Маргарита Теплова
Астерион: иллюзия свободы

"Прибытие"

Солнце, упрямо цеплявшееся за августовское небо, раскалило асфальт до состояния жидкой смолы, заставив воздух над дорогой дрожать, словно дешёвая киноэкранная ткань. Лира Мартен сидела, вжавшись в потёртый кожзам сиденья микроавтобуса, чьи пружины скрипели в такт её учащённому дыханию. Запотевшее стекло разделяло её не только от водителя в потёртой кепке, но и от реальности, которая с каждым поворотом аллеи становилась всё менее правдоподобной. Ветви старых дубов, сплетаясь в готический свод, бросали на дорогу узорчатые тени, напоминающие трещины на старинной фреске. Она машинально сжала потрёпанный ремешок сумки – последний якорь, связывающий с миром, где уборщицы в дешёвых халатах не теряли сыновей в мраморных коридорах элитных школ.

Когда ворота возникли впереди, Лира непроизвольно втянула воздух. Чёрное кружево кованого железа взмывало ввысь, его спиралевидные элементы переплетались в гипнотический узор, будто гигантская паучиха застыла в момент плетения смертельной ловушки. Каменная арка над проёмом несла высеченное имя – «Астерион» – буквы, выдолбленные с такой яростью, что крошечные осколки гранита всё ещё цеплялись за углубления, сверкая на солнце алмазной пылью. Микроавтобус замер, и шипение гидравлики двери прозвучало как предсмертный хрип.

Холодный воздух, пахнущий цитрусовым антисептиком и деньгами, обжёг лёгкие. Лира поправила подол платья – синтетическая ткань, окрашенная в цвет ночной бури, уже покрылась каплями пота между лопаток. Её пальцы скользнули по шву на левом плечу, где когда-то оторвалась бирка с ценником. Впереди, за стеклянным фасадом, напоминавшим ледяной дворец Снежной королевы, кучковались фигуры в безупречных силуэтах – живые манекены из бутиков на Пятой авеню. Шёпоток смеха донёсся сквозь стекло, и Лира внезапно осознала, что её ногти, обкусанные до мякоти, выглядят чужеродным элементом в этом мире лакированного совершенства.

Шаг. Ещё шаг. Каблуки туфель, купленных на распродаже в универмаге, глухо стучали по камню, выложенному плиткой цвета воронова крыла. Она сосредоточилась на ритме: левый-правый, левый-правый, как солдат на параде. В периферийном зрении мелькали лица – скульптурные профили с налётом скуки, глаза, оценивающие её дешёвую сумку как биологический образец. Где-то щёлкнул затвор камеры. Лира заставила уголки губ дрогнуть в подобии улыбки – той, что репетировала перед зеркалом в общежитии для мигрантов, где они с матерью жили после…

– Мисс Мартен. – Голос разрезал воздух, как скальпель.

Женщина в костюме цвета оружейной стали двигалась бесшумно, будто её туфли на шпильках имели каучуковые подмётки. Лира отметила идеальную линию помады – ни миллиметра за границами губ. Бейдж гласил: Эвелина Воронцова. Заместитель директора по адаптации.

– Ваше прибытие совпало с началом лекции профессора Хардинга по квантовой экономике. Надеюсь, это не станет прецедентом для нарушения распорядка. – Глаза директора, цвета переохлаждённого кофе, скользнули по потёртому воротнику Лиры. – Астерион – не приют для одарённых маргиналов. Здесь создают будущее. Вы – эксперимент. Постарайтесь не превратить его в фарс.

Лира ощутила, как ногти впиваются в ладони. «Эксперимент». Точно так же они говорили о Марке, когда он получил стипендию. До того, как его нашли у восточных ворот с перекошенным лицом и пустым взглядом, в котором застыл немой вопрос.

– Благодарю за возможность, – выдавила она, заставляя голос звучать ровно. В ушах стучало: не дрогни. Она смотрит. Где-то и он смотрит – убийца ее брата.

Эвелина Воронцова холодно кивнула, повернувшись к ассистентке в безупречном блейзере. – Отведите мисс Мартен в крыло Гипериона. И проследите, чтобы она ознакомилась с разделом устава о внешнем виде.

Путь через лабиринт коридоров напоминал экскурсию по музею современного искусства. Сквозь витражи в готических окнах лился свет, раскладываясь на полу радужными пятнами. В одном из залов гигантский голографический глобус вращался под потолком, метая лазерные лучи на стены с именами выпускников – министров, CEO, нобелевских лауреатов. Лира поймала себя на поиске знакомой фамилии, но тут же одёрнула: Марк никогда не попал бы на эти стены. Недостаточно звёздный эксперимент.

– Ваше общежитие, – ассистентка жестом указала на дверь с табличкой «3.14». – Соседка уже внутри. Правила на столе. Ужин в семь.

Комната оказалась просторной клеткой в стиле минимализма: две кровати-платформы, встроенные шкафы с сенсорными панелями, окно во всю стену с видом на внутренний сад, где роботы-садовники стригли кусты в форме платоновых тел. На ближайшей кровати сидела девушка в оверсайз свитере, чьи огненно-рыжие локоны контрастировали с серебристой тканью постельного белья.

– Приветствую в царстве лицемерия и дезодорантов за пятьсот баксов, – она сняла наушники в форме кошачьих ушей. – Я Эллис, но все зовут Элли. Ты, видимо, та самая Золушка без хрустальной туфельки?

Лира замерла с сумкой в руках. – Лира. И… Золушке хотя бы тыкву дали. Мне достался микроавтобус с кондиционером-инвалидом.

Элли фыркнула, развалившись на подушках. – О, сарказм. Значит, выживешь. Слушай, у тебя есть что-нибудь съедобное? Они тут кормят едой из тюбиков, как космонавтов. – Она кивнула на мини-холодильник, стилизованный под ретро-радиоприёмник.

Пока Лира распаковывала скудные пожитки, её взгляд наткнулся на трещину в стене за кроватью – тонкую, почти невидимую, тянущуюся от пола до потолка. Она провела пальцем по шероховатой поверхности. Стены тоже слушают, – вспомнились слова анонимного письма, пришедшего за неделю до отъезда.

– Эй, это твой? – Элли держала в руках фотографию в самодельной рамке. На снимке Лира лет тринадцати, обнимающая высокого парня в футболке с принтом «Radiohead». Его рука замерла в жесте, заслоняющем объектив, словно пытаясь остановить время.

– Марк. Мой брат, – Лира выхватила фото, прижав к груди. Стекло рамки было холодным, как мраморная плита в морге.

– Слушай, я не хотела… – Элли замялась, впервые теряя напускную развязность. – Он… тоже здесь учился?

Лира кивнула, глядя на сад, где робот-топиарий теперь выстригал спираль Ферма. – Два года назад. Его нашли у восточных ворот. Официально – суицид. Но… – Она сглотнула ком в горле. – Он собирал материалы для расследования. Говорил, что здесь творят что-то… нечеловеческое…

Тишину разрезал скрип поворачивающегося кресла. Элли вскочила, внезапно побледнев. – Смотри!

За окном, в противоположном крыле, на фоне затемнённого кабинета, чья-то фигура замерла у стекла. Высокий, в тёмном свитере, с лицом, которое казалось высеченным из мрамора – слишком правильным, чтобы быть живым. Его глаза, цвета грозового неба, впивались в Лиру с интенсивностью хищника, выследившего добычу.

– Кассиан Вейн, – прошептала Элли, будто имя было заклинанием. – Глава «Септемвирата». Если эта школа – Рим, то он – Юлий Цезарь, Брут и Сенат в одном флаконе.

Лира не отводила взгляда. Вейн медленно поднял руку, пальцы скользнули по стеклу, оставляя следы на запотевшей поверхности. Жест напоминал и приветствие, и предупреждение. Потом он шагнул назад, растворившись в тенях, как призрак.

– «Септемвират»? – переспросила Лира, ощущая, как мурашки бегут по спине.

Элли нервно закрутила прядь волос вокруг пальца. – Семь принцев тьмы. Решают, кто достоин дышать этим святым воздухом. Твой брат… – она бросила взгляд на фото, – он ведь тоже получил стипендию? Как и ты?

Лира кивнула, сжимая рамку так, что стекло затрещало.

– Тогда совет: не ходи на вечерние лекции. И проверяй замки. – Элли швырнула на кровать плюшевого дракона с нашитыми кристаллами Swarovski. – А теперь давай выберем тебе приличный наряд. На ужине будут все.

Когда Лира оделась в предложенную Элли рубашку с кислотным принтом («Vintage! Папа привёз из Милана!»), она поймала своё отражение в зеркале-хамелеоне, меняющем оттенок в зависимости от освещения. Дешёвое платье валялось на полу, как сброшенная кожа.

– Идеально, – Элли щёлкнула пальцами. – Теперь ты выглядишь как бунтующая наследница, а не Золушка.

По пути в столовую Лира заметила камеру наблюдения, поворачивающуюся вслед за ними. Красный огонёк мигнул трижды – как будто система распознавания лиц выдала сбой.

Ужин проходил в зале, стилизованном под океанический лайнер 1920-х. Хрустальные люстры в форме медуз отбрасывали блики на фарфоровые тарелки с логотипом школы. Лира ковыряла вилкой что-то, напоминающее молекулярную икру, когда по залу прокатился шёпот.

Вейн входил через чёрный ход, сопровождаемый шестью фигурами в масках венецианского карнавала. Его пальцы скользнули по спинке стула рядом с Лирой, оставляя след на бархатной обивке.

– Мартен, – его голос напоминал звук ножа, точащего о мрамор. – Выбрали неподходящий день для перевоплощения. Пятница – день жертвоприношений.

Прежде чем Лира успела ответить, свет погас. В темноте кто-то схватил её за запястье, вдавив в ладонь холодный металлический предмет. Когда вспыхнули аварийные лампы, на столе перед ней лежала монета с выгравированным глазом – символом, который она видела в последней записи своего покойного брата – Марка.

Элли, бледная как мел, прошептала: – Это приглашение. Или приговор.

На противоположном конце зала Вейн поднял бокал с кроваво-красным вином. Его губы дрогнули в подобии улыбки. Игра началась…

"Правила"

Рассвет в Астерионе наступал под аккомпанемент механического жужжания – роботы-уборщики с щупальцами, напоминающими хирургические инструменты, скользили по коридорам, вылизывая каждый квадратный миллиметр мрамора до стерильного блеска. Лира проснулась от ощущения, будто спала на операционном столе: матрас с памятью формы идеально повторял контуры тела, лишая права на несовершенство. На потолке, где вчера был лишь гладкий гипсокартон, теперь светились голограммы – цитаты Ницше и курсы акций, пляшущие вдоль карнизов как цифровые пиявки.

– Доброе утро, мисс Мартен, – женский голос с британским акцентом прозвучал из ниоткуда, заставив Лиру вскочить. – Ваше расписание синхронизировано с нейроимплантом. Пожалуйста, подтвердите получение.

Над кроватью материализовался экран. Строки текста всплывали одна за другой, будто вытравливаясь кислотой в воздухе:

07:30 – Медитация с биологической обратной связью (Зал Эврипида)

08:15 – Завтрак (Соблюдать диету №3: 340 ккал)

09:00 – История власти (Лекторий Макиавелли)

…

Лира потянулась к голограмме, но пальцы прошли сквозь пиксели, оставив муаровый узор. В углу экрана мигал красный значок – череп с титановыми шестерёнками вместо костей.

– Неутверждённое расписание будет удалено через десять секунд, – предупредил голос.

Она тыкнула в «Подтвердить», и экран схлопнулся, оставив в воздухе запах озона. В шкафу, который вчера был пуст, висели пять одинаковых платьев-футляров цвета мокрого асфальта. На бирке – «Dresscode Sigma: минимализм как протест против избыточности».

– Ты готова к первому дню в концлагере для перфекционистов? – Элли, завернутая в плед с принтом Че Гевары, жевала что-то липкое, похожее на органический мармелад. Её взгляд скользнул по платьям. – О, тебе досталась коллекция «Скорбящая вдова». Повезло – у прошлой стипендиатки был дресс-код «Киберпанк-нуар».

Лира сняла майку, стараясь не смотреть на шрам у ключицы – след от падения в двенадцать лет, когда Марк учил её кататься на велосипеде. Натянув на себя платье, она была даже удивлена. Ткань платья оказалась живой – она сжалась на талии, подчеркнув линии тела, будто стыдясь собственной утилитарности.

– Не спрашивай, из чего это сделано, – фыркнула Элли, пристёгивая к запястью браслет с бегущей строкой криптовалютных котировок. – В прошлом семестре девочка из Бангладеш покрылась сыпью от «этичного шёлка». Оказалось, его ткут из переработанных медиаторов роботов-самоубийц… Это даже не переработанный мусор из Тихого Океана…

По пути в столовую Лира заметила, что стены меняют текстуру. Вчерашний гладкий бетон сегодня напоминал кожу рептилии – чешуйки с микрочипами вместо пор. Над дверью в лифт висела картина, которую она бы поклялась, что не видела раньше: абстракция в кроваво-красных тонах, где при ближайшем рассмотрении угадывались силуэты семи фигур, сплетённых в кольцо.

Завтрак подавали в зале, напоминавшем оранжерею с хищными растениями. Столы стояли между плотоядными лианами, которые периодически смахивали капельки нектара на фарфоровые тарелки. Лира взяла пробирку с зелёным гелем, помеченную «Фотосинтез-люкс», когда Элли ткнула её локтем:

– Смотри. Семёрка часовых на галерее.

На балконе второго этажа, за стеклом с затемнением, стояли семь фигур в чёрных мантиях с капюшонами. Лица скрывали маски из белого фарфора без прорезей для глаз. Один из них держал посох с голограммой двуглавого орла, бьющего крыльями, казалось, что он попадал в такт пульсу Лиры.

– Совет старейшин? – прошептала Лира, ощущая, как гель в пробирке пульсирует в такт её сердцебиению, отдаваясь где-то в районе горла.

– Хуже. «Септемвират». Они выбирают жертв для… – Элли внезапно замолчала, когда мимо прошёл официант с подносом, уставленным кристаллическими бокалами, в которых плавали живые светлячки. – …для внеучебной активности…

Лира хотела расспросить по подробнее, но в ухе запищал имплант: «Мисс Мартен, вы опаздываете на медитацию. Штрафные баллы начислены».

Урок 1.

Зал Эврипида оказался куполом из чёрного стекла, где вместо подушек лежали капсулы, напоминающие гробы для преждевременных похорон. Инструктор в костюме, сшитом из экранов, демонстрировал позу лотоса, встроенную в нейросеть.

– Ваша задача – снизить когнитивный шум до 12 децибел, – его голос звучал как автоответчик. – Частота альфа-волн будет проецироваться на экран. Неудачники получат электрошок для стимуляции и старания.

Лира залезла в капсулу. Датчики впились в виски холодными щупальцами. На внутреннем экране замигали цифры: 89% стресса. Уровень угрозы: критический.

– Концентрация на дыхании, – прошипел динамик. – Визуализируйте пустоту.

Она закрыла глаза, и сразу всплыл образ: Марк в последний вечер перед отъездом, вертящий в пальцах монету с выгравированным глазом. «Они как боги, Лир. Но даже богам нужны жертвы».

– 64%. Неудовлетворительно. Наказание: 5 секунд.

Ток ударил в поясницу, заставив её выгнуться. Лира впилась ногтями в подушку, стиснув зубы, чтобы не закричать. На экране мелькнула тень – кто-то наблюдал за этим представлением через камеру в потолке.

После такой «медитации», Лира побрела в лекторий, потирая онемевшие мышцы. Вдоль коридора висели портреты выпускников – их глаза следили за ней, зрачки поворачиваясь с механическим скрежетом, как в какой-то комнате страхов. На стене у туалета, кто-то нацарапал граффити: «Семь звёзд – семь гробов». Краска ещё не высохла окончательно…

Лекция по истории власти началась с голограммы Цезаря, декламирующего «Записки о галльской войне» на латыни. Профессор Харгривз, существо, напоминающее оживший скелет в костюме от Армани, тыкал указкой в карту древнего Рима:

– Власть – это вирус, – его голос скрипел, как несмазанные шестеренки. – Вы либо носитель, либо симптом. Стипендиаты, – он посмотрел прямо на Лиру, – обычно становятся антителами. Но даже антитела могут мутировать.

На последней парте Кассиан Вейн чертил что-то в голографическом блокноте. Его пальцы двигались с хирургической точностью. Лира поймала себя на мысли, что следит за линией его скул, и тут же одёрнула: Он из них. Из тех, кто решает, кто станет жертвой в этой школе выживания.

После окончания пар, Элли повела её в крыло библиотеки, заваленное антикварными фолиантами вперемешку с нейроинтерфейсами.

– Тут можно найти всё, – она провела пальцем по корешку книги с тиснёным тигром на обложке. – Даже то, что не стоит искать.

Лира открыла случайный том. Страницы оказались чистыми, но, когда она провела рукой над текстом, в воздухе всплыли письма Людовика XIV с пометками на полях: «Сожги после прочтения».

– Элли, что они делают с теми, кто… не проходит отбор?

Рыжая подруга замерла, держа в руках первое издание «Государства» Платона. – Ты видела сад с топиарными фигурами? – она заговорила тихо, будто стены наклонились ближе. – В прошлом году там исчезла девочка из Кении. Говорят, её мозг использовали для обучения ИИ. Теперь куст в форме слона иногда плачет… Возможно, это только страшилки в роде «городских легенд», но, испытывать судьбу я бы лично не стала…

Лира почувствовала, как по спине пробежал холодок. Она потянулась за книгой по криптографии, но та оказалась прикована цепью к полке…

Странное место.

Вечером, вернувшись в комнату, Лира обнаружила, что ее шкаф был приоткрыт. На полке, между идеально сложенными платьями, лежал конверт из бумаги ручной работы. Внутри – лист, испещрённый неровным почерком, будто писали левой рукой, причем в темноте:

«Ты не одна. Но не доверяй никому.

Особенно Вейну.

Он был последним, кто видел твоего брата живым.

– Друг»

За окном завыл ветер, гоняя по саду клубы искусственного тумана. Где-то в темноте скрипнула дверь, и Лира резко обернулась, прижимая записку к груди. В зеркале мелькнуло отражение – чья-то рука в чёрной перчатке легла на плечо Элли, пока та копалась в шкафу. Но когда Лира моргнула, отражение стало обычным, мираж испарился.

– Ты в порядке? – Элли смотрела на неё, держа в руках набор для маникюра с лазерной гравировкой. – Выглядишь, как будто увидела призрака.

Лира судорожно сглотнула, спешно пряча записку в карман. – Просто… устала. От всех этих правил… Все же сегодня первый день…

– Привыкнешь, ничего страшного, – Элли щёлкнула выключателем, и комната погрузилась в темноту, нарушаемую лишь мерцанием камеры над дверью. – Или нет.

Лира лежала в постели без сна, вслушиваясь в тиканье импланта за ухом. Где-то в здании завыла сирена, и на секунду показалось, что это кричит Марк, падая в ту самую яму, которую они копали в детстве для капсулы времени.

Она снова достала записку, разглядывая подчерк в свете луны, пробивающемся сквозь жалюзи. Буква «и» в слове «живым» была выведена с характерным завитком – точно таким же, как в последней открытке от брата, пришедшей за день до его смерти… Что же здесь происходит…

"Первое столкновение"

Аудитория №13, известная среди студентов как «Чрево Минотавра», дышала запахом старых книг и озоном от перегруженных нейросерверов. Стены, обшитые панелями из чёрного дерева с инкрустациями из расплавленных материнских плат, вибрировали от гула скрытых вентиляторов. Профессор Лангер, напоминавший забальзамированного денди викторианской эпохи, расхаживал между рядами с томиком «Книги вымышленных существ» под мышкой, его трость с набалдашником в форме черепа, шипела при каждом касании пола, словно была жива.

– Сегодня мы разберём концепцию лабиринта как метафоры тоталитаризма, – его голос, обработанный вокодером, звучал как голограмма из прошлого века. – Мистер Вейн, – он резко повернулся к Кассиану, сидевшему в первом ряду, – ваше семейное состояние построено на производстве навигационных систем. Скажите, современные GPS – это упрощение лабиринта или его усложнение?

Кассиан оторвался от голографической схемы, где молекулы ДНК переплетались с биржевыми графиками. – Навигация убивает выбор. Вы превращаетесь в электронного Тесея без нити Ариадны. – Его пальцы провели по проекции, и ДНК мутировала в змею, пожирающую собственный хвост. – Но иногда потеряться – и есть единственный способ найти выход.

Лира, сидевшая у окна, за которым роботы-садовники вырезали из тиса фигуру плачущего ангела, машинально пробормотала: – «Лабиринт состоит из единственной прямой линии». Борхес.

Тишина наступила внезапно, как остановка сердца. Профессор Лангер замер, его стеклянный глаз замигал красным светом. Тридцать пар зрачков повернулись к Лире, словно управляемые единым алгоритмом.

– Мисс… Мартен, – профессор произнёс её фамилию, как название редкой болезни. – Вы цитируете апокрифическое эссе из собрания 2035 года. Интересный выбор для… стипендиатки.

Элли, сидевшая рядом, резко сглотнула, сжимая в руке стилус, который начал дымиться от перенапряжения. Лира ощутила, как имплант за ухом впрыскивает в кровь дозу транквилизатора. Школа не любила неожиданностей.

– Борхес считал, что истинный лабиринт – в зеркалах, – продолжила Лира, игнорируя жгучую боль в височной доле. – А ваши навигационные чипы, мистер Вейн, – она повернулась к Кассиану, – вшивают в затылочную кору. Не слишком ли много зеркал для тех, кто боится собственного отражения?

Стеклянная колба с ядовитой орхидеей на кафедре треснула, наполнив воздух запахом гниющих персиков. Кассиан медленно поднялся, его тень, удлинённая голубым светом голограмм, легла на Лиру как пятно радиации.

– Зеркала – привилегия тех, кто может себе позволить разбить их, – произнёс он, поправляя манжет рубашки, где мерцала зашифрованная татуировка. – Бедняки же, довольствуются… осколками.

Звонок прозвучал как выстрел, разрезая своим звуком – напряжение в воздухе, как нож – масло. Студенты замерли в неестественных позах, будто герои голограммы, поставленной на паузу. Только когда профессор Лангер хлопнул тростью о пол, извергнув облако наноботов, толпа ринулась к выходу, оставляя за собой шлейф возбуждённого шёпота…

Лира собирала планшет, когда тень перекрыла ей свет. Кассиан стоял в проходе, его левая рука опиралась о спинку стула, правая сжимала древний том «Алефа» с обожжёнными краями.

– Вы забыли вторую часть цитаты, – он открыл книгу, где вместо текста пульсировали бинарные коды. – «Невидимый лабиринт времени приводит к единственной двери – той, что ты сам и запер».

Он щёлкнул пальцами, и страницы ожили, проецируя в воздух портрет мужчины с лицом, как у Кассиана, но с глазами мёртвой рыбы. Отец. Магнат, чьё состояние началось с военных дронов и закончилось частной тюрьмой на орбите.

– Ты слишком много знаешь для стипендиата, – Кассиан бросил книгу на стол. Она раскрылась на иллюстрации: Минотавр с лицом Марка, пожирающий нить Ариадны. – Почему?

Лира провела языком по металлическому привкусу страха. В кармане жгла записка, замурованная и вшитая в подкладку платья. «Он был последним, кто видел твоего брата живым» – в голове крутились слова, так называемого «друга»…

– А ты слишком много спрашиваешь для мёртвого человека, – она ткнула пальцем в голограмму отца Кассиана, которая вдруг исказилась, показав шрам от пули на затылке. – Говорят, твой отец до сих пор подписывает контракты. Правда, что его последний эксперимент назывался «Лабиринт для недочеловеков»?

Стены аудитории замигали тревожным янтарным светом. Кассиан схватил её за запястье, а его пальцы были холодными, как титановый протез. – Ты играешь с системами, которые не понимаешь. «Септемвират» не прощает любопытства к меню избранных. Ты – просто мусор, который я, с легкостью могу выбросить!

Лира почувствовала, как под кожей запястья задвигались микрочипы из его перстня. – А я и не собираюсь ужинать с палачами. – Она рванула руку, оставив в его ладони царапину, из которой тут же выступила капля крови цвета вольфрама.

За дверью, послышался скрежет механических крыльев – дроны-наблюдатели с камерами вместо глаз уже летели на сигнал тревоги. Кассиан шагнул назад, растворяясь в тени, как голограмма при отключении питания.

– Ищи комнату с семью зеркалами, – его шёпот пришёл отовсюду и ниоткуда. – Твой брат оставил там… сувенир.

Лира выбежала в коридор, где стены теперь пульсировали в такт её сердцебиению. Элли схватила её за рукав, таща в противоположную сторону от стаи дронов, жужжащих как разъярённые шершни.

– Ты сошла с ума? – Элли запихнула её в лифт для обслуживающего персонала, битком набитый роботами-уборщиками с окровавленными щупальцами. – С Вейнами не спорят. Их кормят твоим страхом!

Лифт рванул вниз, в подвалы, отмеченные на картах как «технические помещения». Воздух стал густым от запаха смазочных масел и чего-то сладковато-гнилостного. На стене кто-то снова нарисовал мелом – семь перечёркнутых глаз.

– Куда мы? – Лира попыталась вырваться, но роботы окружили их, щелкая резаками.

– Ты хотела правды? – Элли достала из-под блузки ключ-чип с гравировкой в виде ДНК-спирали. – Это «Комната отражений». Единственное место без камер. Мы идем туда.

Дверь открылась с звуком рвущейся плоти. Внутри, в свете ультрафиолетовых ламп, стояли семь зеркал в рамах из костей… нет, из отполированных титановых имплантов. В каждом – искажённое отражение Лиры: то с крыльями за спиной, то с проводами вместо вен, то с лицом покойного Марка…

На центральном пьедестале лежала кассета старого образца. Этикетка гласила: «Протокол ЛА-4-7. Субъект М.М.». Лира протянула дрожащую руку.

– Не трогай! – Элли схватила её за плечо. – Это ловушка. Они всегда оставляют приманку для таких любопытных как ты…

Но было слишком поздно. Зеркала ожили, показав семь версий Кассиана. В каждом он был разным: ребёнком со шрамом вместо левого глаза, стариком с проводами в черепе, существом-андроидом с экраном вместо лица…

Голос, синтезированный из всех семи отражений, прогремел: – Добро пожаловать в клуб, Лира Мартен. Ты прошла первый тест.

Центральное зеркало треснуло, и из щели выпал конверт с печатью в виде двуглавого орла. Внутри – фотография Марка, стоящего у ворот Астериона с Кассианом. Дата: за день до его смерти. На обороте кровью (или краской?) выведено: «Они дали выбор: стать палачом или жертвой. И он выбрал третье».

Сирены взревели. Элли вытащила Лиру за руку, пока роботы не начали плавиться, превращаясь в металлических пауков. Они быстро бежали по туннелю, стены которого дышали, как лёгкие, пока не вывалились в бойлерную, заваленную разобранными андроидами с лицами бывших студентов.

– Теперь ты в игре, – Элли, опираясь на колено, вытирала с лица чёрную жидкость, стекавшую с труб. – До финала испытания осталось… – Она взглянула на часы, где вместо цифр светились черепа. – Ровно семь дней.

Лира разжала ладонь. В ней лежал микрочип, незаметно вложенный в конверт. При ближайшем рассмотрении это оказался криптоключ с гравировкой: «Собственность Субъекта 07».

Где-то в вентиляции громко заскрежетали лезвия роботов. Они побежали к свету аварийного выхода, даже не догадываясь, что весь этот побег транслировался на экраны «Септемвирата» в режиме реального времени.

В своей капсуле на верхнем этаже Кассиан Вейн стирал с губ следы липкой улыбки. На огромном мониторе перед ним пульсировала голограмма мозга Лиры, где миндалевидное тело светилось ядовито-зелёным кислотным цветом.

– Интересный образец, – пробормотал он, вводя код активации. – Страх чистый, без примеси покорности. Будет полезно для Протокола «Минотавр».

За окном, в саду, робот-топиарий аккуратно выстригал новую фигуру – девушку с раскинутыми руками, чьё лицо поразительно напоминало Лиру…

Было ли это совпадением? Пока оставалось загадкой…

"Тень брата"

Архив Астериона пах настоящим забвением. Пыль здесь была особой – не грубой смесью отмерших клеток кожи и распадающейся целлюлозы, а тонкой взвесью наночастиц, запрограммированных полностью стирать память. Лира провела пальцем по стеллажу с голографическими катушками, каждая помечена кодами, вместо названий: Х-23.9.4, Ω-7.0.1, Θ-12.6.8. Где-то здесь должен был быть ключ. Тот самый микрочип с гравировкой «Субъект 07» жёг карман, синхронизируясь с бешеным ритмом её взволнованного сердца.

– Ты уверена, что это хорошая идея? – Элли перебирала коробки с нейронными импринтерами, чьи этикетки предупреждали: «Содержит воспоминания класса „Люкс“. Несовместимо с базовой прошивкой».

– Архивы охраняют хуже, чем казначейство. В прошлом году парень из нашего потока полез за протоколами экзаменов – теперь его мозг используют как жёсткий диск для порнохолограмм.

Лира нащупала панель с физическими носителями. Её пальцы дрожали, когда она потянула ящик с маркировкой «2032-2035. Период очистки». Внутри лежали газеты на биоразлагаемой бумаге, уже начавшие разлагаться, выпуская запах горького миндаля.

– Бинго, – она развернула номер за октябрь 2033 года. На первой полосе – фото группы студентов у фонтана с голограммой Афины. Среди улыбающихся лиц она сразу узнала своего брата – Марка. Его рука лежала на плече парня в чёрной водолазке с высоким воротником. Молодой Кассиан. Но не тот, холодный и отточенный, а другой – со взглядом, в котором ещё теплились осколки какой-то живой человечности.

– Чёрт возьми, – Элли присвистнула, рассматривая подпись: «Будущие лидеры на открытии клуба „Лабиринт“». – Твой брат и Вейн… Они что, были друзьями?

Лира жадно впилась ногтями в край газеты, оставляя на ней вмятины. – Марк никогда не упоминал его. Говорил только о каком-то «Проекте Тесей». Думала, это просто какая-то метафора…

Шуршание из угла заставило их обеих вздрогнуть. Робот-архивариус с псевдокожей, имитирующей разложение, выполз из тени, а его камеры-глаза щёлкнули, грозно фокусируясь на газете.

– Обнаружена несанкционированная активность, – заскрипел механический голос. – Уровень угрозы: семь из семи.

Элли швырнула в него нейронный импринтер. Устройство взорвалось облаком розового дыма, пахнущего жжёной ванилью.

– Бежим! Скорее!

Они метались между стеллажами, пока робот-паук не перекрыл выход. Его брюхо раскрылось, выпуская рой дронов-скальпелей. Лира рванула в противоположную сторону, к люку, располагающемся в полу, отмеченному знаком биологической опасности.

– Ты с ума сошла?! – Элли схватила её за рукав, но люк уже успел открыться, выбросив облако спор синей плесени.

Туннель вёл вниз стены, покрытой пульсирующими биолюминесцентными лишайниками. Воздух загустел от влаги, и от этого, каждый вдох оставлял на языке привкус ржавчины и мяты. Где-то впереди журчала вода, но, когда они вышли к источнику по звуку, Лира ели сдержала крик – «вода» оказалась жидким металлом, струящимся по желобу в гигантскую чашу, где плавали обглоданные кости с лазерной гравировкой имён.

– Лабиринт отходов, – прошептала Элли, тыча пальцем в надпись на стене: «Здесь обретают покой недостойные». – Это крематорий для неудачников. Смотри…

На чьей-то бедренной кости, Лира различила буквы: М.М. Марк Мартен. Её желудок сжался в подступающем приступе рвоты. Она протянула к ней руку, но Элли оттащила её назад:

– Не трогай! Споры лишайников – нейротоксин. Хочешь закончить как твой…

Грохот сдвигающихся плит перекрыл фразу. Сверху, через вентиляционную решётку, послышался голос Кассиана, усиленный динамиками:

– Поздравляю, мисс Мартен. Вы нашли туристический маршрут, закрытый даже для преподавателей.

Лира вскинула голову. – Покажи мне его последние дни! Что вы с ним сделали?! Он же мой брат!

– Всё, что нужно тебе знать, – в металлическом потоке закрутился водоворот, формируя лицо покойного брата Марка, – он сам выбрал роль нити. Но нить может как спасти, так и задушить.

Элли внезапно вскрикнула. По её руке ползла синеватая плесень, оставляя волдыри. – Лира… я не могу…

Кассиан вздохнул, звук напоминал скрип ржавых шестерён. – Выход слева. Но помните – каждая дверь здесь имеет свою цену. И она может быть высока. Слишком высока.

Они вывалились в подсобке кухни, где роботы-повара разделывали мясо с этикетками «Синтезировано. Не содержит совести». Элли рухнула на пол, её рука опухла, а кожа трескалась, обнажая бионические импланты под ней.

– Ты… – Лира замерла, разглядывая титановые сухожилия под искусственной кожей.

– Да, – Элли усмехнулась, вытирая чёрную жидкость с губ. – «Стипендиатка» второго сорта. Мозг в банке, тело – сборка заказанных деталей. – Она указала на шрам на своей шее с выбитым серийным номером. – Привет от «Септемвирата». Они любят… модернизировать.

Лира молча порвала подол платья, перевязав рану. Микрочип в кармане жёг как уголь. – Почему ты мне не сказала?

– Ты бы испугалась. – Элли встала, её движения теперь сопровождались тихим моторным гулом. – А сейчас слушай и запоминай. Вейн дал тебе ключ. Используй его до того, как они сотрут тебе память.

Когда они вернулись, то комната Лиры была перевёрнута. Матрас разрезан, из вентиляции свисали оборванные провода, а на стене аэрозолем нарисован глаз с перечёркнутой радужкой. Но самое страшное ждало на экране их компьютера – поверх взломанной системы безопасности мигала фраза:

«Он не был невиновен!».

– Бред! – Лира ударила кулаком по столу, активировав голограмму. – Марк не…

Она замолчала. На экране тут же всплыли файлы – медицинские отчёты, записи камер наблюдения, протоколы. Марк в лаборатории ночью. Марк, вводящий код в терминал с пометкой «Проект Минотавр». Марк, бегущий к воротам с флеш-накопителем в руке. И последний кадр – его тело, обвитое проводами, как нитью Ариадны…

– Нет, – Лира ошарашенно отшатнулась, наткнувшись на что-то мягкое. Плюшевый дракон Элли валялся на полу с вырванным глазом-камерой. – Это подделка. Они всё подстроили… Здесь все… Подделка…

В ушах зазвучал голос Кассиана, прямо из ниоткуда: – Проверь чип. Там есть его дневник. Проверь!

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.