Натиг Расулзаде
Дневник

… И вот порой думаю как я дожил до своих лет с таким неуживчивым, драчливым характером?.. Одному Богу известно. И в этом возрасте – сейчас не вспомню, потом скажу – я начал вести дневник, намереваясь до мельчайших подробностей описывать свои дни, по часам, а может – по минутам, пропустив свою юность, молодость, зрелые годы. Нельзя же задним числом вести дневник. Или можно?.. А начало я уже умудрился потерять, да, да, начал писать в тетрадках, что были под рукой, и одну или две… да, кажется, две тетради – уже исписанные вдоль и поперек – потерял… куда-то запропастились… Ну, и Бог с ними… Значит, не так уж и необходимы были, раз потерялись… Раньше в таком дневнике не было надобности, я придумывал, фантазировал, многое брал из реальной жизни, многое из снов, и получалось неплохо, порой – хорошо, порой – великолепно. Мне не нужно было ничье мнение, чтобы оценивать свою прозу, потому что прозой, литературой я не просто жил, я дышал, а кому сейчас нужно чужое дыхание, кому нужно прислушиваться к ударам чужого сердца? Теперь я стал меньше писать, много причин для этого, не хочу перечислять, считайте, что это возрастное, как возрастные болезни, которые никого не удивляют, как и самого носителя, постепенно привыкающего к своему невеселому положению. Фантазии до сих пор бурлят во мне, в моей голове, но в книгах их нужно сочетать, объединять с реальной жизнью, чтобы получилось достоверно, а реальная жизнь мне нравится все меньше, потому что если писать о ней, о реальной жизни, то главное в ней живой образ, живой человек, а современные люди, окружающие меня, мне нравятся еще меньше, потому что я все ярче с каждым годом вспоминаю людей, что окружали меня 50–60 лет назад, и они были настоящие, они мне нравились тогда и нравятся сейчас, когда уже многих нет, все больше нравятся, потому что я идеализирую их, когда вспоминаю, и идеализированные…

Но тут постучали в дверь. Это пришел мастер, чтобы починить кабинку душа, мастер на все руки, которого я вызвал утром и про которого забыл, решив продолжать вести дневник. Он всегда стучит, очень деликатно, очень не по мастеровому, стучит, хотя есть звонок, и я его уже не раз предупреждал, чтобы звонил у двери, потому что стук я могу не услышать, особенно если работаю и мало что слышу кроме своих мыслей, и мысли эти временами бывают очень шумные, а каким образом они бывают шумные, вы уж сами домыслите, не буду объяснять, тем более, что это дневник, а дневниковые записи, как правило, пишутся для себя… но с затаенной мыслью опубликовать, обнародовать, и перестать пижонить, потому что всему, что пишется нужен посторонний читатель, хотя бы один, хотя бы очень близкий человек. Да! Заговорился. Пойду дверь открывать.

Вчера я так и не смог вернуться к дневнику, вечер отнял мастер, он хороший умелый мастер, но очень любит поговорить, особенно, как он думает про меня с «умным человеком», он любит поговорить, а я люблю слушать, вот и скоротали вечерок. Но, когда я говорил что-то, вставлял в нашу беседу те редкие фразы в разговоре, я стал замечать, что он как-то странно смотрит на меня, это заставило меня прислушаться к своей речи, и правда, было отчего странно смотреть: когда говорил, слова выходили медленно, тягуче, будто кто-то клещами тянул их из меня, тогда я и перестал говорить с ним, а только слушал… За разговорами он, однако, все сделал добротно. Прослужит еще сто лет, – обычно говорит он уверенно, давая гарантию на все, что делает. Мне не надо сто, – пробормотал я, – слишком долго. Зачем же? – говорит, – Пусть и после послужит… – Да, это верно, пусть.

Я теперь, когда все реже пишу настоящие вещи (я потому так выразился, что не считаю дневниковые записи настоящим искусством, даже несмотря на то, что твердо знаю, что все можно превратить в настоящее искусство. Противоречиво? Что ж, из противоречий и состою), думаю, что, наверное, зря с молодости все стремился все выше и выше, все выше поднимал планку, выше поднимаешь – можешь удариться лбом. Этот спринтерский бег, чтобы не дать себя обогнать, очень часто кончается плачевно.

Вчера весь вечер провел с этим болтуном мастером, зато все проблемы в доме он решил, правда, болтал больше, чем работал, а я пропустил интересную тусовку, приехал художник из Бразилии и мой пригласительный пропал, а хотелось посмотреть выставку и познакомиться с ним, а ходить на второй день после открытия, когда обычно автор не присутствует – плохая примета, шучу, шучу, пошел бы, но день был распланирован, и в него не помещалась выставка, посмотрел в Интернете, но… не то, не то…

Не буду выставлять даты и время, как обычно пишут, ведя дневниковые записи, по-моему, это смешно, кому интересно, когда произошло то или иное событие в твоей личной жизни, которое зачастую и событием не назовешь? Получается, что автор придает значение времени, будто от этого бог весть что зависит, если допустим, что-то случилось не в 18.30, а в 18.32 что от этого изменится? Наполнять надуманным смыслом бессмыслицу – вот как это называется… И что? Разве не вся наша жизнь нелепая бессмыслица? К чему привели все невероятные потуги ученых и писателей, напряжение ума и трата энергии выдающихся людей, которые хотели что-то оставить после себя новым поколениям для лучшей жизни? Они привели к Искусственному Интеллекту, что в итоге и заменит эти новые поколения, привели к ИИ, которым воспользуется в своих интересах правящая верхушка планеты. Ау-у, человечество! Адью!

Кипит мой разум возмущенный… – как в грозной песне поётся – и в какой-то там бой вести готов! В смертный, смертный… какой же ещё…

… Сегодня пришла женщина прибирать в квартире, она приходит по пятницам и ломает мой режим, потому что по утрам, рано утром я еду на пробежку, а она не может приходить рано утром, чтобы я оставил её и уехал, целый час мне приходится слоняться по квартире, а тело хочет активно двигаться, перемещаться в пространстве, оно так привыкло за долгие годы, но приходится ждать, когда явится её величество уборщица, к тому же она глухая. Каждый раз, входя, она объявляет прогноз погоды и, заботясь обо мне, предупреждает:

– Сегодня очень холодно. Одевайтесь потеплее, простудитесь.

Я стараюсь как можно громче поблагодарить её, чтобы услышала, но не говорю, что то же самое я уже знаю о погоде по телефону. Или:

– Сегодня ужасная жара. Представьте себе, утро только началось, а уже почти дневная жара. Что же будет днем?

Иногда хочется пошутить, сказать что-то смешное, сострить, но она, знаю – не услышит, молчу.

Нет у меня никаких друзей, я их растерял по дороге, и это вполне нормально для моих лет, нет таких друзей-приятелей, которых я не променял бы на одиночество. Одиночество – вполне нормальное состояние для умного, к тому же творческого человека. Просто удивительно видеть писателя, или живописца, или композитора, который с неутолимой жадностью бегает с одного собрания на другое, с одной презентации на другую, с тусовки на тусовку, и везде выступает, везде говорит, говорит… Пустые речи для такого индивида служат своего рода оправданием своего существования, наполнением нескончаемой паузы в творчестве… Не думайте, что я в этом отношении исключение, я тоже люблю поговорить, потрепаться по пустякам, но я люблю поболтать с самим собой. С кем же еще? Никто не перебивает, не высказывает непрошенных возражений, не спорит.

Вчера ночью видел таракана, пошел помочиться и в туалете, в раковине встретил таракана, вероятно пробравшегося из нижней квартиры по водопроводной трубе, поговорил с ним, пожурил, что без спросу завалился в гости, но убивать не стал.

Ночью плохо спал, все снились покойники, родственники, давнишние знакомые, выговаривали мне за мою безалаберную жизнь, я спокойно выслушивал, понимая, что они понимают, что уже поздно мне изменяться, и возражать не стал, пили пиво, и среди ночи, когда я проснулся, чтобы пойти в туалет, во рту ощутил противный вкус прокисшего пива, что я пробовал давно, в юности. Вошел в туалет, включил свет, а давешний таракан так же сидит в раковине, увидев меня, он зашевелил усами. Немного поговорили о политике, но я очень хотел спать и досмотреть сон, который не мог досмотреть из-за проблем с мочевым пузырем: хотел узнать, заплатит ли приятель за пиво, потому что прежде чем сон прервался, он полез в карман за деньгами: и было интересно: заплатит, или просто будет тянуть, пока я не заплачу.

А что я все о прошлом и о прошлом пишу? О прошлом писать нетрудно, если вообще, положим, что писать нетрудно. Вот ты давай о будущем, или о настоящем, по-настоящему о настоящем писать – это просто пуп надорвешь, ухвати момент жизни, проходящей мимо, или проходящей сквозь тебя, схвати жилку, схвати и быстро-быстро, торопливо, лихорадочно записывай! Ну, это же с ума можно… свихнуться можно: гоняться, схватить, остановить, зафиксировать… С ума можно… Ну и сходи! Для чего же ты еще нужен? Выполни свою миссию, свое предназначение и потом сходи… О будущем много написано, много талантливого, потрясающего – мой любимый Жюль Верн, Брэдбери, Лем, Азимов, Беляев, другие, старавшиеся предвосхитить время, проникнуть своей неуемной фантазией в будущее, и ведь проникали, да еще как! В их книгах много технических находок, прогресс в технике, науке, умопомрачительные изобретения… А вот! Пришла идея откуда не ждали! Ура троекратное! Надо записать, пока не забыл. Будущее и даже наше настоящее: человек продает совесть, хочет пополнить острую нехватку совести в обществе, открывает лавку по продаже этого дефицитного товара, но чем больше он продает, тем больше её остается у него, в нем самом, он задыхается, уже не может так продолжать, так жить… Возникает еще одна проблема – купившие его товар приходят и возвращают, невозможно с этим жить в современном мире, ничего не поделаешь, верните деньги…

Ох, нет, пойду лучше погляжу, что поделывает мой Паразит, так я своего таракана назвал, но он вовсе не паразит, в интернете нашел и прочитал информацию, было такое заглавие статьи: «Без тараканов наша планета не выживет», и долгие объяснения – почему – но мне одного заголовка было достаточно, без всяких объяснений, так что Паразитом я его назвал в шутку, а он шутки понимает, поверьте… Уверяю вас (ведь это все-таки дневник, могу же я так обращаться к читателю, да, да, к читателю, кто бы ни писал дневник, начиная от братьев Гонкур, он пишет с тайной мыслью, что его когда-нибудь прочитают, что он найдет своего благодарного читателя, итак, закрываем скобки, и никогда больше, надеюсь, их не открываем), общение с ним мне многое дает, молчит, не перебивает, а тут в одностороннем разговоре, неожиданно и выявляются у говорящего, то есть – у меня – неизвестные черты характера, которые до сих пор не выявлялись, которых у себя и не подозревал. А чтобы его с другими не путать, я пометил его краской, схватил и пометил, как хватают и отмечают в письме истину, что неожиданно свалилась на голову, или… в голову? Расскажу ему свою идею, может, одобрит? Он, кстати тоже начал уже шалить-пошаливать, кормлю его, крошки ссыпаю в раковину, а этот Паразит в полном смысле слова до того обнаглел, что гостей сзывает на пир. Но бог с ним, мне не жалко, пусть приходят. Есть много общего между приятелями, товарищами, друзьями и тараканами: друзья сближаются с тобой в хорошие дни, и убегают когда у тебя проблемы, ну это общеизвестно, многие прошли через подобное и в итоге растеряли друзей, много общего между ними и тараканами, угощаешь – он твой друг, но есть и отличие – тараканы лучше!

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.