Денис Камков
Правящий Дом Миззрим Мира Дроу

Глава 1

Анлуриин.

Молодая, стройная, гибкая как лоза, девушка дроу сидела на широком парапете каменной террасы второго этажа громадного дворца, принадлежащего ее Дому. На ее прекрасных, миндалевидных глазах выступали крупные слезы, а потому она низко склонила свою гордую голову, чтобы позволить им капать прямо из глазниц на облицовочный камень, застилающий террасу, не оставляя следов на ее красивом, точеном, большеглазом лице. Она давно узнала, что если не тереть глаза, то они не покраснеют, а потому никто не увидит того, что она только что плакала. Это считалось крайне постыдным и не достойным поступком, для любого половозрелого дроу, а тем более для будущей жрицы, а потому ее могли за эту, как, собственно, и за любую другую проявленную ею слабость, весьма жестоко наказать.

Немного успокоившись, Анлуриин в последний раз тихонько всхлипнула и несколько раз сморгнула, чтобы собственными веками стереть последние капли из своих миндалевидных, чуть светящихся, светло – фиалковых глаз. Девушка медленно подняла голову, при этом незаметно осматриваясь. К счастью, она здесь по-прежнему была одна, если не считать пары мелькавших в воздухе летучих мышей, принадлежащих кому-то из дроу ее Дома.

Дворец Миззрим, был выточен прямо в скальной стене огромной, многокилометровой пещеры, служившей испокон веков местом обитания подземного народа дроу, коих здесь насчитывалось более десятка тысяч, если считать всех, включая обывателей, слуг и рабов. Подобных, выточенных прямо в стене, громадных строений, в подземелье было еще шесть и в каждом из них жили представители одного из правящих Домов ее великой расы.

Все эти семь великолепных, блистающих светляками, подземных Дворцов, располагались на самом престижном, верхнем ярусе пещеры. Именно их Главы входили в Совет, являвшийся правящим органом их расы. Ниже, шли строения попроще и поменьше, принадлежащие менее сильным и малочисленным Домам. А самый нижний, третий по счету ярус, почти у самого пола пещеры, занимали те дроу, кто не входил ни в один из Домов, которых насчитывалось здесь, в сумме, больше четырех десятков.

Их жилища были совсем скромными, даже если в них жили большие семьи, хотя и каменными, все еще вписанными в одну из стен пещеры, как того и требуют традиции строительства любых и не важно, каких по размеру Домов или домиков, являющихся единственным подобающим жильем, для обитания истинных Илитиире. Таких дроу, в их обществе называли – обыватели. Чаще всего они являлись наемными слугами для тех или иных Домов, или же работали в условно независимых караванах, обеспечивающих подчас весьма удаленные торговые связи, между дроу и иными, разнообразными расами, населяющих этот очень большой и густонаселенный мир.

(Илитиире – самоназвание расы дроу, являвшейся темной ветвью генеалогического Древа, ведущего свое начало от Перворожденных эльфов).

На полу подземной пещеры, простиравшейся чуть больше, чем на пять миль в длину, и почти на три в ширину, ютились глиняные, или сложенные из обломков камня, скрепленных той же глиной, скромные домики. В них жили драуки и рабы различных рас, то есть те, кто либо потерял, либо вовсе никогда не имел прав называть себя дроу. Драуками называли бывших по рождению дроу, кто не смог по любой из причин, пройти любой из тех многих ритуалов, что были предписаны богиней Л’лос, в качестве испытаний, на пути своего взросления и возвышения, по любой из трех ветвей развития, по которым мог пойти каждый Илитиире, начиная от момента своего рождения.

Темные эльфы гордились своими способностями в архитектуре. Их дворцы поражали своей изысканностью, воздушностью и утонченностью. Хотя они и были вписаны в неровные, а подчас и совсем кривые стены естественной, природной пещеры, где каждая деталь, каждый, даже самый причудливый изгиб ее стены был ими тонко использован, а затем и вписан, став очередной художественной деталью, во всем их неповторимом архитектурном ансамбле. Даже сталактиты и сталагмиты, в изобилии присутствовавшие в этом огромном подземном пузыре, были так или иначе использованы, превратившись в колонны или капители, добавляя воздушности в общий облик каждого заселенного метра этих многокилометровых, каменных, пещерных стен.

Нигде и никогда, данные ажурные, воздушные конструкции, изобилующие многочисленными колоннадами, анфиладами и контрфорсами, не смогли бы существовать, оставаясь подчас просто невозможными, с точки зрения наземной архитектуры. На поверхности они бы давным-давно рухнули, или же не смогли бы простоять так долго, без применения и поддержания их тонкости и ажурности с помощью магии, которой было пропитано все это огромное пространство, включающее как саму Пещеру, так и многочисленные проходы, и запутанные коридоры вокруг нее и над ней.

Дроу, будучи параллельной веткой, всем остальным видам эльфов, будь то Лесные, Речные или Высшие, вели свою историю от Перворожденных. А потому, конечно, так же как и остальные, они обладали могучей магической силой, которую могли использовать, в том числе и при постройке своих жилищ, для предания прочности и устойчивого равновесия, всем своим вычурным и тонкостенным конструкциям, иногда практически витающими в воздухе, без, казалось бы, видимой обычным глазом опоры.

Но Анлуриин сейчас было не до разглядывания и восхищения окружающими ее архитектурными красотами. И это даже несмотря на то, что уж ее-то Дом, был одним из семи самых изысканных и вычурных, в своем гордом величии и ажурном великолепии. Ее гораздо больше сейчас занимало собственное, душевное равновесие, очень сильно поколебленное, только что закончившимся ритуалом «Кровопускание», в котором, наряду с остальными девушками, так же достигших пубертатного периода своего развития, она только что участвовала.

На ее, пока еще не слишком долгом жизненном пути, уже были различные и многочисленные трудности, неприятности, наказания и даже кровавые драки, что вообще было далеко не редкостью, для их весьма жестокого народа. Но убивать ей, до сего дня, а тем более собственноручно, пока еще не приходилось. Сегодняшний ритуал проходил в их собственном храмовом комплексе верховной богини, и проводила его сама Владычица – старшая жрица и глава их правящего Дома. Во время этого, ежегодно проводимого ритуала, каждая девушка, достигшая данного «интересного» возраста, должна была принести в жертву богине одного из рабов или слуг, причем сделать это нужно было собственными руками, используя специальное ритуальное оружие, вручаемое по очереди, каждой из участниц данного испытания.

Одно дело было участвовать в качестве зрителя в подобных ритуалах, коих было уже немало за прошедшие почти два десятка лет ее жизни. Но вот совсем другое дело – самой вонзать кривой, уже черный от впитавшейся в него за века крови, магический кинжал, в грудь живого, едва дышащего от страха, мыслящего существа, даже если он или она и не являлись истинным дроу. Конечно же, она сделал это, резким и точным ударом пронзила тело несчастного, ничком лежащего на алтаре человека, а липкий и скользкий, еще теплый от крови предыдущей жертвы кинжал, даже не дрогнул в ее тонкой, узкой, но такой сильной и беспощадной женской ладошке…

В качестве рабов, их народ использовал не только драуков, но и всех тех, кто еще обитал в их многоуровневом подземном пространстве, а также жил на поверхности. Рабы были абсолютно бесправными существами и рассматривались чистокровными дроу скорее, как товар, ничем не отличавшийся при торговых сделках, от предметов быта, оружия, брони или даже продуктов питания.

Анлуриин была по рождению истинной Илитиире. Ее мать Фаэрил’л, служила старшей жрицей в их правящем Доме, одного из семи, кто мог себе позволить иметь собственный храм, посвященный верховной богини Л’лос. Ее отец Гээлрон, служил одним из офицеров в их собственном войске, обеспечивая Дому, подобающие их высокому статусу, защиту и порядок. Сейчас у ее матери был другой супруг, а сколько их было у нее всего, да и как их всех звали, даже ее, пока еще не слишком загруженная храмовой информацией память, уже не могла в себе удержать. Да это было собственно и не важно. Отчества, или, как принято у людей – приставки к имени: «сын того-то» у дроу попросту не было. После прохождения всех этапов взросления, завершающихся итоговым испытанием самой Л’лос, Анлуриин получит себе на грудь глиф своего Дома, в виде очередной татуировки, а к ее имени, тогда прибавится титул, означающий ее принадлежности к нему.

В их обществе правил суровый, махровый матриархат, где все основные, правящие роли, занимали исключительно женщины. Главой каждого из сорока пяти, насчитывавшихся на данный момент Домов, была Владычица. В семи правящих Домах – она же являлась верховной жрицей храма, располагавшегося на их территории. Владычица могла выбрать себе от трех до шести старших жриц, в зависимости от численности обитателей каждого конкретного Дома. Они, естественно, так же, были исключительно женского пола, как и все простые жрицы.

Все старшие жрицы делились на три направления и именно поэтому их минимальное количество, даже для самого захудалого Дома, было именно три. Одна управляла офицерами, которые в свою очередь командовали своими боевыми подразделениями. Вторая занималась вопросами, связанными с ведением хозяйства, командуя главами различных отраслей производств, охоты и добычи сырья. А третья – управляла магами и волшебницами. Только на этой, третьей по счету, считая сверху вниз, иерархической ступени, могли в той или иной мере, появляться у руля мужчины, для которых звание маг, офицер или глава какой-нибудь отрасли, было пиком возможной для них карьеры.

Одну из этих, вышеперечисленных трех ветвей своего развития, и мог избрать себе каждый молодой дроу, как только ему или ей исполнялось десять лет. Далее, им нужно было пройти свое первое испытание, доказав своим будущим учителям из профильных интернатов, в которые поступали все десятилетки, что они достойны того, чтобы учиться в нем. Будущие маги, воины или хозяйственники, учились там десять полных лет, каждое лето заново доказывая свое право на очередной год обучения, проходя промежуточные ритуалы и испытания.

Не прошедшие любой из отборов, изгонялись и превращались в драуков, скатываясь вниз, как в прямом, так и в переносном смысле этого слова. Участь драуков была крайне незавидна, а попасть на дно – худший ночной кошмар, какой только мог присниться или привидеться истинному дроу. Кроме провалов в испытаниях и ритуалах, в драуки можно было попасть, совершив какую-нибудь серьезную провинность, которые так же делились по степени вины. Суда, как такового у дроу не было, а степень вины и соответствующее наказание – могла назначить любая из жриц храма. Если за незначительную провинность – можно было отделаться физическим наказанием или принудительными работами, то за серьезную – имелся значительный шанс быть изгнанным, лишившись всех титулов, а также чести называть себя гордым словом – дроу.

На памяти Анлуриин, подобных наказаний было не мало. Все дроу, с самого детства воспитывались в атмосфере жестокости, неминуемого физического наказания, за самую легкую шалость, и беспрекословного подчинения, градус которого, с момента окончания опеки родителей, и попадания их в интернат, с каждым годом только усиливался. Интернат, где училась Анлуриин, принадлежал ее Дому, а потому, к ее счастью, в нем не было представителей других Домов Семерки, люто ненавидящих друг друга, с самого детства. Но зато им приходилось, в силу традиций, принимать в свои стены, детей обывателей, а также отпрысков из более мелких Домов, кто не мог похвастаться наличием своих собственных учебных заведений.

Хотя между всеми Домами была жесткая конкуренция и частенько даже возникали войны, порой приводящие к полному уничтожению того или иного из небольших Домов, жизнь в Пещере считалась более-менее мирной, если в очередных кровавых схватках не принимала участие правящая Семерка. Обычаи не позволяли правящим Домам вступаться или изначально выступать на чьей-то стороне, но иногда, войны самых мелких из Домов, по каким-то причинам, вдруг перерастали в массовые кровопролития и чтобы усмирить их, в дело приходилось вмешиваться, по директиве Совета, кому-то из правящей Семерки.

Анлуриин сейчас была на каникулах, в преддверии своего последнего года обучения в интернате, готовящем будущих жриц и их многочисленных помощниц, а потому находилась в своем Доме, где ее и застал этот, не сказать, чтобы долгожданный момент, когда ее тело перешагнуло порог юношества, превратив ее в женщину. Каникулы продолжались всего две недели и были слишком коротки для того, чтобы успеть, как следует насладиться заслуженным за год отдыхом. Это были единственные дни в году, когда она могла побыть дома, там, где ее по сути, никто не ждал, и где она была никому конкретно не нужна. Разве что Лана, ее питомица, хоть как-то выражала свою радость, когда она, спустя очередной год учебы, вновь оказалась в своих личных покоях.

Свою мать, Фаэрил’л, Анлуриин последние годы видела лишь в храме, куда на праздники приводили всех детей интерната, чтобы они присутствовали на очередной обязательной службе, или могли понаблюдать, за каким-нибудь, чаще всего кровавым ритуалом. Даже находясь у себя дома, застать тут мать, было совершенно невозможно. Старшая жрица практически жила в помещениях храма, приходя в свои покои ненамного чаще самой Анлуриин. Но даже если бы произошло вдруг чудо и во время ее каникул они бы столкнулись где-нибудь во дворце, вряд ли дочь дождалась бы от матери чего-нибудь большего, чем короткого кивка или недолгого, практически пустого и скорее всего – совершенно без эмоционального взгляда.

Даже в многочисленных глазах Ланы, девушка имела больше шансов увидеть проблески теплоты, чем получить их от своей родительницы, с удовольствием сплавившей ее в интернат, при первой же возможности. Анлуриин, конечно же, не помнила свои первые годы жизни во дворце, но зато она хорошо запомнила последние годы перед интернатом, и то, как мало ей уделялось времени от ее собственной, крайне гордой и всегда жутко занятой матери. Даже слуги Дома, не слишком-то баловали девочку, предпочитая отправлять ее в свои комнаты, загрузив книгами, или озадачив мелкими поручениями. Личных слуг ей тогда еще иметь не полагалось, а те, что прислуживали ее матери, предпочитали ее либо не замечать, либо, при прямом приказе от своей хозяйки – поскорее от нее отделаться.

Анлуриин не роптала и даже не удивлялась всему этому, давно уже принимая как данность, такую ситуацию, знакомую ей с самого детства. В их обществе, понятие любовь или душевная теплота, скорее считались слабостью, чем нормой, даже между родителями и их детьми. А проявлять их в обществе и вовсе считалось моветоном, со стороны дроу любого возраста и пола. Анлуриин, хотя и приходилась родной дочерью весьма уважаемой среди дроу матери, очень быстро поняла это, благодаря ее ранним нотациям и постоянным тычкам и затрещинам, с первых лет жизни получаемых ею как от нее, так и от всех остальных высокопоставленных – истинных дроу, принадлежащих их Дому.

Ее с самого детства учили ходить с высоко поднятой головой, не бегать без причины, не смеяться, а улыбаться лишь так, как это подобает аристократии дроу, то есть тонко и снисходительно. И не дай Л’лос, не плакать, иначе можно было тут же заработать от матери очередное наказание, которые так любили прописывать жрицы, всем без исключения детям, за малейшую их шалость или провинность. Чаще всего наказанием за это была порка или весьма увесистые затрещины, выдаваемые тут же, причем это только для тех детей, кто еще не достиг половозрелости и не мог потому считаться взрослым. Для всех перешагнувших эту черту, в качестве физических наказаний, применялся уже хлыст или даже узловатая плеть многохвостка, надолго оставляющие кровавые рубцы, а иногда даже рваные раны, на теле провинившегося взрослого дроу.

Анлуриин гибко поднялась с парапета, как только высохли ее глаза, вздернула на подобающую высоту подбородок и грациозной походкой хищной кошки, покинула террасу. По пути она легко касалась своей рукой шерсти светлячков, усеявших парапет и освещавших всю его немалую длину. Светлячки были желанными, а потому активно приманиваемыми летающими букашками, жившими в Пещере и обеспечивающими, наряду с некоторыми видами насекомых, грибниц и улиток, освещение в этом огромном, подземном пространстве.

Слуги Дома ежедневно густо смазывали все выступающие части наружных стен, террас и колоннад их дворца специальными составами, привлекающими этих летунов и служащим им пищей. Именно благодаря этому их Дом всегда сверкал во мраке Пещеры, подобно путеводному маяку, вызывая зависть у других, не могущих себе позволить подобное расточительство. Конечно, так же делали и все остальные, уважающие себя Дома, по крайней мере, из главной Семерки уж точно, что входили в состав правящей элиты.

Остальные довольствовались высадкой на своих балконах и террасах колоний светящихся грибов или мхов, дающих пусть и не такой яркий и обильный свет, но все же позволяющий не утонуть во мраке, их более бедным по архитектуре фасадам. Днем волшебники Домов обычно добавляли изнутри света с помощью нехитрых заклинаний, подвешивая в воздухе светящиеся, разноцветные шары, но это в основном, делалось вблизи дверей и балконов, ведущих в покои аристократов, а не повсеместно.

Светлячки, при касании ее руки, тут же угасали, смешно скукоживаясь, прижимая мех к телу и втягивая при этом свои усики, топорщившиеся на острых мордашках вовнутрь. Но спустя пару секунд, не чувствуя угрозы, они тут же вновь распушались, начиная ярко светиться, благодаря химическим процессам, происходящим внутри их мягких и очень пушистых тел. Выглядели они, как детишки крохотных, и почему-то крылатых ежиков, если вместо игл представить себе такой же длинный, как иглы взрослого ежа, белый, светящийся в темноте, густой мех. Крылышки у них, по форме, были скорее стрекозиными, двойными, позволяющие им довольно быстро перемещаться, а иногда и просто зависать в воздухе, паря и светясь в полной тишине и неподвижности.

Покинув террасу, Анлуриин прошла в свои покои, располагавшиеся сразу за коридором, опоясывавшим этот этаж дворца по всему его наружному периметру. При ее приближении, зажглось два дежурных магических шара, расположенных у входа в ее покои. Из-за следующей за входным холлом, двери ее покоев, тут же послышалось шуршание чьих-то лап, и к ней на всех своих шести конечностей, заспешила Лана, сверкая в отраженном свете, своими семью круглыми, на выкате, фасеточными глазами. Паучиха требовательно застрекотала хелицерами и уставилась на свою пустую миску, которая была размером с тазик, явно не слишком довольная, от вида ее зияющей пустоты.

Анлуриин подошла к своей питомице и нежно погладила ее мохнатые педипальпы, которые та протянула вверх, осторожно прикасаясь ими к своей хозяйке. Лана снова застрекотала, но уже гораздо тише, а тон звука теперь стал скорее умиротворенным, чем требовательным.

– Пошли на кухню, найдем тебе там что-нибудь свеженькое. – Сказала, а точнее скорее пропела, своим богатым гармоническими обертонами, высоким, грудным голосом, молодая девушка дроу, легко разворачивая свое гибкое тело обратно, лицом к входным дверям.

Паучиха засеменила следом за ней, резво переставляя свои мохнатые лапы, постукивающие ороговевшими коготками по камню пола. Она была ростом по грудь весьма высокой, для своей расы девушки, достигшей недавно шестифутового роста. Длина ее, покрытого жестким волосяным покровом тела, включающего головогрудь и брюшко, составляло почти пять футов. В детстве, лет до шести, Анлуриин часто каталась верхом на своей молодой еще питомице, пугая своими дикими, охотничьими криками всех на своем пути, когда они быстро мчались по многочисленным коридорам и внутренним залам дворца. Ей, конечно, потом за это влетало, но до определенного возраста не слишком крепко, чтобы из-за этого отказаться от такого удовольствия.

На кухне Лана получила несколько весьма упитанных, со среднюю собаку величиной жуков, специально выращиваемых рабами в подземельях, для корма паучьих питомцев, жителей Дома. Она тут же начала их рвать своими мощными, костяными хелицерами, запихивая в рот куски бледного мяса, в кулак величиной. Куски панциря растерзанных жуков, уже усеивали весь угол, где проходила трапеза паучихи, но никто из слуг, работавших здесь, не смел даже заикнуться, хоть в чём-то осуждая нарастающий на полу беспорядок. Пауки были священны для народа дроу и все, даже рабы иных рас, выполнявшие на кухне самые грязные и неприятные работы, не смели даже косо глянуть на пиршество Ланы и молодую дроу, подсовывавшую в ее педипальпы все новых и новых мясистых, еще живых жуков.

Сама Анлуриин перекусила свежим, сочившимся кровью, едва обжаренным на огне куском мяса рофа – слепых, дальних родственников коров, стада которых давным-давно были приручены самыми первыми дроу, жить в подземных просторах и употреблять в пищу, многочисленные мхи и лишайники, недостатка которых не было в этих темных, каменных подземельях.

Прихватив с собой кувшин легкого, грибного вина, девушка вернулась назад, в сопровождении своей питомицы, брюшко которой ощутимо просело, после такого плотного обеда. Пройдя внутрь, Анлуриин, словно кошка, вместе с ногами забралась в теплое, уютное кресло, стоявшее у жарко пылающего круглыми сутками камина, и погрузилась в тягостные воспоминания о прошедшем утром Ритуале.

Глава 2

Ри

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.