Игорь Мирай
Между строк

Я всегда любил старые библиотеки – за их запах бумаги и пыли, за тишину, где даже дыхание кажется громким. Но книги хранили не только истории авторов. Между страницами прятались следы тех, кто приходил до меня: выцветшие заметки, тайные письма, обрывки признаний. В этих маленьких клочках бумаги было больше жизни, чем в самих томах.

Я начал собирать их – не ради коллекции, а ради ощущения, что касаюсь чужих сердец. Одни слова были смелыми, другие – робкими, но все они звенели откровенностью. В них была любовь, желание, запрет и прощание.

Этот сборник – попытка услышать тех, кто доверил бумаге то, чего не смог сказать вслух. И, может быть, перелистывая страницы, вы тоже почувствуете дыхание между строк и прикосновение чужой, но такой близкой истории.

Письмо

Сегодня я решила, что каждое слово на букву «С» – будет о тебе.

Сомнение – только одно: выдержу ли я до следующей встречи?

Случайность? Нет, скорее судьба.

Сладость – твой вкус, ещё помнящийся на губах.

Смех – твой, который мне всё ещё звучит в ушах.

Секрет – то, что мы прячем даже от самих себя.

Страсть – то, что мы едва сдерживаем.

Видишь, всё просто: открою любую страницу, и там снова ты. Ты прячешься между буквами, между строками, между дыханием и тишиной.

И я ловлю себя на мысли: если бы можно было назвать тебя одним словом – оно тоже начиналось бы на «С».

Письмо на листке тетради

Я снова держу в руках тот старый блокнот, и от него тянется запах чернил и кожи. Такой знакомый, что кажется – стоит закрыть глаза, и я снова окажусь рядом с тобой.

Ты сидишь у окна, свет падает на твои волосы, а я притворяюсь, что читаю, хотя на самом деле только наблюдаю за тем, как ты выводишь буквы. Запах чернил смешивался с твоим дыханием, и я думал: если бы память имела аромат, то для меня она пахла бы именно так.

Тёплая кожа обложки, мягкость бумаги – всё напоминало прикосновение. Я боялся потерять это мгновение, поэтому вдыхал глубже, чем нужно, как будто хотел вдохнуть тебя вместе со страницами.

И теперь, каждый раз, когда я открываю любую книгу, я ищу тот запах. И он всегда приводит меня – к тебе.

Письмо

Я долго не решался тебе сказать… но иногда мне казалось, что всё моё внимание сосредоточено только на твоей руке.

Ты держишь перо так, будто оно – продолжение тебя самой. Движения лёгкие, уверенные, плавные, и в каждом есть какая-то тайна. Я ловил себя на том, что забывал слушать твои слова и переставал читать строки – всё внимание было приковано к тому, как твои пальцы сжимают перо, как лёгкая тень скользит по бумаге вслед за ними.

В изгиб твоего запястья, в неторопливый ритм движений, в ту невидимую музыку, которую создаёт твоя рука.

Ты писала – а я влюблялся заново, раз за разом.

И, может быть, я не должен был это замечать так остро. Но для меня твоя рука, держащая перо, была красивее любых слов, что ты писала.

…если бы ты только знала, что я…Я думал сказать тебе тогда, но…

Заметка на литске бумаги

Ты снова пахнешь бумагой и дымом. Этот запах сводит меня с ума, потому что он весь – твой. Чуть горький, тёплый, как ночь, в которой хочется потеряться.

Когда ты прикасался ко мне, я думала не о словах и не о книгах – я думала только о том, как не утонуть в тебе. Твои пальцы жгли сильнее огня, и даже бумага, которой ты прикасался, будто бы пропитывалась этим жаром.

Я боюсь, что этот запах надолго останется на моей коже. Боюсь – и хочу. Потому что он напоминает мне то, чего я жду снова.

Приходи. Я не выдержу ещё одной ночи без твоего дыма.

Письмо

Ты сводишь меня с ума.

Вчера я видел, как ты пытаешься сдержать дыхание, прячешь глаза, отводишь руку в последний момент. Но, знаешь, это только сильнее распаляет. Твои попытки удержаться – как тонкая нить, и я всё время хочу её оборвать.

Не нужно держать себя. Не нужно делать вид, что мы можем быть осторожными. Я хочу тебя настоящую – дрожащую, горячую, такую, что забывает про слова и правила.

В следующий раз не останавливайся. Не убегай, не отталкивай, не прячься. Дай мне всё то, что горит в тебе. Я жду этого больше, чем могу признаться.

Ты знаешь, я не умею довольствоваться половиной.

Заметка на обороте фотографии

Студенческая фотосессия. 19 мая.

Мы стоим рядом, держим книгу, будто это самое важное в кадре.

Но только я знаю, что в тот миг наши пальцы встретились на её полях. И это было сильнее, чем вся фотография.

Письмо

Я знаю, что ты любишь искать скрытый смысл, поэтому оставляю его тебе. Это письмо нельзя читать прямо – оно оживёт только в отражении.

Посмотри в зеркало. Пусть строки станут тайной, открытой только для тебя. Там ты увидишь не просто буквы, а мой взгляд, спрятанный между ними.

˙ʎʇǝɯ ɹǝʌǝu ǝʌoɹ ʇou sᴉ ǝɯ oʇ ǝɹᴉns ˙noʎ ǝʌoɯ ǝʌol I

Я пишу тебе о том, чего не могу сказать вслух: как жду твоих прикосновений, как сердце сбивается с ритма, когда рядом твои руки. Ты думаешь, что это всего лишь игра? Нет. Это – признание, завернутое в шёпот.

˙noʎ ɯᴉɹɐ ʇɐ ǝɔɐld sǝop oʇ ʍolloɟ oʇ ʎpɹǝɐl sᴉ noʎ

В зеркале мы будем ближе. Там всё дозволено.

(Когда я держал в руках это письмо, отражая его в зеркале, я вдруг вспомнил себя совсем юным. Я тоже пробовал такие хитрости: писал задом-наперед, надеясь, что кто-то, кому я тайно симпатизировал, догадается и поймёт.

Я оставлял такие строчки в тетрадях, на полях учебников, но, кажется, их никто так и не заметил. Или сделали вид, что не заметили. Тогда мне казалось, что это – маленькая магия, способ передать чувства, не говоря их вслух.

Но в отличие от моих наивных экспериментов, это письмо жило – в нём было желание быть прочитанным именно так, в зеркале, словно тайна, доверенная только одному человеку.)

Обрывок дневника

…я не удержалась и написала снова.

Сколько прошло? Дни, недели? Мне казалось, что я смогу молчать дольше, но стоит только вспомнить твои руки – и внутри всё горит. Я скучала. Даже слишком. Скучала так, что каждый вечер ловила себя на том, что прижимаю подушку, представляя, что это ты.

Ты знаешь, я жду не просто встречи. Я жду жара, который начинается ещё до прикосновения. Жду, как ты посмотришь, и мне станет невозможно дышать. Жду, как стены сами поплывут от того, что будет между нами.

Я пишу это и дрожу. Мне хочется – сразу, сейчас, как будто от этого зависит всё.

И если ты придёшь… я обещаю – не останется ни одного—

…обрывок заканчивается.

Пожелтевшая фотография с игрой в баскетбол в школьном зале

12 мая 1984

Ты всегда любила игры, правда? Я решил оставить тебе такую. Всё просто: вставь недостающие слова, и ты услышишь то, что я, может быть, никогда не смог бы сказать вслух.

Когда ты улыбаешься, мне кажется, что даже ___ светлее.

Я храню в кармане обрывок твоей ___, чтобы чувствовать, что ты рядом.

Каждый раз, когда мы встречаемся, у меня дрожат ___.

Без тебя мне кажется, что воздух становится слишком ___.

Если бы я мог выбрать одно слово, чтобы жить им всегда, я бы выбрал слово ___.

Ты ведь догадалась, какое слово получится, если соединить первые буквы?

Л Ю Б …

И да, я хотел, чтобы ты сама это прочла, а не услышала от меня. Потому что так – честнее.

Твой.

Заметка в форме диалога на полях

– Ты читаешь так сосредоточенно, что я боюсь мешать тебе… – написала она тонким карандашом на полях.

– Ты никогда не мешаешь. Даже когда отвлекаешь, ты – мой лучший абзац, – появилось рядом, чуть другим почерком.

– А если я вычеркну все буквы и оставлю только тишину?

– Тогда я буду читать тишину, пока не найду там тебя.

– Ты слишком романтичен, знаешь ли…

– А ты слишком прекрасна, чтобы быть просто примечанием на полях.

Наброски на пожелтевшей бумаге

На тонком, пожелтевшем листке – едва заметные наброски. В самом центре – сердце, небрежно выведенное, внутри которого – не буквы, а маленький ключик. В углу – он, сидящий за партой, наклонившийся над книгой, чуть небрежная линия волос, очертания руки с пером. Чуть ниже – два глаза, её, в мягких штрихах, как будто смотрящие прямо на него. Ещё ниже – их руки, протянутые друг к другу, но не соприкасающиеся: пальцы останавливаются в дыхании до касания.

Слова тут и не нужны. Всё остальное угадывается в этих рисунках.

Заметка на корке книги

Я хотел СКАЗАТЬ тебе СЕГОДНЯ, что ДУМАЛ о ТЕБЕ весь ДЕНЬ. Только ПОСМОТРИ налево – ЛАМПА в УГЛУ будет СВЕТИТЬ до ВЕЧЕРА. Мне кажется, СЛОВА становятся ЛИШНИМИ, когда ВСПОМИНАЮ твой ВЗГЛЯД. Я приду ТИХО и ЖДУ тебя ТАМ, где СТАРАЯ лестница ВЕДЁТ на ПЯТЫЙ этаж.

А потом, МОЖЕТ быть, МЫ окажемся ВМЕСТЕ, как ХОТЕЛИ всегда.

Письмо

Я долго думала, стоит ли тебе это писать. Слишком многое в моей голове крутилось без слов, но теперь я не могу делать вид, что всё иначе.

Ты был рядом так, что это будто случайность, а я чувствовала – совсем не случайно. Я ловила себя на том, что жду твоего взгляда, жду, когда твоя рука окажется слишком близко к моей, и боюсь, что ты заметишь, как сердце выдаёт меня.

Я не знаю, как правильно признаются в таком, но я всё время думаю о тебе. О том, как твой голос меняется, когда ты говоришь тише. О том, что мне хочется стоять ближе. О том, что однажды я перестану держать себя в руках.

Ты уже знаешь, что я не равнодушна. Остальное – прочти в моих глазах, когда увидишь меня.

Твоя.

Письмо испачканное в соке

Я не привык к такому. Я всегда держался в стороне, боялся даже подойти ближе, а теперь – ты позвала меня. И от этой мысли мне трудно дышать.

Мне кажется, что всё это неправильно – будто мы делаем что-то тайное, что-то, за что нас могут осудить. Но в этом и есть то странное наслаждение: сердце бьётся чаще, шаги звучат громче, и каждый взгляд – как признание, которое я ещё не решился произнести.

Я боюсь. Но вместе с этим я хочу. Хочу услышать твой голос, когда рядом никого нет. Хочу увидеть, как ты улыбаешься не всем, а только мне. Хочу рискнуть, даже если потом буду корить себя за смелость.

Наверное, в этом и есть всё удовольствие – в дрожи перед встречей.

Твой.

Письмо

Оставь это письмо там, где я велела: между страницами 123–124. Пусть книга хранит нашу тайну лучше, чем любой сейф.

Когда ты откроешь её – вспомни, как твои руки держали меня в ту ночь. Мне кажется, что сама бумага хранит следы твоего дыхания, а буквы дрожат, будто они написаны твоими пальцами.

Я хочу, чтобы ты снова оказался так же близко, как тогда. Чтобы между нами не было ничего – ни страниц, ни воздуха.

И если кто-то случайно откроет книгу – они увидят только строки. Но ты прочтёшь то, что скрыто между ними.

Твоя.

Исписанный клочок

Ты читал меня, как книгу. Осторожно, медленно, будто боялся пропустить ни одной строчки.

Мне казалось, что каждый твой взгляд – это заметка на полях, что каждая пауза твоего дыхания – знак препинания.

Ты был внимательнее любого читателя, и я, наверное, впервые почувствовала, что меня можно не только желать, но и понимать.

Я храню это чувство, как хрупкую закладку, боясь уронить её между страниц.

Вырванная страница из книги

Вырви эту страницу и спрячь у себя. Пусть она будет нашей маленькой тайной, которую никто не должен найти.

Я пишу – и сама краснею от того, насколько сильно я хочу тебя. Мне страшно, что эти слова останутся на бумаге, что их кто-то прочтёт. Но ещё страшнее – молчать.

Ты не представляешь, как часто я возвращаюсь мыслями к твоим рукам, к твоему дыханию у моего уха. Я будто снова и снова перечитываю тебя – и никак не могу насытиться.

Спрячь это письмо так, как ты прячешь меня в своей памяти. Я хочу, чтобы ты помнил: я жду.

Вырванная страница школьного дневника

Я пишу тебе снова, хотя ответа так и не было. Иногда мне кажется, что твои письма всё равно существуют, просто они – в тишине, в паузах, в том, как я читаю любую книгу и ловлю себя на том, что ищу там твои следы.

Найди меня между строк, как всегда. Я оставляю себя в каждой букве, в каждом неуверенном штрихе пера. Я знаю, ты умеешь читать даже то, чего нет на бумаге.

Я скучаю. Это звучит просто, но внутри меня оно разрастается, как библиотека без конца: полки полны воспоминаний о тебе, и всё же там пусто без новых страниц.

Вернись ко мне хотя бы словом. Даже намёком. Даже тенью на полях.

(Я тоже получал такие письма. Те, что будто тянулись сквозь время и паузы. В них всегда было больше боли, чем в признаниях в любви. Потому что «люблю» можно сказать прямо, а вот «я скучаю» всегда звучало как просьба, как крик в пустоту.

Когда я находил подобные строки, написанные неровным почерком, мне казалось – человек писал их не для того, чтобы отправить, а чтобы хоть немного выжить. Хранить в себе тоску тяжело, и потому он оставлял её на бумаге, как следы дыхания.

И, перечитывая эти письма спустя годы, я понимал – тишина между строк всегда говорит громче слов.)

Письмо

Ты просила меня быть честным. И я попробую, хотя сердце колотится, будто я снова мальчишка. Пусть это будет список – так проще признаться.

Увидеть, как ты смеёшься, а потом внезапно замолчишь и подаришь мне свой серьёзный взгляд.

Дотронуться до твоей руки так, чтобы ты не убрала её, а наоборот – крепче прижалась.

Целовать тебя долго, пока вокруг мир не станет ненужным.

Заснуть рядом, слыша твоё дыхание, и проснуться от того, что ты тихо зовёшь меня по имени.

Спрятаться вместе где-нибудь в библиотеке, среди книг и тишины, чтобы никто не нашёл.

Почувствовать твой запах на своей одежде и носить его весь день, как тайну.

И самое главное – услышать от тебя слова, которых я жду больше всего.

Твои фантазии – тоже мои. Только напиши мне, что ты готова их разделить.

Твой.

Письмо

Ты написал мне список – и я перечитывала его так много раз, что буквы будто выгорели в памяти. Но отвечать я решила по-другому.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.