Агния Воронцова
Коронованная Смертью | Академия «Калевала»

Посвящается моей тёмной музе

Они бродят в темноте в поисках света, 

не осознавая, что Свет скрыт в сердце тьмы.

Мэнли Палмер Холл

Иллюстрации к книге

Плейлист

Шунема – Севером правят темные боги

Soap&Skin – Ме and the Devil

Halou – Honeythief

UNKLE – Ever Rest

Mos Elian – Psychopathy

Warsaw Village Band – At My Mother's

FEARSTbeats – WINGS

Tommee Profitt, Fleurie – Noble Blood

IAMX – S.H.E.

Drummatix – Reloaded

ZODIVK,1mramor, Ava Suslon – Ты беги

FEARSTbeats – Raven

Nouvelle Vague – Bela lugosi's dead

OmegaSign – Sztoi pa Moru

Radiohead – Reckoner

Theodor Bastard – Ветви

Drummatix – Ritual

Marilyn Manson – Killing Strangers

Green Apelsin – Северный ветер

MOONLOOM – Yule

Bjarla – Runddans

Halsey – Nightmare

James George, Jennifer June – Му Lullaby

Diary of Dreams – The Wedding

Izzamuzzic – Room for one

Moderator – My Witch

Halou – Will All Make Sense in the Morning

Петля – polnalyubv

Malia J – Shout

Anton Ray, The Y – Release the Monster

polnalyubvi – Дикий райский сад

Лирида – Послание

Tamino – Habibi

Пролог

Всё, что зрится, мнится мне.

Всё есть только сон во сне.

Эдгар Аллан По. «Сон во сне»

Лёгкое головокружение и знакомое чувство удушья. Попытки резко повернуть голову набок, чтобы выйти из этого душераздирающего состояния, снова ничего не дают, и в голове стучит только одна-единственная мысль. Главное, чтобы этот эпизод поскорее закончился.

Говорят, единственное, что может помочь в этом случае – расслабиться и как можно меньше дёргаться: сопротивление «объятиям» дьявольских силков сонного паралича только усиливает его активность. Меня бросает в жар, температура в комнате начинает зашкаливать. Еле дыша и мучаясь от нехватки воздуха в этой парилке, я пытаюсь открыть глаза.

Чёрта с два. Самое жуткое, что может испытать человек – быть заточённым в ловушке собственного тела. Мысли – последнее, чем удаётся управлять, но вскоре и они исчезают под толщей мха этого тягучего болота, вслед за моим телом. Я проваливаюсь в густую жижу, и меня резко выбрасывает в другую реальность.

Полуночная лесная чаща. Можно ощутить страх и сумасшествие, исходящие от деревьев. Я стою в кругу свечей перед огромным жертвенным камнем, на котором лежит тело мёртвого мужчины. Его руки исписаны странными рисунками, похожими на древние руны. Воздух вокруг закипает, перед глазами всё мельтешит.

Кровь. Слишком много крови. Она везде. Кипит и пузырится. Стекает по камню, осушая труп незнакомого человека, и уходит прямиком в землю. Смерть и апатия. Горло должно было бы распирать от душераздирающих криков, но я молча стою, судорожно дыша, как заведённая игрушка.

Древние боги спустились на землю, чтобы устроить жертвенное пиршество в свою честь. Жарко, как в геенне огненной. По лицу стекают дорожки солёного пота. Я пытаюсь сдуть прядь надоедливых волос, прилипших к лицу. Бессмысленная затея. По моим пальцам и ладоням стекает горячая густая кровь, как жидкий раскалённый воск, вызывая омерзительные ощущения. Вокруг воняет серой и гнилью.

Медленно пячусь назад, тяжело дыша, и стараюсь не смотреть на окровавленное тело на жертвенном алтаре, но через несколько секунд натыкаюсь спиной на что-то твёрдое и склизкое. Позади слышится тихий низкий рык. Я резко оборачиваюсь и вижу громадное нечто, стоящее на двух задних копытах. Его тело состоит из еловых веток и мха, вместо головы – лосиный череп с огромными рогами. Оцепенение и ужас, которые я испытываю, мешают моим лёгким сделать следующий вдох. Чудовище начинает приближаться ко мне, и я пытаюсь закричать, но, к сожалению, это оборачивается полным провалом. Несмотря на все мои попытки, изо рта не доносится ни звука.

Удушье усиливается, мозг начинает подавать сигналы телу о надвигающейся гипоксии и возможной смерти, и я наконец резко дёргаюсь и вдыхаю глоток так необходимого мне в данный момент воздуха.

Я вскакиваю на кровати в холодном поту, одной рукой держась за шею, а другой нащупывая стакан воды на прикроватной тумбочке, чуть не столкнув его на пол. Выпиваю залпом всю воду так быстро, что чуть ли не давлюсь ею. Сердце бьётся, будто я пробежала марафон. Пытаясь вылезти из-под одеяла, откидываю его части в разные стороны, будто борюсь с щупальцами Кракена. Наконец я выбираюсь из этого страшного орудия пыток Морфея, и ставлю босые ноги на холодный пол.

Всего лишь ещё один кошмар.

Смотрю в напольное зеркало в массивной золотой раме, стоящее напротив кровати, и вижу чудовище, не лучше того, что ежедневно навещает меня в моих кошмарах. Взъерошенные рыжие волосы, белая хлопковая ночнушка до щиколоток, местами мокрая от холодного пота, и большие круги под глазами от двухнедельного недосыпа.

Иду к балкону, еле переставляя ноги. Открываю скрипучую деревянную дверь и вступаю на мокрую плитку. Да, ощущение, конечно, не из приятных. Холодный воздух раннего осеннего утра, смешанный с дождём, ударяет мне в лицо.

Ну, здравствуй, мой милый.

Он улыбается мне еле заметной, тоскливой улыбкой, в которую я не перестаю влюбляться каждый божий день. Я отвечаю ему тем же и вдыхаю запах опавших кленовых листьев, закрывая глаза. Любимый Петербург. Так начинается каждое утро с момента моего двадцать третьего дня рождения.

Глава 1

Сонно плетусь на кухню и ставлю небольшую гейзерную кофеварку на газовую плиту. Эта квартира в центре Петербурга, доставшаяся мне от покойной бабушки, слишком велика для меня одной.

Раньше здесь слышался весёлый смех моего старшего брата, голоса моих родителей и сказочные рассказы любимой бабушки. Рано утром мы все собирались здесь, на нашей просторной уютной кухне. Папа жарил свои фирменные оладьи, а мама разливала по маленьким винтажным кружечкам с красным узором вкусный травяной чай, собранный где-то в глухой деревне в Ленинградской области. Мы с братом могли долго болтать о предстоящих планах на лето; я всегда смеялась над каждой его шуткой и любила его больше всех на свете – ведь он был моим защитником, моим лучшим другом.

Бабушка, потягивая горький чёрный кофе, пыталась убедить нас с братом, что мы принадлежим к одному из самых величественных магических родов Петербурга, рассказывая интересные истории о своей, естественно, придуманной молодости в лесах Карелии. Мама всегда шикала на неё, умоляя не забивать наши детские головы какими-то несуществующими сказками, но мы с братом всегда с упоением слушали их, умоляя бабушку рассказать ещё.

«– Однажды он станет твоим, – говорила бабушка, дотрагиваясь до своего золотого кулона в форме сердца, висящего на её груди, – однажды ты вспомнишь обо мне и обо всём, что я тебе рассказывала…»

Прикасаюсь к холодному медальону на шее, который бабушка отдала мне перед смертью несколько месяцев назад, и вздыхаю. Все они оставили меня одну. Сначала ушли родители с братом, потом бабушка. И вот теперь я живу одна в старой петербургской квартире с высокими потолками, фортепиано, шкафами, заполненными антикварными книгами, не зная, что со всем этим делать.

Каждое утро просыпаюсь от жутких кошмаров и пытаюсь убедить себя, что сегодня всё будет иначе. Что сегодня будет не так противно смотреть в своё отражение, дышать воздухом, и есть еду, от которой, честно говоря, уже просто тошнит. Тошнит смотреть на всех этих смеющихся людей на улицах, живущих жизнью своей мечты, у которых, конечно же, всё очень хорошо.

Отмахиваюсь от воспоминаний, как от надоедливых комаров, и достаю из кухонного шкафчика одну из любимых маминых чайных пар. Винтажный Бургенланд от Villeroy & Boch.

Отпивая горячий сладкий кофе, прикидываю, сколько времени у меня осталось до сегодняшнего сеанса с психологом и успею ли я дойти до него пешком через весь город, учитывая ранний подъём. Ходить пешком я люблю больше всего на свете, засунув в уши наушники с очередным треком в стиле трип-хоп. Это подобно медитации, которая избавляет тебя от ненужных мыслей, копошащихся в голове, словно рой пчёл.

Бабушка всегда твердила мне о медитации. Как же это бесило!

Я усмехаюсь. Надеюсь, сейчас она бы мной гордилась.

По моим измерениям время сходится как нельзя лучше, и я, держа чашку в руках, иду к резному деревянному шкафу в своей комнате. Открывая его скрипящие дверцы, я вновь погружаюсь в свои воспоминания, связанные с бабушкой. Вдыхаю дурманящий и колдовской аромат её любимых духов, окутывающий меня с ног до головы.

«– Обещай мне, что откроешь его, – шепчет мне бабушка, трясясь от озноба на больничной кровати. Она вкладывает мне в ладонь свой медальон. – Обещай, что разгадаешь загадку, на которую я потратила всю жизнь.

– Обещаю… – я плачу навзрыд, понимая, что это наш последний разговор с ней».

Накидываю на себя чёрное платье, напоминающее пуританские одеяния, и, укутавшись в тёплое твидовое пальто, иду к входной двери. Надев через плечо сумку в виде книги «Мастер и Маргарита», выхожу из дома.

Прохладный ветер дует мне в лицо, когда я поворачиваю голову, проходя мимо входа в Художественную академию Штиглица. Ту самую, из которой меня отчислили в прошлом году. Ту самую, где мне навсегда отбили желание писать картины, «ставя руку». Конечно же, родители были в ужасе, когда узнали об этом. Их подающую надежды дочь отчислили на последнем году учёбы. Чёрная овца, отбившаяся от стада. Только бабушка восприняла тогда эту новость спокойно, не грозясь отказаться от меня, как от ненужной вещи.

– Адель, вы меня слышите? – успокаивающий женский голос выводит меня из сонных мыслей.

– Вы принимаете Атаракс, как я вам прописала?

Конечно же, нет.

– Да, – нагло вру я в лицо психотерапевту.

Принимать эти транквилизаторы – всё равно что смерть наяву. Они высасывают из тебя всю жизнь, и ты становишься живым овощем. Несколько месяцев назад мне поставили диагноз «депрессия», и я ежедневно пила эти таблетки. Конечно, они помогали мне справиться с тяжёлой душевной болезнью, как спасательный круг в открытом море, но при этом приносили много побочных эффектов.

– Тогда следует увеличить дозировку, если кошмары до сих пор продолжают вас преследовать.

– От этого можно спастись ещё каким-нибудь способом?

– Вы должны простить себя за смерть ваших близких. Примите случившееся и отпустите, иначе до конца жизни вам придётся принимать транквилизаторы, чтобы иметь возможность спокойно поспать. Я глубоко вздыхаю и отвожу глаза к окну. На Невском бурлит жизнь, и сигналят машины.

Не так уж легко простить себя за смерть своих родителей и брата.

Выхожу из парадной и вдыхаю запах перегнивших листьев. Ещё один поход к психотерапевту за этот год не увенчался успехом. Единственная причина, по которой я всё ещё продолжаю визиты к мозгоправу, – это обещание, данное бабушке перед смертью. Обещание того, что я вылезу из этого болота смерти и гнили, не поддавшись жажде вскрыть вены, лёжа в ванной под песни Стинга.

Через полчаса встреча с подругой, и я, вспомнив об этом, конечно же, в последний момент, поворачиваю на Басков переулок, держа путь в её любимый винтажный ресторанчик. С трудом заставляю себя переставлять ноги, когда приближаюсь к месту нашей встречи.

Я интроверт. Не люблю людные места. Да и людей в принципе тоже не очень люблю. Мне становится трудно дышать, когда они смотрят в мою сторону, будто бы одним взглядом способны нарушить воображаемый уютный мирок, которым я себя окружила.

Глава 2

Твой взор – лазурь небес иль порожденье ада?

Шарль Бодлер

– Адель, тебе нужно срочно сменить обстановку. Ежедневные бессонные ночи тебя точно до добра не доведут, потому что сон – наше всё, – с умным видом говорит Катрин, отпивая белое вино из бокала.

Она последний человек, с которым я всё ещё могу и хочу общаться. Исключительный человек, от которого мне ещё не стало дурно. Я молча киваю в ответ и рассматриваю рисунок корицы на молочной пенке своего капучино. Конечно же, она полностью права.

Катрин – моя подруга детства. Мы познакомились с ней ещё в детском саду, и наши семьи с тех пор были в хороших дружеских отношениях. Этот человек прошёл со мной через многое, и, когда я переживала потерю близких, Катрин всегда была рядом, не давая мне провалиться в пучину отчаяния и депрессии.

– А-а-а! – вскрикивает она от безумной идеи, которая ей пришла.

Я испуганно вздрагиваю от её крика, облокачиваюсь на руку и закатываю глаза.

– Когда-нибудь ты меня с ума сведёшь, Катрин, – вздыхаю я, – дай угадаю, у тебя появилась новая гениальная идея?

– Именно так, – цокает языком она. – Смотри, что у меня есть.

Несколько секунд подруга копается в сумочке, а затем достаёт оттуда пластиковую карту с изображением паровоза.

– Хочешь подарить мне кредитку? – я театрально поджимаю губы, пока она хохочет.

– Это золотая подарочная карта, – начинает она.

– И-и-и? – тяну я.

– Она даёт проезд в VIP-вагоне Рускеальского экспресса для одного пассажира.

Я удивлённо приподнимаю левую бровь.

– И ты хочешь отдать её мне? – заключаю я.

– Именно так, – она довольно улыбается, – ты же знаешь, я была в этом парке много раз. И я не настолько сильно люблю природу, чтобы поехать туда ещё раз. Даже ради проезда на шикарном ретропоезде.

– Какая ты щедрая.

– Я просто хочу, чтобы тебе стало лучше. Прогуляешься там, развеешься. Лесной воздух пойдёт тебе на пользу. Да и этот поезд точно поднимет тебе настроение, я же знаю, как сильно ты любишь все эти винтажные штучки.

– Ладно, – мычу я, – уговорила.

Захожу в купе ретропоезда и непроизвольно охаю. Восхитительный дизайн поражает своей красотой. На столе у окна стоит миниатюрная вазочка с цветами, изящное блюдо с брускеттами и бутылка шампанского.

Лёгкая улыбка проскальзывает по моему лицу. Волшебное начало путешествия. Сажусь на комфортное сиденье, поправляя своё платье. В купе играет приятная мелодия, переносящая меня в детство, когда я зачитывалась волшебными книгами Джоан Роулинг. Пока официант наливает в мой бокал напиток, я заворожённо наблюдаю за удивительными лесными видами, мелькающими за окном поезда. Мы проезжаем озёра и болота, леса и сёла. Смакую шампанское с закусками, а затем достаю сборник стихов из сумочки и погружаюсь в мрачные миры Бодлера.

Примерно через час наш экспресс останавливается на станции Рускеала. Укутываюсь в тёплый шарф, надеваю пальто и осторожно спускаюсь по ступенькам поезда. Выхожу на перрон, опасаясь за свою жизнь, потому что люди несутся как сумасшедшие. Кто-то спешит на экскурсию, другие фотографируются с красивым паровозом в ретро стиле. Стоя несколько секунд неподвижно и смотря вдаль, я вновь погружаюсь в свои меланхоличные мысли о смысле жизни.

Иногда на меня накатывают такие сильные волны благоговения и упоения перед красотой, окружающей меня, что мне хочется разрыдаться. Плакать от невозможности постоянно находиться в таких восхитительных местах. Или от того, как сильно я благодарна людям, создающим всю эту красоту. Без них жизнь была бы отвратительна и тривиальна.

Люди искусства – наше всё.

Резко разворачиваюсь, прокручивая все эти философские размышления в голове, и, естественно, врезаюсь в человека.

Мой любимый манёвр, ну а как же ещё.

– Простите, я… – не договариваю я, поднимая глаза на высокого мужчину перед собой.

Его окружает таинственная атмосфера, окутанная мраком: тёмная чаща зловещего хвойного леса, затянутая густым туманом; деревья, поросшие мхом и грибами; ягодный грог с пряными специями; горьковатый аромат диких трав и дым от костра.

Его пряди пепельно-белых волос, такого же цвета, как брови и борода, спадают на глаза. Несмотря на глаза тёплого медового оттенка, от его сурового взгляда веет таким холодом, что хочется укутаться в махровый плед. Я в ужасе смотрю на мужчину, не в силах произнести ни слова. Напротив меня стоит тот самый человек из моих кошмаров.

По телу разливается волна странного, незнакомого тепла, концентрируясь где-то в районе сердца; пульс учащается, и перед глазами начинают появляться едва заметные зеленоватые искорки.

– Вы потеряли дар речи?

– Я…

Да, чёрт побери.

Я не знаю, что ему ответить.

– Ничего страшного, – угрюмо говорит он, обходя меня.

– Подождите! – я шагаю вслед за ним. – Остановитесь! Вам грозит опасность.

Он останавливается и поворачивается ко мне.

– Да ладно?! И что же мне грозит?

– Послушайте, я понимаю, что это прозвучит как бред, но… – я запинаюсь.

Ну и что мне ему сказать? Что он мне снится каждую ночь? Что он лежит мёртвый на алтаре посреди ночного леса в моих снах?

– Вы мне снитесь каждую ночь, – заканчиваю я свою мысль, слишком поздно понимая смысл этой фразы.

Идиотка.

– Серьёзно? – он ухмыляется и слегка наклоняет голову набок, – и чем же мы занимаемся в ваших снах?

– Мы – ничем. – Я закатываю глаза. – А вот вы – лежите мёртвый на жертвенном алтаре посреди леса, – на одном дыхании тараторю я, уже думая о том, какой ненормальной я кажусь.

Не может же быть, чтобы это было совпадением!

– У вас очень оригинальные шутки, девушка, – с серьёзным лицом отвечает мужчина, а затем разворачивается и уходит от меня.

Отлично, теперь он считает, что я чокнутая.

– Да постойте же! – я начинаю раздражаться.

Он останавливается, стоя ко мне спиной.

– Я уже две недели мучусь от этих чёртовых кошмаров! – Делаю шаг к нему. – Я жить не могу, потому что вы меня преследуете! – Ещё шаг. – И это тошнотворное чудовище с лосиным черепом…

Замолкаю, не успев договорить свою яростную речь. Мужчина резко поворачивается ко мне и больно хватает меня за плечо, наклоняясь ближе.

– Что ты сказала? – его грозное выражение лица начинает меня пугать.

– Кошмары… чудовище… – я лепечу, как испуганный ребёнок, глядя ему в глаза.

Этот восхитительный оттенок глаз совершенно не подходит этому надменному и холодному человеку, но с каждой секундой я начинаю тонуть в них всё глубже. Перед глазами мелькают странные зелёные огоньки.

– Этого не может быть. Почему ты видишь это? – он хватает меня за плечи, отводя в сторону от проходящих мимо людей.

Мне становится страшно.

– Кто ты? – шепчет он удивлённым и чуть испуганным голосом. – Ты новая студентка? Ехала в Академию?

– Чего?! – поднимаю я брови, не понимая, что он имеет в виду. – Что за чушь? В какую ещё Академию?

Одной академии в жизни мне хватило сполна.

Хватаю его за руку, пытаясь вырваться из крепкой хватки, и будто разряд электрического тока пробивает моё тело. Перед глазами появляется туманная пелена, и я чувствую, как падаю в замедленном действии, словно Алиса в кроличью нору.

Я стою в лесном доме и смотрю на бурю за окном.

Капли сильного ливня так сильно бьют по стеклу, будто хотят его разбить.

Раскаты грома заставляют меня вздрагивать каждый раз.

В лесу ни души, и темно, как в гробу, в принципе, как и в самом доме. Только яркие вспышки молнии время от времени освещают кроны деревьев.

Всеми клеточками кожи я чувствую горячее дыхание позади.

Он стоит так близко, что по всему телу пробегают мурашки.

– Не уходи в обитель, останься со мной, – шепчет мужчина, проводя подушечками пальцев по моей руке. Голова кружится от сбившегося дыхания, и я медленно закрываю глаза.

Глава 3

Резко вскакиваю и ударяюсь головой об окно машины.

Первые несколько секунд я не понимаю, где я и что вообще происходит вокруг.

– Проснулась, принцесса? – интересуется герой моих сновидений, пока я потираю рукой голову.

– Куда мы едем? – с недоумением спрашиваю я, смотря на мужчину.

– К Ладожскому озеру, у меня там дела.

Возмущённо хватаю ртом воздух, не зная, что сказать.

– А у меня нет, остановите машину! – Честно говоря, мне становится страшновато. Совсем немножко. – Да и вообще, что вы себе позволяете? У меня были планы. Я приехала в парк и не собираюсь тратить своё время с незнакомцем.

– Успокойся, я не маньяк. Я принёс тебя в свою машину, потому что ты грохнулась в обморок на перроне. Или мне нужно было оставить тебя там валяться? Безумные туристы затоптали бы твоё тело, как стая диких слонов.

Удивлённо смотрю на собеседника, часто моргая.

Он что, издевается?!

Не знаю, что именно мне не даёт покоя. То ли то, что я еду в неизвестном направлении с незнакомцем? Или то, как он выглядит – будто готов убить меня в лесной чаще, не задумываясь ни на секунду? Всё моё тело кричит, чтобы я бежала от него как можно дальше. Но я продолжаю сидеть, не в силах пошевелиться. С трудом делаю глубокий вдох и выдох, пытаясь успокоиться.

Нужно придумать какой-то план побега. Я перевожу взгляд на дверь машины. Мы едем достаточно быстро, но мысль о том, чтобы ещё хоть секунду провести рядом с ним, выбивает меня из колеи.

Попытка не пытка.

Резко дёргаю ручку двери, но даже не успеваю полностью открыть дверь, как мужчина оказывается быстрее меня и захлопывает её с невероятной силой.

– Ненормальная, – шепчет он себе под нос, давя по тормозам.

– Выпусти меня! – кричу я, дёргая за ручку, но все мои попытки оказываются бесполезными.

Он заблокировал машину.

Раздражённо поворачиваю голову налево и вижу его ледяной взгляд. Он молча тянется ко мне, отчего я шарахаюсь назад и вжимаюсь в кресло машины. Его лицо оказывается в нескольких сантиметрах от моего, и я опускаю глаза, испуганно дыша.

Мужчина наклоняется над моим ухом, и я чувствую его горячее дыхание на коже.

– Я всё равно тебя никуда не отпущу, так что можешь даже не пытаться убежать от меня, – шепчет он.

Я вздрагиваю от его голоса, и по телу пробегают мурашки. Он аккуратно пристёгивает меня ремнём и отстраняется. Закрываю глаза и отвожу взгляд от мужчины, пытаясь заставить своё тело прекратить дрожать.

Держи себя в руках.

– Что же произошло? – язвительно спрашиваю я. – Вы же не хотели меня слушать на перроне и старались уйти как можно скорее.

Мужчина молча смотрит на меня. Его медовые глаза опять начинают вводить меня в ступор. Несмотря на всё то спокойствие, исходящее от него, внутри меня что-то сжимается.

– Что ты ещё видишь в своих видениях? – интересуется он.

Я хмурюсь.

– Ты не знаешь о том, кто ты? – он усмехается.

– Я прав, – отвечает он сам себе.

– О чём вы? – я закатываю глаза.

– Ты что, глупая? До сих пор не поняла, что у тебя есть способности?

Сжимаю зубы и пытаюсь успокоиться, но мне всё равно очень хочется его убить. Я бросаю гневный взгляд в его сторону.

– Ты же чтец хроник – ясновидящая. Когда это проявилось в первый раз? После четырнадцати лет?

– Две недели назад. Мне двадцать три.

– Поздновато, – хмыкает он. – Обычно в этом возрасте пробуждённые уже могут контролировать свои способности и знают о том, кем являются.

– Может быть, хватит уже меня оскорблять? – я поворачиваю голову набок, разглядывая собеседника. – Что ещё скажете? Внешность недостаточно хороша? Может, я как-то не так хожу или дышу?

Он отмахивается от меня.

– Какая же ты… чувствительная, – он выплёвывает это слово, будто оно горчит у него на языке.

Я судорожно вздыхаю, резко отстёгиваю ремень безопасности и выхожу из машины.

Бесит.

– Куда это ты собралась? – кричит он мне, пока я несусь в сторону леса.

Шарф развивается за моей спиной, и через минуту я начинаю задыхаться от бега. Мужчина настигает меня так быстро, что я не успеваю и охнуть.

Он намного старше, а бегает быстрее меня.

– Не трогай! – кричу я, отбиваясь изо всех сил, но это ничуть не помогает против его хватки.

Мысли путаются в голове, и я пытаюсь крикнуть проезжающей мимо машине, но он закрывает мне рот рукой.

– Да успокойся ты, не собираюсь я тебя убивать! – орёт он на меня и толкает к ближайшему дереву.

– Послушай меня… – он тяжело дышит, – ты обладаешь ведовскими способностями. Здесь, в карельских лесах, есть место для таких, как ты.

Я начинаю хохотать на весь лес.

– Больница для психически больных? – язвительно уточняю я.

– Академия для пробуждённых.

– Ты что, сумасшедший? – лепечу я. – Отойди от меня!

Наверное, он маньяк, и у него не все дома.

Он качает головой.

– Я знаю, кого ты видишь в своих кошмарах. Это карельское божество Хийси. Только вот непонятно, почему оно убивает меня в твоих снах.

Я отвожу взгляд в сторону.

Это всё похоже на какой-то дурной сон.

– Эти способности передаются по наследству. Твоя мама была чтецом хроник?

– Нет, конечно, – я качаю головой, – она презирала даже мысли о таких вещах.

– Тогда бабушка? – он делает задумчивое лицо.

Я хмурюсь, вспоминая бабушкины истории про ведьм и шаманов в карельских лесах.

– Не знаю, она рассказывала мне кое-что… но это были лишь детские сказки.

– Да ладно? – он приподнимает бровь, – и что же именно она рассказывала тебе?

Я пытаюсь вспомнить суть её историй, но воспоминания выскальзывают у меня из головы, будто песок, просыпающийся сквозь пальцы.

– Она говорила, что я принадлежу к одному из величайших магических родов Петербурга, – выдаю я.

Мужчина заливается ледяным смехом.

– Будь это так, ты бы уже давно обучалась в Академии и умела бы контролировать свои способности.

Я раздражённо мычу в ответ и закатываю глаза.

Вдруг со стороны леса раздаётся треск, и мы одновременно поворачиваем головы к источнику шума. Чья-то фигура медленно движется за деревьями, и, когда она подходит ближе к нам, я замираю от ужаса.

Кажется, что в этот миг пару моих рыжих прядей седеют. В нескольких метрах от нас стоит старуха с длинными седыми волосами в лохмотьях. Могу поклясться, что вместо глаз у неё пустые глазницы.

Я испуганно вскрикиваю, но в ту же секунду мужчина закрывает мне рот рукой.

Старуха делает несколько шагов в нашу сторону.

– Тише, – шипит он, наклоняясь к моему уху, – она слепа, но может легко найти нас по звуку.

Я послушно замолкаю, не отводя глаз от этой жуткой твари. Она ещё несколько минут смотрит в нашу сторону, а затем медленно возвращается в лес, скрываясь за деревьями.

– Что… это… было? – задыхаясь, спрашиваю я, убирая его руку со своих губ.

– Лоухи.

Я опускаю глаза, тяжело дыша.

Он медленно наклоняется ко мне, но я испуганно отстраняюсь.

– Что это? – в который раз замечаю вокруг нас миниатюрные зелёные вспышки, прыгающие из стороны в сторону.

Несколько секунд удивлённо моргаю, прежде чем небо оглушает жуткий раскат грома. В тот же миг начинает лить сильный дождь.

– Ты поедешь со мной в Академию. Отказы не принимаются. Неужели тебе неинтересно узнать о своих способностях? Может быть, ты и правда принадлежишь к какому-то древнему магическому роду, – язвительно усмехается незнакомец, подходя вплотную ко мне.

Я сердито поджимаю губы. Медлю несколько секунд, но любопытство, естественно, берёт верх над разумом, и я соглашаюсь.

Практически час мы молча едем в машине. Я несколько раз открываю рот в попытках спросить хоть что-то, но тут же его закрываю, не в силах выдавить из себя ни одной связанной мысли.

– Ведьма Лоухи, – произносит он, видя мои попытки начать разговор, – она же – карельская Баба-Яга.

– М-м-м, – понятливо мычу я, кивая.

Мы встретили Бабу-Ягу в лесу. Совершенно ничего удивительного. Видимо, я сильно ударилась головой на перроне и всё ещё не пришла в себя, а всё происходящее вокруг – это всего лишь моя больная фантазия.

– Она охраняет границу между мирами, – продолжает он.

– Границу между мирами… – шепчу я себе под нос, всё так же кивая.

Кажется, я сошла с ума.

– Честно говоря, не представляю, что она делала так близко к дороге. Может быть, она просто… заблудилась? – хмыкает он с серьёзным выражением лица.

Я начинаю громко хохотать на всю машину, и он улыбается.

– Ничего себе, – я смотрю на него, пытаясь успокоиться, – не знала, что ты умеешь улыбаться.

На что он недовольно цокает языком.

– Ты так и не сказал мне своё имя.

– Ты тоже.

Я выжидательно смотрю на него.

– Ютас.

– Аделаида.

– Приятно познакомиться, Аделаида.

Мы подъезжаем к лесной поляне, на которой стоит несколько деревянных домиков. Выходим из машины, и, пройдя лесную поляну, оказываемся на берегу Ладожского озера. Солнце скрывается за горизонтом, и небо приобретает красивый мрачновато-алый оттенок.

– Пойдём, – слышу я за своей спиной.

– Не знала, что ты любишь ночевать в глэмпингах, – хмыкаю я.

– По-твоему, я должен ночевать в лесу в обнимку с медведями? – усмехается он.

– Скорее в лесной землянке на холодном полу, – отвечаю я, следуя за ним.

Мы входим в наш уютный двухэтажный домик, из которого открывается вид на озеро.

– Какая красота, – шепчу я, проходя внутрь.

– Сегодня мы переночуем здесь, а завтра я отвезу тебя в Академию.

Он подходит сзади и протягивает мне кружку с напитком.

– Будешь?

Я забираю напиток из его рук и подношу его к носу, пытаясь уловить аромат.

– Виски?

– Настойка из таёжных трав.

Я усмехаюсь и делаю глоток. Алкоголь обжигает горло и согревает меня изнутри.

– Может быть, ты всё же объяснишь мне, что за чертовщина здесь происходит?

Он смотрит на меня с серьёзным выражением лица, а затем осушает свою кружку до дна.

– На Рысьей горе, недалеко от посёлка Вяртсиля, находится старинная Академия-пансион. – Ютас заглядывает в мои глаза, следя за реакцией. – Академия «Калевала».

Глава 4

Открылась бездна звёзд полна,

Звёздам числа нет, бездне – дна.

М. В. Ломоносов

– В 1835 году финский лингвист Элиас Лённрот опубликовал свою книгу, состоящую из пятидесяти рун – карело-финский поэтический эпос «Калевала», – он замолкает, – по официальным данным.

– А не по официальным?

– А не по официальным данным, помимо книги, в 1835 году Элиас открыл Академию в лесах Карелии, которой подарил одноимённое название. Он решил создать место для пробуждённых, в котором они смогли бы обучаться контролю над своими способностями. В настоящее время директрисой Академии является его правнучка Хранимира.

– Какое необычное имя, – хмыкаю я.

– Хранящая мир, – поясняет он.

И без тебя понятно.

– Хранимира много путешествует и ищет для Академии самых одарённых преподавателей в разных уголках планеты.

– Они тоже пробуждённые?

– Не просто пробуждённые, а духовные проводники. Те, кто приходят к нам, чтобы обучать остальных.

Я верчу кружку в руках, удивлённо поднимая брови.

– То есть ты хочешь мне сказать, что я должна поехать с тобой в какую-то закрытую школу на Рысьей горе, в которой обучаются одарённые детишки, обладающие сверхспособностями?

Ютас откидывается на спинку стула и вздыхает, смотря на меня своим угрюмым взглядом, от которого кровь стынет в жилах.

– Именно так, – отчеканивает он.

– Ещё скажи, что на самом деле родители меня удочерили, и я потерянная дочь какой-нибудь могущественной колдуньи, – усмехаюсь я, вспоминая сюжеты известных фильмов. – А ещё, наверное, я должна спасти ваш магический мир?

Ютас заливается ледяным хохотом, от которого я тут же замолкаю.

– Скорее, ты потомок какой-нибудь служанки, прислуживавшей одному из магических родов и обладавшей достаточно заурядными способностями, учитывая то, в каком возрасте они у тебя только начали проявляться, – он пытается выдать что-то наподобие улыбки, пока я раздражённо закатываю глаза. – И нет, для охраны нашего магического мира у нас есть более смышлёные личности.

– Какой же ты… – возмущённо качаю головой, не договаривая фразу, и делаю ещё пару глотков напитка.

Начинаю перебирать в мыслях различные книги про воображаемых существ, чтобы сменить тему разговора.

– А вампиры и оборотни тоже существуют?

– Все мифы и сказки – правда. В карельских лесах обитают волколаки и вурдалаки – существа из параллельного мира Криви. Но есть ещё и равки – это мертвецы, которые в прошлом были колдунами или шаманами, но из-за проклятия стали подобны вурдалакам, питающимся кровью и плотью людей. Они живут в нашем мире Яви, потому что изначально были людьми или пробуждёнными.

– И конечно, они тоже есть в Академии. Куда уж без этого, да?

– Волколаки и вурдалаки живут в лесу, но не представляют опасности, потому что находятся за завесой. Равк в Академии только один, – лицо Ютаса становится мрачнее тучи, – и тебе с ним лучше не пересекаться.

– Почему это? – удивляюсь я.

Мужчина смотрит на меня как на дуру.

– Я же сказал, что они питаются человеческой плотью и кровью. Или это недостаточная причина для тебя, чтобы их избегать?

Я мечтательно вздыхаю.

– Может быть, я всегда мечтала начать встречаться с вампиром? – стараюсь произнести я как можно серьёзнее, чтобы не взорваться от хохота, переполняющего меня.

Ютас бросает на меня ледяной взгляд.

– Шутка… Ну и зачем тогда вы держите его в Академии? Если он так опасен для всех?

– Его родители – одни из главных меценатов нашего пансиона.

– И они ему позволяют питаться студентами Академии? – с опаской усмехаюсь я.

– Нет. Студентов ему убивать запрещено, но это совершенно не означает, что он не представляет для них никакой угрозы. Остальные закрывают глаза на это, ведь он потомок одного из девяти кланов Рысьей горы.

Я делаю вопросительное лицо.

– В Академии есть девять древнейших кланов семей. Все они потомки карельских богов, – продолжает Ютас. – Каждый из потомков клана может управлять определённой стихией, помимо обычных способностей пробуждённых душ. Остальные же пробуждённые – потомки нойд и карельских ведьм.

– А ты? Потомок древнейших кланов?

– Нет.

Я делаю ещё один глоток обжигающего напитка и ощущаю, как перед глазами всё начинает идти кругом. Нужно заканчивать с этим. Я хмурюсь и отодвигаю от себя кружку.

– А русалки? Тоже существуют?

В детстве я мечтала обладать только одной способностью – превращаться в сирену от соприкосновения с водой. Я усмехаюсь, вспоминая забавные детские фантазии.

– Русалки, лешие, водяные, кикиморы, – начинает он, – обо всём этом тебе расскажут в Академии.

С каждым его словом мои брови всё сильнее плывут наверх.

– Если поеду туда, – я укоризненно смотрю на своего собеседника.

– А ты поедешь, – усмехается он.

Я раздражённо фыркаю и откидываюсь на спинку стула. Мужчина встаёт со своего места и склоняется надо мной, оказываясь в нескольких сантиметрах от моего лица.

– Даже не думай, что я отпущу тебя после того, что ты рассказала мне сегодня, – он дотрагивается пальцами до моего кулона, случайно касаясь кожи, – это семейная реликвия?

Начинаю задыхаться из-за нехватки воздуха, когда его горячее дыхание обжигает мою кожу. Внизу живота начинается знакомое трепетание, и я уже начинаю ненавидеть себя за это. Я не хочу это чувствовать. Не с ним.

– Хватит… – шепчу я, медленно отодвигая его от себя, – отодвинься от меня, мне сложно думать.

Он смеётся, но вскоре его взгляд вновь становится серьёзным и непроницаемым, будто это совершенно не тот человек, что был несколько секунд назад.

– Я поеду с тобой, – я смотрю мимо мужчины в стену позади него, – но только потому, что мне интересно узнать о том, почему я вижу эти кошмары. Где мы будем спать? – Я оглядываюсь по сторонам в поисках кровати.

– На втором этаже лежит матрас с подушками, он уже заправлен постельным бельём.

– И что… Мы будем спать вместе?

– Ты можешь спать на полу, если хочешь. Например, под кухонным столом, – сонно отвечает он, стоя напротив меня.

Я иронично закатываю глаза.

Мужчина встаёт из-за стола и начинает молча расстёгивать рубашку. Я замираю от неожиданности.

– Ты что творишь?

– Твоё платье промокло до нитки. Не думаю, что тебе будет удобно спать в нём, – объясняет он, протягивая мне свою рубашку.

Подкачанный мужской торс вводит мой разум в ступор.

– Спасибо, – бормочу я, скрываясь за дверью в ванную комнату.

Облокачиваясь спиной на стену, слышу, как он поднимается наверх.

Аделаида, сейчас же перестань думать о нём, он же намного старше тебя.

После душа я плетусь к креслу у окна на первом этаже нашего домика. Спать с Ютасом в одной кровати я точно не собираюсь. Подтянув к себе ноги, закутываюсь в тёплый плед и закрываю глаза.

Глава 5

Мы выезжаем из глэмпинга около шести часов утра. Моё любимое пальто, лежащее на заднем сиденье машины, всё ещё пытается просохнуть от вчерашнего ливня.

Спустя продолжительное время мы въезжаем в высокие кованые ворота, заросшие бордовыми розами. Серая дорога ведёт нас прямиком к старинному зданию, похожему на средневековую усадьбу. За поместьем виднеются горы, затянутые туманом. Ютас останавливает машину под одним из деревьев во внутреннем дворе Академии. Я открываю дверь, наслаждаясь свежим осенним воздухом. Вокруг тишина. Лишь шуршание опавшей листвы, которую ветер срывает с деревьев.

– Все ещё спят, – Ютас подходит ближе и накидывает мне на плечи свою куртку, – пойдём, я покажу тебе территорию пансиона.

Мы идём по тропинке, окаймлённой клёнами, и передо мной открывается вид на два дома – они стоят по разные стороны дороги, словно незримые стражи, наблюдающие друг за другом. Тот, что располагался слева от нас, вызывает у меня умиление и чувство уюта. Его бурые кирпичные стены обвивает красноватый плющ. Оборачиваюсь в сторону каменного дома напротив, который отталкивает своим холодным видом, и замечаю в одном из окон фигуру человека, пристально смотрящего на меня, отчего в глубине души начинает зарождаться лёгкое беспокойство.

– Это наши обители, – голос Ютаса выводит меня из тревожных мыслей, и я поворачиваюсь к нему, – в каждой из них живут студенты двух Домов. А там, – он показывает рукой в сторону, – находится озеро Янисъярви. Дальнейшую экскурсию по твоей обители тебе проведёт Аркадия. А вот и она, – произносит он с улыбкой.

К нам подходит милая девушка с улыбкой на лице. На вид ей около четырнадцати лет, хотя, возможно, и больше. От всего её вида исходит уют и благодать: солнечные лучики, танцующие по стене; яблоки, запечённые с корицей; миниатюрные тыковки и шелест опавших листьев.

Девушка рассматривает меня с головы до ног, удивлённо приподнимая брови. В ту же секунду я вспоминаю, что поверх моего платья, красуется свитер Ютаса, который он вручил мне этим утром в глэмпинге, чтобы я не продрогла на улице. Смущённо укутываюсь в тёплую куртку на своих плечах, вскоре понимая, что она тоже принадлежит не мне. Вот чёрт.

– Рада видеть тебя, папа – она подходит к Ютасу и обнимает его.

Я чувствую, как сердце начинает трепетать в груди.

Только не это.

– Папа? – тихо спрашиваю я, так чтобы девушка не услышала.

В ответ он лишь хмыкает и разводит руками.

– Меня зовут Аркадия, – девушка подходит ко мне, – пойдём, я покажу тебе твою комнату.

– Аделаида, приятно познакомиться.

Мы направляемся в сторону милого домика, поросшего плющом, и заходим внутрь. На пороге я оборачиваюсь в сторону улицы, но на горизонте уже никого нет.

– Папа позвонил мне сегодня утром. Он сказал, что ты чтец хроник, поэтому ты будешь учиться в Доме «Тапиола», – говорит она, ведя меня по коридору.

– Чтец хроник?

– Ясновидящая, – объясняет Аркадия. – Та, кто читает хроники жизни, состоящие из прошлого, настоящего и будущего.

– Но это не так. Никакая я не ясновидящая, – я усмехаюсь, – не понимаю, с чего он вообще это решил. Странные кошмары ещё ничего не значат.

– Мой отец никогда не ошибается в таких вещах, – хмыкает девушка, – разве ты никогда не замечала ничего необычного в себе?

– Ну-у-у… – протяжно тяну я, – когда я начинаю общаться с кем-то, перед моими глазами мелькают картинки, иногда даже запахи. Но это всего лишь выдумки моего мозга.

– Это метафорические видения. Так ты считываешь людей.

Я удивлённо приподнимаю брови, не зная, что ей ответить на это.

Мы идём по длинному коридору, на стенах которого висят картины с видами карельских лесов и озёр. С красивых обоев красных оттенков на меня смотрят изящные птицы, сидящие на цветах. Вскоре мы входим в уютную гостиную, в углу которой стоит круглый стол с рыжей скатертью. Рядом с ним на стене висит полочка, на которой расставлены винтажные тарелки. Я подхожу поближе, чтобы рассмотреть всю эту красоту.

– У нас есть два Дома: «Тапиола» и «Хиитола», – она отодвигает стул и жестом приглашает меня присесть, – в Доме «Тапиола» обучаются «звёздные» – то есть мы. Мы черпаем свою энергию от небесных тел и обладаем дарами так называемой высшей магии. Помимо основных дисциплин, мы изучаем арт-терапию, таро и астрологию. Не считая эмпатов, чтецов хроник и психокинетиков, в нашем Доме учатся потомки четырёх кланов Рысьей горы. О них я расскажу тебе чуть позже. Второй – Дом «Хиитола». Там обучаются «земные» – травники, зельевары и целители, помимо потомков остальных четырёх кланов. Они владеют низшей магией и изучают травничество, мёртвые языки, таксидермию и древние руны. Студенты их Дома черпают свои силы от Земли. Некоторые дисциплины у нас с ними пересекаются для общего развития. Кстати, мой папа – декан их Дома.

– Не может быть, – охаю я. – Он не сказал мне об этом.

Оказывается, этот ненормальный не только отец Аркадии, но ещё и декан одного из Домов Академии.

Девушка хохочет, глядя на моё удивлённое лицо. Аркадия заваривает чай в красивом медном чайнике, а затем ставит его на стол вместе с чайными парами и коробочкой печенья, пахнущего корицей.

– В Академии пять основных курсов. Обычно потомки шаманов и ведьм поступают сюда на первый курс в районе двадцати лет, поэтому, скорее всего, тебя определят сразу на третий год.

– Третий? – охаю я, – но я же ничего не знаю.

– Не переживай. Студенты Академии первые пять лет обучаются только для того, чтобы развить свои магические способности, поэтому для удобства на курсы их распределяют по возрасту, а не по количеству пройденных материалов. Те из нас, кто хочет получить диплом об окончании Академии и связать свою жизнь с определённой магической сферой, остаются здесь на шестой год, чтобы пройти углублённый спецкурс.

– Понятно. А кем именно становятся выпускники вашей Академии?

– Студенты из Дома «Хиитола» связывают свою жизнь с альтернативной медициной и шаманизмом, а самых выдающихся могут выбрать выполнять обязанности Хранителей Земли. Студенты нашего с тобой Дома занимаются всем, что может быть связано с психологией или творчеством. Также некоторых из нас могут взять на «должность» Хранителей времени или Хранителей хроник.

Я молча хлопаю глазами, не понимая, что ответить на эту информацию.

– А ты не посещаешь занятия Академии? Сколько тебе лет? – решаю я немного перевести тему.

– Почти четырнадцать. Официально я не являюсь студенткой, но Хранимира разрешила мне посещать некоторые лекции по желанию, учитывая то, что мы с отцом живём здесь практически всю мою жизнь.

Как интересно.

Я начинаю витать в своих мыслях, разглядывая маленькие декоративные тыковки на столе.

– Они настоящие? – умиляюсь я, крутя в руке одну из них.

– Да, мы выращиваем их в нашем небольшом огороде за обителью. Расскажи мне о себе. – Она наливает чай в мою кружку, и по комнате разлетается приятный травяной аромат.

– Несостоявшийся посредственный художник, страдающий кошмарами, и не знающий, что делать со своей жизнью. – Я хмыкаю, пожимая плечами. – Кажется, это всё.

– Негусто, – она хихикает, – а я люблю печь сладости и писать стихи.

– Какая прелесть, – добродушная улыбка проскальзывает по моему лицу. – А почему ты учишься здесь, а не в Доме «Хиитола»? Тем более, если твой отец – их декан.

– Нас распределяют в зависимости от способностей, которыми мы обладаем. Моя мама училась на нашем факультете. Я получила свои магические силы от неё, – грустно говорит она, опуская глаза в чашку с чаем.

Просто замечательно, у него ещё и жена есть.

– А где она сейчас?

– Умерла во время родов. Я никогда её не видела, папа вырастил меня один.

Святые небеса. Молодец, Аделаида, так держать.

– Прости, мне очень жаль, – охаю я, – я тоже потеряла всю свою семью год назад.

– Соболезную, – бормочет она, – но давай не будем о грустном. Пойдём, я покажу тебе, где ты теперь будешь жить. В данный момент единственная свободная кровать осталась только в моей комнате. Я живу на чердаке, но ты не пугайся, – она смеётся, – там очень тепло и уютно.

Мы поднимаемся по лестнице на чердачный этаж и заходим в комнату Аркадии. Я кладу сумку на свою новую кровать и оглядываюсь. Здесь действительно очень мило, в чём, несомненно, заслуга именно моей новой соседки. Из высокого окна падает дневной свет, освещая практически всю комнату. Перед окном стоит письменный стол, на котором красуются свечи в янтарных баночках, книги и много исписанных страниц. Над потолком висят гирлянды из засушенных листьев, долек апельсина и грибов.

На душе становится очень комфортно, но, к моему великому разочарованию, от этих приятных мыслей меня отвлекает громкий звонок телефона. До меня не сразу доходит, что звонят именно мне. Я начинаю истерично рыться в сумке в поисках виновника этих громких звуков. Не успеваю я взять его в руки, как телефон замолкает.

– Здесь очень плохая связь, но ты можешь попробовать перезвонить возле озера, – Аркадия улыбается и присаживается на свою кровать.

Я выхожу из обители.

Это Катрин. Она пытается дозвониться мне уже не первый раз, но звонок каждый раз обрывается. Я набираю её номер на телефоне, моля всех богов, чтобы в этот раз получилось дозвониться подруге. Словно она моя старшая сестра или мама, которая отругает меня за то, что я на целые сутки пропала со связи.

Спускаюсь по заросшей тропинке, ведущей к озеру. Держа руку с телефоном высоко над головой, чтобы поймать связь, совсем забываю, что всё-таки неплохо бы посмотреть под ноги. Через секунду наступаю во что-то склизкое, и, теряя равновесие, начинаю падать. В этот момент кто-то подхватывает меня сзади, буквально в нескольких сантиметрах от земли, не давая мне плюхнуться в грязь.

Глава 6

Я ни одной слезы у мира не просил,

Я проклял кладбища, отвергнул завещанья;

И сам я воронов на тризну пригласил,

Чтоб остров смрадный им предать на растерзанье.

Шарль Бодлер. «Весёлый мертвец»

Испуганно замираю в руках незнакомца и, тяжело дыша, смотрю ему в глаза. Надо мной нависает парень с волосами цвета вороного крыла. Его окутывает атмосфера трагизма: восковые свечи в канделябрах; таинственный запах ладана, витающий в холодных каменных подвалах. От его пленительной красоты у меня перехватывает дыхание. Хочется разглядывать его, как удивительный экспонат в музее.

– Тебе нужно быть аккуратнее, – говорит он, ставя меня на землю.

– Спасибо… – тихо бормочу я.

– Вряд ли у тебя получится найти здесь мобильную связь, мы ведь на Рысьей горе.

– И как же мне связаться с внешним миром?

– Написать письмо и отправить его с голубем, – серьёзно отвечает незнакомец.

Я удивлённо вскидываю брови, видя, как он начинает улыбаться.

– Извини, – он слегка отходит от меня, – я не представился. Меня зовут Микаэль Разумовский.

– Очень приятно, – я ловлю себя на мысли, что не могу оторвать взгляд от татуировки в виде шаманских узоров на его шее, – Аделаида…

Он выжидающе смотрит на меня, будто бы не дождался полного ответа.

– Волконская.

Он кивает и усмехается, явно замечая, как я его разглядываю.

– Попробуй позвонить с моего, – он протягивает мне телефон, – у меня здесь хорошо ловит связь.

Я неуверенно тяну к нему руку и уже собираюсь поблагодарить его за столь добрый жест, но в этот момент слышу голоса за его спиной.

– Граф Дракула нашёл себе новую девушку? – присвистывает черноволосый парень, подходя к нам.

От него исходит таинственный антураж: пронзительный звук грозы и карканье чёрного ворона на кладбище; зловещие семейные тайны; тёмная прогнившая избушка на краю леса; мшистый аромат влажной почвы с нотками красного вина.

Граф Дракула?

– Прекрати, Август, – толкает его в бок длинноволосая девушка, как две капли воды похожая на него: такие же плавные линии лица, угольные волосы, длинные ресницы и чёрные глаза, которые поднимают в душе волну непонятного мне тихого ужаса.

Лёгкая улыбка соскальзывает с лица моего нового знакомого, и он, закатывая глаза, тут же становится холодным и бесчувственным.

– Что вы здесь забыли? – спрашивает он ледяным тоном.

– Ну… – обиженно начинает девушка, – не будь таким злюкой, познакомь нас с новенькой.

– Новенькая стоит перед вами и прекрасно вас слышит, – усмехаюсь я, складывая руки на груди.

Девушка делает несколько шагов в мою сторону. От неё веет запахом потушенных свечей. Перед моими глазами начинают мелькать призрачные видения: старинные потрёпанные гримуары и карты таро; чёрный чай с бергамотом; дождливые ноябрьские вечера в готическом особняке; влажный туманный воздух, наполненный табачным дымом и сухими травами.

– Извини, обычно мы не такие невоспитанные, – загадочно улыбается она. – Меня зовут Люцея, а это мой брат-двойняшка – Август.

– Аделаида, – настороженно отвечаю я, – рада знакомству.

Что-то мрачное и туманное окружает этих двойняшек. Будто бы какая-то недоступная всем тайна, запертая в подвалах заброшенного особняка.

– Какие красивые у тебя волосы, – Август тянется ко мне, отчего я начинаю непроизвольно отклоняться назад, но в этот момент Микаэль хватает его за руку.

– Не смей трогать её, – шипит он, и его серые глаза становятся бордовыми.

– Она не твоя собственность, – Август обиженно отталкивает его от себя.

– Идиоты, – Люцея берёт меня под руку и уводит от парней. – Не сердись на них, просто сюда нечасто приезжают рыжеволосые красавицы.

Я издаю сдавленный смешок. Мы подходим к Академии. Листья кружат в воздухе, опускаясь на землю. Холодный ветер пробирает до костей. Вокруг пахнет грибами, перегнившими осенними листьями и мокрой древесиной.

– Ты же чтец? – спрашивает Люцея.

– Вроде того, – я цокаю языком, – правда, я ещё не совсем понимаю, что это вообще значит. А ты?

Люцея расплывается в игривой улыбке, и в её глазах начинают плясать дьявольские огоньки.

– Я элементаль хаоса и проводник.

Проводник электричества?

– Проводник… – запинаюсь я, – чего?

– Проводник душ в Царство мёртвых, – она откидывает чёрную прядь волос, упавшую ей на лицо, – вижу души умерших и могу с ними общаться.

Наигранно улыбаюсь, поднимая брови, и незаметно щипаю себя за плечо.

Как больно. Нет, я точно не сплю.

– Ещё я увлекаюсь таксидермией.

– М-м-м…

– Делаю чучела мёртвых животных, – продолжает она, видя моё непонимающее выражение лица.

Хорошо, что не людей.

– Честно говоря, я до сих пор не могу поверить в реальность происходящего.

Люцея отмахивается.

– Здесь ты и не о таком услышишь.

– Послушай, мне нужно поговорить с… – даже не представляю, как его называют среди студентов, – с вашим деканом.

– Ютас Хирви, – она кивает, – скорее всего, он в своей лесной хижине. Он не живёт в спальном крыле Академии, как остальные преподаватели.

– И где же находится эта хижина?

– В лесу за нашей обителью. Если пойдёшь по этой тропе, – она показывает на узкую заросшую дорожку в стороне от нас, – то через минут десять уткнёшься прямо в дверь его дома. Только не сходи с тропинки, иначе лесавки собьют тебя с пути своими визгами. Извини, но компанию я тебе не составлю, не хочу лишний раз попадаться на глаза декану. Я уже неделю прогуливаю его пары, – смеётся она.

Лесавки, значит…

– Ничего страшного, я не потеряюсь, – я усмехаюсь.

– Встретимся за завтраком, Аида, – она машет мне рукой, заходя в здание Академии.

Я захожу в лес, пытаясь обойти стороной старые покосившиеся надгробия, поросшие мхом. Издалека до меня доносится уханье филина и чуть заметный запах костра. Изумительно высокие ели и сосны скрипят над моей головой, качаясь из-за сильного ветра. Мне жутко хочется спать из-за сегодняшнего раннего подъёма, и голова всё ещё ноет после ночных посиделок с крепким алкоголем. Да и вообще всё происходящее вокруг напоминает мне какой-то дурной сон. Если бы сейчас из-за дерева выскочил леший, или какая-нибудь русалка проползла мимо меня, судорожно хлопая своим хвостом по промокшей земле, я бы уже даже глазом не повела.

Мне начинает казаться, что я сейчас резко вскочу на кровати в своей квартире, как обычно у меня бывает после очередного кошмара, и пойму, что это всего лишь затянувшееся сновидение. Мёртвую тишину вокруг меня нарушает лишь только топот моих ног по размытой дождём лесной тропинке.

Как ни странно, но этот тоскливый мрачный лес оставляет в моей душе крупицы тихой радости и спокойствия. В такие моменты мне кажется, что горе постепенно начинает вымываться из моего сердца, а пустое место занимает сладкая меланхолия. Смерть перестаёт казаться мне чем-то страшным. Если бы она сейчас пришла за мной, я бы покорно взяла её за руку, как старую подругу, и отправилась вместе с ней.

Мои безрадостные меланхоличные мысли порой спасают меня от тошнотворного привкуса депрессии. Ведь лучше всего у меня получается романтизировать смерть, наслаждаясь эстетикой увядания жизни. Это почему-то гораздо эффективнее помогает мне справляться с депрессией, чем транквилизаторы и антидепрессанты. Как ни странно, мысли о смерти могут хоть немного вдохновить меня в те дни, когда особенно сильно хочется неподвижно лежать на кровати в течение долгих часов, не в силах даже принять душ или налить себе стакан воды. Даже просто думать – становится непосильным занятием для человека во время депрессии, будто бы тебя заставляют поднять шкаф, весящий несколько тонн.

Подойдя к лесной хижине, я останавливаюсь перед входной дверью, не зная с чего начать свой разговор с хозяином этого дома. Собственно говоря, я уже и забыла, зачем именно пришла сюда. Конечно, не для того, чтобы вновь увидеть его. Я изо всех сил пытаюсь убедить себя в этом.

Телефон. Мне просто нужно попросить у него телефон, чтобы перезвонить Катрин.

Заношу руку над дверью, но затем опять опускаю, не в силах постучаться. Всё внутри меня сжимается, будто бы я стеснительная девочка, которая пришла посмотреть на своего возлюбленного. Я беспомощно вздыхаю.

Соберись.

И когда это мне стало так сложно управлять своими мыслями? Будто бы я начала потихоньку терять контроль над своей головой. Хочется дать себе пощёчину, но я вовремя себя останавливаю.

Не будь дурой.

Я вновь поворачиваюсь лицом к входной двери. Спустя несколько стуков, она со скрипом отворяется, и я вхожу внутрь.

– Ютас, ты здесь? – тихо спрашиваю я, но в ответ слышу лишь собственное дыхание.

Ну и куда он подевался?

В доме меня окутывает приятная атмосфера тепла и уюта. В воздухе витает сладостный ягодно-древесный аромат. Практически все стены заставлены массивными книжными полками. Над потолком висят засушенные букетики разных трав.

Я подхожу к столу в дальнем углу комнаты, на котором стоят различные рукописи и аптекарские склянки. Посередине стола стоит старинная печатная машинка, а рядом с ней лежит громадная книга, которой на вид около тысячи лет. Тусклый свет освещает эту небольшую комнату. Я, как заворожённая, дотрагиваюсь до обложки этого старинного гримуара, осторожно проводя пальцами по пыльной кожаной обложке с непонятными символами. Книга с грохотом открывается, и я с ужасом шарахаюсь назад. Страницы начинают быстро перелистываться, будто бы чья-то невидимая рука ищет нужную страницу.

Ну и дела…

На секунду меня пробирает паника от осознания того, что никакого сквозняка, который мог бы это сделать, и в помине нет. Когда движение прекращается, открывая книгу на нужной странице, я подхожу ближе и с интересом заглядываю в неё.

На одной из страниц написан броский заголовок – «Коронованные Смертью», а под ним изображены рисунки – два кинжала, один из которых увенчан черепом с короной, а второй – полумесяцем, рожки которого направлены вверх.

Чья-то большая рука резко захлопывает книгу, и я во второй раз испуганно отскакиваю от стола, судорожно хватая ртом воздух.

– Что ты здесь делаешь? – этот мрачный голос точно доведёт меня до белого каления.

Глава 7

Крестит мальчика тот старец

И дитя благословляет:

«Карьялы король да будешь,

Власти всей её носитель!»

Элиас Лённрот. «Калевала»

– Извини, не хотела вламываться без приглашения, просто дверь сама открылась, – мямлю я.

Ютас скрещивает руки на груди и слегка склоняет голову набок, разглядывая меня.

– Ну, конечно. Ещё скажи, что и книга сама раскрылась, – хмыкает он.

Вот чёрт! А ведь так оно и было.

– Зачем ты сюда пришла?

Соскучилась? Ну, конечно же, нет.

Хлопаю глазами, не представляя, что ему на это ответить, и продолжаю мысленные диалоги в своей голове. Поджимаю губы и оглядываюсь по сторонам.

Да придумай ты уже хоть что-нибудь!

Молча обхожу его, держа путь в сторону кухни, и сажусь за стол. Мужчина не отрывает от меня серьёзного взгляда.

– Может быть, угостишь свою гостью чаем?

Он вздыхает и идёт ставить железный чайник на огонь.

– А у тебя здесь очень мило, – продолжаю я, пытаясь хоть как-то поддержать разговор.

В ответ лишь молчание.

– Расскажи мне, кто такие Коронованные Смертью?

Ютас резко оборачивается, чуть не задев чайник с кипящей водой. Но потом тут же успокаивается, и его лицо вновь становится непроницаемым.

– Это просто старая сказка, – угрюмо произносит он, садясь напротив меня, – ничего интересного.

– Ты же сам мне говорил, что все сказки – это правда.

Он раздражённо вздыхает.

– Это так. Но тебе не обязательно знать подробности этой. Да и вообще, не следует совать нос не в своё дело.

Я пытаюсь успокоить себя, чтобы не взорваться от бешенства, закипающего во мне. Лучше просто перевести тему, иначе я убью его прямо здесь.

– Аркадия очень красивая, – улыбаюсь я, стараясь не обращать внимания на его недружелюбие, – никогда бы не подумала, что она твоя дочь.

Он поднимает на меня глаза и начинает хохотать пронзительным, ледяным смехом.

– Я настолько страшный?

– Ну… нет, конечно, но, если бы твоя дочь была кикиморой, я бы не так сильно удивилась, – произношу я на одном дыхании.

Хохочу вместе с ним, замечая, как лёд между нами начинает постепенно таять.

– Через неделю я поеду в Петербург, если тебе нужно забрать из дома какие-то вещи, можешь попросить своих родителей собрать тебе сумку, и я её заберу. А пока можешь просто позвонить им по телефону и сказать, что с тобой всё хорошо, – он протягивает мне свой доисторический мобильник.

– Я поеду с тобой.

– Это исключено.

– Никто не сможет собрать мне сумку с вещами.

Ютас вопросительно приподнимает брови.

– Я живу одна, и ключи от квартиры есть только у меня.

Не хочется сейчас опять выслушивать эти речи о том, как сильно он мне соболезнует. Беру в руки телефон и отхожу к окну. Набирая номер Катрин по памяти, нажимаю на кнопку вызова. Долгие гудки заставляют меня раздражённо закатить глаза.

Как всегда.

Сбрасываю звонок и пишу ей сообщение о том, что я в порядке и решила на недельку задержаться в гостях у своих дальних родственников в Петрозаводске. Потом нужно будет придумать что-то посерьёзнее, чтобы объяснить свой скорый переезд из города на неопределённый срок.

– Спасибо, – я возвращаю телефон в руки его владельца.

– Нам пора выходить, скоро начнётся завтрак, да и Аркадия тебя уже, наверное, заждалась, – он встаёт из-за стола, – пойдём.

Спустя некоторое время мы с Ютасом подходим к моему новому месту обитания, и тут же ко мне подбегает Аркадия, утягивая меня за собой. Я лишь успеваю бросить короткий взгляд назад, но мужчина уже уходит в сторону Академии.

Аркадия знакомит меня ещё с несколькими студентками нашего Дома, пока мы неторопливо идём на завтрак. А я, слушая рассказы об их творческих увлечениях, не перестаю удивляться, какие все вокруг одарённые.

И откуда берутся эти удивительные жизнерадостные люди?

Справа от меня идёт блондинка с пепельными колосками, затянутыми в гульку. Её тонкие тёмные брови и аккуратные губы напоминают мне неземное ангельское создание. Лада – элементаль эфира. Одна из потомков клана богини луны Куутар.

– А вот и наши мертвецы, – фыркает она, бросая взгляд в сторону студентов, подходящих к Академии с противоположной стороны.

В нескольких метрах от нас идёт компания, среди которых я замечаю два знакомых мне лица – Люцея и Август. Девушка кокетливо смеётся, обнимая брата. Впереди них идут два парня в строгих тёмно-зелёных пальто. Один из них – пепельный блондин с небрежной копной волос, которая спадает ему на глаза. У второго же, шествующего элегантной походкой, медные кудрявые волосы, торчащие в разные стороны, и овальные прозрачные очки в золотой оправе с рыжими стёклами. Светловолосая девушка в изумрудном платье, идущая под руку с рыжеволосым парнем, кидает в нашу сторону надменный взгляд, а затем снова возвращается к разговору со своими друзьями. Картина перед глазами напоминает мне помесь тайного масонского общества с ковеном ведьм.

– Ходят слухи, что они поклоняются жене Чернобога, – продолжает моя новая знакомая.

Я заинтересованно хмыкаю и продолжаю заинтересованно глядеть на эту странную компанию.

– Ну и кто его жена? – не выдерживаю я после долгой паузы.

– Сама Смерть.

Лада открывает высокие двери особняка, и перед моим взором открываются восхитительные готические интерьеры в викторианском стиле. Я непроизвольно охаю и застываю у входа, но в тот же момент кто-то толкает меня сзади, желая поскорее насладиться завтраком. Стараясь не терять из виду Ладу, следую за ней к просторной деревянной лестнице на второй этаж.

– Справа у нас находятся: малая гостиная, бальный и обеденный залы и кухня, – девушка останавливается на ступеньках, дожидаясь меня. – С левой стороны – учебные аудитории, кабинеты преподавателей и книжная капелла. Внизу в подвалах тоже есть несколько аудиторий и мастерских, и, естественно, зал для тренировок.

Я переминаюсь с ноги на ногу, пытаясь сохранить в голове новую информацию.

– На первом этаже особняка с двух сторон от парадной гостиной располагаются малые залы, принадлежащие каждому из Домов Академии, – продолжает блондинка, когда мы входим в обеденный зал.

Он похож на великолепный старинный ресторан, что приводит меня в полный восторг. Посередине зала стоят круглые столики для студентов. Вдоль одной из стен располагается длинный шведский стол со всевозможными блюдами и закусками: имбирные пряники в виде больших шишек; печенье, украшенное круглыми яблочными дольками; грибные тарталетки со шпинатом; миниатюрные пироги в виде кленовых листьев с грушей и пеканом.

– О! – радостно восклицает девушка, – они снова начали готовить мой любимый червивый кекс!

Я перевожу изумлённый взгляд на тарелку, к которой она подбегает.

– Что это? – поджимаю губы, разглядывая нечто, похожее на сладкую выпечку с торчащими из неё тонкими розовыми щупальцами.

– Тыквенный кекс с цукатами и желейными червячками, – расплывается она в восхищённой улыбке, – попробуй, это просто восхитительно.

Неуверенно кладу кусочек кекса в свою тарелку и иду в сторону кофемашины.

– Аркадия уже рассказала тебе про кланы Рысьей горы? – интересуется Лада, когда мы с ней садимся за столик, закончив с выбором завтрака.

– Она упоминала, что в каждом из Домов учатся потомки этих кланов.

– Всё верно, – говорит она, кладя в рот кусочек кекса. – Не считая Бога–Творца, от которого пошёл Правящий Клан, в пантеоне наших богов было только восемь, обладавших определёнными божественными стихиями и создавших свои кланы. В Доме «Тапиола» обучаются элементали огня, воздуха, эфира и грозы, а в Доме «Хиитола» – элементали воды, земли, хаоса, а также целители.

– Ну и ну… – я изумлённо качаю головой.

Она хохочет, видя моё озадаченное лицо.

– Но это не самое интересное, – хихикает она.

– О чём ты? – я придвигаюсь ближе к ней.

– У нас есть настоящий король! – она еле сдерживает смех, глядя на моё изумлённое выражение лица.

Я округляю глаза и откидываюсь на спинку стула.

– Как такое возможно?

– С начала времён у Калевалы был свой король.

– Под Калевалой ты имеешь в виду Академию?

– Калевала – это древнее название магической Карелии. Академия названа в её честь.

С ума сойти можно. Вот живёшь ты себе спокойно в Петербурге, а потом оказывается, что прямо в твоей стране есть небольшое королевство.

– Ты даже и представить не можешь, что тебя здесь ждёт. Пойдём, я хочу показать тебе одно место, – она уводит меня из столовой, пока я печально смотрю на кусочек своего недоеденного червивого тыквенного кекса на тарелке.

Мы спускаемся по лестнице и заходим в один из просторных залов, который освещён ранним осенним солнцем.

– Именно наш Дом поддерживает Древо Жизни. И только нам – звёздным, позволено заходить сюда, – она открывает двери в более маленькую комнату, и у меня открывается рот от увиденного.

Перед нами стоит огромный ствол клёна, по которому течёт огненная смола. Его корень уходит вглубь пола, как и высокая крона с листьями, скрывающаяся от взора где-то за потолком.

– А где же остальные части дерева? – непонимающе хмыкаю я.

– Корень Древа Жизни находится в Нави – нижнем мире тёмных божеств, а его верхняя часть в Прави – верхнем мире светлых божеств. А срединная часть изначально принадлежала Дому «Хиитола», подпитывая их силами, но последние пять лет она находится у звёздных, – разъясняет мне девушка.

– И почему же? – я приподнимаю бровь.

– Это всё ежегодные «Игры Тьмы и Света». Тот Дом, который выигрывает волшебную мельницу Сампо, получает право обладания Древом Жизни на весь следующий год, – она ухмыляется, – в общем-то, последние годы лидируют только звёздные.

От этих слов в душе поднимается странный, незнакомый мне вихрь негодования, но я успеваю вовремя утихомирить его.

– Подойди ближе, – Лада подталкивает меня к исполинскому клёну, – и положи ладонь на ствол дерева.

Я неохотно делаю несколько шагов вперёд.

– И что же должно произойти? – уточняю я, дотронувшись до дерева.

– Когда очнёшься там… – её слова постепенно начинают растворяться в воздухе, пока я падаю в обморок.

Дальше всё происходит как в фильме ужасов. Картинки быстро меняются перед глазами, как полароидные снимки: деревянные купола чёрной церкви; карканье воронов и голые ветви деревьев; кладбище, затянутое туманом; молодая женщина в длинном чёрном платье с ледяными серыми глазами; кинжал, рукоятка которого увенчана полумесяцем.

Я резко вскакиваю с пола и начинаю судорожно дышать, хватаясь за шею и пытаясь спастись от удушья.

Это всего лишь страшный сон.

– Адель, что произошло? – Лада испуганно трясёт меня за плечи.

Девушка дрожит от страха, и я вижу неподдельный ужас в её глазах.

– Ты не дышала несколько минут, я подумала, что ты… – она начинает рыдать и бросается ко мне на шею, пока я продолжаю стоять как вкопанная.

– Что я должна была там увидеть?

– Что? – она резко останавливается, не понимая моих слов.

– Что я должна была увидеть? – по слогам повторяю я.

– Ах это… – она поворачивается в сторону Древа Жизни и пожимает плечами, – свою звёздную семью. Мы все уже знакомы со своими. Обычно так проходит наша инициация, и мы узнаём, из какого именно созвездия пришли на Землю. Но никто из нас ещё не начинал задыхаться, будучи там.

– Что здесь творится? – дверь в комнату открывается, и к нам заходит светловолосая женщина.

– Это директриса Академии, – шепчет Лада мне на ухо.

– Всё хорошо, – отвечаю я женщине, не давая испуганной девушке открыть рот.

Мы выходим из комнаты с клёном и возвращаемся в гостиную нашего Дома. Лада усаживается в одно из кресел, пытаясь прийти в себя. Женщина приглашает меня сесть на диван рядом с ней.

– Меня зовут Хранимира, – она поправляет подол своего белого платья и закидывает ногу на ногу, – приятно познакомиться с тобой. Я очень рада, что у нас стало на одну пробуждённую душу больше.

– И мне, – я пытаюсь улыбнуться как можно естественнее, – меня зовут Аделаида Волконская.

– Хотела сообщить, что теперь ты будешь обучаться на третьем курсе вместе с Ладой. В Академии студенты распределяются по курсам в зависимости от своего возраста. Многие предметы звёздные проходят совместно с земными, но некоторые дисциплины ты будешь изучать только со своими одногруппниками. Я уже попросила Аркадию принести в вашу комнату необходимые для тебя книги и учебники с материалами за первые два курса Академии. Было бы чудесно, если бы ты изучила их в ближайшие несколько месяцев. Также Аркадия передаст тебе школьную форму нашей Академии. У нас нет строгих правил относительно однотипной одежды для девушек и парней, поэтому практически все студенты придерживаются повседневного стиля в палитре оттенков своего Дома. Но мне сказали, что ты приехала сюда без сменных вещей, поэтому будет всё-таки лучше, если ты пока что воспользуешься униформой Академии. Мне хотелось бы узнать тебя получше, но… – Хранимира смотрит на золотые часы у себя на руке, – сейчас вам пора идти, через несколько минут у вас начинается общая лекция в книжной капелле. И вести её будет ваш декан, так что лучше вам поторопиться, – она добродушно улыбается.

Глава 8

Мы входим в роскошную средневековую библиотеку с высокими шкафами, заставленными книгами. Аркадия уже сидит с одной из студенток, доставая свои рукописи из сумок и что-то рьяно обсуждая.

– Земные не очень любят появляться на лекциях, которые ведёт наш декан, – шёпотом поясняет Лада, пока мы садимся за длинный стол.

– Почему это? – не успеваю договорить я, как в библиотеку врывается она.

Я изумлённо округляю глаза, начиная рассматривать образ молодой женщины, стоящей перед нами. Она напоминает мне миссис Ловетт из фильма про парикмахера Суини Тодда.

– Это Радомила, – Лада пихает меня в бок, – закрой рот и перестань её так разглядывать.

– Кто не успел, тот опоздал, – дерзко говорит женщина, делая жест в воздухе.

Входная дверь в библиотеку захлопывается, и я слышу поворачивающийся ключ в замочной скважине.

Что за чертовщина?

Я как можно незаметнее поворачиваюсь к Ладе, приподнимая брови.

– Радомила – потомок богини Ильматар, – говорит мне девушка еле слышно, – она управляет стихией воздуха.

– А-а-а… – понятливо качаю головой я.

– Итак, начнём, – продолжает женщина, – чем отличаются звёздные души от земных?

В аудитории тишина, кажется, некоторые из студентов даже боятся вздохнуть.

– Звёздные души, воплощённые на Земле, пробуждаются здесь и вспоминают, кто они, откуда попали сюда и с какой целью здесь находятся. После этой жизни они могут выбирать свой дальнейший путь – вернуться сюда вновь или же воплотиться в других мирах нашей Вселенной.

Так-так, кажется, мой мозг начинает закипать.

– Земные же души «заперты» на этой планете, поэтому они могут только вспомнить свои предыдущие жизни на Земле. – Она проводит рукой по волосам.

Кто-то мычит и записывает сказанное в тетрадь, явно удовлетворённый этим ответом.

– Как вы знаете, Вселенная – место, где души могут развиваться, обучаться и экспериментировать. Земля же является одним из её двенадцати миров. В каждом мире есть свои «планетарные» души, принадлежащие к определённой планете солнечной системы.

Моя голова начинает идти кругом от новой информации, и я сижу с ошеломлённым выражением лица на протяжении всей лекции. Мой мозг странно реагирует на то, что я слышу, будто бы мне объясняют то, как создаётся космический двигатель, работающий на воде. Спустя два часа лекций я выхожу на свежий воздух, жадно вдыхая аромат опавшей листвы. Сажусь под ближайшее дерево, наблюдая за студентами вокруг себя. Ко мне приближается знакомая фигура человека.

Август.

Его намокшие от дождя пряди угольных волос спадают на лицо. Он аккуратно присаживается рядом со мной, облокачиваясь спиной на ствол клёна. Я молча разглядываю его, пока он достаёт сигарету и зажигает её, зажимая в зубах. Мои брови медленно ползут наверх.

Не знала, что на территории Академии можно так просто взять и закурить сигарету.

– Вообще-то, это запрещено, – он выдыхает дым и стряхивает пепел, – но правила для того и существуют, чтобы нарушать их.

Я вздыхаю и закатывая глаза.

Да ты мне Америку открыл…

Морщусь от неприятного запаха, который настойчиво лезет мне в нос.

– Ты уже познакомилась с Радомилой? – он поворачивает голову в мою сторону и усмехается.

– Познакомилась. А ты, как я посмотрю, не очень-то и любишь посещать её пары?

– Так точно, – он делает ещё одну затяжку, – мы с ней… как бы это сказать, из разных миров. В прямом смысле этого слова. Поэтому мы с сестрой стараемся не попадаться ей на глаза. Да и вообще, из всего нашего Дома её пары посещают только самые бесстрашные. – Август усмехается, откидывая голову назад и выдыхая сигаретный дым вверх, а затем тушит сигарету о землю.

– Август, – надменно произносит рыжеволосый парень в очках, подходя к нам. Тот самый, которого я видела в компании Люцеи и Августа, когда мы шли на завтрак. – Я тебя везде уже обыскался.

Он переводит на меня подозрительный взгляд и приподнимает бровь.

– Это Аделаида. – Август встаёт с земли и отряхивает пальто. – Наша новенькая.

Я поднимаюсь с мокрой листвы вслед за парнем. Незнакомец протягивает мне руку.

– Александр.

– Очень приятно, – выдавливаю я из себя, разглядывая его кислую мину.

Он вновь поворачивается к Августу и начинает разговаривать с ним, будто бы меня не существует. Я немного отхожу в сторону, чтобы не мешать их разговору.

– Сегодня ночью… – доносится до меня. – Ты собрал нужные ингредиенты?

Август что-то бормочет в ответ, после чего Александр дружески хлопает его по спине и уходит, даже не обернувшись в мою сторону.

– Очень… необычный человек, – мямлю я приближающемуся Августу.

В ответ он лишь отмахивается рукой и усмехается.

– Не обращай внимания, он всегда такой. Ты привыкнешь, – парень легонько обнимает меня за плечи рукой, ведя в сторону входа в Академию, – у нас сейчас лекция у Сантьяры. Она ведёт предмет «Заговоры и обереги». Я её просто обожаю, – Август делает довольную ухмылку, – кстати, она наша родственница. Тоже принадлежит к Клану Хаоса. Она дочка Вамматар.

– Кто такая Вамматар? – уточняю я, но мой вопрос остаётся без ответа.

Мы заходим в тёмную аудиторию, освещённую тусклым светом из окон. На подоконниках разложены пыльные тома книг, свечи и черепа.

Как аутентично.

Здесь так же, как и в библиотеке, вместо парт стоит один-единственный длинный стол с множеством стульев. Практически все места за столом уже заняты студентами, и как только мы с Августом появляемся в дверях, многие из них поворачиваются в нашу сторону и с любопытством разглядывают нас. Август молча уходит к одному из свободных мест и садится рядом со своей сестрой. Я оглядываюсь по сторонам в поисках места и, еле заметив свободный стул рядом с креслом преподавателя, прохожу к нему.

– Эй, осторожно! – я удивлённо оборачиваюсь к источнику шума у входной двери, замечая Микаэля.

– Извини меня… – пугливо бормочет ему в ответ девушка из моего Дома, понуро опуская голову.

– Смотри, куда идёшь, – цедит Микаэль сквозь зубы, брезгливо отталкивая её от себя и отряхиваясь, – и будь внимательнее в следующий раз, иначе…

– Прости, я не… – всхлипывает бедная девчушка.

– Свободна, – отчеканивает он, и девушка быстро убегает к своему месту.

Мои брови изумлённо взлетают вверх. Я молча поворачиваюсь в сторону окна, всё ещё прокручивая недавнюю сцену перед глазами. Как только галдёж прекращается, в комнату заходит Сантьяра. С королевской грацией она проплывает к своему креслу. В своём великолепном платье с кружевными манжетами она напоминает мне героиню готических романов.

– На чём мы остановились в прошлый раз? – уточняет она, усаживаясь на своё место.

– На призраках, – кричит кто-то с другого конца стола.

Отлично, значит, призраки.

– Кто из вас помнит, почему призраки реальны?

– Потому что наш мир – трёхмерная среда, смоделированная богами, – я слышу вдалеке голос Люцеи, – а из иммерсивной реальности ничего не исчезает бесследно.

– Правильно. Призрак – это информационный сгусток, оставшийся после жизни человека. Он привязан к месту, где человек потерял жизнь.

Сантьяра стучит по столу своими длиннющими ногтями.

– Доставайте свои рукописи, сейчас вы будете записывать следующую тему. Вопросы по ней будут на коллоквиуме.

Из глубины аудитории слышатся недовольные вздохи и охи.

– Быстро, – тихо цедит она сквозь зубы.

Студенты неохотно достают тетради и ручки.

– Магия – это взаимодействие с разными потоками энергии. Это умение трансформировать события, создавать совпадения и управлять своей жизнью с помощью силы воли.

– А привораживать парней мы тоже можем благодаря нашему сознанию? – слышится отчётливый голос Лады и хихиканье остальных девушек, сидящих рядом с ней.

– Лапонька, – Август наклоняется к столу, смотря в сторону девушки, – тебе меня и не придётся привораживать, я и так уже на всё согласен. – Или ты мечтаешь стать любовницей графа Дракулы?

– Не имею привычки делить ложе с зелёными человечками, – поджимает губы Микаэль.

Хохот парней из Дома «Хиитола» раздаётся по всей аудитории. Лада раздражённо фыркает и бросает в Августа скомканную бумажку.

– Привороты всегда имеют свою цену, – отвечает преподавательница, – вся магия заканчивается там, где начинается жизнь другого человека. Свою жизнь мы можем изменять как угодно, но мы не имеем права менять жизнь другого человека без его ведома. Если мы начинаем негативно воздействовать на других людей, мы забираем у реальности то, что нам не принадлежит. Баланс нарушается, а затем, соответственно, приходит расплата.

– А что насчёт молитв? – интересуется одна из студенток.

– Это тоже заклинания. Молитвы – это послания, которые мы читаем, чтобы воссоединиться с определёнными богами. Когда мы приходим в наши храмы, чтобы помолиться богам-прародителям, мы передаём им свою энергию.

– А как же тогда храм Стожар?

– А что с ним? – уточняет Сантьяра, смотря на студента, задавшего вопрос.

– Ну… – мямлит он, – в их храме молится ведь только король Ярослав Ольденбургский. Разве этого достаточно для поддержания Бога-Творца?

Преподавательница качает головой, прикрывая глаза.

– Тебе стоит лучше изучать историю Правящего Клана. Помимо нашего короля, в их храме молятся многие смертные. Также у них есть монастырь с воспитанницами, из числа которых сёстры Стожары выбирают следующую девушку для непорочного зачатия.

– Что-о-о? – я изумлённо округляю глаза, не сразу осознавая, что этот вопрос непроизвольно вырвался из моего рта.

Преподавательница поворачивается в мою сторону и начинает разглядывать меня.

– Кажется, с вами мы ещё не знакомы.

– Вы правы, я новенькая. Меня зовут Аделаида Волконская.

– Рада знакомству. Ты теперь учишься в Доме «Хиитола»? – она слегка склоняет голову набок.

– Нет, – бормочу я, – я чтец хроник.

И швец, и жнец, и на дуде игрец.

– Странно… – она наклоняется ко мне, вдыхает воздух и щурит глаза, всё ещё рассматривая меня, – очень странно.

Я хмурюсь, не понимая, что она имеет в виду, но тут же раздаётся звонок, объявляющий, что пришло время обеда, и все студенты сразу же начинают выходить из комнаты.

– Ты тоже можешь идти, – женщина встаёт со своего кресла и выходит в коридор.

Я так и остаюсь сидеть за столом, не понимая, что творится вокруг меня. Наблюдая за тем, как большинство студентов направляются в обеденный зал, я сворачиваю в обратную сторону и выхожу из Академии. Мозг всё ещё пытается переварить услышанное. Есть не хочется совсем. Я бреду в сторону обители. Зайдя в свою комнату, замечаю на кровати школьную форму, любезно оставленную мне Аркадией: короткая юбка в клетку и бордовый пиджак с изображением герба Дома «Тапиола».

Какая прелесть.

Убираю одежду и устало плюхаюсь на кровать. Но как только я закрываю глаза, слышу стук в дверь. Ярость начинает закипать внутри меня, как зелье в ведьминском котле.

Да что же это такое? Чёртова хтонь, ни минуты покоя!

Я с раздражением отворяю дверь, но как только вижу того, кто меня побеспокоил, моё недовольство потихоньку начинает отступать на задний план. Передо мной стоит Ютас.

– Как ты? – интересуется мужчина, разглядывая меня.

– Терпимо, а ты?

– Нормально, – бросает он.

Мы ещё несколько секунд молча разглядываем друг друга, словно товар на аукционе.

– Что планируешь делать вечером?

– А у тебя есть какие-то предложения? – уголки рта бессознательно ползут вверх.

Перестань улыбаться, дура.

– Вечером мы с Аркадией устраиваем небольшой семейный ужин в моём доме, мы были бы рады… – он замолкает, запинаясь, будто эти слова даются ему с большим трудом, – если бы ты поужинала с нами.

Даже не думай соглашаться на это.

– Хорошо, я приду, – пытаюсь сделать серьёзное выражение лица, чтобы не было видно глупой улыбки.

Аделаида, что ты творишь?

– Мы будем ждать тебя в шесть часов вечера, – он оборачивается и уходит в сторону лестницы.

Глава 9

Без пяти шесть я мнусь около двери дома Ютаса, боясь зайти внутрь. Сердце бьётся как бешеное, и я не могу собраться с мыслями. Я как ненормальная, уже в пятый раз провожу ладонями по платью, пытаясь разгладить его. Убеждаю себя в том, что согласилась на этот ужин только ради Аркадии, и стучусь в дверь, которая тут же открывается.

– Я-то думал, ты так и будешь весь вечер стоять у двери, – усмехается Ютас.

Улыбка сползает с моего лица, как только я понимаю, что он всё это время знал, что я стою на крыльце, боясь постучаться.

– Аделаида, я так рада, что ты пришла, – Аркадия выглядывает из кухни, держа в руках форму для выпечки, – проходи, мы как раз накрывали на стол.

Пытаюсь заставить свой мозг перестать бояться окружающей меня обстановки, но это даётся мне слишком сложно. Конечно же, я люблю такие домашние посиделки, наполненные уютом, но, когда люди знакомы мне не настолько хорошо, моё тело начинает странно реагировать, будто бы защищаясь от внешнего мира эпилептическим припадком.

Шучу, конечно, но ощущения и правда не из лучших. Дыхание ускоряется, и я чувствую, как кожа начинает гореть. Мозг начинает беспорядочно хвататься за жуткие мысли в голове, начиная убеждать меня в том, как всё ужасно. Возможно, я действительно страдаю обсессивно-компульсивным расстройством, только вот руки не поднимаются сходить к врачам, чтобы подтвердить этот диагноз.

Гоняю на повторе стихи Бодлера, которые приносят мне крохи спокойствия.

О странный идол мой, чьи кудри – сумрак ночи;

Сливая дым сигар и муска аромат,

Бедром эбеновым ты мой чаруешь взгляд,

Саванны Фауст ты, дочь чёрной полуночи!

За годы мучений от этих навязчивых мыслей и воспоминаний, навевающих непривычные фобии, по типу боязни спускаться в метро, потому что его стены могут обрушиться на тебя, я выработала единственное для себя идеальное средство спасения – бесконечное повторение стихов в голове.

Любовь к их зубрёжке пришла ко мне в тот момент, когда я загорелась безумной идеей стать полиглотом и выучить как минимум пять иностранных языков. Но невозможность постоянно практиковать их с кем-то быстро охладила мой пыл, поэтому я принялась за стихи. Именно поэтому я за два дня выучила «Письмо Татьяны к Онегину», чтобы потом зачитывать его у себя в голове в моменты неконтролируемого страха.

Я пытаюсь успокоить себя, пока мужчина помогает мне сесть за стол. Аркадия заботливо накладывает в мою тарелку запечённые яблоки в пряном тесте в форме огромных жуков с лапками и усиками.

– Сначала попробуй их, – она искренне улыбается, вытирая руки о кухонный фартук, – а после я принесу жуткую сырную лазанью.

Я удивлённо слушаю девушку, подавляя смешок, и начинаю пробовать первое блюдо её приготовления.

– В нашей семье принято начинать с более вкусного блюда, и чаще всего это выпечка Аркадии, – Ютас садится рядом, накладывая себе в тарелку яблочных «жуков».

Спустя несколько минут на столе появляется широкое серебряное блюдо с аппетитной лазаньей, украшенной запечёнными шампиньонами, похожими на маленькие черепушки с зубами.

Уютный семейный ужин проходит просто замечательно, конечно же, не считая того, что весь вечер я чувствую себя слегка не в своей тарелке. После этих угощений, над которыми Аркадия шаманила весь вечер, девушка ведёт нас в соседнюю комнату и, оставляя меня с Ютасом на несколько секунд наедине, торжественно вносит на подносе чайник ароматного чая с кружечками и миндальные птифуры в виде полумесяцев, покрытые съедобными сухоцветами. Сбор из трав и ягод, наверняка собранных в этом лесу, дурманит меня своим вкусом и ароматом, а забавные изумительные печеньица просто тают во рту.

– Сейчас мы будем играть, – говорит она, – можете садиться на полу, так будет намного удобнее. Аркадия ставит перед нами большую деревянную шкатулку, выглядящую так, будто ей лет триста. На её крышке выгравировано слово «Лила».

Я пытаюсь вникнуть в правила игры, которые девушка уже в пятый раз пытается мне разъяснить, но всё равно мало что понимаю.

– Просто задай вопрос про себя и брось игральную кость. Если выпадает число шесть, ты вошла в игру, если нет, то попытка входа переходит к следующему игроку, – объясняет она, протягивая мне кубик.

Спустя двадцать минут после начала игры Лила всё ещё «не пускает» меня, пока все остальные уже ходят по клеткам поля.

Да и чёрт с ней.

– Видимо, мне нужно будет попытать удачу в следующий раз, – усмехаюсь я, когда у меня опять выпадает «четвёрка».

– Я выиграла! – радостно восклицает Аркадия, попадая на клетку шестьдесят восемь.

Мы с Ютасом переглядываемся и улыбаемся друг другу.

– Ты молодец, – говорит он дочери, – а теперь всем пора ложиться спать. Уже слишком поздно, – он делает слегка задумчивое лицо, – поэтому сегодня вы можете остаться здесь.

– Пожалуй, я всё же вернусь в обитель, – начинаю протестовать я.

– Адель, ну пожалуйста, останься с нами, – умоляюще произносит Аркадия, – на улице практически полночь.

Я вздыхаю. Этому ангелку невозможно отказать.

– Хорошо.

Когда я выхожу из душа, Аркадия уже сладко посапывает на диване в гостиной, а Ютас сидит в кресле рядом с ней.

– Можешь лечь спать на моей кровати в комнате, а я посплю здесь на кресле.

– Нет, ты что, – хмурюсь я, – я не могу занять твою кровать, на этом кресле же просто невозможно спать.

– Другого выхода нет.

– Тогда будем спать на ней вместе, – я пытаюсь откашляться, – я имею в виду на разных частях кровати.

Мне очень неловко предлагать ему такое, но и занимать всю кровать, чтобы он мучился на маленьком кресле, совесть мне тоже не позволяет.

– Договорились, – он подходит к своему шкафу, – возьми мою рубашку, не будешь же ты спать в уличном платье.

Закусывая нижнюю губу, соглашаюсь и ухожу переодеваться.

Лёжа под одеялом, слышу его дыхание на другой стороне кровати и начинаю дрожать явно не от холода. Когда оно становится равномерным, я понимаю, что мужчина заснул. Меня бросает в жар. Нужно срочно проветриться. Потихоньку вылезаю из-под одеяла и ставлю ноги на холодный деревянный пол. Накидываю на плечи плед и надеваю огромные сапоги, стоящие у входной двери. Осторожно открывая дверь, выхожу на улицу, чтобы отдышаться. Ночной лес встречает меня ледяным порывом ветра и хвойно-пряным ароматом. Вокруг тишина, которую нарушает лишь скрип веток деревьев и…

Удивлённо хмурюсь, слыша вдалеке какие-то звуки шаманской мелодии. Смотря под ноги, осторожно иду в сторону этой музыки. Понимая, что это один из тех самых моментов, когда нужно разворачиваться и бежать обратно без оглядки, но интерес берёт верх, и я начинаю чувствовать себя одной из этих глупых героинь в фильмах ужасов.

Подхожу к поляне, освещённой ярким светом костра, и в страхе останавливаюсь, прячась за деревьями и пытаясь понять, что происходит в нескольких метрах от меня. Фигуры людей в чёрных мантиях и черепах животных вместо головы водят хоровод вокруг костра. Один из них, с оленьими рогами на голове, останавливается и поворачивается в сторону леса, прислушиваясь.

– Аделаида… – хрип женского голоса возникает в моей голове, как обычно это бывает в моменты сонного паралича.

Я не понимаю, слышу ли я это на самом деле или же мне всё это снится. Пытаюсь успокоиться и заставить своё тело не паниковать, но, честно говоря, получается это у меня не очень хорошо.

– Ты должна уехать отсюда… – перед глазами появляется расплывчатая фигура в обносках, отдалённо напоминающая Лоухи.

Я вскрикиваю от ужаса. Не проходит и нескольких секунд, как все существа у костра оборачиваются в мою сторону. Медленно пячусь назад, но чувствую, что позади меня уже кто-то стоит. Оборачиваюсь и вижу перед собой нечто в длинной мантии с черепом волка на месте головы.

Руки и ноги становятся ватными, а тело покрывается испариной. Перед глазами всё темнеет, дыхание замедляется, и я падаю на холодную землю.

Глава 10

Из яйца, из нижней части,

Вышла мать – земля сырая;

Из яйца, из верхней части,

Встал высокий свод небесный,

Из желтка, из верхней части,

Солнце светлое явилось;

Из белка, из верхней части,

Ясный месяц появился;

Из яйца, из пёстрой части,

Звёзды сделались на небе;

Из яйца, из тёмной части,

Тучи в воздухе явились.

И вперёд уходит время,

Год вперёд бежит за годом,

При сиянье юном солнца,

В блеске месяца младого.

Мать воды плывет по морю,

Мать воды, творенья дева,

По водам, дремотой полным,

По водам морским туманным;

И под ней простёрлись воды,

А над ней сияет небо.

Элиас Лённрот. «Калевала»

– Аделаида… – я пытаюсь открыть глаза, трясясь в ознобе.

Вокруг темно. Я лежу на кровати под одеялом.

– Как я здесь очутилась? – пытаюсь подняться, но сильные руки мужчины хватают меня за плечи и укладывают обратно, – я ведь была…

– В лесу, – заканчивает за меня Ютас, – я пошёл тебя искать, когда проснулся и понял, что тебя нет в доме. Не знаю, сколько времени ты пролежала на сырой холодной земле, пока я тебя не нашёл, но ты явно заболела, – он дотрагивается ладонью до моего лба, – у тебя жар.

– А ты видел там ещё кого-нибудь?

– Что ты имеешь в виду?

– Там был шабаш. Фигуры в тёмных мантиях с черепами животных водили хоровод вокруг громадного костра.

– Адель, ты бредишь, тебе нужно поспать.

– Ты мне не веришь?! – громко бормочу я.

– Аркадия ещё спит, – он подносит палец к губам, – в этом лесу обитает много низших существ Криви: лешие, кикиморы, болотные черти. Несмотря на то, что фактически они обитают в Похъёле и находятся за завесой, отделяющей их от нашей реальности, они могут одурманить твой разум. Скорее всего, когда ты упала в обморок, ты начала видеть эти образы из своего подсознания.

– Но я не… – я возмущённо вздыхаю, – не нужно делать из меня дуру, я прекрасно знаю, что видела.

– Хорошо, давай обсудим это утром, сейчас ты должна поспать. Принести тебе горячий чай чуть позже?

– Было бы чудесно, – пытаюсь улыбнуться я, натягивая на себя одеяло.

Утро выдаётся холодным. Осенний ветер завывает под окнами. Я сижу на кровати, облокотившись на подушки, пытаясь убедить себя в том, что полностью здорова, но градусник показывает совершенно обратное. За ночь моя температура поднялась до тридцати восьми градусов.

– Ты останешься здесь, – говорит мне Ютас, занося в комнату поднос с кружкой ароматного травяного чая и едой, – Аркадия ушла в Академию час назад, пока ты спала. Я сказал ей, что ты заболела. Она не захотела тебя тревожить.

Я горестно вздыхаю. Мужчина ставит поднос на кровать и садится рядом.

– Это сульчины с творогом и ягодами, моё коронное блюдо.

– Что-что? – переспрашиваю я, удивляясь странному названию.

– Карельские блины с начинкой, – вздыхает Ютас.

– Спасибо, – я тянусь за одним блинчиком, – надеюсь, ты не оставишь меня здесь одну на весь день?

– Тебе повезло, что сегодня у меня нет лекций, – хмыкает он, – иначе тебе пришлось бы развлекать себя самой.

– Каких ещё лекций?

– Я преподаю травничество.

– О-о-о.

– Выпей этот чай. Он вылечит тебя, – мужчина встаёт и направляется к двери, отчего я громко вздыхаю.

– Не уходи, пожалуйста… не оставляй меня здесь одну.

Он замирает у двери, стоя ко мне спиной, и я тут же начинаю жалеть о сказанном.

– Я даже не успел выйти за дверь, а ты уже соскучилась по мне? – самодовольная ухмылка появляется на его лице.

Начинаю скрипеть зубами, хватаю подушку и запускаю её в мужчину. Он тут же её ловит и возвращает на место.

– Хорошо, – Ютас подходит к книжной полке, берёт самую толстую пыльную книгу, возвращается к кровати и усаживается рядом со мной. – Это «Калевала», – он открывает её и проводит пальцем по старинным страницам, хранящим в себе множество загадок и тайн, – думаю, тебе пора начать знакомиться с историей этого места.

Я поворачиваюсь к нему, удобнее облокачиваясь спиной на подушку.

– Всё началось с богини воздуха и космического пространства Ильматар, когда она забеременела. Она носила плод семьсот лет, но роды все не наступали, поэтому она взмолилась верховному божеству неба, громовержцу Укко, чтобы он помог ей избавиться от бремени. Ильматар породила вещего песнопевца Вяйне, который стал первым шаманом в Калевале. Он пел руны-заклинания, и всё, о чём он говорил в них, исполнялось наяву. Вяйне захотел жениться на дочери ведьмы Лоухи – хозяйки мрачной страны Похъёлы, которая находилась к северу от Калевалы. Лоухи согласилась на это, только если он выкует ей волшебную мельницу Сампо, которая будет сама молоть муку, соль и деньги.

– Подожди… – я открываю рот от изумления, – Лоухи? Та самая Лоухи, которая была в том лесу?

Он кивает.

– Вяйне привёл в Похъёлу кузнеца, который выковал Сампо. Они предложили Лоухи поделить мельницу между двумя странами, но ведьма отказалась и объявила Калевале войну. Во время битвы они разбили Сампо. Часть осколков мельницы Вяйне перенёс в Калевалу, и благодаря этому она разбогатела. Лоухи наслала на Калевалу тяжкие недуги. Между тем жившая в Калевале девушка Марьятта забеременела, съев брусники, и вскоре родила сына Калева. Только что родившийся ребёнок объявил себя королём Карелии.

Я молча хлопаю глазами, пытаясь запомнить историю Калевалы и Похъёлы.

– Спустя долгое время в Карелии появились девять кланов семей – потомки богинь и богов, которые покровительствовали землям Калевалы. Все они рождаются естественным образом, кроме последнего. Только девятый Небесный Клан – короли Калевалы, начиная с самого Калева, появляются на свет благодаря непорочному зачатию. Они полубоги – прямые потомки бога Рода и живут в два раза дольше обычных пробуждённых.

– Я уже слышала об этом на одной из лекций, – я начинаю вспоминать, что именно говорила Сантьяра, – про храм Стожар и воспитанниц их монастыря.

– Всё верно. Стожары – это семь сестёр бога Рода. У них есть свой храм и монастырь на острове Кижи. Когда жизнь каждого правителя подходит к концу, сёстры выбирают одну из своих воспитанниц, которая должна будет стать матерью следующего короля.

– И каким же образом она беременеет?

– Священные ягоды. В них содержится частичка бога Рода. Во время таинства бракосочетания будущей матери с богом Родом, девушка оплодотворяется, съедая эти ягоды.

– Это просто изумительно, но к чему все эти сложности? Почему они не могут продолжать свой род, как все остальные кланы? – удивлённо бормочу я.

– Потому что будущие короли Калевалы принимают целибат перед тем, как взойти на престол. Это одно из правил, не выполнив которое они не получают стихию Абсолюта и не могут стать во главе правящей династии. После прохождения коронации они становятся элементалями всех существующих стихий.

– Сочувствую им.

– Не стоит. Они полубоги, и для них земные отношения не вызывают какого-либо интереса. Они рождаются с определённой миссией защиты своего народа, посвящая этому всю жизнь. Стожары обучают каждого будущего правителя Калевалы с младенчества. Он вступает на престол после смерти предыдущего правителя.

– А королевы Калевалы? Такие ведь тоже были?

– Нет, – Ютас качает головой, – у девушек, оплодотворённых священными ягодами, на свет появляются только светловолосые мальчики.

– Подожди, если Калевала – это магическая Карелия, то что такое – Похъёла?

– Похъёла – это параллельный мир Криви, в котором обитают мифические существа. Они отделены от нас непроницаемой пеленой и живут по своим законам. Они обитают рядом с нами и могут показывать себя сквозь завесу, поэтому иногда их можно увидеть в нашем лесу, но им нельзя полностью пересекать границу между нашими мирами. Когда много сотен лет назад кровожадные гарпии растерзали жителей Калевалы, началась война, после которой всем жителям Похъёлы, включая ведьму Лоухи, стало запрещено пересекать завесу.

– А что насчёт Загробного царства?

Ютас усмехается.

– Загробное царство, или мир Нави, делится на Туонелу и Междумирье, где обитают тёмные боги и демоны. Междумирье – это Царство Смерти, куда уходят праведные души умерших перед следующим воплощением. А Туонела – это Царство Хаоса, в которое навсегда попадают души грешников.

– Хм, какое интересное разделение, – говорю я, делая несколько глотков чая.

Ещё раз прокручиваю в голове все сказанные мужчиной слова и задумчиво ставлю кружку обратно на поднос.

Не может быть.

– Ютас, мы же видели её в лесу.

Он вопросительно смотрит на меня.

– Лоухи! Она же… – мысли проносятся в голове с молниеносной скоростью, – она хозяйка Похъёлы, а ты сказал, что ей запрещено даже показываться на землях Калевалы. А ещё, кажется, ты говорил, что она охраняет границу между мирами и…

Мужчина берёт меня за подбородок, разворачивает к себе и заглядывает в мои глаза, отчего по коже пробегают мурашки. Пепельные пряди волос спадают на его лицо, а огненные глаза заставляют моё сердце сделать кувырок.

– Я сам разберусь с этим, а ты никому не скажешь о том, что ты видела. Незачем понапрасну беспокоить Правящий Клан и его воинов.

– Хорошо, – шепчу я практически ему в губы, – не мог бы ты…

Отойти от меня как можно дальше?

Ютас осторожно проводит рукой по моим прядям, не отрывая от меня взора. Глупый орган в моей груди замирает в предвкушении, отчего хочется вырезать его из груди. Хочется искоренить в душе это зарождающееся чувство и уничтожить в себе всё желание находиться как можно ближе к нему.

– Тебе нужно отдохнуть, – мужчина берёт поднос и выходит из комнаты.

Я падаю на подушку и долго ворочаюсь, прежде чем попасть в мир сновидений.

Глава 11

Спустя какое-то время просыпаюсь от унылой мелодии, доносящейся из прихожей. За окном уже вечереет. Я зеваю и откидываю одеяло в сторону. Чувствую себя просто прекрасно, видимо, эти волшебные травы действительно смогли полностью вылечить меня во время сна. Удивительно, что за эти две ночи мне не приснилось ни одного кошмара.

В дальнем тёмном углу комнаты начинается еле слышное копошение, и я подозрительно бросаю взгляд в сторону источника шороха.

Неужто домовой?

Трясущимися руками натягиваю на ноги шерстяные носки, заботливо оставленные мне Ютасом, и с бешено бьющимся сердцем пулей вылетаю из комнаты. Картина, которую я вижу в гостиной, невольно заставляет меня широко открыть рот.

– Ты что… – я подхожу ближе к Ютасу, – читаешь?

– Именно, Шерлок, – мужчина перелистывает страницу, не смотря на меня.

– Но это же… этого не может быть! – восклицаю я.

Ютас опускает книгу чуть ниже и смотрит на меня как на полную идиотку.

– Книги именно для этого и созданы, если ты не знала. Или ваше поколение вообще в руках ничего не держит, кроме своего телефона?

Я возмущённо цокаю и скрещиваю руки на груди.

– Обидно, вообще-то.

– На правду не обижаются, принцесса, – хмыкает мужчина.

– Это одна из моих любимых книг, поэтому я очень удивилась, увидев её у тебя в руках. А вот почему ты её читаешь, не очень-то и понятно. И вообще, перестань меня так называть.

– Люблю мрачные книги с байроническими героями, – хмыкает он, закрывая «Грозовой перевал».

– Потому что видишь в них себя? – я насмешливо улыбаюсь.

– Именно так, – саркастично отвечает он, закатывая глаза.

– А нынче все умы в тумане, мораль на нас наводит сон, – начинаю я вспоминать отрывки ещё одного своего любимого русского романа. – Порок любезен – и в романе, и там уж торжествует он. Британской музы небылицы тревожат сон отроковицы…

Мужчина встаёт с кресла с удивлённым выражением лица и начинает приближаться ко мне.

– И стал теперь её кумир или задумчивый Вампир, иль Мельмот, бродяга мрачный, иль Вечный жид, или Корсар, или таинственный Сбогар, – продолжаю я, медленно делая шаги назад, пока Ютас приближается ко мне. – Лорд Байрон прихотью удачной облёк в унылый романтизм и безнадёжный эгоизм.

Ещё один шаг назад, и я врезаюсь спиной в деревянную стену. Мужчина подходит ко мне вплотную, медленно хлопая в ладоши.

– Ты меня поразила, Аделаида, право, не ожидал от тебя такого, – ледяная улыбка появляется на его лице.

– Я и не на такое способна, – самодовольно хмыкаю я.

На такую реакцию я и надеялась.

– И чем же ты ещё способна меня удивить? – шепчет он, наклоняясь ближе.

С моих губ срывается судорожный выдох, когда перед глазами опять начинают светиться зелёные искры.

Что за странные галлюцинации?

Чёртово наваждение начинает сводить с ума, когда между нами остаются считаные миллиметры. В глубине груди трепещут крылышки безумной птички, стремящейся вырваться наружу. По телу пробегает приятная дрожь, и как только она опускается ниже, скручиваясь в тугой узел внизу живота, я начинаю ненавидеть своё тело за такую реакцию.

Ютас, проводит пальцами по моей щеке, неотрывно наблюдая за моей реакцией. От холода его кожи сердце с каждой секундой начинает стучать быстрее, словно хочет выпрыгнуть из грудной клетки. Непонятно откуда взявшиеся чувства вспыхивают во мне, как розы, распускающиеся на сердце. Когда мужчина опускает взгляд на мои губы, я чувствую, как земля медленно уходит из-под ног.

Мысли о недопустимости этого поцелуя и безумное желание обратного мешаются в голове. Разум приказывает мне сейчас же уйти как можно дальше от Ютаса, пока сердце победно торжествует, наблюдая за моим замешательством перед неконтролируемой бурей чувств. Привыкшая подчиняться повелениям первого, выставляю руки вперёд, создавая между нами хоть какое-то препятствие, способное спасти меня.

– Не надо, – шепчу я.

Потому что, я начинаю терять контроль над своими чувствами рядом с тобой, потому что хочу этого больше жизни, потому что это притяжение пугает меня, потому что…

– Я не хочу этого, – я еле заставляю себя произнести эти слова.

Ютас стоит с закрытыми глазами и тяжело дышит. Лучи солнца освещают его густые ресницы. Не знаю, что может быть красивее этой картины. Одёргиваю себя, ругая разум за эту глупую романтичную мысль.

Уходи, уходи, уходи…

Обхожу Ютаса и, схватив первую попавшуюся под руку куртку, вылетаю из лесного домика. Пробегая по тропинке мимо деревьев, пытаюсь прийти в себя и вновь заставить свой разум преобладать над чувствами.

Я ничего не чувствую. Я ничего не чувствую.

Повторяю одну и ту же фразу с рьяным рвением, словно от этого зависит вся моя жизнь. Ничего не замечая вокруг себя, я неожиданно сталкиваюсь с Люцеей, отчего девушка ахает.

– Аида, где ты была? – она хватает меня за плечи, – я повсюду тебя ищу.

– Я…

Хотела поцеловать декана твоего Дома.

Отгоняю ужасные мысли из своей головы, которые заставляют чёртовых бабочек порхать в моём животе. Натянуто улыбаюсь девушке, продолжая молчать, потому что нужные мысли, как назло, не лезут в голову.

Она немного отходит, осматривая меня с головы до ног. Я смущённо отвожу взгляд в сторону, понимая, что стою перед ней в длинной мужской рубашке, охотничьей куртке и огромных сапогах.

– Так, так… – она цокает, возвращая взгляд к моим глазам, – я так понимаю, кто-то не очень хочет рассказывать о том, что случилось на самом деле.

Я поджимаю губы и киваю.

– Тогда… – она берёт меня под руку, – я не буду донимать тебя вопросами. У каждого свои скелеты в шкафу.

Когда мы выходим к обителям, мимо нас проносятся несколько студентов с огромными корзинами тыкв в руках. Ещё несколько преподавателей помогают Аркадии и Ладе украшать вход в Академию.

– Что здесь творится? – я непонимающе смотрю на Люцею.

– Аида, – смеётся она, – ты меня удивляешь. Завтра же праздник.

– Серьёзно? И какой?

– Завтра тридцать первое октября, – начинает намекать мне она, – двери в загробный мир открываются, и в мир Яви выползает разная хтонь и…

– Хэллоуин! – вскрикиваю я, отчего Люцея разочарованно качает головой.

– Даю тебе ещё одну попытку.

– Хм… – я отвожу в сторону задумчивый взгляд, – Самайн?

– О, Чернобог! Аида! Завтра Велесова ночь. В Академии будет бал в честь этого праздника, и на него приедет наш король – Ярослав Ольденбургский.

От удивления я приподнимаю брови.

– Ольденбургский? Серьёзно? Тогда я – последняя живая наследница рода Рихтеров, – смеюсь я.

Рихтеры были одним из известных дворянских родов Петербурга, о котором ходили разные слухи. Некоторые до сих пор считают, что Рихтеры имели какое-то отношение к тайному обществу и были в хороших отношениях с родом Юсуповых. Другие же уверены, что они водили дружбу с одним из главных колдунов царской России – Распутиным. Единственная легенда о них, в которую верю я, гласит, что их род прервался в прошлом веке из-за того, что был проклят.

Люцея странно смотрит на меня, явно не понимая, что меня так шокировало.

– Не понимаю, чему ты удивляешься, – хмыкает девушка, когда мы подходим к обители Дома «Хиитола», – многие потомки известных династий России имеют непосредственное отношение к нашей Академии и магической Калевале. Большинство семей Петербурга, о которых ты читала в книгах по истории, были представителями наших кланов.

С каждым её новым словом мой рот раскрывается всё шире и шире. Она театрально вздыхает и легонько хлопает меня по плечу.

– Пойдём к нам, я думаю, тебе нужно немного развеяться, чтобы переварить всё, что ты сейчас услышала. – Она ведёт меня к входу в свою обитель. – Не беспокойся, я дам тебе одно из своих платьев.

Мы заходим в двери мрачного особняка. Тёмные коридоры, ведущие к гостиной обители, освещены светильниками в виде свечей в настенных канделябрах. За прихожей следует просторный высокий зал с огромным сводчатым окном во всю стену, из которого открывается восхитительный вид на Рысью гору. На диване сидит несколько студентов, в числе которых я узнаю брата Люцеи.

– Давай для начала зайдём в мою комнату, – шепчет мне на ухо девушка.

Люцея ведёт меня на второй этаж обители в свою комнату. Когда она открывает дверь в спальню, я непроизвольно охаю. В противоположных частях комнаты стоят две кровати с балдахинами. Обои изумрудного цвета украшены старинными портретами в овальных золотых рамках.

Я определённо точно хочу остаться здесь жить.

Письменный стол, стоящий рядом, завален пергаментами с разными рисунками. Я подхожу ближе и беру в руки один из них. На листке бумаги нарисована избушка. Та самая избушка на курьих ножках, только в стиле мрачной русской хтони, а не детских сказок. Из окошка с резными наличниками высовывается глаз. Всевидящее око. На деревянной крыше изображены кресты и странные рунические символы.

– Что это? – тихо интересуюсь я, заворожённая этой картинкой.

– Мои рисунки, – хмыкает девушка, – я делаю эскизы для татуировок.

– Это… – я замолкаю, всматриваясь в детали, изображённые на рисунке, – восхитительно.

– Да ладно тебе, – она отмахивается рукой, – это не лучшая моя работа.

Спустя несколько часов разговоров об Академии и изучаемых здесь предметах, которые меня ждут, Люцея подходит к шкафу и достаёт оттуда бархатное платье изумрудного оттенка.

– Это, конечно, не цвет твоего Дома, но мне кажется, что оно идеально подойдёт к твоим рыжим волосам, – она протягивает мне платье.

Не успеваю я до конца надеть новый наряд, как дверь в комнату открывается.

– Август, что ты здесь делаешь? – удивлённо восклицаю я, пока подруга помогает мне застегнуть платье.

– Вообще-то, я здесь живу, – ухмыляется он, разглядывая меня с головы до ног, – какая ты… эффектная.

– Вы живёте вместе в одной комнате? – удивлённо бормочу я, – но вы же…

– Уже не дети? – заканчивает за меня Люцея.

– Именно.

В ответ она лишь отмахивается.

– Мы друг от друга ничего не скрываем, – тянет Август сладким голосом, облокачиваясь на чёрный камин около своей кровати. – Всё и так уже видели.

– Какой ты мерзкий, – я закатываю глаза, отчего Люцея начинает хохотать.

– Давайте быстрее, Микаэль нас, наверное, уже заждался, – говорит парень, пока моя новая подруга красит мне губы бордовой помадой.

– Только Микаэль? – девушка удивлённо приподнимает брови, – а остальные?

– Северина и Александр, возможно, присоединятся к нам чуть позже, – фыркает он. – Про Карла и говорить нет смысла, он опять не может вылезти из своих книг по медицине.

– Ясно, – заключает она и цокает языком.

– Погодите, мы куда-то спешим? – осторожно уточняю я, стараясь не шевелить губами, чтобы не испортить старания Люцеи.

– Именно, – отвечает мне Август, – идём в лес вызывать Лихо одноглазое.

Люцея хихикает.

– Готово, – она улыбается, довольная своим результатом.

Мы спускаемся на первый этаж, и я замечаю Микаэля. Увидев нас, парень встаёт с дивана и подходит ближе.

– Пожалуй, начнём наш пир, – хлопает в ладони Август и идёт в сторону выхода.

– Мы действительно пойдём в лес вызывать кого-то? – шепчу я на ухо Люцеи.

Она смеётся и берёт в руки плетёную корзину.

– Нет, конечно, мы идём к озеру на полуночный пикник.

Мы выходим из обители. На улице уже темно и прохладно. Микаэль, идущий позади меня, молча накидывает мне на плечи свой твидовый пиджак, замечая, как я обнимаю себя, пытаясь согреться.

– Спасибо, – я слегка улыбаюсь.

Когда мы подходим к берегу озера, Люцея открывает корзинку и расстилает плед, расставляя на нём закуски и свечи в баночках. Август запрыгивает первым и хлопает рукой по одеялу, приглашая нас присесть рядом, пока Люцея зажигает свечи. Мы с Микаэлем усаживаемся на плед, и Люцея протягивает мне стеклянную бутылку.

– Ты первая, – она хихикает, – это наше посвящение.

– Вы каждому новенькому студенту устраиваете такие ночные пикники? – я откручиваю крышку и нюхаю содержимое.

– Нет, конечно. Только тем, кто нам очень нравится, – подмигивает мне Август, тут же натыкаясь на локоть своей сестры.

– А разве преподаватели не поймают нас здесь?

– Сегодня они практически всю ночь проведут на педсовете за подготовкой к завтрашнему торжеству.

Я неуверенно делаю маленький глоток, пробуя напиток на вкус.

– Фу, гадость какая, – морщусь я, передавая бутылку следующему по кругу.

– Идут, – мямлит Август, принимая полулежачее положение.

Моему взору предстаёт невероятная завораживающая картина. Блондинка с длинными вьющимися волосами не идёт, а шествует в нашу сторону, гордо приподняв голову. Афродита во всей своей красе. Перед моими глазами мелькают туманные видения: прогулки по музеям и дорогим ресторанам; горький шоколад, просекко и аромат дорогих духов, переносящий меня в мир Мариинского театра.

Возле неё идёт такой же неподражаемый Александр. Рыже–золотые вьющиеся волосы переливаются при лунном свете. От взгляда на него в голове появляются воспоминания о героях лорда Байрона: горький кофе и бессонные ночи под симфонии Бетховена; немногословность и болезненный перфекционизм в учёбе.

Аристократы во всей своей красе.

Они опускаются на плед с особой грацией, как кленовые листья, падающие на землю во время листопада. В руках у Александра бутылка белого вина и два фужера. Он открывает вино, разливает его по бокалам и протягивает один из них светловолосой девушке.

– Это Северина, – говорит мне Август, протягивая девушке сигарету, – Разумовская.

Я приподнимаю брови и поворачиваюсь в сторону Микаэля.

– Всё верно, я его сестра, – объясняет она своим меланхолично-ангельским голосом.

– Младшая сестра, – заключает Микаэль ледяным тоном.

– А это – Александр. С ним ты уже знакома, – продолжает брат Люцеи.

– Вы тоже наследники каких-то кланов? – интересуюсь я.

– Да, – Северина подносит сигарету к губам и зажимает её зубами. Девушка наклоняется к пламени от спички, которая тут же появляется в руках Александра.

– Я наследница Клана Воды, – произносит она, выдыхая удушливый табачный дым, – а Александр относится к Клану Земли.

– Значит, ты тоже элементаль воды? – я поворачиваюсь в сторону Микаэля.

Он открывает рот, чтобы ответить, но не успевает. Его младшая сестра берёт верховенство.

– Нет.

Я прищуриваю глаза, не поняв её ответа.

– Почему?

Она делает загадочное выражение лица.

– Смерть нельзя обмануть, но с ней можно подружиться.

Я всё ещё не понимаю её попыток намекнуть мне на какую-то секретную тайну.

– Он – равк, – всё так же спокойно продолжает Северина, – а равки не могут управлять стихиями, потому что фактически они мертвецы, питающиеся человеческой плотью. А это противоречит законам природы.

Я ошарашенно застываю на несколько мгновений, а затем начинаю отползать от Микаэля с испуганным выражением лица, отчего двойняшки заливаются хохотом.

– Аида, успокойся, – сквозь смех произносит Люцея, – для нас он не представляет никакой опасности.

– Поверю на слово… – тихо шепчу я, всё ещё смотря на парня так, будто прямо передо мной сидит Кощей Бессмертный. – А на каком курсе вы все обучаетесь?

– Мы с Августом на четвёртом, – отвечает мне Люцея, – Северина с Александром учатся на третьем курсе, потому что они на год младше нас. Микаэль на пятом, а Карл уже на шестом. В этом году у него начинается углублённый курс по целительству, после которого он получит диплом об обучении в Академии по данной специальности.

Время до рассвета пролетает незаметно. Мы смеёмся, пока пьяный вдрызг Август зачитывает нам стихи Бродского, театрально размахивая руками в разные стороны. Северина лежит рядом с Александром, пока тот незаметно для неё проводит пальцами по её волосам. Люцея начинает странно себя вести, полностью привлекая моё внимание своим поведением. Она то и дело поворачивается в противоположную от нас сторону, где на минуточку никто не сидит, и что-то отвечает этому пустому месту, будто бы поддерживает с ним диалог.

Напилась до «белочки»?

Я перевожу вопросительный взгляд на её брата.

– Она что-то видит?

Он отрицательно качает головой в ответ.

– Это – голос в её голове. Её подселенец.

– Какой ещё подселенец? – недоверчиво интересуюсь я.

– Наш нерожденный брат, которого она поглотила во чреве. Мы должны были родиться тройняшками, но увы, – парень поджимает губы и разводит руками.

– Я всё ещё не понимаю… почему она слышит его? – шёпотом спрашиваю я, пододвигаясь ближе к Августу.

– Не захотел уходить в мир иной и зацепился за свою сестру. Люцея слышит его голос в своей голове с детства. Конечно, изначально она чуть не сошла с ума из-за него, но вскоре даже подружилась с ним, – он хмыкает, – Сантьяра предлагала изгнать его в Загробное царство, но сестра теперь даже против этого. Говорит, что с ним ей живётся намного интереснее.

Действительно, что может быть интереснее, чем всю жизнь общаться с нерожденным братом?

Первые лучи света начинают отражаться на водной глади озера. Я лежу на боку, слушая рассказы Люцеи про болотных чертей и лесавок, с которыми она сталкивалась в лесах за Академией. Изо всех сил пытаюсь не смотреть на Микаэля, который пялится на меня всю ночь, совершенно не скрывая этого.

– Кажется, кто-то хочет затащить тебя в постель, – шепчет мне на ухо подруга, тоже замечая это.

В ответ я лишь закатываю глаза, удивляясь её прямолинейности. Отворачиваюсь в сторону озера и вижу странную картину: над водой летают несколько огней.

– Это… что такое? – я тыкаю пальцем в сторону водоёма, – я настолько пьяна, что вижу галлюцинации?

– Ах это, – Люцея отмахивается рукой, – это – магические огненные шары. Не бойся, для нас они не представляют опасности.

– А для обычных людей?

– Только для их психики, – хихикает она. – Но это вряд ли произойдёт, люди сюда не суются.

– Почему? А если сюда случайно заедут какие-нибудь путешественники? Не могу поверить, что ещё никто не видел этого места.

– К Академии часто приближаются разные туристы, но они ничего не видят. Над всей территорией пансиона находится защитный купол. Он полностью скрывает нас от любопытных глаз смертных и уводит их в другую сторону, если они приближаются к границе.

– Защитный купол? Его создал король и преподаватели Академии?

– Не совсем. Он поддерживается специальным заклинанием с помощью магических сил, исходящих от определённого источника, который находится под толщей воды в этом озере… – вяло бормочет девушка.

– Заканчивай. – Август резко толкает сестру в бок, словно намекая на то, что эта информация не для посторонних ушей.

Я начинаю слышать копошение со стороны обителей и чьи-то голоса.

– Чернобог, я совсем забыла, что сегодня нам всем обязательно нужно явиться на первую пару.

– Ну уж нет… – театрально хнычет Август.

– Я надеюсь, ты шутишь, – говорю я, поправляя пиджак Микаэля на своих плечах, – потому что я сейчас усну.

– Люцея права, – Микаэль поднимается с нашего одеяла и отряхивает штаны. – К сожалению, сегодня нам нельзя пропускать пары.

– Почему это? Из-за праздника?

– Из-за Ярослава. Он скоро приедет в Академию, – отвечает мне Люцея, проводя пальцами по волосам своего брата. – Не думаю, что он будет в восторге, увидев студентов, прогуливающих занятия.

– Я не пойду… – лепечет Северина, всё ещё лёжа на коленях Александра.

– Северина, – предупреждающе цедит сквозь зубы Микаэль.

– Нет-нет, я плохо себя чувствую, – она дотрагивается рукой до лба, будто нимфа, играющая пьесу в лесном театре. – Алекс проводит меня до комнаты. Так и передайте преподавателю.

– Нам пора, – Микаэль раздражённо закатывает глаза и легонько трогает меня за плечо, – мы уже опаздываем. Лекция начнётся через пять минут.

– Вот чёрт! – Август вскакивает с покрывала, и они с Люцеей запихивают в корзинку плед с остатками нашей еды, пока Александр с Севериной удаляются от нас в сторону обители.

Мы заходим в гостиную Академии, стараясь не привлекать внимания остальных студентов.

– Только тс-с-с! – громко выкрикивает Люцея, оглядываясь по сторонам.

Я еле сдерживаюсь, чтобы не начать смеяться от абсурдности ситуации.

Девушка оставляет корзинку на одном из кресел у камина и помогает Августу доползти до главной лестницы. Микаэль придерживает меня за руку, помогая осторожно подняться по ступеням. Мы подходим к двери, за которой уже слышен голос преподавателя.

Лекция началась.

Я мнусь, переступая с ноги на ногу. Страх опозданий на лекции остался во мне ещё со школьных времён. Хочется сбежать отсюда как можно дальше.

– Ну что, готовы дети? – истерично хихикает Люцея.

– Да, капитан, – серьёзным тоном отвечает ей брат, отчего я давлюсь смехом.

– Подождите, а какая сейчас вообще лекция? – пытаюсь уточнить я, но в этот момент Люцея уже открывает дверь и заталкивает меня первой в аудиторию.

Следом за мной входит Микаэль, кладя руку мне на плечо и пытаясь успокоить мою нервную дрожь. За ним вползает Август, еле держась на ногах, и Люцея, которая помогает ему не упасть. Преподаватель, стоящий к нам спиной у огромной доски, замолкает. Все студенты начинают поворачивать на нас свои головы. И через несколько секунд преподаватель тоже оборачивается в нашу сторону.

Нет-нет-нет. Только не это.

Сердце пропускает удар, и я забываю, как дышать.

– Травничество-о-о… – шёпотом отвечает на мой вопрос Люцея, растягивая буквы.

Перед нами стоит Ютас, прожигая в нас дыру своим ледяным взглядом, пока студенты начинают шептаться на всю аудиторию.

– Всем замолчать! – рявкает он.

Бессмертные боги…

Опускаю глаза в пол, не в силах пошевелиться, будто меня окатили ведром ледяной воды.

Глава 12

Лоухи, Похъёлы хозяйка,

Весть услышала однажды,

Весть о Вяйнёлы расцвете,

Калевалы процветанье

Через те обломки Сампо

И кусочки пёстрой крышки.

Позавидовала сильно,

Стала думать неустанно,

Смерть какую уготовить

И наслать какую гибель

Людям, в Вяйнёле живущим,

Детям Калевы отважным.

Элиас Лённрот. «Калевала»

– Почему вы опоздали на лекцию? – его грозный голос разносится по всей аудитории, пока мы мнёмся у входа.

– Декан Хирви, мы… – лепечет Люцея.

– Мы посвящали новенькую! – перебивает её брат, всё так же шатаясь.

В аудитории слышится весёлый девчачий хохот.

Ютас поворачивается в мою сторону, и его ледяной взгляд скользит по моим плечам, на которых всё ещё красуется пиджак Микаэля.

– Можете садиться, – шипит он сквозь зубы и вновь разворачивается к доске, продолжая лекцию, пока мы на носочках протискиваемся к свободным местам.

– Извлекать энергию из трав можно следующими способами: настаивать листья и цветы; создавать эфирные масла или изготавливать настойки с помощью спирта.

– Это единственное, что мне нравится в вашем предмете, – усмехаясь, шёпотом вставляет Август, пока несколько девушек, сидящих рядом с ним, начинают мило хихикать.

– Также из трав можно создавать бальзамы, благовония, мази и мыла. Чтобы благовония лучше горели и сладко пахли, к ним можно добавить смолу. Прежде чем смешивать травяные благо… – не успевает закончить Ютас, как его перебивает один из студентов его Дома.

– А вы можете рассказать, какие именно смолы нужно использовать при создании благовоний? – еле слышно лепечет он, поднимая руку под раздражённые возгласы остальных присутствующих.

– Конечно, Аввакир, записывай, – начинает перечислять мужчина, пока я незаметно разглядываю его своим сонным взором. – Стиракс используют для исцеления и заземления. «Драконова кровь» – служит универсальным усилителем для любых чар. – Объясняет преподаватель, бросая в мою сторону вопросительный взгляд.

Я медленно перевожу взгляд в окно, делая вид, что ничего не заметила.

– А сейчас мы будем изучать магические свойства растений. Настоятельно рекомендую записывать этот материал, ведь на следующем занятии я проведу опрос по этой теме.

– Лучше бы я утопился в озере этим утром… – начинает ныть Август, кладя голову на руки.

– Неплохая идея, – холодно усмехается Ютас, подходя ближе к нему, – думаю, накки будут не против полакомиться вашим телом.

Я удивлённо округляю глаза и перевожу вопросительный взгляд на Микаэля, как только Ютас удаляется в сторону своего преподавательского стола.

– Что ещё за накки? – я приподнимаю бровь.

– Существа с конскими копытами вместо ног. Они обитают в нашем озере и питаются человечиной, поэтому там не следует купаться, – отвечает равк.

– А почему преподаватели разрешают им здесь находиться? Разве они не жители Похъёлы? – хмыкаю я. – К тому же это опасно, мало ли в воду кто-то случайно упадёт.

– Их специально вырастили на территории нашей Академии. Накки охраняют источник силы.

Я медленно приоткрываю рот и понятливо киваю.

– Источник, благодаря которому работает защитный купол?

– Именно.

Ютас резко ударяет ладонью по нашему столу, отчего я испуганно отшатываюсь назад.

– Итак, записываем. – Он бросает на нас гневный взгляд и отходит к доске. – Азалия – ядовитый цветок, дающий знания о Загробном мире. Если поместить на алтарь эти цветы, они помогут осуществить путешествие в бездну и откроют знания о том, что ждёт человека после смерти. Аир тростниковый поможет привлечь к себе духов-наставников, которые будут сопровождать вас в духовных странствиях. Тис ягодный – это дерево смерти. Все части этого дерева очень ядовиты, они поражают нервную систему и вызывают смерть. Чернобыльник – широко распространённая трава, которая используется в колдовстве. Она с древних времён используется как оберег от русалок и мавок. Тот, кто сейчас скажет мне второе название чернобыльника, будет освобождён от опроса на следующем занятии, – весело произносит Ютас, оглядывая студентов.

Аввакир медленно поднимает руку в надежде ответить на вопрос преподавателя, но его инициативу перехватывает Александр.

– Полынь, конечно же, – произносит он.

– Верно.

Я устало кладу голову на стол, силы покидают меня, и я засыпаю под перешёптывание двойняшек справа от меня.

Открываю глаза и осматриваюсь по сторонам. Аудитория пуста. За окном барабанит дождь. Небо затянуто тучами, и слабый дневной свет скользит по доске и столам. Я поднимаюсь со стула, удивляясь, как все могли уйти, забыв разбудить меня. Обхожу столы, за которыми ещё недавно сидели студенты, включая моих новых друзей, и подхожу к доске, на которой начерчены странные символы, напоминающие руны. В центре доски нарисован кинжал, увенчанный полумесяцем. Тот же самый кинжал, который я увидела в книге Ютаса и в своём видении, дотронувшись до Древа Жизни.

Не успеваю коснуться рисунка на доске, как слышу низкое шипение позади себя.

– Не приближайся к нему! – я резко оборачиваюсь и отскакиваю в сторону.

Старуха Лоухи.

– Не приближайся к моему сыну! – Её зловонное дыхание бьёт мне в лицо.

Ведьма успевает схватить меня за волосы своими костлявыми пальцами и начинает тащить меня по полу в сторону входной двери. Я визжу как резаная, чтобы хоть кто-то смог меня услышать. Пытаюсь схватиться руками за парты и стулья, чтобы она не смогла утащить меня с собой, но её хватка в несколько раз сильнее. Она ещё раз резко дёргает меня за волосы, и мы оказываемся в лесу. Я ошарашенно оглядываюсь по сторонам.

Что это за чертовщина такая?

Сидя на опавшей листве, пытаюсь отползти в сторону ближайшего дерева, но колдунья резко поднимает меня над землёй и вдавливает моё тело в дерево. Я начинаю задыхаться, когда её острые когти впиваются мне в шею.

– Не приближайся к моему сыну, не приближайся к нему, – шепчет она, как заведённая, уставившись на меня своими пустыми глазницами.

– Да… не знаю… я, – вместо слов из моего зажатого горла доносится лишь хрип. Когда я ощущаю, что её хватка стала слабее, и воздух вновь входит в мои лёгкие, я начинаю громко кричать. – Не знаю я твоего сына, злобная тварь! Отпусти меня! – Визжу я что есть мочи и резко вскакиваю с парты, пытаясь отдышаться.

Несколько десятков глаз смотрят на меня с удивлением, пока я хватаюсь рукой за свою шею, всё ещё чувствуя боль от когтей старухи.

Это было всего лишь сновидение.

– Что с тобой, Аида? – обеспокоенно спрашивает Микаэль. Он легонько дотрагивается до моей руки, отчего я отскакиваю в сторону.

– Извините, – мямлю я и вскакиваю из-за стола.

Выходя из аудитории, на секунду оборачиваюсь назад, замечая на себе обеспокоенный взгляд огненных глаз.

– Всё в порядке? – Люцея заходит в уборную практически следом за мной.

Я нервно потираю шею, разглядывая её в зеркале.

– Что это? – её глаза широко раскрываются от удивления, как только она видит красные следы когтей на моей шее.

– Лоухи…

– Чего?

Я вздыхаю и поворачиваюсь к ней, опираясь руками на раковину позади себя.

– Это следы когтей Лоухи.

– Но… как? – девушка округляет глаза.

Она как будто бы трезвеет на глазах от услышанного.

– Она пришла ко мне в видении. Всё твердила мне, чтобы я не приближалась к её сыну, и пыталась меня придушить.

Люцея удивлённо хмыкает, пока её брови ползут вверх.

– Этого быть не может.

– Думаешь, я вру?

– Нет, просто… – она замолкает, – во-первых, у Лоухи никогда не было сына. В преданиях сказано, что у неё было только две дочери. А во-вторых, я боюсь, что это было не просто видение, точнее, совершенно не видение.

– Что ты имеешь в виду?

– Видение – это просто знание того, чего ещё не существует, но произойдёт в будущем. Тебе не могут причинить вред образы из твоего видения, и уж тем более не могут оставлять на твоём теле следы от удушья, – она наклоняется ближе, разглядывая мою шею, – скорее всего, это самопроизвольная астральная проекция.

– Я понятия не имею, что это такое.

– Мы проходили это в прошлом году. Астральная проекция – это эфирная копия человека, которая является связующим звеном между сознанием и телом. Проекция бывает самопроизвольной и намеренной. Первая возникает во время сна, обморока, наркоза, транса, а вторая достигается усилием воли. Астральное и физическое тела взаимосвязаны посредством «шнура». Он невидим, но ощутим. Во время астрального полёта этот шнур растягивается, поэтому всё, что происходит с твоим телом в астрале, происходит и с твоим физическим телом.

Я качаю головой и опускаю взгляд в пол. Это всё кажется каким-то бредом сумасшедшего.

– Может быть, пойдём прогуляемся? На свежем воздухе ты точно придёшь в себя.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.