Екатерина Ааронова
КАТА

© Ааронова Е., текст, 2025

© Оформление. ООО «Издательство «Эксмо», 2025

⁂

Посвящается потерянной Любови…

Пролог

Спокойно. Вдох…

Что я помню об этом месте?

Глава 1

Было отвратительное, безбожно раннее октябрьское утро. Едва рассвело. Я стояла у входа главного здания офиса. До этого мне пришлось пройти сотню метров через абсолютно пустую служебную парковку, чтобы добраться до точки сбора. Все потому, что охрана категорически отказывалась пропускать такси в нерабочее время. Холодные порывы доставляли дикий дискомфорт, проникая даже под теплое пальто. От ветра у меня ломило затылок. Помыть голову перед выходом было не самой гениальной идеей. Даже если бы простояла с феном несколько часов, не уверена, что все равно не чувствовала бы сейчас эту промозглую влажность. Не спасал и огромный капюшон. С трудом разлепив глаза и не особо фокусируя взгляд, я всматривалась в пустоту перед собой.

Многообразие холодных, безжизненных оттенков не производило на меня особого впечатления. Словно серый шум на выцветшей матрице. День изо дня, один и тот же. Я втягивала одну сигарету за другой, выпуская слабый дым, который хитро маскировал мерзлый пар изо рта. Кофе давно остыл, и я просто держала размокший, мягкий как тряпка, стаканчик в руках. От тяжести сумки, повисшей на сгибе локтя, я его уже не чувствовала. Замени стаканчик на килограммовую гирю, скорее всего, и не заметила бы. Если честно, мало что в принципе могло заставить меня вылезти из теплой постели в такую рань. Даже работа. Обычно ради нее мне не приходится тащиться куда-то.

После пандемии я так и не въехала в нормальный ритм и продолжала трудиться из дома. Работа моя предполагала лишь тень присутствия и своевременный результат. Постепенно режим сбился, и я перешла на полуночные «проекты». Только в эти моменты разбавляла серость будней яркими идеями в атмосфере приятного клубного освещения, создаваемого светодиодными лентами. Эйфория фантазии подпитывалась эйфорией тела, пьяно извивающегося под музыкальное сопровождение. С изящным бокалом белого или дерзкой баночкой кислого я могла творить до самого утра. Что же вытащило меня из дома? Подумав, сама начала сомневаться. В один из таких вечеров на корпоративную почту упала рассылка с приглашением на выездной тимбилдинг в честь закрытия проектного года.

Если кратко, с небольшими дополнениями «рассказчика»: «Кутеж от зари до зари в месте, где можно убраться углеводами и надраться до отвала, играя в весьма сомнительные, немного извращенные игры с сексуальным подтекстом. После чего устроить переночевку». Об этом, конечно, напрямую никто не говорил, но по опыту в таких посиделках тема секса сводится либо к мерзкой школьной обыденности, либо представляет собой аккуратную, тонкую смесь разврата с интеллигентностью.

Помимо того, что выпить я все же любила, такого рода развлечения добавляли манящей интриги. Тогда, под легким градусом я, кажется, даже с воодушевлением пролистала форму приглашения, в которой перечислялись план мероприятия, сроки и способы передвижения и списки «взять с собой». Моя рука сама навела курсор на вариант «Поеду» в опроснике.

Когда наконец у здания начали собираться люди и подъезжать машины бедолаг, вызвавшихся быть водителями, я уже более-менее проснулась. Большую часть людей, конечно же, знала, но некоторых из-за специфики своей работы все же нет. Однако всем непременно нужно было со мной познакомиться. Размазывая по лицам улыбки, они с энтузиазмом расспрашивали меня обо всякой ерунде, постепенно переводя монолог на себя. Не передать словами степень радости от долгожданного момента, когда подъехала «моя» машина. Я скинула кофейный груз в ближайшую мусорку и метнулась к автомобилю, оставляя собеседников «на потом». Подбегая к нему, краем глаза увидела черную Audi. Меня окатила волна гнева. Я ненавидела эту машину, как и ее хозяина. Но об этом позже.

Плюхнувшись на сиденье и кое-как разместив сумку под ногами, наконец прочувствовала последствия употребления такого количества никотина почти натощак. Голова закружилась, и к горлу подступила легкая тошнота. Насколько могла, радостно поприветствовала Глеба, нашего сегодняшнего водителя, и Эл, застрявшую в телефоне и что-то там активно изучавшую. Я же предпочла раствориться в своем сидении, пока мы ждали еще одного пассажира. В тишине, обдуваемая легким ветерком, залетавшим через открытую дверь водителя, моя голова постепенно приходила в порядок. Мне даже показалось, что я умудрилась заснуть, так как громкий хлопок двери и резкий аромат сладкого парфюма заставили меня подскочить. Помню только момент, когда парень уже сел в машину. Мы сразу двинулись в путь. Сочетание духов и омывайки, которая проникла в салон сразу после того, как Глеб зачем-то вылил пол бака на лобовое стекло, еле перекрывало въевшийся в салон запах пота. Теперь уже никак не проветриваемое пространство вынудило немедленно открыть окно.

Мы все ехали одной большой колонной. Наш старенький серо-синий Volkswagen Vento, думаю, еще первого поколения, ехал последним. По сравнению с другими машинами, он не вписывался в общую стильную картинку. Вместо приятно блестящего отполированного кузова, немного поржавевшее, почти матовое «ведро». Угловатые фары, маленькие колеса, низкая подвеска, шум которой вызывал ощущение, будто мы катились по грубому асфальту на санках.

Без разговоров все с первой же минуты погрузились в музыку. Удивительно, что, несмотря на внешность сурового консервативного байкера, музыкальные предпочтения нашего водителя были весьма современными, при этом с глубоким чувственным оттенком. Начало длинного пути мы встретили под спокойный «Бристольский мотив»[1], доносящийся из портативной колонки. Под него же я снова погрузилась в сладкий сон, даже немного убаюканная сопутствующим шумом дороги.

Проснулась от того, что кто-то аккуратно подергивал меня за волосы.

– Кээт! Просыпайся, у нас единственная остановка. На все про все 20 минут. Потом еще полтора часа ехать, – это была Эля. Она схватила мою сумку и снова выдернула меня из полудремы, хорошенько двинув ею мне по плечу.

– Ай! Иду, иду, – пробормотала я. – Драться то зачем? – я скорчила игриво-обиженную гримасу, которая была воспринята не так тепло, как хотелось бы. Принялась выползать из машины. Не хватило буквально миллиметра, чтобы не втащить дверью по заправочной колонке.

– Чертов ювелир, попробовал бы хоть ногу просунуть в это отверстие, – жаловалась я на водителя себе под нос.

Протирая глаза, вяло направилась к мини-маркету. Из-за облаков виднелось солнце, что было редкостью в это время года. Оно приятно припекало и разрисовывало все вокруг уютным, мягким светом. Но в то же время было невыносимым для человека, который еще не отошел от сладкой дремоты. Только прищурившись я могла разглядеть что-либо.

– Позорище, – послышалась мерзкая издевка позади. Грубый хрипловатый голос и быстрая речь. – Не, ну надо же как-то следить за собой, ты же вроде девушка. Идешь как гоблин, – автор этого «комплимента» промчался мимо и в наглую влетел в помещение, подрезав меня.

Наступило то самое «позже», о котором подробно, во всех красках я рассказывала только психологу. Если честно, уже так устала от всех этих мыслей о грязнющем отмщении, что почти, как я себя убеждала, привыкла не обращать внимания на выпады Шурика. Обзывая его в своей голове именно таким сокращенным именем и мысленно злорадствуя, пыталась хоть в воображении надеть на него колпак неудачника. Ну знаете, своего рода «ридикулус»[2] для вечно выпадающего из шкафа монстра.

Я, конечно, знала, что мне придется снова увидеться с лютым врагом на вылазке, но все же до последнего надеялась, что он сляжет с какой-нибудь мерзкой болячкой. Если бы меня спросили, что думаю о нем после нашей первой стычки? «Абсолютный выродок, просто ублюдок в амплуа весельчака и добряка. Ловелас и женоненавистник». А после первого знака внимания с его стороны? Что тут говорить – он не скрывал ни пылкой страсти к женщинам, ни грязного отвращения к ним. Любая, по статусу ниже или равная ему, а также все, кто просто попадался на пути, рано или поздно надрывались в слезах от его бесконечных нападок и унижений.

Все же, кто выше его, ловили лишь острые, идеально попадающие в собеседника колкости. Абсолютно невменяемый, действовавший согласно своим неандертальским повадкам и зверским порывам, он удивительно хорошо разбирался в людях. Зрил в самый корень. Не дай бог ему найти твое слабое место. Размажет в один миг при любом подходящем, да и неподходящем случае. В другой ситуации подставит плечо и вознесет тебя на Олимп к самым прекрасным и божественным созданиям. Знаете этих людей, разговоры с которыми прокручиваешь в голове снова и снова, бесконечно переосмысливая, пытаясь выжать из себя верный, убийственный ответ, но все больше втаптывая свою личность в грязь? Ты гнобишь себя, заставляя не обращать на это внимания – почему тебе вообще должно быть до этого дело? А иногда и вовсе обдумываешь пути отхода, в итоге формулируя максимально гнусные, самоуничижительные речи для перемирия.

Если бы я не становилась объектом его унижений или восхвалений, относилась бы к нему так же? Ответила бы я ему, если бы при мне он насиловал самооценку кого-то другого? Увы, конечно же, нет. Все мы были паршивыми овцами, которые мысленно отходили на безопасное расстояние от волка и завороженно наблюдали за происходящим. И в мыслях не было объединиться против врага. Все просто радовались, что в этот раз не стали его жертвой… Но я все же кинула ему в спину полный отвращения взгляд, надеясь, что хоть кто-то это заметит и одобрит.

Я бродила между стеллажами, пытаясь придумать, что же мне действительно сейчас нужно. Покрутила в руках пачку орешков, даже прошла с ней пару метров, но позже вернула обратно на полку. Я сама не понимала, чего хотела. Застыв напротив протеиновых и злаковых батончиков, наблюдала, как Глеб тщательно изучает состав одного из них.

– Блин, эти на вкус как мыло, – сказал он мне, указывая на партию незнакомого мне производителя.

– Доводилось пробовать мыло? – засмеялась я.

В этот раз пошутила удачно. Иногда мне казалось, что хорошо умею подбирать юмористические реплики. Хотя, прокручивая многие из них в голове, я чаще стыдилась. Иногда они были такими неуместными, что просто хотелось провалиться сквозь землю. Мой язык сильно опережал мозг, что было проблемой в общении. Однако спустя время чаще всего я понимала, что переживала зря, и сама выискивала скрытый, весьма неочевидный смысл сказанного, как бы додумывая за собеседника. По большому счету многим было просто наплевать. Я больше занималась самокопанием, даже если что-то действительно оказывалось неприятным.

– Нет, девушка, подождите. Мне, кажется, вы меня не слушаете, – доносилось со стороны касс. – Я вам еще раз повторяю, что не может быть 20 литров, ведь я четко сказала вашему сотруднику, что мне нужно 15 литров до полного бака.

Я схватила с полки первый попавшийся батончик и направилась в сторону конфликта. У кассы, собрав после себя очередь, ругалась моя коллега. Не хотелось бы показаться невежей, но любопытство распирало меня.

– Послушайте, мы не намерены вас обманывать, – дрожащим голосом отвечала девушка, стоявшая за прозрачным щитом. – Это может быть небольшая погрешность вашего автомобиля, – сказала она, и это было зря.

Я машинально взяла бутылку, как позже выяснилось, самой дорогой минералки и встала в очередь.

– Или вы выливаете, или накручиваете, а расплачиваться должны мы, – крепко держа пластиковую карточку, возмущалась она. – Пять литров это, извините меня, не пять рублей.

– Девушка, послушайте, как бы ни хотели уладить данную ситуацию, мы ничего не можем сделать, – подбежала к ней на помощь очень упитанная и более уверенная сотрудница. – Объем бака не сертифицирован как средство измерения, – сказала она так, будто только что узнала это. – Цифры, которые указывает производитель примерные и не могут быть гарантом. Тем более, если у вас шкаловой датчик. Там, как уже сказала моя коллега, тоже могут быть сбои. И, как вы сказали, пять литров – это не пять рублей, поэтому даже, если бы могли списать их с вашего чека, нам пришлось бы компенсировать это за свой счет, – уже более грубо отчеканила она.

Пригородные заправки оставляли желать лучшего в плане общения с покупателями. Не хотелось оправдывать мою коллегу, однако в таких ситуациях им следовало бы вести себя более клиентоориентированно.

– Я хотела бы поговорить с вашим менеджером, – продолжила моя коллега, однако ее грубо прервали.

– Ой, да хватит уже, – подбежала недолго наблюдавшая за этим представлением ее сестра, выхватила карту и приложила к терминалу. Сумма тут же списалась.

В обе кассы уже столпилась очередь, а первая во второй линии Али не упустила возможности усугубить ситуацию. Мы же завороженно наблюдали за представлением.

– Вообще-то пять литров – это многовато для погрешности, – она была явно подкована в вопросах быстрого изучения информации. – Как пишут в продолжении того, что вы только что озвучили, на том же сайте, откуда вы это вычерпали, погрешность не более 5 %, а это в нашем случае литра 2–3, – уверенно говорила она. – Поэтому пихать в клиента информацией, в которой вы сами толком не разбираетесь, вместо того чтобы вежливо постараться уладить конфликт, а вы это можете, – огрызнулась она, нагло намекнув на ту, что покрупнее, – довольно непрофессионально и некрасиво.

– Так, все, девочки, мы задерживаем очередь. Предлагаю не мучить людей, которые этого не заслужили, – возразила одна из сестер, та, что казалась в этой ситуации более спокойной. – На, держи, – сунула она сестре в руку сложенную пятисотрублевую купюру, поймав ее гневный взгляд. – Пошли отсюда.

После окончания шоу мы с Глебом расплатились за покупки и бензин без особых возражений. На лицах сотрудников заправки читалась едва скрываемая злоба, поэтому нам от неловкости наоборот хотелось их поддержать – лишний раз глупо улыбнуться или вставить «спасибо» после каждого слова. Кроме того, резко подступивший позыв заставил меня быстро сменить цель пребывания в маркете и вместо кофейни отправиться в уборную. Там я в буквальном смысле столкнулась с бедной Эл, которой прилетело бутылкой в плечо.

– Ты в порядке? – запереживала я. Она выглядела очень растерянно.

– Да, – абсолютно не проявляя эмоций, ответила она и после недолгой паузы умчалась вглубь мини-маркета.

Умываясь, я погрузилась в какие-то не особо важные размышления. Не помню, что конкретно крутилось в моей голове и заставило зависнуть перед зеркалом. Анализировала недавно приобретенную за немаленькие деньги тушь, остатки которой устроили выставку экспрессионизма чуть ли не на щеках, гоняла идеи для нового проекта, вспоминала любимые треки и все в таком духе, пока не почувствовала со спины чье-то присутствие.

– Так и будешь делать вид, что мы не знакомы? – послышался женский голос у меня за спиной. Где-то на уровне лопаток.

Дарина буквально прилипла ко мне сзади. Самый тактильно невыносимый человек в моей жизни. Судя по всему, она уже давно тут ждала моего внимания.

– Да ну? – шутливо съязвила зеркалу. – И что это у нас? Возвращение блудного сына, значит?

– Да нет, его неотразимой дочери, – невыносимо спокойно ответила Дарина и, пока я не успела вывернуться из-под нее, запрыгнула мне на спину. Удивительно легко ей это удалось, учитывая наши явные физические различия.

– Твою мать, – взвыла я, выходя из себя, и скинула ее. Она быстро перепрыгнула на тумбу рукомойника, чуть не снеся мою бутылку с водой. Я успела ее поймать и принялась пить, демонстрируя неуважение к собеседнику, сменив фокус внимания.

Все утро я строчила сообщения своей «заклятой» подружке, почти написала ее маме, пытаясь найти хоть единую ниточку для связи с ней. Пока не получила самую «развернутую» в мире объяснительную по СМС: «Меня подвезут, потом расскажу». После этого также последовал игнор. А я потом минут тридцать пребывала в полнейшей ярости, срываясь на технику в доме. Это было сравнимо с расставанием по СМС. Также мерзко и неоднозначно.

– Ну простиии, – завыла она.

– Что прости? Как можно было? – перебила я и чуть было не вы-плеснула на нее содержимое бутылки. Руки так и чесались. – Мы с тобой договаривались, что поедем вместе.

– Ну прости, прости, прости, прости, – перебила она меня в ответ. – Я знаю, что может тебя умаслить, – промурлыкала Дарина и начала медленно выпучивать свои огромные глаза, затем ехидно улыбнулась, пытаясь сыграть со мной в игру «обезьянка видит – обезьянка делает».

Я не планировала сдаваться. Она долго и усердно пучила глаза, переводя взгляд от моего лица за спину, а потом снова возвращалась. Несколько раз я обернулась, но ничего не поняла. Пауза затянулась.

– Ну что? – не выдержала я.

– Знаешь, Юн меня вчера всячески развлекал, – протянула она. – Ну там, знаешь, у него такой внушительный…

– Член с радиоглушителем? – изящно, как мне тогда казалось, выпалила я. – Ты не отвечала мне все утро! – уже более снисходительно продолжила я. – Мне в последнюю минуту пришлось искать тачку! – я демонстративно швырнула маленькую синюю крышку ей в декольте.

Дарина выдавила из себя саркастичное «ха-ха», после чего скорчила жабье лицо, сильно растянув рот к ушам и раздув ноздри. Ей стоило усилий достать крышку.

– Вообще-то я хотела сказать, – очень медленно начала она, выдернув у меня бутылку с остатками воды, – пока ты меня, конечно же, не перебила, – она медленно выстраивала какую-то свою линию защиты, – что у него внушительный семейный бизнес, – Дарина снова выдержала паузу, медленно переходя мне за спину.

– Ближе к делу, – сказала я, разворачиваясь в ее сторону.

– Ювелирка, – произнесла она так, будто это все меняло.

– И?

– Да блин, в заднем кармане посмотри, принцесса горошенская, – надулась она, однако нетерпеливо следила за тем, что я делаю. После чего принялась жадно поглощать мою воду.

– Сушняк? – съязвила я. – Она, между прочим, из самой Мексики, судя по стоимости.

Я залезла в карман и достала оттуда небольшой бумажный пакетик с надписью иероглифами. Мне нужно было вынуть и содержимое.

– Он вчера показывал мне мастерскую и все как они там делают, – комментировала она мои действия. – Ну всякие прикольные штуки… Короче, он решил сделать мне подарок, но Я… – выделила Дарина, – не могла забыть свою любимую подругу и…

Содержимое пакета привело меня в такой восторг, что я не могла больше обороняться. Это была безумной красоты подвеска в виде бутона орхидеи, закрепленного внутри тонкого треугольника. В самой сердцевине находился приятный камень шоколадного цвета. Подвеска была на длинной светлой цепочке, так что не душила бы меня, а красиво ложилась на грудь. Все как я люблю.

– С Днем рождения Винни-Пуха, – торжественно произнесла Дарина.

Это была наша странная фишка. Мы всегда поздравляли друг друга со всякими нелепыми праздниками. Частенько это сопровождалось и ерундовыми, а иногда и значительными подарками, которые мы давно могли уже позволить друг другу дарить чаще, чем это принято.

– Этой же жопой я почти прочувствовала всю суровость наших дорог, – решила еще немного поиграть я в недотрогу, пожаловаться, показывая на задний карман, чем вызвала приступ дикого хохота у Дарины. – Развалюха Глеба – это не смешно! – пригрозила я. Хотела, конечно, еще немного покапризничать, но такой жест смыл всю обиду. Я улыбнулась и обняла ее.

– Это, – чуть позже снова начала Дарина, помогая мне справиться с волосами, которые я вытаскивала из-под надетой через голову цепочки, – коньячный бриллиант. – Я вылупилась на нее, давая понять, что это действительно удивительный подарок. И с точки зрения уникальности таких камней, и с точки зрения его стоимости, ну и с точки зрения того, какую роль в моей жизни играет именно этот символ.

– Сама в шоке, – поддержала мое удивление Дарина, – но батька спонсировал, – она похлопала меня по плечу.

В это время в уборную вошла Эл. Она быстро, игнорируя нас, направилась в кабинку. Мы же решили тут же покинуть не самое подходящее место для беседы.

– Ой, Глеб, – крикнула я, стоящему у кафетерия коллеге. С ним в очереди был Шурик, именно поэтому мне не хотелось мелькать перед ним лишний раз. – Возьмешь мне кофе, пожалуйста? Я переведу.

– Ой, да расслабься, какой тебе? – подмигнул мне он.

– Обычный, только разбавленный, пожалуйста.

– О, какой кошмар! Ладно!

– В итоге? – перешла я снова к подруге. – Ты на своей?

– Юн меня привез.

– Так мы на нем? – оговорилась я.

– Ага, – недовольно сказала она. – На нем.

К этому времени мы уже вышли на улицу. Дарина указала головой в сторону дороги.

– По дорамам угорела? – подколола ее я, рассматривая опрятного восточного мужчину, похожего на айдола корейской поп-культуры. Как по канонам: высокий худощавый мальчик, с шевелюрой размером с еще одну голову. Узкие, еще более стройнящие его то ли джинсы, то ли колготки, идеально соответствовали образу две тысячи седьмого. Какие-то несоразмерные его фигуре огромные ботинки, толстая кожаная куртка на распашку и… – и я снова еду с Глебом, – возненавидела я подружку, собрав в голове наконец пазл с мотоциклистом.

– И-и-и я, видимо тоже, так как я больше на него не залезу, – перекрестилась Дарина. – Ну точнее, на того залезу, – Дарина сделала паузу, – а на друга его нет.

Мы направились к темненькому из «BTS»[3].

– Я так понимаю, он еще не в курсе.

Глава 2

На полпути, хоть мы и прошли всего метров пять, я уже схватилась за пачку сигарет.

– Фу-у, – завопила Дарина. Мы подошли к Юну, который, не теряя ни секунды составил мне компанию в моем отравляющем действии. – Фу-у-у-у, – удвоила Дарина свое презрение. – Как можно травить себя этой дрянью! – она бывает удивительно переменчива в своих эмоциях.

– Не могу устоять перед неминуемой импотенцией, – засмеялась я и направила поток сарказма на спутника своей подруги. – А Вы? – азиат лишь улыбнулся.

– Вот теперь точно не поеду никуда. Ни с тобой, ни с тобой, – тыкала в нас пальцем Дарина, как маленькая обезьянка.

– Пешочком пойдешь? – подтрунивала над ней я.

– Меня Глеб повезет, конечно же. А вы вот езжайте с дымком, – язвила подруга.

– Поедем вместе значит! Да? – вырвалось у меня предложение Юну.

Я всегда на удивление уверенно веду себя рядом с незнакомцами в компании Дарины. Думаю, это связано с тем, что чувствуя себя достаточно привлекательной, но менее блистательной подругой, уверена, что точно не стану объектом вожделения ее хахалей. Вот и начинаю вести себя как их «братан». Мы обе к этому привыкли, поэтому у нее никогда и не возникло бы ревности. Хотя и без этой «маски» я, наверное, все равно была бы в проигрышном положении.

– Вот и чудненько, – улыбнулся Юн, шевеля только ртом и протягивая мне шлем.

– Зачем ей шлем, она же и так решила угробить себя, – подыграла Дарина и перехватила его. Все еще чувствовалась нотка раздражения в ее словах. За ними последовал немного потерянный взгляд.

– В жопу шлем, согласна, – отмахнулась я, не выходя из роли. – Даешь мозги по асфальту на десерт.

– Конец фразы ни хрена не поняла, – сказала Дарина.

Кажется, мы трое разыгрывали какую-то комедийную постановку, которую тактично закончил Юн, понимая, что здесь уже должен опуститься занавес.

– Я смотрю, наше изделие подошло идеально, – сказал он, параллельно обнимая мою подругу чуть выше талии. Это было очень крепкое объятие.

– Да, просто шикарно, – я была действительно поражена, – мне очень нравится.

– Ну так, – загордилась Дарина, – я же выбирала.

Юн ответил мне, сказав что-то спотыкающееся, видимо, на корейском. Звучало весьма странно.

– Что это значит? – Дарина недоверчиво улыбнулась.

– Южный цветок для северной дамы, – заулыбался он уже как-то глупо. – «Южный цветок» – это название, которое мы дали этому украшению на продажу, – успокоил ее Юн, – …пока кое-кто в него не вцепился, – он начал активно тискать Дарину, от чего она впала в веселую истерику. Но тут дым сигарет попал ей в лицо, что ее просто взбесило. – Фу, блин серьезно? – начала она размахивать руками. Юн тут же затушил сигарету – невероятные рефлексы послушания. – Кэт! Не выдыхай на меня это дерьмо, меня сейчас стошнит.

Я бы точно не выкинула недокуренную сигарету.

– Пожалуй, отойду подальше, – улыбнулась я, немного опустив голову вниз, вообразив шутливый испуг, – буду ждать тебя, – сказала я Дарине. – Приятно было познакомиться, Юн, – обратилась я к азиату, товарищески протягивая руку. Он подхватил мой жест и вдобавок кивнул мне.

Я отошла на безопасное от «бомбы замедленного действия» расстояние. Солнце уже спряталось за облаками, вернулась привычная серость. Встала на углу заправки и принялась, как это принято у нашего поколения, фотографировать подарок для нового поста в соцсетях. Пока крутила в руках подвеску, подбирая лучший ракурс, а в голове перебирая ярчайшие варианты подписи, уже успела докурить сигарету и приступить к батончику, который оказался тем самым, что похож на мыло. Тут меня резко накрыла мощнейшая волна адреналина. От неожиданности уронила все, что было в руках.

– Линси! – заорала женщина на незатыкающегося пса. – Линси, кому говорю!? Извините, пожалуйста, – обратилась она уже ко мне жалобным тоном. Собака продолжала надрываться в мою сторону, пока хозяйка пыталась подтащить массивную тушу к себе, а я очистить телефон от забившейся под чехол грязи. Псина была среднего размера, но явно превосходила по весу свою хозяйку. Казалось, еще чуть-чуть и монстр вырвется, набросится на меня и порвет в клочья. Я попятилась назад. – Извините, бога ради! Кошку увидела, дура. У нее сейчас гормоны шалят, с катушек совсем слетела, – продолжила дама, указывая головой на что-то за моей спиной, и поспешила смыться от в принципе невозможного с моим темпераментом конфликта.

Я осторожно, но с интересом повернула голову. За мной спокойно лежал величавый кот без малейшего намека на то, чтобы сдвинуться с места. У него был красивый серо-бежевый окрас, который выстраивался в необычные узоры. Яркие зеленые глаза, довольно длинная, но гладкая шерсть и пушистый хвост.

Я аккуратно приблизилась к объекту своего обожания и присела рядом на корточки, намереваясь его погладить. Да что там говорить, не будь он уличным, я бы затискала его. Протягивая руку, с осторожностью наблюдала за настроением пушистого зверя, дабы не схлопотать очередной сердечный приступ. Проведя рукой по невероятно мягкой шерстке, почувствовала препятствие у него на шее. Из-за густой шкурки я не сразу обратила внимание на ошейник.

«Меня зовут Лёня! Я живу на заправке. Пожалуйста, не забирай меня из дома» и улыбающийся смайлик. Так гласила надпись на брелке ошейника.

– Ну что же, Леня! – замурлыкала я. – Ты такой хороший, красивый кот, – протягивала я, продолжая его поглаживать.

– О, Катюха, что за нежности? Так, смотри, не успеешь оглянуться и девичья старость, и сорок кошек вместо мужика, – в своей типичной манере шутливым, но язвительным тоном прорычал Шурик.

Как меня только не называли, но из его уст это звучало отвратительно. Тысячу и два раза я спорила с ним по этому поводу и на тысячу третий уже сдалась. Наверное, это наше единственное сходство. Называть друг друга чужими именами. Но, к сожалению, я способна на это только в голове. С его лица не сходила кривая улыбка, пока он с наигранной мужественностью поджигал самокрутку. Сама того не осознавая, я оторвалась от кошачьих медитаций, выпрямилась и на автомате принялась за новую сигарету. Я лениво затягивалась, изображая абсолютное безразличие. Но не решалась отойти. Шурик стоял в своей вальяжной позе английского гопника, широко раздвинув ноги и засунув одну руку в карман, подгребая ею расстегнутую куртку. Он по-мужски, придерживая большим пальцем, посасывал сигарету и делал самые длинные затяжки, которые я когда-либо наблюдала. Я не знала человека, который мог бы без тяжелых последствий курить настолько крепкий табак. От одного только дыма накрывало голову.

Шурик смотрел по сторонам, пытаясь делать вид, что я вообще не существую как личность. Как тело физически – да, но не как собеседник, равный ему по уровню. Это читалось у него на лице, которое он то и дело нервно почесывал большим пальцем. Его маленькие черные глаза бегали из стороны в сторону, разглядывая то брошенные старые покрышки, то дорогу, то свою тачку. Один раз он наклонился к коту, чтобы его потрепать. Тот предательски поддавался его ласкам. Потом, будто собравшись с мыслями, взяв волю в кулак, Шурик резко начал что-то искать у себя в кармане, производя шум суетливого человека, который вот только что вспомнил что-то невероятно важное.

– О! Катюх, чуть не забыл! На, держи, – он протянул мне киндер-сюрприз.

Я подозрительно на него посмотрела и, не успев отследить этот импульс мозга, забрала его. Снова эти психотехники. Попробуй протянуть человеку предмет, и он с почти 100 % вероятностью его возьмет.

– Спасибо, – я продолжала сверлить его взглядом, выискивая подвох. Новичку показалось бы, что его не было. Но иногда, долго общаясь с мерзкими личностями, паранойя выстраивает в твоей голове высокую стенку.

Каких-то особых последствий не наступило. Шурик сделал последнюю затяжку почти под фильтр и выкинул бычок в сторону широким движением руки. Покрутив немного киндер, я все-таки не решилась выбросить его, а сунула в карман, откуда он теперь нелепо выпирал. Пытаясь скоротать время курения, я снова вернулась к Лёне. Он все так же лежал, посматривая по сторонам. Я опять начала проводить ладонью по его шелковистой шкурке, тихо наговаривая нежности.

В какую-то секунду мой взгляд устремился в сторону отдаляющегося силуэта. Мне все же было интересно, не оказалась ли я в центре какого-то странного розыгрыша. Шурик спокойно дошел до своего автомобиля, закинул куртку в багажник и сел за водительское сидение. Из-за дневного света лобовое стекло Audi сильно бликовало, и было трудно рассмотреть, что внутри. Но я упорно, в полном забытьи пыталась разглядеть его содержимое, разобрать на детали. Отвисла я от этого состояния только, когда получила мощный удар когтистой лапой по руке. Я, видимо, не заметила, как проехалась мурлыке по мордочке, чему он выразил недовольство. Посмотрела на тыльную сторону ладони, на которой остался слабый след. Крови не было, но кожа немного ободралась. Да и боли я особо не ощутила. Две тоненькие ссадинки теперь «красовались» на моей руке.

– Эй, пора ехать, – закричал Глеб, высунув голову из автомобиля.

– Идем, – ответила я, но не успела толком построить в своей голове цепочку дальнейших действий, включавших в себя прощание с котом и поход к урне, чтобы выбросить бычок, как тут же передо мной разыгралась безумная сцена.

Дарина со скоростью пули влетела в авто Глеба, чуть ли не силой затолкав туда Элю, после чего машина буквально рванула с места.

– Эй! – заорала я, но была просто проигнорирована.

Никого не осталось. Почти… Все, кроме Шурика на злосчастной Audi уехали, и Глеб с его шайкой предателей оказался последним. Я была абсолютно обескуражена таким поступком. Это казалось чем-то, во что трудно сразу поверить. Зачем им уезжать или делать вид, оставляя меня одну? Точнее, почти одну, с самым ненавистным мне человеком. Я схватила телефон и начала набирать Дарине и Глебу, пыталась дозвониться до Эли. Ничего! Сначала спокойно, но через минуту уже в панике бегала по заправке в абсолютном недоумении.

Сзади послышался рев мотора. Юн протянул мне шлем со словами:

– Вас было велено доставить до пункта назначения, – прозвучало как издевка. Что значит до пункта назначения? На чем? На этом? С какого перепуга?

– Это шутка какая-то? – возмущалась я. – Что за тупые приколы? – ярость и жажда мести были просто невыносимы.

Азиат пожал плечами.

– Решение за тобой, – улыбнулся он. – Я могу и уехать.

Я еще раз попыталась дозвониться до кого-либо, но все тщетно. Сделала медитативный выдох, чтобы принять ситуацию. В этот момент Шурик, видимо, дождался своего пассажира, после чего послышался шум заводящегося двигателя.

– Господи, за что они так со мной? – отчаянно выдохнула я. – Там коллеги мои, наверное, с ними поеду… – сказала я и сама себе не поверила.

– Хорошо, – все еще с сияющей улыбкой ответил он. – Я, в общем-то сам не фанат таких пранков, но у тебя есть другие варианты, поэтому ты мне сразу скажи, чтобы я не ждал тут. Ты либо даешь мне отбой, либо залезаешь, – произнес он достаточно спокойно.

Audi начала медленно двигаться в нашу сторону, к выезду. Казалось, чувство неизбежности, притупляло мой инстинкт самосохранения. С одной стороны, была страшная неизвестность, с другой – еще более опасная для моей психики персона. Но все равно. В одну секунду решимость брала верх, а в другую – исчезала. И так уже давно. В детстве я была безбашенной. Обожала парки аттракционов. Мне всегда покупали абонемент на день, ведь я могла бесконечно щекотать нервы на этих убийственных машинах.

С возрастом это все угасло так, что даже при взлете обычного самолета меня охватывала паника. Не говоря уже о транспортном средстве, являющемся чуть ли не самым опасным в этом мире. Человеческая мясорубка. От одной только мысли об этой авантюре по телу бежала дрожь. Однажды, в переходном возрасте, я каталась на мотоцикле. Правда, на водном. И я сказала бы, что это было самое худшее мое приключение, которое не повторю и под дулом пистолета. А ведь там была вода, а тут гребаная наждачная бумага, рисующая образы содранной кожи и выступающих костей в моем извращенном воображении.

– Ну что? – спросил Юн.

Я перевела взгляд на него, потом на протянутый шлем и сдалась. Быстро, не давая себе возможности передумать, надела шлем (это оказалось несложно), залезла на мотоцикл, вцепилась в мощное тело и едва успела зажмуриться, как мы сорвались с места и с диким ревом понеслись в погоню.

Глава 3

У припаркованного вдоль насыпного тротуара автомобиля стояла Дарина. Она снимала происходящее на телефон и что-то весело комментировала. Мы проехали метров пятьсот, прежде чем настигли ребят. Они же и не собирались уезжать, а наоборот, ждали нашего появления. Несмотря на прохладу, я успела вспотеть от дикого перевозбуждения, которое испытала на железяке, двигавшейся со скоростью света. Как только мы остановились, я буквально слетела с мотоцикла и побежала давать Дарине по башке.

– Я тебе тыкву твою оторву сейчас, – кричала я, сама того не понимая, радостно. Волосы Дарины после последней покраски действительно напоминали мне цвет тыквенного супа.

– Тебе понравилось? – Дарина комично бегала от меня вокруг машины, из которой зрители весело наблюдали за происходящим. – Я хотела снять смешное видео на память.

На одном из кругов я успела стащить шлем и ударить им гогочущего Юна в грудь. Тем временем Дарина добыла где-то бутылку, которую протянула в мою сторону одной рукой, закрыв драматично лицо другой. Такой жест был сравним с сообщением о капитуляции. Я остановилась, чтобы отдышаться. Не то чтобы я долго бегала за ней. Просто накатила волна адреналина, от которой приятно кружило голову.

Сердце все еще играло в Beat Suber[4] в режиме Expert+. Немного напомнило ощущения детства после очередной катапульты. Кажется, мне действительно понравилось.

– Если бы он реально вез меня до самого коттеджа, я бы тебя реально убила, – сказала я, выхватив бутылку пива у нее из рук. Я тут же его открыла и сделала самый большой в своей жизни глоток. От кислого привкуса приятно свело скулы.

– Ага, твой кофе она уже выпила, – прохрипела из окна Эл, слегка улыбаясь. Это действо у нее единственной не вызывало детского восторга.

– Ну вот. Я так и знала, – с наигранным возмущением сказала я. – Еще и это.

Мимо нас только сейчас проехала машина Шурика. Мы с Юном ехали быстро. Очень быстро. И как я вообще на это решилась, до сих пор остается для меня загадкой.

Через минуту Дарина окончательно попрощалась со своим Джонни Блэйзом[5], мы скучковались в и без того маленьком автомобиле и продолжили наше «увлекательное» путешествие. Эля и Дарина с тем парнишей расположились на заднем сидении. Мне же как жертве учтиво уступили переднее. Парень сразу начал диалог с Эл, который, судя по всему, был продолжением старого, потому что никакой новый разговор не начинается со слов «Ну, так вот…». Дарина довольно быстро уснула у него на плече.

Первые несколько километров нас окружали невысокие тусклые дома и слабая инфраструктура, что не производило ни на кого особого эстетического впечатления. Минут же через пять картинка стала более многообещающей. По обе стороны теперь стояли огромные лесные массивы. Нас сопровождали в основном хвойные деревья, лишь изредка сменявшиеся лиственными полуголыми участками. Дорога напоминала детский аттракцион, который прокатывал тебя то вверх, то вниз по извилистой ленте. И без того мутное небо затянуло темными тучами.

Мы проезжали под ливневой полосой. Стекла украшали водяные узоры, а шум колес, сливаясь с дождем, теперь казался очень гармоничным. Он успокаивал. Потягивая пиво, я наблюдала за дорогой, по большей части погружаясь в собственные мысли, нежели в диалоги, хотя все это было больше похоже на монологи. Целый час не могла оторваться от окна, загипнотизированная образами величественной природы, которая то и дело подкидывала все более захватывающие виды – то на необъятные, то на маленькие озера, то на каменные срезы или удивительные сейды.

В реальность меня вышвырнул резкий маневр. Пытаясь объехать что-то, Глеб дернул руль, отчего нас сильно тряхнуло. Рукой, в которой продолжала держать уже пустую бутылку от пива, я неловко и достаточно сильно ударилась о дверь. У «синих» букв, выбитых на пальцах, появилась легкая розоватая тень. Я начала усердно растирать их, пытаясь смягчить боль.

– Не суетимся, – спокойно выдавил Глеб, жадно надкусывая какую-то шоколадку. – Всего лишь маленькая ямка. Мы вот с пацанами однажды чуть колесо не потеряли. Диск просто как искра отлетел в сторону.

– Ярик пишет в чат, что впереди затор перед путями, – тихо сказал наш коллега с заднего сидения, свернув рассказ Глеба. – Они уже минут десять стоят в пробке перед шлагбаумом.

Ярослав был пока что моей единственной реальной возможностью вкусить все прелести предстоящего мероприятия. Я довольно давно засматривалась на него, но в силу своего характера как-то боялась сделать первый шаг. Не сказала бы, что я беспрерывно или как-то фанатично мечтала о нем. Просто его присутствие вызывало такую легкую теплоту в животе. Он был самым привлекательным из моих коллег, а больше я особо ни с кем и не общалась. Возможно, именно поэтому он оставался для меня объектом фантазий.

– Я надеюсь, рассосется пока мы их догоним, – ответила я, всматриваясь в спидометр, стрелка которого едва достигала шестидесяти.

– А мне не пришло, – сказал Глеб, одним глазом взглянув на телефон. – Кажись, сети нет.

– А, да, тут связь хреновая, – парень просунулся между сидений. От его резкого запаха мне пробило нос. – Нас предупреждали, что здесь только несколько вышек, не все операторы подключены. Хотя, на самом деле, моего в списке доступных не было, но то появляется сигнал, то пропадает.

Действительно, я посмотрела на экран и не увидела любимых полосочек. Музыка также давно затихла, как я уже потом сообразила.

– Может, и к лучшему. Не будете пялиться в свои экраны и хоть отдохнете по-человечески, – громко и протянуто сказала Эля и артистично уставилась в телефон.

– Твою ма-а-а-а-ть! – вырвалось у меня, когда мы через какое-то время остановились прямо посреди дороги.

Перед нашей большой дружной автомобильной компанией виднелись еще десятки таких же. Огромная очередь из машин, конца которой не было видно. Повсюду были люди. Кто поближе к нам, вновь прибывшие, выглядывали из автомобилей, всматриваясь вдаль в поисках причины. Кто-то располагался на обочине, нервно затягиваясь, кто-то ходил кругами, а кто-то с огромными сумками направлялся прямо в центр событий. Стало сразу понятно, что держать ногу на тормозе было самым бесполезным занятием. Нас окружали лишь леса, загороженные деревянными балками. Впереди длинная вереница измотанных людей, а позади уже сотни километров.

– Что там случилось? – сонно спросила Дарина.

– Пути железнодорожные, – устало ответил ей Глеб, после чего вылез из автомобиля и направился к соседним машинам.

Люди впереди нас, те, кто был полюбопытнее, также вышли на дорогу. Это же решили сделать и мы с Эл. Дарина продолжила свой сладкий сон на заднем сидении. Посмотрев на трассу с другого ракурса, мы поняли, что до пункта назначения доберемся нескоро. Ряды автомобилей тянулись далеко вперед, уходя за плавный поворот. В голове без разрешения прокручивались возможные причины затора. Проклятие творческого человека, который зачастую проводит одинокие вечера в компании детективных сериалов, триллеров или ужастиков.

Я могла ярко представить себе любого рода аварию поездов, вообразить самые жуткие сценарии и необратимые последствия. Мои размышления прервала резкая и тонкая боль в шее, похожая на укус. Я моментально рефлекторно заглушила ее быстрым ударом руки. Между пальцами оказался источник боли. Маленький, мягкий, напоминавший слепня, он еще продолжал слабые попытки вырваться. Недолго думая, слегка отвернувшись, я прекратила его страдания. Избавившись от нападавшего, направила внимание на возвращающегося после расследования Глеба.

– Ничего непонятно, но очень интересно, – тоскливо сказал он нам и плюхнулся обратно в машину. – Кто-нибудь хочет чаю? У меня термос с собой.

Все отказались.

– Думаешь, надолго? – обратилась ко мне Эл, пытаясь справиться с волосами, запутавшимися в резинке. – Блин, так и знала. Кто дарит резинки, обвешанные всякой хренью, – пробубнила она себе под нос. – Теперь пол головы себе вырву.

– Не знаю, – ответила я сразу на оба ее вопроса, хоть второй явно был риторическим. Я не могла не облегчить страдания Эл, глядя как она мучается. – Давай помогу, – и тут же принялась аккуратно вытаскивать по волосинке из этой ловушки, даже не дождавшись ответа. Резинка действительно была с какой-то безделушкой а-ля украшением, носить которые, мне кажется, настоящее преступление. Даже два – против стиля и против природы, ведь эта чертова спираль – пожиратель волос. – Знаешь, даже если пол башки вылезет, у тебя еще человека на четыре волос останется, – подбадривала ее я, чувствуя, как она начинает раздражаться. – У тебя такие густые волосы, просто шикарные.

– Да ну, брось, – почти безразлично сказала Эл.

Она всегда так делала. Просто нарывалась на комплименты, хотя в этом вовсе не нуждалась. Порой делала это так странно, спокойно, на полном серьезе отрицая очевидные вещи. Иногда это настолько раздражало, что и не хотелось спорить с ней об обратном. При этом она была из тех людей, у которых даже сплетники не находили изъянов. Эл была невероятно красивой.

Ее длинные шоколадного цвета кудри создавали эффект легкой небрежности. Как бы она ни перебирала их в течение дня, сколько бы ни завязывала, заплетала и снова распускала, они всегда выглядели естественно и делали ее невероятно воздушной. Потрясающее тело, которое она зачем-то прятала под балахонами. Я сама узнала об этом совершенно случайно, когда однажды оказалась с ней в раздевалке. Идеально пышная грудь, которой я так завидовала. Подтянутый живот. Да у нее даже ямочки на заднице были. Здоровая, гладкая кожа, которую каждую весну украшало множество солнечных поцелуев. Всегда аккуратный макияж. Ухоженные брови и ровная подводка добавляли выразительности ее золотисто-карим глазам. Это была ее своего рода фишка.

Я не помнила и дня, чтобы ее глаза не были подведены жирной, черной линией. Однако самой выразительной чертой Эл был аккуратный, длинный, немного заостренный нос с маленькой горбинкой. Именно он в сочетании со всеми достоинствами придавал ей уникальный шарм. Таких часто можно было увидеть на обложке какого-нибудь модного журнала.

– Готово, – похвалила себя я, почти не оставив волос на злосчастном серебристом аксессуаре со свисающими с него буквами, образующими слово «hope», и вручила ей его как трофей.

– В жопу, – Эл тут же выкинула резинку в сторону леса. Ни секунды не колебалась.

– Чудненько, – развеселилась я.

Мы немного постояли молча, изображая активный интерес к уходящему вдаль потоку автомобилей и изредка неловко перекидываясь короткими фразами. Проведя так где-то минут десять, Эля, наконец, предложила не тухнуть и пойти прогуляться. Даже если пробка рассосется, а мы пойдем вперед, то ничего не потеряем. Ну или найдется какое-то другое решение. У Эли с тем парнем ловила сеть, поэтому мы взяли клятвенное обещание с наших мужчин, что и под страхом смерти, они не бросят нас в этом богом забытом месте. Направились вдоль дороги. Не сказала бы, что это было увлекательное занятие.

Я уже давно замерзла, а запах выхлопных газов стоял просто невыносимый. Он перебивал характерный для такой местности аромат хвои. К тому же, у меня довольно быстро испортилось настроение из-за смешения омерзительных звуков, доносящихся отовсюду. Кто-то слишком сильно врубал музыку, которую было слышно даже через стекло автомобиля. Кто-то слишком громко разговаривал, мешая мне сосредоточиться на и без того еле клеящемся разговоре. Я то и дело прерывалась, сбиваясь с мысли. Элю постигла та же участь. На самом деле, разговоры у меня с ней в принципе сложно строились. Для нас обеих было весьма обычным делом отвечать немногословно. Наверное, мы стали жертвами чужих монологов. Хотя находиться в компании Эли было довольно приятно. Она казалась очень умной, порой даже слишком. Мило улыбалась, вела себя не импульсивно и не самолюбиво, как многие другие.

Никогда не перебивала, не перетягивала одеяло на себя, как это бывает, когда человек почти не слушает, только ждет, а порой и не дожидается своей очереди, чтобы высказаться. Иногда, когда разговор не клеился, было немного неловко подолгу молчать или комментировать очевидные вещи, происходящие вокруг. Сегодня же диалог мог бы складываться довольно удачно, если бы я постоянно не отвлекалась на очередной триггер. А может, именно это и становилось почвой для хоть какого-то разговора. Короткого, поскольку мы недалеко ушли, прежде чем машины, наконец, тронулись.

Глава 4

Мы приехали около полудня. Я чувствовала себя сильно вымотанной после дороги. Настроение было подавленным. Закрадывалась мысль, что приятнее было бы провести вечерок дома. Но лишь только оказалась вне автомобиля, у меня захватило дух, и мысли изменились. Я ощущала себя не в той реальности, в которой существовала до этого. Климат тот же, но природа и ощущения были здесь совершенно иными. Хватило единственного дуновения ветра, секунды тишины и лишь одного глотка воздуха, чтобы выветрить из меня снобизм.

Изо рта шел легкий пар. После грязного, пыльного города я очутилась в атмосфере полной гармонии. Это были мои самые любимые мгновения осени. Именно такой я ее всегда представляю. Невозможно было надышаться. В такую погоду ты будто уносишься в дебри своего разума, понимая какую малую часть Вселенной представляешь. Это был тот идеальный баланс, когда два разных сезона сливаются воедино и смывают все границы мировосприятия.

Тебе уже сложно понять, куда движется природа – в суровые холода или жаркое лето. Все было так поэтично прекрасно. Мокрая, ароматная трава шуршала под ногами. Капли того, что едва ли можно было назвать дождем, похожего на пыль, ласкали мою кожу. Они же, как осколки мелкого стекла, били в глаза и, смешиваясь с низким туманом, скрывали конец дороги, которую с обеих сторон сдавливали тяжелые, высокие сосны. Тогда казалось, что дом, к которому мы приехали, стоит один в радиусе сотен километров, окруженный диким лесом. Ты не помнишь, когда закончилась цивилизация, не видишь и где ее новое начало. Только мерзкие, старые электрические столбы возвращали в реальность и не давали утонуть в фантазиях об этом месте.

Может быть это странно, но все-таки трудно описать те чувства, которые в такую погоду пронизывают твое тело в обход разума. Мурашки бегали по коже. Приятная смесь легкой тревоги и непреодолимой жажды прикосновений, идущая прямо от низа живота. От них поднималась легкая дрожь. Знаете эти странные моменты, когда кажется, что до тебя вот-вот кто-то дотронется, но сколько бы ты ни жаждал, ни терзался, этого все никак не происходит. Когда что-то будто дразнит твои инстинкты, заставляя мучиться в попытках дотянуться всем телом до чего-то невидимого, едва осязаемого. Так и природа заигрывала со мной.

Кажется, кроме меня, никому до красоты этого места не было дела. Ребята, приехавшие уже довольно давно, все еще носились от машины к дому и обратно, перенося огромные рюкзаки и ящики со спиртным. Большой дом одиноко стоял на повороте прямо у дороги. Была видна бесконечная череда окон, разбавленных шоколадным брусом. Возможно, он был даже больше, чем тогда казалось, но, как и дорога, утопал в тумане. К дому вела небольшая, выложенная темно-серым камнем тропа, а сбоку располагался участок для шашлыков и уличных посиделок. Если не брать в расчет съезд с дороги, он был со всех сторон окружен лесом, по большей части хвойным.

С одной стороны, была пристроена длинная, невычурная веранда. На ней стояли несколько скамеек и маленький металлический столик в углу. У меня разыгралось воображение. В голове пробежали картины дивного утра, проведенного за столом на этой уютной веранде, с чашкой горячего кофе, ароматом табака и завораживающими видами леса. Я достала пачку сигарет и закурила, пытаясь телом и сознанием слиться с атмосферой. Наслаждаясь придуманным сценарием, я предвкушала каждую секунду.

– Ну что за подстава? – через какое-то время прозвучал голос позади и устремился к дому. Полина подлетела ко мне с огромной по-ходной сумкой и гитарой, грифом которой чуть не зарядила мне по лицу. – Как же все это бесит.

– Что? – спросила я ей вслед, но меня проигнорировали.

Как бы то ни было, предстоящее до начала официального мероприятия, а именно презентации, время в нашем плане было указано как свободное. Поэтому я легко могла представить себе прекрасный дневной сон на мягкой постельке под теплым одеялом, морозя, как я люблю, голову под открытым окном. Вообще, в расписании в основном и было свободное время с редкими мероприятиями. Это, наверное, и правильно. Ведь с таким запасом алкоголя в доме, полном одиноких людей и, как было заявлено, с бассейном, с горячим джакузи, сауной и бильярдной, развлечения типа экскурсий или прогулок за грибами пойдут лесом. Однако, прекрасно осознавая, что на такую ораву стол явно не накроешь с помощью скатерти-самобранки, а, как уже выяснилось за время поездки, почти всю организацию кухни повесили на безотказного Глеба, я без лишних уговоров приняла решение помочь ему. Развернуто поддержав Полину в ее скромных возмущениях, направилась за ней к дому.

Изнутри он сначала показался мне не таким огромным. Тот же темный брус, из которого были сложены стены комнат, немного сжимал пространство. Напротив входа, буквально в паре метров, была закрытая г-образная лестница, по левую сторону от которой шел длинный коридор. В его конце виднелась стеклянная дверь для выхода во двор. Слева от входа, через небольшую стенку с вешалками, находился выход в зал. А справа, почти сразу после небольшого обувного шкафа, располагалась кухонная зона, в которой я сперва смогла рассмотреть лишь стену. Также очень странным образом было организовано туалетное пространство, дверь в которое была, по сути, на скосе между входом в кухню и началом самой лестницы. Не задерживаясь в проходе, быстро скинула пальто и обувь и направилась наверх. Оказавшись на втором этаже, была немного удивлена планировкой.

Представьте, что лестница – это центр, окруженный с обеих сторон двумя сквозными комнатами, вокруг которых был проход, который в то же время окружен выстроенными по кругу другими комнатами. Дом был предназначен исключительно для коммерческого использования, на что указывала лаконичность интерьера. Недолго думая, я решила обойти этаж по часовой стрелке. Дошла до поворота и снова пошла по узкому коридору. Почти все комнаты были открыты, в них суетились люди. Я искала ту, где расположилась Дарина. Пройдя половину этажа, миновала порядка четырех или пяти комнат и где-то под конец пути, снова возвращаясь к лестнице, наконец увидела ее вещи.

Бросив сумку у кровати, я почти сразу же побежала вновь по лестнице вниз в поисках Глеба. Он, как и предполагалось, был уже на кухне, рассортировывая какие-то заготовки, в то время как его друг Ден продолжал приносить новые порции продуктов. На полу стояли пара больших, просто огромных тазов, откуда пряно веяло маринадом. Кухня оказалась довольно вместительной. Но такой же темной, как и остальное пространство в доме. Гарнитур располагался углом, протянутый по обеим стенам вдоль окон. Столешница была почти полностью уставлена привезенной Глебом утварью и распакованными продуктами.

В закутке, образовавшемся из-за соседства с туалетом, находилась небольшая обеденная зона. Было ощущение, что маленькую комнату просто встроили в угол-другой. Посередине кухни располагался небольшой островок, над которым низко висела черная люстра. Около него стояли ящики с напитками, которые явно закупались оптом.

– Чем помочь? – немного растерянно спросила я, закатывая рукава пуловера. Вокруг было столько всего, что просто не представляла, с чего можно начать.

Глеб быстро принял меня в помощники и выдал указания. Я тут же принялась за работу. Первым делом начала помогать Дену. Позже к нам подключилась Эля, которая, также услышав в дороге рассказ о порабощении Глеба на оба вечера нашего мероприятия, решила прийти на помощь. Потом присоединилась Полина, которая сама сообразила, не слыша эту историю. Где в это время находились остальные, мало кого из нас волновало.

Слышно было только, как в гостиной на полную громкость работал телевизор. Если кто и пробегал мимо кухни, то делал это либо очень незаметно, чтобы не привлекать внимания трудящихся, либо очень нагло, то и дело перехватывая что-то со столов. Также «незаметно» улетел из кухни и один из ящиков пива. Дарина, что не удивительно, тоже отсутствовала. Оправдание я находила только Ярику, который после небольшого нашего казуса с водой, моментально прибежал на помощь и все починил.

Мы все слаженно, под приятным и веселым руководством Глеба занимались нарезкой овощей на салаты, подготовкой закусок или заготовок на горячие блюда от шефа, помимо планируемых на вечер шашлыков. Пока я возилась с тестом, вырезая из него маленькие кружочки стаканом, чтобы испечь из них пышные слоеные булочки, Полина смешивала кубики соленой рыбы с мягким сыром для начинки. Дену, как настоящему мужчине, доверили заточку ножей или несложную работу с мясом. Эля же очень быстро намывала посуду, так, что кухня казалась чистой, несмотря на нашу бурную деятельность. Глеб пару раз продемонстрировал нам навыки жарки на открытом огне. Это выглядело очень впечатляюще, учитывая, что никто из нас до этого такого мастерства не видел вживую.

– Полин, у тебя все нормально? – наконец поинтересовалась я после очередного ее возмущения, уже направленного в стену. Похоже, она хотела выговориться и явно давала всем это понять.

– Да, блин! Достали! – начала она. Казалось, что вот-вот заревет.

– Что такое, Полечка? – спросил Ден.

– Ну… – она взяла паузу. По лицу было видно, что она чем-то сильно подавлена. – Вот скажите мне, что бы вы сделали, если бы вас кто-то так взбесил, что хотелось просто уничтожить его? – она сжала кулаки и скорчила обиженную гримасу.

– Кто тебя выбесил? – продолжал Ден. Он заботливо приобнял ее за плечи. – Давай мы его побьем?

– Банальщина, – сказала она. – Я хочу, – она снова сделала паузу, – чтоб эта тварь страдала, – Полина съежилась после этих слов.

Она выглядела как ребенок, которого обидели впервые в жизни. Все немного опешили.

– Ну так а что случилось-то? – спросила я.

– Ну, может, она не хочет рассказывать, – произнесла Эл.

– Да одна особа, не будем вдаваться в подробности… – снова переход от личности. – Короче мне сильно влетело, еще не знаю останусь ли с вами, а все из-за того, что кое-кто в свое время не удосужился меня научить.

– Алина? – вырвалось у Глеба. Он сказал это за всех нас, ведь мы понимали, что больше работу ей никто не делегировал.

Полина сделала тот самый жест, сунув два пальца в рот.

– А из-за чего? – продолжил он.

– Ох… Неправильно иски составляла… мелочи, правда, не критично, но типа я подставилась жестко, – она схватила банку пива и продолжила. – Алина, – шепотом сказала она, после чего продолжила громче, – сразу как я пришла, на меня это спихнула. Хотя я говорила, что никогда раньше этого не делала, – она продолжила уже более гневно. – Она скинула мне какие-то примеры и методичку дурацкую. А там, во-первых, данные уже устаревшие были, я только потом поняла, а во-вторых, и половины не было из того, что требовалось в итоге. Ну и что? Конечно же меня на мясорубку, так как дела провалились. Левая меня так отбомбила в понедельник. Сегодня еще припомнила. Она говорила, мол надо было быть внимательнее, как она во мне разочарована, что я могла ее так подвести. Хотя я еще не закончила учиться. Мне куратор говорила, что это на новичков не спихивают. Это процессуалка жесткая. Ну и в итоге, видите ли, она во мне разочарована. И вот что теперь будет? А это моя практика, я не могу выпуститься с таким дерьмом в аттестате.

По сути, мы все понимали, что компетентность – довольно спорная тема, если речь идет о Полине. Однако все, зная Алину, не были удивлены подобному исходу.

– Блин, вот подстава, – поддержал ее Ден.

– Почему ты раньше ничего не рассказала? – возмутился Глеб.

– Мне было стыдно…

– А у тебя есть какие-то переписки с ней или тому подобное? – встряла я. – Ну, чтобы доказать, что это ее вина. Что она, по сути, накосячила, неправильно делегировав полномочия.

– Да какие переписки? – приуныла Полина. – Алина всем сказала, мол, что это база и, если я уж с этим не справилась, то остальное мне и подавно не светит.

– Да все нормально будет, не переживай, – успокаивал ее Ден. – Мы на твоей стороне. Вон, Эля свидетель. Она теперь твою сторону знает.

– Да, ну а что толку-то, что я знаю? Что я сделаю? Даже если попытаемся ей объяснить все, Левая, во-первых, и не поймет сама ничего. Во-вторых, даже если чудом поймет, все равно против Алины не встанет. Убеждай хоть переубеждайся, – Эля посмотрела на Полину. – А тебе просто на будущее уроком будет, чтоб своей головой думать, – очень спокойно, как-то с родительской добротой сказала она, – и заодно лучше разбираться в вопросе, повышать уровень свой. Сделай так, чтоб не к этой заносчивой лицемерке прислушивались, а к тебе.

– Правильно! – поддержал Ден. – Ты умничка, у тебя все получится. Левую беру на себя, если что. С дипломом твоим и практикой вопрос порешаем.

– Спасибо, – улыбнулась она ему, – но все равно погано так. Просто злость берет, хочется ей какую-нибудь пакость сделать.

– Все, – воодушевился Глеб, откидывая в сторону повисшее у него на плече полотенце. Он начал потирать ладони. – Давай, короче, ее телефон в базу сольем, чтоб ее всякие рекламщики донимали! Вот она задолбается.

– Ага, и потом будет ходить и еще больше злиться, – спустила его на землю Эл.

– Не, есть покруче, – сказал Ден, подхватив забаву по составлению планов «жестокой» мести, – короче, надо с левого номера начать эсэмэски слать пошлые, типа «Зайка моя, бла-бла, ты такая секси, когда снова встретимся?» и в таком духе. Чтоб она понервничала, что Артур увидит. А вообще, круто было бы, если б увидел.

– Тогда уж наоборот, надо Артуру такие слать, – засмеялась я.

– Да ну, жалко его, – поддержала веселье Полина, – еще свихнется сам. Она же его сожрет и не подавится.

– Да, ну можно еще что-нибудь испортить ей или слухи пустить вонючие, – уже совсем переключилась Полина. – Хочется ее опозорить как-нибудь. Чтоб она жалкой стала.

– Ну так, а что не все сразу? – посмеялся Глеб.

– Так ну, кстати, чем не вариант? – осенило меня. Я не на шутку включилась в эту странную игру. – Постоянно ее доканывать. Со всех сторон. И, как Эля сказала, подавить ее авторитет, изучить, что она там делает. И ее уже вечно тыкать носом, чтоб она начала закапываться. Плюс раздражать, капать на психику, чтоб она на взводе постоянно была, да еще и с мужиком поссорить! А, ну и опозорить вишенкой на торте! Перфекто! – причмокнула я по-итальянски.

– Ага, она либо свихнется, либо начнет фигню творить, – согласился Ден.

– Ну так, лучшее уничтожение – это комплексное уничтожение. Точнее, даже не так: это, получается, такое тонкое, красивое уничтожение, что приведет к самоуничтожению. Ну, либо, как правильно Ден сказал, она начнет истерить, чем опять же сама себе палки в колеса повтыкает.

Все веселились. И я в том числе. Это было ребячество, однако мысли о том, чтобы подпортить жизнь тому, кто подпортил ее тебе, не могли не приносить облегчения. Казалось, мне это было так знакомо. Порой так и хотелось воплотить их в жизнь. Я снова вспомнила про Шурика. Ох уж там идей было хоть отбавляй.

– И Шурика давайте к ней за компанию, – тихо сказал я всем. – Так бы и размозжила его тупую неандертальскую голову, – пожалела об этом сразу. А вдруг они ему расскажут?

Однако меня поддержали. В основном дамы, так как сами побывали в моей шкуре. Они-то точно не чувствовали к нему симпатии. Даже его приятели Ден и Глеб понимали, какой он порой поганец. Именно поэтому не стали упрекать меня.

Вскоре мы додумались перебить доносящийся из дома шум и на полную катушку включили музыку. Выбор пал на довольно трешовый ассортимент с явным намерением поддержать момент сладких выдумок о планах мести. Но в то же время и подпортить настроение остальным лентяям. Забавно, хотя в такой момент и неудивительно, что эту идею подкинула нам сама Полина. Детскими устами ее под звонкий хохот были предложены жутко матерные песни.

Нам же это доставляло удовольствие. Мы стали более жестко готовить и резать продукты. С каждым новым движением как бы наносили очередной удар всем обидчикам. Пару раз кто-то возмущенно вкатывался, но мы делали вид, что не замечаем их. Вскоре на кухню ввалился довольный выбором музыки тот самый Шурик и начал подпевать, в перерывах донимая нас болтовней.

– Глеб, Ден, погнали «катать», женщины и сами справятся, – повалило из него.

Ребята лишь отшутились, выразив намерение не останавливать наш кухонный «оркестр».

– Кухня – территория баб, – продолжил он, подходя к очередной тарелке в намерении что-то оттуда стащить, за что получил шлепок от Эли. На это он только еще больше рассмеялся.

– А как же мысль, что лучшие повара – это мужчины? – решила ответить ему Полина.

– Доказывает лишь то, что женщины даже на своей стезе ни хрена не могут, – развеселился Шурик, снова почувствовав себя на вершине.

Ден выдавил ехидный смешок, после чего, также, как и Шурик, был «жестоко» избит. Полина отлупила обоих кухонным полотенцем, так удачно попав в припев песни, который повествовал о желании исполнителя неминуемой и жестокой смерти для своего слушателя. Всю песню он яростно насылал на нас проклятия. Хотя это даже вдохновляло. Под конец я уже почти выучила кульминационную часть. Так сказать, на будущие переговоры, ведь такому таланту только позавидовать.

Конечно, это не могло считаться полноценной дракой, а было похоже лишь на школьные забавы. Когда мальчики донимали девочек, обычно получалась уморительная сценка. Едва сдерживающие улыбку девчонки, прельщенные таким вниманием, старались как можно ярче отреагировать. Мальчики хорошо знали слабые места противоположного пола, именно поэтому им так легко удавалось завести их. Как и предполагалось, парни, также веселясь, вставали в комично защитные позы или бегали по кругу, заставляя за собой погоняться. Именно так это и выглядело сейчас.

Молодая, еще, можно сказать, только со школьной скамьи, девчонка весело вступала в «сражение» со взрослыми мужиками, которым такого рода внимание было лестно. Мы с Элей же без особого удивления наблюдали за этим. В какой-то момент ребята добежали и до нас. В надежде спастись от столь ужасной участи они начали прятаться за нами, как за живым щитом. Это заставило и меня погрузиться в эти детские развлечения. Было радостно и в то же время очень интригующе.

Шурик, который прятался за мной, не давал сдвинуться с места. Он не нашел ничего лучше, чем схватить меня за бедра, что вызвало во мне противоречивые чувства. Злоба и нотка возбуждения от прикосновения мужских рук. И снова как в школе. Хоть я и быстро высвободилась, приняв поражение, и, подчинившись игре, смачно заляпала его щетинистое колючее лицо мукой. На что он отреагировал в типичной для себя манере. Возмутился такому «глупому» жесту и поубавил мое веселье. Неприязнь к нему снова вернулась. Однако выразила я ее лишь у него за спиной, показав Полине ее же недавний жест с пальцами во рту. Она ловко подхватила.

– Так, ну тут немного осталось, – сказал уже уставший Глеб. – Кэт, тогда ставь последнюю порцию в духовку, начинку попозже положим, чтоб не размякло. Смазать только не забудь, – продолжил он и полез в один из ящиков с алкоголем.

– Плюй, Катюх, – встрял Шурик.

– Санёк, давай, раз пришел, надыбай бокалы. Я их где-то тут встречал, – перебил его Глеб.

Пока Глеб аккуратно, по одной, доставал из ящика бутылки, мы с Шу-риком принялись выполнять поручения. Я поставила последнюю порцию булочек в духовку, а он почти с первой же попытки установив месторасположение винных бокалов, выставил их на кухонный остров. Холодильник был полностью забит, а кухня заставлена накрытыми фольгой тарелками со всякими яствами, что означало превосходно выполненную коллективную работу. Это несомненно заслуживало поощрения.

За три или четыре часа готовки мы справились с блюдами, предназначенными на пару дней. Но я бы сказала, что даже нашим двум десяткам коллег этого хватило бы почти на неделю. Тем более, что помимо тонны оливье и всякого остального, на полу все еще стояли тридцатилитровые тары с мясом. Глеб сразу предложил сделать как можно больше сегодня, тем более с вызвавшейся ему на помощь бригадой, чтобы в оставшееся время не думать о готовке и попробовать насладиться отдыхом. И об этом он действительно позаботился с лихвой.

Глеб откупорил одну из бутылок белого вина и принялся разливать его по бокалам.

– Эй, Эл, – послышалось от входа. На пороге стояла наша директриса. У нее было то самое противное выражение лица, которым она дает понять, что что-то сейчас потребуется сделать. – На точке одной проблема, займись, пожалуйста. Там на пару минут, надо разрулить сегодня.

Та беспрекословно подчинилась. Взяв свой бокал, она ушла. Стоит ли говорить, что через пару минут Эл не вернулась. Более того, мы ее не увидели и в ближайшие пару часов.

Глеб убавил музыку и принялся за одно из своих самых любимых дел. Повествование. Речь у него была хорошо поставлена, а голос, такой басистый и приятный, отлично подошел бы под озвучку аудиокниг или для работы на радио. Он часто рассказывал нам о всяких классных съедобных штуках. Именно от него мы всегда узнавали о самых крутых местах. У нас был давно организован чат, куда все скидывали названия заведений, в которые следует сходить.

Категорию мы, как правило, отмечали хештегами, по которым было легко ориентироваться. Те, кто в итоге посещал предложенные точки, обозначал это реакцией так, чтобы потом было проще выбрать что-то подходящее на базе общего мнения. Места, которые предлагал Глеб, никогда не получали негативных отзывов. Мы тут же их посещали и часто встречались там, не договариваясь. Вкус у него был отменный.

Сегодня речь пошла о винах совиньон блан. Он несколько раз менял бутылки, дабы продемонстрировать основные отличия. Глеб с безумным удовольствием посвящал нас в самые тонкости, о которых мы, простые «алкоголики», до этого не знали. Это было интересно сразу по двум причинам. Во-первых, потому что можно было наконец-то расслабиться и, как подметил Шурик, набухаться. А во-вторых, узнать что-то новое, что впоследствии могло стать неплохим поводом для разговора с кем-то еще. Но и на первое Глеб отнекивался, говоря, что это ничто иное как дегустация. Всех это устраивало.

– Вот это попробуйте сейчас, – продолжил он, наливая всем по очередному бокалу. Я заметила у него на руке маленькие красные ожоги. Кажется, это были последствия кулинарных шоу. – Оно очень интересное, что думаете? – он старательно сдерживал подозрительную ухмылку.

– Вкусненько, – просмаковала Полина. Она так смешно причмокивала после каждого бокала. – Что-то дорогое, – начала размышлять она. – Италия?

– Франция, – поправил ее Глеб. – Прислушайтесь, какой привкус. В этих винах есть очень явная особенность, по которой можно быстро понять, откуда они.

– У всех же вин такое, разве нет? – вступила я. – Этим и зарабатывают сомелье.

– В основном, да. Хотя некоторые производители искусственно добавляют всякие штуки, чтобы повторить тот или иной оттенок дорогих вин. Помимо ягодных нот, они как раз имеют какую-то нетипичную особенность. Даже если очень хорошо разбираться в вине, можно ошибиться. Например, некоторые отдают бензином или даже спичками. Как говорят, терруарная особенность вина.

– Ну да, есть что-то необычное, – согласилась я.

– Вот! – воодушевился Глеб. – Вот эта самая «необычность», этот привкус называется «pipi de chat», – подытожил он и озарил нас широкой улыбкой.

Ден поперхнулся.

– Ага! – продолжил Глеб, поняв, что лишь тот догадался, о чем речь. – Это дословно переводится как «кошачья моча».

Да, глупо было предполагать, что pipi в данном контексте предполагает что-то элегантное. Лица у остальных тоже перекосило. Включая и меня. Хотя привкус показался мне довольно-таки приятным.

– Тиолы. Это как раз то, что отвечает за этот так называемый первичный аромат. И вот тут они могут по составу быть реально похожи на кошачью мочу. Эдакий подъездный аромат, – посмеялся он. Надо было видеть лицо Полины в этот момент. Оно морщилось все сильнее буквально от каждого его слова. – Кстати, еще похоже на ту жижу, которой скунсы брызгают, – Полина демонстративно отставила бокал. – Чаще всего такое образуется в прохладных районах Франции, однако многие признают, что дело может быть в неспелости самого винограда.

– Познавательно, – сказала я, имитируя отчаяние.

– Что пьете? – спросила Дарина, которая пришла к нам, завернутая в полотенце. По ее виду и легкому запаху хлорки, было понятно, что она из бассейна.

– Кошачью мочу, – я посмотрела на нее в предвкушении реакции, – тебе должно понравиться, – подшутила я.

– Какая прелесть, – сказала она с отвращением и все же рискнула забрать у меня бокал вина на пробу.

После дегустации Дарина пожала плечами. Снова сделав глоток и немного почмокав губами, она влила в себя остатки.

– Пошли плавать, – обратилась она к нам. – Хватит тухнуть. Почти все кутят у бассейна.

Согласилась только пьяненькая Полина. Я посмотрела на часы, которые показывали уже почти полпятого. До презентации оставалось где-то около полутора часов. Прикинув, сколько времени у меня займет каторжная сушка волос, я решила, что это неравноценно проведенному времени в бассейне.

– Я лучше подремлю немного, а то что-то после вина разморило. Хочу тусить всю ночь, мне нужны силы, – посмеялась я.

Сразу же направилась в комнату, где, недолго повозившись с пледом, уснула.

Глава 5

Разбудила меня неприлично веселая Полина, когда уже смеркалось.

– Скоро презентация, Левая там во всю уже настраивается, – она немного задумалась. – Или Правая, – после чего засмеялась.

Ее волосы падали мне на лицо и щекотали нос. От нее пахло табаком и немного алкоголем, что служило неоспоримой уликой в деле о незаконном увеселении. Я возжелала того же эффекта. Хотя после дневного сна еще чувствовала себя заторможенной. Было очень жарко. В комнате работало отопление. Голова была тяжелой, и ее непременно хотелось запихнуть в морозилку. Открыла окно и высунулась из него почти по пояс. Это было приятнейшее из ощущений, когда тело остывает, переставая приносить дискомфорт. Немного подышав, решила оставить створки открытыми, чтобы хоть ненадолго проветрить комнату. Ведь непременно Дарина, не переносящая холод, вскоре бы закрыла окно. Мы были как те бабки из автобуса. Одной вечно жарко, другой вечно дует.

Я немного привела себя в порядок, переоделась, стерла размазанную тушь и поспешила вниз в гущу «мероприятия». Сходки большими компаниями были для меня более приятными, чем посиделки в маленьком кругу. Так было легче слиться с окружением. На таких тусовках, как эта, если речь не о тебе, твои слова не особо интересны. Бой идет не на жизнь, а на смерть. Каждый пытается перекричать другого в надежде, что его мнение все же сочтут важным, а историю, интересную, как правило, только ему самому, хоть капельку захватывающей. Со мной обычно всегда стояла такая же молчаливая Эл. И чем больше времени прошло после предыдущего общения собеседников, тем кровожаднее это выглядело. Какие-то нелепые громкие рассказы смешивались с абсолютно случайными историями. В такие моменты я чувствовала себя в безопасности, молча оценивая тупость очередного словесного поноса и наблюдая за происходящим. Я знала, что не придется активно участвовать в разговоре.

Можно насладиться так называемой свободой, если меня не поймают, когда перебегаю от одной компании к другой, или не бояться в любую минуту сорваться и ляпнуть что-нибудь. Так все и было в день нашего приезда. Когда я спустилась, в комнате, даже по моим меркам, царил хаос. Особо поддатые, видимо не просыхавшие с полудня Дарина и Матвей громко пели в импровизированное караоке на телефоне. У них была целая толпа ликующих слушателей.

Где-то в углу комнаты Алина, как всегда в своем репертуаре, снимала себя на видео. Кто-то занимался распаковкой очередной порции алкоголя, выстраивая бутылки в ряд на длинный стол, протянувшийся почти вдоль всей стены. Многое из того, что было наготовлено, уже стояло на столе, вокруг которого носилась Правая. Она очень аккуратно накрывала его в одиночку. На мое предложение о помощи весьма сухо ответила отказом. Левая же чуть ли не в тисках держала бедного Глеба и заставляла его возиться с оборудованием, пытаясь подготовить все для презентации, которая, судя по всему, должна была идти во время трапезы.

Я первый раз зашла в гостиную. В этой суматохе чуть не упустила из виду огромные окна во всю стену, через которые днем можно было наблюдать бескрайний лес, поглощенный белой пеленой, а ночью лишь темноту. Ден и Ярик в компании какого-то незнакомого парниши пробежали мимо меня, захватив огромный таз и явно не одну бутылочку горячительного. Они вышли через гостиную во двор и завернули за угол. Дверь почти сливалась с панорамой так, что я ее не сразу заметила, пока, как мне показалось, ребята не вышли в окно.

Алина почти сразу ринулась вслед за ними, заливая комнату гром-ким смехом. Спойлер – спустя уже 10 минут она вернулась, чтобы уединиться по нужде, спровоцированной холодом. Ну и чтобы переодеться для дальнейшего осуществления планов соблазнения. Артур, ее парень, то ли нынешний, то ли бывший, с презрением наблюдал за происходящим. Время от времени он пытался отвлечься на кого-нибудь, высматривая в отражении себя или будущую жертву своих душещипательных разговоров. Оказываясь на публике, Алина часто предпочитала своему парню компанию других, более ярких мужчин. Он редко что-либо выносил наружу по этому поводу, однако по глазам все было видно. Артур принадлежал к достаточно приятному, но жутко правильному типу мужчин. Он редко ввязывался в конфликты и, даже несмотря на темперамент своей пассии, всегда был спокоен на людях, не взирая ни на какие провокации с ее стороны. Вряд ли можно было что-то вообще сказать о нем, подчеркивающее и его внешнюю уникальность. Типичный сын маминой подруги. А маму он очень любил. Обычно большая часть публичных возмущений Алины касалась именно этой темы. Но несмотря на всю эту невзрачность, на самом деле у нас с ним было больше общего, чем могло показаться.

Мы раньше, еще до Алины, часто зависали в соседнем от офиса баре по вечерам, просто по-дружески, вполне обыденно разговаривая о каких-то глобальных философских проблемах. Тогда еще я могла бы представить себя в роли его утешителя. Теперь же каждый раз мои размышления прерывала подступающая рвота от мыслей о последствиях. Не хотелось бы мне вставать между ним и Али. К тому же не знаю даже, сколько нужно выпить, чтобы меня посетили хотя бы мимолетные романтические мысли о нем.

Перебив тошнотворный поток размышлений, я наконец решила реализовать часть планов на эти дни. Налила себе почти полный бокал вина и стала маяться, пытаясь найти себе хоть какое-то применение. Мои едва зародившиеся помыслы удачно поддержала Полина:

– Эй, Кэт, пошли отравимся, – снова неожиданно для меня выступила она. – Я взяла твое пальто.

Вы могли бы спросить, почему мы занимаемся этим так часто. Да потому что так оно и есть. Мы делаем это настолько часто, что это становится неотъемлемой частью нашей жизни, без которой история уже не кажется цельной. Времени на ответ особо не было. Не успела я открыть рот, как меня тут же уволокли на веранду. Оказавшись там, толком не одевшись, я еще больше погрузилась в немного остывшие ощущения.

Уже не легкая прохлада постепенно заполнила мое тело, морось стала тяжелее, а видимость – почти нулевой. Стемнело быстро. Все, что я могла разглядеть – это Полина, озаряемая светом из гостиной, и наши горячие ребята со своими «фанатками» у мангала на заднем дворе. Свет недавно разожженных углей передавал лишь легкие очертания, но в глаза мне сразу бросилась стоящая в стороне ото всех фигура мужчины, который выглядел не особо увлеченным, но не отходил от огня. Можно было понять, что активно размахивающий тонкой пластиной типа картонки силуэт – это Ярик, хохочущие ребята – компания Дена, а воркующая парочка – это Алина и Артур, который, кажется, только что был в доме.

Видимо градус поднял не только его давление, но и подавленные чувства. Трудно было понять, кто из них крепче стоит на ногах. Уже долгое время все были увлечены алкоголем, а голод преследовал многих аж с прошлого вечера. В общем, я недолго терзала себя по поводу незнакомца и переключилась на Полину. Пока она откапывала пачку сигарет в огромном кармане своей дутой куртки оверсайз, я уже успела приглушить бокал вина. Мою неутешительную попытку найти на дне еще хоть капельку притупляющего прервал грубый возглас, который не мог не привлечь внимания всей нашей уличной тусовки. Полина достала помятую пачку моих любимых Филип Моррис и, поняв, что там только одна сигарета, взвизгнула матом.

– Сейчас, я угощу, – я полезла в карман, но там было пусто. – Не поняла, – поставила бокал на тонкую перекладину и начала нервно хлопать по карманам. В результате сломала шоколадное яйцо, однако до него мне не было дела.

– Это, походу, была твоя пачка, – зажмурилась девчонка, опасаясь видимо, что я начну на нее орать. Я, в общем-то, и не собиралась. Просто была в недоумении. – Извини, пожалуйста, мне Дарина ее сунула, когда я искала, у кого бы стрельнуть, – только сейчас поняла, что никогда не видела, чтобы она курила.

– Господи! – выдохнула я, успокаивая ее, – да ладно. Сейчас раздобудем. В любом случае у меня с собой блок.

Уже более смелая, чем минут 10 назад, я не нашла ничего более удачного, чем попросить помощи у ребят на улице, вместо того чтобы тащиться в дом за сигаретами. Тем более, что мы уже привлекли их внимание.

– Эй, Яр, не найдется сигаретки? – спросить у него было моей осознанной попыткой хоть немного привлечь его внимание в этот вечер, ведь он мне нравился больше всех. Ну, пока я не особо разглядела предмет своего внезапного интереса.

Конечно, будь я поумнее или, возможно, поуверенней, то не стояла бы сейчас здесь, а устраивала дикие пляски у костра с остальными волчицами. Но, однако, я здесь.

– Не уверен, Кэт, убил последние две, за новой пачкой надо тащиться в дом, – почти провыл он.

Отвратительно… Блин, мог бы и сходить ради дамы… Хотя, в каком месте я вообще «дама»?

– Ребят? – уже с большей досадой от осознания того, что придется все же идти в дом, спросила я. Теперь мне стало как-то неуютно от этой ситуации.

Получив вместо ответа всего лишь «танцы» ребят, пытающихся изобразить отрицание, я уже было сделала шаг в сторону двери, но вдруг увидела, что высокая фигура приближается к нам. Это был он, тот самый загадочный мужчина.

– Курение убивает, – еще в пути почти крикнул он немного укоризненно.

– Надеюсь, найдется что-то поинтереснее скудной сигаретки, что сможет меня убить, – маскируя интерес за притворным воодушевлением с уже большей уверенностью сказала я.

Мой собеседник на секунду задумался.

– Уверен, что это так, – уже тише, но более твердо произнес он, пытаясь меня то ли припугнуть, то ли оправдать.

Его голос был низким и, как показалось, весьма соответствующим этой пленяющей чувства прохладе. Он подошел ближе уже с открытой пачкой. Сам достал сигарету, а не как это принято, по-джентльменски протянул ее мне. Рукава у него были завернуты до локтя, а мужественные руки украшали переплетенные чернильные ветви. Извиваясь, они уходили наверх под куртку, где вырисовывался удивительный узор.

Оторвав взгляд от его руки, взяла сигарету и подняла глаза. Я будто утонула в той атмосфере, в которую погружалась еще по приезде. По телу побежала дрожь, а колени и вовсе задрожали. Буквально за секунду успела его рассмотреть. Стоящий в полумраке силуэт под «идеально подобранным светом». Он был настолько притягательным. В его ярких, даже в темноте синих глазах ощущалось что-то невероятное, холодное, но безумно манящее. Немного мрачный, безумно привлекательный. У него было вытянутое лицо, слегка пухлые губы, мужественный прямой нос и темные густые локоны, которые видимо также отчаянно, как и я, стремились к его невероятным глазам.

Я заметила уже чуть позже, что они немного прищуривались, когда он говорил. А когда встряхивал головой, чтобы смахнуть в сторону челку, кажется, сам того не осознавая, выглядел невероятно сексуально. В его слегка хмуром взгляде не читалась присущая таким красавчиков легкомысленность, а скорее наоборот. Взрослый мужчина, которого никто никогда не мог бы смутить – таким он казался серьезным и спокойным. Его одежда не выглядела броско, но явно чувствовался стиль. Правильно подобранные элементы, силуэт и ткани подчеркивали его высокий рост и хорошую фигуру. Я, выросшая в доме, где все были помешаны на дорогих шмотках, невольно начала в этом разбираться. Судя по всему, помимо стиля, тут пахло еще и деньгами.

Помню, что не впала в глупый киношный ступор, но его взгляд явно выбивал из-под меня землю. Зажгла сигарету и сделала затяжку. Дикое желание тут же усилилось, да так, что я еле сдерживала внутренний ураган. Не знаю, что это было, то ли градус накрыл меня, а затяжка только усугубила эту алкогольную эйфорию, то ли эти ощущения вызвал сам незнакомец. Не удивилась бы, если все вместе. Пока эти мысли проносились у меня в голове, на веранду выбежала моя подруга и, видимо, получив примерно те же эмоции от взгляда на стоящего перед нами мужчину, решительно вступила в бой.

– Адам, солнце, привет, – с какой-то томной, немного игривой интонацией сказала она и нагнулась, чтобы продемонстрировать свое декольте, замаскировав это вежливым рукопожатием. Тем самым успешно двинула по бокалу, который чудом был спасен моим новым героем.

– Осторожно, – тихо сказал он и протянул мне бокал.

– Не видела, как ты приехал, – продолжала мурлыкать Дарина, – давно ты здесь?

Похоже, они были знакомы. И судя по обращению, довольно хорошо. Хотя для Дарины не существовало такого понятия как нормы приличия или личные границы. Адам. У такого мужчины не могло быть более сексуального имени. Краем глаза я увидела, как у Полины скривилось лицо. Даже это у нее выходило мультяшно. Она явно давала мне понять, что Дарина ее изрядно бесила. Да уж, в этом мы с ней были иногда очень солидарны.

Я часто поражалась тому, как ведет себя Дарина с жертвами своей сексуальности, и этот случай был как раз таким. Особенно, если она раньше мне об этом парне не рассказывала. При том, что буквально утром спала с красавцем Юном, про которого не переставала трепаться недели полторы. Широкой души женщина. Дарина полностью проигнорировала наше с Полиной присутствие. Адам также вежливо протянул руку выскочке, механически улыбнувшись.

На мгновение мне показалось, что его взгляд с глубокого и пронзительного сменился на более безразличный. В этот момент я нервно истребляла сигарету, старательно отводя от всего этого зрелища свои глаза.

– Привет, – мягко сказал он и переключился на нас, в надежде, что мы ему все же представимся, но не услышав моментального ответа, продолжил. – Рад познакомиться, дамы, – освободив наконец руку из лап коварной волчицы, вежливо кивнул нам и удалился, сославшись на обязательства перед мангалом.

Дарина и тут не удержалась и, моментально сбегав домой, чтобы наполнить пару бокалов, походкой от бедра направилась обратно в нашу сторону, а вернее, в сторону Адама. Проходя мимо, она поставила меня в самое неловкое положение, которое только было возможно в присутствии человека, никак не погруженного в тонкости моей личной жизни.

– Ярик твой, этот тогда мой, – почти проорала она. Так, чтоб Полина точно все услышала.

Я почувствовала, как горит лицо.

– Эй, Дарин, – послышался голос Шурика, наблюдающего за происходящим. – У тебя швы разошлись? Такая дырень большая.

– Где? – испугалась она и начала вертеть головой, рассматривая свой зад.

Не стоило бы озвучивать максимально мерзкое, в рифму подобранное им слово. Он гордо, наслаждаясь своим токсичным языком, зашагал мимо нас обратно в дом.

Бам! Полный нокаут. Неверная реакция на грубость в сторону подруги. Явно не самая приятная шутка в ее адрес. Но это как раз то, что пошло ей на пользу. У меня вырвался злорадный смешок, но, к счастью, я успела его подавить. Мое настроение подхватила и Полина, которая, немного выждав, стала снова заводить меня. Казалось, мы смеялись целую вечность. Смех перешел в истерику, когда начали отпускать еще более «лестные» комментарии про наших коллег. Нам было жутко стыдно друг за друга, но это еще сильнее повышало градус веселья.

– А что Ярик? – конечно же, вскоре спросила Полина.

– Ничего, – простонала я, всем видом стараясь сменить тему разговора.

– Он тебе нравится?

– О боже… – я хотела спрятаться. – Наверное…

– Странно… – задумалась она и снова поднесла к губам сигарету.

– Почему?

– Ну, – начала она, – не знаю, правильно ли такое говорить, учитывая, что вы с Дариной дружите… А у вас с ней, ну это, вы за свободные отношения? – скривилась она, явно понимая, что спросила какую-то чушь.

– Что? – напряглась я.

– Ой! – очнулась она. – Ой, я не о том… я к тому, что вы… блин… не знаю, как сформулировать.

– Ты меня пугаешь, – засмеялась я.

– Ну… – она осмотрелась по сторонам в своей детской манере, – вы типа делитесь друг с другом?

– Чем?

– Ну, парнями.

– С чего ты это взяла?

– Видимо нет, так, ладно, проехали… – покраснела она.

– Нет, договаривай раз начала, – сказала я уже более требовательно, однако видя, как Полина нервничает, все же довольно сдержанно. Мне было безумно стыдно, что начала выпытывать у нее это.

– А ты не расскажешь ей, что это я ее сдала?

– Нет… В смысле сдала?

– Короче, я видела, как они сосались в сауне сегодня, – выпалила она и прикусила губу.

– С кем?

– С Яриком…

Минуту, наверное, стояла как вкопанная. Не то, чтобы я была в отчаянии. Всего лишь пару раз говорила Дарине, что он мне нравится. Но не настолько сильно, чтобы любить до гроба. Однако, все равно звучало омерзительно. Даже не хотела бы представлять, как это выглядело.

– Зря я это, – раздосадовалась Полина. – Все! Забей на них!

– Да нет, все нормально. Просто неожиданно, – тихо сказала я. – Я как-то… – я сделала паузу. – Нет, не думай, у меня нет каких-то высоких чувств, нравился да, но… просто неприятно, да.

Полина еще минуту прятала от меня глаза, фальшиво пытаясь направить диалог в другое русло.

– Слушай, а зачем ты с ней дружишь, раз она так? – все же не выдержала Полина.

Почему-то я не была удивлена этому вопросу.

– Ну, мы довольно давно дружим. Лет десять. Нам было весело всегда, не знаю, – замялась я. – Мы почти неразлучны с университета.

– Почти?

– Ну, там был момент, – окинула взглядом внимательно слушавшую меня Полину. Мы мало общались, но я почему-то не против была ей открыться. Ее доброта, такая детская беззаботность вызывали чувство доверия. – У меня тогда только-только отношения начались с парнем. Я не так активно тусовалась с ней, и она в какой-то момент решила, что я ее бросила, – мне снова стало немного неприятно, – перестала со мной общаться. В общем-то, да.

– А нахрен сошлись обратно? – посмотрела она на меня пристально и, осознав грубость вопроса, переформулировала: – Точнее… как это получилось?

– А, ну расстались с парнем. Она как-то и вернулась в мою жизнь, даже не помню как.

– Знаешь, у меня складывается впечатление, что она вот прямо сейчас хочет загнать тебя в свою тень. Извини, конечно, но я знаю, о чем говорю, – Полина сделала глоток вина. – Ей не нравится, когда ты с кем-то, хотя сама она постоянно с мужиками. Тем более еще и твоих отбирает, как гадюка. Исподтишка.

– Да нет, она… – хотела перебить ее я, но остановилась.

– Я-то не против, – продолжила Полина, – она выставляет себя еще большей дурой, что мне не может не нравиться, а ты в это время со мной, но… Не знаю, раздражает. Хоть я и не даю советов, чтобы не получить потом за последствия, все же тут бы я ее подрезала. С твоим уже засосалась, а ей еще одного подавай, не много ли чести?

– С утра еще у нее другой был, – быстро сказала я, но тут же пожалела.

Мне было очень стыдно за этот разговор. И я надеялась всей душой, что он никогда не всплывет.

– Пипец, ты серьезно? – возмутилась Полина.

Вот теперь точно хотелось провалиться сквозь землю.

– Да ладно, проехали, – я хотела поскорее закончить такие неприятные разговоры о подруге.

Оставшееся время на улице мы с ней больше эту тему не поднимали. А вскоре она и вовсе убежала по своим делам. Когда я вернулась в дом, меня окатило тепло. В комнате был камин, но я только сейчас обратила на него внимание. Он был облицован темным кирпичом и немного утоплен в стену. На аккуратной навесной полочке располагались маленькие темные фигурки из дерева, изображавшие разную дикую живность. Они были выстроены в ровный ряд. Над ними, чуть выше, висел, видимо, чисто декоративный музыкальный инструмент – саксофон. Довольно интересная деталь, которая ненадолго привлекла мое внимание. Даже подошла к нему поближе, чтобы получше разглядеть. Я почти дотянулась до него, чтобы потрогать.

Все вписывалось в пространство так лаконично. На небольшой ступеньке в основании камина, по обе стороны от него, стояли аккуратные светильники. Теперь лишь они и огонь в камине освещали огромную гостиную, создавая уют. Напротив камина стоял широкий прямоугольный столик, уже заставленный бокалами и тарелками с закусками. Рядом с ним, друг напротив друга, стояли большие уютные диваны, на которых могло разместиться человека по четыре, а с той стороны от него, которая была свободна от мебели, располагались небольшие кресла-мешки. Прямо перед телевизором, висевшем на противоположной от камина стене, стоял большой, накрытый усилиями Правой стол. Под ухом уже никто не выл. Играла громкая, неназойливая музыка, которая приглушала разговоры.

Я налила себе очередной бокал и растворилась в мягком кожаном диване, слегка погрузившись в чей-то диалог. Однако мысли мои были далеко. Я все переваривала сказанное пьяной Полиной. Сначала постаралась оправдать Дарину или мою с ней дружбу. Потом немного упрекала себя за то, что не возразила Полине. Что ни говори, а мы с Дариной так часто поддерживали друг друга в трудную минуту. И все, что она для меня делала, не должно было перечеркиваться какими-то несерьезными вещами. Мы были настоящими подругами. Но правда ли это?

Не помню, сколько я выпила тогда. Мне казалось, я утопала в этом теплом, головокружительном занятии почти вечность. Наконец, снова почувствовала пронесшийся мимо поток холодного воздуха, перебиваемый запахом дыма и сочного мяса. В комнату ввалились Ярик, Ден и Шурик с горячими подносами. Через открытую дверь послышался голос Али. Она снова ругала Артура за что-то явно несильно важное, да и не особо интересное окружающим. Запах дыма и шашлыка был более пленяющим, чем уже надоевшие вопли Али.

Али, она же Алина, была непростой особой. Ну, начнем с того, что она запрещала всем называть себя полным именем, а придумала себе собственное боевое погоняло. Она была маленькой, фигуристой девушкой горячей крови. Производила впечатление эксцентричной милашки и смело шагала по головам. Была при этом несдержанной, немного истеричной и всегда могла обыграть ситуацию в свою пользу.

Много кто боялся стычек с ней, но Али будто сама заряжала оружие оппоненту и направляла его себе в рот. Конечно, дело никогда не доходило до «выстрела», но последствия были почти всегда предсказуемы. Становясь жертвой своего же конфликта, она часто в итоге выходила победителем. Али отлично умела играть эмоциями – своими и чужими. Типичный пример омерзительной лживой твари. Однако Артур, как ее полная противоположность, казалось, мог сдерживать этот нескончаемый поток психотеррора. Забавно прозвучит, но он выбрал этот путь пытаться контролировать то, что никогда не поддавалось контролю.

С Артуром Али начала общаться, я бы сказала, недавно. С первого дня, как она появилась у нас, нельзя было не заметить осторожных, заинтересованных взглядов этой коварной особы. В тот момент Артур был довольно давно и плотно занят. Его будущая невеста, что интересно, была одной из выгодных «подруг» Али. Анна работала в отделе персонала и почему-то всегда выступала в ее пользу. С приходом Артура в наш отдел начала проникать эта слащавая показуха, которая приводила кого-то в умилительный восторг, а кого-то в поносное состояние.

Казалось, это одна из тех вечных пар, что никогда не расстанутся и умрут в один день в обнимку под грустные вопли десятков внуков, правнуков, ну и так далее. История умалчивает, какие конкретно обстоятельства заставили их расторгнуть помолвку. Все говорят, что Анна изменила Артуру, хотя ее внешний вид и поведение в офисе могли бы полностью исключить такое развитие событий. Однако и этого никто не может знать наверняка. Было много криков, слез, истерик, разносящихся из переговорных чуть ли не по всему зданию. Говорят, их даже вызывали на ковер, а персонал того же отдела, в котором работала Анна, организовывал нуднейшую лекцию о взаимоотношениях на работе, на которую так «удачно» не удосужился прийти ни один из них. Анна вскоре уволилась, не выдержав постоянных приливов нытья и преследующих ее укоризненных взглядов, включая и тот, который так смело кидала в нее «подруга».

Буквально через неделю после ее ухода Али с Артуром заметили смеющимися за чашечкой чая в офисной кофе-зоне, а через месяц или два они уже не скрывали своих отношений. Возможно, это может показаться странным или даже мерзким, но история есть история. Отношения с Артуром были то ли ее слабостью, то ли изощренным лицемерием. Никто не знал, почему они в итоге сошлись, да и, по сути, всем было все так же плевать.

Споры быстро сменились «крокодиловыми» слезами. Где-то через десять минут они присоединились к компании в доме. Адам и Дарина подключились чуть позже. По выражению лица Дарины можно было понять, что ее бессчетные попытки настроить собеседника на сексуальный лад не увенчались успехом. Лицо Адама было настолько каменным, что от него спокойно могла отрикошетить пуля или разбиться сковородка. Входя, он, как истинный джентльмен, пропустил даму вперед, но после этого потерялся в огромном зале.

Все наконец собрались и заполнили свои тарелки до отвала, после чего снова разбрелись по комнате. Левая анонсировала начало презентации.

На экране уже красовалась наша заученная аж до корпоративной шизы цитата Пастернака[6]: «Надо ставить себе задачи выше своих сил: во-первых, их все равно никогда не знаешь, а во-вторых, потому что силы появляются по мере выполнения недостижимой задачи!»

– И в-третьих, потому что крайне просто осуществлять те задачи, выполнение которых никак не зависит от твоих усилий, – очень тихо прошептала мне на ухо сидящая рядом Эля.

– И не за твой счет, – поддержала ее я.

Глава 6

Левая и Правая. Это были кем-то придуманные прозвища для близняшек по фамилии Латухины, когда они только вступили в наши ряды еще «зелеными». Они же с самых низов поднялись в компании до дирекции, не потеряв эти клички, однако теперь их так называли чаще за глаза. Все было до банального просто. Сестры были настолько похожи и внешне, и по манере общения, что их легко путали. Поэтому, если они стояли рядом, их просто называли по стороне, которую они занимали. Потом мы уже привыкли немного. Подсобило и явное, все больше проявляющееся их коренное различие. Темперамент. Именно тогда стало намного проще их различать.

Правая была именно Правой, потому что как-то поспорив с одним из подчиненных, долго и упорно бомбила его фразой «Ты не прав». До жути дотошная. Не упускала ни единой мелочи, цеплялась по пустякам и не переносила пустую болтовню. Правая редко делегировала, по большей части делала все сама, из-за чего в свое время ее отдел изрядно поубавился, а ей начали выписывать немалые премии за сокращение трудовых ресурсов компании без потери производительности. Левая же, названая так по остаточному принципу, более опасная, это наш директор. Хотя и чисто номинальный босс.

Вечно выступает со своими безумными идеями по «захвату мира», безостановочно вываливая на своих сотрудников космические задачи, ставя ненормальные сроки выполнения. Ее недолюбливали хотя бы потому, что работу она делегировала, наоборот, активнее, чем сестра, однако такого же честного распределения ресурсов соразмерно вкладу участников не было. Их прозвища подходили им идеально и моментально подхватывались новыми сотрудниками. А забавнее всего было, когда они стояли рядом, перепутав места. Тогда приходилось довольно весело объяснять очередному бедолаге, что та которая справа – Левая, а не наоборот.

Музыка уже играла слабо, создавая приятный фон, все уютно устроились, кто на диване, кто в креслах, некоторые расположились за главным столом, а кто-то, включая Адама и Шурика, предпочитали стоять. На повестке дня были стандартные темы про подведение итогов проектного года, оценку результатов, анализ и прогнозы на предстоящий год, краткий ликбез по регламентным изменениям и прочая чушь, которая вообще не вписывается в коллективное настроение. Да и настрой наш был до боли примитивным.

Еще до презентации все, наверное, кроме сестер, обсуждали неофициальное «тестирование» новой «Алко Дженги», которую Ден одолжил у своего брата, работающего в сфере развлечений. Так сильно нам ее прорекламировали, что игра уже просто выпрыгивала из своей коробки из-за дивана, пока Правая долго и упорно пыталась привлечь внимание слушателей к графикам и цифрам, которые не с первого раза выводились на экран местного телевизора. Я честно пыталась сосредоточиться на рассказчике, но мой разум то и дело предавал меня, заставляя пялиться на все вокруг.

Я рассматривала пол, стены, людей. Иногда бросала взгляд на Адама, который, как мне показалось, был вполне заинтересован происходящим, а иногда на Дарину, также бегло поглядывающую на объект моего любопытства. В какой-то момент я и вовсе отключилась, высматривая бокал с вином.

– …Адам, с которым вы уже успели поработать… – вдруг услышала я. Я аккуратно перевела взгляд на него, стараясь не привлекать к себе внимания резкими движениями, иначе всем сразу стало бы понятно, с чего бы вдруг заерзала.

– Поработать? – очень тихо, почти беззвучно обратилась к сидящей передо мной Эл, которая изрядно удивилась.

Очень странно, что я лишь сейчас озаботилась этим вопросом, ведь до этого меня не посещала мысль о причине его присутствия здесь.

Все сказанное Левой до этого «затерялось» где-то по пути. А сказанное после уже никак не касалось Адама.

– О чем речь? – аккуратно спросила я у Эл, выждав небольшую паузу.

– Эйчар наш новый, – спокойно начала она, делая паузы между словами и переключая внимание с меня на Левую. Вот, кто точно был увлечен презентацией. – Он же был на последнем собрании.

Иногда мне кажется, что стоит перестать пренебрегать такими мероприятиями. Почти все собрания слушала в фоновом режиме, занимаясь своими делами. Обычно на них ничего не происходит. Ну, по крайней мере, полезного для меня. В чем я сильно ошибалась. Уверена, что как раз после одной такой конференции Дарина и начала таскаться в офис. Как я могла упустить такого персонажа? Снова попыталась аккуратно, наматывая зигзаги по комнате, перевести взгляд на Адама. На мою беду, конспирация провалилась с треском. Я поймала его хмурый взгляд через секунду после того, как медленно просканировала все тело. В особенности было неловко за то, что задержалась на области паха.

Адам был, как и ранее, суров, немного холоден, но теперь явно чем-то неприятно озадачен. Секунда затянулась. Не выдержав напряжения, я снова отвела глаза в сторону импровизированной сцены. Там уже «награждали» сотрудников за их вклад в развитие, что служило знаком окончания этого долгого истязания. Наградили Ярика за невероятный рост продаж, Шурика за переработку политики безопасности и Элю за ее выдающиеся заслуги как зама. Получая свою фирменную ручку, она вроде бы скромно прокомментировала это фразой: «Могло быть и лучше», на что, как нокаут, получила «Могло бы» от Левой.

На наши молитвы все же прилетела ответка, и презентация закончилась. Чтобы не проявлять неуважения к цели мероприятия, мы заставили себя еще немного поскучать, слушая более сносную беседу, и откупорили уже, наверное, десятую бутылку вина. А это только при мне. Нетерпеливый взгляд Дена уже давно давал понять, что пора завязывать со слабым алкоголем и переходить на взрослые игры. Но для них еще оставалось слишком много «ненужного» народа. Людей, которые как-то отпочковались от общей тусовки и вели довольно грустные беседы друг с другом.

Наконец, когда многие уже изрядно накидались, кто-то пошел спать, а кто-то проветриться, для оставшихся смельчаков началось настоящее веселье. Тарелки и значительная часть бутылок перекочевали куда-то со стола. На их месте теперь лежала большая блестящая коробка. Пояснений не требовалось, ведь почти все присутствующие несколько часов слушали, как Ден помогал брату собирать ее начинку. Да и те, кто нет, вряд ли не знали суть классической игры.

В остальном можно было разобраться по ходу дела. Быстрое вводное слово – эта игра предназначена для неограниченного количества человек и бесконечного числа повторов. Настольная часть состоит из нескольких компонентов: пронумерованных блоков для башенки, разумеется, как базиса; набора фишек для лотереи и индивидуальных карточек игроков. Приложение же содержало огромное количество заданий на несколько разделов, темы которых могут подобрать игроки. Каждому номеру блока соответствовал определенный раздел с тем же номером. В приложении можно было настроить формат игры, указав особенности состава. Правила также выбирали игроки.

В тот вечер мы разыгрывали разделы «тайна», «вечеринка», «кот в мешке» и «действие или противодействие». Как обычно, все началось с построения башенки. Пока Ден, высунув язык, ровно накидывал блоки друг на друга, сохраняя идеальные пропорции, Ярик раздавал индивидуальные карточки. Шурик и Глеб притащили свой волшебный ящик с крепким алкоголем и разлили первую партию шотов для заданий. Собрав башенку, Ден закинул в приложение настройки: доступные напитки, число игроков, пол и характеристику каждого участника, которая для всех была проставлена как «оторва». Режим выбрали «контактный», чтобы игроки могли физически взаимодействовать друг с другом. Правила – «Пить вне игры нельзя, игра перезапускается до талого. Отказывающийся от задания тут же выбывает». Игра началась. Ден предоставил право первого хода своему лучшему другу.

– Номер 3. Действие или противодействие, – Ярик выбрал свой номер на экране телефона и ткнул пальцем в соответствующий раздел. Приложение подмешало ему задание: «В течение минуты танцевать на коленях игрока номер 4 или залпом выпить 2 бутылки пива».

Ярик хитро посмотрел на Правую, которая возмущалась, конечно же театрально, по поводу задания. Но не на удивление достаточно быстро сдалась. Под композицию «Разные» Quest Pistols[7] я наблюдала самое шикарное исполнение мужчиной лап дэнса[8]. Ярик был достаточно гибким и техничным, чтобы выделывать красивые элементы. То и дело волной поднимал свою футболку, оголяя подсушенный худощавый живот. Он был невероятно уверенным в себе. Я мысленно снова вернулась к его кандидатуре, но вспомнив про Дарину, а потом и поймав короткий взгляд Адама, передумала. Дальше по часовой стрелке эстафета перешла к Полине. Не особо напрягаясь, она стащила блок с самой вершины.

– Номер 3. Действие или противодействие, – она проделала тот же маневр с телефоном и буквально через секунду начала опрокидывать шоты. «До конца игры сиди без лифчика или выпей три шота». Кто-то выразил наигранное огорчение, но я так и не поняла кто. Дарина добавила и свою нотку разочарования. Все же, думаю, это было разочарование от того, что не ей досталось такое задание. Ведь она бы его выполнила, даже не дочитав. Я же подумала, что со мной разницы бы не заметили, потому что была упакована в рубашку и пуловер, все еще отказываясь признаваться в том, что дома становится жарко.

– Еще чего, – засмеялась Поли и передала телефон Дену, который раздосадовано ее просканировал.

– Номер 1. Что там? – по гостиной побежало интригующе протянутое «у». – Тайна, – воодушевился Ден и приступил к чтению вопроса. – Самое экстремальное место, где у тебя был секс, – Ден начал таращиться куда-то в верхний правый угол комнаты. Явный признак того, что перед ним сейчас пробегают эротические картинки из воспоминаний. – Вы не представляете, как сложно выбрать, – еще больше подогревал он публику, – наверное, на работе.

Все загоготали. С одной стороны, сказать при некоторых приближенных Левой, что под ее руководством происходит такая вакханалия, – это смело. С другой стороны, весьма подозрительно, учитывая, что на работе никто и никогда не замечал Дена в таких историях. Тем более, что он достаточно долго казался примерным семьянином. Пару раз приводил своих детей и бывшую жену в офис. Возможно, кстати, тогда-то это и случилось, иначе как объяснить его чрезмерную плодовитость.

– Ц-ц-ц, – послышалось от Адама. Он хитро улыбнулся, поймав Дена на мысли, что новый эйчар теперь точно его на учет поставит.

– На предыдущей, – жирно подчеркнул Ден, дабы реабилитироваться. – Хотя нет, – задумался он.

– Все же на этой? – подхватил Шурик.

– Да нет. На той, я не об этом… Скорее всего это было в доме одной девчонки, еще в школе, – все засмеялись. – Но-но! Вы бы видели ее батю. Тоже из бывших оперов, – Ден посмотрел на Шурика. – Они тогда такую вакханалию творили, от них никто живьем не уходил, даже если не виноваты были. Он одному чуваку так набил морду, что тот потом год ходил с этой херней на челюсти, – Ден жестами визуализировал сказанное. – Я тогда совсем пацаном был, он жутко меня пугал. Мне перед этим такие лекции читал о дистанции. Вот это было экстремально. Я чуть не обосрался потом, когда про презик вспомнил, но, благо, обошлось.

Смех разразился еще более громкий.

– Номер 1. Тайна, – перешел ход к Али с ее стеклянными от алкоголя глазами. – Так, – начала она. – Какой секс вы бы хотели повторить? – Хм… – недолго подумала Али, – наверное, тот, после которого я забеременела, – она сложила руки на груди. По комнате пролетело умилительное «о».

– Ну, а ты когда уже родишь? – Али перевела взгляд на Эл, как на единственного не разродившегося замужнего человека в комнате. – Уже пора! – настаивала она.

Эл только улыбнулась ей.

– Эля, не затягивайте, ты не представляешь какое это счастье, – почти искренне говорила она.

– Могу представить, – засмеялась Эля. – Ну а ты когда за вторым?

– С этим-то? – насмешливо кивнула головой Алина на рядом сидевшего, обнимавшего ее Артура и расхохоталась. – Да я шучу, – реабилитировалась она. – Все будет, – подмигнула ему. – Делов-то, раз плюнуть, надо только заняться вопросом, – Алина никогда не скрывала подробности своей личной жизни. Она смело говорила обо всем, как на публику живую, так и на виртуальную в своем блоге, то и дело ставя кого-то в неловкое положение.

– Будет, будет, – нежно отреагировал Артур.

– Ага, – скорчилась снова Алина, как будто не веря его словам, – надо у мамочки сначала разрешения попросить, – продолжила она, присасываясь к бокалу. Выражение лица Артура стало удрученным. Немного погодя, снова засмеялась. – Да шучу. Давайте дальше.

Теперь уже Адам сосредоточенно разглядывал башню, облокотившись на стол. После этого он быстро и очень опасно (для башни) рванул блок с самого низа.

– Номер 4. Кот в мешке, – с интересом сказал он и уставился в телефон. – Сыграть с номерами 1 в правду или действие. Задание для правды вы найдете в разделе «тайны», для действия – в разделе «действие или противодействие», – он поднял взгляд на Дарину. В его глазах явно читался лукавый интерес. В ее же глазах я увидела все ту же привычную похоть. Такое не могло не всколыхнуть ее. – Правда, – он выдержал паузу, – или действие?

– Хммм… Пусть будет действие, – почти промурлыкала она, снова состроив мне глазки. Я закатила глаза, но, слава богу, она этого не заметила.

– Окей. Так… – Адам уставился на экран. – Пройдитесь по улице в нижнем белье или слижите алкоголь с пальца игрока номер 7.

– На улицу… в нижнем белье, – затянула она, начиная медленно задирать майку. – Выбираю пальчик, – вдруг прервала она и игриво подмигнула ему.

– Почему? – начал заигрывающе подзуживать ее Адам, отчего у меня просто оборвалось сердце. Я почувствовала разочарование. Никак не могла подумать, что такой мужчина западет на отпетую вертихвостку. Хотя это не удивительно.

– Не сегодня, – улыбнулась она и принялась рассматривать карточки на столе. – Та-а-ак, где у нас счастливчик?

– У меня, волчица – в предвкушении промурлыкал Шурик.

Это звучало отвратительно. Но Дарина не повела и бровью. Я бы на ее месте уже была на низком старте к выходу.

– Беги – беззвучно сказала я, поймав ее взгляд.

– Александр, – тихо сказала Дарина.

Силами Дена, Шурику была предоставлена стопка, в который налили кофейный ликер. Выбор пал на него по понятным причинам. Глупо изображая раздумья в своей манере, Шурик окунул средний палец в жидкость и протянул его Дарине. Не предавая свою сущность, но явно не радуясь ситуации, она демонстративно убрала волосы назад и обхватила запястье Шурика одной рукой. Глаза ее были устремлены прямо в его. Посмотри я на него с такой надменностью, уже бы валялась в слезах. Второй рукой Дарина, вжимаясь в кресло, поддерживая грудь, чтобы показать ее еще больше, создавала эффект пуш-апа.

Очень плавно начала слизывать ликер с его пальца, переводя взгляд уже на Адама. Не буду спорить, что выглядело это очень сексуально. И одновременно отвратительно, учитывая чей палец был сейчас у нее во рту. Адама я не видела, да и не хотела. Лишь рассматривала Дарину, устроившую целый спектакль с пальцем Шурика, который по замыслу, как мне кажется, должен был унизить ее.

Я сама того не контролируя, скривила лицо в отвращении. Поняла это только когда наконец поддалась любопытству и перевела глаза на Адама. По иронии, он в этот момент взглянул прямо на меня и нахмурил брови. Меня окатила волна стыда. Когда Дарина наконец закончила обгладывать палец Шурика, то, как по канонам, провела пальцами по уголкам губ, после чего отобрала у Шурика бокал, чтобы опустошить его.

Настал мой черед. Не смогла придумать какой-то эффектный ход, поэтому почти также скучно, как и Полина, вытянула блок откуда-то сверху.

– Номер 2. Вечеринка, – меня это немного порадовало. А именно тот факт, что если бы пришлось позориться, то не одной.

Взяла телефон у Адама, максимально избегая визуального контакта. Ткнула на розовую кнопку «вечеринка». Передо мной появился текст коллективного задания. Я нервно сглотнула. Хоть мне явно нравилось увиденное.

– Устроить текила-бум. Для этого используйте лотерею. Участники делятся на пары из противоположных команд. Две команды: Белые и Черные. Белые – сверху, Черные – снизу. Номер фишки подскажет номер партнера. Белые слизывают соль с груди черных, – по телу у меня прокатилась дрожь, – выпивают шот текилы и закусывают лаймом/лимоном, который черные все это время держат в зубах. Участник, которому выпала данная карточка, забирает последнюю фишку. Участник номер 5 может поменяться фишкой с любым игроком своего цвета. Лишним считается игрок, которому досталась фишка «лох». Та пара, которая закончит быстрее, проигрывает. Проигравшие выпивают по три шота.

Я едва успела закончить читать, как началась задорная пьяная суета. Все радостно кричали. Вокруг стола уже носились Ден и Глеб, готовя шоты. Матвей выгонял народ из кресел, чтобы расчистить пространство на полу. Глеб притащил с кухни огромный пакет с солью и дольки лимона. Эля разгребала фишки. Минута, и все было готово для «вечеринки». Матвей сменил плейлист на более дерзкий. Музыка играла громче и заставляла тело двигаться в такт. Атмосфера стала очень интимной. Как истинный заводила, Ярик притащил свою шапку и высыпал в нее отобранные Элей пластиковые кружочки.

– Тянем, – он начал переходить от игрока к игроку, пока я ждала свою последнюю фишку, сидя на краю дивана.

«Лох» достался Матвею. Белым запретили называть номера, чтобы создать еще большую интригу. Нас осталось не так много, все уже вытащили свои фишки. Когда до меня дошла очередь, уже было понятно, что мне досталась черная десятка. Я давно отбросила стеснения, уповая в пьяной эйфории. Девочки, точно помню, Эля и Правая, стянули с себя кофты, оставшись в одних бюстгальтерах. У обеих шикарная грудь и не менее привлекательное белье. Ярик же, схватив футболку правой рукой за противоположный край, технично стянул ее одним движением.

Его сексуальное подтянутое тело теперь было достоянием коллектива. Особенно женской его половины. Когда он смеялся, то ненароком играл мышцами груди, на которой прямо по центру красовалась тату в виде двух перпендикулярных линий. Конструкция, похожая на крест, в непривычном исполнении. Поперечная часть была сильно смещена вниз, подчеркивая линии его тела. От увиденного мое настроение резко повысилось. Только сняв верхнюю кофту и начав расстегивать рубашку, вдруг сообразила, что вместо бюстгальтера, как у остальных, на мне сетчатый лиф. Он был почти прозрачный, с легкими кружевами. Я подумала, что таким образом могу оголиться чуть больше дозволенного по моим, еще трезвым представлениям о приличиях, и решила не снимать полностью рубашку, а оставить ее расстегнутой, освободив место для соленой дорожки. Черные, включая меня, легли на пол.

Я прижала локти к груди, фиксируя положение рубашки. Все это сопровождалось суматошным весельем. Белые хитро перешептывались в предвкушении, стоя у окна. Пока Матвей в роли «лоха» расставлял вокруг нас стопки, белые ребята разбирали дольки лимона и отсыпали себе соли. Один из них выключил светильники. Остался лишь свет от камина. Идея Ярика, чтобы еще больше накалить и так непристойную, но до дрожи приятную обстановку. Я краем глаза увидела, как Дарина немного расстроилась, поняв, что они с Адамом в одной команде. Мне стало радостно на душе. Меня посетила мысль, что эта мина у нее еще и от осознания того, что Шурик мог в очередной раз оказаться ее парой… Матвей заводил толпу. Он сделал музыку еще громче. Мы лежали в полумраке, все смеялись, а Матвей все не давал команду, подбирая самый развязный трек.

В это время я заинтересованно рассматривала «белых», пытаясь по взглядам догадаться, кто кому достанется. Увидела, как Полина шепнула что-то Матвею, и тот активно закивал. После чего она поменялась фишками с Адамом, которому по тому, с какой легкостью он отдал ей свою карточку, было не особо то и важно, кем станет его партнер. Тут песня сменила настроение, поймав дико «грязный» мотив.

– Ну что, обрадуйте своего партнера, – сказал в зюзю пьяный Матвей.

Медленный, при этом пронзительный голос перепевал знаменитый трек Нирваны. Я подняла глаза в потолок, наслаждаясь приятными музыкальными волнами, и с трепетом ожидала своего «партнера». Когда ко мне подошел Адам, волнению не было предела. Сердце забилось в бешеном ритме. Мне казалось, оно сейчас выпрыгнет от возбуждения. Но лицо его было безразличным, холодным до чертиков.

Он положил мне дольку лимона в рот, действуя по командам Матвея, который до сих пор тянул время. Я почувствовала легкую кислинку, отчего немного прищурила глаза. Буквально через секунду Адам крепко взял меня за запястья и развел руки в стороны, прибив их к полу. Часть рубашки, что справа, съехала на пол. Он не был слишком близко, но все же волна ощущений рванула прямо вниз живота, а соски выдавали меня с потрохами. Старалась дышать как можно медленнее, чтобы не показывать волнения. Я пристально наблюдала за каждым его движением. Он спокойно перевел взгляд на мою грудь, рассматривая сверкающий пирсинг, и буквально сразу же пальцем смахнул и другую часть рубашки с моей груди. Теперь я лежала перед ним полностью открытая.

– Ну что, готовы? – обратился Мэт к жаждущей публике, нелепо пританцовывая. – Три, два, один. Слежу за вами!

В этот момент поднялся дикий гул.

– Горячо! – прошипел Ден сбоку.

По комнате разносились громкие протяжные возгласы. Все были запредельно заведены. Пьяные, подпевающие, кричащие. Было очень «грязно», но всем это нравилось. Адам начал аккуратно возводить линию из соли от пупка до груди, после чего едва касаясь меня, заставляя ерзать под ним, очень долго смывал ее своим языком. После чего закинул в себя шот текилы и невыносимо медленно забрал лимон из моих губ. Когда он был так близко, что я могла прочувствовать его, заметила легкий древесный аромат его парфюма. Такой воздушный, не удушающий, как у многих мужчин. От этого я вовсе потеряла самообладание. Слышала, как вокруг хохочут ребята, воспринимая данный интерактив за веселое времяпрепровождение, но для меня Вселенная будто перевернулась в тот самый момент, как он только коснулся меня.

Не особо нервничая, после выпитого шота, Адам, как и все белые, которые закончили, оставался сидеть на мне. Где-то в области колен, поэтому я легко, без лишней неловкости, да и чтобы вообще избежать ее, приподнялась на локтях, наблюдая за остальными. Рубашку предпоч-ла придержать руками, хоть и не особо хотелось прятаться от моего нового объекта страсти. Проигравшими оказались Полина и Ден. Приз зрительских симпатий достался Дарине и «моему», со слов подруги, Ярику.

Глава 7

Остаток вечера, уже почти ночи, мы все также проводили под «Алко Дженгу». Когда уже в пятый раз уронили башню чуть ли не на втором блоке, многие решили, что самое время переместиться в спа-зону, оставив эту «сложную», никак не поддающуюся нам игру. Я наконец-таки смогла вылезти на улицу, чтобы покурить. Полина побежала за мной. За ней увязался и Матвей.

– Пойдешь же потом в басик? – спросила она меня.

– Да, попозже. Хочу перекурить.

– Давай, натяни купальник повыше, чтоб жопу подчеркивал, – пританцовывая сказала она. Кажется, я уеду с этого места с новой подругой.

– Жопа – это важно, – засмеялся Матвей, не отрываясь от телефона, в который он уткнулся, как только мы вышли на улицу.

– Что ты все подслушиваешь? – сказала она.

Матвей артистично достал из кармана пачку сигарет и, «надев» знаменитую маску Траволты из «Бриолина»[9], очень мужественно взял сигарету в рот.

– Короче, я побежала, ты должна блистать. Затми эту сучку, – с веселой агрессией прошипела она.

– Боже, – протянула я, закрывая от стыда ладонями лицо. – Зачем? – я бросила взгляд на Матвея, который развел руки в стороны, намекая на то, что скорее всего эта тайна будет унесена с ним в могилу. Однако мы с Полиной знали, что это не так с огромной долей вероятности. Матвей так азартен до сплетен, что с потрохами сдаст меня сегодня же. Но понял ли он вообще, о ком речь?

– Да насрать на него, – отмахнулась она. – Чего ты паришься? Задницу в стринги и вперед.

– Ой, пожалуйста, прошу не надо, – умоляла я, пытаясь схватить ее за руки, буквально моля перестать.

– Все, давай, – засмеялась она и убежала в дом, сопровождаемая моим протяжным «нет». Я еще раз хлопнула себя ладонью по лицу стыдливым жестом.

Матвей тоже пробыл недолго, вроде бы за компанию, хотя сам, споря с кем-то по телефону, раздражающе ходил туда-сюда. Сорвался лишь он на призыв о помощи Эл, которая до этого по всему дому бродила в поисках обезболивающего.

Переварив эту весьма нетипичную ситуацию, я просто предпочла забыть сей фрагмент. Мысли пробегали в моей голове так хаотично, что будь они живыми, то постоянно спотыкались бы друг о друга. События сегодняшнего дня, мало сказать, что увлекательного, пожирали меня. Такое бывало со мной не редко, особенно по пьяни, но сегодня особенно терзало непреодолимое дикое желание. И сейчас у меня точно было живое воплощение всех моих фантазий.

Реальный человек, подававший мне много неоднозначных сигналов, заставивший раствориться в его прикосновениях. Как бы я ни пыталась увести мысли в сторону, течение разума снова прибивало меня к новому знакомому. Одно только пронзающее чувство, самое естественное, которое вызывал у меня Адам, – каждый раз и с каждым взглядом, все то же самое, но при этом такое другое. Ощущение от первой встречи, вызывающее озноб, пленило меня, заставило отключить голову и прыгнуть в этот пятый океан.

Еще одно чувство, слегка пугающее, которому поддаются, несмотря на любые последствия. И третье чувство, то, когда этот взгляд пробегает по твоему телу в попытках угадать его естественный облик, раскрыть интригу, но жадно оставить все ответы себе. Ну и, конечно же, чувство объективного поражения перед знойной красоткой, захватившей себе объект моих фантазий целиком и полностью. Немного ничтожное состояние.

Выкурив ни одну сигарету, вбирая в себя каждый вздох этого пьянящего пространства, я пробыла на улице довольно долго. Снова в своих мыслях придумала себе мир, вновь и вновь проигрывая в голове разные варианты развития истории. Полностью добив себя фантазиями, я решила все же вернуться в гостиную, которая уже опустела. На столе был полный беспорядок, а на полу валялись леденцы. Решив избавиться от въевшегося привкуса табака, я без раздумий схватила горсть шуршащих сосулек, одну из которых тут же закинула в рот, положив в карман остальные. Теплый медовый привкус усладил мои рецепторы, избавив от надоевшего горького, сухого ощущения во рту. Я направилась в комнату, чтобы переодеться. Как только подошла к лестнице, услышала доносящийся из туалета звук рвоты и поскорее решила убежать оттуда, дабы не быть свидетелем. Это дело, по мне, самое неприятное.

Нацепив тот купальник, который теперь должен подчеркнуть, как приказала Полина, мою пятую точку, принялась за поиски полотенца. Ни в комнате, ни в соседней душевой ничего похожего не нашлось. Я накинула на себя недавно снятые шмотки, снова соблазнилась конфеткой и направилась на поиски. На удачу столкнулась все с той же Полиной, которая выбегала из кухни с бокалом.

– Где полотенце взять? – спросила ее.

– Посмотри в туалете. Если не найдешь, то в предбаннике за сауной около душевых, – скоординировала она. – Давай, скидывай шмотки и чеши к нам, – уже покидала меня она, смачно виляя своими пышными бедрами.

Убедившись, что из туалета больше не доносятся звуки, принялась за поиски, которые так же не увенчались успехом. По сути, там висело одно полотенце для рук, но это было явно не то. Я медленно потащилась на шум из зоны отдыха, вздыхая от настигших меня неудач. Миновав сауну, без особого труда добралась до пункта назначения. Уже на подходе поняла, что там кто-то есть. Оттуда доносился шум воды. Смачно посасывая конфету и будучи не в самом трезвом уме, даже не особо раздумывая, направилась к цели.

Я заглянула туда. В дальнем углу комнаты находился ряд открытых душевых. Одна из них была занята. Увиденное сразу отключило мой мозг, украло мои страхи и направило меня по прямой на безрассудства. Шум воды не мог пропустить звуки шагов, а человек стоял спиной. В этом теле я почему-то сразу признала Адама. Оно было неестественно прекрасным, мышцы играли при каждом движении, которое он совершал, потирая ладони под душем. Его бедра были обернуты полотенцем. Которое так и хотелось забрать себе, ведь это то, ради чего я и пришла. За полотенцем. Он был прекрасен.

Ровно на половину тела, от той самой ветвистой руки расстилалось темное полотно мрачных картин. Дымчатые лица, затянутые бушующими стихиями, украшали его спину, переходя в «рваную», изящную «штанину». Эти татуировки как будто дополняли чувственный, немного пугающий сексуальный образ их владельца. Ноги сами несли меня, я не могла контролировать тело. Что говорить про голову… Отбросив мысли, оставив только желание, близко подошла к нему и дотронулась до махровой ткани.

– Кажется, вы забрали последнее полотенце, – прошептала я, теряя уверенность.

Адам повернулся ко мне так невообразимо спокойно. Медленно, с ног до головы просканировал меня, а затем и помещение. Было нетруд-но догадаться, что он поймал меня на лжи. Посмотрел на мою руку, которая все еще удерживала то самое единственное, что скрывало его. Затем слегка нахмурился, продемонстрировав удивление. А дальше… будто почувствовав мой стыд, заглянул мне прямо в душу, усыпив мою бдительность, и ухмыльнулся.

Часть 1. Скорбящий

Желание уже не подчиняется рассудку. За эту вспышку, ярос-тную и беспощадную, заставляющую поддаваться страхам или вовсе от них отрекаться, отвечает уже не твой разум. Чужое, неосязаемое, абсолютно невидимое и безумное нечто управляет тобой, нашептывая, обещая самое желанное. Ту пищу, которая наконец насытит тебя. И ты поддаешься, безукоризненно, бездумно, ты хочешь только чувствовать, вкушать. Подобно дикому инстинкту, подобно зверю, страстно жаждущему плоти. Подобно кровожадному волку, которого годами держали на цепи и дали наконец свободы. Которым управляет сам дьявол под маской неутолимого зверского голода. И ты идешь, ты просто поддаешься, просто ищешь обещанного насыщения. И страха больше нет, тебя больше нет. Тебя поглотило искушение, твои душа и тело принадлежат ему. Твой помысел уже не твой.

Глава 1

В абсолютной темноте, то злобно бормоча себе под нос, то впадая в истерику, маленький силуэт двигался вдоль дороги, раздавленной туманом и бесконечным лесом. Али уже не могла четко видеть, что-либо осознавать. Ее мотало из стороны в сторону, каждый шаг давался с трудом, тело практически отреклось от нее. Другой дороги нет, она одна, она не помнит поворотов или разветвлений, весь путь туда был настолько прямой и простой.

Сколько же она шла вперед? Когда поняла, что нужно вернуться? У этой дороги нет конца. Кромешная тишина, только эхо периодических внезапных истерических воплей. А может она уже шла обратно и в пьяном дурмане снова развернулась от дома? А была ли она настолько пьяна, чтоб потерять рассудок? Куда идти? Здесь ни души. Нащупав в кармане смартфон, Али решила все же попросить помощи. Ее не волновало время, место. Глаза судорожно бегали по экрану в надежде найти телефонную книгу.

– Так, Артур, чертов ублюдок, ну давай же… Хоть раз будь мужиком. Оставил меня здесь, придурок пришибленный, – все еще пытаясь справиться с телефоном, все так же переходя с шепота на крик, яростно выделяя грязные слова, выталкивала из себя Али.

После нескольких попыток вызвать Артура, закончившихся провалом, она заметила, что сети просто нет. Что странно, ведь всю дорогу до особняка без труда лазила по интернету, собирая новые порции извращенных сплетен и разжигая сетевые конфликты. Буквально через секунду экран предательски погас. Насколько далеко она ушла? С какой стороны они приехали? Будто ходила по адскому бесконечному холодному и мрачному кругу, собирая сырость на своих волосах, что превращало ее пряди из шелковисто прямых в мерзкие грязные клочки, приклеенные к голове. Али судорожным движением накинула на голову капюшон. Паника притупляла алкогольное упоение. Прерывистая речь перешла в истерику.

Что-то показалось вдруг вдали. Оно направлялось на нее с безумной скоростью. Али наблюдала, как человек мчался к ней сломя голову. И вдруг, схватившись за сердце, упал. Буквально через мгновение поняла, отчего. Пространство поглотило ее полностью, будто источником этого надрывного, душераздирающего хриплого крика была сама природа.

Все произошло так быстро и так мучительно медленно. Огромные клыки, владельцы которых только что яростно гнали свою очередную жертву, теперь впиваются в ее тело, в которое вряд ли уже можно будет вдохнуть хоть капельку жизни. Школа не учит выживанию в дикой среде. Давайте вспомним правила встречи с хозяевами леса. Что нужно делать? Да черт его знает! Когда мотивы, побуждающие природу атаковать, противоестественны, когда все поддается высшему разуму, сеющему безумие в живом. Она будто стала жертвой самой себя. Ее разрывала, потрошила сила, себе не принадлежащая, цели которой посеяны в голове нападавшего. Бесконечный вой раздирал душу, в то время как холодный тяжелый воздух наполнялся запахом металла.

Только там, вдали, за границей тумана, куда уже не доходил взгляд жертвы. Там, где звуки пожирает пространство, а картина происходящего полностью стирается, сливается с природой. Стоял он. Тот, кто может видеть, слышать, чувствовать вкус грядущей смерти. Кто и есть сей разум.

Глава 2

На меня попадали отскакивавшие от стенок душа мелкие капли воды. От его ухмылки разгоралось возбуждение. Глубокое дыхание вот-вот готово было сорвать пуговицы с моей рубашки, учащенное сердцебиение, гонящее кровь к животу, шум в ушах. Я еле сдерживалась, чтобы не сделать еще хоть шаг. Проявила себя слишком уверенно, хотя земля уходила из-под ног, и я будто оказывалась в самой глубине. На самом дне этого омута порока, наливающейся страсти. Он медленно развернулся ко мне уже полностью, без капли стеснения, будто мучил, заставлял сорваться, подпитывал мою жажду. Наслаждался этим. Ухмылка не сходила с его лица. Исследовал каждый миллиметр моего тела, таким безумно холодным, ядовитым, но манящим взглядом. Сделал шаг навстречу и так же спокойно, без капли стыда, одной рукой скинул с себя полотенце. Теперь оно повисло у меня в руке.

Я покорно стояла, держась свободной рукой за стену, будто спасая себя от падения. Не сводила глаз с его глаз. Они поглощали все, чего касался взгляд, все без исключения могло ему подчиняться. Он сделал шаг назад, прячась в закутке. Капли стекали по лицу, делая его еще более выразительным, волосы казались темнее, а рисунки подчеркивали и так неоспоримую мужественность. Он был все дальше, но с каждой секундой я чувствовала себя все меньше и слабее. Он был уже почти в полуметре от меня и только тогда протянул ко мне руку. Коснулся верхней пуговицы моей рубашки, двумя пальцами, без малейших усилий расстегнул ее. Не убрал руку. Его пальцы долго касались оголенного кусочка тела. Будто считывая меня, он то ли проверял мою решимость, то ли испытывал терпение. Может, он посмеется надо мной? Как я вообще могла подумать о большем. «Неужели она и вправду думает, что я возьму ее прямо сейчас». Однако взял, взял меня за пуговицу ниже, будто за декольте, обхватив ее пальцами с двух сторон, почти касаясь моей кожи, и резко потянул к себе. Мгновенно его рука прижала меня к мокрому телу. Второй он ловко задернул штору. Я смотрела наверх так покорно, его лицо едва касалось моего, а губы казались недоступными. Готова была продать душу дьяволу за это прикосновение. Еще какая-то секунда и он грубо оттолкнул меня, прижав к стенке душевой, на которую попадали приятно прохладные капли.

Моя одежда становилась влажной, все сильнее прилипая к телу и раскрывая меня перед ним. Пуговицы полетели в разные стороны, покорившись его рукам. Он изучал меня с безумным желанием, а взгляд становился все более жаждущим. Страстно спустил бретели с моих плеч, а потом и сам лиф стянул на живот. Невыносимое, похожее на наказание наслаждение моей изнывающей души, требующей прикосновения губ. Ему нравилось терзать меня.

Его руки скользили по моему телу, мокрая одежда летела на пол, и крупные капли воды уже бились о мою грудь. Прямо от живота руки двигались наверх, издевательски минуя соски. Подобно той холодной туманной улице, он будто знал, чего жаждет мое тело и заставлял его нетерпеливо тянуться к себе. Достигнув шеи, взял ее одной рукой, одновременно грубо и приятно. Наклонил мою голову и начал пожирать меня так страстно, опускаясь вниз к груди, дразня, едва касаясь ореол и снова возвращаясь к шее. Целовал, прикусывал мое лицо, все также мимолетно проносясь мимо губ. Он был уже давно готов, наверное, еще с той секунды, когда отлетела первая пуговица, или, может, когда его выражение сменилось ухмылкой при виде моего стыда.

Быстро схватив меня за бедра, развернул лицом к стене. Я прижалась щекой к мокрому кафелю и закрыла глаза, полностью отпустив контроль. Почувствовала внутри его холодные пальцы, от прикосновения которых подкашивались ноги. Они нежно ласкали меня. Уже через мгновенье эти пальцы бегали по моим губам, размазывая влагу и проникая в рот так глубоко и нежно. Нащупав круглый липкий предмет, он медленно достал его и одним пальцем переложил себе в рот.

Нельзя поэтично или как-то красиво описать те чувства, что мне довелось испытать дальше. Ожидание превратилось в нескончаемое блаженство. К моменту долгожданного пронизывающего чувства, заставляющего все тело дрожать, я уже готова была кричать сквозь его ладонь, которая пыталась сдерживать меня. Он безудержно трахал меня, то прижимая к себе, лаская шею и губы страстными медовыми поцелуями, бегая пальцами от горла к клитору, останавливаясь на доли секунды, проводя большим пальцем по соскам, то возвращая к стене, пытаясь насытиться изгибами моего тела.

Повернув меня лицом к себе, он продолжал неистово и беспощадно поглощать меня. Его руки сжимали меня все крепче. Эта приятная боль пронизывала до кончиков пальцев, заставляя желать еще большего. Он сладко и страстно носился губами по моему телу, его поцелуи и прикосновения заставляли меня мучиться от засевшего в горле дикого стона, который так и рвался наружу. Все было так, как я и представляла. С самой первой встречи нутром ощущала эту дикость, леденящую душу страсть.

Я все больше погружалась в нирвану, время от времени опускаясь в глубину его синих, немного посветлевших от воды глаз. Этот взгляд хищника, наслаждающегося жертвой, коробил меня. Своим телом он доставлял мне столько удовольствия, но от его взгляда можно было раствориться в холодном поту.

Он заставлял меня испытывать все оттенки возбуждения и страха. Теряясь в вихре чувств, на тонкой грани реальности, я оставила наивные попытки продержаться дольше. Не могла уже остановить тот горячий поток, проливающийся наружу тончайшей нитью, разжигая пламя от самого низа живота. Громкий возглас, пойманный грубой ладонью, вырвался из меня. Еще минуту я находилась будто в параллельной реальности. Могла и хотела только чувствовать. Адам медленно продлевал мое удовольствие, сладко покусывая меня за мочку уха. Ему хватило совсем немного времени, чтобы сдаться и присоединиться к моему блаженству.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.

Notes

1

¹ «Бристольский мотив», или «Бристольский звук» (англ. Bristol sound) – название, данное ряду групп и продюсеров из английского Бристоля в конце 1980-х и начале 1990 годов. Часто «бристольским звуком» обозначают трип-хоп. – Здесь и далее прим. ред.

Вернуться

2

Это одно из заклинаний в книгах о Гарри Поттере английской писательницы Дж. К. Роулинг. Оно созвучно с английским словом ridiculous, которое означает нечто смешное.

Вернуться

3

Корейская музыкальная группа.

Вернуться

4

Музыкальная компьютерная игра с элементами виртуальной реальности, разработанная Beat Games.

Вернуться

5

Джонатон Блэйз (англ. Johnathon Blaze) – антигерой комиксов Marvel. Является вторым пер-сонажем Marvel, носящим имя «Призрачный гонщик».

Вернуться

6

Тезисы речи Пастернака с «литературной среды» в Доме учителя в Чистополе 28 января 1942 года. Цитата по книге Гладков А. К. Мейерхольд. В 2 т. Т. 2. Пять лет с Мейерхольдом. Встречи с Пастернаком. (Продолжение II).

Вернуться

7

«Разные» – песня группы Quest Pistols, выпущенная 26 ноября 2014 года. Жанр трека – русский поп. Автор слов и композитор – Александр Чемеров.

Вернуться

8

От англ. Lap dance – танец на коленях.

Вернуться

9

«Бриолиин» (англ. Grease) – музыкальный фильм режиссера Рэндала Клайзера, созданный в 1978 году по мотивам одноименного сценического мюзикла.

Вернуться