Эдуард Сероусов
Анатомия измены

Пролог

Снег падал беззвучно, укрывая землю чистым белым саваном. Загородный дом стоял одинокой тёмной громадой среди заснеженного леса, единственным признаком жизни было тёплое свечение окон, пробивающееся сквозь полупрозрачные шторы.

Четыре силуэта двигались за этими шторами, их тени искажались и переплетались на белом снегу снаружи, как в театре теней. Приглушённые голоса нарастали по громкости, превращаясь в отчётливые крики.

– Это была игра с самого начала, не так ли? – женский голос, высокий от напряжения, прорезал напряжённую тишину.

– Ты не понимаешь. Никто из вас не понимает, – мужской голос, спокойный, почти лишённый эмоций, но от этого ещё более пугающий.

– Десять лет. Десять лет моей жизни, – другой мужской голос, низкий, с хрипотцой, вибрирующий от сдерживаемой ярости.

– Всё не так, как кажется, – ещё один женский голос, младше первого, решительный, но с нотками страха.

Внезапно тени метнулись к центру комнаты. Звук бьющегося стекла разорвал ночную тишину. Короткая, отчаянная борьба. Женский крик. Мужской рык. А затем – выстрел, сухой и резкий, как щелчок бича.

Тишина. Абсолютная, оглушающая тишина. Затем один из силуэтов медленно опустился на пол.

– Кто обнаружил тело? – следователь Игорь Соловьёв, мужчина средних лет с усталыми глазами, осматривал место преступления.

Его помощница, молодая женщина с планшетом в руках, сверилась с записями.

– Звонок поступил от одного из присутствующих. Анонимный. Просто сказали, что произошло убийство, и дали адрес.

Соловьёв медленно обходил гостиную загородного дома. Разбитые бокалы, опрокинутый столик, тёмное пятно на светлом ковре. В центре комнаты – тело, накрытое белой простынёй.

– Трое других? – спросил он, не глядя на помощницу.

– Двое в больнице. Один в участке, даёт показания.

Соловьёв присел на корточки и осторожно приподнял простыню. Лицо под ней казалось удивлённым, словно смерть оказалась неожиданностью.

– Четверо людей в загородном доме. Один мёртв, двое ранены, один в шоке, – пробормотал он, опуская простыню. – И у каждого своя версия того, что произошло.

– Думаете, мы узнаем правду? – спросила помощница.

Соловьёв поднялся, отряхнул колени и посмотрел в окно. Снег продолжал падать, стирая следы, погребая улики под своим безразличным белым покровом.

– В таких случаях, – сказал он, – правда – это роскошь, которую мы вряд ли сможем себе позволить. Но мы можем попытаться собрать осколки и посмотреть, что они нам покажут.

Часть 1: Версия Алексея

Глава 1

Следователь Соловьёв смотрел на сидящего напротив мужчину с нескрываемым интересом. Алексей Морозов, 38 лет, генеральный директор успешной инвестиционной компании, выглядел безупречно даже после ночи в полицейском участке. Тёмно-синий костюм сидел идеально, хоть и был помят, седина на висках добавляла солидности, а в глазах читалась уверенность человека, привыкшего контролировать ситуацию.

Только руки выдавали его – пальцы постукивали по столу неровным ритмом.

– Давайте начнём сначала, Алексей Сергеевич, – сказал Соловьёв, включая диктофон. – Расскажите мне о вашей жене.

Морозов сделал глубокий вдох.

– Мы с Ириной женаты десять лет. Познакомились на благотворительном концерте. Она была пианисткой. Талантливой, – он позволил себе слабую улыбку. – В браке у нас были взлёты и падения, как у всех, но в целом я считал нас счастливой парой. По крайней мере, до недавнего времени.

– Что изменилось?

Алексей отвёл взгляд, сосредоточившись на стене за спиной следователя.

– Примерно полгода назад я начал замечать перемены в её поведении. Ирина стала отстранённой, появились странные отговорки, необъяснимые отлучки. Сначала я списывал это на творческий кризис – она всегда переживала, что бросила музыку. Потом думал, что, возможно, у неё депрессия. Предложил обратиться к специалисту.

– И она согласилась?

– С удивительной готовностью, – Алексей криво усмехнулся. – Теперь я понимаю, почему.

Соловьёв сделал пометку в блокноте.

– Продолжайте.

– В октябре я встретился с Максимом Климовым на форуме по городскому развитию. Он выступал с докладом о психологии городских сообществ. Умный, наблюдательный человек, мы разговорились на фуршете, – Алексей замолчал, собираясь с мыслями. – Обменялись контактами, несколько раз встретились в неформальной обстановке. Он сказал, что пишет книгу о современных отношениях, брал у меня интервью о деловой среде, о том, как это влияет на семейную жизнь.

– Вы подружились?

– Я так думал, – сухо ответил Морозов. – Максим умеет располагать к себе. Создаёт впечатление, что понимает тебя лучше, чем ты сам. Профессиональный навык, полагаю.

– И что произошло дальше?

Алексей сцепил пальцы в замок, костяшки побелели от напряжения.

– В декабре мы встретились в баре. Я рассказал ему о своих беспокойствах насчёт Ирины. И он… – Морозов сделал паузу, – он сказал нечто, что перевернуло всё. Как бы между прочим упомянул, что видел Ирину в кафе с мужчиной. Они держались за руки, выглядели очень близкими. Он подумал, что это её брат или кузен, но решил уточнить у меня.

– У Ирины нет братьев, – констатировал Соловьёв.

– Именно, – Алексей посмотрел следователю прямо в глаза. – В тот момент всё встало на свои места. Отстранённость, тайные телефонные разговоры, внезапные встречи с «подругами». Классический сценарий, не так ли? Я просто был слишком слеп, чтобы заметить.

Соловьёв наклонился вперёд.

– Что вы сделали с этой информацией?

Морозов отвёл взгляд.

– Ничего… сначала. Нужны были доказательства. Я начал обращать больше внимания на её расписание, проверять телефон, когда она была в душе, – он невесело усмехнулся. – Однажды даже последовал за ней, когда она сказала, что идёт к подруге. Она встретилась с мужчиной в парке. Они гуляли, разговаривали. Ничего… компрометирующего. Но их язык тела… – он покачал головой. – Невозможно было ошибиться.

– Вы узнали этого мужчину?

Алексей помедлил, затем кивнул.

– Да. Это был Максим Климов.

Соловьёв откинулся на спинку стула, пристально изучая сидящего напротив человека.

– Человек, который первым рассказал вам о возможной измене вашей жены?

– Ирония не ускользнула от меня, – сухо ответил Морозов. – Но тогда я не знал, что это он. Увидел лишь со спины, издалека. Понял позже.

– Как именно?

– Я нанял частного детектива, – Алексей произнёс это без тени смущения. – Мне нужна была уверенность, понимаете? Фотографии, записи разговоров, любые подтверждения. И они появились. Снимки, на которых они вместе входят в его офис. Выходят из ресторана. Её машина, припаркованная возле его дома в течение нескольких часов.

– И тогда вы решили…?

– Устроить очную ставку, – Алексей улыбнулся без тени веселья. – Что-то вроде того. Снял загородный дом на выходные. Сказал Ирине, что нам нужно отдохнуть, восстановить отношения. Она согласилась с удивительным энтузиазмом. А я… я пригласил туда Максима, не сказав ей. Хотел увидеть их реакцию, когда они окажутся лицом к лицу в моём присутствии.

– Довольно рискованный ход, – заметил Соловьёв.

– Я не ожидал, что там окажется ещё и Вера, – Алексей внезапно выглядел изнурённым. – Этого не было в моих планах.

– Вера Соколова? – уточнил следователь. – Как она оказалась в вашем загородном доме?

– Её привёз Максим. Сказал, что она его ассистентка, помогает с исследованиями для книги, – Морозов провёл рукой по лицу. – Я не возражал. Думал, присутствие постороннего человека поможет сохранить цивилизованность. Боже, каким же я был идиотом.

– Что именно произошло в тот вечер, Алексей Сергеевич?

Морозов молчал долго, настолько долго, что следователь уже собирался повторить вопрос. Наконец, он заговорил, его голос звучал глухо, словно из глубины колодца.

– Мы приехали первыми с Ириной. Я видел, как она нервничает, постоянно проверяет телефон. Сказала, что у неё болит голова, хотела прилечь. А потом приехал он. С Верой. И Ирина… вы бы видели её лицо, когда она вышла из спальни и увидела его. Смесь шока, страха и… чего-то ещё. Они пытались делать вид, что едва знакомы, но это выглядело нелепо.

– Вы их разоблачили?

– Не сразу, – Алексей покачал головой. – Я хотел, чтобы они сами выдали себя. Мы ужинали, пили вино, разговаривали о пустяках. Максим был великолепен – непринуждённый, остроумный. Рассказывал о своей работе, о книге, которую пишет. О том, как интересно наблюдать за людьми, которые лгут сами себе. Смотрел на меня, говоря это. А я смотрел на Ирину.

Соловьёв наблюдал за Морозовым, отмечая мельчайшие изменения в его лице.

– Что спровоцировало конфликт?

– После ужина Ирина пошла на кухню. Я последовал за ней. Спросил напрямую, спит ли она с Максимом. Она отрицала, конечно. Тогда я показал ей фотографии, – Алексей сглотнул. – Она расплакалась. Не извинялась, не оправдывалась. Просто сказала, что я никогда не понимал её. Что с Максимом она чувствует себя настоящей. Десять лет, – его голос дрогнул, – десять лет брака, а я, оказывается, даже не знал, кто она.

– Что было дальше?

– Мы вернулись в гостиную. Я был… не в себе. Начал обвинять Максима, показал фотографии всем. Вера выглядела шокированной. Она не знала, во что оказалась втянута. Ирина кричала, что я следил за ней, что это вторжение в её личную жизнь. Максим сохранял поразительное спокойствие. Сказал, что понимает мой гнев, но насилие ничего не решит.

– Было насилие?

Алексей долго смотрел на свои руки, прежде чем ответить.

– Я ударил его. Один раз. Он не сопротивлялся, даже не пытался защититься. Это взбесило меня ещё больше. Ирина встала между нами. Кричала, чтобы я остановился. А потом… – он запнулся.

– Что потом, Алексей Сергеевич?

– Вера сказала нечто странное. Что мы все – участники эксперимента. Что Максим манипулирует нами. Она достала диктофон, начала воспроизводить какую-то запись. Голос Максима, говорящего о нас как о подопытных кроликах. О том, как идеально мы подходим для его исследования самообмана в отношениях.

Морозов замолчал, погрузившись в воспоминания.

– Продолжайте, – мягко подтолкнул его Соловьёв.

– Всё произошло очень быстро. Максим попытался отобрать диктофон у Веры. Я попытался остановить его. Ирина кричала. Кто-то опрокинул столик с напитками. Разбилось стекло. А потом я увидел пистолет.

– Чей пистолет?

– Не знаю, – Алексей покачал головой. – Честно, не знаю. Он просто появился. В руках Максима. Или Веры. Всё происходило слишком быстро, слишком хаотично. Помню только, что мы с Максимом боролись за оружие. Ирина пыталась нас разнять. Вера кричала. А потом раздался выстрел.

– И что вы увидели, когда всё закончилось?

Алексей Морозов поднял глаза на следователя. В них стояли слёзы.

– Кровь, – сказал он тихо. – Много крови. И шок на лицах всех присутствующих. Включая моё собственное.

Глава 2

Москва, десять лет назад. Большой зал консерватории утопал в сиянии хрустальных люстр. Алексей Морозов, тогда ещё просто амбициозный двадцативосьмилетний финансист, отрабатывал «светскую повинность» – благотворительный концерт классической музыки, куда его затащил старший партнёр фирмы.

«Клиенты любят культурных финансистов, Лёша. Это показывает, что мы не просто считаем деньги – мы ценим прекрасное», – говорил Антон Васильев, похлопывая его по плечу.

Алексей скучал. Он ценил прекрасное, но не в виде бесконечных фортепианных пассажей, смысл которых ускользал от его прагматичного ума. Он вежливо аплодировал каждому выступлению, украдкой поглядывая на часы и прикидывая, когда можно будет незаметно улизнуть.

А потом на сцену вышла она.

Стройная фигура в строгом чёрном платье, тёмные волосы, собранные в элегантный пучок. Она не улыбалась, когда села за рояль, её лицо было сосредоточенным, почти отрешённым. А затем её пальцы коснулись клавиш.

Это была Ирина Новикова, её имя Алексей прочитал в программке позже. Двадцатипятилетняя пианистка, лауреат нескольких престижных конкурсов, подающая большие надежды.

Впервые за вечер Алексей слушал по-настоящему. В её исполнении даже непонятная ему классика обретала смысл – это был рассказ без слов, история, которую она рассказывала через музыку. История о страсти, потере, надежде и возрождении.

Когда она закончила играть, в зале на мгновение повисла тишина, а затем раздались оглушительные аплодисменты. Алексей аплодировал, не отрывая взгляда от её лица. Она улыбнулась – впервые за вечер – и в этой улыбке было столько света, что у него перехватило дыхание.

– Ты должен познакомиться с ней, – сказал Антон после концерта, заметив его интерес. – Я знаком с организаторами, они устраивают небольшой приём для артистов. Нас пригласили.

Позже, на приёме, Алексей наблюдал за ней издалека. В неформальной обстановке она казалась другой – более живой, но в то же время более уязвимой. Она стояла в окружении людей, но выглядела странно одинокой.

Их представили друг другу случайно – он направлялся к бару, она – к выходу на террасу, и они столкнулись в дверях.

– Ирина, позволь представить тебе Алексея Морозова, он работает в финансовом секторе, – сказал общий знакомый. – Алексей, это Ирина Новикова, наша восходящая звезда.

– Ваше выступление было… потрясающим, – сказал Алексей, пожимая её тонкую прохладную руку.

– Спасибо, – она улыбнулась той же светлой улыбкой, что и на сцене. – Вы любите Шопена?

– Честно говоря, я почти ничего не понимаю в классической музыке, – признался он. – Но когда вы играли, я вдруг понял, о чём эта музыка.

Ирина смотрела на него с лёгким удивлением.

– И о чём же?

– О человеке, который нашёл то, что искал всю жизнь, но не может удержать это в руках, – ответил Алексей, сам удивляясь своим словам. – О красоте, которая всегда рядом, но всегда недосягаема.

Она молчала, изучая его лицо, словно видела что-то новое, неожиданное.

– Вы только что описали суть ноктюрна ми-минор, – тихо сказала она наконец. – Большинство людей слышат в нём только грусть, но не понимают, о чём эта грусть.

Они проговорили до конца приёма, и он вызвался проводить её домой. Шли пешком, хотя была поздняя осень и моросил дождь. Алексей держал над ней зонт, слушал её рассказы о музыке, о концертах, о жизни постоянного странника – от конкурса к конкурсу, от города к городу.

– Звучит романтично, – сказал он.

– Романтично, но утомительно, – ответила она с грустной улыбкой. – Иногда мне хочется просто… остановиться. Пустить корни. Понимаете?

Он понимал. Сам прошёл долгий путь от провинциального города до Москвы, от студента на стипендии до перспективного финансиста.

Их первое свидание состоялось через неделю. Потом второе, третье. Они ходили в кино, в кафе, в парки. Он впервые за долгое время чувствовал себя свободным от гонки за успехом, от необходимости постоянно доказывать свою ценность. С ней можно было просто быть собой.

Спустя три месяца Ирина уехала на гастроли в Европу. Они созванивались каждый день, но ему не хватало её присутствия, её тихого смеха, её способности видеть красоту в самых обыденных вещах.

Когда она вернулась, что-то изменилось. Она была рассеянной, нервной, постоянно массировала правую руку.

– Что случилось? – спросил он однажды вечером, когда они сидели в её маленькой съёмной квартире.

Ирина долго молчала, глядя в окно на моросящий дождь.

– Я больше не могу играть, – наконец сказала она так тихо, что он едва расслышал. – По крайней мере, не так, как прежде.

Она рассказала о боли в руке, которая началась ещё до отъезда, но которую она игнорировала. О том, как во время турне эта боль усилилась, как она выступала на обезболивающих, как после одного концерта её пальцы просто отказались подчиняться.

– Тендинит, – сказала она безжизненным голосом. – В тяжёлой форме. Врачи говорят, что это результат многолетних перегрузок. Мне нужно длительное лечение, возможно, операция. И даже после этого… – она не закончила фразу.

– Ты сможешь играть для себя, – мягко сказал Алексей, сжимая её здоровую руку. – И есть другие пути в музыке. Преподавание, например.

Ирина невесело усмехнулась.

– Я не училась годами, чтобы стать преподавателем в музыкальной школе, – в её голосе впервые прозвучала горечь. – Вся моя жизнь была подчинена одной цели. Я не умею ничего другого, не знаю, кто я без музыки.

В ту ночь Алексей принял решение. Ирина спала, уткнувшись ему в плечо, её лицо во сне было беззащитным и юным. Он будет её опорой. Даст ей новую жизнь, новую цель. Защитит от неопределённости и страха.

Через месяц он сделал ей предложение. Она согласилась не сразу – сомневалась, спрашивала, не слишком ли он торопится, не жалеет ли он о своём решении.

– Я никогда не был так уверен ни в чём, как в тебе, – ответил он, и это была правда.

Их свадьба была скромной. Родители Алексея не одобряли его выбор – хотели для сына «перспективную» жену, с хорошими связями или хотя бы с деньгами. Мать Ирины, женщина с усталым лицом и вечно дрожащими руками, смотрела на Алексея с настороженным благоговением, словно не веря, что её дочери так повезло.

Первый год был счастливым. Алексей с головой ушёл в работу, стремясь обеспечить им лучшую жизнь. Ирина занималась их новой квартирой, превращая безликое пространство в уютный дом. Она прошла курс лечения, её рука постепенно восстанавливалась, но о возвращении к концертной деятельности речи не шло.

– Ты не скучаешь по сцене? – спросил он однажды, когда они ужинали дома.

– Иногда, – ответила она с лёгкой улыбкой. – Но я нашла другие интересы. Думаю заняться дизайном интерьеров, у меня вроде неплохо получается, – она обвела рукой комнату, которую преобразила своими силами.

Алексей кивнул, довольный её ответом. Всё шло по плану – она адаптировалась к новой жизни, находила новые увлечения. Он был хорошим мужем, она – хорошей женой. Идеальная пара.

На второй год брака бизнес Алексея пошёл в гору. Партнёрство с Антоном Васильевым начало приносить серьёзные дивиденды, они расширяли клиентскую базу, открывали новые направления. Алексей всё чаще задерживался на работе, всё реже бывал дома.

Когда он возвращался, Ирина встречала его с улыбкой, расспрашивала о его дне, рассказывала о своём. Но иногда ему казалось, что за этой улыбкой скрывается что-то ещё – какая-то невысказанная грусть или неудовлетворённость.

– У тебя всё в порядке? – спросил он как-то раз, заметив, что она смотрит в окно с отсутствующим видом.

– Конечно, – она обернулась к нему с привычной улыбкой. – Просто задумалась.

– О чём?

– Ни о чём конкретном, – она пожала плечами. – Просто мысли.

Он не стал настаивать. В конце концов, у каждого есть право на свои мысли, а у него было слишком много работы, чтобы разгадывать настроения жены.

На третий год их брака Алексей и Антон основали собственную инвестиционную компанию. Это был рискованный шаг, но он окупился сторицей. Клиенты пошли к ним – сначала по одному, потом целыми группами. Алексей практически жил в офисе, приходил домой лишь чтобы принять душ и немного поспать.

Ирина никогда не жаловалась. Она поддерживала его, говорила, что гордится им, что понимает, как важно сейчас вложить все силы в развитие бизнеса.

– Это наше будущее, – говорил он, целуя её перед уходом на работу. – Всё, что я делаю, я делаю для нас.

Она кивала, улыбаясь своей тихой улыбкой, и он не замечал, что эта улыбка уже не достигала её глаз.

На четвёртый год, когда компания прочно встала на ноги, они купили просторную квартиру в элитном жилом комплексе на Пресненской набережной. Панорамные окна, минималистичный дизайн, самая современная техника – всё, о чём можно мечтать.

– Тебе нравится? – спросил он, когда они впервые вошли в пустую квартиру, эхо их шагов разносилось по гулким комнатам.

– Это… впечатляет, – ответила Ирина, её глаза широко раскрыты, словно она пытается охватить всё пространство сразу. – Но кажется таким… большим. Нам вдвоём.

– Значит, нужно заполнить его жизнью, – сказал Алексей, обнимая её за плечи. – Может быть, детьми?

Ирина напряглась в его объятиях.

– Я… я ещё не готова, Лёша. Давай сначала обживёмся здесь, хорошо?

Он не стал настаивать. В конце концов, у них ещё было время, и он понимал её желание сначала почувствовать себя комфортно в новом доме.

Ирина с энтузиазмом взялась за обустройство квартиры. Она консультировалась с дизайнерами, выбирала мебель, светильники, декор. Алексей давал ей полную свободу – ему было важно, чтобы она чувствовала этот дом своим.

Но когда всё было готово, когда каждая вещь нашла своё место, в их просторной квартире с идеальным дизайном стало неуютно тихо. Алексей возвращался всё позже, Ирина всё чаще находила предлоги, чтобы куда-то уйти – на выставку, на встречу с подругами, на курсы.

Однажды, вернувшись домой раньше обычного, он застал её за роялем. Она не играла – просто сидела, положив руки на закрытую крышку, и смотрела в окно с таким выражением тоски, что у него сжалось сердце.

– Ты скучаешь по музыке, – сказал он, и это был не вопрос.

Ирина вздрогнула, не заметив его прихода.

– Иногда, – призналась она. – Но это не значит, что я не счастлива с тобой, Лёша.

Он подошёл, сел рядом с ней на банкетку.

– Ты можешь вернуться к ней. Не на сцену, но… может быть, преподавать? Или писать о музыке? Или…

– Нет, – она покачала головой. – Это было бы… как смотреть на воду, когда умираешь от жажды, но не можешь пить. Лучше уж совсем без музыки, чем вот так, на периферии.

Он не нашёл, что ответить. Впервые за все годы их брака он почувствовал, что между ними растёт стена, и он не знает, как её разрушить.

На пятый год их отношения стали формальностью. Они жили как соседи – вежливые, внимательные, но чужие друг другу. Алексей погрузился в работу ещё глубже, находя в ней утешение и оправдание. Ирина заполняла свои дни встречами, выставками, благотворительными мероприятиями – создавала видимость насыщенной жизни.

Они почти не разговаривали по душам, почти не занимались любовью. Когда это случалось, оба словно выполняли супружеский долг – механически, без страсти.

Однажды, в редкий вечер, когда они оба были дома и ужинали вместе, Алексей внезапно спросил:

– Ты счастлива, Ира?

Она замерла с вилкой в руке, удивлённая прямотой вопроса.

– Странный вопрос, – сказала она наконец. – У меня есть всё, о чём можно мечтать. Любящий муж, прекрасный дом, финансовая стабильность. Конечно, я счастлива.

Но её глаза говорили другое, и Алексей впервые понял, что потерял нечто важное, чему даже не знал названия.

На седьмой год их брака компания Алексея вышла на международный уровень. Он открыл офисы в Лондоне и Дубае, часто летал за границу, иногда на недели.

Ирина никогда не просилась с ним. Говорила, что у неё слишком много дел в Москве, что она не хочет мешать его работе. Он не настаивал, благодарный за её понимание и самостоятельность.

Когда он возвращался из поездок, она встречала его с улыбкой, расспрашивала о делах, о впечатлениях, готовила его любимые блюда. Всё было как в открытке с надписью «счастливый брак», но обоим становилось всё труднее поддерживать этот спектакль.

На десятый год их брака, за несколько месяцев до роковой встречи с Максимом Климовым, Алексей поймал себя на мысли, что не помнит, когда в последний раз видел настоящую улыбку Ирины – ту самую, от которой светлело её лицо, ту, что заставила его когда-то влюбиться в неё.

И тогда он начал пристальнее наблюдать за ней, пытаясь понять, что происходит в их браке, что они потеряли по дороге. Но чем больше он наблюдал, тем меньше узнавал женщину, с которой прожил десять лет. Кем она стала? Кем стал он сам? И можно ли вернуть то, что было между ними когда-то?

Эти вопросы мучили его, когда он встретил Максима Климова – человека, который, как ему казалось, мог помочь найти ответы, но вместо этого перевернул всю его жизнь.

Глава 3

Следователь Соловьёв возвращался в кабинет после короткого перерыва. Допрос Алексея Морозова затягивался, но прерывать его не хотелось – чем дольше говорил бизнесмен, тем больше нюансов всплывало в его рассказе.

– Давайте продолжим, Алексей Сергеевич, – Соловьёв включил диктофон. – Вы упомянули, что Максим Климов намекнул вам на возможную измену жены. Расскажите подробнее об этом разговоре.

Морозов откинулся на спинку стула, его взгляд стал отстранённым, словно он заново переживал ту сцену.

– Это было в «Сохо Румс», в декабре. Холодный вечер, мы сидели в баре, говорили о бизнесе, о политике, о жизни. Максим умеет слушать, – Алексей усмехнулся. – Задаёт правильные вопросы, заставляет говорить о том, о чём обычно молчишь. Я рассказал ему о проблемах с Ириной, о том, что мы отдаляемся друг от друга, что она стала какой-то скрытной.

– И что он ответил?

– Сначала ничего особенного. Кивал, поддакивал, говорил общие фразы о кризисе десятого года брака, о том, что это нормально. А потом как бы между прочим спросил: «А ты не думал, что у неё может быть кто-то?» – Алексей сделал паузу. – Я рассмеялся. Сказал, что Ирина не такая, что измены – не в её характере. И тогда он сказал то, что изменило всё.

– Что именно?

– «Я, возможно, ошибаюсь, но на прошлой неделе видел твою жену в кафе «Брикет» с мужчиной. Они держались за руки. Я подумал, может, это её брат или кузен, но решил уточнить у тебя», – Алексей процитировал слова Максима с удивительной точностью, словно они были выжжены в его памяти.

– Как вы отреагировали?

– Сначала не поверил. Сказал, что, должно быть, обознался. У Ирины нет братьев, только сестра, которая живёт в Питере. Максим начал извиняться, говорить, что, наверное, ошибся. Но потом добавил деталь, которая убедила меня, что речь точно о ней, – Морозов сжал кулаки. – Он описал её необычную брошь в виде скрипичного ключа с маленьким сапфиром. Подарок её матери, Ирина редко с ней расстаётся.

Соловьёв кивнул, делая пометку.

– И вы начали за ней следить?

– Не сразу. Сначала я просто стал внимательнее. Начал замечать вещи, на которые раньше не обращал внимания. Звонки, которые она принимала в другой комнате. Улыбку, когда она смотрела на экран телефона. Новую одежду, новые духи. Она стала чаще выходить из дома – то встреча с подругой, то выставка, то мастер-класс какой-то.

– Вы проверяли эти объяснения?

– Да, – Алексей не выглядел смущённым. – Звонил ей в те часы, когда она якобы была на выставке или с подругами. Она не всегда брала трубку. А если брала, то на фоне обычно было тихо – не так, как бывает в общественных местах.

– И когда вы решили проследить за ней физически?

– После одного конкретного случая, – Морозов посмотрел прямо в глаза следователю. – Я вернулся домой раньше обычного, не предупредив. Ирина была в ванной. Её телефон лежал на столике в гостиной, и он зазвонил. Я взглянул на экран – высветилось просто «М.». Без фамилии, без фотографии. Я… я взял трубку.

– И?

– Мужской голос сказал: «Привет, милая. Освободилась?» А потом, услышав моё молчание, добавил: «Алло? Ира? Ты там?» Я сбросил звонок. Когда Ирина вышла из ванной, я спросил, кто такой «М.». Она побледнела, а потом сказала, что это её новый преподаватель йоги, Михаил. Что он, наверное, хотел уточнить время занятия.

– Вы поверили?

– Нет, – Алексей покачал головой. – Но сделал вид, что поверил. А на следующий день, когда она сказала, что идёт на йогу, я последовал за ней.

Соловьёв наблюдал за Морозовым с профессиональным интересом. Обычно люди, рассказывая о слежке за супругами, испытывают смущение или стыд. Но Алексей говорил спокойно, словно обсуждал деловую стратегию.

– И что вы увидели?

– Она действительно пошла в йога-центр, – Алексей усмехнулся. – Я почувствовал себя идиотом. Подождал снаружи. Через полтора часа она вышла и направилась… в кафе «Брикет». То самое, что упоминал Максим. Сидела одна минут двадцать, потом пришёл мужчина. Высокий, хорошо одетый. Они разговаривали, иногда он касался её руки. Я сидел в машине через дорогу, не мог слышать, о чём они говорят, но их язык тела… – он покачал головой. – Такие жесты, такие взгляды не бывают между случайными знакомыми.

– Вы узнали этого мужчину?

Алексей провёл рукой по лицу.

– Нет. Я видел его только со спины и сбоку. Но что-то в его фигуре, в манере двигаться показалось мне знакомым. В тот момент я не придал этому значения.

– Что было дальше?

– Я уехал. Не хотел, чтобы Ирина заметила меня. Вечером, когда она вернулась, я спросил, как прошёл её день. Она сказала, что была на йоге, а потом заходила в книжный. Ни слова о встрече в кафе.

– И вы решили нанять детектива?

– Да, на следующий день. Я знал, что не смогу следить за ней постоянно, а нужны были доказательства. Факты, а не подозрения.

– Кого вы наняли?

– Бывшего сотрудника службы безопасности нашей компании, Георгия Волкова. Надёжный человек, проверенный годами сотрудничества. Я объяснил ситуацию, он не задавал лишних вопросов.

– Что конкретно вы ему поручили?

– Следить за Ириной, фиксировать её встречи с этим мужчиной, если они будут. Выяснить его личность. Записать их разговоры, если возможно, – Алексей говорил деловым тоном. – И ещё я попросил проверить её телефонные звонки и сообщения.

Соловьёв приподнял бровь.

– Это незаконно, Алексей Сергеевич.

– Я знаю, – спокойно ответил Морозов. – Но мне нужна была правда. Любой ценой.

– И что обнаружил ваш детектив?

– Регулярные встречи. Раз или два в неделю. Иногда в кафе, иногда в парке. Дважды – в офисном здании на Цветном бульваре. Однажды её машина была замечена возле жилого дома в центре, где она провела почти три часа, – Алексей говорил сухо, словно зачитывал отчёт. – На четвёртый день наблюдения Георгий сделал чёткие фотографии этого мужчины. И тогда я узнал его.

– Максим Климов, – констатировал Соловьёв.

– Да, – Алексей кивнул. – Человек, который первым сказал мне об измене Ирины. Человек, которого я считал если не другом, то хотя бы доброжелателем.

– Вы конфронтировали его?

– Нет, – Морозов покачал головой. – Я хотел понять игру до конца. Зачем он сделал это? Почему рассказал мне о встрече с Ириной, зная, что я могу его раскрыть? Это не имело смысла.

– И к какому выводу вы пришли?

– Сначала думал, что это какой-то изощрённый психологический эксперимент. Он же психолог, пишет книгу о манипуляциях в отношениях. Возможно, хотел наблюдать мою реакцию, мои действия, – Алексей помолчал. – Потом подумал, что, может быть, он влюбился в Ирину и хотел разрушить наш брак, чтобы быть с ней. Но тогда зачем привлекать моё внимание к их отношениям?

– А потом?

– Потом Георгий добыл записи их разговоров, – Морозов сглотнул. – И всё стало ещё запутаннее.

– Что было в этих записях?

– Они говорили обо мне. О моём бизнесе. О моих партнёрах. О сделках, которые мы заключали. Очень конкретные вещи, детали, которые не должны быть известны посторонним, – Алексей нахмурился. – Максим расспрашивал Ирину, а она… она отвечала. Не всегда точно, иногда путалась в деталях, но она рассказывала ему то, что знала. О моих встречах, о моих клиентах, о суммах контрактов.

– Промышленный шпионаж? – предположил Соловьёв.

– Я тоже так подумал, – кивнул Морозов. – Решил, что Максим работает на конкурентов, использует мою жену для получения информации. Но потом Георгий выяснил ещё кое-что. Максим встречался не только с Ириной. Он также регулярно виделся с женщиной по имени Вера Соколова.

– Журналистка?

– Да, хотя тогда я этого не знал. Георгий выяснил, что она работает в одном из деловых изданий, пишет о финансовом секторе. И они с Максимом тоже обсуждали мой бизнес, мои сделки, – Алексей покачал головой. – Всё становилось слишком запутанным. Я решил встретиться с Максимом лично, напрямую спросить, что происходит.

– И вы встретились?

– Да, в начале января. Пригласил его на деловой ужин. Мы сидели в ресторане, обсуждали какие-то пустяки, а я всё не мог заставить себя задать главный вопрос, – Алексей невесело усмехнулся. – А потом он сам заговорил об Ирине. Спросил, как у нас дела, наладились ли отношения. Сказал, что после нашего разговора в баре он много думал о моей ситуации и хотел бы помочь.

– Как именно?

– Он предложил свои услуги в качестве семейного психолога. Сказал, что у него большой опыт работы с парами, переживающими кризис. Что он видит потенциал в наших отношениях и уверен, что мы можем всё исправить, – Морозов смотрел прямо перед собой, словно заново переживая тот разговор. – И знаете, что самое странное? Я почти согласился. Было что-то в его голосе, в его словах, что заставляло верить ему, доверять ему, несмотря на все доказательства его двуличности.

Соловьёв внимательно наблюдал за Морозовым.

– Что остановило вас?

– В тот момент, когда я уже был готов сказать «да», в ресторан вошла Вера Соколова. Я не знал тогда, кто она, но Максим явно знал. Он на мгновение замер, глядя на неё, а потом быстро отвернулся, словно не хотел, чтобы она его заметила. Это выглядело… подозрительно.

– Вы спросили его об этом?

– Нет. Сделал вид, что ничего не заметил. Но после встречи дал Георгию новое задание – выяснить, кто такая Вера Соколова и как она связана с Максимом и, возможно, с моей женой.

Алексей замолчал, глядя куда-то мимо следователя. Его лицо выражало смесь горечи и усталости.

– Что вы узнали о ней?

– Журналистка, 29 лет. Специализируется на расследованиях в сфере бизнеса и финансов. Публиковала несколько довольно резких статей о коррупции в банковском секторе. Дочь известного журналиста Николая Соколова, – Алексей перечислял факты сухим тоном. – Но самое интересное – она готовила материал о моей компании. О сделке, которую мы заключили с китайскими инвесторами в прошлом году. Сделке, в которой были… определённые нюансы, не предназначенные для широкой публики.

– Какие нюансы? – спросил Соловьёв.

Морозов впервые за весь разговор проявил нервозность.

– Это не имеет отношения к делу. Стандартные бизнес-практики.

Соловьёв решил не давить – эта линия могла подождать.

– Хорошо, вернёмся к Вере Соколовой. Как она была связана с Максимом Климовым?

– Они познакомились на презентации его книги о психологических манипуляциях в бизнесе. Она брала у него интервью для своего издания. После этого они регулярно встречались, обсуждали… меня, – Алексей сжал кулаки. – Он рассказывал ей о моих привычках, о моих методах ведения бизнеса, о моих партнёрах. Информацию, которую частично получал от Ирины, частично – от меня самого во время наших «дружеских» бесед.

– Вы считаете, что Ирина сознательно участвовала в сборе информации о вас?

– Я… не знаю, – впервые за разговор Алексей выглядел неуверенным. – Иногда, слушая записи, мне казалось, что она просто отвечает на вопросы, не понимая их истинной цели. Максим умеет направлять разговор, задавать вопросы так, что они кажутся случайными, незначительными. Но иногда… иногда в её голосе слышалась осознанность. Как будто она знала, что делает, и делала это намеренно.

– Из мести? Из-за неудовлетворённости браком?

Алексей долго молчал, прежде чем ответить.

– Возможно. Я не был идеальным мужем, следователь. Я много работал, мало бывал дома. Не замечал её потребностей, её одиночества. Ирина… она сложный человек. Глубокий. А я всегда был слишком занят, чтобы по-настоящему понять её.

Это признание прозвучало неожиданно искренне.

– Что вы сделали с этой информацией? О Вере, о Максиме, об их интересе к вашему бизнесу?

– Ничего, сразу, – Алексей вздохнул. – Я хотел понять полную картину, прежде чем действовать. Георгий продолжал следить за всеми тремя – за Ириной, Максимом и Верой. Искал связи, мотивы, возможные последствия. А я… я продолжал делать вид, что ничего не знаю. Встречался с Максимом, обсуждал его предложение о семейной терапии.

– Вы рассказали Ирине о том, что знаете о её встречах с Климовым?

– Нет, – Морозов покачал головой. – Я хотел увидеть, скажет ли она сама, особенно когда я упомяну его имя, его предложение о терапии. Но она… она даже не моргнула. Сказала, что, возможно, это хорошая идея. Что мы действительно отдалились друг от друга и профессиональная помощь может быть полезна.

– Как вы отреагировали?

– Я согласился, – Алексей горько усмехнулся. – Сказал, что свяжусь с ним, назначу первую сессию. На самом деле я хотел посмотреть, как далеко они готовы зайти в этой игре. Готовы ли сидеть вместе со мной в одной комнате, изображая терапевта и пациентку, которые якобы впервые встречаются.

– И что произошло?

– Ничего. Я не успел назначить эту встречу. Потому что вскоре после этого разговора Георгий сделал ещё одно открытие, – Алексей сделал паузу. – Он выяснил, что Максим Климов был женат на женщине по имени Мария. И эта Мария оказалась близкой подругой Ирины. Той самой «подругой», с которой она якобы проводила так много времени.

– Бывшая жена Климова дружила с вашей женой? – уточнил Соловьёв.

– Да. И судя по всему, именно Мария познакомила Ирину с Максимом. Не случайно, не на светском мероприятии, а целенаправленно, – Алексей покачал головой. – Всё это время я думал, что нити тянутся от Максима, но теперь выходило, что начало всей этой истории – Мария. И я не мог понять, зачем ей это. Какую игру они все ведут и к чему она приведёт.

– Что вы знаете о Марии Климовой?

– Немного. Ирина познакомилась с ней на каких-то курсах дизайна года два назад. Они сблизились, часто встречались, – Алексей пожал плечами. – Я видел её несколько раз, когда она приходила к нам домой. Тихая женщина, неприметная. Я бы никогда не подумал…

Он не закончил фразу, но смысл был ясен.

– И вы решили устроить очную ставку, – подытожил Соловьёв. – Снять загородный дом, пригласить Ирину и Максима, не предупредив их друг о друге.

– Да, – Алексей кивнул. – Я хотел увидеть их реакцию, услышать их объяснения. Понять, наконец, что происходит.

– Но там оказалась ещё и Вера Соколова.

– Это была неожиданность для меня, – Морозов нахмурился. – Максим привёз её с собой, представил как свою ассистентку. Сказал, что она помогает ему с исследованиями для новой книги, и он подумал, что присутствие постороннего человека поможет нам с Ириной быть более открытыми, менее скованными.

– Вы поверили?

– Нет, конечно. Я уже знал, кто она такая. Но решил подыграть, посмотреть, как развернётся ситуация, – Алексей опустил глаза. – Я не предполагал, что всё закончится… так.

Соловьёв выключил диктофон.

– На сегодня, пожалуй, достаточно, Алексей Сергеевич. Продолжим завтра.

Морозов поднял на него усталый взгляд.

– Вы мне не верите, да?

– Моя работа не верить или не верить, а собирать факты, – ответил следователь. – А факты говорят о том, что в этой истории слишком много лжи со всех сторон.

– И где искать правду? – спросил Алексей с горькой усмешкой.

– В противоречиях, – ответил Соловьёв, поднимаясь. – Правда часто скрывается именно там, где разные версии не сходятся друг с другом.

Глава 4

Офис компании «МВ Инвестментс» занимал два этажа в одной из башен Москва-Сити. Стеклянные стены, современный дизайн, молодые сотрудники в дорогих костюмах – всё говорило об успехе и амбициях. Алексей Морозов смотрел на панораму Москвы из окна своего кабинета, рассеянно вертя в руках перьевую ручку – подарок Ирины на пятую годовщину свадьбы.

– Лёша, ты меня слушаешь? – голос Антона Васильева вернул его к реальности.

– Прости, задумался, – Алексей обернулся к партнёру. – Что ты говорил?

Антон, крупный мужчина с залысинами и проницательным взглядом, нахмурился.

– Я говорил о том, что китайцы хотят изменить условия. Снизить долю, увеличить отсрочку платежа. Это нам не подходит.

Алексей вздохнул, потирая переносицу.

– Мы не можем позволить себе потерять этот контракт, Антон. Сяо единственный, кто готов закрыть глаза на… определённые аспекты.

– Ты о нецелевом использовании кредитных средств? – Антон понизил голос, хотя они были одни в кабинете. – Или о двойной бухгалтерии при строительстве объекта в Домодедово?

– Обо всём, – Алексей поморщился. – Слишком много компромиссов, слишком много рисков. Если этот контракт сорвётся, мы останемся с недостроенным объектом и кредитом, который нечем погашать.

Антон прошёлся по кабинету, заложив руки за спину.

– Ты слишком много волнуешься. У нас всё под контролем. Нужные люди получили нужные суммы, проверки проходят формально. Китайцы знают, на что идут, просто торгуются, выбивая лучшие условия.

– Надеюсь, ты прав, – Алексей вернулся к столу, просматривая документы. – Кстати, ты слышал о журналистке Вере Соколовой? Она из «Бизнес-Инсайдер».

Антон напрягся.

– Что с ней?

– Говорят, она копает под нашу сделку с Сяо. Была на объекте, разговаривала с подрядчиками.

– Чёрт, – Антон нервно потёр шею. – Только этого не хватало. Откуда у тебя эта информация?

Алексей помедлил. Не мог же он сказать, что знает это от частного детектива, который следит за его женой и её любовником.

– Из надёжного источника. Неважно. Важно то, что нам нужно быть осторожнее. Возможно, стоит на время приостановить некоторые… наиболее рискованные операции.

– Ты паникуешь, Лёша, – Антон покачал головой. – Журналисты всегда что-то копают. Без конкретных документов, без доступа к нашей внутренней бухгалтерии она ничего не сможет доказать.

– А если у неё есть доступ? – тихо спросил Алексей.

Антон замер.

– Что ты имеешь в виду?

– Ничего конкретного, – Алексей отвёл взгляд. – Просто мысли вслух.

Но Антон не отступал.

– Лёша, если ты что-то знаешь, говори прямо. Слишком многое поставлено на карту.

Алексей боролся с желанием рассказать партнёру всё – о Максиме, об Ирине, о Вере, об их странном треугольнике. Но что-то удерживало его. Возможно, стыд за то, что его жена могла быть источником утечки информации. Или неуверенность в том, как отреагирует Антон, известный своей импульсивностью.

– Я просто хочу быть готовым к любому развитию событий, – наконец сказал он. – И тебе советую того же.

Антон внимательно посмотрел на него, затем кивнул.

– Хорошо. Я попрошу службу безопасности проверить всех сотрудников, имеющих доступ к документам по китайскому проекту. И, возможно, стоит провести небольшую дезинформационную кампанию – запустить несколько ложных слухов, чтобы сбить с толку любопытных журналистов.

– Делай, что считаешь нужным, – устало согласился Алексей. – Только держи меня в курсе.

После ухода Антона Алексей ещё долго сидел, глядя на ночной город. Его жизнь, когда-то такая понятная и управляемая, разваливалась на части. Жена, которой он доверял, возможно, предавала его не только как супруга, но и как деловой партнёр. Бизнес, который он строил годами, оказался под угрозой из-за сомнительных решений и компромиссов с совестью. И где-то в центре этого водоворота проблем стоял Максим Климов – человек, которого Алексей едва знал, но который, казалось, знал о нём всё.

Телефон на столе завибрировал. Сообщение от Максима: «Презентация моей книги завтра в 19:00, книжный магазин «Читай-город» на Тверской. Буду рад видеть тебя там. Думаю, тема будет тебе интересна».

Алексей усмехнулся горько. Какая ирония – человек, разрушающий его жизнь, приглашает его на презентацию своей книги. Первым импульсом было удалить сообщение и забыть о нём. Но затем пришла другая мысль – это шанс увидеть Максима в его профессиональной среде, может быть, понять что-то новое о нём.

«Постараюсь быть», – кратко ответил он и отложил телефон.

Книжный магазин на Тверской был заполнен людьми. Алексей удивился количеству посетителей – похоже, Максим Климов был более известен в определённых кругах, чем он предполагал. В основном публика состояла из женщин среднего возраста, но было немало и молодёжи, и представителей бизнес-сообщества в дорогих костюмах.

Алексей занял место в последнем ряду, надеясь остаться незамеченным. Он хотел наблюдать, а не участвовать. Ирине он сказал, что задержится на работе – ложь к ложи, подумал он с горечью.

Максим появился точно в назначенное время, одетый в тёмно-синий костюм с бордовым галстуком – образ успешного профессионала, вызывающего доверие. Он улыбался, шутил, благодарил всех за то, что пришли. Говорил о своей новой книге – «Манипуляции в повседневности: как нас обманывают и как не стать жертвой» – с энтузиазмом человека, искренне увлечённого своей работой.

Алексей слушал внимательно, отмечая, как легко Максим удерживает внимание аудитории, как умело вплетает личные истории в профессиональные наблюдения, как создаёт впечатление откровенности, оставаясь при этом закрытым.

– Самая опасная манипуляция – та, что основана на правде, – говорил Климов, обводя взглядом зал. – Когда манипулятор использует реальные факты, но интерпретирует их так, чтобы привести вас к нужному ему выводу. Вы не можете обвинить его во лжи – он действительно говорит правду. Но не всю правду и не в том контексте.

Эти слова ударили Алексея как пощёчина. Разве не это делал сам Максим? Говорил правду о встрече Ирины с мужчиной, но опускал ключевую деталь – что этим мужчиной был он сам.

После выступления началась автограф-сессия. Очередь из желающих получить подпись автора растянулась через весь зал. Алексей решил не присоединяться к ней – у него не было желания разговаривать с Климовым на публике. Вместо этого он наблюдал за ним издалека, анализируя его поведение с разными людьми – с молодыми женщинами он был слегка флиртующим, с мужчинами – уважительно-сдержанным, с пожилыми посетителями – почтительным.

И тут Алексей заметил её – молодую женщину с короткой стрижкой, стоящую в стороне от толпы и фотографирующую мероприятие. Он узнал её по фотографиям из отчётов Георгия – Вера Соколова. Она не стояла в очереди за автографом, но внимательно наблюдала за происходящим, иногда делая заметки в блокноте.

Решение пришло спонтанно. Алексей направился к ней, преодолевая расстояние между ними быстрыми шагами.

– Добрый вечер, – сказал он, останавливаясь рядом. – Интересная презентация, не правда ли?

Вера обернулась, удивлённо глядя на него. В её взгляде не было узнавания – конечно, она никогда не видела его раньше.

– Да, довольно познавательно, – ответила она сдержанно.

– Алексей Морозов, – он протянул руку. – Давний знакомый Максима.

На мгновение в её глазах мелькнуло что-то – узнавание? настороженность? – но она быстро овладела собой.

– Вера Соколова, журналист, – она пожала его руку. – Пишу статью о новых тенденциях в популярной психологии.

– Интересная тема, – кивнул Алексей. – И Максим, конечно, идеальный объект для такой статьи. Харизматичный, успешный, с собственной методологией.

– Вы, похоже, хорошо его знаете, – Вера слегка наклонила голову, изучая его.

– Не так хорошо, как мне казалось, – Алексей позволил себе лёгкую улыбку. – Но достаточно, чтобы восхищаться его… способностями.

– Какими именно? – в её голосе появился профессиональный интерес.

– Его умением видеть людей насквозь. Понимать их мотивы, даже когда они сами их не осознают, – Алексей смотрел ей прямо в глаза. – Его способностью использовать эту информацию.

Вера нахмурилась.

– Использовать? Звучит несколько… манипулятивно.

– Разве не в этом суть его работы? – Алексей пожал плечами. – Понимать людей, чтобы помогать им? Или… чтобы получать то, что ему нужно.

Теперь она смотрела на него с нескрываемым интересом.

– У меня складывается впечатление, что вы не просто так подошли ко мне, Алексей. Что именно вы хотите сказать?

Он колебался. Часть его хотела раскрыть карты, рассказать ей всё, что он знает о ней, о Максиме, об их интересе к его бизнесу. Но другая часть понимала, что это было бы преждевременно.

– Ничего конкретного, – наконец ответил он. – Просто подумал, что мы могли бы быть полезны друг другу. У меня есть информация, которая может вас заинтересовать. У вас, возможно, есть информация, которая интересна мне.

– О чём именно? – в её голосе звучала настороженность.

– О Максиме Климове. О его… исследованиях, – Алексей сделал паузу. – О том, как далеко он готов зайти ради материала для своих книг.

Вера долго смотрела на него, словно решая что-то для себя.

– Я не уверена, что понимаю, о чём вы, – наконец сказала она. – Но если у вас есть что сказать, я готова выслушать. В профессиональном качестве, разумеется.

Алексей достал визитку.

– Мои контакты. Позвоните, если решите, что разговор стоит того.

Она взяла карточку, внимательно изучила её.

– «МВ Инвестментс», – прочитала она вслух. – Теперь понятно.

– Что именно? – Алексей напрягся.

– Почему ваше имя показалось мне знакомым, – она улыбнулась, но глаза остались холодными. – Ваша компания довольно известна в определённых кругах.

– В хорошем смысле, надеюсь?

– Это зависит от круга, – она спрятала визитку в сумку. – Спасибо за предложение, Алексей. Я подумаю над ним.

В этот момент к ним подошёл Максим Климов. Он выглядел удивлённым, увидев их вместе.

– Алексей! Рад, что ты смог прийти, – он крепко пожал руку Морозова, затем повернулся к Вере. – Вижу, вы уже познакомились.

– Да, буквально только что, – Вера улыбнулась Максиму. – Алексей представился как ваш давний знакомый.

– Это так, – подтвердил Максим, но в его глазах Алексей заметил напряжение. – Мы познакомились на бизнес-форуме несколько месяцев назад. Алексей любезно согласился дать мне несколько интервью для моей новой книги о психологии успеха в бизнесе.

– Звучит интересно, – Вера посмотрела на Алексея с новым интересом. – Возможно, мне стоит взять у вас интервью для моей статьи о современных бизнес-стратегиях.

– Буду рад, – кивнул Алексей, наслаждаясь замешательством на лице Максима. – Всегда открыт для прессы. У меня нет секретов.

Эта фраза повисла в воздухе, создавая неловкую паузу.

– Что ж, мне пора, – наконец сказал Алексей. – Было приятно познакомиться, Вера. Максим, поздравляю с успешной презентацией.

Уходя, он спиной чувствовал их взгляды. Игра становилась всё сложнее, и Алексей не был уверен, что по-прежнему контролирует ситуацию. Но одно он знал точно – он больше не будет пассивно наблюдать, как разрушается его жизнь. Пора было действовать.

Дома Ирина ждала его с ужином. Она выглядела спокойной, даже умиротворённой – как человек, у которого нет тайн, нет причин для беспокойства.

– Как прошёл день? – спросила она, ставя перед ним тарелку с пастой.

– Насыщенно, – ответил он, наблюдая за её реакцией. – Встречи, переговоры. А под конец зашёл на презентацию книги.

– Книги? – удивилась она. – Какой?

– Максима Климова, того психолога, о котором я тебе рассказывал, – Алексей не отрывал от неё взгляда. – О манипуляциях в повседневности. Очень познавательно.

Ирина на мгновение замерла, затем продолжила накладывать себе еду.

– И как, интересно было? – спросила она ровным голосом.

– Очень. Он прирождённый оратор. И тема близка каждому – все мы в той или иной степени сталкиваемся с манипуляциями или сами манипулируем другими, – Алексей сделал глоток вина. – Кстати, я поговорил с ним о возможности семейной терапии. Он согласился.

Теперь он точно уловил реакцию – лёгкое напряжение в плечах, мимолётная тень, пробежавшая по лицу.

– Это… хорошо, – она улыбнулась, но улыбка не коснулась глаз. – Когда ты хочешь начать?

– Я подумал, может быть, на выходных? У меня есть загородный дом, который я снял на месяц. Спокойное место, никаких отвлекающих факторов. Мы могли бы провести там пару дней, поработать с Максимом, просто побыть вместе.

Ирина опустила глаза, помешивая пасту в своей тарелке.

– Звучит заманчиво. Но я не уверена, что смогу в эти выходные. У меня… планы.

– Какие планы? – спросил Алексей, стараясь, чтобы его голос звучал нейтрально.

– Я обещала Марии помочь с выбором мебели для её новой квартиры, – ответила Ирина. – Она наконец решилась на ремонт после развода.

Ложь. Очередная ложь. Алексей знал от Георгия, что у Марии Климовой нет никакого ремонта, что она вообще уехала на неделю к родителям в Ярославль.

– Понимаю, – сказал он, улыбаясь. – Но, может быть, ты могла бы перенести? Это важно для нас, Ира. Для нашего брака.

Она подняла взгляд, и на мгновение ему показалось, что в её глазах мелькнуло что-то – сожаление? вина? страх?

– Ты прав, – наконец сказала она. – Я позвоню Марии, объясню ситуацию. Наш брак важнее.

– Спасибо, – Алексей накрыл её руку своей. – Я уверен, что Максим поможет нам разобраться во всём. Он очень проницательный человек.

– Да, – тихо ответила Ирина. – Очень проницательный.

Они доели ужин в молчании, каждый погружённый в свои мысли. Алексей думал о предстоящих выходных, о том, как разыграет свои карты, как наконец выведет на чистую воду и жену, и её любовника. Ирина… О чём думала Ирина, он мог только догадываться. Но он был уверен, что утром она позвонит не Марии, а Максиму, чтобы предупредить его о ловушке.

Что ж, пусть звонит. Пусть они готовятся. Это не изменит его планов. Возможно, даже сделает игру интереснее.

Глава 5

Снег хрустел под колёсами машины, когда они подъезжали к загородному дому. Алексей вёл уверенно, несмотря на скользкую дорогу. Рядом сидела Ирина, задумчиво глядя в окно на проплывающий мимо зимний лес.

– Красиво здесь, – сказала она, нарушая молчание, которое держалось большую часть пути. – Откуда ты узнал об этом месте?

– Рекомендовал знакомый, – ответил Алексей, не отрывая взгляда от дороги. – Говорит, идеальное место, чтобы побыть в тишине, вдали от городской суеты.

Ирина кивнула, возвращаясь к созерцанию пейзажа. Алексей украдкой бросил на неё взгляд. Она выглядела спокойной, но он знал свою жену достаточно хорошо, чтобы заметить признаки напряжения – слегка сжатые губы, лёгкое постукивание пальцами по колену.

Она знала. Конечно, она знала. Наверняка позвонила Максиму сразу после их разговора об этой поездке. И, возможно, уже подготовила легенду на случай, если Алексей решит их разоблачить.

Дом показался из-за поворота – двухэтажный, деревянный, с большими окнами и просторной террасой. Вокруг – ни души, только лес и тишина, нарушаемая лишь редким криком птиц.

– Вот мы и на месте, – сказал Алексей, паркуя машину у входа. – Нравится?

– Очень, – Ирина улыбнулась, и в этой улыбке было что-то искреннее. – Давно мечтала о таком уединении.

Они вошли в дом, и Ирина ахнула от восхищения. Внутри было просторно и уютно: камин в гостиной, большие мягкие диваны, панорамные окна с видом на заснеженный лес.

– Здесь три спальни, – сказал Алексей, проводя для неё экскурсию. – Наша – на втором этаже, с видом на озеро. Для Максима я подготовил комнату на первом этаже, рядом с кабинетом. Он сказал, что приедет ближе к вечеру.

Ирина кивнула, внимательно осматривая дом.

– А третья спальня? – спросила она.

– Просто на всякий случай, – ответил Алексей, наблюдая за её реакцией. – Мало ли кто ещё может приехать.

Ирина бросила на него быстрый взгляд, но ничего не сказала.

Они распаковали вещи, и Алексей предложил прогуляться вокруг дома, пока не стемнело. Ирина согласилась с неожиданной охотой. Они шли по заснеженной тропинке, ведущей к замёрзшему озеру, и на мгновение Алексею показалось, что всё как раньше – они просто муж и жена, наслаждающиеся совместным отдыхом.

– Помнишь, как мы ездили в Финляндию? – внезапно спросила Ирина. – На второй год нашего брака.

– Помню, – Алексей улыбнулся воспоминанию. – Ты каталась на лыжах первый раз в жизни и всё время падала.

– А ты терпеливо поднимал меня и показывал, как правильно стоять, – она тоже улыбнулась. – Это было хорошее время.

– Было, – согласился он, и в его голосе прозвучала грусть. – Что случилось с нами, Ира?

Она остановилась, глядя на застывшую гладь озера.

– Жизнь случилась, Лёша. Ты погрузился в работу, я… я потеряла себя, – она обхватила себя руками, словно защищаясь от холода. – Мы просто перестали видеть друг друга.

В её словах была правда, и это царапало сердце Алексея. Но была и ложь – умолчание о Максиме, о встречах с ним, о предательстве.

– Мы можем всё исправить, – сказал он, сам не веря своим словам. – Для этого мы здесь, верно?

Ирина посмотрела на него долгим взглядом, в котором читалось столько всего – сожаление, нежность, усталость, и что-то ещё, чему Алексей не мог найти названия.

– Да, – наконец сказала она. – Для этого мы здесь.

Они вернулись в дом, когда начало темнеть. Алексей разжёг камин, Ирина приготовила чай. Они сидели в гостиной, слушая потрескивание дров, каждый погружённый в свои мысли.

Тишину нарушил звук подъезжающей машины.

– Это, должно быть, Максим, – сказал Алексей, вставая. – Пойду встречу.

Он вышел на крыльцо. К дому подъехал чёрный внедорожник. Из него вышел Максим Климов, одетый в элегантное тёмное пальто. А следом за ним – Вера Соколова.

Алексей застыл на месте. Несмотря на то, что он подозревал о возможном появлении Веры, видеть её здесь, в реальности, было шоком.

– Алексей! – приветливо воскликнул Максим, поднимаясь по ступеням. – Извини за опоздание, дорога заняла больше времени, чем я рассчитывал.

– Ничего страшного, – Алексей пожал ему руку, затем кивнул Вере. – Не ожидал увидеть вас здесь, Вера.

– Максим предложил мне присоединиться, – ответила она с лёгкой улыбкой. – Сказал, что мне будет полезно посмотреть, как работает семейный психолог. Для моей статьи.

– Конечно, – Алексей улыбнулся в ответ. – Входите, Ирина ждёт в гостиной.

Они вошли в дом, и Алексей внимательно наблюдал за реакцией жены. Ирина, увидев Максима, на мгновение замерла, а затем её лицо приняло выражение вежливого интереса. Но когда следом вошла Вера, он заметил, как расширились её глаза, как она невольно отступила на шаг.

– Ирина, познакомься, это Максим Климов, психолог, о котором я тебе рассказывал, – сказал Алексей. – А это Вера Соколова, журналистка. Она пишет статью о современных подходах в психологии и попросила разрешения присутствовать на нашей сессии.

– Приятно познакомиться, – Ирина пожала руку сначала Максиму, затем Вере. Её голос звучал спокойно, но Алексей видел, как напряжены её плечи.

– Взаимно, – Максим улыбнулся ей тепло, словно видел впервые. – Алексей много рассказывал о вас.

– Надеюсь, ничего плохого, – Ирина попыталась пошутить, но шутка вышла натянутой.

– Только самое лучшее, – заверил её Максим. – Я уверен, что наша работа будет продуктивной.

Вера наблюдала за этим обменом любезностями с нечитаемым выражением лица.

– Я покажу вам ваши комнаты, – предложил Алексей. – А потом мы могли бы поужинать и, возможно, начать нашу первую сессию.

Он проводил Максима и Веру в их комнаты, расположенные рядом на первом этаже. Когда Вера скрылась за дверью своей спальни, Алексей остановил Максима в коридоре.

– Не ожидал, что ты приведёшь её, – сказал он тихо.

– Прости, что не предупредил, – Максим выглядел искренне виноватым. – Вера очень настаивала, а её статья может быть полезной для продвижения моей новой книги.

– Конечно, – Алексей улыбнулся, но его глаза остались холодными. – Всё ради карьеры, я понимаю.

Максим внимательно посмотрел на него.

– Всё в порядке, Алексей? Ты кажешься… напряжённым.

– Просто устал, – отмахнулся Морозов. – Тяжёлая неделя на работе, сам понимаешь.

– Понимаю, – кивнул Максим. – Что ж, дай мне полчаса, чтобы освежиться, и я буду готов к ужину и первой сессии.

Алексей вернулся в гостиную, где Ирина сидела, уставившись в огонь камина.

– Не ожидала увидеть здесь Максима Климова? – спросил он, наливая себе виски.

Ирина подняла на него взгляд.

– Почему ты спрашиваешь? Ты же сам сказал, что пригласил его как семейного психолога.

– Просто ты выглядела… удивлённой, – Алексей сделал глоток. – Особенно когда увидела Веру.

– Я не ожидала, что здесь будет кто-то ещё, кроме нас и психолога, – ответила Ирина ровным голосом. – Думала, что такие сессии обычно конфиденциальны.

– Обычно да, – согласился Алексей. – Но Вера пишет статью о современных методах психологии. Максим предложил ей понаблюдать за процессом. Я надеюсь, ты не против?

– Нет, конечно, – Ирина покачала головой. – Если ты считаешь, что это нормально – обсуждать наши проблемы при постороннем человеке, я не возражаю.

В её голосе прозвучала нотка раздражения, и Алексей почувствовал укол вины. Но он быстро подавил это чувство, напомнив себе о фотографиях, о записях разговоров, о всех доказательствах её предательства.

Ужин прошёл в странной атмосфере. Они сидели вчетвером за столом, обсуждая нейтральные темы – погоду, последние культурные события в Москве, новые книги. Алексей внимательно наблюдал за взаимодействием между Ириной и Максимом, отмечая, как тщательно они избегают прямого зрительного контакта, как держатся на расстоянии друг от друга.

Вера, казалось, тоже вела своё наблюдение. Она мало говорила, больше слушала, изредка задавая точные, иногда неудобные вопросы. Один из них – о том, как долго Алексей и Ирина знают Максима – вызвал мимолётную паузу.

– Мы познакомились несколько месяцев назад на бизнес-форуме, – ответил Алексей. – Максим выступал с докладом о психологии в бизнесе, мы разговорились на фуршете.

– А вы, Ирина? – Вера повернулась к ней. – Вы тоже познакомились с ним на форуме?

– Нет, – Ирина покачала головой. – Я впервые встретила Максима сегодня. Алексей рассказывал о нём, конечно, но лично мы не были знакомы.

Ложь. Очередная ложь. Алексей почувствовал, как внутри нарастает гнев, но внешне оставался спокойным.

– Что ж, – Максим поднялся из-за стола, – если все закончили с ужином, предлагаю перейти в гостиную и начать нашу первую сессию.

Они расположились в гостиной: Алексей и Ирина на диване, Максим в кресле напротив них, Вера немного в стороне, с блокнотом на коленях.

– Прежде чем мы начнём, – сказал Максим, – я хочу объяснить, как будет проходить наша работа. Сегодня мы просто поговорим о том, что привело вас сюда, какие проблемы вы видите в ваших отношениях. Я буду задавать вопросы, возможно, неудобные, но важно отвечать честно. Только так мы сможем добиться прогресса.

Алексей и Ирина кивнули.

– Хорошо, – Максим улыбнулся. – Кто хочет начать? Алексей?

– Давай я, – Алексей выпрямился. – Мы с Ириной женаты десять лет. Первые годы были… счастливыми. Но постепенно мы начали отдаляться друг от друга. Я много работал, строил бизнес. Ирина… – он посмотрел на жену, – Ирина, как мне кажется, так и не нашла себя после того, как ей пришлось оставить музыкальную карьеру.

– Это правда? – Максим повернулся к Ирине. – Вы чувствуете, что потеряли часть себя?

Ирина помолчала, затем кивнула.

– Да, наверное. Музыка была всей моей жизнью с детства. Когда я поняла, что не смогу больше выступать профессионально, это было… как потеря идентичности, – она говорила тихо, глядя в пол. – Я пыталась найти другие интересы, другие цели, но ничто не приносило такого удовлетворения.

– А Алексей? Он поддерживал вас в этих поисках?

Ирина посмотрела на мужа.

– По-своему. Он обеспечил мне комфортную жизнь, возможность не работать, пробовать разные вещи. Но…

– Но? – мягко подтолкнул её Максим.

– Но его почти никогда не было рядом, – закончила она. – Физически – да, иногда. Эмоционально – почти никогда.

Алексей почувствовал укол совести. В её словах была правда, которую он не мог отрицать.

– Алексей, как вы реагируете на эти слова? – спросил Максим.

– Она права, – признал он. – Я был слишком сосредоточен на бизнесе, на достижении успеха. Думал, что обеспечивая финансовую стабильность, даю ей всё необходимое для счастья. Но, очевидно, ошибался.

– Это понимание пришло к вам недавно?

Алексей встретился взглядом с Максимом.

– Да, можно сказать и так. В последние месяцы я стал замечать, как сильно мы отдалились друг от друга. Как мало знаю о жизни собственной жены, о её мыслях, чувствах, – он сделал паузу. – О её… деятельности вне дома.

Ирина напряглась рядом с ним.

– Что ты имеешь в виду? – спросила она.

– Ты часто уходишь, Ира. Встречи с подругами, выставки, курсы. Я даже не всегда знаю, где ты и с кем, – Алексей старался, чтобы его голос звучал нейтрально, без обвинения.

– Ты никогда не спрашивал, – ответила она. – Казалось, тебе не интересно.

– А если бы спросил? Ты бы рассказала мне правду?

Вопрос повис в воздухе. Ирина смотрела на него расширенными глазами.

– О чём ты?

– Просто отвечай на вопрос, Ира, – настаивал Алексей. – Если бы я спросил тебя, где ты была, скажем, в прошлый вторник днём, ты бы сказала мне правду?

– Я… – она запнулась. – Я была на выставке в Пушкинском музее. С Марией.

– Неправда, – тихо сказал Алексей. – Марии не было в Москве в прошлый вторник. Она уехала к родителям в Ярославль на всю неделю.

Ирина побледнела.

– Ты следил за мной?

– Не сразу, – Алексей откинулся на спинку дивана. – Только когда начал замечать несоответствия в твоих рассказах. Только когда понял, что ты лжёшь мне.

– Алексей, – вмешался Максим, – я понимаю ваше беспокойство, но обвинения не самый продуктивный подход в терапии.

– А что продуктивно? – Алексей повернулся к нему. – Продолжать игру? Делать вид, что мы все здесь ради терапии, а не ради того, чтобы наконец посмотреть правде в глаза?

– Какой правде? – спросила Ирина, её голос дрожал.

Алексей встал, подошёл к своей сумке, достал конверт.

– Вот этой, – он высыпал на журнальный столик фотографии. – Ты и Максим. В кафе. В парке. У входа в его офис. Твоя машина, припаркованная возле его дома. И это только малая часть.

Ирина смотрела на фотографии с ужасом. Максим сохранял невозмутимое выражение лица, но Алексей заметил, как побелели его пальцы, сжимающие подлокотники кресла.

Вера подалась вперёд, с интересом разглядывая снимки.

– Что это значит? – спросила она. – Максим, вы знакомы с Ириной? До сегодняшнего дня?

– Да, – наконец сказал Климов. – Мы знакомы. Я консультировал Ирину как психолог. Частным образом.

– И не сочли нужным упомянуть об этом, когда согласились стать нашим семейным терапевтом? – Алексей горько усмехнулся. – Не говоря уже о том, что ты, Максим, был первым, кто намекнул мне на возможную измену жены. Именно ты сказал, что видел её с каким-то мужчиной, держащимся за руки. Забавно, не правда ли? Учитывая, что этим мужчиной был ты сам.

Ирина повернулась к Максиму, в её глазах читалось непонимание.

– Ты сделал что?

– Это не так, как кажется, – начал Максим, но Алексей перебил его.

– А как же записи ваших разговоров? – он достал телефон. – Те, где вы обсуждаете мой бизнес, мои сделки, мои финансы? Это тоже часть психологической консультации?

Он нажал кнопку воспроизведения. Из динамика зазвучали голоса Ирины и Максима, обсуждающих детали китайской сделки.

– Выключи это, – тихо сказала Ирина.

Алексей нажал паузу.

– Зачем, Ира? Зачем ты рассказывала ему всё это?

– Я не знала… – она покачала головой. – Я не понимала, что он использует эту информацию. Он спрашивал о тебе, о твоей работе, говорил, что это поможет ему лучше понять тебя, твои мотивы, твоё поведение.

– И ты поверила? – Алексей смотрел на неё с недоумением. – Ты действительно думала, что психологу нужны детали моих финансовых операций, чтобы понять мою личность?

– Не только психологу, – внезапно сказала Вера, вставая. – Журналисту.

Все повернулись к ней.

– Что? – Алексей нахмурился.

– Я расследую деятельность вашей компании, Алексей, – Вера говорила спокойно, уверенно. – Сделку с китайскими инвесторами, которая, по моим данным, сопровождалась рядом нарушений законодательства. Откаты, уход от налогов, возможно, подкуп должностных лиц.

Алексей почувствовал, как земля уходит из-под ног.

– Это клевета, – сказал он, но его голос звучал неуверенно.

– Правда? – Вера подняла бровь. – Тогда почему вы так обеспокоены информацией, которую ваша жена могла передать Максиму? Если всё законно, беспокоиться не о чем.

– При чём здесь Максим? – спросил Алексей, переводя взгляд с Веры на психолога. – Он работает на тебя? Собирает информацию для твоих статей?

– Не совсем, – Вера покачала головой. – Скорее, мы обмениваемся информацией. Я рассказываю ему о мире бизнеса и финансов, он помогает мне понять психологию людей, вовлечённых в сомнительные схемы.

– То есть, всё это время, – Алексей обвёл рукой комнату, – вся эта ситуация была… что? Ловушкой? Способом выудить у меня признание?

– Нет, Алексей, – Максим поднялся. – Это гораздо сложнее. Видишь ли, я действительно консультировал Ирину как психолог. Она обратилась ко мне с реальными проблемами – одиночество в браке, потеря идентичности, чувство бесполезности.

– Но ты использовал её, – Алексей смотрел на него с ненавистью. – Ты манипулировал ею, чтобы получить информацию обо мне.

– Как и ты манипулировал всеми нами, заманив сюда под предлогом семейной терапии, – парировал Максим. – Разница лишь в том, что мои мотивы более… альтруистичны.

– Альтруистичны? – Алексей рассмеялся. – Ты разрушил мой брак, подверг опасности мой бизнес, и всё это из альтруизма?

– Твой брак был разрушен задолго до моего появления, – спокойно ответил Климов. – А что касается бизнеса… возможно, общество имеет право знать, как на самом деле делаются деньги в таких компаниях, как твоя.

Ирина, до этого молча слушавшая перепалку, внезапно встала.

– Хватит, – сказала она твёрдо. – Хватит использовать меня как пешку в ваших играх. Ты, – она повернулась к Алексею, – видел во мне только дополнение к своей успешной жизни, красивую куклу для презентаций и приёмов. А ты, – она посмотрела на Максима, – ты использовал мою уязвимость, мою потребность быть услышанной, чтобы добыть информацию. Вы оба… вы оба одинаковые.

– Ира, это не так, – начал Алексей, но она подняла руку, останавливая его.

– Я любила тебя, Лёша. Правда любила. Но ты не любил меня – ты любил идею обо мне, образ, который сам создал, – её глаза наполнились слезами. – И да, я встречалась с Максимом. Но не как любовница – как пациентка. Он помогал мне разобраться в себе, найти свой путь. А потом… потом я поняла, что он тоже использует меня, и это было… – она покачала головой, не находя слов.

– Ирина, я никогда не хотел причинить тебе боль, – сказал Максим. – Да, я использовал информацию, которую ты мне давала. Но наши сессии, наши разговоры – они были настоящими. Я действительно хотел помочь тебе.

– Помочь мне или использовать меня, чтобы добраться до моего мужа? – спросила она горько.

– И то, и другое, – честно ответил Максим. – Я психолог, Ирина. Я вижу боль и стараюсь её облегчить. Но я также вижу несправедливость и стараюсь её исправить.

– Какое благородство, – Алексей сарказм в его голосе был почти осязаемым. – А где была твоя жажда справедливости, когда ты разрушал свой собственный брак? Когда твоя жена Мария была вынуждена начинать жизнь с нуля после развода с тобой?

Максим вздрогнул, словно от удара.

– Ты не знаешь, о чём говоришь.

– Я знаю достаточно, – Алексей сделал шаг к нему. – Знаю, что ты использовал свою бывшую жену, чтобы добраться до моей. Что ты манипулировал обеими, играл их чувствами, их доверием.

– Это неправда, – тихо сказал Максим. – Мария… она сама предложила познакомить меня с Ириной. Она видела, как Ирина страдает, и думала, что я могу помочь.

– И ты, конечно, согласился из чистого альтруизма, – Алексей покачал головой. – Не потому, что увидел возможность использовать жену богатого бизнесмена для своих целей.

– Хватит! – Вера встала между ними. – Это никуда не ведёт. Мы все здесь преследуем свои цели, у каждого своя правда, своя версия событий. Но факты остаются фактами. И один из них – ваша компания, Алексей, вовлечена в незаконную деятельность. У меня есть доказательства.

– Какие доказательства? – Алексей напрягся. – Обрывки разговоров, вырванных из контекста? Предположения и догадки? Этого недостаточно для серьёзных обвинений.

– А как насчёт документов? – Вера достала из сумки флешку. – Здесь копии внутренней переписки вашей компании, детали транзакций, отчёты, которые никогда не видели официальные аудиторы.

– Откуда у тебя это? – Алексей побледнел.

– У меня свои источники, – уклончиво ответила Вера. – Важно не это. Важно то, что здесь достаточно информации для начала официального расследования.

Алексей смотрел на флешку как на змею, готовую укусить.

– Чего ты хочешь? – спросил он наконец. – Денег? Эксклюзивного интервью?

– Правды, – просто ответила Вера. – Я хочу, чтобы вы рассказали мне всё. О сделке, о нарушениях, о людях, вовлечённых в схему. И, возможно, о других подобных операциях.

– Это самоубийство, – покачал головой Алексей. – Ты не понимаешь, с кем имеешь дело. Там замешаны люди, которые не остановятся ни перед чем, чтобы защитить свои интересы.

– Я понимаю риски, – кивнула Вера. – Но также понимаю важность того, что делаю. Коррупция разъедает нашу страну изнутри, и кто-то должен говорить об этом открыто.

Алексей смотрел на неё долго, оценивающе. Затем перевёл взгляд на Максима.

– А ты? Чего хочешь ты? Материала для новой книги? Возможности наблюдать за разрушением человеческих жизней и записывать свои наблюдения?

– Я хочу того же, что и всегда, Алексей, – спокойно ответил Максим. – Понимания. Истины. Возможности помочь людям увидеть реальность без иллюзий и самообмана.

– Даже если эта реальность разрушит их?

– Иногда нужно что-то разрушить, чтобы построить заново, – философски заметил Климов. – Твой брак с Ириной давно превратился в фасад, в игру, в которой оба участника несчастны. Возможно, пришло время перестать притворяться.

Алексей почувствовал, как внутри нарастает ярость. Этот человек, этот самодовольный психолог с его теориями и философией, разрушил всё, что было ему дорого, и теперь стоит перед ним, рассуждая о пользе разрушения.

– Ты не имеешь права, – тихо, но с неприкрытой угрозой сказал Алексей. – Не имеешь права играть с чужими жизнями, манипулировать людьми, решать за них, что для них лучше.

– А ты имеешь? – спросил Максим. – Ты решил за Ирину, какой должна быть её жизнь. Ты контролировал её, держал в золотой клетке, не давая ни настоящей свободы, ни настоящей близости.

Эти слова ударили больнее, чем Алексей ожидал. Потому что в них была доля правды, которую он не мог отрицать.

– Я любил её, – сказал он тихо. – Всё, что я делал, я делал из любви.

– Любовь без уважения и понимания – это не любовь, а одержимость, – ответил Максим. – Ты любил не Ирину, а свою идею о ней, свой проект под названием «идеальная жена».

Алексей сделал шаг вперёд, его кулаки непроизвольно сжались.

– А твоя работа с ней – это и была настоящая терапия? Или просто способ добраться до меня, до моей компании?

– И то, и другое, – честно ответил Максим. – Я никогда не лгал Ирине о том, что наши сессии помогают ей. Они действительно помогали. Но да, я также использовал информацию, которую она давала, чтобы понять тебя, твои слабости, твои уязвимые места.

– Ты манипулировал нами обоими, – Алексей покачал головой. – И ради чего? Ради статьи в газете? Ради новой книги?

– Ради правды, – Максим смотрел ему прямо в глаза. – Ты живёшь во лжи, Алексей. Ложь в твоём браке, ложь в твоём бизнесе, ложь перед самим собой. Я просто зеркало, которое показывает тебе реальность без прикрас.

Алексей рассмеялся, но в его смехе не было веселья.

– Какое благородство! Какая самоотверженность! – он обернулся к Ирине. – А ты? Ты тоже считаешь себя борцом за правду? Когда рассказывала ему о моих сделках, о моих клиентах, о конфиденциальной информации – это тоже было ради правды?

Ирина побледнела.

– Я не понимала, что эта информация может быть использована против тебя. Я просто… говорила о своей жизни, о том, что знала.

– О моей жизни, – поправил её Алексей. – О моих делах, о моих решениях.

– Которые влияют и на мою жизнь тоже! – внезапно с жаром воскликнула Ирина. – Ты думаешь, я не понимаю, что твои «сделки» могут в один момент разрушить всё? Что если твои схемы раскроются, мы можем потерять всё – дом, деньги, репутацию? Я живу в постоянном страхе, Алексей. Страхе, что однажды раздастся звонок в дверь, и это будут не гости, а следователи с ордером на обыск.

Её слова повисли в воздухе, тяжёлые и горькие.

– Значит, ты знала, – тихо сказал Алексей. – Всё это время ты знала о… нюансах моего бизнеса.

– Я не глупая, Лёша, – устало ответила Ирина. – Я видела документы, слышала твои разговоры с Антоном. Видела, как вы оба нервничаете перед проверками, как иногда исчезают крупные суммы без объяснений.

Алексей смотрел на жену, словно видел её впервые. Всё это время он думал, что защищает её от суровой реальности, от грязных аспектов своего бизнеса. А она знала. Всё знала и молчала, неся этот груз в одиночку.

– И ты ничего не сказала мне, – произнёс он. – Никогда не спросила напрямую.

– А ты бы ответил честно? – Ирина грустно улыбнулась. – Или придумал бы очередную ложь, чтобы «защитить» меня?

Ответа не требовалось. Они оба знали правду.

Вера, наблюдавшая за этим обменом репликами, вмешалась:

– Всё это очень трогательно, но давайте вернёмся к сути. Алексей, у меня есть доказательства нарушений в вашей компании. Я могу опубликовать статью на основе этих материалов, и поверьте, последствия будут серьёзными. Или…

– Или что? – Алексей перевёл взгляд на журналистку. – Ты предлагаешь сделку?

– Скорее, сотрудничество, – уточнила Вера. – Вы рассказываете мне всю историю, с деталями, именами, суммами. Я пишу материал, но с акцентом на системные проблемы в отрасли, а не на вашу персональную вину. Вы выступаете как анонимный источник, разоблачающий коррупционные схемы изнутри.

– И становлюсь мишенью для всех, кого сдам, – покачал головой Алексей. – Нет, спасибо. Я ещё не настолько отчаялся.

– Тогда каков твой план? – спросил Максим. – Продолжать как ни в чём не бывало? Делать вид, что этого разговора не было? Что ты не знаешь об утечке информации, о расследовании, о том, что твоя жена несчастна в браке с тобой?

Алексей молчал. Действительно, какой у него план? Вся его жизнь рушилась на глазах, и он не видел выхода из этой ситуации.

Внезапно Ирина встала.

– Я пойду спать, – сказала она тихо. – Мне нужно… подумать. Обо всём этом.

– Я тоже, пожалуй, пойду, – Вера поднялась следом. – День был… насыщенным.

Женщины направились к лестнице, оставляя мужчин наедине в гостиной. Когда их шаги затихли на втором этаже, Максим повернулся к Алексею.

– Чего ты на самом деле хочешь, Алексей? – спросил он тихо. – Не как бизнесмен, не как муж, а как человек. Чего ты хочешь для себя?

Алексей долго смотрел на тлеющие угли в камине, прежде чем ответить.

– Покоя, – наконец сказал он. – Я устал от постоянной борьбы, от необходимости всё время доказывать свою ценность, своё право на успех. Устал от компромиссов с совестью, от страха разоблачения, от одиночества в собственном доме.

– Тогда, возможно, пришло время всё изменить, – мягко предложил Максим. – Начать с чистого листа. Быть честным – с собой, с Ириной, с миром.

Алексей горько усмехнулся.

– И оказаться в тюрьме? Нет, спасибо. Некоторые правды лучше оставлять невысказанными.

– Даже если цена – твой брак? Твоё душевное равновесие? Твоя свобода – не физическая, а внутренняя?

Алексей не ответил. Он встал, подошёл к бару, налил себе виски.

– Знаешь, что самое ироничное во всей этой ситуации? – сказал он, поворачиваясь к Максиму с бокалом в руке. – То, что я действительно начал тебе доверять. Даже после того, как узнал о твоих встречах с Ириной, о твоём интересе к моему бизнесу. Часть меня всё равно хотела верить, что ты искренне хочешь помочь.

– Я действительно хочу помочь, – тихо сказал Максим. – Просто моё понимание помощи может отличаться от твоего.

– Помощь через разрушение? – Алексей покачал головой. – Какая-то странная терапия.

– Иногда нужно разрушить старое, чтобы построить новое, – повторил Максим свою мысль. – Твой брак, твой бизнес – они построены на песке, Алексей. На лжи, манипуляциях, иллюзиях. Рано или поздно это всё рухнет само. Я просто ускоряю процесс, делая его менее болезненным в долгосрочной перспективе.

– Для кого менее болезненным? – Алексей сделал глоток виски. – Для меня? Для Ирины? Или для тебя и твоей журналистской подружки?

– Для всех, – уверенно ответил Климов. – Правда освобождает, Алексей. Даже когда она горька.

– Красивые слова, – Алексей допил виски одним глотком. – Но я что-то не вижу, чтобы ты торопился освободиться собственной правдой. Почему бы тебе не рассказать нам о своём браке с Марией? О том, почему она на самом деле ушла от тебя?

Лицо Максима дрогнуло, но он быстро восстановил контроль.

– Мы не о моём браке говорим.

– А почему бы и нет? – Алексей наступал. – Ты так любишь копаться в чужих жизнях, в чужих ошибках и слабостях. Почему бы не поделиться своими?

– Потому что это не имеет отношения к делу, – отрезал Максим.

– Неужели? – Алексей подошёл ближе. – А мне кажется, имеет. Мне кажется, ты используешь нас – меня, Ирину, даже эту журналистку – как способ искупить какую-то свою вину. Что случилось, Максим? Что ты сделал, что теперь вынужден разыгрывать из себя борца за правду и справедливость?

Максим встал, его лицо побледнело.

– Ты не знаешь, о чём говоришь, – сказал он тихо, но в его голосе звучала плохо скрываемая ярость. – Ты не имеешь права…

– Права? – перебил его Алексей. – А какое право имел ты, вмешиваясь в мою жизнь? В мой брак? Используя мою жену для своих целей?

– Я не использовал Ирину, – процедил Максим сквозь зубы. – Я помогал ей увидеть правду о её жизни, о её браке. О тебе.

– Какую правду? Ту, которая была тебе выгодна? – Алексей рассмеялся. – Ты манипулятор, Максим. Возможно, самый искусный из всех, кого я встречал. Ты заставляешь людей верить, что действуешь в их интересах, когда на самом деле преследуешь свои цели.

– Неправда, – Максим покачал головой, но в его глазах мелькнуло сомнение.

– Правда, – настаивал Алексей. – И знаешь, что самое страшное? Ты сам в это веришь. Веришь, что имеешь право вмешиваться в чужие жизни, решать за других, что для них лучше. Что ты – носитель истины, спаситель заблудших душ.

Максим молчал, и в его молчании Алексей почувствовал первую победу.

– Что случилось с Марией? – спросил он снова, мягче на этот раз. – Что ты сделал, что она не может тебя простить?

– Ты не понимаешь, – Максим отвернулся, глядя в огонь. – Это сложно.

– У нас вся ночь впереди, – Алексей сел в кресло, указывая Максиму на диван. – Я рассказал тебе о своей жизни. Теперь твоя очередь.

Максим колебался, но затем медленно опустился на диван.

– Я любил Марию, – начал он тихо. – По-настоящему любил. Но я… я не мог остановиться.

– В чём?

– В своих исследованиях. В своём желании понять природу отношений, природу правды и лжи в близости, – Максим говорил медленно, подбирая слова. – Я использовал наш брак как… эксперимент. Создавал ситуации, в которых проверял её реакции, её честность, её преданность.

– Какие ситуации? – Алексей внимательно слушал, понимая, что наконец добрался до сути.

– Разные. Я… я намеренно провоцировал конфликты. Лгал о своих чувствах, о своих действиях. Создавал ситуации, в которых она должна была сделать выбор – между мной и чем-то важным для неё. Всё это я записывал, анализировал, использовал для своих теорий.

– И она узнала об этом.

– Да, – Максим закрыл глаза. – Нашла мои записи. Поняла, что наш брак, наша близость – всё это было частью исследования. Что даже наши самые интимные моменты я рассматривал через призму своих теорий.

– И что она сделала?

– Ушла, – просто ответил Максим. – Собрала вещи и ушла. Сказала, что я разрушил самое ценное, что у нас было – доверие. Что она никогда не сможет мне больше верить.

– И ты не пытался вернуть её?

– Пытался, – Максим горько усмехнулся. – Но что я мог сказать? Как мог доказать, что на этот раз я искренен, что это не очередной эксперимент? Она была права, уйдя от меня. Я не заслуживал её доверия.

Алексей смотрел на сидящего перед ним человека с новым пониманием. Не злодей, не манипулятор, а просто сломленный мужчина, не способный остановить себя от разрушения самого дорогого, что у него было.

– И теперь ты пытаешься искупить свою вину, разрушая другие браки? – спросил он без злости, с искренним интересом. – В этом смысл твоей работы с Ириной, со мной?

– Нет, – Максим покачал головой. – Я действительно хотел помочь Ирине. Она заслуживает лучшего, чем жизнь в золотой клетке, чем брак, основанный на контроле и молчаливых компромиссах.

– А твоя работа с Верой? Твой интерес к моему бизнесу?

– Это… сложнее, – Максим замялся. – Я узнал о её расследовании случайно. Она брала у меня интервью для статьи о психологии успешных людей, и в разговоре упомянула, что работает над материалом о коррупции в инвестиционном секторе. Когда я понял, что речь идёт о твоей компании, я… я увидел возможность.

– Возможность для чего?

– Для справедливости, – Максим посмотрел ему в глаза. – То, что делает твоя компания, Алексей, – это неправильно. Это вредит людям, вредит обществу. И ты знаешь это, в глубине души ты это понимаешь.

Алексей не стал отрицать. Он действительно понимал.

– И что теперь? – спросил он. – Ты передашь все записи разговоров с Ириной своей журналистке? Поможешь ей уничтожить меня, мой бизнес, мою репутацию?

– Я не хочу тебя уничтожать, Алексей, – тихо сказал Максим. – Я хочу, чтобы ты сделал правильный выбор. Самостоятельно.

– Какой выбор? Признаться во всём? Пойти к прокурору с повинной?

– Начать сначала, – Максим наклонился вперёд. – Очистить свою жизнь от лжи. Исправить то, что ещё можно исправить. С Ириной, с бизнесом, с самим собой.

Алексей смотрел на него долго, пытаясь понять, искренен ли психолог или это очередная манипуляция. Но в глазах Максима он видел только усталость и что-то похожее на сочувствие.

– Я подумаю, – наконец сказал он. – А сейчас, пожалуй, тоже пойду спать. День был… тяжёлым.

Максим кивнул.

– Спокойной ночи, Алексей.

Поднимаясь по лестнице, Алексей чувствовал странное опустошение. Словно всё, что держало его в напряжении последние месяцы, – гнев, подозрения, жажда мести – вдруг исчезло, оставив после себя лишь усталость и смутное ощущение потери.

Дверь в спальню, которую они должны были делить с Ириной, была закрыта. Он тихо постучал, но ответа не последовало. Попробовал ручку – заперто. Это было символично: дверь в их общую жизнь закрылась, и он остался снаружи.

Алексей вздохнул и направился в гостевую спальню. Завтра. Завтра он решит, что делать дальше.

Утро встретило его тишиной. Дом казался пустым, безжизненным. Алексей спустился на кухню, ожидая увидеть там кого-нибудь – Ирину, Максима, Веру, – но никого не было. Только записка на столе, написанная знакомым почерком жены: «Уехала в город. Нам нужно время подумать. Ирина».

Он смял записку, бросил её в мусорное ведро. Что ж, она права. Им действительно нужно время.

Максим и Вера, очевидно, тоже уехали – их вещей не было ни в комнатах, ни в прихожей. Алексей остался один в большом доме, наедине со своими мыслями и решениями, которые нужно было принять.

Он сварил кофе, вышел с чашкой на террасу. Зимнее солнце слабо светило сквозь облака, снег искрился, воздух был чистым и холодным. В такие моменты легко верилось, что можно начать всё сначала, что ничто не потеряно окончательно.

Телефон в кармане завибрировал. Сообщение от Антона: «Нам нужно срочно поговорить. Кажется, у нас проблемы с китайцами».

Алексей усмехнулся. Если бы Антон знал, насколько серьёзны их настоящие проблемы, он бы не беспокоился о китайцах.

Он собирался уже ответить, когда услышал звук подъезжающей машины. Странно. Кто мог вернуться? Ирина? Максим?

Алексей вышел на крыльцо и замер. К дому подъезжал чёрный внедорожник, но не тот, на котором приехали Максим и Вера. И за рулём был не Максим.

Машина остановилась, из неё вышли двое мужчин в тёмных пальто. Алексей не знал их, но по их виду, по тому, как они двигались, сразу понял – это не друзья.

– Алексей Сергеевич Морозов? – спросил один из них, поднимаясь по ступеням.

– Да, – ответил Алексей, чувствуя, как внутри всё холодеет. – Чем могу помочь?

– Нам нужно поговорить, – сказал мужчина, доставая из кармана удостоверение. – О вашем партнёре, Антоне Васильеве. И о некоторых… особенностях вашего бизнеса.

Алексей молча смотрел на удостоверение сотрудника Следственного комитета. Вот и всё. Развязка наступила быстрее, чем он ожидал.

– Проходите, – сказал он, открывая дверь. – Думаю, нам действительно есть о чём поговорить.

Они вошли в дом, и Алексей ощутил странное спокойствие. Словно груз, который он нёс годами, наконец упал с его плеч. Больше не нужно было бояться разоблачения, притворяться, лгать. Наступило время правды – горькой, но освобождающей.

Он провёл следователей в гостиную, предложил кофе. Они отказались.

– Начнём с простого вопроса, Алексей Сергеевич, – сказал старший из них, доставая диктофон. – Что вы можете рассказать нам о сделке с компанией «Шанхай Инвестментс Групп»?

Алексей глубоко вздохнул. А затем начал говорить. Правду – всю правду, без утайки и оправданий. Впервые за много лет он чувствовал себя по-настоящему свободным.

Через два часа, когда он закончил свой рассказ, старший следователь выключил диктофон и внимательно посмотрел на него.

– Вы понимаете, что только что дали признательные показания в серьёзных экономических преступлениях?

– Понимаю, – кивнул Алексей.

– И готовы подписать эти показания?

– Готов. Но у меня есть условие.

Следователи переглянулись.

– Какое условие? – спросил старший.

– Моя жена, Ирина Морозова, не имела никакого отношения к делам компании. Она не знала о нарушениях, не участвовала в принятии решений. Я хочу, чтобы это было чётко зафиксировано в протоколе.

Следователь задумчиво посмотрел на него.

– Мы проверим эту информацию, но если она подтвердится, вашей жене ничего не грозит.

– Спасибо, – Алексей почувствовал, как тяжесть немного отступает. По крайней мере, Ирина будет в безопасности.

– Есть ещё кое-что, – добавил он. – Информация на флешке.

– Какой флешке? – заинтересовался следователь.

– Той, что у журналистки Веры Соколовой. Там документы, подтверждающие всё, что я вам рассказал. И даже больше.

– Мы проверим, – кивнул следователь. – А теперь, Алексей Сергеевич, нам придётся попросить вас проехать с нами. Вы находитесь под следствием и будете задержаны до выяснения всех обстоятельств дела.

– Я понимаю, – Алексей встал. – Позвольте только взять тёплую одежду и позвонить жене.

– Одежду – да. Насчёт звонка… боюсь, это невозможно на данном этапе.

Алексей кивнул. Это было ожидаемо.

Собираясь в спальне, он подошёл к окну. Снег всё так же искрился на солнце, лес стоял тихий и величественный. Природа продолжала жить своей жизнью, безразличная к человеческим драмам.

Перед выходом он остановился в гостиной, окинул взглядом комнату, где ещё вчера они сидели вчетвером, где разыгралась сцена разоблачений и признаний. Где его жизнь изменилась навсегда.

На журнальном столике всё ещё лежали фотографии – Ирина и Максим в кафе, в парке, у входа в офис. Теперь они казались такими неважными, такими мелкими по сравнению с тем, что происходило сейчас.

Алексей собрал фотографии, сложил их в конверт, положил в карман. Затем вышел на крыльцо, где ждали следователи.

Садясь в машину, он ещё раз оглянулся на дом. Странно, но он не чувствовал ни гнева, ни обиды, ни сожаления. Только усталость и странное облегчение. Словно долгая игра наконец закончилась, и можно было снять маску, которую он носил так долго, что почти забыл своё настоящее лицо.

Машина тронулась, увозя его прочь от дома, от прошлой жизни, навстречу неизвестности. Алексей закрыл глаза. Что бы ни ждало его впереди, по крайней мере, это будет правда. Его правда. Без масок и притворства.

Часть 2: Версия Ирины

Глава 6

Следователь Соловьёв внимательно наблюдал за женщиной, сидящей напротив него. Ирина Морозова выглядела изящной даже в своей простоте – тёмные волосы собраны в аккуратный пучок, минимум макияжа, строгий тёмно-синий костюм. Её руки, сложенные на коленях, были неподвижны, но Соловьёв замечал лёгкое подрагивание пальцев – единственный признак нервозности.

– Ирина Андреевна, – начал он, включая диктофон, – вы понимаете, почему мы пригласили вас на беседу?

– Полагаю, это связано с инцидентом в загородном доме, – ответила она ровным голосом. – И с арестом моего мужа.

– Совершенно верно, – кивнул Соловьёв. – Нас интересует ваша версия событий того вечера.

Ирина глубоко вздохнула, словно собираясь с мыслями.

– Не уверена, что моя версия будет полезна. Многое произошло очень быстро, и я не всё помню чётко.

– И всё же, – мягко настаивал следователь. – Любая деталь может оказаться важной.

Она кивнула, сцепила пальцы крепче.

– С чего начать?

– С начала, – Соловьёв откинулся на спинку стула. – Как вы оказались в том доме? Чья это была идея?

– Алексея, моего мужа, – Ирина говорила медленно, подбирая слова. – Он сказал, что снял дом на выходные, чтобы мы могли побыть вдали от города, возможно, наладить наши отношения. Мы… у нас был сложный период.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.