Павел Корнев
Азимут между пламенем и порчей

15-2

Разбудил стук в дверь. Требовательный, настойчивый, раздражающий.

Голова раскалывалась, меня ломало и тошнило, так что выбирать выражений я не стал и велел незваным гостям убираться прямиком к чёртовой бабушке. Затем перевернулся на другой бок и накрылся подушкой, но та не помешала расслышать злой крик:

– Именем закона, откройте!

Я в сердцах выругался, с трудом разлепил веки и уселся на кровати.

«Именем закона» – это плохо. Хуже только «именем Царя небесного», да и то не факт.

Но в любом случае бросаться к двери я не стал, совладал с приступом дурноты и спросил:

– Чего надо?

– Откройте немедленно!

Повиноваться я и не подумал. Перво-наперво оглядел гостиничный номер и убедился, что причиной столь раннего визита стражей порядка стало не беспечно брошенное посреди комнаты мёртвое тело, а точнее – не натёкшая из него кровь, просочившаяся через щели между половиц и перекрытие в комнату этажом ниже.

Нет! Никакого трупа не было и в помине – просто вчера после возвращения с площади я допил бутылку рома, и посему воспоминания путались, всё было как в тумане. Но вроде бы дальше я лёг спать. Вроде бы – так.

Небесный прилив?

Я покачал головой. Опасения Беляны и отца Шалого оказались беспочвенны – не заинтересовались мной приблудные духи, не проявили интереса бесы и демоны. Всё прошло как-то до обидного спокойно. Можно даже сказать – буднично.

И что тогда за переполох?

С похмелья думать категорически не хотелось, зато было как-то очень уж нервно и отчасти даже страшно, поэтому принял в расчёт риск того, что в коридоре притаились подосланные невесть кем убийцы, и для начала сотворил призванный предупредить неожиданное нападение аркан, а затем кровавой рукой прямо с кровати отпер входную дверь. Приготовился задействовать жгучую ауру, но дядька с бляхой квартального надзирателя, за спиной которого маячили два стрельца, и не подумал переступить через порог.

– Лучезар Серый? – уточнил он.

Я подтвердил сей факт небрежным кивком и тут же зашипел от резкой вспышки головной боли.

– Приказано препроводить вас во дворец правосудия в связи со злостным нарушением общественного порядка! – объявил квартальный надзиратель и потребовал: – Пройдёмте!

– Чего? – вытаращился я на него и оглядел свои костяшки, но свежих ссадин на тех не обнаружилось. – Какое ещё нарушение общественного порядка? Да ещё и злостное к тому же!

– В Южноморске запрещено покидать жилища во время небесного прилива, – спокойно пояснил дядька. – Равно как и сквернословить под стенами городской управы!

Я начал кое-что припоминать и вновь кивнул, только на сей раз куда медленней.

Ну да! Ну да! Мои призраки не явились на встречу, а приблудные духи проносились мимо, вот и дал выход чувствам, благо был на площади один-одинёшенек. И накляузничала ведь какая-то гадина! Наверняка кто-то из гостиничной обслуги донёс!

– И какое наказание полагается за эти проступки? – спросил, не спеша подниматься с кровати. – Штраф? Вы ради этого сюда в такую рань припёрлись?

– Уже восемь утра! – невозмутимо парировал квартальный надзиратель. – А наказание назначит суд. Пройдёмте!

Стало ясно, что сей настырный тип в покое меня не оставит, я тяжко вздохнул, дотянулся сначала до одного сапога, а затем и до второго, обулся и оправил рубаху, после надел куртку и нахлобучил на голову соломенную шляпу. Ещё сунул в карман кошелёк.

Огляделся напоследок, но ампутационный нож решил с собой не брать, зато прихватил визитную карточку молодого человека, представлявшего мои интересы в суде. На первом этаже сунул её гостиничному клерку и велел вызвать стряпчего во дворец правосудия, хотя вроде бы особенных осложнений ожидать и не приходилось.

Подумаешь – штраф! Плюнуть и растереть!

При деньгах же!

Да только именно что – при деньгах. А ну как ободрать вознамерятся? С местных крючкотворов станется.

Но вопреки ожиданиям сразу в оборот меня не взяли: сначала пришлось выстоять длиннющую очередь на входе в здание и зарегистрироваться, а затем ждать рассмотрения вопроса судьёй наравне с прочими злостными правонарушителями. Я и без того ощущал себя далеко не лучшим образом, а уж в одном зале с похмельными горожанами и вовсе сделалось дурно. Пусть окна и стояли распахнутыми настежь, но всё равно перегаром от соседей шибало так, что удержать в себе содержимое желудка помогла лишь приобретённая в операционных закалка.

Но чтоб я ещё хоть раз в жизни ром пить стал? Да никогда!

Так тошно было, что ни о Беляне не думал, ни о Рыжуле не вспоминал.

Поскорее бы выбраться отсюда… Ох, поскорей!

Спас меня стряпчий. Явившийся во дворец правосудия молодой человек моментально вник в суть дела, посоветовал признать вину и, заручившись моим согласием на сей счёт, в пять минут столковался с кем-то из определявших очерёдность рассмотрения дел клерков. Дальше всё прошло без сучка и без задоринки: меня вызвали, скоренько пристыдили и присудили по обоим правонарушениям общий штраф в размере двадцати целковых.

Ещё не так давно от озвученной суммы меня в клочья бы порвало, сейчас же и бровью не повёл. Плюнуть и растереть, пусть даже дополнительно вручил представителю за его труды золотую пятёрку.

Правда, уже после кассы почесал затылок и счёл такое мотовство чрезмерным. А ну как дела Южноморского союза негоциантов хуже некуда пойдут, и мои вложения в их акции разом обесценятся? Не сказать, будто с голым задом останусь, но придётся поиском работы озаботиться, а исцеляющий от порчи красного аспекта полевой лекарь первого класса едва ли будет так уж востребован в Поднебесье – вновь же отправляться за море я не собирался ни при каких обстоятельствах.

Хватит! И без того от антиподов еле ноги унёс!

Я всерьёз задумался, не стоит ли продать часть акций или даже перевести все свои сбережения в векселя банка Небесного престола, решил даже незамедлительно заняться этим, но на выходе из дворца правосудия меня перехватил какой-то здешний крючкотвор.

– Лучезар Серый? – спросил он и, не дожидаясь ответа, сунул сложенный вдвое листок. – Вам повестка!

Я озадаченно посмотрел на своего представителя, тот развёл руками.

– Придётся взять, – сказал он и негромко пояснил: – Свидетели-с…

Только и оставалось, что принять повестку. А развернул листок, и на миг сердце перестало биться, его будто призрачная рука стиснула.

«Дом Синей птицы против аколита Лучезара Серого».

Да что ж это такое творится-то?!

Мимолётный испуг сменился вспышкой раздражения, захотелось смять повестку и швырнуть её в самодовольную физиономию крючкотвора – в первый миг от этого остановило присутствие стрельцов, а дальше стряпчий вынул у меня из руки листок, вчитался в текст и хмыкнул.

Крючкотвор тем временем извлёк из кожаной папки новый документ.

– Ознакомьтесь с постановлением о принудительной…

– Не нужно! – отмахнулся мой представитель и сказал: – Придётся идти.

Я бы сейчас всё на свете отдал за кружку холодного кваса или хотя бы просто колодезной воды, но нарываться на неприятности не стал и вздохнул.

– Что ж… Идём.

В голове – одни сплошные вопросы. Перво-наперво хотелось знать, как меня нашли и чем грозят претензии дома Синей птицы. А ещё – сколь сильно влияние дворян в городе и какое наказание предусмотрено за убийство трёх дружинников?

Пусть те и напали первыми, что я легко мог доказать, но они были на своей земле, а это всё предельно осложняло.

Черти драные, снова влип!

Но обеспокоенности я не выказал и невозмутимо прошествовал в зал, где совсем не так давно разбирались претензии ордена Алаи Раскаявшейся. Судья тоже оказался прежним – узнал меня и покачал головой с нелепым завитым париком.

Представители сторон подошли к нему и начали что-то втолковывать, перебивая друг друга, но судья почти сразу велел им умолкнуть, подозвал меня и спросил:

– Вам известна суть обвинения?

– Никак нет, ваша честь, – заявил я в ответ. – В повестке ничего такого не указано.

– Дом Синей птицы обвиняет вас в похищении ребёнка! – огорошил меня судья и строго глянул с высоты своего помоста. – Признаёте себя виновным?

– Никак нет, ваша честь, – машинально сказал я и поскрёб затылок, а после встрепенулся. – Постойте, они что же – обвиняют меня в похищении собственной сестрицы? Вздор! Да они сами её похитили! С улицы забрали, пока я за морем был!

– Клевета! – воскликнул представитель противной стороны. – Дом Синей птицы содержит сиротскую общину, куда город отправляет малолетних беспризорников! Никто никого не похищает!

– А её похитили! – отрезал я. – И город никакого отношения к этому не имеет! Её с улицы какие-то монахини увели!

Поверенный дёрнул меня за руку, призывая замолчать, но я проигнорировал его и выдал в запале:

– Нет у вас никаких документов на её счёт!

Судья прочистил горло и спросил:

– Собираетесь выдвинуть встречное обвинение?

– Нет, ваша честь! – опередил меня с ответом стряпчий. – Но оставляем за собой такое право!

– Ну так не морочьте тогда мне голову! – разозлился судья и уточнил: – Так вы не отрицаете, что забрали ребёнка из приюта?

Мой поверенный тяжко вздохнул, а я хоть и сообразил, что утвердительный ответ чреват самыми серьёзными неприятностями, да только, один чёрт, деваться было некуда, признал:

– Так точно, ваша честь.

– И где он теперь?

– В доме призрения.

– В каком именно? – немедленно влез с неудобным вопросом представитель дворянского дома.

– Не твоё собачье дело! – рыкнул я, не сдержавшись.

Оппонент в долгу не остался и обвинил меня во вранье, судья призвал всех к порядку и поинтересовался, имеются ли у меня какие-либо доказательства своих слов.

– Всенепременно имеются, – подтвердил я и добавил: – Документальные.

Дядька в нелепом парике вздохнул и объявил:

– На основании заявления истца и пояснений ответчика вынужден дать делу ход. Рассмотрение по существу состоится завтра в десять утра. Неявка или опоздание будет расценено неуважением суда.

Представитель дома Синей птицы так и взвился.

– Ваша честь! Речь идёт о похищении ребёнка! Ответчик может сбежать! Настаиваем на его помещении под стражу!

Судья перевёл взгляд на моего поверенного, и тот без промедления заявил:

– Это излишняя мера. Мой клиент не преступник!

– Но претензии к нему возникали и раньше! И поскольку речь идёт о похищении малолетнего ребёнка, назначаю залог в пять тысяч целковых.

Наш оппонент самодовольно улыбнулся, но его физиономия враз приобрела озадаченное выражение, когда я кивнул, а стряпчий сказал:

– Мы согласны!

Дальше нас отправили оформлять залог, и покинул я дворец правосудия только через час в препаршивейшем расположении духа. Мой поверенный и вовсе выглядел озадаченней некуда. По его совету мы расположились в одной из близлежащих кофеен, но чёрную горькую гадость я пить не стал и велел принести чай. Попутно поведал об обстоятельствах дела, а под конец спросил, какого чёрта обошлось без выдвижения встречного обвинения.

Молодой человек покачал головой.

– У них там сироток – сотни! Смогут предъявить приказ об отправке им решительно любой бродяжки. И как доказать подлог? А облыжные обвинения до добра не доведут.

Я испустил тяжкий вздох и поинтересовался:

– И насколько всё плохо?

Поверенный отпил кофе и пожал плечами.

– Поскольку факт изъятия из приюта вашей сестры… – Он испытующе посмотрел на меня, а после утвердительного кивка продолжил: – Нами не оспаривается, дело будет строиться на том, получится ли доказать, что она и в самом деле была помещена в дом призрения.

– У меня имеются документы об этом, – уверил я собеседника, сделав осторожный глоток горячего терпкого напитка.

– И датированы они?..

– Тем же днём.

– А репутация нового заведения?

– Безупречная, – заявил я, хоть наверняка знать этого и не мог.

Поверенный развёл руками.

– Тогда, думаю, обойдётся без осложнений. Влияния дома Синей птицы определённо не хватит, чтобы склонить суд на свою сторону. – Он поставил фарфоровую чашечку на блюдце и озадаченно хмыкнул. – Вообще не понимаю, чего ради они затеяли это разбирательство. Что им до какой-то малолетней бродяжки? Нет ли иных обстоятельств, о которых я должен знать?

Откровенничать не хотелось, но переступил через себя и сказал:

– Полагаю, дело в сопутствующем ущербе.

– И насколько он был велик?

– Трое охранников, – сознался я и сразу предупредил: – Они напали первыми, и я могу это доказать!

Молодой человек помрачнел.

– Забрать родственницу – это одно. Убить при этом слуг…

– Охранников! – поправил я собеседника.

– Не имеет значения! – отмахнулся тот. – Если изъятие ребёнка из приюта будет сочтено незаконным, вы будете безоговорочно признаны виновным и в убийстве тех, кто намеревался оному помешать. Напрямую добиться обвинительного приговора не получилось бы, а вот такой обходной манёвр имеет некоторые шансы на успех. Уверены в документах? Их будут изучать со всем тщанием.

Я в несколько длинных глотков допил чай, поднялся на ноги и выудил из кошелька несколько мелких монет, дабы рассчитаться за напитки.

– С бумагами полный порядок. Можете ознакомиться с ними сами.

Поверенный вытянул за цепочку карманные часы, отщёлкнул крышку и сказал:

– Сейчас у меня дела, посему предлагаю встретиться в гостинице в пять пополудни. Заодно обсудим дальнейшую линию поведения и мой гонорар. Дело о похищении и убийствах – это не совсем одно и то же что и злостное нарушение общественного порядка.

С этим было не поспорить, но проигрыш в суде грозил несравненно большими неприятностями, так что торговаться я не стал и протянул молодому человеку руку.

– Договорились!

За сим мы с ним и распрощались. Он поспешил по своим делам, я вернулся в «Небесную жемчужину», поднялся на третий этаж и отпер номер. Перво-наперво завалился на кровать, но сразу собрался с силами и пересел за стол. Разворошил свои заметки со схемами арканов, а когда не обнаружил среди них бумаг о передаче Мелкой и Плаксы под опеку церковного приюта, выдвинул из тумбы один за другим все ящики. Те оказались пусты.

Уверен был, что никуда целенаправленно документы не прятал, и всё же достал из-под кровати вещмешок и распустил завязки. Пахнуло вонью горелых тряпок, а на отрезе материи, в которую было завернуто зачарованное ядро, обнаружились подпалины, но на моё счастье и удачу жильцов соседних номеров приток энергии во время вчерашнего небесного прилива в достаточной степени подпитать порчу не сумел. Разве что шар зачарованной стали до сих пор был чуть тёплым на ощупь, а багряные разводы на его боках едва заметно светились. И ещё металл показался самую малость липким. Я даже вытер ладони после того, как его обратно в тряпицу завернул.

Документов в мешке не обнаружилось.

Встревожился я по этому поводу?

Ничуть!

«Придётся снова наведаться в канцелярию епископа и переговорить с отцом Калёным, – решил я, поднимаясь с колен. – Сдерут денег, конечно, за копию поручения, но это всё пустяки».

Всё пустяки. По сравнению со вчерашним – так уж точно.

Я поглядел на стеклянные ёмкости с головами Пламена и Псаря, и во рту проявилась горечь желчи. Захотелось схватить банки и выкинуть в окно, едва сдержался.

«Это всё пустяки», – мысленно повторил я, тут-то и раздался стук дверь.

– Войдите! – рыкнул я, а когда через порог шагнул отец Шалый, не заподозрил даже, скорее уж каким-то неведомым чутьём угадал, что визит священника отнюдь не случаен и прямо связан с исчезновением из номера документов. Точнее даже – с претензиями ко мне со стороны дома Синей птицы, и вот это уже никакие не пустяки.

Снова в какую-то нехорошую историю втравить попытаются!

15-3

Виду я не подал, разве что спросил излишне резко, даже не потрудившись изобразить радушие:

– Чем обязан, отчим?

Тот с какой-то очень уж неопределённой улыбочкой осмотрелся и сказал:

– Да вот пришёл услышать из первых уст о твоих приключениях. – И тут же смерил тяжёлым взглядом, поправился: – Точнее, о злоключениях!

Я беспечно фыркнул и плюхнулся на кровать.

– Скажете тоже – злоключениях! – Но сразу перестал валять дурака, приподнялся на одном локте и потребовал объяснений: – И потом: какое дело церкви до моих злоключений?

Отец Шалый прикрыл за собой дверь, подошёл к столу и кинул на него кожаный офицерский планшет, взял графин и наполнил водой стакан. Меленькими размеренными глотками осушил его, затем промокнул выступившую на залысине испарину и лишь после этого сказал:

– Церкви есть дело решительно до всего. Особенно до тех, от кого одни сплошные неприятности!

В голосе священника прорезалось раздражение и даже злость, но я и бровью не повёл.

– Мне уже доводилось слышать такое в свой адрес, – признал с показным смирением и тут же уколол собеседника требованием: – Документы на бочку!

Тот нисколько не переменился в лице, разве что я углядел некий намёк на брезгливую гримасу, а вот изобразить недоумение собеседник не посчитал нужным.

– Стали бы мы их изымать, чтобы так просто вернуть! – фыркнул Шалый, подошёл к окну и заложил руки за спину. – Это попросту нерационально.

– И как это понимать?

– От некоторых людей одни только сплошные неприятности, – повторил священник, глядя на площадь перед управой.

– Понял уже! – рыкнул я. – Дальше что?

– Дальше? – озадачился Шалый, обернулся и вновь уставился на меня. – Дальше я скажу прямо: у меня из-за тебя проблемы, Лучезар!

И пусть всякого в жизни повидал, но тут чуток не по себе стало. Ссориться с Шалым откровенно не хотелось.

Я поднялся с кровати, по примеру собеседника наполнил стакан водой и осушил его, после заявил:

– У меня, знаете ли, тоже проблемы! Один человек свёл с людьми, которые использовали втёмную.

– Ничего такого не предполагалось!

Я покачал головой.

– Но получилось! – Припечатал стакан к столешнице и потребовал объяснений: – Ну и что я на сей раз сделал не так? Речь же о сиротском приюте, правильно понимаю?

Отец Шалый отошёл от окна и плюхнулся в кресло, устроил костистые ладони с длинными узловатыми пальцами на подлокотниках и усмехнулся.

– Достаточно уже и того, что ты попросил меня об одолжении, а я тебе его оказал.

– Ближе к делу!

Шалый откинулся в кресле и произнёс совсем не то, что мне хотелось бы услышать:

– С сиротской общиной оказалось не всё чисто. Твоя Плакса рассказала кое о чём, что потребовало дополнительной проверки, а когда её слова подтвердились, было уже слишком поздно заметать следы.

Я не удержался и фыркнул.

– Ни в жисть не поверю, будто меня отправили в Ежовичи по воле случая!

Священник покачал плешивой головой.

– Так и было!

– Ну да! Ну да!

– Так говорят, и ни ты, ни я обратного доказать не сумеем. А вот чего никто оспорить не сможет, так это того факта, что ты разворошил осиное гнездо. И поскольку я попросил за тебя, крайним в столь прискорбном развитии событий выставляют именно меня. – Священник улыбнулся, но доброты и веселья в его улыбке не набралось бы и на грош. – А я крайним становиться не намерен!

– Хотите сделать козлом отпущения меня?

Шалый покачал головой.

– Самый простой вариант далеко не всегда самый лучший. Не вижу смысла ломать тебя через колено лишь за тем, чтобы всего лишь остаться при своих.

– Да и не получится! – скривился я.

– Было бы желание, – недобро завил священник и хлопнул ладонями по подлокотникам. – В общем, слушай! Судя по всему, в сиротской общине окопались то ли сектанты, то ли торговцы живым товаром, но прямых доказательств этого нет, а без оных действовать на землях дома Синей птицы мы не можем. Твой визит их и без того уже насторожил, а если дополнительно вскроется наша связь, они точно заметут все следы, так что и концов не сыщешь. Поэтому совершенно невозможно заявить в суде о том, что ты передал свою якобы сестрицу в церковный приют, ведь с улицы туда кого попало не берут.

Я обдумал услышанное и возразил:

– Моя связь с церковью и без того предельно очевидна. Метка трудника…

– Ещё ни о чём не говорит! – отмахнулся Шалый. – Таких трудников хоть пруд пруди!

Но я упрямо выпятил челюсть.

– Я смогу доказать, что поместил Плаксу в церковный приют и с помощью мыслеречи!

– Сможешь, – согласился с этим утверждением Шалый. – Моя задача как раз и заключается в том, чтобы этого не произошло.

– Каким образом?

– Труднику невместно вредить интересам церкви!

– Неубедительно! – отрезал я.

Священник поднялся из кресла и подался ко мне, вытянув длинную шею.

– Ты не сможешь ничего никому доказать, если окажешься арестован за бойню на Диком поле! Это несравненно более серьёзное преступление, тебя законопатят в каменный мешок, а завтрашнее судебное заседание перенесут на неопределённый срок. Может, и сумеешь отбиться, но время и деньги потеряешь!

По спине пробежали мурашки, и я признал:

– Вот это уже убедительней. – И тут же привёл контраргумент: – Но если я проиграю суд, дом Синей птицы повесит на меня убийство трёх охранников. То на то и выйдет!

– Именно, – подтвердил Шалый. – И если ты просто ударишься в бега, то лишишься залога и окажешься объявлен в розыск. Едва ли тебя станут всерьёз искать, да только рано или поздно и сам неприятности на свою голову сыщешь. Засветишься и вышлют в Южноморск.

Я поморщился. Терять пять тысяч целковых нисколько не хотелось, жить с нависшим над головой мечом – тоже. Будто мне проблем с родом Огненной длани мало!

Мысли заметались в голове перепуганными пичугами, я ухватил одну из них и предложил:

– А если Плаксу задним числом перевести в другой дом призрения?

Священник покачал головой.

– Слишком высок риск разоблачения. К тому же это ничего мне не даст, так какой смысл утруждаться, если несравненно проще отправить тебя за решётку?

У Шалого уже точно имелся какой-то план, я тяжко вздохнул и сказал:

– Слушаю!

Тот улыбнулся, заложил руки за спину и принялся вышагивать по комнате от одной стены к другой.

– Начать с того, что твои действия не могли не всполошить злоумышленников… – Священник выставил перед собой указательный палец, призывая меня к молчанию, и продолжил: – Думаю, они уже зачищают хвосты, а если мы имеем дело с сектантами, эти выродки непременно устроят напоследок кровавую бойню. Начнём собирать доказательства – упустим время! А речь идёт о детях!

«И ты снова окажешься крайним», – подумал я, но вслух ничего такого говорить не стал, не желая лишний раз раздражать собеседника. Правда, и промолчать не смог, буркнул:

– Это не мне говорить надо, а епископу!

Шалый отмахнулся.

– У епископа связаны руки! Владения дворянских домов неприкосновенны, да и не факт, что при таком подходе получится раздобыть хоть какие-то доказательства преступной деятельности! А не получится – и разразится грандиозный скандал с непредсказуемыми последствиями. Как пить дать, разбирательства дойдут до архиепископа или даже до наместника Царя небесного!

Я лишь пожал плечами.

– Риск – дело благородное! Так говорят, да?

Священник не удержался от брезгливой гримасы.

– Да риск тут ни при чём! Даже если у нас и получится что-то нарыть, ни светский суд, ни суд церковный не примут добытые противозаконным образом доказательства, и дом Синей птицы выйдет сухим из воды. А они замараны во всём этом по уши!

– Точно?

– Точнее не бывает! – подтвердил Шалый. – Не возьмусь утверждать, будто они покровительствуют торговле детьми или человеческим жертвоприношениям, но однозначно причастны к насилию, истязаниям и даже убийствам воспитанников сиротской общины! Но самое главное – не прищучим дворян, и они начнут мутить воду, а политическая обстановка в Южноморске сейчас и без того далека от идеальной. Обстряпать всё нужно без шума и пыли.

Я нехотя вздохнул и спросил:

– Что именно – всё?

– Если дом Синей птицы перестанет существовать, то утратят силу и дарованные им привилегии, – заявил священник столь спокойно, словно речь шла об уничтожении какой-нибудь банды лиходеев.

На какое-то время я попросту утратил дар речи, затем недоверчиво уточнил:

– Вы собираетесь вырезать весь дом?

– Во-первых, не я, – покачал указательным пальцем отец Шалый. – Во-вторых, в подобном размахе нет ровным счётом никакой нужды. Достаточно устранить старших тайнознатцев, чтобы дом перестал быть домом и лишился большей части своих прав. В нашем случае – достаточно убить одного-единственного асессора.

– В вашем случае, – поправил я собеседника. – Вам надо, вам и карты в руки!

Священник меня словно не услышал.

– Но, конечно, лучше бы сразу избавиться и от наследника. Он лишь недавно прорвался в аспиранты, но всё же может стать проблемой, если затребует время для вступления в права наследования и подтверждения статуса асессора. Младший сын главы дома только пиковый аколит, опасности нашим планам он не представляет. – Шалый задумался и покачал головой. – С другой стороны, он ничем не лучше родичей, да и кровь – не вода. Эта троица должна умереть, судьбу же остальных домочадцев препоручим Царю небесному.

– Не собираюсь никого убивать! – отрезал я. – И уж тем более не собираюсь связываться с асессором!

– Со стареньким дряхлым асессором, который так помешался на силе родословной, что озаботился рождением наследников лишь в самых преклонных годах. Да и от родни он по той же причине избавился. Там весь дом…

– Два с половиной тайнознатца, – сказал я, припомнив высказывание брата Резкого.

– Именно! – улыбнулся Шалый. – И раз уж у нас нет никакой возможности добиться справедливости на земле, тебе придётся отправить этих грешников на суд Царя небесного.

– Придётся? Вот уж нет!

– Придётся-придётся, – уверил меня священник. – Да и чего ты артачишься? Пять тысяч целковых на кону стоит!

– Это мои деньги! Я ничего не потеряю, но ничего и не приобрету!

– Ну вот ты уже и торгуешься! – благодушно рассмеялся Шалый, но глаза его остались холодными, а взгляд острым. – Пойми, ты уже подговорил соучеников напасть сегодняшней ночью на дворянскую обитель, дабы избежать наказания за похищение ребёнка!

У меня поначалу едва челюсть от изумления не отвисла, а после накатило бешенство.

– Вы всерьёз собираетесь натравить аколита и пятёрку адептов на полноценного асессора?! Да это чистое самоубийство!

– На старого дряхлого асессора и парочку его недалёких отпрысков, которых куда больше возвышения интересуют юные сиротки, – поправил меня Шалый. – И не одного аколита и пятёрку адептов, а трёх аколитов и четырёх адептов, у каждого из которых за плечами такой боевой опыт, который никому из дома Синей птицы и не снился! И уж поверь, я слишком долго возился с твоими соучениками, чтобы просто взять и послать их на верную смерть! У вас есть все шансы справиться!

Я скрестил на груди руки и отрезал:

– Чем совать голову в петлю, проще податься в бега!

– В бега податься ты всегда успеешь, – заявил явно начавший терять терпение священник. Он подошёл к столу и достал из планшета стопку листов. – Почитай-ка, что нам удалось нарыть! После самому тех нелюдей прикончить руки зачешутся!

Ничего мне читать не хотелось, а руки чесались выставить Шалого за дверь, но с ним подобный номер точно бы не прошёл, так что присоединился к священнику. Взялся проглядывать листы – те оказались протоколами опроса немногочисленных воспитанников сиротской общины, которых удалось разыскать церковным дознавателям. Упоминалось там всякое. Попались и показания Плаксы – и пусть девчонка мало что видела и слышала, именно они произвели наиболее сильное впечатление. Остальным особой веры не было, а эта малолетняя простушка ещё по дороге в город что-то такое пищала. И вправду захотелось извести дом Синей птицы до последнего человека.

Насилие, растление, истязания, убийства. И всё это – на протяжении нескольких лет. И до всего этого никому не было никакого дела. А как самих задели за живое, так и засуетились, будто скипидаром одно место смазали!

От злости стало трудно дышать. Но хоть и возникло настоятельное желание поквитаться за босяков, идти на поводу у священника я не собирался. Нацепил на лицо маску Лучезара, кинул листки на стол и с невозмутимым видом заявил:

– Будет чрезвычайно прискорбно, если эти изуверы сумеют уйти от наказания. Но этот груз ляжет отнюдь не на мою душу!

Пустое! Отец Шалый был слишком хорошим картёжником, чтобы получилось его обмануть.

– Выправлю тебе церковную подорожную, – пообещал он, сочтя возможным повысить ставки. – Метка с духа рано или поздно слетит, а с подорожной всё Поднебесье объехать можно! И учти – если затея с домом Синей птицы провалится, меня в сторонку отодвинут, и тобой совсем другие люди займутся. Так не лучше ли соученикам подсобить, чтобы они уже точно дров не наломали?

До чёртиков не хотелось плясать под чужую дудку, вот я и буркнул:

– Нешто вам больше задействовать некого?

– Нет! – отрезал Шалый. – Мне ещё налёт на сиротскую общину устраивать!

Я вздохнул и сдался, правда, виду не подал и сказал:

– Подорожная – это хорошо, но мало.

Священник разом напрягся.

– Не люблю, когда пытаются залезть мне в карман!

– Не в карман, а в епископскую казну!

Отец Шалый покачал головой.

– Я действую на свой страх и риск и не получу из казны ни гроша даже в случае успеха! – отрезал он. – И хватит уже торговаться – не на базаре!

Но я набычился.

– Да и чёрт бы с деньгами! А как насчёт знаниями поделиться? Аркан какой подкинуть или подсказать, какие книжники трактатами о магии из-под полы торгуют?

Шалый так и скривился.

– Самодеятельность в тайном искусстве могут позволить себе лишь гении! – отрезал он, но тут же осёкся, наморщил лоб и спросил: – Головы на Диком поле ты ведь неспроста отрезал, так? В Черноводск намылился?

С ответом я торопиться не стал и для начала убрал стеклянные ёмкости в новенький кожаный саквояж.

– Допустим, – буркнул, рассовывая меж их стеклянными боками исподнее. – И что с того?

– Дам тебе рекомендательное письмо к одному своему знакомцу, он замолвит словечко перед школой Чернопламенных терний. Аспект для тебя не самый подходящий, но раз уж отказался принимать багряный аргумент, лучшего варианта в нашей глуши не сыскать.

– С паршивой овцы хоть шерсти клок! – выдал я и спешно отступил на шаг назад. – Но-но! Это народная мудрость!

Священник недобро зыркнул и потребовал:

– За языком следи!

Я чуток расслабился и уточнил:

– Что за аспект у тайнознатцев дома Синей птицы?

– Ледяной, – подсказал Шалый и потребовал: – Собирайся!

– Не самые удобные противники для огневиков, – отметил я, начав складывать в стопку валявшиеся на столе листы.

– Верно и обратное, – отметил священник и посоветовал: – Всё с собой забирай, не стоит больше сюда возвращаться. Раз уж тебя установили, наверняка и наблюдение организовать не преминули.

Я озадаченно хмыкнул и спросил:

– А как быть с судебным заседанием?

Отец Шалый пожал плечами.

– Сделаете всё как надо, и оно просто не состоится. Ну а если судья заартачится… – Он вытащил из планшета и продемонстрировал мне документы о передаче Плаксы и Мелкой в церковный приют южноморской епархии. – Вот это снимет решительно все вопросы.

– Чужое брать нехорошо, – нахмурился я и уже с нескрываемой угрозой добавил: – И даже чревато…

Священник беспечно рассмеялся.

– Не забывай, кто избавил тебя от тюремной баланды, сын мой!

– Да уж не забуду, отчим!

15-4

Гостиницу мы покинули через чёрный ход. В заднем проезде нас дожидалась карета – погрузились в неё и покатили прочь. Ехали молча. Разговор не клеился, да и говорить мне с Шалым было особо не о чем. К тому же я был зол и зол просто безмерно. И на него, и на себя самого. Если раньше из-за долгов под чужую дудку плясал, то сейчас попросту через колено сломали. Ясно и понятно, что плетью обуха не перешибёшь, но даже обещанное вознаграждение настроения нисколько не улучшило.

Бесит! Как же меня всё это бесит!

А ещё – пугает. И не самую малость, а нормально так, до дрожи в поджилках. Шутка ли – полноценного асессора завалить подрядили! Ну или не совсем полноценного, но так у него аспирант с аколитом на подхвате и невесть сколько адептов, не говоря уже об охранниках-простецах. И пусть боевым опытом тайнознатцы похвастаться не могут, им одной разницы в рангах хватит, чтобы недоучек вроде нас в тонкий блин раскатать.

Захотелось пойти на попятную, но – нет, взял себя в руки, стиснул зубы, сцепил пальцы, размеренно задышал, прогоняя панику и дополнительно распаляя злость. В первом особо не преуспел, зато второе удалось на славу. Заносчивых дворян, которые чернь и за людей-то не считают, я ненавидел всем сердцем.

– А что за история с Диким полем? – спросил вдруг Шалый. – Ты ведь туда не за головами явился, как понимаю?

Какое-то наитие подсказало, что вопрос задан отнюдь неспроста, и дабы совсем уж не завраться, я решил придерживаться истории, поведанной на днях Плаксе. Пусть обо мне в протоколе её опроса и не упоминалось, но собеседник расспросить девчонку на сей счёт точно не преминул.

– Знакомому по приюту должок возвращал, – сказал я, глядя в окошко кареты, и усмехнулся: – Пообещал на свою голову…

Привезли меня в тихую округу на западной окраине. Непосредственно к нужному дому карету подгонять не стали – кучер придержал лошадей на ближайшем перекрёстке, а Шалый указал из приоткрытой дверцы на окружённый добротной оградой и яблонями в цвету двухэтажный особняк.

– Иди! Я позже подъеду.

Ничего не оставалось, кроме как спрыгнуть в дорожную грязь, закинуть на плечо вещмешок и зашагать в указанном направлении.

Настроение было ни к чёрту. Пусть резонов отправлять нас на верную смерть у Шалого и не имелось, но чего только люди не делают, когда припекать начинает. А ну как это именно тот случай и есть?

Я чертыхнулся в сердцах и постучал кованым кольцом о железную пластину калитки. С минуту ничего не происходило, затем скрипнул засов и ко мне высунулся Кочан.

– Боярин? – удивился он. – Ты чего тут?

– Говорил же: дела у меня с Шалым! – буркнул я, оттёр плечом парня и двинулся через двор, где стоял одуряющий запах цветущих яблонь. – Чего тут у вас?

– Ждём, – коротко ответил Кочан.

А вот его приятель оказался более словоохотливым:

– Парни отсыпаются, – пояснил Кабан, почесал пузо и полюбопытствовал: – Знаешь, что за работёнку нам Шалый сосватал?

– Знаю, – сказал я, подошёл к вкопанному под старой яблоней столу и кинул под лавку вещмешок, заодно прислонил к дереву трость и туда же поставил саквояж.

Кочан запер калитку и уточнил:

– Скажешь?

– Нет, – качнул я головой.

Парней такой ответ возмутил до глубины души.

– Ты чего это? – нахмурился Кабан. – Совсем, что ли? Зазнался, да?

– Если скажу, вы разбежитесь, и Шалый меня с потрохами сожрёт.

Здоровяк расхохотался.

– Хорошая шутка!

А вот Кочан прищурился и спросил:

– Совсем тухлое дельце?

– За деньги бы не взялся, – подтвердил я.

– Тьфу на тебя! – ругнулся Кабан. – Всё настроение испортил, дурак!

Увалень подошёл к столу и налил себе кваса, надолго приложился к оловянной кружке. Кочан тоже приставать с расспросами не стал, сел на лавку и взялся тасовать колоду засаленных карт.

– Сыграем? – предложил он мне.

Я покачал головой, огляделся и уточнил:

– На задах где-то можно поупражняться?

– На задах – нет. В подвал иди.

Первый этаж дома был каменным, подвал с высоченным сводчатым потолком оказался ему под стать, а то и вовсе остался от несказанно более основательного сооружения. Керосиновая лампа сгустившуюся внизу темень особо не разгоняла и разве что заставляла жаться по углам совсем уж непроглядный мрак, но сейчас помехой мне это стать не могло. Я вышел в центр помещения, расставил руки в стороны и усилием воли вытолкнул из ядра энергию, прогнал её сразу по двум меридианам, крутанул по оправе до соседних узлов и вытолкнул вовне, сотворив по шару сбалансированного пламени над обеими ладонями разом.

Получилось это едва ли не само собой, узлы не свело спазмом, потроха не опалило огнём. Я знал, что и как нужно делать, и всё прошло без сучка и без задоринки.

Справился! Утвердился на новой ступени возвышения!

«Может, и вправду талант?» – мысленно рассмеялся я, подкинул огненные шары и надавил на них своей волей, заставив не взорваться, но просто расплескаться вспышками пурпурного пламени, не рискнув проверять свод и стены на прочность.

На спине выступила испарина, я перевёл дух и взялся наполнять ядро. Постоял немного, а затем повторил трюк с четырьмя кровавыми искрами, шибанул ими по стене всеми разом – да так, что брызнула каменная крошка!

Накатил лёгкий приступ головокружения, я с шумом выдохнул и помассировал виски. Подумалось, что если бить арканами не одновременно, а проделать это с минимальной задержкой, то наверняка получится прошить почти любой магический щит. И ещё подумалось, что едва ли сумею достать подобным образом полноценного асессора.

Ругнулся вполголоса, зашагал от стены к стене, начал наполнять ядро. Вспомнил об оставленных в вещмешке набросках новых схем атакующих арканов, но подниматься за ними не стал, благо наиболее интересные придумки забыться ещё не успели.

Для начала решил сотворить взрывной шар не только с помощью одной лишь правой руки, но и полностью внутри себя. Очень уж в своё время впечатлили слова приютского наставника-огневика о чрезмерной опасности внешней обработки энергии при создании такого рода арканов. Ну в самом деле – толкнёт кто под руку и рванёт заготовка, разлетятся клочки по закоулочкам.

Требуемую очередность служебных приказов я давно вызубрил наизусть, сейчас же просто распределил их по отдельным потокам. Задействовав сущие крохи небесной силы, выплеснул энергию из ядра и закрутил по оправе, собирая к одному узлу, уподобился балаганному жонглёру, но соединил все потоки едва ли не с ювелирной точностью. И ровно незримым кулаком под дух шибанули!

Заклинание развалилось, энергия пришла в совершеннейший беспорядок – зачерпнул бы её из ядра побольше и непременно бы порвал исходящий меридиан, а так сумел сжать своей волей и вытолкнуть наружу огненным выбросом.

Прочь!

Струя пурпурного пламени дотянулась до противоположной стены, на миг разогнав подвальную темень, а дальше меня скрутило так, что не устоял на ногах. Повалился на колени, скорчился, заскрипел зубами от боли.

– Лучезар! – послышался с лестницы голос Дарьяна, когда я только-только начал приходить в себя. – Ты здесь?

– Тут! – отозвался я, поднимаясь с пола.

Прислушался к своим ощущениям и с облегчением понял, что обошлось без спазма силового узла – столкновение двух энергетических потоков обернулось лишь болью как от ушиба и нестерпимым жжением перетруженного исходящего меридиана в правой руке.

– Ты чего это? – удивился спустившийся ко мне книжник. – Что случилось?

Я плюхнулся на лавку и запираться не стал, рассказал о случившемся.

– Ну ты дал! – только и присвистнул Дарьян. – Внутреннее плетение силовых потоков – это двадцатая ступень возвышения! Так только аспиранты умеют!

– Думал, получится, – соврал я, поскольку ни о чём таком и знать не знал.

– Думал он! – возмутился книжник. – Индюк тоже думал, да в суп попал! Не могло у тебя ничего получиться! Повезло ещё, что узел не вырвало! А зачерпни ты силы чуть больше и вырвало бы!

Я вытер пот с лица и спросил:

– В чём сложность-то потоки совместить?

– В неоднородности энергии! Это у аспирантов полноценный аспект, у нас пока только лишь склонность. Отклонение туда, отклонение сюда – разделить без проблем, а обратно на ходу слепить далеко не так просто.

– Понял, – вздохнул я и осторожно-осторожно втянул в себя небесную силу, на миг задержал её в ядре и направил в правый исходящий меридиан. Руку начало чуток припекать, но обошлось без болезненных ощущений.

Но всё равно не вовремя. Сегодня надо быть в форме, не сказать – на высоте.

Дарьян закурил и прислонился к дверному косяку:

– Парни говорят, ты знаешь, что за работа для нас у Шалого…

Фраза повисла в воздухе невысказанным напрямую вопросом, но я изображать непонимание не стал и сказал:

– Да работа как работа. На тот свет кое-кого спровадить.

Дарьян аж дымом подавился, закашлялся, постучал себя ладонью по груди.

– Нельзя же так! – возмутился он.

– В этом конкретном случае можно и даже нужно, – заявил я, поднимаясь на ноги. – Проблема в том, что и нас самих на тот свет спровадить могут. Урона же чести и совести не предвидится. Честное боярское!

Книжник зло прищурился.

– Смеёшься, да?

– И мысли не было. Упокоить нужно будет аколита, аспиранта и асессора…

Дарьян не поверил и разобиделся.

– Да ну тебя, Лучезар! – отмахнулся он и поднялся из подвала.

Ну а я торопиться с этим не стал. Не все ещё домашние заготовки опробовал. А ну как получится козырного туза в рукав припрятать? Ну или хотя бы шестёрку…

Полностью наполнять ядро я не стал – как замедлился приток энергии, так и сотворил кровавую искру, присовокупив к стандартной схеме воспламенение, но для этого пришлось крутануть энергию по оправе на пол-оборота, и вместо тугого плевка с ладони сорвался огненный серп. Сорвался, распался в пурпурный диск и тотчас разлетелся безвредной вспышкой пламени.

Я в сердцах ругнулся и уже только после сообразил, что отчасти этот аркан схож с заклинаниями, коими едва не угробил меня Пламен. Присовокупил к схеме дополнительный приказ сжатия, но оборот в три четверти оправы придал аркану ещё даже более стремительное вращение – расплескался огнём серп ровно так же, как и предыдущий. А убрал воспламенение, и ничего особо не изменилось, разве что аркан развеялся пурпурной вспышкой, пролетев на аршин больше.

Досадно!

Добавил к схеме малую печать воздаяния, и получился кровавый гарпун, а сколько ни тасовал приказы, ни сгустка, ни серпа создать так и не удалось – не иначе по причине того, что этот мой аргумент был рассчитан исключительно на непосредственный контакт с целью. Как и магическая рука…

Или нет?

Я раскрутил по оправе небесную силу, включил в схему одним из приказов кровавую руку и… выстрелил тёмно-пурпурным кулаком! Миг спустя проявилась и натянулась струной магическая конечность – я и моргнуть не успел, как она лопнула, а меня крепенько приложило отдачей. Аркан развеялся, я взвыл и принялся тереть запястье в тщетной попытке совладать со скрутившим силовой узел спазмом. И пусть обошлось без осложнений, но было больно и даже очень. Стоило бы подняться и обсудить случившееся с Дарьяном, а вместо этого я двинулся к противоположной стене и шибанул по ней магическим кулаком уже саженей с двух. Грохнуло! Аркан расплескался тёмным пурпуром, из каменной кладки вышибло мелкое крошево, с потолка посыпалась пыль. И – отдача!

Не сказать, будто рукой по стене стукнул, но всё же ощущения оказались от приятных далеки. Поскрёб затылок, включил в схему приказ гашения отдачи и при следующем ударе ничего не почувствовал вовсе. Когда чуток не угадал с дистанцией, и магическая конечность порвалась – тоже.

Опытным путём я определил, что аркан гарантированно бьёт на две с половиной сажени, а руку вовсе не обязательно сжимать в кулак, но, увы и ах, чёрных демонических когтей на кровавых пальцах не было, и такой удар оказывался куда менее действенным. При работе по камню – так уж точно.

Вконец утомившись, я поднялся из подвала и присоединился к парням за столом под старой яблоней.

– Колись давай, Боярин! – сразу потребовал Огнич, в глазах которого наметилась чуть голубоватая искристость. – Что за дельце намечается?

– Ты, говорят, аколитом стал? – поинтересовался я, усаживаясь на лавку.

Фургонщик расплылся в счастливой улыбке.

– Ага! Я теперь такое могу…

– Умолкни! – оборвал его Кочан. – Мы тут о деле говорить собрались!

– А чего это ты меня затыкаешь? – взвился Огнич. – Командиром себя возомнил?!

– Утихни, Конокрад! – поддержал приятеля Кабан. – И не отсвечивай!

Ёрш и Вьюн в перебранку ввязываться не захотели, пусть и было видно, что происходящее босякам отнюдь не по душе. А вот Дарьян отмалчиваться не стал.

– Угомонитесь! – потребовал он, и как ни странно, его послушались. – Лучезар, что ты об асессоре говорил? Шутил ведь?

Я налил в пустую кружку кваса, обронил:

– Нет! – И начал пить.

На миг наступила тишина, потом кто-то зло ругнулся, а кто-то шибанул кулаком по столу.

– Да как так-то? – округлил глаза Огнич. – Асессор от нас и мокрого места не оставит!

– Он старенький и, как говорят, чуток ущербный, – пояснил я, допив квас.

Кабан с облегчением перевёл дух.

– Так бы сразу и сказал! Напугал, блин! Другое ж дело!

Босяки переглянулись, и Вьюн покачал головой.

– Так себе расклад.

Ёрш высказался и того хлеще:

– Задница!

– Прорвёмся! – отрезал Кочан, как мне показалось, исключительно в пику босякам.

– Старенький же! – кивнул Кабан. – На одну руку поставим, другой прихлопнем!

Вьюн выжидающе посмотрел на меня, и я пожал плечами, не став упоминать ни пикового аколита, ни его старшего братца – аспиранта.

– Больше ничего не знаю, – сказал я вместо этого. – Шалый приедет, сам в курс дела введёт. Но боевого опыта, как понял, там ни у кого быть не должно.

– И то хлеб, – вздохнул Дарьян и спросил: – Обедать будешь?

– Не отказался бы.

– Пошли тогда в дом.

Мы двинулись к входной двери, а парни заспорили – кто-то даже вновь саданул кулаком по столу. Печь на кухне была растоплена, на плите доходило в чугунке овощное рагу с говядиной.

– Сам готовил, – вроде как даже похвастался книжник и поинтересовался: – Что за люди?

– Там-то? – уточнил я. – Дворяне.

– Не оторвут нам за них головы?

– Главное, чтобы они нам головы не оторвали, – отшутился я.

Дарьян хмыкнул.

– Ну нет! Мы Шалому ещё нужны, не станет он нас в расход списывать. Уже и билеты в Черноводск куплены!

«Блажен, кто верует» – мысленно буркнул я, принял у товарища глубокую миску и краюху вчерашнего хлеба, уселся за кухонный стол и сказал:

– Меня тут воздушным серпом приложить пытались – дюже интересный аркан. А сам делаю огненный, и он разваливается. Крутится как надо, а всего-то аршин или два пролетает.

– Так у тебя аспект неподходящий! – хмыкнул книжник. – Огонь для этого недостаточно плотен.

– Ага-ага! – рассмеялся я. – А воздух сама плотность!

– Воздух – он и есть воздух! У такого аспекта полное единение с окружающей средой. У огня ничего подобного нет. И с водой тоже ничего не выйдет. Вот со льдом или камнем – запросто.

– Думаешь? – озадачился я, покачал головой и заработал ложкой.

Расправился с рагу и отодвинул от себя пустую миску, подошёл к распахнутому окну, выглянул на улицу. На одной из яблонь обнаружился засохший сук, вот в него-то я со страшной скоростью раскрученный аркан и швырнул. В качестве одного из приказов задействовал первое колено атрибута, и фиолетовый серп с чёрной режущей кромкой начисто снёс ветку – срез остался гладкий и ровный, куда там пиле!

Правда, сразу после этого заклинание утратило баланс, угодило в вишнёвый куст, отскочило и унеслось куда-то вверх. Сорванная листва во все стороны так и полетела.

– Неплохо! – одобрительно кивнул Дарьян. – А я, смотри, чего научился!

Он тряхнул рукой, из-под рукава выпросталась колючая кровавая плеть.

– Ого! – поразился я. – Это как так?

Книжник развеял заклинание и самодовольно улыбнулся.

– Да просто соединил аргументы. Костяные тернии и кровотечение отлично сочетаются, как оказалось!

Я в изумлении уставился на товарища.

– Соединил аргументы? А так можно разве?

– Почему нет? Их и в аркан запихнуть можно или между собой соединить. В этом случае один основным становится, а другой к нему присоединяется, – пояснил Дарьян и понимающе протянул: – А-а! У тебя они на разных коленах! Тогда никак, сначала надо приноровиться энергию из ядра сразу по нескольким меридианам пускать.

– Занятно, – пробормотал я и о том, что поднялся на очередную ступень возвышения, говорить не стал. И хвастаться не хотелось, и решил насчёт своих способностей лишний раз не распространяться.

Книжник же подошёл к окну, высунулся в него чуть ли не по пояс и во всю глотку гаркнул:

– Обедать идите! – А выпрямившись, пояснил: – Сегодня моя очередь кашеварить.

– Отлично получилось, – похвалил я стряпню товарища, а когда в дом заявились бывшие соученики, вышел во двор и уселся за стол.

Проверил брошенный под лавку вещмешок, затем сотворил магическую руку. Немного повертел перед собой тёмно-пурпурную конечность, и втолкнул в неё малую печать воздаяния. Думал, та проявится пылающим ореолом или потечёт по жилам жидким огнём, только ничего подобного – кровавая ладонь просто лопнула и ощерилась пастью с бессчётным множеством острейших зубов.

Да чтоб тебя! Так и заикой остаться недолго!

Я развеял магическую руку и с шумом перевёл дух.

Но неплохо, неплохо. Цапнуть бы кого-нибудь на пробу, да только и некого, и некогда. Неровен час отец Шалый заявится, а у меня в ядре небесной силы на донышке.

Непорядок.

15-5

Но нет, заявился Шалый лишь на закате – я к этому времени успел уже и ядро до предела наполнить, и с парнями всё на свете обсудить. Явился священник в мирском платье и один, переливать из пустого в порожнее не посчитал нужным и сразу вывалил на моих бывших соучеников новость о том, что сегодняшней ночью нам предстоит извести под корень не кого-нибудь, а дом Синей птицы.

У вчерашних босяков и деревенских увальней челюсти так и отвисли. Огнича, хоть фургонщики и отличались изрядным вольнодумством, проняло ничуть не меньше.

Впрочем, само по себе поручение расправиться с семейством дворян ни у кого отторжения не вызвало, всех обеспокоили исключительно наши шансы выйти из грядущей схватки победителями.

– Там же тайнознатцев должно быть до хрена и больше! – выдал Кочан.

– И убийц потом из-под земли сыщут! – вторил ему Вьюн.

Дарьян так и вовсе скорчил рожу – кислее не бывает.

– Нам бы приказ в письменном виде получить!

– Вот лучше не надо! – возразил книжнику Огнич. – Мы им разве что подтереться сможем, а мало ли где он потом всплывёт?

Отец Шалый наставил на фургонщика указательный палец.

– Именно! – Затем оглядел парней и со всей возможной уверенностью заявил: – Искать убийц никто не станет! Не говоря уже о том, что все вы завтра уплывёте в Черноводск!

– Конечно не станут искать, – пробурчал насупившийся Ёрш. – Асессор от нас и мокрого места не оставит! Даже хоронить нечего будет…

– Не каркай! – рыкнул на него Кабан. – Сидели там в своём порту, пороху не нюхали!

Шалый хлопнул в ладоши.

– Ну-ка цыц! – После заложил руки за спину и начал прохаживаться меж деревьев. – Асессор стар, он целиком и полностью полагается на семейные атрибут и аргументы, а они достаточно ограничены и крайне прожорливы. При том, что ядро у него в один талант, скорость его наполнения на уровне слабенького аспиранта, а водоворот – не освоен.

– Не бывает так! – немедленно возразил Дарьян. – Ускоренное поглощение небесной силы осваивается на финальной ступени аспиранта! Без водоворота и ядра в два таланта истинный облик не принять!

– Ну а он – принял! – отрезал священник. – За ритуал целое состояние отвалил, но в асессоры прорвался. Поэтому на двадцать пятой ступени возвышения и застрял.

– Ну… – протянул книжник. – Талант энергии – это тоже немало!

– Минимум половину он придержит для перехода в потустороннюю форму. Его аватар – ледяное отродье. Просто прикрывайтесь огненными щитами и не лезьте в ближний бой. Забьёте все скопом-то. Огонь для этого наилучшим образом годится.

Пусть ситуация к тому нисколько не располагала, но босяки гордо подбоченились.

– Это можно! – заулыбался Ёрш.

– Ага! – поддержал приятеля Вьюн.

Огнича же заявление священника ничуть не успокоило.

– Старик – ладно. С аколитом тоже справимся как-нибудь. А вот что нам с аспирантом делать?

Шалый покачал головой.

– Аколит поопасней аспиранта будет. Старший из братьев – запойный пьяница. Заливаться вином он начинает уже в обед, а когда и с самого утра пьёт. Но лучше бы расправиться со всеми поодиночке. Постарайтесь незаметно пробраться в дом и прикончить их во сне.

Тут вновь подал голос Дарьян:

– А зачем? – спросил он и тут же пояснил свой вопрос: – Нет, что сразу с тремя тайнознатцами нам не совладать – это ясно и понятно. Но натворили-то они что?

Сам того не зная, своим любопытством книжник сыграл на руку священнику: когда Шалый завёл речь о житье-бытье сирот в сельской общине, даже у меня от иных деталей волосы на затылке шевелиться начали, остальных так и вовсе проняло не на шутку. Домашнему мальчику Дарьяну чуть дурно не стало.

Не позволил заморочить себе голову лишь Огнич. Ну или он просто самым толстокожим из нас оказался.

– С этим разобрались, – хрустнул костяшками пальцев и набычился, но всё же продолжил: – А как насчёт оплаты? Нам денежное дельце обещали, а теперь что же – придётся забесплатно работать?

– Считайте это проверкой, – недобро улыбнулся Шалый. – Если вы и здесь дров наломать умудритесь, то денежное дельце и подавно завалите. – И он поднял руку, призывая к молчанию уже открывшего рот фургонщика. – Аколиты получат на руки по триста целковых. Адепты – рекомендательные письма от епископа Южноморья в школу Огненного репья. И уж поверьте на слово, эти письма позволят вам сэкономить на возвышении несравненно больше!

– А… – заикнулся было Кабан.

– А без прорыва в аколиты денежное дельце вы не потянете! – заявил отец Шалый и веско добавил: – И останетесь в моих должниках. Оно вам надо?

Все промолчали, и я уточнил:

– По триста монет обломится всем-всем аколитам?

– Ты ведь выбрал рекомендательное письмо? – уставился на меня священник. – Уже передумал?

– Нет, – решил я после недолгой заминки. – Не передумал.

Ёрш удивлённо присвистнул.

– Боярин, ты с нами в школу Огненного репья возвращаешься?

– Ему в другую школу, – заявил Шалый и похлопал в ладоши. – Шутки в сторону! Слушайте и запоминайте, от этого будет зависеть ваша жизнь!

Но для начала мы вернулись в дом, и уже там при свете керосиновой лампы священник разложил на обеденном столе план усадьбы дома Синей птицы, начал показывать, как незаметно пробраться внутрь.

– Непосредственно к усадьбе не подъезжайте, там кругом живут арендаторы – быть может, в драку они и не полезут, а вот шум поднимут непременно. И опасайтесь собак, не нашумите раньше времени!

Вьюн покривился.

– Легко сказать!

Шалый его возглас пропустил мимо ушей и указал сначала на квадратик, обозначавший сторожку на въезде, а затем прямоугольник, нарисованный чуть наособицу от основного здания.

– Не забудьте об охране. Территорию они не патрулируют, но непременно ударят в спину, как только начнётся заварушка.

Дарьяну такой вариант по душе не пришёлся.

– Непричастные же люди! – пробурчал он.

– Нет там непричастных! – отрезал священник. – Это не слуги, а наёмники, и симпатичных сироток они пользовали не меньше своих хозяев. – Он прищурился. – Хочешь, заранее грехи отпущу?

– Не хочу, – буркнул книжник.

А вот Кабан с довольным видом хохотнул.

– А я бы не отказался!

Кочан пихнул его в бок и спросил:

– Охраны сколько?

– Дюжина человек, – подсказал священник, но сразу поправился: – Нет, уже девять. Самое большее полный десяток, если кого-то нового нанять успели.

– Да без разницы! – самоуверенно отмахнулся Огнич. – Разберёмся!

– Не говори гоп! – буркнул я. – У них амулеты – от обычных огненных репьёв толку не будет. – И обратился к священнику: – Отчим, есть возможность карабины и ручные бомбы раздобыть?

– Обеспечу, – кивнул Шалый.

– И ещё лечебная алхимия понадобится, – сказал Огнич. – Целителей-то среди нас ни одного, полноценных чтобы!

Священник поморщился, но всё же кивнул.

– Раздобуду что-нибудь.

– А нам бы ещё атакующих амулетов помощнее! – азартно выдохнул Ёрш, но не тут-то было.

– А луну с неба не достать?! – разозлился отец Шалый. – Вы тайнознатцы или кто?

Босяк резкой отповеди нисколько не смутился и пожал плечами.

– Ну, попытаться стоило…

– А меня другое интересует, – задумчиво пробормотал Огнич. – Чего это сторожа по тёмному времени территорию не обходят? А ну как лиходеи заберутся? Или там магическая защита?

– Собаки, – коротко пояснил священник и уточнил: – Ещё вопросы?

Вьюн шмыгнул носом и как-то даже разочарованно спросил:

– Да что это за дом такой дворянский из трёх колдунов? Ещё и на подхвате всего-то десяток наёмников, среди которых ни одного тайнознатца? У нас иные шайки сильнее были!

– И в них прям асессоры верховодили? – презрительно скривился Кочан. – Рассказывай!

Шалый хлопнул ладонью по столу, призывая парней к молчанию, и заявил:

– Дом Синей птицы не слишком богат, но тайнознатцев в нём гораздо больше. Просто адепты в школе, а неофиты в приюте.

– А с ними что будет? – поёжился Дарьян.

– Тебе какое до них дело? – разозлился Кабан. – Добренький, да?

– Хватит! – шикнул священник. – Дом станет семьёй и утратит часть прав, но и только! Наказание постигнет лишь виновных!

Я подумал, что права и вольности дома Синей птицы наверняка давно стоят у южноморских торгашей поперёк глотки, но поднимать эту тему не стал. И разницы никакой, и Шалый уже разложил на столе очередной лист. На том оказался поэтажный план родового гнезда зловредного дворянского семейства. Два крыла, три этажа, просто тьма комнат. Но разобрались как-то, запомнили расположение нужных спален.

После я спросил:

– Известно, какая точно у них родословная? Что с атрибутом и аргументами?

Шалый кивнул.

– Как уже говорил, в основе всего лежит лёд. – Недовольное бурчание кого-то из парней, будто ничего такого он не говорил, священник проигнорировал и начал перечислять: – Шипы, копья, хлысты, диски, взрывные шары… Всё это вам знакомо, только здесь иной аспект. Огненные щиты прекрасно их держат, но особо мощные арканы могут вашу защиту и пробить, так что проявите разумную осторожность.

Я не удержался и фыркнул, Дарьян и Огнич обменялись кислыми взглядами, а вот наши товарищи-огневики определённо воспрянули духом.

– А сами они чем защищаются? – уточнил я.

– Ледяными щитами и замораживающей аурой, – без малейшей заминки поведал нам священник, – но могут наколдовать и туман.

Я вздохнул и задумался, сумеют ли совладать мои магические руки с атакующими арканами. Вот чего сейчас в них больше – пламени или порченой крови? Быть может, стоит сделать ставку на обжигающую ауру?

– И конечно же они непременно задействуют ледяных птиц, – продолжил инструктировать нас Шалый. – Это четвёртое колено атрибута у асессора, но его сыновья тоже худо-бедно освоили семейный аркан. Даже не пытайтесь отгородиться от них щитами – эти заклинания достаточно проворны и быстры, чтобы их обогнуть. Перехватывайте огненными ударами. Не будете зевать – всё у вас получится.

Он достал серебряную луковицу карманных часов, отщёлкнул крышку и сразу засобирался. Свернул в рулоны листы с планами, поднялся из-за стола.

– Дождитесь карету и выдвигайтесь, – распорядился он.

– А оружие? – напомнил Кочан, когда священник направился к входной двери.

– Всё будет! – пообещал Шалый. – Ждите!

Какое-то время мы просидели в тишине, затем Вьюн недовольно буркнул:

– Ждите! Ну здорово!

– Чем-то недоволен? – немедленно прицепился к нему Кочан.

– Всем! – отрезал босяк.

Они принялись играть в гляделки, а я спросил у книжника:

– Даря, ты раньше со льдом работал, а теперь как? Сможешь ледяной шип сотворить или взрывной шар?

Тот озадаченно пожал плечами.

– Думаю, что-нибудь не слишком мощное сумею изобразить.

– На кой? – удивился Огнич. – Лёд против льда не катит!

– Защиту отработать, – пояснил я и позвал книжника: – Пошли на улицу!

– В подвал! – поправил меня Кочан. – Идите в подвал!

Так мы и поступили. Там Дарьян немного постоял, затем метнул в стену ледяной шип, разлетевшийся при ударе о камень пригоршней острого крошева.

– Два узла на преломление задействовать пришлось, – пожаловался книжник.

– Давай теперь в меня, – попросил я, отходя подальше.

– Боярин, ты совсем обалдел?! – всполошился присоединившийся к нам Огнич. – Проткнёт же!

А вот Дарьяна дважды просить не пришлось. Без сомнений и колебаний он приложил меня атакующим арканом, и хоть перехватившая ледяной шип кровавая рука оказалась пробита насквозь, обжигающей аурой я мог бы и не окутываться: заклинание книжника и моя магическая конечность смёрзлись в единое целое, после чего взорвались ворохом ледяных обломков.

– Нормально так! – одобрительно кивнул фургонщик.

Нормально?!

Я едва не плюнул с досады. Ледяное копьё таким образом не остановить, да и не всякий взрывной шар потеряет стабильность и рванёт заранее. Неудобный аспект!

– Ещё кидай! – потребовал я, и на сей раз перехватывать атакующий аркан кровавой рукой не стал, вместо этого разогнал вокруг себя облако жгучей ауры. – Давай!

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.