Анна Гончарова
Перепутье миров

А знаете ли вы, когда случаются чудеса?

Когда дует Северный ветер. И озорные завитушки облаков плывут по небу.

Когда пахнет горячим шоколадом и свежими булочками из соседней кофейни.

Когда трава наклоняется к земле под тяжестью кристалликов росы.

Когда в лучах восходящего солнца играет флейта, и ей подпевает звук морского прибоя.

Когда призывно хрустят страницы новой книги, обещая нам невероятную историю…

Когда хорошие люди, отбросив последние сомнения, делают первый шаг по Дороге – той самой – Своей Дороге, которая ведет нас в неизвестные дали, навстречу приключениям и новым знакомствам, той, лишь пройдя которую, мы понимаем, кто мы есть на самом деле.

Чудеса случаются, когда мы находим себя…

Глава 1. Разбитая чашка

– Это полнейшая ерунда! – разочарованно пробурчала Ася, громко захлопнув книгу. – Бедняга Дракон повержен. Старинный замок разрушен, а он, между прочим, мог оказаться памятником архитектуры! Прекрасная и ничем более не примечательная Принцесса вышла замуж за Принца на коне. И, кстати, заметь: наличие коня – это самое главное достоинство этого несуразного Принца. Все жили долго и счастливо. И на этом всё: получите – распишитесь! Любовь да венец – делу конец. И всё в таком духе…

Девочка брезгливо кинула книжку на подоконник, отхлебнула чаю с мелиссой из праздничной фарфоровой чашки и тут же зажмурилась от удовольствия. Бабушка всегда доставала свой старый сервиз со средневековыми замками, доблестными рыцарями и томящимися в ожидании их дамами сердца, когда к ней в гости приезжала любимая внучка. Обычно это бывало раз в год – во время летних каникул. В остальное время чашки, блюдца и чайничек бережно хранились в буфете с закрывающейся на ключ дверцей. В семье поговаривали, что чашки эти достались бабуле, в прошлом известной актрисе, в подарок от одного особо дорогого ее сердцу поклонника. Однако сама она утверждала, что так дорожит старым фарфором, потому что он придает чаю особый вкус – вкус доброты и надежды, приятных снов и новых приключений, поэтому и пить такой чай надо в особых случаях и в особой компании.

– Да, с драконом, они, конечно, несправедливо обошлись. Но чего ты хотела? Это же сказка! – покачала головой бабушка. – Осторожнее, не разбей! Это очень хрупкий фарфор, дорогая! – тотчас же воскликнула она, после того как Ася громче обычного стукнула чашкой о блюдце.

– Извини, я не специально, – повинилась Ася.

– Все хорошо, – примирительно улыбнулась бабушка. – Ты же знаешь, что не стоит привязываться к вещам. Просто эти чашки для меня, как бы тебе объяснить… Они не вещи, не совсем вещи… Они как память, память о прошлом… – Девочка согласно хмыкнула. – Ведь самое ценное сокровище в нашей жизни – это люди и время, которое мы с ними проводим, а также память об этих людях и об этом времени…

Бабуля задумчиво посмотрела в окно.

– А что было потом? – девочка вернулась к прерванному разговору.

– Что? – женщина непонимающе уставилась на нее.

– Натали, как ты думаешь, неужели в их жизни не было больше захватывающих приключений, лихих пиратов, боевых единорогов, новых драконов, в конце концов?!

– В чьей жизни?.. – растерянно переспросила бабушка. – А, ты про сказку свою…

– Вот скажи мне, – не успокаивалась внучка, – неужели во всей этой сказке был один-единственный дракон-неудачник, которого одолел парень, впервые взявший в руки ржавый и тупой меч? Да и было б, за что погибать: а то ведь и Принцесса там не ахти какая дама!.. Ей бы плясать на поляне, а не в башне сидеть…

Девочка, подперев рукой подбородок, мечтательно смотрела в окно на проплывающие по золотистому вечернему небу облака, а бабушка обильно намазывала бутерброды клубничным вареньем. Сегодня бабуля была такой домашней и уютной: она летала туда-сюда по своей любимой кухне, что-то жарила, выпекала и варила, в общем, смотрелась здесь весьма органично. И даже ярко накрашенные губы и ногти не смогли развеять ощущение уюта, ведь они так гармонировали с клубничным вареньем и красными прихватками на стене!

Бабушкина кухня была настоящим произведением искусства: за большим деревянным столом у окна, выходящего в аккуратный садик, могла уместиться дюжина человек. Повсюду висели репродукции картин импрессионистов (оригиналы на кухню Натали благоразумно решила не вешать), на полках в несколько рядов стояли стеклянные баночки с разноцветными ароматными специями, ведь суп – не суп, если в нем нет разом и майорана, и розмарина, и орегано, и базилика. Десяток ламп всевозможной формы и размеров делали кухню необычайно светлой, а если включить только некоторые из них, то можно было создать чарующий полумрак, настраивающий на философский лад.

– Знаешь, дорогая, мне кажется, что пираты и единороги – это как-то слишком для одной истории, – заметила бабуля, – всего должно быть в меру.

– А мне кажется, что все сказки, истории и мультики пришли к нам из одной чудесной и волшебной страны, и все они там неплохо уживаются, – не согласилась внучка, еще раз причмокнув ароматным чаем. – И почему бы принцессе не прокатиться на пиратском корабле? И вообще ей не обязательно носить эти неудобные платья. А ее возлюбленный мог бы научиться стрелять из лука, например, а не таскать повсюду этот тяжелый меч, и щит, и копье, и доспехи…

– Ах, внучка, я сыграла так много сказочных ролей – в театре и в кино, – ответила Натали, – я была принцессой, волшебницей и феей, и знаешь, что я поняла? – Ася заинтригованно слушала бабушку, и та, довольная произведенным эффектом, продолжала: – Я поняла, что ни одна сказка не может быть более интересной и захватывающей, чем реальная жизнь. Мир вокруг нас полон волшебства, нужно только разглядеть его.

От такого неожиданного откровения девочка даже ахнула и восторженно улыбнулась, на миг забыв всё своё негодование!

Ася Тимофеева любила гостить у бабушки: за свои неполные 13 лет она побывала в разных городах и городках, изысканных домах, суперсовременных квартирах, дорогих отелях, пока Натали гастролировала и срывала овации на лучших театральных сценах России и Европы. Весь этот калейдоскоп мест и людей оставили в памяти девочки лишь какие-то смутные и чересчур аляповатые воспоминания.

Сама Ася была далека от такой сумбурной жизни: она вместе с родителями, старшим братом Никитой и маленькой сестренкой Оксаной жила в небольшом северном городке на берегу студеного моря, в котором даже летом невозможно было искупаться. Каждый ее день был похож на предыдущий: утром Ася уходила в школу, где добросовестно грызла гранит науки, а после школы она возвращалась домой по тихим улочкам в обрамлении типовых пятиэтажек, обедала, делала уроки и, наконец, вечером погружалась в чудесный мир очередной книги… И только летние каникулы у бабушки снова и снова переворачивали с ног на голову ее устоявшийся за год мир.

Теперь же, выйдя на заслуженный отдых, бабуля решила остепениться и осесть где-нибудь. Выбор ее пал на старинный городок на берегу Дуная, она купила себе небольшой домик с садиком и видом на реку. Кажется, именно в этом городе жил тот милый бабушкиному сердцу даритель фарфорового сервиза, однако Ася не была в этом полностью уверена.

Девочка была в восхищении: этот дом и весь город в такой степени отличались от привычной ей обстановки, что Ася решила, что попала в сказку. А сказки она любила! Старинные мощеные улочки, загадочный свет фонарей, теряющийся в листве деревьев, торжественное здание магистрата на городской площади, высоченный готический собор, таинственные подворотни и, конечно же, древний замок – всё это будоражило воображение девочки.

Правда, замок Ася еще не видела: бабушка обещала отвести ее туда на день рождения – и осталось подождать каких-то три дня! И это будет чудесно! Но главное, чтобы ее не повели в подземелье, а то с бабушки станется! Ася терпеть не могла полутемных замкнутых пространств… Там у нее разыгрывалась клаустрофобия… Да нет, вряд ли бабуля испортит девочке ее праздник!

Ася так и представляла себе, как она, облаченная в воздушное белое платье, сидит на мягком пуфе у высокого стрельчатого окна и томно смотрит вдаль – на проплывающие мимо корабли с алыми парусами или парящих над густым лесом драконов, ну или, на худой конец, птиц: белоснежных лебедей или розовых фламинго. Хотя, честно говоря, наряжаться девочка не очень любила: как-то неуютно чувствовала она себя во всех этих платьях, юбках, лентах, воланах и рюшках. Миниатюрная светловолосая девочка, этакая «серая мышка», она бы с радостью напялила любимые джинсы, клетчатую рубашку и кеды, чтоб стать еще незаметнее и слиться с толпой таких же подростков.

Вот бабушка – совсем другое дело: вечно молодая и элегантная, своими эффектными нарядами и милыми шалостями она покоряла сердца знакомых, соседей, соседей знакомых, знакомых соседей и просто прохожих. Никто даже не мог предположить, что у нее трое внуков, старший из которых уже учится в университете! Все обращались к ней по имени, и никаких «бабушек» и «бабуль» в адрес Натали никогда не звучало. На самом-то деле по паспорту она была Наталья Леонардовна Крон, но как бабуля сама однажды заметила, такое имя было «слишком тяжелым для ее хрупкой конституции»…

Но не только поход в средневековый замок волновал Асю. Девочка с нетерпением ждала своего дня рождения, чтобы узнать, что же на этот раз ей подарит бабуля. Подарки Натали всегда были неожиданны, изысканны и очень приятны. Однажды она подарила внучке целый день плавания с дельфинами, в другой раз катала ее на карете по историческому центру Москвы, а два года назад купила ей щенка немецкой овчарки, родители, правда, сначала были против, но потом все же согласились его оставить.

В этом же году можно было ожидать чего-то совершенно необыкновенного, ведь как говорила Натали, «13 лет исполняется только однажды». И хоть Ася понимала, что и 11, и 12, и даже 14 лет тоже бывают только раз в жизни, ей все равно нравилась бабушкина убежденность, что нынешний Асин день рождения они должны отметить особенно грандиозно.

На самом деле, если б девочка могла сама выбрать себе подарок, она попросила бы бабушку добыть ей шапку-невидимку. И надев ее, Ася просто сидела бы где-нибудь на лавочке и наблюдала за прохожими. Или рассматривала бы облака, плывущие по небу; Ася очень любила придумывать разные «облачные» истории: коварный чародей варит зелье на самом верху самой высокой башни в королевстве, в густом лесу злющий волк пытается схватить надоедливого ворона, или славный король Артур вытаскивает заветный меч из камня, а его верные Рыцари Круглого Стола отправляются в захватывающее и полное опасностей путешествие за Святым Граалем…

– А как дела у твоей подруги, про которую ты мне писала? Забыла, как ее зовут… – голос бабушки вероломно просочился в Асины фантазии и развеял и башню, и лес, и даже королевский камень.

– Да не важно, – недовольно буркнула Ася, наблюдая, как бабушка с умиленным выражением лица ставит фарфоровые чашки в буфет. – Мы с ней уже не общаемся… Ты лучше скажи мне вот что: а Грааль – это чаша или камень? – попыталась она сменить тему.

– А что случилось? – удивилась Натали, разобравшись с чашками и теперь внимательно рассматривая свои идеальные красные ногти. Вопрос внучки она проигнорировала.

– Она с другими девчонками полезла в чужой огород воровать малину, а я отказалась, и она обиделась на меня, – нехотя ответила девочка. – Так что там насчет Гра…

– А почему ты не полезла в тот огород? Мне кажется, это могло стать удивительным приключением, – озорно улыбнулась бабушка.

– Такие приключения не по мне… – буркнула Ася.

– Но ты же любишь сказки, всех этих драконов, пиратов и погони. Ты могла бы выдумать целую историю, что-то в духе «в поисках затерянной малины».

– Ну, об этом интересно было бы прочитать, – фыркнула девочка, – а так-то я и в темный чулан одна зайти боюсь, не то что влезть в чужой огород ночью…

– А если б в этом огороде был вход в ту твою загадочную Волшебную страну, неужели ты тоже бы отказалась идти? – не унималась Натали.

– На самом деле, я не знаю, что бы я делала, если бы это все оказалось правдой: все мои фантазии и все эти книги… Волшебная страна – существует она или нет – для храбрых, я же совсем не такая…

– Какая еще не такая?! – всплеснула руками бабуля. – А какая должна быть?

– Не такая, как все, – недовольно пояснила девочка, – не такая красивая, храбрая, веселая, отчаянная, как другие. Людям со мной тяжело: и родителям, и друзьям… Вернее, знакомым: у меня нет друзей. Они не понимают меня… Это же было неправильно, Натали: влезать в тот огород. Я сказала девочкам об этом, а они обвинили меня, что я ненадежный друг, и потом, когда сторож погнался за ними, они еще и сказали ему, что это я все затеяла. И мне хорошенько за это влетело. А я ведь даже не хотела туда идти! – в голосе Аси звучали бессильная злоба и обида.

Бабушка ласково погладила внучку по голове:

– Почему же ты не сказала правду этому сторожу?

– Ну, тогда бы влетело тем девочкам, – устало вздохнув, пожала плечами Ася: у нее и мысли не возникло наябедничать и подставить подруг (ну, или не совсем подруг).

В дверь настойчиво постучали, Натали взглянула на часы и незаметно улыбнулась одними уголками рта:

– Ты хороший друг, милая. И когда-нибудь ты встретишь таких же хороших друзей. Друзей, которые не предают и стоят друг за друга горой… Поверь, вся твоя жизнь может измениться за один день!

– Ага, если бы! – недоверчиво пробурчала девочка.

– Всегда иди за мечтой, не сдавайся! Всегда оставайся собой, – улыбнулась Натали.

Стук в дверь повторился.

– Чувствуешь? – спросила бабуля, мечтательно глядя в открытое окно и делая глубокий вдох. – Подул Северный ветер… А это значит, что пришло время предаться воспоминаниям…

Ася проследила за взглядом Натали и ухмыльнулась, увидев во дворе бабушкиного приятеля Милоша, который стоял с огромным букетом из роз и лилий перед входной дверью и задумчиво ковырял носком ботинка землю.

Высокий и нескладный (в студенческие годы он занимался баскетболом), Милош был очарователен в своей чудаковатости. Его темные с проседью волосы всегда были взлохмачены, а робкая и как будто извиняющаяся улыбка была воплощением доброты. Милош был профессором – то ли культурологии, то ли искусствоведения (Ася толком не понимала, в чем тут разница) – и специалистом по всяческим сказаниям, мифам, символам.

Однажды Натали приезжала погостить к внукам, и Милош ее сопровождал. Так вот, он так интересно рассказывал детям сказки на ночь и вел глубокомысленные разговоры о символизме местных северных мифов с Асиными родителями, что им с бабулей пришлось даже сдавать билеты и уезжать на неделю позже! Конечно, тут нужно уточнить, что Натали приходилось постоянно переводить, ведь Милош не говорит по-русски. И потом она еще сокрушалась, что так много она не говорила со студенческих времен, когда ей нужно было снова и снова заучивать тексты своих ролей…

– А ведь, не правда ли, здесь очень хорошо? – неожиданно спросила Натали, до этого летавшая по комнате в поисках своей сумки. – Мучительно хорошо. И так хочется жить, и понимаешь, что именно сейчас-то и живешь… И заход солнца летом тут такой желтый и теплый. Это то время, когда шелестят деревья, и воздух – густой. Когда по улицам прогуливаются толпы прохожих, когда скоро – ночь… Пусть не белая, как до́ма, но ведь рано или поздно опять взойдет солнце… Будет новый день… будет жизнь… И закат – это не страшно, это очень грустно, это нежно-грустно. И это стоит того, чтобы жить… И кажется, что жить будешь – вечно… Жить и любить… И все будет хорошо… Тебе понравится этот город, детка!.. Меня не жди, ложись спать. А если хочешь, можешь сама прогуляться…

– Нет, я лучше дома посижу – почитаю, – Ася настороженно наблюдала за не в меру расфилософствовавшейся бабулей, – мало ли еще заблужусь…

– Тогда не скучай! – Натали чмокнула внучку в щеку. – А если будешь звонить домой, то передавай всем привет. Как там они, кстати? Все нормально? Может быть, денег послать?

– Ты же знаешь, что не нужно, – закатила глаза Ася (вопрос о деньгах был щекотливым: Натали постоянно пыталась помочь сыну и невестке, но они каждый раз отказывались, говоря, что «с милыми рай и в шалаше, а у нас не шалаш, а как-никак трехкомнатная квартира», и единственное, на что они соглашались, – так это на подарки детям, и тут уж Натали давала волю фантазии!), – все хорошо. Никита закрыл очередную сессию досрочно и умотал с друзьями в Крым на раскопки, Оксана не расстается со своей флейтой, весь дом уже продудела, родители, как обычно, гуляют в парке после работы. Приветы передам!

Бабуля упорхнула за дверь и о чем-то весело защебетала с Милошем, оставив Асю в одиночестве. Девочка долго стояла и смотрела в раскрытое окно на удаляющуюся парочку, на покачивающиеся деревья и стремительно темнеющее небо. Очередной порыв ветра вывел ее из задумчивости, в комнате стало прохладно. «И правда, северный», – подумала Ася. Она закрыла окно, чуть не уронив разочаровавшую ее книгу с подоконника прямиком в сад. Может, там ей самое и место?!

Нет, с книгами так поступать нельзя. Книги должны стоять на своем месте – в шкафу. Ася уже собралась было пойти в гостиную, где стоял большой книжный шкаф, полки которого ломились от литературных изысков на разных языках мира, как взгляд ее упал на чуть приоткрытую дверцу того самого буфета, где хранились многоуважаемые фарфоровые чашки. Непорядок! Видимо, Натали в своей философской спешке забыла запереть дверцы на ключ, а озорной Северный ветер раскрыл их.

Ася была честной девочкой, но, с другой стороны, и любопытством ее судьба не обделила. Асе больше нравилось называть это любознательностью. Но как этот зуд ни назови, а уж если он возник, то руки так и будут чесаться открыть закрытое, а глаза – найти спрятанное. Девочка, затаив дыхание, двумя пальцами взялась за ручку и приоткрыла дверцу буфета, дверца отозвалась одобряющим скрипом. Ничего особо интересного внутри не оказалось: старая посуда, какие-то вазы. И Ася уже собиралась разочарованно выдохнуть, как вдруг заметила в углу верхней полки, аккурат за достопочтенным фарфором, какую-то коробку. Нет ничего предосудительного, если заглянуть в нее одним глазком, еще и прищурившись: а что если это ее подарок на день рождения?! Интересно же!

Ася подставила стул, встала на него, раздвинула чашки и потянулась в угол за коробкой. Вдруг что-то громко стукнуло в окно. Девочка резко обернулась, непроизвольно взмахнув руками, и увидела улетающую вдаль черную птицу. «Вот дурная!» – пронеслось в голове у Аси в тот самый момент, когда она в ужасе уставилась на осколки одной из бабушкиных чашек на полу у ножки стула. Средневековая дама на белом фарфоре выглядела почему-то очень расстроенной…

Ступор продлился недолго: Ася резко и как-то неловко соскочила со стула, больно ударившись пятками об пол. Лихорадочно что-то соображая, девочка присела на корточки и трясущимися руками стала прикладывать осколки чашки один к другому, будто собирая упрямый пазл. Где-то глубоко в душе Ася понимала, что чашка не может срастись заново, однако еще какое-то время продолжала монотонно колдовать над ней, но все было без толку. Наконец осознав, что все ее усилия тщетны, девочка встала и заходила по кухне, соображая, что же предпринять.

Просто собрать осколки и выбросить их в мусорное ведро – это не вариант: Натали рассвирепеет и, возможно, даже превратится в эринию или фурию, впрочем, кажется, это одно и то же (надо будет позже уточнить у Милоша). Поговаривали, что в стародавние времена в сервизе было на одну чашку больше, но какой-то несчастный чем-то прогневил богов и нечаянно разбил эту злополучную посудину, и после этой катастрофы он был вычеркнут из всех телефонных книг Натали и имя его затерялось в веках.

Определенно, многоуважаемую чашку нужно было склеить. Ася порылась в бабушкиных шкафах и тумбочках, но обнаружила только жалкий огрызок прозрачного скотча. Так не пойдет! Тут нужен очень хороший клей.

Бабуля вернется еще нескоро: раз уж Северный ветер занес на их порог старину Милоша, то они разойдутся не раньше, чем съедят всю плескавицу и выпьют всю медовачу в окрестных кафанах. И это хорошо. Но было уже около восьми часов вечера, и ближайшие магазины, где можно было бы купить клей, уже не работали, а искать неизвестные работающие торговые центры в незнакомом городе в темноте Асе совсем не хотелось. И это не очень хорошо.

Ася аккуратно сложила осколки в сумку, подмела пол, расставила остальные чашки в буфете так, чтобы отсутствие одной из них не бросалось в глаза. Девочка припомнила совет знающих людей о том, что утро вечера мудренее, и отложила решение проблемы до завтра. За окном кто-то убаюкивающе стрекотал, ветер стих, в воздухе повис уютный и теплый вечер, ароматы садовых цветов приятно щекотали в носу.

Ася вышла на веранду и удобно устроилась в кресле-качалке, плотно укутавшись клетчатым пледом и не забыв прихватить с собой новую книжку из бабулиной библиотеки. Обложка книги и краткое описание сюжета показались девочке интригующими и заслуживающими того, чтобы она на пару дней погрузилась в эту историю.

Неторопливо покачиваясь в кресле, Ася ненадолго оторвалась от книги и в задумчивости посмотрела на небо. Темный небесный свод был обильно усеян звездами, безликие созвездия прямо на глазах у девочки превращались в загадочные фигуры… Стражник Арктур, вместе со своими Гончими Псами запутавшись в волосах Вероники, так и не смог догнать убегающую Медведицу, а старый Дракон лениво покашливал в сторону настырного Геркулеса, вздумавшего воровать райские яблоки… Любопытный Жираф, вытянув шею, с интересом наблюдал за играми прекрасной Кассиопеи и Дельфина… Откуда-то издалека доносился звук очередной стычки спрятавшихся где-то за горизонтом Волка и Ворона, пытающихся отобрать друг у друга таинственную Чашу…

Опять эта чашка, будь она неладна! Задремавшая было Ася резко проснулась и непонимающе уставилась в темноту перед собой. Нет, так дело не пойдет: а вдруг Натали полезет в ее сумку, где лежат осколки? Но бабуля никогда не копается в ее вещах! Она может просто споткнуться об эту сумку! Да с чего бы вдруг?! Она все узнает. Она очень и очень рассердится… Она не подарит Асе подарок на день рождения! Она отправит ее домой!

Водоворот сумбурных и бессвязных мыслей кружился в голове девочки, сердце же отбивало бешеный ритм, Ася не могла сосредоточить свое внимание ни на книге, ни на звездном небе: все, о чем она могла думать, – так это злополучная чашка.

Девочка встала с кресла-качалки, и стремительно ворвалась в дом. Что же делать? Нужно с кем-нибудь посоветоваться. Но с кем? Не стоит беспокоить родителей, наверное. Ася лихорадочно бегала взглядом по кухне в поисках телефона: а, вот и он! Девочка схватила его со стола и, еще толком не решив, кому будет звонить, автоматически набрала номер брата.

– Что случилось? – раздался в трубке сонный и в то же время встревоженный голос.

– Ники, привет, это я! Все нормально, – поспешила успокоить брата Ася. – Мне просто нужно с тобой посоветоваться.

– Ты знаешь, который час?! – Никита окончательно проснулся и явно был не в духе.

– Н-н-н-е уверена, – промямлила Ася, – но, думаю, что у тебя более поздний, чем у меня… Короче, слушай…

И девочка рассказала о своем злоключении.

– Я понятия не имею, что мне делать! Это просто катастрофа! – закончила она свою сбивчивую речь.

– Катастрофа – это, то, что случилось в Помпеях и Геркулануме. А у тебя так, небольшая неприятность… – проворчал Никита.

– Так что мне делать-то?

– Не знаю, склей чем-нибудь, выброси или признайся, – юноша задумался. – Можешь подговорить Милоша, чтоб он взял вину на себя. Уж лучше он расстроит бабулю, чем ты. Впрочем, уверен, что она отнесется к этой ситуации с пониманием. Это же не уникальная ваза династии Цинь, в конце-то концов!

– Ладно, от тебя толку, как от козла молока! И на том спасибо! Извини, что побеспокоила, – Ася обессилено опустилась на стул. – Спокойной но… А нет, погоди!

– Ну что еще? – Никита громко зевнул в трубку.

– А Святой Грааль – это чаша или камень?

– Чего? Ты издеваешься?

– Ну, правда, мне нужно знать… – Ася сама не понимала, почему ее так интересует этот вопрос.

– Вообще-то у нас еще не было средневековой мифологии и литературы, – протянул Никита таким тоном, которым говорил всегда, когда напрашивался на комплимент.

– Но ты же такой умный! – подыграла ему девочка. – Светило исторических наук!

– Да, я умный, – по звуку его голоса Асе было слышно, что брат улыбается, – и я думаю, что это был камень. Что-то еще?

– Нет, спасибо! Пока!

Никита положил трубку, а Ася еще какое-то время в задумчивости сидела на стуле и вертела в руках телефон. Разговор с братом не внес ровно никакой определенности в ситуацию с фарфоровой чашкой.

Ай, была не была! Ася встала со стула, решительно подняла сумку с пола и вытряхнула ее содержимое в мусорное ведро, а сверху набросала еще каких-то фантиков и бумажек. Если бабуля и обнаружит осколки в ведре, то подумает, что это одна из ее многочисленных подружек или соседок, а вот если она найдет их в Асиной сумке, то…

Вообще-то Ася была честной девочкой, но признаться бабушке, что она испортила ее «сокровище», ее память о прошлом, у нее не хватило смелости.

Девочка вернулась на веранду и продолжила чтение…

…Целый табун Пегасов в сопровождении Орлов промчался за Близнецами, скачущими на Единороге и Льве, туда, где все еще раздаются звуки битвы Ворона и Волка, туда, где Феникс и Райская Птица, Павлин и Журавль негромко перекрикиваются с пронырливым Зайцем, туда, где Живописец вновь и вновь рисует летучий корабль с алыми Парусами, туда, где начинается сказка…

Туда, где на деревянном стуле с высокой спинкой сидит древний Старец в белоснежной одежде, белоснежная же борода его спускается до самого пола. От Старца исходит неяркое свечение, а голос его мягок и мелодичен, от всей его фигуры веет безмятежностью:

– Ты думаешь, это правильно, госпожа?! Мы поступаем правильно?

– Бабочки никогда не ошибаются, – раздался невидимый женский голос, еще более мелодичный, но и более властный, чем голос Старца. – В любом случае, свой выбор каждый делает сам!..

Глава 2. Галерея оживших картин

… – Если бы можно было выбирать предметы, я ни за что бы не выбрала эту муть! Лучше уж какой-нибудь учебник почитать! – Нич громко зевнула и встала со стула, чтобы размять затекшую спину. Уже больше часа она сидела на балконе и бессмысленно пялилась в темное ночное небо, проклиная себя за то, что не делала задание по астрологии вместе со всем классом – так хоть можно было бы у кого-нибудь списать, Элеонора Пебл уж точно не отказала бы лучшей подруге.

На самом деле, принцесса любила смотреть на звезды, но вот искать в их взаимном расположении какой-то тайный смысл она не хотела, или, по правде сказать, не умела.

Кого вообще волнует, как далеко друг от друга расположены созвездия Волка, Ворона и Чаши?! Да, похоже, их и не видно в этих широтах. Девочка еще раз подозрительно посмотрела вверх и скорчила недовольную гримасу. Что это вообще за несуразное задание?! Она же, хвала Помощникам, не кентавр какой-нибудь, не бородатый друид и не безумный алхимик, чтоб полночи пялиться в небо с загадочным выражением лица. Впрочем, ни с друидами, ни с алхимиками принцесса не была знакома: может, они на звезды и не пялятся. Но вот, например, аптекарь Хирон, кентавр, тот еще любитель ночных прогулок по освещенному Млечным Путем лесу.

Девочке же казалось, что звезды – это просто глаза тех, кого уже давно нет. Но они наблюдают за нами сверху и освещают нас своим светом. Может быть, откуда-то оттуда прямо сейчас мама Нич ласково смотрит на свою непутевую дочь. Подумав об этом, девочка непроизвольно потянулась рукой к кулону на шее. Ярко-красный рубин, обрамленный тонкой золотой оправой – вот все, что осталось Нич от Изабеллы Челесты – матери, которую девочка никогда не видела, но по которой так скучала. У принцессы не осталось ни маминого портрета, чтобы ее образ мог запечатлеться в душе и памяти девочки, ни воспоминаний из детства. Отец Нич почему-то запрещал даже произносить имя своей покойной жены, и о том, как звали ее маму, принцесса узнала из случайно подслушанного разговора…

Но долго предаваться грусти Нич не любила и, решив, что она сделала все, что было в ее силах, девочка еще раз с наслаждением зевнула и вернулась в свою спальню, оставив дверь на балкон открытой: с улицы приятно пахло вербеной.

Взгляд девочки мимолетно скользнул по ее отражению в большом зеркале, стоявшем в углу комнаты, ни на секунду не задержался на вечном беспорядке на письменном столе и блаженно остановился на большой кровати с ворохом подушек, пуховым одеялом и толстой мягкой периной.

Нич уже было собралась лечь в кровать и съежиться под одеялом в предвкушении чудесных снов, как вдруг за дверью что-то с грохотом упало и разбилось. Кто-то громко выругался.

Это было просто возмутительно! И в то же время до жути любопытно: кто же осмелился нарушить священный покой ее королевского высочества. Комната Нич находилась на втором – верхнем – этаже Оранжевой башни. И пусть это была не какая-то недосягаемая высота, однако принцесса все равно даже предположить не могла, что кому-то могло понадобиться пробираться сюда среди ночи. Она тихо подошла к двери и прислушалась. Судя по напряженным голосам, в коридоре спорили двое мужчин: один в чем-то обвинял другого. Кажется, извиняющимся был Питер, камердинер ее отца, добрейший человек, который постоянно приносил принцессе сладости и покрывал ее перед Каи.

Питер Пассифлора был одним из самых добрых и приветливых людей, которых знала Нич. С ним всегда было приятно обмолвиться парой слов, к тому же он всегда был очень опрятен и организован, и ни его непременная ливрея, ни залысины не портили его представительного вида.

Нич была возмущена тем, что кто-то посмел повысить голос на добряка Питера, и, после секундного колебания (выходить ругаться неизвестно с кем не очень-то хотелось, но а что поделать!), девочка резко распахнула дверь, намериваясь вылить на злостного нарушителя спокойствия весь свой монарший гнев.

Однако, как ни странно, за дверью никого не оказалось. Лишь на каменном полу были разбросаны осколки, бывшие когда-то роскошной старинной вазой эпохи барокко, рококо или какого-то другого коко: принцесса не была сильна в искусстве, но за вазу, тем не менее, было обидно.

Нич вышла из комнаты на небольшую полукруглую площадку, от которой в противоположные стороны убегали два коридора, освещенные лунными прямоугольниками окон, отсюда же по лестнице можно было спуститься на первый этаж. Дверь за девочкой бесшумно закрылась. Принцесса внимательно огляделась, посмотрела на потолок, лестничный пролет, спустилась на несколько ступенек вниз, вернулась обратно и даже открыла окно и выглянула наружу: внизу мерно покачивались деревья королевского леса Неопланта, среди которых то и дело мерцал огонек, вероятно, из дома учителя гербозоологии Вуда. Скорее всего, он, по своему обыкновению, придумывал какое-нибудь изощренное испытание для завтрашнего урока.

Как-то ребятам пришлось готовить отвар из дурман-травы, а потом еще и пить его, чтобы понять, правильно ли он сварен. И Элеонора Пебл проспала три дня, после того как отведала напиток, который сварганила Нич. А когда они кормили крошек-осьминожек, у принцессы чуть не случился припадок! Она вообще животных побаивалась, но эти странные существа были чем-то из ряда вон выходящим – маленькие, склизкие, шевелящиеся – они, как мурашки, бегали по рукам и пытались заползти под одежду; несколько неудачников запутались у девочки в волосах, да так, что после урока ей пришлось обкарнать свои шикарные локоны; а одного особенно проворного кадра принцесса вытащила из уха! С тех пор Нич как-то тревожно реагировала даже на простое изображение осьминога.

В другой раз класс пытался накинуть уздечку на разбушевавшихся келпи, правда, зачет не получил никто, потому что догнать вредных лошадок оказалось делом невозможным. Нич удалось запрыгнуть на своего питомца, но тот довез ее до реки и сбросил в воду, где она вымокла до нитки и наглоталась водорослей, а заветную уздечку вредное животное вырвало у принцессы из рук и унесло в закат. Вуд потом устроил девочке разнос за разбазаривание казенного имущества.

Вообще-то отношения Нич с окружающими были неплохими, да, конечно, она была немного вспыльчива и своенравна, но если ее не трогали, то и она никому не грубила… А вот с профессором Вудом девочка почему-то не могла найти общий язык с самого первого дня, как он появился во дворце, ну и, пожалуй, еще с некоторыми другими учителями – с теми, кто требовал от нее прилежания и королевских манер, – отношения Нич были слегка натянуты. Ведь принцесса большую часть времени просто не понимала, что она вообще делает на всех этих уроках. Ей уже 13 лет, а ее до сих пор не учат ничему полезному. Отец Нич, славный король Каи, всегда говорил, что будущая королева должна быть всесторонне развитой, поэтому ей нужно изучать историю и географию родной страны, разбираться в растениях, животных и камнях, играть на музыкальных инструментах…

Но Нич вовсе не хотела быть королевой! Она просто хотела радоваться и веселиться. Быть счастливой девочкой каждый день. А взрослые почему-то этого не понимали… Они ждали от нее, что она станет тем, кем в действительности не является. Нич не с кем было поговорить, и она чувствовала себя одиноко, особенно после того, как пару лет назад ее лучший друг Себастьян уехал из Морелка. Его родители погибли в результате несчастного случая, и мальчика приютили у себя его дядя и тетя из Фердолка, который находился в паре дней езды от столицы.

Было и еще кое-что, что тревожило принцессу. Больше всего на свете она хотела быть волшебницей. Она мечтала колдовать. Но магии нельзя научиться по книгам: она либо есть в человеке, либо ее нет, и к 13 годам она должна была уже проявиться. И хоть принцесса отказывалась себе в этом признаваться, где-то глубоко внутри себя она понимала, что она обычный человек, который никогда не сможет летать, читать мысли или становиться невидимой…

Отец девочки, король Каи, был великим волшебником, а вот мама, как он однажды признался, магических сил не имела. Значит, Нич пошла в нее. Вообще ей казалось, что она больше похожа на маму, чем на отца (хотя за неимением портретов покойной королевы сравнить принцесса не могла). Нич представляла, что у Изабеллы тоже были темно-каштановые волосы и зеленые глаза, как и у девочки, и, скорее всего, она была такой же стройной и утонченной. Каи же был невысоким темноволосым мужчиной с жесткими черными усами и выражением вечной скорби в карих глазах, его лицо преждевременно избороздили морщины. Наверное, тому виной его недуг, ведь говорили, что раньше, еще до рождения дочери, он был первым красавцем в королевстве, но государственные заботы подорвали здоровье его величества, прежде срока сделав его угрюмым стариком.

Захлопнув окно, принцесса еще раз огляделась по сторонам, вероятно, надеясь, что в этот раз она-таки сможет увидеть Питера и его обидчика. Но ничего не изменилось. Нич, босая и в одной ночной рубашке, в одиночестве стояла посреди прохладного темного помещения. Девочка с грустью посмотрела на разбитую вазу. Может, позвать отца или няню Амалфею – пусть наколдуют, чтоб она вновь стала целой.

«А что, если…», – в голове Нич промелькнула безумная мысль, девочка быстро подбежала к разбитой вазе и протянула над ней руки. Что конкретно нужно делать, принцесса не знала, наверное, нужно произнести какое-то соединяющее или восстанавливающее заклинание, о которых она читала.

Несмотря на стойкий иммунитет Нич ко всем школьным предметам, а иногда даже и вспышки аллергических реакций после непродолжительного сидения за учебниками, была одна вещь, которую принцесса была готова изучать сутки напролет – магия. Девочку было очень сложно заманить в библиотеку, но для того, чтобы выучить очередное заклинание (разумеется, втайне от всех), она по собственной доброй воле пробиралась туда тайком, плюхалась в какое-нибудь мягкое кресло и летела к стеллажам, на которых стояли учебники по боевой магии, превращениям и чтению мыслей. Конечно, применить эти заклинания принцесса не могла, но ее все равно грела мысль, что когда-нибудь изобретут лекарство от «обычной человечности», как она это называла, и тогда любой желающий смог бы стать волшебником. И тут-то ей и помогут все эти непонятные слова и движения, которые она зазубрила.

Девочка так напряженно смотрела на осколки, что на какой-то краткий миг ей показалось, что от ее пальцев исходит радужное сияние, а кулон на груди немного потеплел, но ей это только показалось. Битый фарфор как лежал на полу, так и остался лежать, даже не трепыхнулся.

В девочке стала закипать злость и обида: все вокруг умеют колдовать, все, кроме нее, даже никчемная, злобная, сварливая убощица Эргана Брум… голова которой, – о ужас! – в это мгновение показалась на лестнице. Голова, а за ней плечи, туловище – и вся уборщица целиком. Нич резко подскочила.

– Что ты опять здесь натворила, высочество?! – вкрадчиво спросила сухонькая женщина с мышиного цвета волосами и с неизменной злобной гримасой на лице. Она яростно посмотрела на осколки, лежащие на полу.

– Это… не я! – у Нич пересохло в горле.

– Это всегда не ты! – ледяным тоном заметила уборщица. – И окно разбила в коридоре тоже не ты, и королевских жеребцов выпустила из конюшни тоже не ты, и в библиотеку ввалилась с бутербродом не ты (впрочем, библиотека меня не касается – это территория Новелла). Вечно все сломает, разобьет, заляпает! Брала бы пример с Элеоноры Пебл: чудо-девочка, умница, красавица, всегда аккуратно причесана и одета, в комнате порядок, не то что у тебя! С твоим хламом никакие Помощники не справятся!

Конечно, в чем-то Эргана Брум была права: Нич совершала разные шалости, и ей не всегда хватало смелости в них признаться. Впрочем, они же на то и шалости, чтобы в них не признаваться… Но обвинение в том, что девочка разбила вазу, было абсолютно несправедливым!

Продолжая бурчать себе под нос, женщина присела над осколками, внимательно осмотрела их и, предельно сконцентрировавшись, подняла руки, из которых вырвался слабый, переливающийся разными оттенками красного, свет, осколки закружило в вихре воздуха, и постепенно ваза стала принимать свою первоначальную форму. Нич даже вздохнула от восхищения и зависти. Абсолютно целая, без единой трещинки ваза встала на свое место у стены, а Эргана Брум, неимоверно гордая собой, довольно хмыкнула и тут же гаркнула, не глядая на принцессу:

– Марш в спальню, высочество, пока еще что-нибудь не разбила!

– Брала бы пример с Элеоноры Пебл! – Нич тихонько передразнила уборщицу и открыла дверь своей комнаты. Но шагнула она почему-то в длинный, освещенный факелами коридор.

Со стен на принцессу обескураженно смотрели портреты каких-то людей! У девочки возникло ощущение, что своим неожиданным появлением она прервала их оживленную беседу. Правда, Нич никогда прежде не видела разговаривающих портретов, но ведь это не означает, что их не бывает. Принцесса, конечно, девочка не из пугливых. Однако такая неожиданная метаморфоза комнаты посреди ночи может встревожить кого угодно. Нич срочно нужно было возвращаться назад, но за своей спиной она обнаружила только холодную каменную стену, принцесса попробовала было пару раз стукнуть в нее кулаком, но только содрала кожу. Да как эта злющая карга посмела отправить ее невесть куда!

– ЭЙ! – пронзительно крикнула она. – ВЫПУСТИТЕ МЕНЯ ОТСЮДА!!! ЭРГАНА, ВЫПУСТИТЕ МЕНЯ! ЭРГАНА! МЕНЯ КТО-НИБУДЬ СЛЫШИТ ВООБЩЕ?!

– И что же ты так орешь, юная леди? – поинтересовался кто-то за спиной Нич, девочка резко обернулась и увидела, что к ней обращается седовласая старушка в зеленом платье с ближайшей картины. – Думаю, нет никакого смысла биться кулаками в стену и кричать. Ведь попав в западню в Королевском дворце Морелка, невозможно повернуть назад – нужно идти только вперед. И, поверь мне на слово, в конце такого пути человек никогда не остается прежним…

Нич, широко раскрыв глаза, смотрела на милую бабулю, которая вязала какую-то несуразную шапку, и не могла взять в толк, о чем же она ей говорит.

– А где мы? Что это за место? – громче, чем нужно спросила принцесса.

– Здравствуй, девочка! – как ни в чем не бывало затараторила старушка; видно было, что она уже очень давно ни с кем не разговаривала, ну, или же она просто по своей натуре была болтушкой. – Как, ты сказала, тебя зовут?

– Элеонора, – выпалила Нич первое, что пришло ей в голову; она уже начинала злиться, что попала в такую глупую неприятность. – Элеонора Пебл, – зачем-то продолжала врать принцесса.

– Какая прелесть! – восхитилась картина. – А не приходишься ли ты родственницей славному волшебнику Градисиусу Пеблу?

Остальные портреты внимательно прислушивались к их разговору. Прекрасная юная танцовщица с каштановыми волосами даже слегка приоткрыла рот, а мужчина в строгом черном костюме, скрестив пальцы рук, очень загадочно смотрел на девочку, и казалось, что его взгляд пронизывает ее насквозь. Нич слегка поежилась.

– Д-да, – нервно сглотнула принцесса, припоминая родословную своей подруги, – я его внучка… – неуверенно промямлила она.

Да, точно! Градисиус Пебл – это такой старый высокий грозный волшебник с длинной бородой, который еще смешно выговаривал шипящие звуки. Вместо «ж», «ш», «щ», «с» он почему-то произносил «ф»: «Фифки на этой елке флифком больфые в этом году», «Ф фовременной молодефью флифком флофно обфятьфя…» Но если б спросили мнение Нич, то она сказала бы, что это с этим стариканом слишком сложно общаться! И грозным он был ровно до того момента, пока не начинал говорить. А говорить он любил! И все важные собрания, на которых он выступал, превращались в какой-то фарс…

– Это просто чудесно, – мечтательно пролапотала старушка в зеленом, отложив вязание, – передавайте ему привет от Регины Сфении. Помню, когда-то, лет 150 назад, мы летали с ним в Ведьмины горы на Праздник птиц… Скажу тебе, это было незабываемое приключение. Градисиус такой затейник!.. Правда, он стал совсем нелюдимым после того, как молодой Сэйк Праймон украл у него Мощь Отца Драконов…

Нич совсем потеряла нить разговора. Нелюдимый затейник? Сэйк какой-то там… Что-то там драконов…

– Дорогая, а сейчас еще проводятся Праздники птиц? – вдруг встревожено спросила Регина.

– Да, – поспешила успокоить бабушку Нич.

– Уверена, что они уже не те, что были раньше, – покачала головой старушка.

Хотя принцесса сама никогда не бывала на Празднике птиц, потому что отец говорил, что это слишком опасно и негигиенично, она много слышала об этом чудесном красочном фестивале, который проводится ежегодно в Великой Долине, окруженной Ведьмиными горами. Туда съезжаются зрители со всей страны, места начинают бронировать за год, прямо на предыдущем празднике. Но что же так притягивает туда людей, девочка не знала, но очень бы хотела узнать. Может быть, все дело в птицах… Лебедях, фламинго, воронах, алконостах, фениксах, голубях…

Король вообще редко позволял дочери бывать на Праздниках – Великих или Малых, не важно, – исключением были только те, которые проводились в столице. Благо, что основное действо Праздника посвящения (одного из двух Праздников солнцестояния) всегда проходит в Морелке, так что через каких-нибудь три дня можно будет сбежать из дворца и до самой ночи бродить по городу! Да, только если к тому времени она выберется отсюда!

– Так где же мы? – с раздражением спросила девочка, переступая с ноги на ногу от холода.

– О, – Регина Сфения как будто бы вернулась к реальности, – дорогая Элеонора, мы с тобой находимся в Галерее Оживших Картин в самом конце Бесконечного Блуждающего Коридора, где же еще!

Старушка так мило и приветливо улыбалась, что у Нич просто не повернулся язык выругаться в ее присутствии. Но от всей этой информации девочка была явно не в восторге. Как вообще можно оказаться в конце чего-то бесконечного?! И где этот коридор блуждает? Принцессе казалось, что она вдоль и поперек изучила дворец, включая все его семь башен и даже подземелье, однако о таком чуде она слышала впервые. И что это еще за ожившие картины?! Кажется, мозг Нич начал потихоньку закипать…

– А не подскажете ли вы, уважаемая Регина Сфения, – вежливо обратилась она к старушке, – как мне выбраться отсюда?

– Понятия не имею, дорогая, – весело ответила бабулька, вновь принимаясь за вязание и, казалось бы, не замечая вздоха разочарования, вырвавшегося из груди девочки, – я спала, когда оказалась здесь. Может быть, мой коллега сможет тебе помочь. Пройди дальше по коридору, и с левой стороны поищи высокого господина с длинной бородой, обычно в это время он читает газету, – остальные портреты закивали, одобряя этот совет, но сами не проронили ни слова.

Нич поблагодарила старушку за помощь и, дрожа всем телом, поплелась дальше по коридору, босые ноги принцессы настолько озябли, что почти не слушались ее. Девочка внимательно всматривалась в картины, таинственно мерцающие в неверном свете факелов, но ни на одной из них она не могла найти бородатого любителя прессы. Молодой розовощекий ученый задумчиво склонился над чертежами какого-то мудреного устройства, а красавец-мужчина придирчиво рассматривал свое отражение в зеркале.

Все это было как-то странно… Нич даже показалось, что в этом зеркале она увидела и свое отражение. Бледная, в своей длинной сорочке, она была похожа на утопленницу. И вдруг в голове девочки возникла неожиданная мысль: а отец заметил бы вообще, если бы она утонула, пропала?! Стал бы он ее искать, горевать? Нашел бы он на это время, ведь он постоянно был так занят?!

Нич уже начинала терять терпение и жалеть о своем порыве помочь бедняге Питеру: все это приключение было совсем некстати. Вдруг взгляд принцессы привлекла большая роскошная рама, внутри которой, однако, никого не оказалось: лишь страницы забытой на столе газеты шелестели от ветра, которого девочка, впрочем, не могла ощутить. Значит, высокий бородач куда-то ушел, и теперь никто не сможет ей помочь!

В это самое время где-то за поворотом коридора раздались голоса, Нич обрадовалась и рванулась в ту сторону, но почти сразу же резко остановилась, с ужасом осознавая, кому принадлежали эти голоса. Извиняющийся камердинер Питер что-то лепетал, в то время как Эвбулей Маизер даже не пытался скрыть своей ярости. Маизер, угрюмый скряга, был советником короля Каи по экономическим вопросам, была б его воля, все жители страны сидели бы на голодном пайке.

Маизер был неприятным и ворчливым человеком (еще более неприятным, чем Эргана Брум), но самое страшное – это то, что он был самым заклятым врагом Нич. Принцессе иногда казалось, что противный советник невзлюбил ее еще до ее рождения. Он постоянно наказывал девочку за несуществующие проступки (и какое только он имел на это право?!), кричал, оскорблял и всячески издевался, король же ничего этого не замечал и считал Маизера своим лучшим другом.

Девочка бесшумно попятилась назад, она понятия не имела, как те двое попали в Бесконечный Блуждающий коридор, и знали ли они, как отсюда выбраться, но спрашивать ей почему-то не хотелось. Неожиданно Нич уперлась спиной в стену, или, кажется, картину; девочка лихорадочно пыталась сообразить, что же делать, и в этот момент она очень пожалела, что у нее нет шапки-невидимки или хотя бы листьев хамелеонника.

Принцессу не покидало чувство, что она находится там, где ей быть совсем не стоило. И в тот самый момент, когда разговаривающие мужчины показались из-за поворота, кто-то крепко схватил Нич сзади и закружил в разноцветном круговороте, девочке даже показалось, что вокруг летают бабочки, много-много бабочек…

«Ты добавишь королю в еду то, что я сказал!.. И он ни о чем не должен знать! Иначе…» – как бы издалека услышала девочка голос Маизера. Нич падала куда-то вниз, тщетно пытаясь схватить чью-то длинную рыжую бороду. Что же задумал советник отца?! Что он сделает с Питером? Мысли в голове Нич настырно разбегались в разные стороны, и у нее никак не получалось собрать их в кучу…

Девочка чувствовала, что вот-вот потеряет сознание, и даже подумала, что это было бы неплохо. Однако этого не произошло: она больно ударилась спиной обо что-то твердое и очутилась в полумраке. Нич осторожно пошевелила руками и ногами, посмотрела в разные стороны и обнаружила себя лежащей на полу в окружении миллиарда книг. По всей видимости, ее занесло в библиотеку. Девочка попыталась встать и невольно застонала: кажется, в ее теле болела каждая косточка.

– Что это за шум? – откуда-то справа донесся знакомый мягкий женский голос.

– Nescio[1], – ответил ему мужской.

– Как это ты не знаешь, Фидес? Это же твоя библиотека! – проворчала Амалфея Короне, поспешно выплывая из-за книжного шкафа и обо что-то спотыкаясь. Это была полная женщина среднего роста с тугим пучком седых волос на голове; у Амалфеи были проницательные зеленые глаза, а на небольшом носу надежно сидели круглые очки. – Да включи уже свет! Я чуть шею себе не свернула!

– Fiat lux[2]! – как-то отрешенно сказал Фидес Новелл, худой и слегка потрепанный мужчина лет 40, с неровно остриженными пепельными волосами. Главный Хранитель Королевской библиотеки неуверенно вышел вслед за Амалфеей. По огромному залу, сверху до низу уставленному книгами, разлился теплый желтый свет.

– О, всесильный Оланг, и брат его Мирддин! – запричитала няня, склоняясь над девочкой и в ужасе глядя на ее босые ноги, – Нич, золотце, что ты тут делаешь, да еще в такое время и в таком виде?!

– Iuvenis quaerit scientiam[3], – как будто сам с собой разговаривал библиотекарь, рассеянно поправляя на носу очки, одна дужка которых была заклеена скотчем.

– Не мели чепуху! – проворчала Амалфея. – Не ищет она никакого знания. Ты только посмотри: девочка вся дрожит от холода, принеси какое-нибудь одеяло. Нич, что с тобой случилось? – старушка обратилась к девочке.

– Я… Я заблудилась, – выдавила из себя принцесса, с надеждой глядя на няню. – Ты даже представить себе не можешь, что со мной было! Я тебе все-все расскажу, – затараторила девочка, – Но сейчас мне нужно к отцу! Маизер хочет отравить его!

Амалфея, казалось бы, пропустила эту фразу мимо ушей, она помогла Нич подняться и отвела ее за стеллаж с книгами, где стоял мягкий диванчик. Девочку укутали теплым пледом, дали ей чашку горячего шоколада с корицей и уставились на нее в ожидании объяснений. Нич так продрогла и устала, что у нее даже не было сил сопротивляться. Она понимала, что должна бежать к отцу… Но не могла физически.

– Нужно предупредить отца, что Маизер что-то задумал! – не сдавалась Нич. – Я слышала, как он заставляет беднягу Питера добавить что-то в королевскую еду!.. Там… В… как его… Бесконечном коридоре. Нет, в Блуждающем… Ну, короче говоря, там, где картины разговаривают… Маизер…

– Quod erat demonstrandum[4], – внезапно оживившись, согласился с ней Новелл, и посмотрел на Амалфею с таким торжеством, будто бы он совершил какое-то революционное открытие. И чтобы подчеркнуть значимость своих слов, мужчина даже выставил вверх измазанный чернилами указательный палец.

– Да вы что, мухоморов объелись?! – всплеснула руками Амалфея. – Ладно, девочка – у нее, кажется, от холода случилось временное помутнение рассудка, но ты-то Фидес, прекрасно знаешь, что Каи доверяет Эвбулею Маизеру!

– Mala herba cito crescit[5], – не сдавался библиотекарь, рассеянно почесывая в затылке.

– Да ну тебя! – отмахнулась старушка. – Иди читай свои книги, а я отведу девочку в ее комнату.

– Scientia est potentia[6], – удаляясь, ответил Фидес Новелл и, кажется, вновь потерял интерес к происходящему.

Нич показалось, что ее угостили не просто горячим шоколадом: глаза девочки стали слипаться. Доброе улыбающееся лицо Амалфеи, и сутулая фигура библиотекаря в залатанной болотного цвета мантии, склонившегося над каким-то толстым фолиантом, и сама библиотека с уплывающими в бесконечность рядами книг всех размеров и цветов, смешались в одну бесформенную картинку…

Глава 3. Волчий вой

…Ася с трудом разлепила глаза: по голубому небу весело плыли кучевые облака, похожие на стадо каких-то причудливых животных – то ли лошадей с рыбьими хвостами, то ли рыб с конскими головами – окруживших огромный корабль, несущийся на всех парусах навстречу восходящему солнцу. Прохладный утренний ветерок щекотал лицо девочки и перелистывал страницы раскрытой книги, которая лежала у Аси на коленях. По всей видимости, девочка уснула в кресле-качалке на веранде, так и не дождавшись возвращения бабушки. И снилось ей что-то необычное.

Ася вернулась в дом и обнаружила там Натали и Милоша, весело жующих горячие оладьи: по утрам бабуля любила побаловать своих близких кулинарными шедеврами собственного приготовления. Несмотря на свой статус звезды, она никогда не брезговала встать за плиту. Хотя и это она делала с особой грацией. Однако надо признать, что ее плюшевый бордовый халат и даже нитка жемчуга на шее делали ее очень уютной… Вообще, Натали любила стряпать и всегда говорила, что в другой жизни она точно бы стала поваром. А в этой жизни они с Милошем собирались купить небольшое помещение и устроить там кафану, готовить в ней всяческие национальные изыски и заливать это все литрами кофе. И, конечно же, книги! В их кафе в обязательном порядке должны стоять стеллажи с книгами, чтобы посетители могли предаваться всем наслаждениям одновременно.

– Проснулась? – улыбнулась бабушка. – Садись пить кофе! Милош пришел с утра пораньше, мы уже не по одной чашке выпили…

Асю как током ударило: разбитая чашка уже совсем вылетела у нее из головы. Девочка села за стол и стала с ужасом наблюдать, как Натали полезла в шкаф, но та, видимо, не пересчитывала своих фарфоровых любимиц каждый раз, она просто взяла первую попавшуюся чашку и захлопнула дверцу буфета. Может, все обойдется, подумала девочка.

Милош, блаженно покуривая трубку, беззаботно рассказывал какую-то историю, по всей вероятности, интересную и даже забавную, но Ася понимала только отдельные слова и предложения, поэтому суть истории осталась для нее загадкой. Кажется, речь шла о каких-то драконах. Она уже думала над тем, чтобы подучить незнакомый ей язык и даже попросила бабулю приобрести ей учебники и разговорники, что Натали незамедлительно и сделала. Однако книжки лежали пока в ожидании своего часа.

Милош, как всегда, принес с собой букет из роз и лилий, который бабуля поставила в вазу рядом со вчерашним, и теперь оба дурманящих мерзавца стояли на столе, и от их запаха, приправленного дымом от трубки Милоша, у Аси уже заслезились глаза и запершило в горле.

– Как спалось, дорогая? – поинтересовалась бабушка, передавая девочке чашку с чем-то ароматным и дымящимся. – Я вчера вернулась поздно и не стала тебя будить: на улице было тепло, а ты выглядела такой умиротворенной…

– Правда? – удивилась Ася, сделав глоток из чашки и тут же поперхнувшись: бабуля налила ей крепкий кофе без молока. – Странно. Мне снилось, что я волшебная принцесса, и у меня никак не получалось выбраться из какого-то коридора с разговаривающими картинами. Это было достаточно неприятно… Можно мне чаю? А может, это была и не я…

– Ты читаешь слишком много книг, – бабушка покосилась на книжку, которую Ася положила на край стола, когда вернулась с веранды. – Лучше б сходила прогуляться.

– Может, как-нибудь в другой раз…

– Ну, если ты такая домоседка, тогда поможешь мне почистить мой фарфор, а то он совсем запылился, – весело ответила Натали, – у Милоша-то все из рук валится, так что от него помощи ждать нечего. – Как бы в ответ на это профессор выпустил из трубки несколько едких колечек дыма и виновато улыбнулся.

У Аси пересохло в горле, и сердце заскакало галопом. Пропажа чашки скоро обнаружится. Надо что-то предпринять. Девочка уже пожалела, что выбросила осколки в мусорное ведро.

– А, ты знаешь, я передумала, – поспешно ответила Ася, – я все-таки прогуляюсь в сторону…эмм… книжного магазина, – неуверенно добавила она. Сказать бабуле об истинной цели своего похода девочка не решилась, но надеялась, что по дороге ей попадется хотя бы один хозяйственный магазин, где можно будет купить клей. Осталось только незаметно достать чашку из мусорки.

– Ты неисправима! – всплеснула руками Натали и нечаянно смахнула на пол книгу и ворох листов, которые лежали перед Милошем. Он и Ася кинулись их собирать. Здесь, на полу, гулял сквозняк из приоткрытой двери на веранду, и аромат цветов был не таким убийственным.

Девочка заметила множество таблиц, списков, диаграмм и непонятных символов.

– Милош откопал еще одну ветку своей родословной в архиве? – со знанием дела спросила она. Дело в том, что у бабулиного друга была еще одна мечта, кроме как открыть кафану: он занимался генеалогическими исследованиями, искал своих предков. Милош воспитывался в детском доме и не знал своих родителей, поэтому для него было очень важно восстановить семейную летопись, или как он сам говорил: «везу генерациja[7]».

– Шта je ово опет си донео[8]? – спросила бабуля, кивнув на непослушные документы, которые ползавшему по полу Милошу никак не удавалось собрать. Натали без особых усилий нагнулась и подняла книгу в темно-зеленом переплете: «Svet pre sloma[9]», – прочитала она название. – Хм, вряд ли это как-то связано с изучением родословной.

Бабуля отложила книгу на стол.

– Ово je моj састав о мистериозном Ордену Змаja за конференциjу локалне историje[10], – тяжело дыша, ответил Милош; это невероятно, но он, даже стоя на коленях, продолжал курить свою дурацкую трубку! – Испада да су чланови Ордена се окупљали овде у парку. Или да будем прецизан – испод парка, у пећини коja je чак и у облику подсећала на…[11]…

– Испричаћеш после[12]! – перебила его Натали. – Всё это очень интересно, но не стоит смешивать историю с простым завтраком.

Совместными усилиями Ася с Милошем, наконец, собрали все его добро в неровную стопку и водрузили ее на стол.

– Ну, это прямо не кухня, а библиотека какая-то! – рассердилась бабушка. – А ну, живо, убирайте всё! Сакриј то од греха[13], – добавила она что-то, обращаясь к Милошу, выглядевшему еще более взлохмаченным и взбудораженным, чем обычно.

– Так можно мне в магазин? – неуверенно спросила Ася, которая уже из последних сил сидела в этом благоухающем лилиевом раю. Девочке казалось, что из-за этого дурмана она скоро потеряет сознание.

– Милош, она желе да иде у книжару[14], – обратилась бабушка к своему приятелю.

– Добро! – Милош показал Асе большой палец в знак того, что он полностью одобряет ее затею. – Онда видимо се са њом тамо. Нека иде кроз парк. Брже je[15].

– Милош говорит, что это хорошая идея! – перевела бабушка. – Мы можем позже встретиться там и пойти пообедать. А я пока приберусь и помою чашки, а наш многоуважаемый профессор допишет свой доклад. Или можешь подождать нас…

– Нет-нет! – чересчур поспешно запротестовала Ася, хватая со стола книгу и запихивая ее в сумку. – Я прогуляюсь по утреннему городу, подышу свежим воздухом, – тараторила девочка, уже стоя в дверях и надеясь, что в ее голосе не слышится сарказм. Нет, лилии однажды ее доканают… – И мусор заодно выброшу…

Натали удивленно уставилась на девочку, она никак не ожидала от внучки такой щедрости:

– Да Милош его уже вынес…

– Вот зараза! – громко выругалась Ася.

– Юная леди, я бы попросила… – Натали выгнула идеальную бровь, а Милош поперхнулся дымом и закашлял, да так, что у него на глазах выступили слезы. Натали бросилась к нему на помощь, стала бить по спине, но мужчина так энергично махал своими длинными руками, что чуть не дал бабуле оплеуху и снова уронил на пол листы своего доклада. И когда они вместе принялись их собирать, Ася незаметно выскользнула во двор.

Девочка знала, что бабуля относит пакеты с мусором в сарай, где они и хранятся, пока за ними не приедет специальная машина. Сарай этот находился в самом дальнем уголке сада, прямо за яблонями. Пока ее отсутствия не заметили, Ася со всех ног помчалась к сараю, оставила позади колодец, летнюю беседку, перепрыгнула через грядки с базиликом, прошмыгнула между деревьями и резко затормозила, чуть не врезавшись в деревянную дверь.

Девочка рванула на себя эту самую дверь, и в нос ей ударила целая какофония запахов: пахло резиной, пылью, а еще чем-то пряным, влажным и сладким.

Ася пошарила рукой по стенам в поисках выключателя: здесь было очень темно, – но нигде его не обнаружила. Наверное, сюда ходят с фонарем. От пряной темноты, которой дышал на Асю сарай, девочке стало не по себе, она резко покрылась холодной испариной и стала учащенно дышать. Нет, я не трусиха! Никому не понравится находиться в душном темном помещении, где сам воздух какой-то плотный и со всех сторон может выскочить что угодно, пыталась успокоить себя Ася, но от таких мыслей ей стало еще страшнее. Да где же эта чашка, чтоб ей провалиться?! Девочка нашарила руками мусорный пакет, стоящий неподалеку от входа, схватила его и вытащила на улицу. Солнечный свет показался девочке в сто раз ярче, а пение птиц – в сто раз громче, чем прежде. Она пробыла в зловещем сарае от силы пару минут, но ей показалось, что это длилось целую вечность.

Копаться в мусоре – дело не из приятных, но, несомненно, лучше звенящей темноты. И как бы в награду за испытанный девочкой стресс, осколки фарфоровой чашки лежали с самого верху, так что Асе не пришлось копаться в луковых ошметках и какой-то неприглядной фиолетовой субстанции. Девочка наспех завязала пакет и бросила его на место, а осколки чашки аккуратно спрятала в сумке. Тихонько подойдя к двери дома, Ася услышала, что бабушка с Милошем о чем-то бурно разговаривают, несколько раз прозвучало нечто, похожее на «змей», причем Милош произносил это слово чуть ли не с восхищением, а бабушка – как-то скептически.

– А, вот и ты! – Натали заметила Асю. – Мы уж грешным делом подумали, что ты ушла.

– Да, я как раз… – начала было девочка.

– Подожди! – остановила ее Натали. – Я нарисую тебе схему, как дойти до остановки и на какой автобус сесть. Он едет вокруг парка и подъезжает прямо к книжному. Милош говорит, что быстрее идти через парк, но с твоим катастрофически неумелым ориентированием на местности ты только еще больше заплутаешь там. Едь на автобусе. Встретимся в полдень у входа в магазин. И вот, возьми карточку. Пароль я тоже записала, – бабуля протянула девочке листочек со всеми своими ценными указаниями и пластиковую карту.

Асе совершенно не надо было ни в книжный, ни в парк, она просто растерялась и выпалила первое, что пришло в голову, но теперь идти на попятный было уже поздно. С другой стороны, всё, кажется, складывалось не так уж и плохо: бабуля лишних вопросов не задавала и предоставила внучке несколько часов свободного времени. Ася выбежала во двор, где наконец-то смогла как следует отдышаться, поправила на плече сумку и, бросив взгляд на нарисованную бабулей схему, направилась к ближайшей автобусной остановке.

– Орден Змаja? Озбиљно[16]? – еще успела услышать она негодующий возглас Натали. Что же ей ответил Милош, Ася так и не узнала, да и не поняла бы, в любом случае.

Через пару минут девочка дошла до остановки автобусов. И зачем, спрашивается, Натали рисовала ей какую-то мудреную схему, могла бы и просто на словах объяснить, не такая уж Ася и глупая: пройти пятьдесят шагов прямо и свернуть налево она уж смогла бы и без схем. Практически сразу подошел и автобус. Ася вошла в переднюю дверь и остановилась: путь ей преградила пелена сигаретного дыма и грозного вида женщина с усами:

– Купите карту! 50 динара[17], – пробасила она, показывая Асе бумажный талончик и протягивая мясистую ладонь.

Наверное, нужно купить билет, подумала девочка и стала рыться в карманах и сумке, судорожно соображая, что летающая в облаках бабуля и рассеянный Милош не дали ей денег. Лучше б свою треклятую схему не дали! Ася в надежде протянула контролёрше пластиковую карточку, на что та неприятно шевельнула своими усами и слегка, но очень больно толкнула девочку в плечо:

– Купи карту или излази[18].

– У чему je проблем[19]? – спросил не менее усатый водитель с сигаретой в зубах и в какой-то засаленной национальной шапке. Кажется, она называется шайкача.

Пассажиры тоже завозмущались.

– Не очень-то и хотелось, – закашлявшись, пробурчала Ася и вышла из автобуса, который сразу же рванул с места. – Просто блеск! – выругалась девочка и еще раз взглянула на бабушкину схему. Книжный магазин на ней был отмечен крестиком, к нему вела полоска – вероятно, дорога, – которая огибала какую-то местность, где Натали нарисовала несколько елок. Наверное, это и был городской парк.

Делать нечего, Ася поправила на плече сумку и пошла в сторону этого парка, все же надеясь, что по пути ей встретится какая-нибудь лавочка с хозяйственными товарами, она благополучно купит клей и вернется обратно. Однако надежды ее не оправдались. Улочки просыпающегося города весело улыбались Асе распахнутыми окнами своих старинных двухэтажных домов, где-то в подворотне настойчиво мяукал старый кот, выпрашивая у мясника кусок колбасы, двое прохожих остановились под уже погасшим фонарем и что-то очень активно обсуждали, замысловато жестикулируя и громко хохоча. Из открытой двери маленькой кофейни доносился чарующий аромат горячего шоколада и свежей выпечки. По небу плыло целое стадо пушистых облаков, похожих на северных оленей…

Погода была прекрасная, день обещал быть жарким. Правда, Ася не очень любила жару, она ведь родилась на Севере и предпочитала держаться в тени, подальше от палящих солнечных лучей. И это, кстати, касалось не только погоды: девочка и по жизни держалась скромно.

Впереди низко-низко, почти у самого мощенного булыжниками тротуара летела большая черная птица, наверное, ворон или ворона (Ася никогда не понимала, какая между ними разница), как-то странно взмахивая крыльями. У девочки сложилось впечатление, что птица была больна, может, кто-то перебил ей крыло? Неимоверным усилием воли птица поднялась чуть выше и каким-то образом протиснулась между прутьев решетки, за которой густой стеной стояли деревья. Наверное, это и был городской парк. Ася заметила, что к лапе странного ворона (или все-таки вороны) была привязана небольшая бутылочка, похожая на флакончик духов. И кому только пришло в голову так мучить бедное животное, подумала девочка.

Птица скрылась из виду, и Ася, пройдя чуть дальше, вошла в ворота парка. Но, несмотря на то, что на площадке за воротами кучковались всевозможные сувенирные лавочки и кафе, клея там, к сожалению, не было. Зато настырные торговцы попытались всучить девочке черно-белую кружку со зловещей надписью «Гробари», несколько шляп-зонтиков, набор залитых кофе открыток («попуст[20]») и даже пепельницу в форме головы дракона (кругом одни драконы!).

«Что ж, можно поискать где-нибудь еще или попробовать в другой раз, авось Натали ничего не заметит», – решила Ася, с трудом пробираясь сквозь толпу окружившего ее торгового люда… – «Ну, или же признаться ей – вряд ли бабушка отправит меня обратно домой. Некрасиво получилось, конечно. Но ведь не такое уж это и преступление – разбить старую чашку», – успокаивала себя девочка. Приглушенный звон осколков в сумке позволил себе с ней не согласиться.

Городской парк оказался самым настоящим лесом! В этот ранний час прогуливающихся бездельников было еще немного, и, как только она отошла от торговых рядов, Асе показалось, что она одна в целом мире – волшебном и загадочном мире! В парке росли большие грабы. Или не грабы – Ася в точности не могла определить, она довольно плохо знала ботанику и могла отличить разве что березу от рябины. Впрочем, ни того, ни другого в этом парке не росло.

Кажется, где-то неподалеку находился и тот средневековый замок, в котором так мечтала побывать девочка, но она не решилась отправиться на его поиски: Натали была права, на местности Ася ориентировалась тоже не очень хорошо и могла вполне себе заплутать в трех соснах. Хотя сосен тут, скорее всего, тоже не было.

«Боже мой, да в чем я вообще разбираюсь! – в сердцах подумала Ася. – В сказках, разве что…»

Надо все же дойти до книжного и купить продолжение той сказки, которую она начала читать вчера, подумала Ася, ведь начало было многообещающим. Как же эта книга называется?.. Ася полезла в сумку и извлекла на свет книжку в темно-зеленом переплете. «Svet pre sloma» – прочитала она на обложке. О, нет! Кажется, она нечаянно взяла книгу Милоша. Девочка открыла книгу наугад и увидела только что-то непонятное: «vecno kretanje[21]», «duhovi prirode[22]», «borba suprotnosti[23]»… Ну, как так?! Ася пролистала еще несколько страниц и обнаружила, что одна из них заложена согнутым листочком бумаги. Девочка развернула его и прочитала:

* * *

…Волчий вой, изумрудный шатер,
Старого леса дремучие тайны.
Враг беспощаден, опасен, хитёр,
Он проникает в сознанье… Ранит…
Он навевает глубокие сны.
Ложью и страхом опутаны мысли.
Мы где-то там, далеко от весны,
Мы перепутали годы и числа.
Мы в бесконечности наших химер
Просто забыли, что значит – бороться…
Кто, наконец, нам покажет пример
Древнего благородства?!.

Этот стих был написан по-русски, но от этого его смысл не становился более понятным. Вообще Ася любила поэзию, и даже сама пробовала писать стихи, но сейчас она была слишком расстроена, чтобы наслаждаться рифмой, ритмом и чарующими метафорами.

Девочка разочарованно засунула бесполезную книжку и листок обратно в сумку и медленно пошла по безлюдной дорожке, разглядывая голубые просветы неба сквозь верхушки деревьев, слушая ненавязчивое пение птиц, как вдруг эту идиллию разорвал протяжный волчий вой! Вот тебе и стих! Сердце девочки сразу бешено заколотилось от неожиданно возникшего страха, на еле гнущихся ногах она доковыляла до ближайшего дерева, вытерла рукавом рубашки мокрый от пота лоб и прислушалась. Ася быстро дышала и с трудом могла сфокусировать взгляд.

В бок ей что-то ударилось, и она взвизгнула от неожиданности. Черная птица как-то нервозно улетала в противоположную от воя сторону. Наверное, этот ворон-ворона чувствует волка и пытается спастись, лихорадочно подумала Ася. И как в полусне, она, шатаясь, пошла за ним. Вой повторился снова – он стал намного громче, или, может, просто слух девочки обострился. Она побежала, оглядываясь по сторонам. Волка нигде не было видно. Ворон тоже пропал.

Ася всегда чувствовала себя неуютно в лесах и парках, ей больше нравились городские улицы. Медленно передвигаясь спиной вперед, девочка пыталась что-то разглядеть в пестрой листве деревьев и кустов, от которых она удалилась. От всей этой зелени у девочки рябило в глазах, и слегка кружилась голова. Но, кажется, всё было тихо. И только Ася начала приходить в себя, как вдруг ее нога попала в какую-то небольшую ямку, и девочка полетела в заросли колючих кустов. В нос Асе пахнул сильный приторно-сладкий запах. Кажется, это был шиповник… Да, определенно, шиповник!.. Как в замедленной съемке, Ася проваливалась в какую-то темно-зеленую бездну – точно такую же, как и обложка той дурацкой книги, ни к селу ни к городу подумала девочка. От падения ли, или же от запаха цветов, у Аси закружилась голова, и девочке показалось, что она вот-вот потеряет сознание…

Глава 4. Айзендора Дикая

…В эту ночь Нич совершенно не выспалась, даже несмотря на целебные свойства няниного горячего шоколада. Девочка проснулась позже обычного с тяжелой головой и ломотой во всем теле. Сидя в кровати, она попыталась восстановить последовательность вчерашних событий и вспомнила свои приключения в загадочной картинной галерее и неожиданное перемещение в библиотечную башню. Определенно, это был не сон! Девочка порывисто вскочила с кровати: она же так и не предупредила отца о тайных планах противного Маизера! Принцесса наспех оделась и собрала в конский хвост густые темные волосы, она ни на секунду не остановилась перед весело зазывающим ее зеркалом. Зачастую Нич совсем не интересовалась своим внешним видом, в отличие от многих других тринадцатилетних девочек. А еще она терпеть не могла платья и туфли: простые штаны и кофта с капюшоном и обязательно с карманами – вот лучшее облачение принцессы! И никаких украшений, кроме красного камня… Правда, обычно по утрам слуги дежурили у комнаты Её Высочества и не выпускали девочку на люди в таком виде: принцесса, как-никак, должна выглядеть опрятно!

Нич выскочила из комнаты и побежала по коридору в сторону Красной башни, где располагалась библиотека: в кабинет ее отца можно было попасть только оттуда.

– Не сейчас! – бросила она на бегу своей служанке, которая согнулась в почтительном поклоне, едва завидев Нич. И зачем она вообще нужна, если девочка может одеваться и сама?! Какое-то дикое страдающее Средневековье в головах у этих поборников этикета…

Из больших окон лил веселый солнечный свет, оставляя на полу и стенах причудливые отражения витражей. Со всех сторон раздавались звуки просыпающегося дворца. Нич слышала голоса переругивающихся слуг во дворе: вне всякого сомнения, это сварливая уборщица Эргана Брум опять отчитывала кого-то за то, что он не вытер ноги, входя в помещение. Воздух был пропитан манящими ароматами с кухни: кажется, на завтрак будет яичница с беконом и горячий шоколад с корицей и мускатным орехом. У принцессы громко заурчало в животе, но она приказала себе не отвлекаться: первым делом – библиотека!

Вообще библиотека занимала все 5 этажей башни, но, судя по всему, к помещению были применены какие-то чары, так что она казалась намного выше. Внутри круглый зал был настолько огромен, что стоя на полу, посетители не могли разглядеть потолка. Все стены башни были уставлены стеллажами с книгами, у Нич часто создавалось впечатление, что здесь были собраны все книги мира: огромные фолианты и миниатюрные книжечки, древние рассыпающиеся свитки и глиняные таблички, книги, написанные невидимыми чернилами, и неоткрывающиеся книги, книги, которые читают сами себя, и те, которые вообще было запрещено читать.

В библиотеке были собраны труды на всех известных и неизвестных языках. И библиотекарь Фидес Новелл знал наизусть содержание каждой книги. Он обладал феноменальной памятью, и не было во всем мире такого литературного произведения, написанного или даже еще не написанного, о котором бы не слышал этот чудак. Из основного зала выходило множество боковых коридоров в залы поменьше, тоже сверху донизу заполненные книгами. До верха башни, теряющегося где-то в темной дали, можно было добраться на летающих лестницах, стульях, креслах, и даже диванах…

В зале всегда было много посетителей: они читали книги, удобно устроившись в оконных нишах, на мягких коврах на полу, стоя, прислонившись к шкафам, занеся одну ногу на следующую ступеньку лестницы, но так и забыв сделать шаг… И среди них всех, бормоча себе что-то под нос на каком-то древнем языке и вытирая несуществующую пыль с книг, носился библиотекарь Новелл. Носился – это, конечно, громко сказано: худой и вечно потрепанный, библиотекарь был очень рассеянный и неловкий, он постоянно обо что-то ударялся, мог порезаться ножом для бумаг, подвернуть ногу на ровном месте, так удариться о какую-нибудь книжку, чтобы потом месяц ходить с огромной шишкой на лбу.

Кабинет короля Каи находился примерно на 4 этаже библиотеки, вход в него был закрыт массивным дубовым шкафом. Нич не очень любила читать и никогда не поднималась выше, но те, кто летал туда, поговаривали, что где-то там находилось запретное отделение, и в нем хранились книги, которые будут написаны через много-много лет. Новелл любил повторять, что во время работы в библиотеке самое главное – это терпение, каждый сможет добраться до любой книги, если научится терпеливо ждать. Так что вполне возможно, запретное отделение не было таким уж запретным, просто всем было лень лететь так долго.

Нич уже почти дошла до библиотеки, как вдруг ее окликнула няня. Амалфея, тяжело дыша, поднималась по лестнице. Она остановилась, одной рукой схватившись за левый бок, а второй что-то ища в кармане.

– Что случилось? – нетерпеливо спросила Нич. – Я очень тороплюсь. Мне нужно… туда, – девочка неопределенно махнула рукой в сторону библиотеки.

– Если ты к отцу, то его нет во дворце, – проницательные изумрудные глаза няни, казалось, видят девочку насквозь.

– С чего ты взяла, что я к отцу? – принцесса не обрадовалась, что ее планы были раскрыты.

– Ну, вряд ли ты идешь в библиотеку книги читать! – усмехнулась Амалфея. – Ты захаживаешь в обитель Фидеса Новелла, только чтобы попасть в кабинет Каи. К тому же, вчера ты что-то такое говорила…

– Ладно, может и к отцу… – неохотно согласилась Нич, печально поглядывая в сторону раскрытых дверей библиотечной башни, – Так что с того?

– Ну, говорю же, нет его, – старушка всё еще шарила в кармане.

– Как это его нет? Где он? Отец же никогда не покидает дворец, – удивилась девочка. – Мне нужно сказать ему кое-что важное!

– Если ты опять про какие-то козни Маизера, то забудь об этом, – посоветовала Амалфея.

– Но, – попыталась возразить Нич.

– Никаких «но»! – Амалфея наконец справилась со своим карманом и извлекла из него что-то очень и очень маленькое. – Я встретила твоего учителя гербозоологии Вуда, он сказал, что немного опоздает. А вы в это время должны будете поймать айзендору дикую…

– Что? – переспросила Нич. – Я понятия не имею, что это вообще такое.

– Очевидно, что это такое растение… или животное. Уверена, вы проходили это на уроках, просто ты, как обычно, витала где-то в облаках, или того хуже – прогуливала, – в притворном гневе сдвинула брови старушка, хотя глаза ее улыбались. – Вот выполнишь задание, а потом приходи в паб «Паллиатус[24]», старина Томас пригласил нас на имбирный чай с оладьями. Но мне кажется, он просто опять хочет чем-то похвастаться. В любом случае, там ты и расскажешь мне, чем так досадил тебе Эвбулей Маизер. Хотя я уверена, что всё это глупости, дорогая. Он, конечно, часто бывает груб, но он неплохой человек, – Амалфея всех считала неплохими людьми, потому что в ее присутствии они хотели казаться такими, подумала принцесса…

«И чтоб я тебя больше здесь не видела, прохвост!» – донесся визгливый голос Эрганы Брум с первого этажа. Вот уж кто-кто, а мерзкая уборщица точно не была хорошим человеком!

– Ладно, – вяло согласилась девочка, раз уж отца не было в городе, значит, коварному Маизеру не удастся его отравить; пока можно попытаться решить проблемы с учебой, – но как мне сделать задание для Вуда? В этот раз он меня точно убьет.

– Почему ты всех считаешь злодеями? Вуд – очень хороший молодой человек, – примирительно сказала Амалфея. – А в своей неуспеваемости ты виновата сама! Ты никогда ничего не доводишь до конца, тебе лень даже прочитать параграф в учебнике…

– Не лень, а не интересно, – зевая, перебила ее Нич.

– Интересно, неинтересно… – проворчала старушка, – Знания даются нам, чтобы мы стали образованнее, чтобы развивались… К тому же, будущая королева…

– Да зачем мне вообще все эти цветы, если я не могу научиться магии?! – взорвалась девочка. – Как я буду править страной и защищать свой народ? А что если произойдет Вторая Битва? Как я спасу мир?

Нич поняла, что сболтнула лишнее – самое потаенное, такое, что даже няня знать не должна, и сделала вид, что считает ворон за окном.

Амалфея же решила пустить в ход тяжелую артиллерию:

– Если ты не сдашь зачет по предмету профессора Вуда (и это накануне Праздника Посвящения!), то тебе, и правда, не видать трона, как собственного затылка! Если с остальными предметами ты худо-бедно справляешься, то гербозоология для тебя, как тёмный лес… И в кого ты такая?! – покачала головой няня. – Родители твои были блестящими студентами.

– Значит, я не их дочь, – с неожиданными слезами злости на глазах воскликнула Нич. Мало того, что няня стала ее отчитывать, так она еще и родителей приплела…А Нич отдала бы многое – даже возможность владеть магией – только бы ее мама была жива, а отец обращал на нее хоть капельку внимания…

– Ладно, не злись, золотце, – извинилась старушка, видимо, осознав, что перегнула палку, – для того-то мы и вызвали такого блестящего преподавателя, как профессор Вуд – чтобы он помог тебе… Поверь мне, порой спасти мир можно и без магии. Ведь настоящее волшебство – внутри нас: это любовь, дружба, сострадание, умение радоваться каждому мгновению и прощать… К тому же вовсе необязательно в одиночку «спасать мир». Позволь и другим поучаствовать!

– А не кажется ли тебе, что он чересчур молодой? Вуд этот, – девочке удалось справиться с чувствами, и, чтобы не испытывать неловкости за свою избыточную эмоциональность и неожиданные философские рассуждения няни, она опять села на своего любимого конька – поиск недостатков учителя гербозоологии. – Разве бывают профессора в 20 лет? Чему он может нас научить? Гоняться за какими-то дикими айзендорами, разорви их фейерверк?!

Из двери библиотеки, поправляя спадающие с носа очки и путаясь в полах своей мятой мантии, поспешно вышел нескладный Хранитель Новелл:

– Silentio! Silentio[25]! – замахал он руками.

– Да, да, Фидес, извини! – ответила Амалфея и продолжала, обращаясь к принцессе, – Нич, Вуд – один из самых талантливых волшебников, которых я когда-либо знала. Никогда не обманывайся внешностью. Тебе очень повезло, что он согласился преподавать у вас.

Старушка украдкой обернулась на всё еще стоявшего в дверях библиотеки Новелла и зашептала:

– Я тебе помогу, – Амалфея разжала ладонь, на которой лежала миниатюрная книжечка. – Айзендоры, и правда, – сложная тема, – книжка стала стремительно увеличиваться в размерах, и Нич даже охнула от неожиданности.

– Festina[26]! – поторопил их библиотекарь.

Амалфея немного пролистала книжку и, к несказанному удивлению девочки, вырвала одну из страниц и всунула принцессе в руку. Нич подумала было, что Новелла сейчас хватит удар, однако он как ни в чем не бывало пропел:

– Amicus cognoscitur amore, more, ore, re[27]…

Нич хотела что-то сказать о вандализме и хулиганстве, но не успела: вместо вырванного листа в книге вырос другой, а сама книжка опять уменьшилась, и няня поспешно убрала ее в карман.

– Иди на урок, дорогая, сдай зачет, доведи это дело до конца. Докажи, что ты уже взрослая и ответственная принцесса, – улыбнулась няня и засеменила по направлению к Новеллу. – И не забудь съесть что-нибудь, а то испортишь себе желудок! – крикнула она уже на ходу.

– Фидес, ты не забыл, что сегодня мы обедаем у Тома? – спросила она у отрешенно глядящего в окно (тоже, наверное, ворон считает!) Хранителя. – А то со своими книгами ты вечно витаешь в облаках! Ты сегодня хоть что-то ел? А вчера? На что ты там опять уставился?! – Амалфея решительно взяла застывшего Новелла под руку и увела его в библиотеку.

– Gaudeamus igitur juvenes dum sumus[28]! – ни к селу ни к городу пробубнил себе под нос Новелл.

– Но как же… – начала было Нич, но только махнула рукой с зажатым в ней листком бумаги.

Спорить с Амалфеей было бесполезно. Девочка развернулась и нехотя пошла на урок, впрочем, она уже опаздывала, так что ей пришлось перейти на бег. Поесть она, конечно же, не успела. Нич промчалась по лестнице, перескакивая ступеньки, пробежала несколько коридоров и круглый мощеный дворик с небольшим фонтанчиком, и, выйдя на улицу, направилась в сторону леса, по пути разворачивая листок, который дала ей няня.

Амалфея Короне воспитывала Нич с самого детства, матери своей девочка не помнила, а отец всегда был занят какими-то важными королевскими делами, так что ходить и говорить принцесса училась под зорким руководством своей няни. Нич очень любила старушку, потому что та прощала ей все шалости и постоянно выгораживала девочку перед Каи, Маизером и даже уборщицей Эрганой Брум. Амалфея никогда не повышала голос, и в ее присутствии все люди как будто бы становились добрее и счастливее.

Нич научилась доверять няне, и если та что-то советовала, девочка пыталась выполнить ее указания в точности. Вот и теперь она торопливо приближалась к избушке профессора Вуда, на ходу сбивчиво читая:

«Айзендора Дикая – изменчивое животное-растение. Обитает в лесах Северо-запада страны, особенную ценность представляет популяция королевского леса Неопланта. Излюбленные места для лежбищ – крохотные полянки в тени больших старых буков. Не любит холода и волчьего воя. В период летнего солнцестояния взрослые айзендоры устраивают брачные танцы, в этот момент они более всего уязвимы. Ввиду резкого сокращения численности за последние десятилетия айзендора дикая была занесена в “Книгу редчайших животных-растений”…»

– Что за… – пробормотала Нич, разглядывая цветную картинку, на которой был изображен какой-то уродливый корень, чем-то смахивающий на имбирь или мандрагору. – Гадость какая!

«…До полудня янтарного цвета, после – фиолетового. Настойку из айзендоры в разных пропорциях рекомендуют применять для лечения ряда заболеваний, в том числе раздвоения личности, непроизвольного песнопения, посттравматического шока от встречи со Смертью, эйфории во время поиска Радужной Бабочки и для приведения в чувства оцепеневших привидений…»

– Никогда бы не подумала, что такое вообще возможно! – снова вслух выразила свои мысли принцесса. – Приведение… привидения… бред какой-то…

«…Для приготовления лекарства для привидений нужен лист айзендоры дикой янтарного цвета…»

Далее следовал рецепт этого самого лекарства, ни один из компонентов которого не был известен Нич. Девочка в полной растерянности водила взглядом по написанным строчкам и никак не могла понять, что от нее требовалось. За чтением Нич не заметила, как добралась до домика Вуда, который стоял на опушке леса, рядом с жилищем профессора располагались теплицы, огороды, вольеры, сараи и другие помещения для непонятных животных и растений, которых разводил учитель.

Профессор Вуд был известным садоводом, животноводом и селекционером, за пару лет преподавания в Морелке он успел вырастить здесь целую колонию съедобных мухоморов, от которых даже мухи становятся больше и веселее, пару кровяных кустов для вампиров-вегетарианцев, а в своем пруду Вуд развел целый табун водяных лошадок, которых его ученики должны были кормить на уроках. В теплицах и оранжереях у профессора росли весьма причудливые экземпляры: танцующий горошек, который постоянно пытался провальсировать на улицу, мозговитая чечевица, с которой ребята втайне от учителя играли в карты, но постоянно проигрывали ей, загадочная школька крапчатая и неведомые попучи прлявые.

На улице за домом обитало семейство туманных улиток, которым частенько досаждала летающая жаба Щва. А в одном из загонов Нич как-то краем глаза смогла разглядеть одну очень мягкую альпаку, правда, Вуд не разрешал своим ученикам подходить к ней. Зато с колониями медуз-облепих ребята могли возиться хоть целый день. Принцессе же больше всего нравилось проводить время с муравьишками-поваришками в тени мимозыря обыкновенного: эти славные ребята каждый раз угощали девочку чем-нибудь этаким – и вкусным, и низкокалорийным.

Дома на окне учитель выращивал маленькие Деревья Жизни и Познания, которые скорее походили на деревья бонсай. В последнее же время профессор работал над новым проектом – он мечтал вырастить Дерево-Всех-Семян, что само по себе звучало как-то странно и немного дерзко. Он планировал запатентовать его и отправить саженцы на фермы садоводов в пригороде Фердолка.

Как бы то ни было, даже Нич не могла не признать, что профессор Вуд был очень необычным человеком, была в нем какая-то тайна: ну, не мог же просто так высокий, красивый, подающий большие надежды юноша поселиться в лесу и разговаривать с животными и цветами! Вуд знал лес и его законы как свои пять пальцев, но и в людях он разбирался очень хорошо, он всегда угадывал настроение собеседника и, кажется, знал больше о человеке, чем он сам. Но Вуд редко помогал другим, Нич замечала, что интересы своих животных профессор ставил намного выше, чем интересы и даже возможности своих учеников и других обитателей замка. И это пугало. Единственные люди, с кем он хорошо общался, – это Амалфея и Новелл.

Нич подошла к домику и огляделась: ни в огороде, ни на заднем дворе никого не было, значит, она опоздала, и все ее одноклассники уже разбежались в поисках злосчастных айзендор. Девочку немного смущала вся эта странность задания, хотя, поразмыслив, она согласилась, что это задание ничуть не страннее, чем любая другая причуда Вуда. И Амалфея была совсем не права в своей убежденности, что Нич повезло с профессором.

Девочка понятия не имела, что ей делать, она еще раз взглянула на картинку уродливого корня и пошла прогулочным шагом куда глаза глядят. Главное сейчас было – просто скоротать время до встречи с няней. А уж попадется ей какая-нибудь пропащая айзендора или нет – это уж как получится. Нич медленно шла по тропинке, пиная попадающиеся под ноги камушки, и без энтузиазма смотрела по сторонам. В животе у девочки громко урчало, и Нич сто раз пожалела, что не послушала совета няни и не позавтракала. Она мысленно представила себе шикарный обед у Томаса в «Паллиатусе», от чего у девочки потекли слюнки, ведь Томас Джерри был не только симпатичным и приятным в общении человеком, но и мастером своего дела: все его кулинарные шедевры заряжали энергией и отличным настроением.

На самом деле, Нич уже было хотела повернуть назад, как взгляд ее привлекла следующая картина: на небольшой полянке между деревьями сидела русоволосая девочка, а вокруг нее, размахивая короткими лапками, бегал серый заяц в пиджаке, – вероятно, очередной питомец Вуда.

Девочка показалась Нич знакомой, хотя из-за расстояния принцесса не могла её хорошенько рассмотреть. Неужели это Элеонора Пебл?! Что с ней случилось? Упала, пока бегала за коварным растением? Да уж, если Нора перепачкает или порвёт себе одежду, то будет бурчать об этом весь день. Подруга Нич была постоянно чем-то недовольна – не то, что её брат Луи: он хоть и не отличался особой сообразительностью, зато был веселый. В этот момент Нич опять с грустью подумала о Себастьяне. Такого друга, как он, у нее никогда больше не будет…

Принцесса побежала к Элеоноре, но тут, уловив боковым зрением какое-то движение справа, она резко повернула голову и круглыми от удивления глазами уставилась на мерзкую рожу. Рожа, в свою очередь, уставилась на нее. Небольшое сморщенное существо, покрытое маленькими круглыми листочками янтарного цвета, не могло быть никем (или ничем?) иным, кроме как злополучной айзендорой дикой. Она некоторое время внимательно смотрела на Нич, а потом рванула с места со скоростью молодого гепарда. От удивления и неожиданности, принцесса забыла обо всем на свете и побежала за ней.

Разумеется, мерзкое существо бежало не по тропинкам, а напролом сквозь заросли кустов, оно лихо прыгало по горкам и кочкам, и у девочки не было никаких шансов догнать его. Нич потеряла бегуна из виду и, тяжело дыша, остановилась, оглядываясь по сторонам. Всё было без толку, со злости девочка громко выругалась и разорвала в клочья страницу из книги, которую она почему-то все еще сжимала в кулаке. Вдруг из кустов вышли брезгливо отряхивающаяся Нора Пебл и ее весело смеющийся брат-близнец Луи, в руках они держали хрюкающих и дико извивающихся тварей. Мальчик был с ног до головы испачкан в грязи, а на щеке у него краснела глубокая ссадина. Но увидев принцессу, он радостно замахал ей свободной рукой, а мерзкие уродцы захрюкали еще сильнее.

– Вот это задание! – с восторгом крикнул Луи. – Я был уверен, что не поймаю эту штуку!

– Что с вами произошло? – с глупым выражением лица промямлила Нич.

– О, ты не поверишь! – затараторила Элеонора. – Мы гонялись за этими проказниками по всему лесу, я сто раз упала, а Луи даже врезался в какое-то дерево, но как только эти айзендоры подбежали к старому буку, с ними случилось что-то невообразимое!..

Конечно, принцессе было понятно, что гонялся за айзендорами Луи, а Нора в своих туфлях и розовом платье стояла в стороне, но девочка решила не нагнетать обстановку.

– Да ты разве не сидела только что на поляне с прыгающим зайцем? – спросила она подругу.

– Нет, что ты? – удивилась Нора и брезгливо поморщилась. – Терпеть не могу зайцев! Мы наблюдали за плясками этих животных…

– Растений, – поправил сестру Луи, Элеонора недовольно посмотрела на него: всегда считалось, что в семье умнее именно она.

– Вообще-то это изменчивое животное-растение, – выпалила Нич, близнецы с удивлением уставились на подругу. – Но это неважно. Вам не показалось странным, что нас заставили их ловить? Они считаются редкими и охраняются государством.

– Ну, не знаю, – без особого энтузиазма проговорила Нора. – Какая разница – одним уродцем больше, одним меньше. Главное, чтоб зачет поставили. Пусть Вуд с ними развлекается.

Извивающаяся айзендора попыталась схватить девочку за палец, но не смогла, и, расстроившись, она еще неприятнее заголосила. Кончики круглых листочков как-то заметно потемнели.

– Ладно, мы побежали, – заторопился Луи.

– Да, – согласилась с ним сестра, – а то эти твари скоро поменяют цвет, и тогда придется ловить их еще раз. А завтра ведь столько дел: подготовка к Празднику Посвящения, примерка нарядов… Ты только посмотри, что случилось с моим платьем?! – сокрушенно развела руками Нора, и принцесса не без злорадства отметила большое темное пятно, которое-таки оставила пронырливая айзендора на розовом шёлке. Так Норе и надо! Надеть платье в лес – это ещё надо догадаться!

– Удачи в поисках, Нич! – весело крикнул Луи.

Нич махнула друзьям на прощание и уныло посмотрела им вслед. Она всё равно так и не поняла, где ей искать этих загадочных бегунов…

– Ну что ты встала, как вкопанная, забодай тебя комар?! Шевели ногами – скоро полдень! – неожиданно раздалось за спиной девочки.

Нич обернулась и увидела давешнего зайца.

– Проклятье, уважаемая, ты отстаешь от графика! – странный зверь грозно зыркнул на девочку и грубо подтолкнул ее к ближайшим кустам. Конечно, Нич уже встречала говорящих животных, но манеры у них были получше.

– Ты всегда такая заторможенная? Или сегодня особый случай?! – заяц смачно сплюнул сквозь щель в передних зубах, схватил принцессу за руку и потащил ее сквозь кусты, от возмущения и удивления девочка даже почти не сопротивлялась.

По ту сторону зарослей Нич увидела еще более странную картину: шагах в десяти от нее, на опушке под большим деревом в кругу сидели янтарные айзендоры и, будто загипнотизированные, все как одна раскачивались из стороны в сторону, а в центре круга несколько особей более темного цвета отплясывали джигу. А может, это была и не джига – ведь принцесса не очень любила танцы и не разбиралась в них. Странные существа безудержно трясли задом и выписывали замысловатые кренделя ногами.

– Хватай, пока не посинели! – громко скомандовал заяц. – Чудо гороховое… – добавил он чуть тише, неодобрительно покачав головой.

От неожиданности Нич взвизгнула, но компания под деревом не обратила на нее никакого внимания. Девочка медленно подошла к танцорам вплотную и остановилась в нерешительности.

– Да чтоб я так жил – степенно и неторопливо! – разъярился косой. Заяц схватил первую попавшуюся айзендору, грубо впихнул ее девочке в одну руку, а сам схватился за другую и потащил принцессу назад. – Опоздаем! Как пить дать, опоздаем, – причитал он…

Глава 5. Вуд и Монобозо

– …Она хоть жива? – озадаченно спросил тоненький голосок.

– Кажется, да, – ответили ему сипло.

– А кто это? – не унимался первый голос.

– Очевидно, что человеческая девочка…

– Разошлись все, живо! – прервал их грубо кто-то третий, в воздухе разнесся запах крепкого табака. – Уматывайте отсюда, клуши. Лапы в крылья – и бегом!

Кто-то мягко похлопал Асю по щекам, в носу неприятно защипало, и девочка громко чихнула, от этого ее голова заболела так сильно, как будто бы она ударилась обо что-то каменное…

А ведь она и вправду ударилась обо что-то, когда влетела в кусты – память потихоньку стала возвращаться к девочке. Ася приоткрыла глаза и завизжала от неожиданности: прямо над ней склонился какой-то заяц-переросток, он внимательно смотрел на девочку, щекоча ее усами. От зайца сильно несло табаком.

– Очнулась, краля, – констатируя факт, гаркнул ушастый, плюнув в сторону и чуть не попав в маленькую куропатку, которая с интересом смотрела на девочку, вытягивая шею; вторая куропатка стояла чуть поодаль.

Девочка резко села, ее голова закружилась, и Ася чуть снова не потеряла сознание. Было очевидно, что тут что-то не так. Девочка побила себя по щекам, отчаянно поморгала, но мотать головой она не отважилась…

Серый заяц в пиджаке все еще стоял перед ней, покуривая трубку.

– Проморгалась? – участливо поинтересовался он.

Ася молча смотрела на свою галлюцинацию. Наверное, все дело в том, что она ударилась головой в парке. Но как так вышло? Она бежала и запнулась… Зачем бежала? Потому что услышала волчий вой… Еще была какая-то больная черная птица… Правда, все это было как-то смутно. И, может быть, она вообще еще спит на веранде в ожидании бабули… А еще она разбила чашку… Ася осмотрела себя и увидела, что сумка все еще при ней, девочка порылась в ней и извлекла на свет жалкие остатки бабушкиного фарфора.

– Разрази тебя гром, мамзель!!! – выругалась пушистая галлюцинация. – Что ты сделала с этим невероятным шедевром? – заяц сплюнул на траву.

Девочка молча сложила осколки обратно в сумку, медленно поднялась на ноги и отряхнулась. Она решила не обращать внимания на зайца, авось сам исчезнет. Голова немного кружилась. Девочка, пошатываясь, подошла к ближайшему дереву и прислонилась к стволу – стало полегче. Ася не торопясь осмотрелась по сторонам: вполне очевидно, что она все еще находилась в городском парке. Она понятия не имела, сколько она тут провалялась, так что нужно было срочно узнать, сколько сейчас времени и где тут выход: бабуля с Милошем, должно быть, уже ждали ее у книжного магазина.

– Чтоб я провалился! – опять разорался заяц. – Скоро полдень! Быстрее! Быстрее! Она еще ничего не поймала! А с тобой мы еще разберемся…

Ася, прищурившись, наблюдала, как серый ворчун улепетывает, смешно дрыгая ногами. Ну, хоть время она узнала… Девочка решила пойти просто куда-нибудь: рано или поздно она встретит какого-нибудь любителя флоры и фауны и спросит дорогу до ворот парка. Она будет рада увидеть даже назойливого торговца сувенирами, но еще раз столкнуться со странным зайцем девочке почему-то не хотелось, поэтому она направилась в диаметрально противоположную сторону, к тому же, кусты там показались ей очень знакомыми.

Ася какое-то время бродила между высокими деревьями, но навстречу ей так никто и не попался. Девочку это начало раздражать, хорошо хоть голова перестала кружиться и уже почти не болела. Где-то в стороне над деревьями вспорхнула стая маленьких птичек, а чуть позже раздался какой-то хруст и шуршание. Бежать навстречу загадочному нечто девочка не собиралась, но и пропустить своих потенциальных спасителей она не хотела, поэтому Ася осторожно, прячась за деревьями, пошла по направлению звуков.

За густой стеной темно-зеленых кустов раздались какие-то приглушенные голоса: девочка беспечно рванула вперед, но все же инстинкт самосохранения победил любопытство, и Ася резко затормозила и прислушалась. Разобрать слов она не могла, но по голосам было понятно, что разговаривали двое: мужчина и женщина. Или заяц с зайчихой – пришла неожиданная мысль… Нет! Тот грубый заяц был каким-то наваждением. Определенно, там, за кустами, люди…

«LUPUS PILUM MUTAT NON MENTEM!» – раздалось так громко и неожиданно, что девочка даже вздрогнула и икнула – хорошо, что только один раз, ведь если начнешь икать, то остановишься нескоро, а это было бы сейчас совсем некстати.

Ася подошла еще ближе и попыталась посмотреть между веток. По ту сторону кустов раскинулась солнечная полянка, по которой бежал узкий ручеек. И на этой поляне никого не было, кроме мирно пощипывающего изумрудную траву оленя. Ну, не он же сам с собой разговаривал, в самом деле! Нет, Ася не могла ошибиться: там точно должны были стоять люди. Она осторожно раздвинула ветки кустов и вышла на поляну. Никого! Олень поднял голову и с удивлением посмотрел на девочку, а потом опять принялся за свой завтрак: по всей видимости, перепачканная и взлохмоченная Ася оказалась не такой уж и страшной. Девочка слегка нахмурилась, размышляя, что же ей делать дальше. Солнце уже начинало припекать, и благоразумнее было бы размышлять, укрывшись в тени деревьев.

– Прошу прощения, вы заблудились? – вежливо спросил мелодичный голос за спиной девочки, которая в этот раз не только вздрогнула, но даже взмахнула руками и, что хуже всего, пискляво вскрикнула. Ну, хоть не икнула…

Ася, выпучив глаза и хватаясь за сердце, оглянулась. Мелодичным голосом оказался высокий и очень красивый молодой человек с растрепанными и слегка вьющимися каштановыми волосами. Девочка раскрыла рот и смотрела на эти волосы, не в силах собраться с мыслями. Она была настолько напугана неожиданным появлением незнакомца, что потеряла дар речи. Парень улыбался и тоже выжидательно смотрел на Асю. Девочка оторвала взгляд от вьющихся волос и попыталась рассмотреть их обладателя полностью. Он был одет во что-то зеленое, из-за спины его торчал колчан со стрелами, в левой руке незнакомец сжимал лук.

– Вы Робин Гуд? – невпопад спросила Ася, голос ее был каким-то визгливым, девочка попыталась прочистить горло.

– Нет, что вы… Меня зовут Эрик, – доброжелательно и слегка смутившись, ответил юноша.

– Вы говорите по-русски? – продолжала задавать странные вопросы девочка. Ну, хоть голос, вроде, пришел в норму.

– По-русски? – переспросил Эрик и пожал плечами. – Я знаю много языков. Так вы заблудились, простите, я не знаю вашего имени?

– Это хорошо, что вы говорите по-русски, – неуверенно сказала девочка. Разумеется, он не знает ее имени, откуда ему знать?! Какой-то он странный… И эти стрелы… Может быть, где-то неподалеку проходит встреча исторических реконструкторов? Но ведь Робин Гуд жил в Англии… Хотя он же не Робин Гуд – его зовут Эрик. Если он не врет, конечно… Но ведь он говорит по-русски. Надо узнать, как отсюда выбраться.

Мысли девочки все еще не собрались в кучу, поэтому она не придумала ничего лучше, как ответить на вопрос незнакомца с луком:

– Ася.

– Что, простите? – уточнил Эрик.

– Меня зовут Ася. Это мое имя, – тараторила девочка, даже не задумываясь, что сама может показаться странной. Ведь, ко всему прочему, она еще ужасно вспотела, волосы ее были растрепаны, а кое-где из них даже торчала палая листва и какие-то ветки. И, может быть, где-то на затылке даже засохла кровь – ведь девочка как-никак ударилась головой о камень (ну, или не о камень)! – И да, я заблудилась. Вы не подскажете, как отсюда выбраться в город?

– Очень приятно, Ася, – юноша тоже отвечал как-то невпопад, он сделал движение в сторону девочки. – Вы, кажется, ранены. Давайте я осмотрю.

– Что? – Ася инстинктивно отшатнулась. – Да нет, в-всё в п-порядке. Я п-пойду, – теперь она стала заикаться, это уже ни в какие ворота не лезло.

– Я всё же помогу, – настойчиво сказал Эрик и аккуратно взял Асю за локоть. В то же мгновение девочку как будто ударило током, в воздухе запахло мелиссой, Ася ощутила, что стоит босыми ногами в теплой воде, а морской прибой накатывает всё новыми и новыми волнами, где-то в вышине запела скрипка и раздались переливы колокольного звона, на лицо девочке упали холодные снежинки, которые тут же растаяли, Ася вспомнила вкус спелых персиков и явственно увидела перед собой цветущую сакуру… И всё это девочка испытала в какую-то долю секунды. Она резко отдернула руку. Кажется, юноша тоже что-то почувствовал: он внимательно переводил взгляд со своей ладони на Асю – и обратно.

Девочка решила не ждать, когда ее странный собеседник выйдет из ступора, и быстрым шагом пошла в сторону, подальше от него.

– Подожди! – крикнул Эрик и двинулся следом. Отлично, теперь он уже на «ты» к ней обращается, как будто бы пил с ней молочные коктейли на брудершафт, а не просто схватил за руку. Странный он…

Ася перешла на бег. Она уже не скрывала, что до чёртиков испугалась. Благо хоть, не кричала во весь голос. Лямка сумки, болтающейся на плече девочки, больно врезалась в кожу. Ася не понимала, что собирается делать дальше – парень-то ее скоро догонит. Он бежал очень быстро, едва касаясь земли.

– Куда ты? Я не причиню тебе вреда! – пытался уговорить Асю ее преследователь. – Постой.

«Я не причиню тебе вреда», – да кто вообще теперь так говорит? Ася постоянно думала не о том: ей бы продумать план борьбы с настырным маньяком, а она решила попрактиковаться в лингвистическом разборе предложения.

Девочка зачем-то оглянулась на преследователя и… во что-то врезалась. Что-то громко вскрикнуло: «Ай!»

– Очаровааательно! – гаркнул знакомый голос, в воздухе тут же запахло табаком.

Преследователь Эрик тоже остановился и больше не выказывал намерения схватить Асю. Но у девочки в голове уже сложилась довольно-таки мрачная и даже сюрреалистичная картина происходящего: очевидно, что красавец лучник действовал заодно с тем приставучим зайцем, который, на самом деле, никакой не заяц, а просто переодетый карлик. И, конечно же, они решили схватить ее и наверняка потребовать огромный выкуп – разузнали-таки, прохиндеи, что у бабули Натали водятся деньги. И что же теперь делать? Ася медленно обернулась, ожидая увидеть коварного лилипута, но лишь глупо уставилась на невысокую темноволосую девочку, сжимавшую в руке какую-то оранжевую гадость. Девочка казалась не менее ошарашенной. Гадость противно хрюкала.

Все участники этой немой сцены заторможено смотрели друг на друга, и никто не спешил прерывать затянувшееся молчание. Тогда заяц, – который был все-таки скорее заяц, чем карлик, – подошел к юноше и дернул его за рукав, тот никак на это не отреагировал, буравя глазами Асю. Заяц дернул настойчивее и, наконец привлекши его внимание, о чем-то активно зашептал Эрику, время от времени тыкая пальцем в девочек.

– Привет! – нарушила гнетущую тишину незнакомка и как-то неловко улыбнулась. – Я Нич.

– Я Ася, – ответила Ася, которой ничего другого и не оставалось. Вряд ли эта девочка, по виду, ее ровесница, состояла в банде злобных похитителей. А, может быть, и ее похитили?! Да нет, здесь что-то другое…

– Ты подруга профессора Вуда? – спросила Нич.

– Что? – этот вопрос ввел Асю в еще большее замешательство. – Я не знаю никакого профессора вуду. – Девочка слышала что-то о древней африканской магии вуду (Милош когда-то изучал этот вопрос и делился своими открытиями с Асей и бабулей), но она и предположить не могла, что ее могли заподозрить в дружбе со страшными колдунами. И разве колдуны могут быть профессорами? Что вообще происходит? И эта девочка тоже говорит по-русски…

– Это меня зовут Эрик Вуд, и я профессор гербозоологии, – раздался мелодичный голос, о котором Ася уже успела забыть.

Эрик и заяц подошли к девочкам. Настроены они оба были дружелюбно, вернее, молодой человек был, заяц-то, как обычно, курил трубку и плевал направо и налево, подбоченясь и нахально поглядывая по сторонам.

– Мне кажется, мы все здесь друг друга недопоняли, – примирительно начал Эрик, – мы тут потолковали с Монобозо…

– С кем? – в один голос прервали его девочки.

– Велиииикий Оланг, и брат его Мирддин! С кем, с кем?! Со мной, тупицы великовозрастные! – важно заявил ушастый, пустив в воздух колечко дыма. – Меня зовут Монобозо. Это мое имя. У вас же есть имена! И у меня оно есть! Разве может уважающий себя заяц жить без имени?! Без имени даже в магазин не пускают – и уж тем более в рестораааан…

– Как я понимаю, Ася, ты заблудилась, – Эрик прервал разбушевавшегося зайца, – а ты, Нич, выполнила мое задание…

– Да, – тут же отозвалась Нич и, вздохнув с облегчением, протянула сопротивляющуюся и визжащую гадость учителю.

– Благодарю! Не очень крупная, но вполне приличная особь, – Вуд оценивающе осмотрел вздрагивающего всем тельцем уродца. – Позже напишешь мне небольшой отчет. И тогда можно будет считать, что зачет ты сдала. Монобозо, отнеси это… ну… ты знаешь куда, – юноша аккуратно передал айзендору зайцу, который поплелся с драгоценной ношей куда-то в заросли, ворча что-то себе под нос.

– Что это вообще было? – брезгливо спросила Ася.

– Айзендора дикая, – неопределенно ответил Вуд.

– Редкое растение-животное, – зачем-то добавила Нич, вероятно, ей тоже стало казаться, что во всей этой ситуации что-то не так.

– Что? – Ася все равно с трудом понимала, о чем говорят все эти люди (и не только люди). – Неважно. Я просто… заблудилась… И не могли бы вы мне подсказать, где здесь выход в город? И я, пожалуй, пойду, мне там надо… – промямлила она под пристальным взглядом Эрика.

– Отлично! – весело воскликнула Нич, радуясь, что так удачно разобралась с мерзкой айзендорой и что Вуд ни к чему не придрался. – А я пойду в «Паллиатус», и ты как раз можешь пойти со мной, – обратилась она к Асе.

– Подождите, – запротестовал молодой человек, – думаю, было бы лучше, если бы все мы пошли ко мне домой и разобрались во всем…

Но профессор гербозоологии (и что это вообще такое?!) так и не успел озвучить свой коварный план, его прервал отчаянный крик:

– ОТПУСТИТЕ МЕНЯ, ГРЯЗНЫЕ МЕРЗАВЦЫ!!! КТО-НИБУДЬ, ПОМОГИТЕ!!!

Вуд резко сорвался с места, на бегу доставая стрелу из колчана и приказав девочкам:

– Ждите здесь!

Ася и Нич остались стоять посреди леса, растерянно оглядываясь по сторонам. Вокруг было тихо, только легкий ветерок шелестел листвой деревьев. И ничто не указывало на то, что где-то среди этих самых деревьев минуту назад кто-то так громко кричал о помощи.

– Ладно, пошли, – скомандовала Нич и решительно двинулась куда-то.

– Куда? – не поняла Ася, неуверенно следуя за девочкой. – Ведь этот твой профессор сказал стоять здесь.

Нич презрительно фыркнула и продолжила свой путь:

– Я понятия не имею, куда он побежал и кто там кричал, но мне кажется, что лучше убираться отсюда. Здесь мне делать нечего, я рада, что поймала ту дурацкую айзендору, а теперь я пойду в «Паллиатус» и выпью чашку имбирного чая. И если ты хочешь выбраться из этого леса, лучше иди за мной.

– Да я и так иду за тобой, – раздраженно ответила Ася, которой совсем не хотелось еще раз остаться в одиночестве в этом жутком месте. – Что такое «Паллиатус»?

– Ну, это же паб наш, – удивилась Нич, – ты что, не местная что ли?

– Нет, я приехала в гости к бабушке и вообще не знаю, что меня дернуло пойти в этот парк. На самом деле, мне в магазин нужно, – разоткровенничалась Ася.

Девочки шли рядом и дружелюбно болтали. Они обе были примерно одного роста и возраста, одеты тоже были похоже: в простые неброские кофточки и брюки. Волосы обеих – темные Нич и светлые Асины – были убраны в небрежные хвостики. Девочки явно понравились друг другу, им было несложно общаться, даже несмотря на то, что познакомились они при таких странных обстоятельствах.

– Так откуда ты? – спросила Нич, весело подпрыгивая на ходу и размахивая руками.

– Я из России, – ответила Ася.

– Откуда? – удивилась Нич. – Никогда не слышала о таком месте.

Ася слегка смутилась и посмотрела на свою новую знакомую повнимательней:

– Не слышала? Ну, это немного севернее… и восточнее… Это такая страна.

– Понятно, – как ни в чем не бывало кивнула головой Нич, – я не люблю странологию…

– Ты хотела сказать – географию? – поправила ее Ася.

– Ну и ее тоже, – согласилась Нич.

Девочки вышли на узенькую, еле заметную тропинку и пошли, кажется, на восток, по крайней мере, Ася так решила, потому что солнце сияло несколько сзади, значит, там был запад. Хотя, может, всё было совсем не так: Асины знания в географии и природоведении тоже были невелики, они ограничивались названиями столиц европейских стран и пяти-шести растений. Зато она знала много разных животных, хотя, конечно, среди них не было… как их там… айзендор…

Лес был наполнен жизнью своих обитателей: где-то неподалеку прилежно долбил дерево дятел, а из кустов справа слышалась чья-то возня, может быть, какого-нибудь грызуна или зайца. Кстати, о зайцах!

– А что это за заяц был там с нами? – поинтересовалась Ася. – Монобозо, кажется.

– Честно говоря, не знаю, – пожала плечами Нич. – Сегодня впервые его увидела. Грубый он какой-то.

– Да, пожалуй, – согласилась Ася, – и странный… Впервые вижу говорящего зайца в пиджаке. Может, он из цирка…

– Не знаю, что такое цирк, – опять огорошила ее Нич. – Я думаю, это очередная зверушка Вуда. Он у нас тот еще животновод. Наверное, это он зайца курить научил – всё экспериментирует, – неодобрительно фыркнула девочка.

«Чокнутый профессор, разводящий говорящих животных?! Это многое объясняет», – подумала Ася, а вслух сказала:

– Кстати, а этот Вуд, твой учитель, почему он с луком и стрелами по лесу бегает?

– Привычка у него такая, – пожав плечами, ответила Нич, – ну и от диких зверей, наверное, так лучше защищаться… Так а в какой тебе магазин-то нужно? – как-то резко перевела она тему.

– Ну, – замялась Ася, – Мне нужен клей. Я разбила бабушкину любимую чашку и… Может, если ее склеить, бабушка не заметит…

– Покажи! – потребовала Нич, резко останавливаясь и выжидательно глядя на свою спутницу.

Ася не поняла, зачем девочке смотреть на разбитую чашку. С другой стороны, не украдет же она эти осколки – пусть посмотрит, раз уж ей так хочется. Ася порылась в сумке и вытащила оттуда груду битого фарфора. Нич схватила все это добро и стала внимательно его осматривать, а потом еще зачем-то поводила над ним рукой, как будто от этого чашка должна была срастись. На самом деле, Ася уже было подумала, что у ее новой знакомой где-нибудь в кармане припасен тюбик суперклея, раз уж она так настойчиво просила показать ей то, что осталось от чашки. Но нет! Да и зачем ей клей в лесу?!.

Глава 6. Беседка в лесу

… Нич не могла даже самой себе объяснить свой порыв изучить фарфоровые осколки. Чего она ожидала? Что они, как по волшебству, склеятся заново? Но Нич не умеет колдовать, и вчерашняя ваза, а теперь вот и эта чашка – тому подтверждение. Нужно показать ее отцу или Амалфее, если, конечно, небольшая кучка осколков так важна этой девчонке, как ее… Асе!

Чудна́я она какая-то, говорит о непонятных местах и вещах. И что она вообще делает в Королевском лесу? Нич ни за что бы по собственной воле не отправилась сюда разгуливать в одиночестве: ей больше нравилось забуриться в какую-нибудь отдаленную комнату во дворце и сидеть там, фантазируя о будущем. Например, как она поедет к родственникам в Фердолк и встретится там с Себастьяном, и они будут гулять все дни напролет и болтать обо всем на свете. Принцессе очень не хватало ее беспечного друга…

– Не получается, – разочарованно буркнула Нич и протянула Асе осколки, которые та немедленно убрала в свою сумку, как какое-то сокровище.

– А что ты, собственно, делала? – удивилась Ася.

Судя по тому, что новая знакомая принцессы не смогла сама починить свою чашку, она тоже не волшебница, да к тому же неместная и, может быть, она вообще ничего не знает о магии, так что, решила Нич, лучше во все это не углубляться. Поэтому девочка только отмахнулась:

– Так, пробовала кое-что… Говорят, в этом лесу сильное энергетическое поле. Но, видимо, не в этом месте.

Ася недоверчиво посмотрела на нее, но промолчала. Девочки уже почти подошли к избушке Вуда, откуда было рукой подать до дворца, да еще от дворца до паба «Паллиатус» минут двадцать неторопливой ходьбы – получается, на месте они будут примерно через полчаса. Можно угостить новую знакомую чаем с оладьями (как же девочка хотела есть!), а там, глядишь, и Амалфея с Новеллом подойдут.

О, а может, просто попросить у Королевского библиотекаря специальный клей, которым он заклеивал все подряд: книги, вазы, статуэтки, горшки с цветами, даже окно однажды – и дело с концом! Во время своих тайных вылазок в библиотеку девочка тысячу раз видела, как неуклюжий Новел что-нибудь рвал или ломал, а потом ему на помощь приходил чудо-клей, вероятно, подаренный ему самим Олангом, никак не меньше!

Кажется, библиотекарь Новелл догадывался о набегах Нич в храм знаний, но виду он не подавал. Просто каждый раз при встрече он разражался очередной порцией непонятного бреда: «Haurit aquam cribro, qui discere vult sine libro[29]», «Historia magistra vitae[30]» и тому подобным – однако через минуту он уже забывал о существовании Нич и утыкался носом в очередную книгу, которую он читал или писал.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.

Примечания

1

Не знаю (лат.)

Вернуться

2

Да будет свет! (лат.)

Вернуться

3

Юность ищет знания (лат.)

Вернуться

4

Что и требовалось доказать (лат.)

Вернуться

5

Плохая трава быстро растет (лат.)

Вернуться

6

Знание – сила (лат.)

Вернуться

7

Связь поколений (сербск.)

Вернуться

8

Что это такое ты опять принес? (сербск.)

Вернуться

9

Мир до раскола (сербск.)

Вернуться

10

Это мой доклад по таинственному Ордену Дракона на краеведческой конференции (сербск.)

Вернуться

11

Оказывается, члены Ордена собирались тут недалеко, в парке, точнее, под парком, в пещере, которая даже по форме напоминала… (сербск.)

Вернуться

12

Потом расскажешь (сербск.)

Вернуться

13

Спрячь это от греха подальше! (сербск.)

Вернуться

14

Милош, она хочет пойти в книжный магазин (сербск.)

Вернуться

15

Хорошо. Пусть идет через парк. Так быстрее (сербск.)

Вернуться

16

Орден Дракона?! Ты серьезно? (сербск.)

Вернуться

17

Покупаем билет! 50 динаров (сербск.)

Вернуться

18

Покупай билет или выходи! (сербск.)

Вернуться

19

В чем проблема? (сербск.)

Вернуться

20

Скидка (сербск.)

Вернуться

21

Вечное движение (сербск.)

Вернуться

22

Духи природы (сербск.)

Вернуться

23

Борьба противоположностей (сербск.)

Вернуться

24

Palliatus – покрытый плащом (лат.)

Вернуться

25

Тишина! Тишина! (лат.)

Вернуться

26

Поторопитесь! (лат.)

Вернуться

27

Друг познается по любви, нраву, речам, делам (лат.)

Вернуться

28

Давайте веселиться, пока мы молоды! (лат.)

Вернуться

29

Тот черпает воду решетом, кто занимается без книги (лат.)

Вернуться

30

История – учитель жизни (лат.)

Вернуться