RoMan Разуев
Жажда крови

Глава 1

Жанна стояла у кромки свежевырытой могилы, прижимая к груди букет полевых цветов. Её карие глаза потускнели. Ветер ласкал лицо, играя прядями тёмных кудрявых волос, а серое небо, казалось, разделяло скорбь девушки. Она плакала – не горько, не истерично, а тихо, будто сама земля вздыхала в ответ на каждую слезу. Перед глазами вновь и вновь вставал тот вечер… Их первая встреча. Самый драгоценный миг в её жизни, который она хотела удержать внутри себя как можно дольше.

Он произошёл в зале старинного поместья, где под люстрами, рассыпавшими бриллиантовый свет, кружились пары в шелках и бархате. Жанна тогда была в белом платье, с лёгким румянцем на щеках и надеждой во взоре. А он… Он казался чуждым этому миру. Скромный, застенчивый, но с огоньком в сердце. Тот, кто рискнул жизнью ради единственного танца с ней.

С первого взгляда было ясно – он не принадлежит к высшему обществу. Его движения были неуклюжи, пальцы дрожали, когда он протянул руку. Он даже случайно запачкал край её длинного платья, отчего побагровел до корней волос. Но в его глазах светилось нечто подлинное – не фальшивое, не притворное, а живое чувство. Чтобы быть рядом хоть минуту, он сбросил нищету, облачился в чужую одежду, лишь бы выглядеть достойно хотя бы один вечер.

Танец получился неловким. Гости заметили это сразу. Несмотря на все усилия, он не мог скрыть своего происхождения. Ни один дворянин не двигается так, будто боится наступить на собственные ноги.

Жанна поняла с самого начала, что перед ней не благородный юноша, а обманутый судьбой человек. Однако сердце её забилось чаще, когда он посмотрел на неё своими глубокими, зелёными очами.

– Вы прекрасны, – прошептал он еле слышно, когда музыка только начиналась.

– А вы смелы, – ответила она с улыбкой, – ведь мало кто решится на такое.

Они продолжали кружиться, и каждый шаг давался ему с трудом – не из-за неумения, а потому что он понимал: всё это скоро закончится. И действительно, вскоре его раскрыли. Хозяин поместья приказал сорвать одежду и показательно наказать. Для гостей это стало зрелищем. Для Жанны – невыразимой мукой.

Артём, полураздетый и окровавленный, скатился с лестницы, угодив лицом в грязь. Толпа смеялась. А Жанна, спрятавшись в одной из комнат, рыдала в платок. Сердце разрывалось между любовью и страхом. Помочь ему – значило навлечь гнев отца, а тот был беспощаден. Для него нищие были не людьми, а лишь тенью, существующей для службы.

По небу поползли тучи, закапал мелкий, холодный дождь. Артём, едва держась на ногах, медленно уходил прочь. Каждый шаг отзывался болью в теле, но душевная мука была невыносимее. Он не просил о такой жизни. Родители продали его ещё ребёнком, и с тех пор он скитался от одного господина к другому, выполняя самую грязную работу. В свои девятнадцать он уже не видел смысла в этом мире.

Когда он остановился на краю дороги, подняв голову к небу, за спиной послышались мягкие шаги. Знакомый аромат духов ударил в нос, и сердце замерло.

– Возьмите, – прошептала Жанна, накидывая на него покрывало. Он инстинктивно прикрыл лицо руками.

– Я не достоин этого, – проговорил он тихо, почти беззвучно.

– А я не достойна того, что они с вами сделали, – отозвалась она, встав рядом.

Он не повернулся. Не смог. Но и не ушёл.

– Спасибо, – прошептал он, делая первый шаг в темноту.

– Благодарю вас за танец, – сказала Жанна, идя рядом.

– Я был ужасен! – нахмурился он.

– А мне всё понравилось. Я бы хотела повторить.

Он остановился и наконец взглянул на неё. В её глазах не было жалости. Только пламя. Только вера.

И впервые за много лет, Артём почувствовал, что жизнь может стать иной. Возможно, не сейчас. Возможно, не здесь. Но теперь у него было нечто большее, чем надежда. У него была она.

Они шли молча. Город вокруг погрузился в темноту, лишь изредка мерцая окнами за занавесками. Фонари, будто уставшие от вечного дежурства, горели тускло или вовсе не зажглись. Под ногами чавкала грязь, лужи принимали каждый шаг с глухим *чпок*, а холодный осенний ливень нещадно лил сверху.

Артём чувствовал, как покрывало намокает и тяжелеет на плечах. Он хотел было снять его и отдать обратно, но понимал – она не примет.

Наконец, он нарушил молчание:

– Простите… Но почему вы всё ещё со мной? Куда вы идёте?

Жанна чуть замедлила шаг, словно размышляя, стоит ли отвечать. Потом подняла глаза к небу.

– Я просто не хочу быть там, среди тех, кто смеялся над вами, – голос дрогнул, но она сдержалась. – Они считают себя выше других, потому что родились в богатстве. Но разве это делает их лучше? Нет. Я верю, что все мы равны, независимо от рождения и достатка. Сегодня я гуляю с вами, Артём. Иду туда, куда идёте вы.

Голос её звучал спокойно, но с уверенностью, какой он раньше не замечал. Словно внутри этой девушки жила сила, которую не могла сломить ни одна стена поместья.

Артём вздрогнул. От холода? Или от её слов?

– Вы должны вернуться, – промолвил он, не поворачивая головы. – Не могу я вас никуда привести. У меня ничего нет: ни дома, ни тепла, ни даже крыши над головой. Только улица. И дождь.

Он замолчал, но вдруг вспомнил:

– Хотя… Было однажды место. Театр. Когда-то я ночевал там. Зимой. После того, как хозяин выгнал без причины. Там был потайной лаз. Возможно, он до сих пор существует…

Жанна подошла ближе:

– Какой театр?

– Тот, что на сотню гостей, недалеко от площади. Но путь нелёгок. Не уверен, что получится попасть тем же способом, – ответил он и, решительно повернувшись, направился в противоположную сторону.

Жанна не задавала больше вопросов. Она просто последовала за ним.

Через полчаса они оказались у обшарпанного здания. Луна на миг выглянула из-за туч, и Артём, оглядев стену, нашёл искомое – щель в кладке, почти невидимую в темноте. Он осторожно просунул руку внутрь, потянул – и часть стены поддалась с тихим скрипом.

– Здесь, – прошептал он. – Проходите.

Жанна, не колеблясь, нырнула вслед за ним в узкий лаз. Через мгновение они оказались внутри – в помещении, наполненном запахом пыли. На вешалках висели старые концертные костюмы, украшенные блёстками и золотыми нитями. На стенах – маски давно забытых актёров. А над головами, за тонкими перекрытиями, доносилось эхо живого представления: смех, аплодисменты, музыка.

Свечи в потрескавшихся подсвечниках давали тусклый, но тёплый свет. Он озарял лица молодых людей, будто говоря: здесь вам не будут указывать, кто есть кто. Здесь вы – просто двое, потерянных в мире, но найденных друг другом.

Артём осторожно снял с вешалки потёртый, но чистый театральный костюм – старое трико и рубашку с широкими рукавами. Он быстро переоделся, чувствуя тепло не только ткани, но и уюта забытого убежища. Затем нашёл плащ – длинный, тёмный, с обтрепанными краями, но способный защитить от ночной сырости. Протянув его Жанне, он произнёс тихо:

– Наденьте. Не хочу, чтобы вы заболели из-за меня.

Она взяла плащ без слов, лишь благодарно кивнув. В её глазах светилось нечто большее, чем сочувствие. Нечто тёплое и живое.

С того вечера Жанна стала частой гостьей этого странного, почти забытого театра. Сначала приходила под предлогом прогулок, затем – под шум дождя, потом просто потому, что сердце звало её именно сюда. Артём, который раньше не жил, а существовал, вдруг ощутил, как в его жизнь просачивается надежда. Имя этой надежде было – Жанна.

Их отношения углублялись. Не спеша, как река, обтекающая камни, они находили друг в друге покой, любовь и силу быть вместе, несмотря ни на что. Целый год они встречались тайно, прячась от мира, где их связь считалась невозможной.

Но секреты имеют свойство раскрываться.

Однажды вечером Жанна не пришла. Артём ждал долго, сидя на деревянном ящике, глядя на догорающую свечу. А на следующий день, когда она всё же пришла, лицо её было бледным, глаза полны страха.

– Отец… он знает о тебе, – прошептала она, едва переводя дыхание. – Он в ярости.

Артём похолодел.

– Что он сказал?

– Он поклялся убить тебя.

Эти слова повисли между ними, будто удар колокола в полночной тишине.

Проводив Жанну домой, Артём вернулся в театр. Казалось, даже стены здесь стали холоднее. Он прошёл мимо старого столика, заваленного бумагами и огарками. Вдруг взгляд зацепился за нечто новое – маленькую колбочку из матового стекла, наполненную красной, почти багряной жидкостью. Рядом лежала записка, испещрённая странными символами. Артём нахмурился.

Любопытство взяло верх. Он взял колбу, понюхал – запах был сладковатым, цветочно-пряным, будто смесь духов и вина. Он попробовал на вкус. Одну каплю.

Тело пронзила волна тепла, голова закружилась, мысли прояснились, как весеннее утро. Пальцы затрепетали, сердце забилось чаще. Он ощутил лёгкость, свободу, незнакомую радость. Это было не похоже ни на алкоголь, ни на сон. Это было словно возвращение к жизни.

Не в силах совладать с собой, он опустился на пол и выпил остатки. Мысли роились в голове, как пчёлы в мае. Он думал о Жанне. О её голосе. О том, как они могли бы уйти, начать всё заново. Даже если бы это значило украсть немного денег у её отца. Но план так и не родился – внезапно дверь театра с треском распахнулась.

Четверо мужчин в чёрных плащах ворвались внутрь. Без единого слова они набросились на Артёма. Он не смог сопротивляться. Удары сыпались один за другим, пока мир не превратился в боль и темноту. Последним, что он услышал, был шёпот одного из них:

– За то, что ты осмелился коснуться её.

На рассвете следующего дня Жанна, как обычно, выглянула в окно. Но вместо привычного двора, она увидела толпу. Прямо перед поместьем, на высоком столбе висело тело. Лицо было знакомо. Сердце оборвалось. Глаза наполнились слезами, дыхание стало рваным.

Она бросилась к двери – заперто. Стучала, кричала, просила открыть, но никто не отвечал.

Городские власти сняли тело ещё до полудня. По официальной версии, парень сам лишил себя жизни. Но все, кто знал правду, хранили молчание, боясь повторить его судьбу. Это была месть. Месть тех, кому нельзя было перечить. Артём перешёл дорогу людям, которым принадлежал весь город.

Месяц Жанну не выпускали из дома. Месяц она плакала, не находя себе места. А когда ей наконец позволили выйти, первым делом она направилась на кладбище.

Часы бродила она среди могил, пока не остановилась перед свежей насыпью земли. На ней – простой деревянный крест. Ни фамилии, ни даты. Только имя: Артём.

Девушка упала на колени, обхватила крест руками и плакала, словно хотела выплакать всю боль мира. А в десяти шагах от неё, за стволом старого дуба, стоял силуэт в чёрном. Мужчина в плаще, скрывающий лицо под капюшоном. Он не двигался. Не дышал. Внутри него не было ничего живого.

Глава 2

Артём не понимал, что происходит. Его избивали – кулаки, как молоты, обрушивались на тело, но он не чувствовал боли. Ни острого жжения, ни тупой тяжести в костях. Всё происходящее казалось далеким, размытым, будто сон, в котором ты – не участник, а безмолвный наблюдатель. Он лишь слышал хриплые голоса, приглушённые, как сквозь воду, и видел лишь смутные тени, метавшиеся в полумраке театра. Но когда чья-то рука сжалась на его горле, когда воздух перестал проникать в лёгкие, когда тьма, уже и без того густая, стала абсолютной – смерть пришла за ним.

И в этих последних секундах жизни, среди грохота собственного сердца, которое постепенно замедлялось, он услышал слова. Холодные, безжалостные. Говорили о нём, как о пустом месте. О том, что он – никто. Что он не достоин касаться руки Жанны, дочери влиятельного, уважаемого человека. Что благородная кровь не должна смешиваться с ничтожеством.

Сколько времени прошло – неизвестно. Время растянулось, как тень в полночь. И вдруг – звук. Глухой, ужасающий. Звук вбиваемых в дерево гвоздей. А потом – шум падающей земли. Его хоронили. Засыпали, как мусор. Он лежал там, в безмолвии, в полной изоляции от мира, и думал: «Вот и всё. Конец. Больше нет света, нет Жанны, нет ничего…»

Но тишина длилась недолго.

Внутри него раздался голос. Грубый, древний, как скала, пропитанный силой и тайной.

«Я знаю, тебе страшно, – прозвучало в его сознании. – Но не бойся. Совсем скоро ты проснёшься. Я наградил тебя даром бессмертия. Этот дар – твоё спасение. Отомсти за свою смерть. Отомсти тем, кто предал тебя, унизил, уничтожил. И когда будешь готов – мы встретимся. Советую отключить чувства. Пусть они не мешают тебе стать тем, кем ты должен быть. Инстинкты – твои новые союзники. А теперь… проснись!»

Голос исчез, как ветер, унесённый в ночи. И Артём открыл глаза.

Первые десять секунд он ничего не видел. Но постепенно зрение начало привыкать. Он увидел грубые доски гроба. Увидел трещины, сквозь которые просачивалась земля.

Паника вспыхнула, как порох. Он закричал – но звук был глухим. Он забился, как раненый зверь, ударяя руками, ногами, головой. Но удары были необычными. Слишком сильными. Дерево хрустнуло. Трещина расширилась. Ещё один удар – и земля обрушилась на лицо, попала в рот, в глаза. Но он не чувствовал её веса. Его тело, будто сделанное из стали, не поддавалось давлению. Он стал копать, как крот, загребая землю руками, ползя вверх, к воздуху, к свету, к жизни – или тому, что теперь должно было ею стать.

Он долго боролся с землёй, с гравием, с корнями. И вот – прохладный ночной воздух коснулся лица. Артём вылез наружу, покрытый грязью, как новорождённый. Перед ним – крест. На нём – его имя.

Он встал. Неуверенно. Как человек, впервые ставший на ноги. Взглянул на руки. Пальцы были изранены, покрыты царапинами, но плоть уже срасталась на глазах. Раны исчезали, оставляя лишь тонкие белые полосы, которые тут же блекли.

Он огляделся и увидел город вдали. Видел каждый лист, каждый камень, каждую трещину в земле. Его зрение было острым, как у хищника. Он мог различать форму крыльев летучей мыши в кронах деревьев. Мог услышать, как бьётся сердце мыши под корой.

Артём разровнял землю на своей могиле. Не из уважения к себе – из странного чувства завершённости. Будто прощался с прежней жизнью.

Он сделал шаг. Потом ещё один. И вдруг – колени подкосились. Он упал на землю, схватившись за живот. Голод. Не просто голод. Это было что-то иное. Что-то первобытное, от чего нельзя избавиться. Желудок сводило судорогой, будто его выворачивали наизнанку. Каждая клетка тела кричала. Тело менялось. Адаптировалось. Перестраивалось. Но к чему? Он не знал. И это пугало больше всего.

Он поднялся и пошёл, туда, где оборвалась его жизнь. Каждый шорох был как гром, каждый запах – как сигнал. Он слышал, как в квартирах храпят люди, как капает вода. Мир стал другим. Ярким. Живым. И в этом новом мире он чувствовал себя одновременно и чужим и своим.

Он проник внутрь, нашёл одежду и переоделся. Но мысли не шли. Голод не утихал. Наоборот – усиливался. В голове шумело. Перед глазами плясали красные всполохи. Артём вспомнил, что у него осталась еда – сухие булочки, которые Жанна приносила на их тайные свидания. Он съел всё. Жадно. Как умирающий. Но это не помогло. Голод остался. А жажда стала невыносимой.

И тогда он почувствовал кровь. На лестнице, что вела в концертный зал, сидела крыса. Огромная, с гривой жёсткой шерсти, глаза – как угли. Она смотрела на него. Не боялась. Будто знала, что он теперь не человек.

И в этот момент что-то щёлкнуло в голове. Инстинкт. Потребность. Он не успел осознать, как оттолкнулся от пола – и уже стоял на лестнице. Одним движением схватил крысу. Что-то изменилось в его рту. Что-то острое, горячее, вырвалось из дёсен. Клыки. Длинные, как у волка. Он вонзил их в шею крысы и почувствовал горячую кровь.

Пил жадно, страстно. С каждым глотком – эйфория. С каждой каплей – сила. Мышцы напрягались, разум прояснялся, голод отступал, заменяясь странным, почти сексуальным наслаждением. Он сжимал бездыханное тело, пока последняя капля не упала ему на язык.

Утолив жажду, Артём медленно опустился на ступеньки. Тело дрожало – не от холода, а от странного, нарастающего осознания. Кровь крысы ещё пульсировала в его венах. Он сидел, обхватив голову руками, и впервые с момента воскрешения по-настоящему *задумался*.

Воспоминание всплыло внезапно, как пузырь из глубины болота.

Тот день, когда ещё был слугой у последнего дворянина. Величественное поместье, запах воска и старого дерева. И ту книгу – чёрную, в кожаном переплёте с серебряной надписью, что мерцала в полумраке: «Дракула».

Хозяин получил её в подарок от какого-то аристократа из Вены. Книга была дорогой, почти священной. Артёму не позволили даже прикоснуться к ней, но он слышал разговоры – шёпот у камина, смех, переходящий в испуг. Говорили о существах, что пьют кровь. Отех, кто бродит в ночи, кто не стареет, кто восстаёт из мёртвых.

– Я… – прошептал он, глядя на свои руки, – я вампир?

Сердце, казалось, замерло. Но нет – оно попросту не билось.

Не раздумывая, он вскочил, чтобы увидеть книгу. Чтобы удостовериться в своих словах.

Проникнуть в поместье было легко. Охрана не замечала его – он двигался, как тень, как дуновение ветра. Окна, замки, решётки – всё это не было преградой для тела, которое стало сильнее, быстрее. Но когда он оказался в спальне дворянина, где тот мирно спал под балдахином, Артём замер, почувствовав запах живой крови.

Он чувствовал, как она течёт под кожей спящего – пульсирует в шее, в висках, в запястьях. Каждый удар сердца был для него, как звон колокола. Жажда вспыхнула с новой силой, огнём пронзила горло, заставила зубы заныть. Клыки сами собой вылезли наружу.

Он сделал шаг. Потом ещё один.

Руки дрожали. Но не от страха – от желания. От животного влечения. Он уже протянул руку, уже почти коснулся шеи спящего, как вдруг глаза дворянина открылись.

На долю секунды в них вспыхнул ужас. Он увидел его – бледное лицо, горящие глаза, клыки, блестящие от слюны.

– Боже… – прошептал тот.

Артём отступил и исчез в тени.

Он бежал быстрее, чем когда-либо. Ветер рвал одежду, но он не чувствовал холода. Он чувствовал только стыд.

«Я чуть не убил его. И самое страшное, что я хотел этого!»

Когда он вернулся в театр, сел в углу, прижав к груди украденную книгу, как святыню.

Читать было трудно.

Он не был образованным. Учился читать сам, в пятнадцать лет, по обрывкам старых газет, выкинутых в мусор. И научился, но только по слогам, с трудом складывая слова, как пазл. А эта книга – плотная, сложная, насыщенная странными словами и архаичными оборотами – была для него стеной.

Но он читал. Страница за страницей. Слово за словом.

Он вчитывался в каждое предложение, перечитывал абзацы, пытался уловить смысл. И с каждой прочитанной строкой мир вокруг него менялся.

«Вампиры боятся солнца. Свет сжигает их плоть, как огонь. Они не отражаются в зеркалах. Они живут вечно, и питаются кровью живых. Они – проклятие!»

К обеду он прочитал всего десять страниц. Но в них было больше истины, чем во всей его прежней жизни.

Именно к этому времени в театр начинали приходить актёры, чтобы подготовиться к вечерней сцене. Поэтому он решил уйти, чтобы его не нашли, и чтобы никто не пострадал.

Он вышел. И тут же – боль. Яркий полуденный свет ударил в лицо, как раскалённый нож. Кожа вспыхнула, будто её облили кипятком. Он вскрикнул, отшатнулся, но солнце уже вгрызалось в плоть, оставляя ожоги.

Артём вернулся внутрь, сорвал с вешалки шарф – тонкий, полупрозрачный, шёлковый. Обмотал лицо, оставив лишь узкую щель для глаз. Затем вышел вновь. Сквозь ткань мир стал мутным, размытым, как под водой.

Солнце всё равно жгло. Оно не убивало его – нет. Но причиняло страдания. Каждый шаг был мукой. Каждое мгновение на свету – пыткой.

Он не знал, куда идти. Пока не вспомнил про склеп. Старый, заброшенный на краю кладбища.

Он добрался туда примерно за час. Склеп стоял, как призрак, посреди заросших могил. Ветви плюща опутали каменные стены, железная решётка перед входом была ржавой, а замок – массивным, но хрупким.

Один рывок – и он сломался, как спичка. Внутри – тишина и полумрак. В центре – могила. На ней – железный крест, почти полностью разрушенный временем. Имя и дата давно стёрты.

Это было идеально. Никто не приходил сюда. Свет не проникал внутрь. Здесь он мог быть самим собой. И с этого дня склеп стал его домом.

Днём он читал. Ночью – бродил по городу, время от времени заглядывая в окно Жанны. Стоял в тени, и смотрел как она плачет. Видел, как она сжимает в руках его старую перчатку, как шепчет его имя, как умоляет небо вернуть его.

Он хотел показаться ей. Обнять и сказать: «Я жив! Я рядом!»

Но не мог. Потому что он больше не был тем Артёмом, которого она любила. Он стал чудовищем. А голод становился сильнее с каждым днём.

Кровь крыс, бродячих собак, кошек – она больше не насыщала. Она лишь притупляла боль, держала инстинкты на поводке.

Он пил её, чтобы не сорваться. Чтобы не поддаться жажде и не вонзить клыки в шею первого встречного. Боялся того, что однажды проснётся – и рядом с ним будет труп. И тогда он станет бездушным монстром, охотящимся на людей.

Глава 3

С момента воскрешения Артёма прошёл месяц. Один лишь месяц – но для Жанны он тянулся вечностью. Впервые за это время она пришла к его могиле. Ветер играл чёрными локонами, а слёзы, тяжёлые, как ртуть, падали на землю у основания креста, впитываясь в промерзшую осеннюю почву. Она шептала что-то – молитву, может быть, просто имя любимого – когда вдруг почувствовала на себе чужой взгляд.

Артём стоял в тени старого дуба, чьи ветви, как руки древнего сторожа, нависали над кладбищенской оградой. Он смотрел на неё, и сердце, давно замершее в груди, будто вновь дрогнуло – не от жизни, а от боли. Как же он хотел броситься к ней, обнять, прижать, вдохнуть запах её волос, почувствовать тепло кожи… Но каждый шаг вперёд останавливал разум: «ты мёртв».

Их путь теперь – не совместная прогулка по солнечным улицам, а бегство сквозь тьму, в неизвестность. Отец Жанны, суровый дворянин с ледяным взглядом и железной волей, не простил бы их любви. А если узнает, что юноша жив, не остановится, пока не превратит его в пепел.

И всё же мысль о бегстве, как ядовитая змея, вползла в сознание Артёма и не отпускала. Он должен был увести её. Далеко. Туда, где ни прошлое, ни родитель, ни призраки смерти не смогут их достать. Но для этого требовалось всё подготовить.

Два дня он наблюдал за поместьем бывшего хозяина – тем самым домом, где когда-то служил. И когда барин уехал, Артём, словно тень, скользнул сквозь садовые ворота. Внутри собрал всё ценное: золотые часы, серебряные подсвечники, драгоценности из потайного ящика стола и деньги. Этого должно было хватить на первое время. Потом – новый город, новая жизнь. Не дневная. Это тревожило, но не останавливало. Главное – чтобы она была рядом.

Спрятав награбленное в склепе, Артём почувствовал, как тлеющий внутри голод вспыхнул с новой силой. Кровь. Только жизненная сила могла утолить этот жар, звериный зов в глубине существа. Он вспомнил, как несколькими часами ранее, не сдержавшись, набросился на пса, сторожившего усадьбу Жанны. Это был её верный Барс – ласковый, с добрыми глазами. Артём убил его. Выпил до капли. Потом, закопал тело под старым тополем. Хотел заплакать – но слёз не было. Только голос внутри, шипящий: «Выпей кровь всех, кто внутри. Открой дверь. Зайди. Утоли жажду».

Но он сопротивлялся. Ради неё.

Той же ночью, дрожа от напряжения и голода, юноша подкрался к дому возлюбленной. Затаился в кустах у её окна. Три раза бросил мелкий камешек – занавеска дрогнула. Она открыла створку, и в этот миг он рванул вперёд – быстрее, чем глаз может уловить. Как гепард, ворвался в комнату, оставив за собой лишь шелест ткани и холодный ветер.

– Кто ты?! – вскрикнула она, отшатываясь к стене. В глазах – ужас. Перед ней стоял Артём, с бледной кожей, с глазами, в которых горел странный, почти животный огонь. Она видела его тело. Это не мог быть он. Это дьявол. Искуситель.

– Прошёл всего месяц, – прошептал он, – а ты уже забыла меня? Это ведь я.

Он шагнул к ней, протянул руку. Хотел обнять, убедить, согреть. Но она вскрикнула – и он, не раздумывая, прижался губами к её губам. Поцелуй был холодным, отчаянным, полным боли и любви. Она ударила его по щеке.

– Артём мёртв! – вскрикнула девушка, вытирая губы. – Ты не можешь быть им! Это подлая игра тьмы!

– Я не умер, – сказал он, глядя в её глаза. – Не могу сейчас объяснить, но я пришёл за тобой. Твой отец не остановится, узнав обо мне. Мы должны бежать.

Он замолчал, а потом тихо добавил:

– Помнишь нашу первую встречу? Я споткнулся, приглашая тебя на танец. Говорил, что никогда не танцевал. А ты смеялась… и сказала: «Я научу тебя».

Жанна замерла. В памяти всплыл тот вечер…

Она смотрела на него – и вдруг увидела не призрака, не демона, а своего Артёма. Того, кого любила. Того, кого оплакивала. Слезы хлынули снова – но уже не от страха, а от счастья.

Она бросилась к нему. В его объятия. Прижалась лицом к шее, дрожа. А он… он чуть не сорвался. Запах её кожи, крови в венах – всё будило в нём зверя. Голод рвал изнутри, требовал жертв. Он стиснул зубы, сжал кулаки, отвернулся. Чудом удержался.

«Я не убью её. Никогда».

Он не сказал, что убил Барса. Не сказал, что теперь боится самого себя. Просто помог ей собирать вещи – платья, письма, фотографии покойной матери. А внутри всё кричало: «Беги. Беги сейчас. Пока не поздно».

Они ушли той же ночью. Тихо, как тени. Только ветер знал об их бегстве.

Но не прошло и часа, как отец Жанны, вернувшийся с дел, вошёл в её комнату. Увидел пустоту. Раскрытый сундук. Исчезнувшие вещи. Лицо исказилось гневом. Он ударил кулаком по стене, рявкнул слугам:

– Найти! Найти её! И привести ко мне!

По всему Петербургу начались поиски. Дворяне, полицмейстеры, наёмники – все искали пропавшую дочь. Между делом, был отдан приказ раскопать могилу Артёма. И когда это сделали, убийцы были в шоке, о чём сразу доложили родителю Жанны. Тот тем временем лично обходил пристани, постоялые дворы и железную дорогу. Но Артём был хитёр. Он знал, что при таких связях их найдут в первые же сутки, если попытаются бежать сразу. Поэтому они спрятались. В том самом склепе, где хранил награбленное. Там, среди пыли и запаха плесени, они ждали, пока погоня ослабнет.

Артём всё спланировал. Он нашёл человека – бывшего кучера, пьяницу и вора, готового на всё ради денег. За часть драгоценностей тот с женой должны были сесть на поезд. Артём же с Жанной уйдёт в противоположную сторону – в глухие леса.

Но судьба была жестока.

Человек получил первую часть украшений – и сразу побежал в кабак. Пил, хвастал, показывал золото. Его заметили. В ту же ночь его увели в подвал, где били до тех пор, пока он не выложил всё: и про склеп, и про парня, что ходит мёртвым, и про девушку.

Теперь охота обрела новое направление. Время работало против них.

Артём чувствовал это. Чувствовал, как тьма сжимается вокруг, как зов крови становится громче, а любовь – хрупче.

На третий день они вышли из гробницы под покровом ночи. Нужный человек должен был встретить их у старой развилки, на окраине города, там, где дорога уходит в лес и исчезает в тумане.

Небо было чёрным, усыпанным ледяными звёздами. Ветер шептал между деревьями, словно предупреждая. Артём шёл впереди, держа Жанну за руку. Его кожа была холодной, но её ладонь – тёплой. Это тепло было единственным, что связывало его с человеческим.

Когда они добрались до места, человек стоял там. У повозки. Но что-то было не так. Артём, чьи глаза видели в темноте, как у хищника, сразу заметил: лицо у кучера опухшее, в синяках, один глаз заплывший. Взгляд – полный ужаса. И запах пота, смешанный с кровью и страхом.

«Засада».

Из-за деревьев вышли люди. С факелами. С ружьями. Тени плясали по земле, как демоны. Окружили влюблённых плотным кольцом. И тогда из тьмы вышел он – отец Жанны. Высокий, в чёрном плаще, с винтовкой. Лицо каменное, но в глазах горел огонь, не знающий прощения.

Он подошёл ближе. Взглянул на дочь. Потом на Артёма. На того, кого считал мёртвым. На того, кого убил.

– Ты?! – прохрипел он, и в этом слове было столько ненависти, что даже ветер замер.

Не раздумывая, вскинул ружьё и выстрелил.

Грохот разнёсся по лесу. Артём схватился за грудь, согнулся и рухнул на колени. Пуля прошила сердце. Но он не умер. Смерть больше не имела над ним власти. Зато боль – огненная, всепоглощающая – разорвала изнутри. А вместе с болью пришёл голод.

– Беги… – прошептал он, глядя на Жанну, чьё лицо исказилось от ужаса. – Беги… и не оглядывайся!

Она бросилась прочь. Сквозь кусты, через грязь. За спиной кричали люди, лаяли собаки. Она бежала, пока не увидела впереди полуразрушенную часовню. Но едва сделала последний шаг, как перед ней, словно из ниоткуда, возник Артём.

Его лицо исказилось. Глаза вспыхнули багровым огнём. Изо рта выступили длинные, белоснежные клыки. Кровь стекала по подбородку. Он улыбнулся – улыбкой, лишённой человечности.

– Я… не могу… – прохрипел он, но тело уже не слушалось.

И в следующее мгновение он вонзил клыки в её шею.

Когда рассудок вернулся, было слишком поздно.

Артём стоял на коленях. В его руках – безжизненное тело Жанны. Голова безвольно свисала. Глаза были открыты, но в них не было света. Ни любви. Ни страха. Ни прощения. Только пустота. Кожа холодная, как лёд. А на шее – два кровавых прокола, как печать проклятия.

– Нет… – прошептал он. – Нет… нет… НЕТ!

Крик вырвался из груди – нечеловеческий, раздирающий душу. Он прижал её к себе, как будто мог вернуть тепло, жизнь. Но она не дышала. Не шевелилась.

Он проклинал своё существование. Проклинал ту ночь восстания. Проклинал сердце, что не бьётся, но рвётся к ней. Хотел умереть. Но смерть не приходила. Он был проклят – жить вечно, помня этот миг.

Он поднял её на руки и понёс. Мимо факелов, мимо тел преследователей, уничтоженных в ярости. Он не щадил никого. Ни дворянина, ни слуг, ни солдат. Все пали. Только лошадь осталась в живых – дрожащая, испуганная, но невинная. Она не понимала, что произошло.

Он положил любимую на повозку. Укрыл плащом. Сел рядом. И лошадь, повинуясь мягкому слову, двинулась вперёд, вглубь леса.

По дороге Артём вспоминал. Вспоминал тот день, когда, избитый, окровавленный, он брёл по улицам, а она шла рядом и улыбалась ему. Мир тогда стал ярче. Цвета вернулись. Звуки стали музыкой. А теперь – всё было серым. Мир умер вместе с ней.

Перед самым рассветом он остановился. В глухой чаще, где сосны стояли, как стражи, он вырыл могилу. Аккуратно, с трепетом, опустил туда её тело. Потом выстругал крест – из сухого дуба. И на нём вырезал:

«Покойся с миром, любовь моя. Ты была моим единственным светом».

Он стоял у могилы, пока первые лучи солнца не коснулись верхушек деревьев. Знал, что не переживёт их. Но не ушёл. Просто опустился на колени, обнял крест и прошептал:

– Я останусь с тобой.

И когда солнце взошло, его тело вспыхнуло, как факел. Но внезапно, черная тень появилась рядом. Шея Артёма хрустнула и всё вокруг потемнело.

Глава 4

«Наши дни».

Сергей громко кри

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.