Роман Фабров
Хранитель Знаний

Глава 1

Помню, ещё в школьные годы мама постоянно твердила мне: «Филипп, главное – выбрать надёжную, стабильную профессию». Но меня, вдохновлённого загадками древности и жаждой новых знаний, её советы мало заботили. Я уже твёрдо решил посвятить себя истории.

Тогда я и не догадывался, какие сюрпризы готовила мне жизнь. Да кабы знать заранее… Сейчас бы сидел в тёплом кабинете, считал чужие денежки или, на худой конец, был бы сантехником и чинил краны. А теперь, смешно сказать, я – эксперт по древним цивилизациям, востребованный специалист… ну, по крайней мере, в моих мечтах.

С историей у меня была любовь с первого взгляда! И учился я, между прочим, вполне себе достойно. Даже копал черепки в Суздале, как настоящий археолог. Но наши мечты о карьере обычно разбиваются о суровую реальность зарплаты.

Вот Саня, мой сосед по парте, грезил авиацией – сейчас обычным слесарем пашет на заводе. А Мишка – дипломированный физик, между прочим, – теперь продавец смартфонов в салоне связи: не в НИИ работает и не в лабораториях, а гаджеты народу впаривает. Классика жизни! Что уж.

Вот и ещё одно собеседование завершилось провалом. Очередной самодовольный менеджер по продажам воздуха с презрением разглядывал мой диплом историка, словно это был бесполезный клочок бумаги. Да и шут с ним.

Вопрос был в другом: где взять деньги на квартиру и еду? Да ещё этот кредит… Какого чёрта я его взял? Да понятно – хотел произвести впечатление на Ленку новеньким айфоном. По правде говоря, фиг бы с этим кредитом, было бы не так обидно, если бы она не выскочила через месяц замуж за другого. Думал, она оценит мой широкий жест, поймёт, как я о ней забочусь… Да хрен там. Может, оно и к лучшему? Не пришлось бы сейчас выслушивать её претензии, терпеть капризы… Хотя как это от кредита меня спасает?

Да ладно, не так уж и обидно. Её ведь тоже можно понять: кто захочет жить с человеком, у которого вечно пустой кошелёк и одни проблемы? В конце концов, у каждого свой путь: ей – стабильность и достаток, а мне – шанс всё переосмыслить и начать нормально зарабатывать. Может, оно и к лучшему.

Бесконечный поиск работы превращал мою жизнь в настоящее испытание. Сегодня я метался от одной конторы до другой, а холодный осенний дождь промочил насквозь всю мою одежду. Капли барабанили по зонту, а я всё шёл и шёл, проклиная себя за невезение.

Забавно ведь получается: пять лет корпел над учебниками, ночами не спал, диплом писал, а потом такой весь из себя экспертвыходит на рынок труда – и никому не нужен! И я,тот самый специалист по древней истории, который знает всё о падении Римской империи, но не знает, как выжить в современной Москве. Парадокс.

Университет учит всему, кроме главного – как найти работу по специальности. Эксперт по древнему Риму, но в резюме пишу «готов рассмотреть любые предложения», потому что работодатели считают, что мои знания пригодятся… ну, может быть, в следующей жизни. С собеседованиями на сегодня точно хватит – решил я, глядя на свои хлюпающие кроссовки. Потыкал в телефон, глянул маршрут до «Китай-города» и побрёл к метро .«Полчаса – и я дома!» – подумал, мысленно уже потягивая чай с печеньем.

Я шагал, уткнувшись взглядом в мокрый асфальт, погружённый в свои невесёлые мысли. Краем глаза заметил какое-то движение на автобусной остановке. Там явно происходила какая-то суета, которая нарушала привычную картину.

– Молодой человек! – раздался женскийголос. – Помогите, пожалуйста! Дедушке плохо, мы с мужем не можем его поднять.

Я обернулся. Передо мной стояла женщина в мокром тёмно-синем дождевике. Рыжие волосы собраны в пучок, но несколько прядей всё равно выбились и прилипли ко лбу. На лице веснушки на фоне бледной кожи. Она нервно теребила серебряное колечко, а рядом под дождём возле остановки лежал старик. «Только этого мне не хватало», – пронеслось в голове, но она смотрела на меня с мольбой и надеждой.

– Без проблем, что нужно делать? – спросил я, подходя ближе.

– Да вот, не можем поднять, – пробормотал мужик, тыча пальцем в деда . – Боимся навредить, вдруг его трогать нельзя…

Старик лежал на тротуаре в неестественной позе. Его серое, землистого оттенка лицо искажала гримаса боли, губы посинели. Взгляд был устремлен куда-то вдаль, а его кулаки, покрытые возрастными пятнами, судорожно сжимали грудь.

– Давайте аккуратно под руки, – ответил я, наклоняясь к деду. Мужичок поспешил мне на помощь. Мы, пыхтя, посадили старика на скамейку.

Оказалось, дед не из лёгкой весовой категории – пришлось повозиться. „Как мешок с кирпичами“, – подумал я, поправляя взъерошенные волосы.

– Ох, спасибо вам большое! – женщина всплеснула руками, и её лицо просияло от благодарности. – Мы с мужем дажене знали, что делать, совсем растерялись…

– Да без проблем, – ответил я, машинально отмечая, что её муж стоит в стороне у остановки и курит, по-моему, уже вторую сигарету, явно нервничая. «Нечасто, похоже, в этой жизни ему приходилось таскать полуживых стариков», – подумалось мне.

– Да-да, скорая уже в пути! – торопливо закивала женщина, нервно переводя взгляд то на старика, то на своего мужа, то на меня, словно проверяя, всё ли под контролем.– А скорую помощь вызвали? – уточнил я.

«Удивительные существа – эти женщины, – подумал я про себя, наблюдая за её суетливыми движениями. – То они паникуют и не могут принять решение, а то вдруг превращаются в настоящих генералов, раздающих приказы налево и направо. То они нежные и заботливые, как весенний цветок, то грозные, как зимняя стужа.

В такие моменты особенно заметно, как в них уживаются мягкость и твёрдость характера, забота о близких и способность принимать быстрые решения. Они могут одновременно переживать за всех вокруг и при этом чётко держать ситуацию под контролем. Словно многозадачные компьютеры, только с сердцем и душой».

– Как самочувствие, дедуль? – спросил я у старика, который сидел на автобусной остановке, всё ещё прижимая руку к левой стороне груди.

Я присел рядом и улыбнулся. Улыбка – она ведь что? Людям нравится, к себе располагает, да и просто делает мир чуточку лучше и добрее.

– Спасибо, внучек, неважно, – ответил он, морщась от боли.

В этот момент женщина окликнула своего мужа:

– Коля, наш автобус!

– Может, посидите с дедушкой, пока врачи не приедут? Скорая вот-вот будет. Правда! А то наш пришел.Она повернулась к нам и, со взглядом, напоминающим кота из «Шрека», умоляюще попросила:

Я молча кивнул – что уж тут поделать. Надо так надо, кто я такой, чтобы едва знакомых людей останавливать.

Не дожидаясь ответа, они поспешили к подошедшему автобусу. Двери за ними закрылись, и мы с дедом остались вдвоём на пустой остановке.

– Да вы не переживайте, дедуль, скорая уже в пути, – сказал я. – А там уж врачи вас подлечат, не сомневайтесь. Будете как новенький! – попытался я приободрить старика и завязать разговор.

– Меня Филипп зовут, – продолжил я, пытаясь хоть как-то отвлечь старика от страданий. Дед всё кряхтел – видимо, боль не отступала и доставляла ему невыносимые мучения. Его лицо искажала гримаса страдания, а руки продолжали судорожно сжимать грудь, словно пытаясь удержать ускользающую жизнь.

– А вас как зовут? – поинтересовался я, а в голове пронеслось: «Господи, зачем я вообще об этом спрашиваю? Какая разница, как его зовут?»– И тут старик вдруг усмехнулся и просипел: – Филя-простофиля… – и снова закряхтел.

– Макаром мать назвала, – ответил старик, чуть помедлив. – Макар Севостьяныч.

Я невольно отметил, как уважительно звучит его полное имя, совсем не вязавшееся с его шуточками.

Честное слово, в голове промелькнула ехидная мысль – тоже захотелось съязвить про то, куда Макар телят не гонял. «Да какого хрена, ему можно, а мне нет? – подумалось мне. – Я что, рыжий?» Но нет, – одёрнул я себя. – Не время для глупостей, дед и так выглядит неважно, а тут ещё я со своими остротами. Да и не тот это случай, чтобы показывать характер.

– Ты это… сам-то тутошний? – спросил он, с интересом глядя на меня; его глаза на мгновение прояснились, будто боль отступила.

– Ага, – кивнул я, чувствуя, как неловко становится от этого разговора. – На Выхино квартиру снимаю, а родители в Ясенево. Как поступил в МГУ на ИСТФАК, сразу от них съехал. Теперь живу один, – добавил я зачем-то, словно оправдываясь перед незнакомцем.

– А девку-то себе чаво не заведёшь! – неожиданно хохотнул старик, и в его глазах промелькнул озорной огонёк.

– Была, да ушла к другому, – коротко ответил я, не желая вдаваться в подробности.

– И чаво все прут в эту Москву? – прокряхтел старик, снова морщась от боли.

– Везде свои плюсы и минусы, – пожал я плечами. – В городе возможностей больше.

– Тьфу на эту Москву! – в сердцах сплюнул он.

– В деревне-то как хорошо: воздух чистый, речка под боком, рыбка клюёт, а тут… суета одна да толкотня! – бурчал он, словно забыв, что уже говорил это минуту назад.

– Может, и так, – согласился я. – Каждому своё.

– А вы сами-то что забыли в Москве, раз не по душе она вам? – наш разговор потихоньку начал вызывать у меня интерес.Старик снова закряхтел, словно боль напомнила о себе с новой силой. Я уж было хотел заканчивать эти споры о деревне и городе, но, фиг знает, что-то меня дёрнуло продолжить беседу.

– Так это… брат мой, Ерофей, всё уши прожужжал. «Цивилизация, мол, тут, а ты в своей деревне как в прошлом веке живёшь, у людей посто каналов в телевизоре, и интернет – будь он не ладен, и круглосуточная доставка всего, что надо». Уговорил, старого дурака… Поехал на старости лет. Как уж меня в деревне отговаривали: «Куда ты, Макар? Что ты там не видел?» Да любопытство меня одолело – на эту вашу городскую жизнь поглядеть.

– А оно вон как вышло, – буркнул дед, глядя на суетливую городскую жизнь.

– Не моё это!.. Сижу теперь, маюсь, да Москву эту вашу кляну.Затем покачал головой, скривился, закрыв глаза, и просипел:

Он снова закряхтел, потирая больное место, а на лице отразилась тоска.

– Ты это… – вдруг произнёс старик, не открывая глаз, – возьми-ка у меня в кармане номерок брата. Позвонишь ему, расскажешь, что да как.

Я достал сложенный вчетверо листок с номером и уже было полез в карман за смартфоном, но дед меня остановил:

– Не спеши, потом наберёшь. Сейчас не время.

Я кивнул, аккуратно пряча бумажку.

– А как же… – начал было я, но старик перебил:

– Потом, говорю же. Как время придёт – потом поймёшь.

– Ладно, – хорошо, позвоню потом.

Спорить с дедом действительно не имело смысла.

Старик помолчал, словно прислушиваясь к чему-то внутри себя, а потом добавил:

– Ты это, не серчай, если что не так. Старость – она, знаешь, своё берёт…

– Вот и хорошо, – впервые улыбнулся старик. – Ты парень вроде справный, надеюсь, не подведёшь.

– Оболтус, конечно, тот ещё, – продолжил дед, покачивая головой, – да ещё малость невезучий. Ну да ладно, всё приложится… Жизнь-то она, знаешь, кривая дорожка – где надо, там и выведет.

– В смысле, не подведу? – удивился я, наклоняясь чуть ближе к старику. – Это вы о чём?

– Ну-ка, подь сюды, милок, да не бойся, давай поближе… Ага, вот так, хорошо, – сказал старик. – Хочу тебе передать кое-что.

– Я чуть подвинулся к нему. Он опустил руку в боковой карман и достал какую-то фиговину. Что это было – я, честное слово, так и не понял. Уже темнеть начало, а он вдруг приложил её к моему лбу. Я уж было хотел отшатнуться, да всё произошло так неожиданно, что не успел.

Старик каким-то басом громко сказал: «Владей Искрой!» – и что-то пробурчал на малознакомом мне языке. И всё. Вы подумаете: вот, поднялся ветер, засверкали молнии, а я потерял сознание? А вот шиш вам – ничегоне случилось!

А потом дедпросто закрыл глаза, произнёс, что ему пора – мол, заждались его уже, – глубоко вздохнул и… умер. Мать вашу, умер – прямо на моих глазах. Да я трупов-то никогда не видел! Только со стороны, когда с мамой ездили на похороны какой-то дальней её родственницы. А тут на тебе – получи, Филипп, прям на моих глазах

Я глядел на него и, право слово, не понимал, что делать дальше. Может, просто исчезнуть с этой остановки по-быстрому? А вдруг потом будут искать да повесят на меня смерть старика? У них там в полиции полно висяков. Одним меньше – и поедешь ты, Филя, лес валить на север… Ох, да за что мне всё это?

И тут из-за поворота показалась скорая.

Из «кареты» скорой вылезла врач и двинулась ко мне, будто знала, что я всё это время был рядом с дедом. Хотя я бы так же поступил – в районе остановки был я да покойный дед.

– Добрый вечер, – поздоровалась она. – Это вы скорую вызывали? – протараторила она, видимо, уже по привычке.

Я отрицательно замотал головой.

– Нет, не я. Тут мужчина с женщиной были. Это кто-то из них вызвал, – и хотел было ей поведать, как всё было, но она меня остановила, вытащила из скорой свой чемодан – как полагаю, с какими-то своими приборами и лекарствами – и быстро направилась к старику.

Не прошло и минуты, как она крикнула водителю:

– Евгений Сергеевич, вызывай ментов и труповозку!

Водитель кивнул ей, не открывая окна, а она подхватила свой чемодан, засунула его обратно в машину и, обернувшись ко мне, спросила:

– Куришь?

Я снова помотал головой – мол, нет, не курю. Она, скривив лицо, сказала:

– Придётся эту дрянь курить.

Стрельнув у водителя сигарету, она стояла рядом со мной, курила, и по её усталому лицу было видно, как же её всё в этой жизни задолбало.

Так мы и стояли: она курила, а я рассказывал ей всё – как меня зовут, про семейную пару, что попросили помочь, про то, как они уехали, и про деда, который ещё десять минут назад был жив. Она задавала какие-то вопросы, я что-то отвечал, а сам думал: какие же стальные нервы надо иметь! Просто подошла, осмотрела труп и как ни в чём не бывало. «Железная леди», – подумалось мне.

Женщина, а скорее даже девушка-медик, была невысокого роста, на вид лет двадцати шести – двадцати восьми. У неё было приятное, даже милое личико с правильными чертами, подтянутая фигура – понятное дело, с такой работой, пожалуй, не наберёшь лишние килограммы, скорее потеряешь лишние нервы. В её глазах читалась усталость. «Что-то мне везёт сегодня на сильных женщин», – промелькнула мысль.

Неожиданно подъехала серая «Лада Приора» с мигалкой на крыше. Из машины вышли два стража порядка: высокий сержант с серьёзным выражением лица и совсем молодой офицер, видимо, недавно окончивший учёбу.

Врач тут же подошла к ним и начала что-то объяснять, периодически показывая то на меня, то на тело старика. Сержант внимательно слушал, изредка кивая и записывая что-то в блокнот. А молодой офицер направился ко мне.

Стоя в стороне, я уже спокойно наблюдал за этой картиной. «Ну, это же не я грохнул деда, чего мне волноваться?» – пронеслось в голове. Но внутри всё равно что-то ёкало. Слишком уж скользкой была вся эта ситуация.

Молодой офицер подошёл ко мне.

– Добрый вечер. Лейтенант Капелькин, – представился он и зачем-то отдал мне честь. – Что здесь произошло? – спросил он, доставая блокнот и ручку.

– Рассказывайте, – произнёс он официальным тоном, стараясь выглядеть серьёзным.

Я чуть было не заржал – серьёзно, Капелькин? – но вовремя одернул себя, ибо не время сейчас для веселья. Как мне показалось, он всё равно что-то заметил на моём лице и сдвинул брови, чтобы казаться, наверно, более строгим.

Я глубоко вздохнул, собираясь с мыслями, и во второй раз начал описывать произошедшие события.

– Ну что, мы поехали тогда?Неожиданно в наш разговор вклинилась врач со скорой и обратилась к лейтенанту:

Он утвердительно кивнул и повернулся снова ко мне, чтобы дослушать мою историю.

– Пока, – ответил я, а она подмигнула мне и быстро направилась к карете скорой помощи.– Филипп, пока! – помахала она мне ручкой.

«Вот ведь женщины», – подумалось мне, и я продолжил свой рассказ молоденькому лейтенанту. Её внезапное появление и такое неформальное прощание немного выбило меня из колеи, но нужно было сосредоточиться на рассказе. А голове крутились мысли о том, как странно складывается этот вечер.

Тем временем сержант откуда-то притащил понятых и начал осмотр тела старика. В карманах деда он нашёл его паспорт, кошелёк, ключи, старый ржавый болт, какие-то бумажки и семечки.

«Болт, – подумал я. – Нафига деду болт?»

Сержант методично записывал каждую находку в протокол, не упуская ни одной детали. Понятые с любопытством наблюдали за процедурой и перешёптывались.

Закончив с протоколом, полицейский подошёл к лейтенанту, открыл паспорт покойного и начал диктовать данные.

– Как фамилия? – переспросил лейтенант.

– Захаров, – прочитал он по буквам. – Макар Севостьянович, – продолжил сержант. – Тысяча девятьсот двадцать второго года рождения, деревня Холодново, Костромская область.

Я стоял неподалёку и краем уха слушал сержанта. Вот это да, деду-то уже за сотку было, а он в Москву попёрся. Зачем? Что заставило старика ехать в столицу?

– У вас паспорт при себе имеется?Лейтенант снова подошёл ко мне и спросил:

Я утвердительно кивнул, полез в рюкзак и достал папку-конверт с набором документов, которую всегда беру с собой, если еду на собеседование. Порывшись в ней, я достал паспорт и отдал его лейтенанту.

– На собеседование сегодня ездил.Тот уставился на меня, а я с угрюмым видом произнёс:

Лейтенант с пониманием покачал головой и, открыв паспорт, начал записывать мои данные.

– На этом всё, не смею вас больше задерживать. Хорошего вечера, Филипп Дмитриевич.Через пару минут он закончил и произнёс:

– Да, конечно, – ответил он мне и улыбнулся. – Ой, да не переживайте вы так, дело-то понятное. Но если вдруг следователю нужны будут какие-то детали, он вам наберёт. Если честно, тут нет никакого криминала, так что расслабьтесь и идите, куда собирались. К вам точно больше нет никаких вопросов, поверьте моему опыту. Я чуть второй раз не заржал. «Опыту? Ты серьёзно?» – подумал я, но опять пришлось себя сдерживать.– Я свободен? Могу идти?

Пока я убирал документы обратно в рюкзак, подъехала «труповозка» – обычная скорая, только без окон. Из машины вышли два крепких санитара. Они действовали быстро и слаженно: вытащили из машины носилки на колёсиках, аккуратно погрузили на них тело старика, накрыли простынёй и затем вкатили носилки обратно в фургон. Хлопнул багажник, взревел двигатель, и через минуту машина скрылась за поворотом. Я попрощался с полицейскими и побрёл ко входу в метрополитен.

И вот, наконец-то, я в метро. Эскалатор медленно вёз меня на платформу – люди ехали кто вниз, кто вверх. Час пик вроде прошёл, и я даже понадеялся, что будут свободные места в вагоне.

Достал телефон, чтобы посмотреть, нет ли пропущенных. Оказалось, что никому не нужен. «Ну и ладно, не беда», – подумал я. Спустился на платформу – и тут же подошёл поезд. Вагон был полупустой. Я быстро присмотрел себе укромное местечко, прошёл и сел, вытянув ноги. «Повезло», – подумал я, доставая наушники. Врубил музыку погромче и закрыл глаза. Полчаса – у меня есть полчаса, чтобы наконец-то привести свои мысли в порядок.

Когда я вышел из метро, город уже погрузился в темноту. Тысячи фонарей и неоновые вывески создавали настоящее световое шоу. Москва жила своей неутомимой ночной жизнью. По дороге домой я завернул в супермаркет. Прихватил пару булочек с повидлом и пачку пельменей – на скорый ужин. Расплатившись на кассе, быстрым шагом направился к подъезду, предвкушая первый за день нормальный приём пищи.

Выйдя из супермаркета, я вспомнил, что старик просил позвонить его брату. Достал бумажку, набрал номер. После двух гудков на том конце трубки послышался мужской голос:

А ввоздухе повисло тревожное чувство.– Алё, слушаю. – Добрый вечер, это Ерофей? – Да. А кто вам дал мой номер? – спросил голос на том конце трубки. И я в третий раз уже рассказал историю знакомства со стариком. – Я всё понял, – ответил мужской голос. – Как я могу к вам обращаться? – Филипп. – Хорошо, Филипп. Спасибо, что позвонили. – Да не за что, – ответил я. – Вы ошибаетесь, есть за что… – Нам надо поговорить, – сказал мужчина. – А когда? – спросил я, но он уже повесил трубку.

Через десять минут я был уже у своего подъезда. Быстро набрал код домофона, открыл металлическую дверь и, не дожидаясь лифта, рванул на свой третий этаж.

Войдя в квартиру, я снял промокшую обувь, повесил куртку сушиться на вешалку и, не раздеваясь, прошёл на кухню. Поставил воду для пельменей и включил электрический чайник. Уже в комнате переоделся в домашние треники и футболку, помыл в ванне руки и, вернувшись на кухню, стал ждать, пока закипит вода, закрыв глаза.

«Ну и денёк», – подумал я. И вдруг неожиданно раздался звонок в дверь.

Глава 2

Признаюсь честно, вставать с такого удобного стула мне совершенно не хотелось. Да и открывать глаза тоже не было никакого желания. Тело будто сопротивлялось, но кто-то назойливый снова и снова давил на кнопку звонка. «Да кто ж там такой настойчивый?» – подумал я, открывая дверь.

На пороге стоял незнакомец в строгом костюме, держа в руках портфель. Его внешность сразу приковывала внимание. Выражение лица было серьёзным, а осанка – безупречной. Мужчина выглядел лет на сорок пять: высокий, стройный, но абсолютно седой. Всё это производило неизгладимое впечатление. Модная причёска и аккуратно подстриженная бородка придавали его облику особый шарм и элегантность.

– Рад знакомству, Филипп, – промямлил от неожиданности я и протянул руку в ответ. Его рукопожатие оказалось крепким и уверенным.– Вам кого? – спросил я. – Это вы, Филипп? Я не ошибся? – произнёс незнакомец приятным голосом. – Ерофей, – улыбнулся мужчина, оценивающе оглядел меня и протянул руку. – Мы с вами полчаса назад разговаривали по телефону. Картина начала постепенно складываться.

– Я понял: вы брат Макара Севостьяновича, верно? – уточнил я, делая шаг назад.

– Проходите. Только предупреждаю: у меня творческий беспорядок и кофе закончился.

Мужчина прошёл в квартиру, а за ним прошмыгнул чёрный кот, которого я почему-то раньше не заметил.

– Это ваш? – спросил я Ерофея, который уже снимал обувь.

– Нет, я подумал, это ваш кот. Когда подошёл, он уже тут сидел. И давайте уже на «ты» – не люблю я весь этот официоз, – ответил он с улыбкой.

В его голосе было что-то располагающее, и я почувствовал, как напряжение постепенно уходит. Мохнатый тем временем уже исследовал комнату, словно был здесь не в первый раз. Он грациозно проскользнул между нами, обнюхал углы, запрыгнул на диван и с любопытством заглянул под стол. Его чёрная шерсть блестела в тусклом свете, а тёмные глаза внимательно следили, будто изучая нас.

Почесав затылок, я поймал себя на мысли, что прямо сейчас происходит какая-то чертовщина. Казалось, что этот день никогда не закончится, а сюрпризы только начинаются.

Мы прошли на кухню. Гость сел и почему-то пристально посмотрел на кота, который, запрыгнув на подоконник, уставился в ответ. Вода в кастрюле уже закипала, и я, открыв пачку пельменей и не оборачиваясь, спросил:

– Пельмени будешь?

Ерофей скривился и покачал головой:

– Нет, спасибо. Давай лучше закажем что-нибудь более съедобное.

Я выключил плиту, аккуратно отодвинул кипящую кастрюлю и налил нам чай. Мужчина тем временем достал телефон и открыл приложение доставки, погрузившись в изучение меню.

– Предлагаю выбрать что-то основательное, – прокомментировал он, не отрываясь от экрана. – После сегодняшних событий тебе достойный ужин не помешает.

Он сделал заказ и убрал телефон.

– Через двадцать минут привезут, – сообщил мне Ерофей.

Я налил чай, поставил кружки на стол и присел. Пушистый развалился на подоконнике и пялился на нас.

– Кота мне только не хватало, – проворчал я, заметив, как тот начал скалить зубы.

У меня перехватило дыхание.– Это не просто кот, это твой бес-помощник, – ответил мужчина. – Бес-помощник – это типа как, чёрт? – спросил я, отхлебнув из кружки. – Сам ты чёрт, – прозвучал в моей голове голос. – Я бес-помощник.

– Это… он со мной говорит? – выдавил я, переводя взгляд то на кота, то на Ерофея.

– Бесы – они такие бесы, – произнёс мужчина, пожимая плечами.

Ерофей сделал серьёзное лицо и сказал:Я застыл, чувствуя, как по спине пробежал холодок. Происходящее постепенно переходило за грань реальности. Только сейчас понял, что разговариваю с котом. С котом, твою мать! Может, у меня шизофрения, и по мне психушка уже плачет? – подумалось мне.

– Давай не будем отвлекаться. Сначала разберёмся с нашими делами, а потом я отвечу на все твои вопросы. Их будет много, поверь мне, – и убедительно посмотрел на меня.

– Расскажи, как всё произошло.

И мне пришлось в третий раз рассказывать о своих приключениях, а кот, до этого сидевший на подоконнике, теперь уселся возле стола и внимательно слушал, не отрывая от меня глаз.

– Значит, говоришь, Макар тебе Искру передал? – задумчиво произнёс Ерофей.

Он помолчал несколько мгновений, словно взвешивая каждое слово.

– Это, братец, и хорошо, и плохо одновременно. Сейчас ты только неофит – обидеть может каждый. Но есть и хорошая сторона: если повезёт, будешь как я – волхвом. Вот такие дела, – сказал он низким, бархатным голосом.

– Кем? – удивился я, чувствуя, как внутри меня закипает любопытство. – Я – волхв? А это как? Ну нет, я понимаю, кто такие волхвы – сказки-то в детстве все читали, но как так-то, почему я?

Ерофей усмехнулся, глядя на моё ошарашенное лицо.

– Тише-тише, – произнёс он, поднимая руки. – Не кипятись. Волхвы – это не те сказочные персонажи, о которых ты подумал. Мы – хранители древних знаний и защитники равновесия.

– Потому что Макар выбрал тебя, – просто ответил Ерофей. – А он никогда не ошибался в таких вещах. Теперь тебе предстоит долгий путь обучения, но я верю – ты справишься.– Да мне-то это зачем? – воскликнул я, категорически отказываясь верить во всё происходящее. – Да когда мне учиться-то? – всплеснул я руками. – Мне работать надо, деньги зарабатывать! Я и так весь в долгах, работы нет, а тут ещё какую-то Искру подцепил! У меня своих забот хватает, знаете ли!

Ерофей откинулся на спинку стула, прищурился, будто взвешивая что-то про себя, и жилистыми длинными пальцами убрал за пазуху потускневший серебряный амулет.

– Послушай, – спокойно произнёс он. – Я понимаю твоё беспокойство. Жизнь подкинула тебе нелёгкие испытания, но именно сейчас перед тобой открывается новая дорога. Дорога, которая поможет решить все твои проблемы, включая долги и отсутствие работы.

– Легко сказать, – пробурчал я. – А как же реальность? Счета надо оплачивать, есть что-то надо…

– Именно поэтому мы начнём обучение прямо сейчас, – неожиданно твёрдо сказал Ерофей. – И поверь, очень скоро ты увидишь, как всё изменится. Главное – не бойся перемен.

Я скептически посмотрел на него, всё ещё не веря в происходящее. Как из обычного человека вдруг стать каким-то волхвом? Да что ж за невезение?

– Право слово, я уже так привык к неудачам, которые меня, простого парня, преследуют день за днём, – размышлял я, – что даже если бы случился мировой потоп, я бы не удивился. А тут, видите ли, волхв… Да и фиг с ним, но вопрос в другом: а мне это надо? Где же я нагрешил?

А ещё хотелось жрать! Даже эти несъедобные пельмени сейчас бы с майонезом навернул. И нечего морду-то воротить – что, я один такой? Ну нет у меня таких финансов, чтобы заказывать еду в ресторане. Может, когда-то я и устроюсь на хорошую работу и тоже смогу себе позволить есть что хочу, но реалии нынешнего дня говорят: жри что дали.

Так я и сидел, думы думал, пока не приехала доставка еды. Мы забрали пакеты и снова уселись на кухне, доставая оттуда и кладя на стол всякие вкусности. Мой гость заказал себе какой-то салатик, а я, плеснув себе ещё чайку, начал налегать на пиццу.

Кот как-то жалобно мяукнул, сидя у моих ног, намекая, что он тоже не прочь наполнить желудок. Не поверите, но у меня никогда не было котов, да и собак тоже. Был в детстве хомяк, да и тот куда-то исчез, абсолютно не отложившись в моей памяти. Ну был и был.

Достав из коробки треугольник пиццы, я положил его перед котом.

– Давай, налегай. Э… как тебя там?

– Матвей, – прозвучало в моей голове. – Спасибо.

– Не за что, – ответил я и только сейчас понял, что опять с ним разговариваю.

– Общаетесь? – спросил Ерофей, посмотрел на меня и засмеялся: – Это ещё цветочки, Фил. Ягодки будут потом.

Я просто кивнул, потому что чуть было не подавился от происходящего. – Итак, вернёмся к главному, – серьёзно произнёс Ерофей, – запомни три основных правила.

– Соблюдай Уклад, не верь никому и помни – мир не то, чем кажется, – произнёс он.

– Это понял? – спросил он с серьёзным видом.

Я кивнул, дожёвывая последний кусок пиццы.

– Повтори, что понял, – продолжил Ерофей, внимательно глядя на меня.

– Про «не верить никому» и про мир не тот, чем кажется, я, в общем-то, понял, а что такое Уклад? – спросил я, чувствуя любопытство.

– Хороший вопрос. Молодец. – Уклад – это закон, который нарушать никак нельзя, а то может прилететь. По нему живут такие, как мы. Ну, как Уголовный кодекс у простых людей, понимаешь? – начал он. – В смысле «такие, как мы»? – уточнил я. Он сделал паузу, давая мне осмыслить сказанное, а затем продолжил:

Ерофей задумался и спросил:– Мы – те, о ком не должны знать простые люди. Не положено им. Ты вот до сегодняшнего дня разговаривал с котами? Нет? Так если бы не Макар, то и дальше бы даже не подозревал об этом. Люди, конечно, смотрят кино, читают книги и в игры играют, но считают всё это выдумкой. Но есть и другой мир – с его законами, обитателями и интригами, скрытый от простых смертных. – Тебе говорят что-то слова Явь, Навь и Правь? – глядя на меня как-то подозрительно.

– Ну… что-то слышал краем уха, но как-то не особо вникал, – ответил я, устраиваясь поудобнее на стуле.

– Так вот… слушай и запоминай, – произнёс он с особой серьёзностью.

Явь – она как есть, под боком у нас. Всё, что глазами видим да руками щупаем – оно тут. И мы с тобой, и звери всякие, и деревья в лесу – всё в Яви живёт. Тут нам и солнышко светит, и дождик идёт, и мороз щиплет – всё по своему порядку.

Навь – она как тайный угол, что за пеленой от нас спрятан. Там души усопших родичей наших обитают, да духи всякие живут. Кто поумнее да похитрее – тот может туда заглянуть да мудрости набраться.

Правь – она как божья воля, как закон главный. Это как мать над детьми – следит, чтоб всё по-хорошему было, чтоб порядок в мире был. Если Правь соблюдаешь – всё хорошо, а нарушаешь – жди беды.

И все эти три мира, как три брата родные – друг без друга не могут. Если в одном что не так – в других тоже плохо будет. Вот и надо жить так, чтоб равновесие держать, чтоб всё по закону, чтоб не гневить высшие силы. А уж если пойдёт всё наперекосяк – никому мало не покажется.

– Ну как, Фил, понятно, о чём речь-то? – Ерофей посмотрел на кота и протянул ему ещё один кусок пиццы. – Или для тебя это пока тёмный лес?

Я задумался. В голове всё складывалось в цельную картину.

– Вроде понятно, – сказал я наконец. – Явь – это мы, наш мир. Навь – то, что скрыто, но где есть знания. А Правь… – я запнулся, подбирая слова.

– Правь – чтобы не творить глупостей, – подсказал Ерофей, и уголки его губ дрогнули в улыбке.

– Точно, – выдохнул я. – Чтобы не делать глупостей.

Кот, до этого наблюдавший за нами, вдруг мяукнул, будто одобряя мои слова.

– На сегодня всё, – сказал Ерофей. – Для первого раза тебе достаточно информации. А мне ещё сегодня надо в морг, забрать тело брата, чтобы схоронить по нашим традициям. Так что покидаю тебя, а завтра продолжим.

– Завтра у меня, наверно, не получится, – возразил я. – Буду целый день в поисках работы. Кушать-то надо на что-то. Да вот ещё нахлебник прибился, – я посмотрел на кота.

Ерофей вышел в прихожую за портфелем. Вернувшись, он расстегнул его и сказал:

– Значит так, Филипп. Чуть не забыл. Вот тебе книга. Она пока пустая, но как сроднишься с силой да наберёшься знаний, в ней будут появляться записи, записи нашего Рода, рецепты, заговоры да советы всякие. Всё, чем делились наши предшественники. Вроде у вас, молодых, лайфхаками называют.

– Ой, совсем забыл, – он снова полез в портфель и достал кошелёк, открыл и положил на стол визитку. – Смотри – это мой номер, ты уже звонил по нему. Вот адрес магазина. – Он тыкнул пальцем в надпись. – Понял? Жду тебя завтра к десяти утра.

– Так, и вот ещё что, – он достал небольшую стопку купюр и протянул их мне.

Я хотел было отказаться, знаю, как деньги достаются, на своей шкуре, но он остановил:

– Отказа не приму, Фил. Это тебе за брата.

– Буду должен, правда, не знаю, когда отдам, – промямлил я.

– Пойми, это я тебе ещё должен. Не каждый будет помогать старику, тратя своё время, а он мой брат. Понимаешь? Раз дают – надо брать.

– Ну всё, я пошёл. Не проспи, завтра нас ждут великие дела, – он оделся, погладил кота и, попрощавшись, покинул мою скромную обитель.

После ухода Ерофея мы с котом остались одни. Я решил выяснить, что ж за помощник мне достался, какие у него способности, да и на хрена он мне вообще нужен. Я повернулся к коту и спросил:

– Значит, говоришь, Матвеем тебя зовут? – внимательно наблюдая за его реакцией.

В голове прозвучало: «Точно. Матвеем. А ты Фил. Можно буду звать тебя так?»

– Как хочешь, – ответил я, взяв стул присев поближе.

– Так ты, значит, мой помощник, получается? Верно? То есть, как бы это сказать… мне служить будешь?

– Ну ты загнул! – расхохотался кот в моей голове. – Пойми, Фил, это в сказках бесы кому-то служат да делают грязную работу за кого-то. А в реальности… ну, в нашей реальности, ты понял, о чём я? Тут всё строится на сотрудничестве – на взаимном уважении и понимании возможных последствий. Понимаешь? Всё просто: ты мне – я тебе.

– Значит, ты как бы слуга, но не слуга, – усмехнулся я, почесав затылок.

– Скорее партнёр, – фыркнул кот, вздёрнув усы. – И давай сразу проясним: я не прихвостень какой-то, чтобы бегать по твоим поручениям. У меня свои дела есть.

– И что же это за дела? – поинтересовался я.

– Много чего, – ответил он, растягивая слова. – Дом могу охранять, тебя защитить, облик могу менять, домовому всыпать – так всё и не припомнить.

– Постой, – я поднял руку, останавливая его, – а облик менять – это как?

– Фил, ты меня удивляешь, – в его голосе прорезалась усмешка, – никогда не слышал про бесов?

– До сегодняшнего дня – нет, – признался я.

– Понятно, – он вздохнул, – закрой глаза и не подглядывай.

Я послушался, и почти сразу же услышал:

– Открывай!

Передо мной сидело странное существо – словно мохнатый шарик с бусинками-глазами, ручками и ножками, а на макушке топорщились два полусточенных рога, густая шерсть отливала серебром в свете лампы. «Лабубу какое-то, только с рожками», – подумалось мне.

– И что ж ты за зверь такой! – не отводя глаз от этого недоразумения, поинтересовался я.

– Я? – спросил мохнатый шар, хлопая глазками и приглаживая шерсть лапками. – Не узнаёшь?

Я с трудом подавил смех, чувствуя, что еще чуть-чуть – и я не сдержусь.

– Теперь я понял, почему ты выбрал облик кота, – выдавил я наконец. Существо как-то со смущением заулыбалось, заламывая ладошки и шаркая ножкой.

– Не должны люди такое видеть, понимаешь, Филипп? Нельзя им, – произнесло существо каким-то чуть гнусавым низким голосом. – Если бы кто-то увидел меня в таком виде, психиатру пришлось бы поработать с беднягой. Недели две точно бегал бы по врачам, доказывая, что не сошёл с ума. А то и в стационар загремел бы с диагнозом «острый психоз».

– Верю, – прошептал я, понимая, что вопросов становится всё больше и больше.

– Слушай, вот сейчас ты говоришь как обычный человек, а в облике кота почему-то не мог? – спросил я с лёгким недоумением в голосе.

– Фил, ты что, тупой? – спросило существо с явным раздражением. – Как, по-твоему, кот может говорить? У него же рот не приспособлен для этого!

– Эй, полегче, – огрызнулся я. – Не посмотрю, что ты бес, выставлю за дверь.

– Да ладно тебе, – он примирительно поднял руки. – Просто иногда ты задаёшь глупые вопросы.

– Хорошо, – я решил сменить тему. – А домовые правда существуют? Ты же говорил про какого-то домового.

– В этом доме пока не видел, – признался он. – Но чую – где-то рядом есть.

– А я смогу так же? Ну, говорить мысленно, как ты котом?

– Когда поумнеешь, – усмехнулся бес. – Всему своё время.

– А ещё…

– Фил, – он перебил меня, глядя на часы, – уже второй час ночи. Тебе завтра к Ерофею ехать, а ты всё вопросы задаёшь.

– Точно, – я спохватился. – Пойду спать. А ты где расположишься?

– Нам, бесам, сон не нужен, – хмыкнул он. – Я покараулю.

– Ну как знаешь, – я направился к своей комнате. – Спокойной ночи, Матвей.

– И тебе, Фил, – раздался голос у меня в голове, когда я уже укладывался в постель.

Утренняя тишина была нарушена странными звуками, доносившимися с кухни. Я с трудом оторвал голову от подушки, протёр заспанные глаза и, словно древний старец, медленно побрёл в сторону источника шума.

В полутёмном коридоре я заметил какое-то движение. Приглядевшись, увидел Матвея – он сидел на подоконнике и что-то внимательно разглядывал за окном.

– Доброе утро, Фил, – раздался в моей голове его ехидный голос. – Не спится?

– Доброе, – пробурчал я, потягиваясь так, что чуть не вывихнул суставы. – Что тут у тебя за концерт?

Когда я вошёл на кухню, то едва не уронил челюсть на пол. На столе, словно по волшебству, стояли чашка горячего кофе и тарелка с аппетитно выглядевшими бутербродами.

– Это что ещё за фокусы? – спросил я, подозрительно оглядывая нежданное угощение.

– Ну, решил сделать тебе завтрак, – хмыкнул бес. – Всё-таки сегодня важный день, к Ерофею ехать.

Я с недоверием уставился на еду, но аромат свежесваренного кофе оказался сильнее моих подозрений. Рука сама потянулась к чашке.

– А ты говорил, что не слуга, – усмехнулся я, усаживаясь за стол.

– Это не служба, – фыркнул кот, важно помахивая хвостом. – Просто небольшой аванс за наше дальнейшее сотрудничество.

Первый глоток кофе обжёг язык, но тут же прогнал остатки сна. День обещал быть не просто интересным – он обещал быть чертовски непредсказуемым.

Закончив с завтраком, я принялся собираться, действуя быстро и чётко, словно солдат перед выходом на задание. Проверил документы, телефон, кошелёк – всё на месте.

– Матвей, слушай внимательно, – обратился я к коту, который, казалось, дремал, но я-то знал, что это лишь видимость. – Твоя задача – охранять квартиру. Если вдруг проголодаешься – в холодильнике есть вчерашняя пицца. А вечером я обязательно загляну в магазин и куплю что-нибудь вкусное.

Бес, до этого момента изображавший из себя ленивого домашнего питомца, приоткрыл один глаз:

– Думаешь, мне нужна ваша человеческая еда? – в его голосе проскользнуло явное презрение. – Но за заботу спасибо, конечно.

– Ну, мало ли, – я пожал плечами. – Вдруг захочешь.

– Учту, – кивнул Матвей, не открывая глаз. – Только смотри, не задерживайся. И помни – я слежу за тобой.

– Очень смешно, – пробормотал я, щёлкая замком входной двери. – До вечера, помощник.

Закрыв за собой дверь, я спустился по лестнице.

Первым делом я направился к ближайшему банкомату – предстояло выполнить священный ритуал пополнения банковского счёта, после чего можно было без угрызений совести рассчитаться с кредиторами и внести арендную плату за жильё.

У банкомата почти не оказалось очереди – лишь один неприметный мужчина, похожий на офисного клерка, с безразличным видом пополнил баланс телефона и растворился в утренней толпе, словно его и не было. Я занял место перед аппаратом, быстро набрал пин-код, загрузил купюры в приёмник и с сосредоточенным видом следил за операцией на экране. Когда баланс отразил желаемые цифры, я с чувством выполненного долга кивнул самому себе. Дела земные требовали не меньшего внимания, чем дела потусторонние. И пока что обычные заботы занимали куда больше времени и сил, чем хотелось бы.

Остановившись у входа в метро, я достал телефон и набрал номер хозяйки квартиры. Трубка отозвалась длинными гудками, и уже на третьем я услышал знакомый голос:

– Алло, Филипп, что-то случилось? – в её голосе проскользнула нотка беспокойства.

– Доброе утро, Ольга Максимовна, – начал я как можно бодрее. – Хотел перевести вам оплату за квартиру.

– Очень хорошо, – в её тоне появилась деловая нотка. – А то я как раз собиралась послезавтра вам позвонить, напомнить. Но вот, видите – не пришлось, вы сами проявили инициативу.

– Да, всё верно, – подтвердил я. – В течение пары минут деньги будут у вас на счёте.

– Благодарю, Филипп, – произнесла она с явным облегчением. – Как только поступят – сразу скину вам сообщение.

– Договорились, – ответил я, заканчивая разговор.

Завершив звонок, я открыл банковское приложение и с чувством исполненного долга отправил платёж. Следом погасил кредит, с особым удовольствием дождался уведомления о закрытии долга. Улыбнувшись этой маленькой победе над финансовыми обязательствами, я нырнул в метро.

Московское метро – это не транспорт, а суровое испытание! Величественные станции хороши, когда не пытаешься втиснуться в переполненный вагон. А мраморные колонны и мозаики? Разглядеть их можно, если не борешься за место у поручня. А хрустальные люстры? Красивые, но светят слабо.

Особая атмосфера? О да!

На «Лубянке» эскалатор вынес меня наверх, и я оказался в самом сердце столицы.Так я и ехал, погруженный в мысли, поглядывая на визитку с адресом Лучников переулок – название, дышащее стариной Москвы.

Выбравшись из метро, быстро набрал Ерофею сообщение – мол, уже иду, буду минут через пять. Сунул телефон в карман и зашагал по старой московской улице, где дома смотрели на меня своими запылёнными окнами, а деревья лениво шелестели листвой.

Улица как улица – ничего особенного. Тротуар, асфальт, пара лавочек, на которых сидели бабки и обсуждали последние новости. Но что-то в ней было такое… особенное, что ли. Ну да ладно.

Уже через пять минут я стоял перед магазином с табличкой «Целебные травы». А Ерофей ждал меня у порога.

– Приехал, значит, – констатировал он, оглядев меня с ног до головы. – Как добрался? – Подошел ко мне и протянул руку.

– В целом терпимо, – улыбнулся я, пожимая его крепкую ладонь.

– Проходи. Не стесняйся. Он отступил на шаг, широко распахнул дверь и сделал приглашающий жест:

Перешагнув порог, я обратил внимание, что изнутри магазинчик казался куда просторнее, чем выглядел снаружи. Ряды полок, заставленные мешочками, баночками и коробочками, уходили вглубь помещения, а в воздухе витал густой травяной коктейль из тысячелистника, полыни, сушёного вереска и ещё бог знает чего.

– Ну, как тебе? – Ерофей облокотился на прилавок. – Нравится?

Я глубоко вдохнул, наслаждаясь пряным ароматом трав.

– Впечатляет… – признался я, оглядывая бесконечные ряды полок. – Никогда не видел ничего подобного. А сколько здесь всего!

Мой взгляд скользил по полкам, где в мешочках и баночках хранились какие-то травы. Я попробовал было прочитать названия, но большинство из них я слышал впервые. Да что впервые, я даже раньше не имел представления об их существовании. Вот, например, Анемонаструм пермский – что это? Вот то-то.

– Да у тебя здесь целая аптека, – хмыкнул я, ставя баночку с чем-то пермским на место.

Ерофей снял с полки одну баночку и начал рассказывать.

– Вот, смотри. Это Трясовица. Травку эту используют для иллюзий и страха. В зельях, наводящих морок. Порошок из неё, подсыпанный на след врага, вселяет в него ужас. Крайне опасна: при неправильном обращении и сам можешь погрузиться в собственные кошмары.

– А это Духовик, – он взял другую баночку и продолжил рассказывать. – Используют для оберегов и призыва светлых сил. Понимаешь? Вот так и живём.

– Да уж, тут надо, наверно, целую жизнь провести, чтобы выучить, где какая трава-мурава, да от чего она, – рассмеялся я.

– Нет, Фил, в тебе же сила Велеса. Как примешь её, так и сам со временем научишься различать, для чего какая травка – по запаху, по энергии. Она тебе подскажет, ежели что. Так что, если уж на то пошло, то можешь у меня поработать. И знаний наберёшься, да и под моим присмотром будешь. Глядишь, я тебе что-то подскажу или поправлю, если что не так. Соглашайся, а? – он потёр нос. – Дело-то хорошее, – уговаривал он меня.

– А по рукам! – выпалил я почти не думая, поддавшись какому-то внутреннему импульсу.

– Почему бы и нет?

Лицо Ерофея расплылось в широкой, лукавой ухмылке, от которой глаза совсем исчезли в паутине морщин.

– Вот и договорились! – рукопожатие оказалось на удивление крепким, почти железным.

– Обещаю, паря, соскучиться не дам. Будешь у меня и продавцом, и подмастерьем, и… гм… ну да ладно.

– Тогда до завтра. – Держи вот. Семена Тирлич-травы. Посади их с вечера, на закате, да не абы как, а с мыслями о деле. Пусть привыкают к твоей ауре, впитывают твой дух. Это… основу заложит. Для связи с силой. Без этого никуда.

– До завтра, – кивнул я, пряча подарок в карман и бодро зашагал к метро.

Глава 3

День обещал быть тёплым, и я, выйдя на своей станции, направился в парк. Купил по дороге мороженое в вафельном стаканчике. Пройдя в ворота местного лесного массива, уселся на лавочку.

В голове царил полный кавардак. Нужно было разложить все события последних дней по полочкам. Сидя и размышляя, я ел мороженое и прикидывал, как быть и что делать. Неужели всё это правда?

Внутренний голос настойчиво твердил, что это дверь в неизведанный мир. Однако сомнения всё ещё терзали душу. Пусть пока многое остаётся непонятным – я готов учиться, готов впитывать новые знания, готов стать частью этого удивительного мира.

Доев мороженое, двинулся по дорожке вглубь парка. Обогнав несколько стаек молодых мам с колясками, я свернул на неприметную тропинку. Пройдя полсотни шагов, остановился на небольшой поляне – метров пять, не больше. Берёзовая роща окружала это уединённое место, создавая свою особую атмосферу.

Не знаю, что на меня нашло, но я вдруг приложил ладонь к шершавому стволу одной из берёз. И тут случилось странное – внутри что-то едва заметно шевельнулось, где-то на самом краю сознания. Это было оно – сила! Я отдёрнул руку, посмотрел на ладонь – ничего необычного. Выдохнул, собрался с мыслями и снова приложил руку к дереву. Те же ощущения.

«Хм… Довольно неожиданно», – пронеслось в голове.

Полагаю, именно так происходит взаимодействие с силами природы. Ерофей вроде что-то вчера говорил об этом. Как ни как, но это первое моё знакомство с даром. Впрочем, я догадывался о чём-то таком. Однако примечательно то, что всё это происходит через общение с деревьями. Значит, надо чаще сюда приходить, именно на эту поляну.

Однако, понимая, насколько малы сейчас мои познания во всём этом, я решил вернуться и зашагал по тропинке в обратную сторону. В принципе, такое положение вещей меня вполне устраивало. Завтра расскажу учителю, он-то должен знать эти тонкости. Ну, надеюсь…

Вернувшись домой, я застал неприятную картину – этот гад Матвей сидел на моём диване и крутил в руках мой же ноутбук, явно не понимая, как с ним обращаться.

– Ты зачем мой ноут взял? – строго спросил я.

Матвей от неожиданности чуть не выронил технику.

– Так я это… – начал он оправдываться. – При прошлом хозяине читал в какой-то газете про интернет. Вот нашёл у тебя в комнате и решил попробовать, а тут ты пришёл.

– А почему бардак в квартире? – строго спросил я, входя в комнату. – Почему по всей квартире вещи разбросаны? – поинтересовался я, внимательно оглядывая царящий беспорядок.

– Так это… я искал инструкцию, – промямлил он.

– И что, нашёл? – приподнял я бровь.

– Нет, начальник, – потупился бес.

Я тут же поставил его перед фактом:

– Будешь убирать квартиру. И не надо мне тут опять свои песни петь про то, что ты не домохозяйка. – Я демонстративно указал на дверь. – Проваливай, если не согласен.

Матвей сразу сник, поняв, что шутки кончились.

– Я пошёл в магазин за продуктами, а ты быстро наводи порядок. Чтобы к моему возвращению всё сияло! – приказал я, нахмурив брови для пущего эффекта.

– Ага, – залепетал он. – Всё будет в ажуре, не сомневайся!

Вернувшись с покупками, я отдал пакеты Матвею, а сам отправился искать подходящий горшок для семян, полученных от учителя. Бес уже успел выбраться из кухни и теперь топтался в дверях, с любопытством наблюдая за моими действиями. Его маленькие глазки-бусинки не упускали ни единого движения

– Чего встал? – прикрикнул я на него. – Марш на кухню, обед готовить! А я пока тут своими делами буду заниматься.

Тем временем я нашёл горшок, вымыл его и поставил на подоконник. Насыпал землю, сделал небольшие углубления и аккуратно посадил семена. Присыпал их землёй и осторожно полил.Минут через сорок с кухни донёсся такой аппетитный аромат, что у меня аж слюнки потекли. «Неплохо, неплохо, – подумал я. – С характером, конечно, надо ещё поработать». «Ну всё, вроде готово», – подумал я, глядя на свою работу.

Спустя час мы уже сидели за столом, уплетая ароматный плов и попивая чай. Неплохой мне помощник достался, хоть и с норовом. «Ну это мы быстро исправим», – думал я, накладывая себе ещё одну порцию плова.

Забрав у курьера пиццу, мы устроились поудобнее перед телевизором и смотрели какой-то дешёвый фантастический боевик , изредка перебрасываясь фразами.Ближе к вечеру я всё же решил побаловать непутёвого помощника и заказал пиццу – большую, с сыром, грибами и ветчиной. Матвей, услышав о пицце, сразу оживился и бросился на кухню, я так думаю, мыть ещё раз посуду. Наступило время идти спать. На часах было уже пол-двенадцатого ночи. Мы разбрелись: я пошёл к себе, а бес – в облюбованное им кресло. Закрыв глаза, я думал о том, как странно повернулась моя жизнь.

Ещё недавно я и представить не мог, что буду делить жильё с настоящим бесом, а теперь это казалось почти обыденным. Вскоре я погрузился в сон, предвкушая новые приключения, которые ждали меня впереди.

– Отлично! Буду у тебя через час. Не опаздывай, – и в трубке раздались короткие гудки. Я бросил взгляд на часы и вздохнул. Час – это не так уж и много, нужно успеть принять душ, собраться и привести себя в порядок. Бросив телефон на кровать, я побрёл на кухню, откуда меня соблазнительно манил аромат кофе.Утро началось с противного дребезжания телефона и манящего запаха свежесваренного кофе, доносившегося с кухни. Я поморщился, нашарил трубку и поднёс её к уху.

– Привет, Фил, собирайся. Сегодня едем хоронить брата, – голос Ерофея был непривычно суров и сдержан. – Там будут другие волхвы – это прекрасная возможность для тебя познакомиться с ними. – Доброе утро, наставник. Договорились, – пробормотал я, пытаясь окончательно проснуться.

Я покивал, сделал вид, что понял и согласился. Ну-ну, – подумалось мне, – хитришь, братец. Но озвучивать свои подозрения я не стал. Смысла-то особого нет. Пусть себе считает, что обвёл меня вокруг пальца.Я поблагодарил Матвея за заботу и пригласил присесть рядом. Он вежливо отказался от завтрака, мол, уже поел, но на разговор остаться согласился. Сказал, что ночь миновала без происшествий, а ещё что семена, которые я вчера воткнул в горшок, уже дали крошечные всходы. И что, мол, забывать о них мне не стоит, поливать надо обязательно. Причём лично.

– Понимаешь, – пояснил он, – они ведь с твоей силой связаны. Значит, только твоя рука и годится.

– Ух, спасибо, прям по-королевски, – буркнул я, отодвигая тарелку и хлопая себя по животу.

Матвей только фыркнул в ответ и, махнув рукой, развалился в кресле в прихожей.

Я подошёл к подоконнику и наклонился над горшком. Вот это да – ростки! Совсем крохотные, едва заметные. И странное дело – мне почудилось, будто от них исходит какая-то едва уловимая аура.

– Интересненько, – подумал я, поливая землю из кружки. – Надо же, обычные семена, и уже проклюнулись. А ведь это я их вчера только посадил.

Ну да ладно, время дорого, подумал я и отправился в душ – смыть остатки сна и заодно привести себя в порядок.

Вернувшись в комнату, я первым делом принялся за поиски чистой футболки – занятие, которое давно стало моим утренним ритуалом. Знаете, как это бывает: вроде бы точно помнишь, куда положил вещь, а она словно в параллельный мир улизнула. Минут пять я честно штурмовал шкаф, потом для разнообразия перебрал кучу одежды на стуле, затем, не добившись успеха, снова вернулся к шкафу. И, разумеется, нашёл её именно там, где искал изначально. Вот такая она – женская логика вещей, которая по какой-то причине прописалась в моём мужском гардеробе.

Закрыв дверь, я спустился по ступенькам и вышел в московское утро с лёгкой осенней прохладой. Город встретил привычной суетой: вдали шумели машины, дворник орудовал метлой, а редкие прохожие торопились куда-то по своим делам.Перед выходом привычно проверил карманы – телефон, кошелёк, ключи на месте. Базовый набор выживальщика в московских джунглях, без которого дальше подъезда лучше не соваться. Матвею на прощание крикнул стандартное: «Не хулиганить!» Хотя, если честно, особо не рассчитывал, что он меня послушает.

Я вдохнул полной грудью – и в этот момент во двор как раз въехал Ерофей на своём джипе. Он подрулил прямо к подъезду, опустил стекло и коротко бросил:

– На переднее. Прыгай.

Я устроился рядом, щёлкнул ремнём. Почти новенький джип, рыкнув мощным двигателем, уверенно покатил в сторону области.

Мы пробились сквозь московские пробки, выехали на шоссе и покатили за город. Дорога тянулась серой лентой. Машина мягко гудела, покачиваясь на стыках асфальта, а за окном пролетали лишь деревья, поля да заправки.

– Долго нам ехать? – спросил я.

– Километров четыреста, – ответил он, мельком взглянув на телефон с навигатором.

– Понятно, – со вздохом пробубнил я, достав из рюкзака провод для телефона. – Можно на зарядку поставлю?

Он ничего не ответил, лишь ткнул пальцем в свободное гнездо и дальше сосредоточился на дороге. Поставив смартфон на зарядку, я снова уставился в окно. За ним ничего не изменилось – те же поля, леса и…

Надо бы родителям позвонить, – промелькнуло в голове. – Давно я их что-то не набирал. Мама, небось, уже волнуется.

– Слушай, а что за место-то? – спросил я. – У него хоть название есть? – решил я не таращиться в окно, а завести хоть какой-то разговор.

– Названия нет, – отозвался Ерофей. – Поле. Самое обычное поле.

– Обычное? – хмыкнул я. – Если обычное, то нафига мы едем хрен знает куда от Москвы?

Ерофей лишь усмехнулся в ответ, не отрывая глаз от дороги. Его пальцы лениво постукивали по рулю в такт играющей на радио народной песне.

– Приедем – увидишь. Интересное место, особенное, – назидательно произнёс он, подняв вверх указательный палец.

– А там ещё кто-то будет?

– Будут. Свои.Он усмехнулся краем рта:

– В смысле – «свои»? – я покачал головой. – Ты как всегда: вроде ответ есть, а толку никакого.

– Узнаешь. Всему своё время.Ерофей только загадочно улыбнулся, не отрывая взгляда от дороги:

– Филипп, а у тебя девушка есть? – вдруг спросил Ерофей, будто между делом.

Я вздохнул тяжело, не сразу решаясь отвечать.

– Была. На третьем курсе познакомился. Два года вместе жили… а потом ушла. Наверное, самое тяжёлое, что я пережил за свои двадцать четыре. Потом ещё и замуж вышла – за другого.

Я сжал пальцы.

– Всё время меня тюфяком называла. Мол, что я за мужик, если денег заработать не могу. А где их взять-то? С дипломом историка без опыта – только за гроши куда-то идти. Да ну нафиг. Я и курьером подрабатывал, и мешки таскал… лишь бы хоть какие-то деньги в дом шли.

Я замолчал, потом глухо добавил:

– Знаешь, я ведь реально старался. Всё для неё делал. Только толку то. А она… она не понимала.

Ерофей чуть усмехнулся, но грустно.

– Деньги… – сказал он. – Они часто становятся мерилом не того, что действительно важно.

– Ну ты это, не переживай так, – сказал Ерофей. – Ты молодой, будут у тебя ещё девушки.

Я посмотрел на него.

– Понимаешь, не так жалко, что расстались… а жаль потраченного времени.

– Время не бывает потраченным зря, – наконец сказал он. – Любой опыт делает нас теми, кто мы есть.

Я хмыкнул:

– Звучит скорее как самоутешение.

– Может, и так, – согласился Ерофей. – Но знаешь что? Даже самое горькое из наших переживаний – это тоже опыт. И он учит нас чему-то важному.

Я помолчал, глядя в окно:

– Легко говорить, когда сам через такое не проходил.

Ерофей усмехнулся:

– Проходил, ещё как проходил. Только понял одну вещь: пока мы тратим время на сожаления о прошлом – настоящее проходит мимо.

Может, он и прав,– подумал я. Может, действительно нет смысла жалеть о прошлом.

Так мы и ехали, болтая о пустяках. Кино, музыка, книги – всё перемешалось в разговоре. Время пролетело незаметно.

Вдруг Ерофей свернул с основной трассы на грунтовку. Машину сразу затрясло на ухабах, и я невольно вцепился в ручку над дверью.

– Куда мы теперь? – спросил я, глядя на уходящую вдаль колею.

– Почти приехали, – спокойно ответил Ерофей, уверенно ведя машину. – Ещё немного, и сам всё увидишь.

Ещё с полчаса нас трясло на кочках, пока джип наконец не замер на опушке леса. Узкая стежка тянулась прямо через огромное поле к месту, где посреди этого простора гордо возвышался дуб – старый, кряжистый, словно стоял здесь со времён сотворения мира.

Возле дерева уже толпились какие-то люди. Чуть в стороне виднелся погребальный костёр, на котором уже покоился гроб, напоминающий по форме лодку, готовую отправиться в последнее плавание. Всё замерло в ожидании предстоящего.

– Здравы будьте, братья-волхвы. – громогласно произнес Ерофей.Мы выбрались из машины и пошли к людям, что ждали у дуба. Ерофей, подходя, выдал громким голосом: – Здравы! – в ответ раздалось единодушное приветствие. Под ветвями дерева стояли мужчины, женщины, старые и молодые – разные, но объединённые чем-то единым. На лицах у всех отражалось не горе, а торжественность момента, будто это был не траур, а нечто другое.

– Провожаем в последний путь брата нашего Макара. Пусть тело обратится в пламя, а дух – в Род. Сила – в круге.Когда на закате всё было готово, седобородый старец, опёршись на резной посох, обвёл тяжёлым взглядом всех собравшихся и торжественно произнёс:

– Хлеб завершает путь, – пропела она.Женщины запели песню и принялись класть подношения к телу усопшего. Первая женщина шагнула вперёд и положила на хворост ломоть ржаного хлеба.

– Зерно рождает новый путь, – сказала другая, высыпав горсть семян меж поленьев.

– Трава отгонит злых духов.Вслед за ней третья бросила пучок трав и произнесла:

На миг наступила тишина. Все ждали.

– Огонь очистит душу! Да начнётся новый путь! – и протянул факел Ерофею.Старец воздел руки к небу и хорошо поставленным голосом произнёс:

Для окружающих это звучало как закон физики. Для меня – как красивая метафора. Но, знаете, в такие минуты начинаешь верить и в метафоры.

– Брат наш Макар! Да будет светел путь твой! Да примет тебя Род!Волхвы встали в круг, сцепив руки. Ерофей поднял ладони к небу:

Факел вспыхнул в его руках. В следующую секунду пламя охватило костёр. Хворост трещал, а огонь рвался ввысь, и дуб откликнулся шелестом кроны, будто сам прощался.

И тогда я увидел. В языках пламени на миг промелькнуло что-то другое – не огонь, не дым, а чистый свет. Лёгкий, как дыхание. Я моргнул, думая, что привиделось, но Ерофей стоял рядом с таким видом, будто всё прошло именно так, как должно.

Когда костёр догорел, пепел собрали в глиняную урну и зарыли под дубом. Сверху водрузили резной столб – знак границы миров.

Тишина легла на землю. Круг замкнулся.

Я смотрел на дуб и думал: может, всё это и вправду не просто древний ритуал, а переход. Хотя, честно сказать, часть меня всё ещё считала, что я попал в реконструкторский клуб с очень талантливыми актёрами.

Домой мы вернулись под утро. Дорога тянулась серой лентой, мотор гудел, а деревья за окном мелькали однообразно. В какой-то момент я задремал. Очнулся уже тогда, когда джип остановился у моего подъезда.

– Приехали, – сказал Ерофей, слегка коснувшись моего плеча.

Я протёр глаза и выбрался наружу. На востоке светало.

– Спасибо, – бросил я, захлопнув дверцу.

– Бывай, Филипп, – ответил он.

Мы пожали друг другу руки, и он уехал. Я поднялся к себе. В квартире было тихо, и только храп Матвея где-то в комнате нарушал тишину. Я прошёл на кухню и обнаружил ещё тёплую кастрюлю с борщом. «Странно», – подумал я, ведь свёклы у нас точно не было.

Я приоткрыл крышку. Борщ был густым и манящим – совсем недавно сваренным. Желудок предательски заурчал, и, не долго думая, я налил себе тарелку.

Пока я ел, в комнате что-то зашевелилось, и на кухню вошёл немного помятый Матвей.

– На запах пришёл или разбудил? – спросил я его.

Он лишь презрительно фыркнул, забрался на стул и принялся тщательно наводить марафет, приглаживая растрёпанную шерсть.

Глядя на это забавное зрелище, я не смог сдержать улыбку. Пушистый помощник выглядел комично, и я не удержался, потрепав его по голове.

– А ты не так уж плох, – усмехнулся я, глядя в его хитрые глаза. – Вон, даже борщ умудрился приготовить. Настоящий помощник!

– Хозяин, дело не в борще. К тебе у меня претензий нет – парень ты толковый. Сила тебя приняла: не раздавила, значит, видит в тебе что-то. Моя же задача – помогать тебе во всём. Но есть загвоздка: ты пока слаб. Тебе не справиться с теми, кто по-настоящему силён. Нужно срочно учиться управлять своим даром, иначе никак. Вот в чём соль. Уяснил?

– Да всё просто, – фыркнул он. – Я не тебе служу, а силе. Я – кусочек той силы, что в тебе сейчас живёт. Я из неё и сделан, её и держусь. Если коротко, я – часть твоей силы. А вот если она решит перейти к другому, то и я перейду вместе с ней. Усёк?

– Усёк, – кивнул я, думая, какой чёрт меня дёрнул вписаться во всю эту канитель.

– Да уж, умеешь ты приободрить! – мрачно отозвался я. – А вот если меня… того… что с тобой то будет? – спросил я его.

– Буду служить другому! – ответил бес.

– Ладно, не будем о грустном, – пробормотал я, обращаясь скорее к самому себе. – Как будет, так будет. Мы ещё побарахтаемся… посмотрим, кто кого!

От чувства сытости у меня начали слипаться глаза. Я зевнул, поправив трусы, и побрёл в комнату. Уже лёжа в постели, я ещё слышал, как на кухне кое-кто моет посуду.

«Домохозяин, блин», – усмехнулся я про себя и закрыл глаза.

Утро встретило меня тёплым солнечным светом, пробивающимся сквозь занавески. Я потянулся, чувствуя, как хорошее настроение разливается по телу. После плотного завтрака с тостами и кофе я набрал номер Ерофея.

– Доброе утро, это я. Буду у тебя через час, – сообщил я, услышав в трубке его весёлое «слушаю».

Матвей, развалившийся на подоконнике в облике чёрного кота, недовольно пробурчал:

– Опять пойдёшь к нему? А кто за растениями ухаживать будет?

– Ты и будешь, – строго посмотрел я на беса. – Поливай как следует, а то смотри, не дай бог трава засохнет.

Он только фыркнул и повернулся на другой бок.

Дорога до метро пролетела незаметно. В вагоне я устроился в уголке, наблюдая за спешащими на работу пассажирами. Их будничные заботы казались такими далёкими от моего нового мира.

Лавка Ерофея встретила меня знакомым ароматом трав и благовоний. Колокольчик над дверью мелодично прозвенел, когда я вошёл.

– Рад тебя видеть, Филипп, – сказал он, появляясь из-за прилавка. Его седая борода была аккуратно подстрижена, а в глазах плясали озорные искорки. – Думал, после вчерашнего будешь полдня дрыхнуть.

Мы прошли в подсобку – небольшое помещение, заставленное полками с различными снадобьями. Изогнутые стёкла колб отбрасывали причудливые блики на стены.

– Ну что, ученик, – начал Ерофей, поправляя очки на носу, – сегодня познакомлю тебя с моей ученицей. Она покажет и расскажет всё, что нужно. Мирослава чуть опаздывает, но пока я введу тебя в курс дела.

Его палец указывал на полки:

– Здесь травы для зелий, тут – минералы, а в этом шкафу – книги. Только не вздумай их трогать без спроса.

Внезапно за дверью послышались торопливые шаги, и звонкий девичий голос пропел:

– А вот и я, не ждали? Учитель ты тут?

– Вот и наша звёздочка прибыла, – усмехнулся Ерофей, потирая руки. – Сейчас начнётся самое интересное.

Я почувствовал волнение. Сегодняшний день обещал быть насыщенным. И пусть я ещё не знал, что из себя представляет Мирослава, но уже предвкушал новые открытия в мире волшебства.

Ерофей представил нас друг другу, а потом сказал:

– Хотите фокус покажу?

Мы дружно закивали головами. Он вытащил из кармана монету и поморщился:

– Ну, это не драгоценный камень, но сгодится. Главное – вера. А монета… пусть будет монета. – Ну что, смотрим внимательно. Это будет твой первый урок.

Он положил её мне в руку.

– Чтобы она принесла удачу, нужно вложить в неё желание. Чёткое и сильное. Повторяй за мной: «Все плохое отдуваю, всё, что нужно, призываю. Помоги мне, монета, принеси удачу, привлеки фортуну. Да будет так».

Я повторил слова, с трудом сдерживая улыбку.

– Теперь дунь на неё, – сказал Ерофей, чуть подмигнув.

Я дунул, и монета слегка потеплела, как будто откликнулась на дыхание.

– Вот и всё, – сказал Ерофей. – Твой первый амулет на удачу. Слабенький, да и через неделю перестанет работать, но не переживай. Это только начало.

Я вертел монету между пальцами, ожидая чуда.

– А что, если я её потеряю? – спросил я.

– Значит, кому-то ещё повезёт, – ухмыльнулся Ерофей.

Мирослава прыснула со смеху, а я почувствовал, что обычная монета вдруг стала чем-то большим – моей первой победой в мире волшбы.

Девушка хитро прищурилась и протянула ладонь:

– Дай-ка посмотрю, что там за удача у тебя.

Я неохотно вложил монету в её руку. Она подбросила её вверх – и та, вместо того чтобы упасть на пол, чудом вернулась прямо в её ладонь.

– Видал? – улыбнулась она. – Работает.

Я нахмурился:

– Это просто случайность.

Она снова подбросила монету, и та, отскочив от стола, снова оказалась у неё в руке.

– Дважды случайность не повторяется, – усмехнулась Мирослава, пряча монету за спину.

– Эй, это моя удача!

– Поделимся, – подмигнула она.

Ерофей засмеялся:

– Отлично. Проверишь её силу за пределами лавки.

– А теперь, ученики, мне надо до вечера отъехать по делам, – сказал Ерофей, застёгивая куртку. – Лавку оставляю на вас. Мирослава, ты за старшую. Если не успею к ночи – увидимся завтра.

Он махнул нам рукой и быстро вышел, лишь колокольчик на двери мелодично звякнул.

В лавке воцарилась тишина, наполненная запахом сушёных трав. Я переглянулся с Мирославой. Она, не теряя времени, уселась за прилавок и ухмыльнулась:

– Ну что, напарник, готов к боевому крещению? Теперь лавка – на нас.

Я усмехнулся и, отдав честь, громко ответил:

– Командуй, мой генерал.

Мы оба рассмеялись, и напряжение сразу спало. В лавке стало как-то уютнее, почти по-домашнему.

Мирослава хитро прищурилась:

– Ладно, раз ты назначен рядовым, начнём с простого. Будешь подавать мне заказы, если скажу. А если перепутаешь – сам выпьешь.

Я нахмурился, но спорить не стал. В этот момент над дверью снова звякнул колокольчик – первый посетитель вошёл в лавку.