что мне вдруг захотелось коснуться её шеи, ощутить пьянящий запах, сжать в объятиях и целовать её пухлые губы, пока грусть её не развеется, и она снова не начнет смеяться. Я даже непроизвольно потянулся вперед, но вовремя спохватился – я здесь, чтоб придушить её, а не целовать. Нет. Сначала узнать: почему не сказала, кто она, а потом – придушить. Скрестив руки на груди, я облокотился на косяк и стал ждать, когда она меня заметит. Вот она вздохнула, пробубнила, что пора прекращать весь этот фарс, и я был полностью с ней согласен. Поэтому, как только её ноги коснулись пола, я произнёс:

– Ну, что, котёнок, поговорим?

– Как ты… – В темноте её глаза сверкнули, словно два сапфира, но она быстро взяла себя в руки. – Как ты сюда попал?

– Через дверь.

В комнате повисла тишина. По тому, как на её нежном лбу залегла морщинка, Эля обдумывала сложившуюся ситуацию и придумывала, как выкрутиться. А мне нестерпимо захотелось провести по морщинке пальцем, разглаживая её. После провести по щеке и коснуться чуть припухших губ. Нижняя часть моего тела немедленно отозвалась на грешные мысли…

Да что б меня…

– Итак? – поспешил я нарушить тишину.

– Итак. – повторила она, воинственно вскинув подбородок и скрестив руки на груди, подражая мне.

– Эля, – мой голос понизился до злобного шепота. – Не беси меня.

– Даже не начинала. – хмыкнула она и её сапфировые глаза в рамке черных ресниц вызывающе сверкнули.

– Эля! – подорвался я и всё же подошёл к сидевшей девчонке, нависая над ней.

Не, ну, что за невыносимое создание?!

– Что?! – огрызнулась она, пригвоздив меня взглядом.

Я постарался набраться терпения. С таким характером эта девчонка любого может довести до сумасшедшего дома, а меня до греха. И чем скорее я решу эту проблему, тем лучше для всех.

– Рассказывай.

– Чего рассказывать-то? – она подняла подбородок ещё выше и хитро прищурила глаза. – Сам догадался или подсказал кто?

– Почему молчала?

– А я говорила, только ты не слушал! – она вскочила на ноги, оказавшись на одном уровне с моим лицом.

– Разве? – удивился я, припоминая наши разговоры. – Что-то не припомню.

– Это твои проблемы, – Эля протиснулась мимо меня к столу и стала рассеянно перебирать вещи.

– У меня одна проблема – ты! – я развернулся. Скрестил руки на груди, опираясь бедром на подоконник, и стал следить за её движениями.

– Если бы ты слушал, – она пренебрежительно пожала плечами и выпрямилась, посмотрев на меня. – То и проблемы не было. Впрочем, всё можно же исправить, стоит только захотеть. И проблема будет устранена.

В моей душе что-то отозвалось болью, но я тут же постарался прогнать странное чувство.

– Что-то гложет меня мутное сомненье.

– Ну, не попробуем – не узнаем. – она подступила ближе, почти чересчур близко и протянула руку.

Её прекрасные глаза горели решимостью, а легкий аромат луговых цветов с нотками свежести кружил голову. Он так шёл ей! Её необычной красоте и упорному характеру. Вид у неё был столь деловой, что мои губы дёрнулись в улыбке. Её пальцы скользнули в мою ладонь, и я сжал их. И опять почувствовал прилив возбуждения.

– Ты права, пора кончать с этим.

Решимость девчонки поколебалась, когда с моих губ сорвались первые слова деактивации заклинания привязки. Браслеты на руках наших вспыхнули, искры побежали по невидимой нити, соединявшей наши кисти. Кожу начало щипать и с каждым сказанным словом жжение становилось сильней. Глаза девчонки затянулись пеленой слёз, а рука в моей руке стала подрагивать. Волна боли прошлась по руке, сотрясая всё тело Эльфёнка. С её губ сорвался стон боли, тело обмякло, и я едва успел её поймать на руки, прервав заклинание.

– Эля, – прошептал я, укладывая её на кровать. – Эльфёнок…

– Проклятье… – простонала она, разглядывая руку, на которой всё так же светился браслет привязки. – Не сработало?

– Нет.

– Ммм… вот, я – балда! – она села на кровати, оказавшись слишком близко к моему телу, которое тут же отозвалось на эту близость. – Надо же сущность отвязывать, а мы…

– Может, подождём?

– Нет.

От негодования она раскраснелась. На ресницах зависли капельки непролитых слез. Одна сорвалась и покатилась по щеке. Какой контраст невинности и уверенной манеры держаться! Демон меня побери, выглядит она очаровательно. Руки сами потянулись и смахнули слезинку с нежной щеки.

– Ну, тогда, оборачивайся. – прохрипел я, предварительно откашлявшись и встав с кровати.

Эля выпрямилась на кровати, тяжело вздохнула и прикрыла глаза. Пару секунд ничего не происходило, а потом вокруг её тела закружила лёгкая дымка, создавая воронку. Она всё раскручивалась и, раскручивалась и… Хлоп! И в ворохе шелковой пижамы восседала моя крылатая не-нечисть и смотрела на меня своими огромными сапфирами-глазами. Как я не мог узнать эти глаза?

– Продолжим? – промурлыкала она, смешно вытягивая лапку вперед.

Присев на колени у постели, я взял её пушистую лапку в свою руку.

– Как романтично. – промурлыкала она.

И правда, стою на коленях, держу за лапу, осталось спросить:

– Эля, согласна ли ты, – в её глазах зажигаются веселые огоньки, а хвост начинает нервно дергаться. – Снять привязку?

– Согласная. – мурчит она, зажмуривается и коготки выпускает, тем самым кровь мою пускает. – Ой, прости.

Спохватившись, выдёргивает лапу из моих пальцев и слизывает капли крови шершавым язычком. Языком прошлась, а ран-то нет. Склонили головы и смотрим на чистые пальцы мои.

– Ин-те-рес-но. – прошептал я.

– Угу.

– Ладно. – я снова взял её лапу и посмотрел в глаза. – Готова?

– Как кадет – всегда готов.

– Ты же не кадет.

– А это пока. – смешно фыркнула она. – Скоро буду и привыкать надо уже сейчас.

– Ясно.

Слова заклинания сорвались с моих губ. Браслеты на руках вспыхнули, связующая нить засветилась, заполыхала, обжигая кожу вокруг запястья. Лапа в моей руке затряслась, конвульсии усилились и прокатились по всему телу. Элю затрясло, она зашипела и завалилась на бок, а в следующее мгновенье я держал уже не лапу, а нежную девичью руку. Язык никак не мог выговорить последние слова заклинания, потому что передо мной, свернувшись калачиком, лежит обнажённая Эля.

Некоторое время зависаю, жадно разглядывая нежную, белоснежную кожу, стараясь запомнить каждый изгиб плавного тела. Огонь, голодный и пышущий жаром, зажегся в моих венах и распространился по каждой клеточке тела, прежде чем достал до самого сердца. С трудом сглатываю и перевожу дыхание, сдаваясь натиску желания. Легонько провожу пальцами по щеке, по изящному изгибу шеи, плечику, вдоль рёбер, талии и замираю на бёдрах. Пальцы дрожат от напряжения и силы желания распластать ладонь и сжать манящую плоть.

Тихий стон вернул мне здравый смысл. При том, что мой разум был так затуманен, просто чудо, что я взял край покрывала и укрыл Элю, пряча соблазн с глаз долой.

– Эля. – погладил по щеке, убрав локон волос за ухо.

– М-м-м. – заворочалась она.

– Эльфёнок, может позвать Алису?

– Не надо. – прохрипела Эля, еле поднимаясь и натягивая покрывало на обнажённые плечи. – У меня есть восстанавливающая настойка. – она махнула рукой в сторону прикроватной тумбочки. – Сейчас подкреплюсь и продолжим.

– Нет. – яростно ответил я. – Ничего мы повторять не будем. Я пойду и расскажу всё твоему отцу.

Только я собрался встать с коленей, как Эля схватила меня за руку, останавливая.

– Даня, нет! Ты же знаешь, что бывает с теми, кто привязывает разумных существ. Если нас не четвертуют, то разберут на молекулы… – в её глазах сияла твердая убежденность.

– Вали всё на меня… – проговорил я, лаская взглядом её обнажённое плечо, с которого сползло покрывало.

– Я не смогу. – она моргнула и из её сапфировых глаз полились слезы. – Дань, у нас же есть ещё время… Мы что-нибудь придумаем… Мы снимем эту привязку… Никто ничего не узнает…

– Тш-ш-ш, Эльфенок, – повинуясь настойчивому приказу желания, я заключил её лицо в ладони и стал нежно стирать большими пальцами слезинки. – Хорошо, я никому не скажу. Я придумаю, что можно сделать.

Эля выдохнула и облизнула соблазнительные губы кончиком языка, слизывая солёную влагу, и желание опалило меня раскаленным жаром. Каковы эти губы на вкус? Эта мысль ускорила биение пульса, несмотря на то, что кровь уже бурлила в венах. Наши взгляды скрестились. Всего несколько ударов сердца и я, притянув её лицо к себе, накрываю её губы губами.

Она всхлипывает, но не отталкивает, а раскрывается, и я врываюсь в её жар, захватываю и исследую территорию. Эля с тихим стоном неумело отвечает и это ещё больше меня распыляет. Пальцы перемещаются, в волосах зарываются. Инстинкты берут верх.

Пусть она фурия, но целуется как ангел. И вкус у неё, как и запах, терпко-сладкий и бодрящий. К нему привыкаешь, как к опиуму.

Желание обладать, первобытное, неукротимое и животное, накрыло меня. Я делал то, чего делать нельзя, но здесь и сейчас, меня это только еще больше распаляло. Мое сердце забилось сильнее, быстрее, а поцелуй стал ещё жарче. Ладони заскользили по телу, снимая покрывало, раскрывая нежную, словно лепесток, кожу. Я прижал Элю к матрасу, нависая над ней, и оторвавшись от её губ, стал осыпать поцелуями её щёку, шею, ключицу. Нашел метку своего зверя, она идеально подошла под мои клыки. Надкусил кожу и услышал, как Эля едва слышно застонала. Это была не мольба, не возражение, а чистая эйфория. В нос ударил сладкий запах возбуждения, и я, ответив низким одобрительным рычанием, зализал рану. Мне захотелось всю её вылизать, пометить, сделать своей, чтоб все знали – эта девочка моя. И я подчинился животным инстинктам, начал лизать, чуть покусывая нежную кожу, оставляя на ней следы своих зубов. И это зрелище ещё сильнее возбуждало меня.

Когда мои губы коснулись её груди, она задрожала и издала стон наслаждения, притянув меня ближе и давая безмолвное разрешение. Нежно ласкаю языком сначала одну грудь, потом вторую, провожу языком по рёбрам, царапая нежную кожу зубами. Спускаюсь всё ниже и замираю. Мои ладони легли на её бёдра, раздвигая их и раскрывая самое желанное и сокровенное местечко Эльфёнка. Кровь в моих венах превратилась в лаву, оседая в нижней части тела от созерцания нежных лепестков. Я стиснул бедра девчонки, словно желая поставить на разгорячённой коже своё тавро. Сейчас я хотел её со слепым безумием, которого до сих пор не испытывал. Пусть я безумец и глупец, но я не остановлюсь. Всего один раз. Здесь и сейчас. Я попробую её всю. Вкушу запретный плод. И… будь что будет…

Опустив голову, тяжело выдыхаю скапливающееся напряжение. Моё горячее и влажное дыхание, ударяясь об её внутреннюю поверхность бедра, вызывает на ее гладкой коже крупные и манящие мурашки. Трогаю их языком, пока самого не рубит дрожью, а потом зализываю кожу и чуть прикусываю. Эльфёнок издаёт непонятные звуки: то ли всхлипывает, то ли стонет, но они вибрируют в воздухе, в её теле и передаются мне. Её ножки судорожно дергаются, но рукам моим они практически сразу же сдаются. Раздвигаю, покрывая лихорадочными поцелуями. Кусаю жестковато, словно одичалый. А потом долгое мгновение упорно смотрю на покорившую меня пушистую щелку. Моргаю, втягиваю дивный аромат нежного желания мелкой и, наконец, пробую её языком.

Это словно искра у пороховой бочки. Словно тонна горючего на бушующее внутри меня пламя. Словно апокалиптическая лава. Разрывает изнутри, превращая меня за секунды в зверя, который запечатан внутри. И я набрасываюсь. Набрасываюсь с таким звериным голодом, что, вероятно, пугаю Элю. Она вздрагивает, что-то шипит сквозь стон… Но я крепче придавливаю её одной рукой к матрасу, а другой удерживаю бедра как можно шире и лижу, лижу, лижу. Чистый наркотик. Накрывает меня так сильно, что сознание уплывает.

Напившись соков её возбуждения, дурею еще сильнее. Эльфёнка становится так много внутри меня, что ведьмовское сердце напрочь теряется. Ударяет мне то в горло, то по почкам, то под дых – оголтело разрывает нутро.

Заталкиваю язык в горячий вход малышки, пока не улавливаю пульсацию. Рычу, засасываю, трогаю её, вынуждая дернуться и забиться в конвульсиях. Стискивая внутренними мышцами, стонет так чувственно, что рвёт душу…

Не знаю, как это происходит, но я ловлю эти вибрации ментально и взрываюсь сам, спуская своё возбуждение в штаны. Это что-то… Ощущение, что через меня проходит молния, так сильно содрогаюсь. Вместе с выбросом моего возбуждения, тело покрывается потом, а мгновение спустя он резко стынет на коже, и меня начинает колотить. Упираюсь лбом в её живот и пытаюсь восстановить дыхание, всё так же стоя на коленях на полу меж её разведённых ножек. Пульс молотит в висках, тело всё ещё ватное и запах возбуждения летает вокруг. Обращаю внимание, что летает, не только запах, но и вещи по комнате, а мы лежим в эпицентре маленького торнадо. Лежу, если можно так сказать, без сил, пока волны ощущений не улягутся. Пока в блаженство не вторглась реальность.

– Эля?.. – тихий стук в дверь и голос Алисы возвращает нас в действительность.

Эльфёнок дергает, выползает из-под меня и торнадо тут же развеивается, а вместе с этим и все вещи летят сверху вниз, наводя в комнате полный хаос. Впрочем, и в моей душе почти такой же хаос, только не из вещей, а из эмоций и чувств к хозяйке комнаты. Стоя на коленях, наблюдаю, как она лихорадочно скачет на одной ноге, пытаясь натянуть на себя пижамные шорты. Смотрю и улыбаюсь.

– Ну, что ты лыбишься? – шипит Эльфёнок. – Давай прячься.

Слава прародительнице, она пихает меня в спину и не видит на моих брюках мокрого пятна.О, Луна, как щенок, спустил в штанишки…

– Эля у тебя всё в порядке? – раздаётся взволнованный голос по ту сторону двери.

– Да! – кричит Эля и распахивает створку двери шкафа. – Одну минутку!

– Ты серьёзно? – шепчу я, оглядываясь через плечо, когда понимаю, что она хочет запихнуть меня в шкаф.Меня!– Я что любовник, который прячется от разъярённого мужа?

– Нет, скорее наоборот. – грустно вздыхает она, каким-то образом запихнув меня в узкий шкаф. – Я любовница, а за дверью твоя невеста, между прочим. – вздыхает ещё раз, и едва слышно добавляет: – Я отвлеку Алису, а ты спокойно вернёшься в свою комнату.

С этими словами она захлопывает дверцу шкафа, так и не взглянув мне в глаза, а я упираюсь в неё лбом. Твою же тёмную душу мать… Что я наделал?

По другую сторону двери идёт оживленная беседа, но до моего затуманенного мозга мало что доходит. Сердце всё ещё колотится в груди как сумасшедшее, заглушая все звуки. Перед взором стоит образ обнажённой Эли. А в воздухе витает терпко-сладкий запах возбуждения. И вкус… он всё ещё на моих губах и языке.

Со мной такого ещё никогда не было. Она залезла мне под кожу и эту тягу невозможно победить. И всё же, мне просто необходимо это сделать. Нужно разорвать эту связь, и чем скорее, тем лучше.

Глава 4

Эльвира

Год спустя… или чуть больше.

Прошло пятнадцать месяцев. Или четыреста пятьдесят пять дней. Или десять тысяч девятьсот двадцать часов, как я имею привязку к несносному жениху моей сестры, но кто считает? И кого это напрягает, кроме меня?

Это я сплю плохо…

Все ворочаюсь с боку на бок, пытаясь найти себе место. Только оно всё никак не находится. Меня кидает то в жар, то в холод. Несчастное одеяло то служит мне тёплым коконом, то… отправляется на пол за ненадобностью. Любимая подушка кажется то чрезмерно жесткой, то…слишком уж мягкой.

Сердце беспокойно трепыхается в груди, в каком-то странном непривычном ритме. А от мыслей и воспоминаний, терзающих сознание, уже гудит голова. Моя кожа горит, просто пылает, угрожая воспламенить кровать подо мной. Волосы прилипли к влажному от испарины лбу. Я изнываю от жара, метаюсь в бреду. Сжимаю колени, ерзая бедрами по кровати, потому что между ног горит больше всего, там влажно и пульсирует. В мыслях вспыхивает образ Дани, его уверенные прикосновения и поцелуи. И я до боли прикусываю губу и плачу…

Не правильно это – предаваться воспоминаниям о чужом женихе. Но как бы мой мозг не был загружен днём учёбой, ночами, в те короткие промежутки, когда мне удавалось поспать, меня переносило в ту ночь. Ночь, которую я, навряд-ли, когда-нибудь забуду.

И чувства вспыхивали вновь… и кровь бурлила… и сердце рвалось из груди… и стон… и снова слёзы… на подушке все о нём…

Как он мог? Как мог подарить минуты такого наслаждения, когда сам связан обещаниями с другой? А как же верность и любовь?

О чём я? Сама не лучше – предала сестру. Где была моя сестринская верность и любовь в те минуты? Там же, где и его – растворились в пламени страсти и временного помешательства. Временного… так казалось тогда, а теперь, спустя пятнадцать месяцев, мне стало казаться, что это навсегда. Навсегда воспоминания и боль, которая сдавливала грудь каждый раз от этих воспоминаний.

Тяжко вздыхая, я бесцельно вглядываюсь в буквы в учебнике, которые никак не хотят складываться в слова, и то и дело касаюсь своей шеи. Того самого места, что пострадало в неравной схватке с зубами Дани. Нет, рана уже не болела. Но странно пульсировала и чесалась. А стоит мне к ней прикоснуться, как по телу прокатывается волна наслаждения и лёгкой дрожжи. Я вспыхиваю каким-то странным огнём. Меня сжигает потребность увидеть его, но я держусь и не поддаюсь своим желаниям.

Достаточно тех редких встреч по праздникам, каникулам и семейным торжествам, чтоб потом опять мучиться угрызениями совести. За этот период нашего, так сказать, тесного контакта, мы не нашли ни одной дельной мысли как снять привязку. Все наши попытки оканчивались болью, агонией и даже, более того, она лишь крепла. Это выражалось в том, как возрос мой магический резерв; как запросто я могла перемещаться в любую точку, где находился он; и, как иногда чувствовала его эмоции… это минус. Жирный минус в нашей связке. Я не хотела чувствовать то, что он никогда не показывал при встречах. При тех редких встречах, которые у нас случались, он был холоден, язвителен и отстранен. Будто ничего нас, кроме скорого родства, не связывает. Это выводило меня из себя и я, каждый раз, пыталась вывести его в ответ, на те эмоции, которые иногда передавались по связи, но всё безрезультатно.

Он не прошибаемый!

Даже, вот недавно, буквально на днях, на семейном ужине, на котором собрались все члены нашей семьи, а также, конечно, Даня и Верховная. Она хоть и редкий гость в нашем доме, но то, что она была – это не настораживало. А настораживало, что наконец-то к нам вернулся дядя Женя и не просто вернулся, а занял должность декана защитного факультета в Академии. Может, поэтому на мой спор с Даней за столом никто не обратил внимания, даже Алиса. Она вообще будто отсутствовала и ни с кем не разговаривала. Такое с ней не случалось очень давно. В последний раз, я её такой видела в день её поступления в Академию. Казалось бы, радоваться надо, а она вот так же сидела за столом, с отсутствующим видом.

Не то, что наши споры с Даней, которые, впрочем, снова закончились моим провалом – на эмоции я его не вывела, только на смех. Хотя, был один момент, когда он выдал новую реакцию, помимо смеха.

– Ну, что, Эльфёнок, – тянет Даня моё имя тем самым волнующим тоном, глядя при этом ещё жарким взглядом. – Ты готова к выпуску из Школы и вступлению в новую взрослую жизнь?

– Я, как кадет, всегда готова. – ответила я, растянув губы в улыбке и стрельнув в него глазками.

Наши взгляды скрестились, воздух между нами заискрился и, вот тут-то, его глаза вспыхнули тем самым жёлтым пламенем, который моментально меня перенес в ту ночь. Молнии шпарят мое тело насквозь. Простреливают даже кончики пальцев на ногах. Хорошо, что сижу. Иначе свалилась бы. И как всегда, по привычке, прячу своё волнение за колкостью:

– А ты готов к вступлению в семейную жизнь?

Даня приподнимает бровь, прожигая меня взглядом, и жестко тянет носом воздух.

– До моего вступления в семейную жизнь времени вагон и маленькая тележка, – его губы растягивает привычная ухмылка. Мое сердце тотчас сжимается от боли. Как хорошо, что он никогда не узнает об этом. – А вот у тебя…

– А у меня, Данечка, – перебиваю его я, всё так же улыбаясь. – Всё ещё впереди: и взрослая жизнь, и новые знакомые, и новые впечатления.

– Это мы ещё посмотрим. – ощетинивается он.

Смотрю в его разгневанное лицо и смеюсь, разрывая напряжение.

Вот только смех смехом, а то, что после ужина Даню позвали в кабинет папы, где собрались все взрослые, это было странно. Как и то, что Алиса, выскочив из-за стола, сразу спряталась в своей комнате.

И что прикажите мне делать одной?

То, что я делала всегда, когда меня вело моё любопытство.

И конечно, я не могла упустить такую возможность и не подслушать, что же происходит там, за закрытыми дверьми.

Поэтому я тихонько прокралась на чердак, нашла свою тайную дощечку в полу, которая скрывала щель, что давала доступ к кабинету. Сама по себе она бесполезна эта щель, через нее мало что услышишь, не имея определенных навыков и магии воздуха. Но я-то обладаю и тем, и другим.

И кто после этого молодец?

Э-л-я.

Призвав воздух, я настроилась так, чтобы слышать, происходящее в комнате. Но этого было мало. Надо было еще обойти защитный контур от прослушки кабинета. Сгустив воздух, я соткала «зеркало». Поставив второе отражение, я создала искажение, тем самым пробив брешь в защите, но, не нарушив контур. Заклинание сложное и трудоемкое, но любопытство ведет к совершенству мастерства. И моё мастерство меня не подвело: теперь я могла все слышать. И услышала: что пропала мать Дани, что кто-то убивает девушек из Академии и, что Алиса в опасности. А, следовательно – её запрут в Академии, меня в Школе.

Промучившись полночи с этими знаниями, я, как только забрезжил рассвет за окном, тут же поспешила к сестре. А там и её жених явился, не в самой лучшей форме, но с планом по поиску своей матери.

Конечно, я в этот план не входила. И даже больше, меня вообще отправили обратно в школу. Так уж поучаствовать в расследовании мне не дали, и результатов не сообщили. И вообще, вот уже несколько дней, как меня никто не дёргает… ну, кроме наставников в школе, готовя нас к выпускной экзаменовке. Гоняли нас и в хвост и в гриву, до седьмого пота. И я была рада – некогда было мучиться вопросами и домыслами, как у них там дела с расследованием? Раз меня не дёргают, значит, всё хорошо.

Надеюсь, что у Дани всё хорошо.

Я запретила себе думать о нём, но образ его преследовал меня. И голос. Я помнила его тихий шёпот. Его хриплое: «Эльфёнок», а вместе с ним и… необъяснимое жгучее смятение в душе. Почти не контролируемое волнение и трепет.

И даже сейчас, сидя в своей комнате и смотря в учебник, но, уже не видя букв, я слышала его голос.

Нет. Сначала меня скрутила острая боль в районе груди. Грудную клетку обожгло огнём вместе с рукой, а перед глазами заплясали багряные круги. Потом по телу разлилось жжение. Да такое сильное, что казалось, мои внутренности разъедает кислота. А после, сквозь вату и боль, я услышала чёткий утробный знакомый рык:

– Эльфёнок…

Хлоп!

– Мелкая, ты откуда здесь?

Раздался мужской голос сбоку, но он был мне не интересен. Потому что перед глазами среди надгробий и покосившихся крестов, стоял огненный купол, а внутри…

– Алиса? – шокировано простонала я сквозь сжатые зубы, еле держась на ногах.

Хорошо, что я ещё не успела переодеться в пижаму, а была в школьной форме и в ботинках. И сейчас, стоя в талом снеге, я не чувствовала холода, а только жжение и боль в руке и в области груди.

– А ты кто такая? – спросил всё тот же голос.

– Эльвира! – Этот разгневанный голос я узнала, а через пару секунд и увидела самого директора Академии. – Ты как здесь оказалась?!

– Алиса… – всё ещё не отойдя от шока, повторила я, указывая рукой на огненного дракона в куполе.

– Ясно. Будь здесь. – строго приказал мне дед, а после обратился к парню, который стоял всё это время со мной: – Орлов, присмотри. Головой за неё отвечаешь.

– Есть, «присмотреть». – отрапортовал парень и, приобняв меня за плечи, тихо проговорил: – Дмитрий. Будем знакомы.

– Угу.

– Кудин, твою Богу душу, что у тебя здесь происходит?! – Александр Аркадьевич нёсся по кладбищу в направлении купола, который вспыхнул и тут же пропал.

– А правда, что происходит? – спросила я у парня, не сводя взгляда с происходящего.

– Учения, обычное дело, но что не обычно, так это кадавры в наших краях…

Рядом с толпой появился мой отец и, разогнав кадетов, принялся что-то вырисовывать на земле, при этом разговаривая с Евгением Михайловичем, который держал на руках мою сестру, а у их ног, на земле лежал парень. Даже на таком расстоянии и маячившие перед глазами кадеты, не помешали мне понять – кто это…

Нет… Нет. Нет! Это плод моего воображения. Это моё неудержимое желание видеть его. Этого не может быть. Он не может…

– … но эта тварь зацепила Мельника. – донеслось до моего помутнённого сознания, превращая страх в реальность.

– Даня! – я рванула вперёд.

– Стой, малохольная!

– Эля… – Меня поймали крепкие руки деда в паре шагов от Дани и притянули в успокаивающие объятия, закрывая обзор на бледное лицо и красно-багровое пятно на груди парня. – Орлов, я, что приказал тебе?!

– Присмотреть, Александр Аркадьевич. – раздался голос парня за спиной. – Так я и присматриваю, глаз с неё не свожу. Вы же знаете: у меня глаз, как у орла…

– Да-да, а нюх, как у собаки…

– Эля? – удивляется отец, разворачиваясь к нам лицом. До этого он осматривал Даню.

– Что с ним? – с надежной в голосе, спросила я отца.

– Уже, всё хорошо. – папа погладил меня по спине и, заглянув мне в глаза, повторил: – Эля, с ним всё будет хорошо.

– Точно? – тихо всхлипнула я.

– Да, что с ним будет? – ответил дед, прижимая меня к своей груди. – У него, вон, сколько лекарей. Если не веришь нам, завтра можешь проверить его сама.

И я, конечно, проверила.

Не, своим старикам я поверила, но как говорится: «доверяй, но проверяй». И как только получила разрешение на посещение больного, поспешила в лазарет.

Не люблю лазареты, моему кошачьему взгляду зацепиться не за что. Стены стерильно белые, как и воздух в помещении, то же был стерилен, аж, дышать больно. Почти за каждой ширмой кто-то сопит, ворочается, бубнит. И лекари в стерильных белых халатах туда-сюда снуют, словно мошки в глазах.

Зашла за нужную мне ширму и замерла. Обстановка меня не интересовала. Всё моё внимание притянула неподвижная фигура на узкой кровати.

– Даня… – всхлипнула я, отмирая и делая шаг по направлению к койке. – Твою же ж…

Я прикусила нижнюю губу, чтоб не выразится, как следует. А сказать было что, но всё нецензурно, хотя по делу.

Даня нормально… Дане лучше… В каком месте-то?

Он лежал белее шерсти своего зверя. А на груди, точнее, на прилипших к ней бинтах, расползалось багровое пятно, такое же, как круги перед моими глазами.

– Даня… – я осторожно, едва касаясь, провела пальцами по его щеке и слегка надавила на плечо, желая понять: он жив, вообще? – Ты слышишь меня?

Он не реагировал. Ни один мускул не шевельнулся под моими пальцами. Грудь тисками сжало, и из глаз полились слёзы. Он же всегда реагирует на мои выпады. Его всегда колотит только от моего присутствия, а тут…

– Даня, не оставляй меня…

– Эля… – прохрипел Даня и, перехватив мою руку, поднёс к губам.

Легкий поцелуй отозвался в моём теле приятной дрожью. Щёки опалило жаром смущения. А рука вообще воспламенилась, и яркие искры поскакали на кисть парня. Похожую магию я видела, когда Лиса творила своё волшебство, исцеляя кого-нибудь.

Но у меня же такой магии нет…

– Даня… – одновременно с ним смущенно выдохнула я, быстро вытирая слёзы с глаз. – Ты жив…

– Пока ещё. – хмыкает Даня.

– Дурак… – выдаю я, шмыгнув носом.

Даня протягивает руку и сжимает мои пальцы, и я чувствую, как мои щёки вспыхивают жаром смущения.

– Ты как здесь?

– Как? Как? Через боль и тернии, блин! – спрятала смущение за возмущением, и дернула руку, от чего Даня чуть вздрогнул и прикрыл глаза, а меня едва не скрутило пополам от боли. Не моей. – Прости, прости. Ты как? – тут же забеспокоилась я, прижимая пылающие ладони к его груди.

Искорки подпрыгнули в последний раз и с тихим шипением перескочили на грудь Дани, тот вздрогнул и распахнул, светящиеся желтым огнём, глаза.

– Нормально. – на губах парня проступила хитрая улыбка. – Уже нормально, мелкая. Только для полной активации процесса регенерации мне нужен источник во весь рост.

– Какой, к кракенам, источник, Дань? – смущённо проговорила я. – Что тебе нужно, так это профессиональное лечение и постельный режим.

– Ну, раз ты настаиваешь…

Так, а в чём подвох?

Озвучить вопрос я не успела. Меня дернули за руку и, перекатив через себя, зажали между стенкой и своим телом.

– Ты права, так намного лучше. – Даня резко опрокинул меня на спину.

– Даня, ты не оборзел ли? – попыталась выбраться я из капкана и при этом не навредить парню ещё больше.

– Тише, котёнок, тише. – пропыхтел парень мне в шею, фиксируя мои руки за спиной. – Не забывай, что мы здесь не одни.

Довольное бормотание Дани было подобно сытому урчанию большого кота и быстро сменилось лёгким покусыванием шеи. Такое впечатление, что это не он только пару минут назад лежал, словно нежить на этой койке, а кто-то другой. Я замерла, пытаясь понять, являются ли данные манипуляции необходимыми для успешной регенерации. Даня фыркнул и перешёл к поцелуям.

Его поцелуи – это какое-то волшебство, к которому я уже не просто привыкла, а стала зависимой. Да они мне снятся ночами. Они меня воспламеняют. По венам проносится огонь. Грудь, что до этого стягивало, словно обручем, накрывает сумасшедшая буря. Дрожа и задыхаясь, полностью теряясь в пространстве и времени, отвечаю на поцелуй.

Я целую Даню, целую… Ласково, нежно, чувственно. Мы тонем в запахе и вкусе друг друга. Мне хочется раствориться в нём. Мне хочется большего. Не могу сохранять неподвижность. Я вся горю, и пусть это тепло приятное, им не терпится поделиться.

Не думая, что творю, выгибаюсь и сильнее прижимаюсь. Руки, что были зафиксированы за спиной, оказались свободными, и я тут же зарываюсь пальцами Дане в волосы и притягиваю его ближе. Он стонет, невнятно что-то рычит и накрывает меня своим телом, придавливая к матрацу. Просовывает между моими бедрами колено, раздвигая их, и устраивается между ними. Толкается бедрами, и я вскрикиваю от избытка чувств, эмоций и ощущений.

Мир кажется ленивым и сонным, словно это и правда всего лишь одно из моих чудесных сновидений. Просто сегодня оно более откровенное, более реалистичное, более волнующее. Но только сейчас я отчётливо слышу свое сердце и сердце Дани. Чувствую обжигающее дыхание на своей коже. Он целует так сладко, так трепетно, так жарко, что у меня нет сил, его остановить. И как же прекрасны эти плавные раскачивания бедрами. Как восхитительно неутомимы и нежны все его прикосновения…

Один миг разрушил весь мой самоконтроль и годами вбиваемые в голову правила поведения с ним. Все угрызения совести затерялись в сладкой патоке чувств. Рухни мир вокруг нас, я бы даже не заметила. Собственно, я и не заметила, ни шагов за ширмой и ни как звякнули кольца перегородки.

– И, как сегодня чувствует себя, мой пациент? – раздался весёлый тонкий женский голос.

Даниил

Я ничего сообразить не успеваю, как Эля тихо выдаёт:

– Ох… – и вся резко сжимается подо мной, при этом стискивает мои плечи и прячет лицо у меня на груди. Она настолько тесно ко мне прижимается, что того и гляди под кожу мне залезет. Да что там, она уже у меня под кожей…

– Ой, – одновременно с ней пищит девичий голос за спиной, а я заслоняю котёнка собой.

Дальше всё тот же голос удивлённо выдаёт: «Простите…» одновременно с каким-то лёгким хлопком в воздухе. Я чувствую пару мгновений невесомость, словно провалился в портальную яму, а следом …

– Ай! – со стоном выдыхает Эля.

– Чёрт! – сквозь зубы ругаюсь я.

Не сказать, чтоб приземление было мягким, но довольно приятным. Замираю. С трудом сглатываю. И дышу, дышу… пока у меня дыхание не срывается. Ноздри забивает её запах, а мой «младшенький» забивает, прям ровно в её промежность. И, если бы не слой одежды, между нами, вошёл бы он по самые помидоры… А всё потому, что я как был зажат между прекрасных ножек, так и приземлился.

Эльфёнок подо мной. Я на Эльфёнке. Смотрим друг другу в глаза. Дышим губы в губы. Секунда, две, три…

– Эй, слезай с меня… – возмущённо выпаливает котёнок, смешно брыкаясь в попытке спихнуть меня с себя.

– Аккуратнее, маленькая, – заставляю себя тихо рассмеяться, и таки позволяю завалить меня на спину. – Я всё-таки больной…

– По тебе и не скажешь, здоров, как фаро, – Эльфёнок нависает надо мной. Такая забавная: глаза горят, губы припухшие, искусанные мной, длинные пушистые ресницы, волосы растрёпаны, чёлка прилипла ко лбу… Так и хочется сжать в своих объятьях и продолжить начатое… – Ты ничего не хочешь рассказать?

– А ты? – несмело поднял руку и убрал прядку волос за ухо, скользнув пальцами по её лицу, стараясь запечатлеть на кончиках шелковистость её кожи.

– Мне нечего рассказывать, – отмахивается Эля, чуть задевая рукой мою грудь. – Это, не я валяюсь без чувств в лазарете…

– Ай! – шиплю я от легкой боли в области груди. – Кыс, ты решила меня добить?

– Ой, прости, прости. – она смешно суетиться: то ладони на грудь мне положит, то их к себе прижмёт, то несмело повязку на груди пальцами тронет.

А я лежу и улыбаюсь как шальной. Походу, она на меня так влияет. Не могу контролировать себя. Любуюсь ей… Каждая чёрточка, родная и не знакомая одновременно… Как же я скучал…

Умирать не страшно. Обидно, но не страшно, и даже не больно. Боль притупляется и отходит на второй план, уступая место холоду. Холод сковывает тело. От холода стынет кровь в венах, и ты чувствуешь, как немеют конечности. От холода ты не можешь думать не о чём, лишь о холоде, что подкрадывается к сердцу и простреливает его тысячами иголочек. Тело пробивает судорогами, аж, зубы сводит и дыханье перехватывает. Так холодно, что остаётся только сожалеть. Сожалеть о том, что не успел сделать, сказать, почувствовать. И может, оно к лучшему, но калейдоскоп из образов не даёт погрузиться в полную тьму …

То смешная девчонка с двумя хвостиками, с разодранными коленками и огромными наивно – чистыми синими глазами…

Я обожал слушать её болтовню и старался рассмешить.

То смешной пушистый котёнок с крылышками дракона и огромными сверкающими глазами сапфирами…

Каждый раз, когда видел её, мои губы расплывались в улыбке.

А вот уже дерзкая девчонка с плавными изгибами манящего тела, сочными алыми губами и глазами цвета чистого неба, затуманенные страстью…

Я чувствовал исходящее от неё тепло, и меня посещали грешные мысли каждый раз, когда смотрел на неё.

Теплиться ещё огонёк в груди. Не даёт сковать сердце холодом.

Нет. Умирать нельзя. Ради неё…

Да, я, несомненно, полюбил Эльфёнка, но я не могу обмануть доверие её семьи и Алисы. Я должен всё исправить, чего бы это мне ни стоило!

Даром, что ли Алиса выкладывалась, спасала, умереть спокойно не давала?

Не, покой мне только снится. Хотя и он уже давно не снится. Мне чаще снится мой Эльфёнок. Мой ласковый котёнок. И кожа нежная её. И сладкий поцелуй. И голос тихий…

– Даня… – словно ветер донёс до меня тихий шёпот Эльфёнка. Звуки голоса коснулись тонких струн души, и зверь отозвался утробным рычанием. – Ты слышишь меня?

Я слышу, моя маленькая. Слышу. Как я могу не слышать, когда на тебя лишь настроен? Лишь о тебе все мысли, сожаления и чувства.

И так они были реальны, что я даже чувствовал кожей тёплое мимолетное прикосновение к щеке, губам, плечам, рукам. Кончики пальцев порхали, будто крылья бабочки едва касаясь кожи, а тело пробивало током, словно жалели фаеры. И вот, горячая ладонь легла мне на грудь, туда, где должно было биться моё сердце.

– Дань, не оставляй меня…

Тихий всхлип взорвал моё сердце, разнося по телу тепло и разгоняя холод. Лёд, что сковывал грудь, треснул, и я смог вздохнуть полной грудью. И тут же уловил тонкий фантомный запах Эльфёнка. Захотелось поймать этот фантом, а поймал тёплую ладошку и сразу припал губами к коже.

Она настоящая. Это не сон, и не мои бредовые фантазии.

Вдыхал её аромат. Впитывал тепло её кожи.

Эльфёнок. Маленький мой котёнок. Она пришла…

Я вынырнул из тьмы и, распахнув глаза, встретился взглядом с синими омутами прекрасных глаз, мокрыми от слёз.

И понял, что счастлив, просто, глядя на неё.

– Заметь, мы уже не в лазарете. – всё ещё улыбаюсь как шальной. – И ты похитила кадета из Академии. – выдаю с хитрой улыбкой. – И давно ты этим промышляешь?

– Да иди ты… – она толкает ладошкой меня в плечо и подрывается с кровати.

– Ай… – наигранно вскрикиваю я, потому что не хочу, чтоб она отходила от меня.

– Блин, Дань, – Эльфёнок возвращается на кровать и начинает возиться с повязкой на груди. – Прости… чёртов узел… руки поотрывать тому, кто его завязывал…

Она дергает концы. Тянет зубами. А я тихонечко смеюсь и любуюсь девочкой. Какая же она…

Смущённый своими чувствами, осматриваюсь по сторонам. Судя по интерьеру, мы находимся в комнате Эльфёнка городского особняка семьи Навицких. А точнее на кровати Эли. Вот и сбылось одно из моих давних желаний. Сколько раз я желал оказаться с ней в одной постели, но все мои попытки пресекались на корню. А тут, пожалуйста, мечты сбываются…

– … получилось… – выдыхает Эльфёнок. – …невероятно…

– С-с-с… – втягиваю воздух через сжатые зубы, когда ощущаю её пальцы на своей обнажённой груди.

Мышцы перебирает дрожью, пока она исследует. Закусывая губу, прикрываю глаза. Сжимаю руки в кулаки, лишь бы не коснуться её. Потому что понимаю, если прикоснусь, то не остановлюсь.

– Тебе больно? – взволнованно спрашивает она, заглядывая мне в глаза.

Моргая, пытаюсь понять, что она спросила. Её взгляд… Он меня завораживает, затягивает. Сердце бьётся в груди так бешено, что кажется, через секунду окажется в руках Эльфёнка, так как руку она, так и не убрала с моей груди.

– Нет. – громко хмыкаю, накрывая её руку своей. Переплетаю пальцы. Сжимаю в кулак. Мы пылаем в контакте. Кожа горячая, что у меня, что у неё. – Всё хорошо, маленькая. – Вижу, как румянец окрашивает её скулы, как сбивается дыхание, а рука напрягается в моей ладони. Понимаю – борется сама с собой. И, если надавлю – поддастся. Но я хочу, чтобы сама, а не под действием притяжения связи, поэтому… – И-ита-ак, – тяну, улыбаясь. – Для чего ты похитила меня?

– Что б расчленить и закопать. Достал уже. Ну, сколько можно? – возмущенно тянет девочка, глядя мне в глаза. А я понимаю, что эти слова не только об этом моменте, но и вообще обо всём, что нас связывает. – Я. Тебя. Не похищала. – Тычет в меня своим маленьким пальчиком, а меня трясёт от её лёгких прикосновений, как будто жалит фаером. – И вообще, это вышло случайно.

Та-ак. А это уже интересно…

– И как давно «это» у тебя выходит?

– Ну, чтоб вот так… – Она задумывается, морщит свой маленький носик, сводит бровки, стучит пальчиком по подбородку. – Это у меня впервые…

И как же сладко это звучит…

– Приятно слышать, что я у тебя первый. – ухмыляюсь я.

Она выпрямляется, вскидывает подбородок, её щёки розовеют от смущения, но она уперто держит зрительный контакт.

– Да, уж, ты первый, кто додумался привязать разумное существо. – шипит ядовито злючка. – И всё это произошло из-за того что мы связанны, или ты забыл?

– Такое захочешь, не забудешь. – улыбаюсь я, поймав её ладошку, начинаю перебирать маленькие пальчики и тихо добавляю: – Кстати, насчёт этого. Я тут выяснил, что в Храме Единения Четырёх стихий есть старинный фолиант, в котором прописаны все обряды разрыва разных видов связи и привязки. Но туда могут лишь попасть те, кто проходит ритуал…

– Это, я то же слышала, – фыркает она, глядя мне в глаза. – А также слышала, что тебя с Алисой туда не пустят, а где мы возьмём ещё пару, которая согласятся на подобное мероприятие?

– Мы с тобой могли бы… – медленно тяну я.

– С ума сошёл?! – возмущается девчонка и дергает руку, но я не отпускаю. – Во-первых: я не собираюсь замуж. Во-вторых: у тебя уже есть невеста и к тому же, духи предков не примут и…

– Тише ты. – шиплю и притягиваю её ближе так, что её лицо оказывается в паре сантиметров от меня и я вижу всё ещё капельки слёз на её ресницах. Они сверкают словно бриллианты, завораживая своим блеском. Моргаю, пытаясь собраться с мыслями и тихо выдаю, глядя в её синие глаза: – Нам не нужно его проходить по-настоящему. Во-первых: занавеса нас пропустит, так как во мне течет кровь ведьмы. Впрочем, как и в тебе. Во-вторых: духи предков примут нас, так как мы уже связанны. Поэтому этот обряд будет чистой воды фальшью. А, если, всё же, духи предков нас свяжут, то Алиса будет свободна и договор не нарушен. Мы убьём сразу двух зайцев. Ну, и в-третьих: мы же всё равно собрались разрывать привязку, разорвём и связь, если уж, на то пошло. Осталось дело за малым – найти этот фолиант…

– Угу, – недоверчиво поджимает Эля губы, и я переключаю своё внимание на эти сочные, алые губки. В памяти тут же всплывает, какие они мягкие и сладкие… – Для начала надо попасть в святая святых – библиотеку Владычицы. Или ты думаешь, такие вещи там в лёгком доступе лежат, бери не хочу?

– Конечно, я так не думаю. – С трудом сглатываю и перевожу свой взгляд, от греха подальше, на её синие омуты, но и это не помогает. Они меня затягивают в свои глубины… – Поэтому нам нужны будут сообщники, которые бы смогли отвлечь ведьм, которые и охраняют вход в эту святая святых…

– И снова возвращаемся к моему вопросу: где мы возьмём таких? – Эля, как кошка, хитро сощуривает глаза и, вопросительно глядя мне в глаза, поддается вперед.

Наши взгляды скрестились. Воздух вокруг нас сгустился. В этот момент понимаю простую истину, которую до сих пор отказывался признать. Которую прогонял, убеждая себя, что так лучше для всех. Теперь мое желание сделать эту девчонку своей усилилось. Запылало жарким пламенем в груди, где буквально недавно был холод и лёд.

– Есть у меня одна мысль… – хитро улыбнувшись, протянул я, сжимая маленькую ладошку.

Губы Эльфёнка чуть приоткрылись, словно она хотела что-то спросить, но я уже этого не узнаю, так как волна чувственных грёз заставила меня поддаться вперёд и припасть к её пухлому рту, лизнуть губы, ощутить вкус языка.

Она тихо ахнула прямо мне в губы и ответила на мои ласки с такой же страстью. По венам проносится огонь. Грудь, что до этого стягивало, словно обручем, накрывает сумасшедшая буря. Её поцелуй терпкий и одновременно сладостный, и нежный. Он поднимает на поверхность тайны души и проникает прямо в сердце.

Как она умудрилась найти это ведьмино сердце?

Мой поцелуй становится все более жадным, и она отвечает на него самозабвенно, лаская мой язык языком, ничего не утаивая, словно поглощая, завораживая, лишая разума. Этот поцелуй имеет привкус опасности и тайны. Зарываюсь пальцами в её волосы и…

– Эля! – разносится по дому голос Василисы Васильевны.

Вздрагиваем. С трудом оторвавшись от сладких губ, глубоко вздыхаю и выпускаю Эльфёнка из своих объятий. Друг на друга смотрим помутневшими от страсти глазами и тяжело дышим.

– Эля, ты дома?! – доносится голос уже ближе.

Эльфёнок отмирает, краснеет, смущенно отводит глаза и быстро начинает приводить себя в порядок, при этом испуганно оглядываясь по сторонам.

Я продолжаю смотреть на Эльфёнка, пытаясь поймать её взгляд, но она постоянно прячет от меня свои глаза. Понимаю, что она хочет сбежать до того, как появиться Василиса Васильевна. Хочется схватить её, встряхнуть и заставить смотреть на меня, но я понимаю, что сейчас не время и не место. Сначала надо разобраться с этой инициацией и привязкой, а потом уже будем разбираться с чувствами.

Парой минут ранее в кабинете директора Академии…

– Александр Аркадьевич, у нас ЧП! – в двери кабинета влетела растрёпанная девица в белом халатике, судя по значку на отвороте воротника – студентка лекарского факультета.

Мужчина, что сидел за огромным дубовым столом, даже не оторвался от своего занятия, а так и продолжил что-то заполнять в тетради. И лишь огромная сова на жердочке в углу недовольно ухнула и повернула голову к влетевшей девушке.

– У нас похитили кадета прямо из лазарета! – выпалила девушка, нервно сжимая кулачки.

– Хм. – всё, что выдал мужчина.

После чего всё-таки оторвался от записей и глянул на девушку. Она тут же поморщилась, но не от страха, а от неприятного чувства вмешательства в её мысли. Впрочем, ничего толкового там не было, сплошной хаос и испуг вперемешку с переживаниями за кадета. И почему-то мужчина не удивился, что этот кадет Мельник.

– А кто последний его посещал? – спокойно спросил мужчина, даже чуть отстранённо, как будто это не происшествие, а обычная штатная ситуация.

– В-ваша вн-нучка. – заикаясь, ответила девушка.

И хоть имя не прозвучало, мужчина сразу понял какая из двух внучек могла такое сотворить. Тем более, что старшая сейчас была под присмотром Высшего демона, а вот младшая вчера, как раз незапланированно оказалась в стенах Академии. А точнее, на кладбище недалеко от стен Академии.

– Прекрасно. – заявил мужчина и уголки губ его приподнялись в подобие улыбки. – Можете быть свободны. Я разберусь с этим.

На лице девушки отразился шок, но она сразу взяла себя в руки и развернулась на выход.

– Да, и о происшествии никому ни слова. – догнал её строгий голос директора.

– Угу. – ответила девушка, переступая порог.

– Аля… – обратился мужчина к своей нечисти, но та уже пролетала над головой девушки, скрываясь за дверью.

И лишь «Уху» было ему ответом на не озвученную просьбу. Столько лет прожить вместе с этой семьёй и, проработав бок о бок с директором Академии, она хоть и не умела читать мысли, как он, но прекрасно предугадывала дальнейший ход действий.

Вот и сейчас она пролетала над двором Академии в направлении вивариума, где трудилась Василиса Васильевна. А уже через пять минут, всё старшее поколение семьи Навицких оказалось в кабинете директора, недоумённо переглядываясь. Прямо, как в старые добрые времена, когда они были кадетами этого прекрасного заведения.

– Василис, почему не сообщила о проснувшемся даре у Эли? – спокойно спроси мужчина, откинувшись на спинку кресла.

– Разве? – удивилась та, нахмурив брови. – Мне казалось, я сказала Дену.

– Да, сказала. – подтвердил тот, когда директор перевёл на него свой строгий взгляд. – И мне кажется, я тебе сообщил.

– Когда кажется – креститься надо. – хмыкнул директор, озвучивая мысль Василисы. – Итак, это мы выяснили. Теперь вопрос: куда Эля могла переместиться?

– Ну, у неё два якоря, – задумчиво протянула Василиса. – Наш дом и Даня.

– Вот его-то она и утащила с собой. – к удивлению всех присутствующих, взгляд директора стал лукавым.

– Но в доме ни одна сигналка не сработала… – начал Денис Александрович и увидел, как в глазах отца вспыхнул интерес.

– Вась, проверь. – велел он.

И та, глубоко вздохнув, с тихим хлопком исчезла. А через четверть часа, пропавший кадет и похитительница, стояли в кабинете директора.

– Ну, что ж, кадет Мельник, я вижу, вам стало намного лучше. – усмехнулся директор. – Но всё же, я прошу вас вернуться в лазарет и пройти лечение до полного выздоровления. Более вас не задерживаю, можете быть свободны.

Молчание длилось ещё пару минут после того, как за кадетом закрылась дверь, потом директор произнёс:

– Как ты себя чувствуешь, Эльвира?

– Нормально.

– Ничего не болит? Голова не кружится? Кости не ломит?

– Хвост не отваливается. – сама пошутила, сама улыбнулась девчонка. – Я уже перемещаюсь безболезненно, если ты об этом.

– Очень хорошо. – задумчиво произнес директор.

– Да-а-а… – протянул Денис Александрович, разглядывая свою дочь. – Из тебя получится отличная шпионка. Это надо же… перетащила тело и не потревожила ни одного защитного плетения.

– Очень ценное замечание, сын мой. – протянул директор и взгляд его зажегся азартом.

И все поняли, что директор что-то задумал. Впрочем, его всегда привлекало что-то необычное и интересное. А интересная способность внучки, унаследованная от матери, это самое необычное, что есть в этом мире. И они это знают.

Глава 5

Эльвира

Передв

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.