Ирина Лем
Улыбка Джоконды

– Месье, пожалуйста, снимите шляпу, – неожиданно прозвучало за спиной.

Билл Броуди полуповернулся через левое плечо. Голос, который он услышал с направления «восемь часов», принадлежал хрупкому, малорослому, морщинистому мужчине с блестящей лысиной в окружении седого ореола. Ну вылитый Луи де Фюнес из старой французской комедии «Маленький купальщик». Комедия тупая до ужаса, но Броуди любил такие. Тупые комедии – это по-американски. Не надо задумываться над шутками, напрягать мозги. Сидишь, смотришь и ржёшь. А выйдешь из кинозала и не помнишь – над чем смеялся.

На «Луи де Фюнесе» висела майка-поло с символом базилики Секре-Кер, значит, местный работник. Разговаривал по-английски, значит, привык общаться с туристами.

Он одновременно вежливо и настойчиво смотрел на Броуди – дожидался исполнения просьбы. Шляпой старик деликатно обозвал белую, сетчатую бейсболку с эмблемой футбольного клуба «Пари Сен-Жермен» в виде красной Эйфелевой башни в синем круге. Броуди купил ее два дня назад на алжирском рынке Парижа и сегодня надел впервые. Она еще не приспособилась к его голове: где-то топорщилась, где-то царапалась… Вспомнилась другая – старая, заношенная, сидевшая гладко и плотно на голове, будто кондом на члене, бейсболка с эмблемой клуба «Ангелы ада»…

Но про «Ангелов» – забыть. Он приехал во Францию, чтобы спрятаться и забыть…

Снимать бейсболку нежелательно. Броуди носил ее постоянно – чтобы его не узнали, не подстрелили или не подрезали на улице. Но другого выхода хрупкий старик ему не оставил. В принципе, он прав, а когда человек прав – ощущает свою силу, даже если такой тщедушный, как этот. Чего доброго, начнет в голос возмущаться, привлечет внимание посетителей, администрации, охраны. Шумиха Броуди не нужна. Наоборот, нужна тишина вокруг его персоны. Невыделяемость. Малозаметность. Которую до сих пор удавалось создавать и сохранять.

Судя по тому, что он еще жив.

Броуди сдернул бейсболку и открыл точно такую же лысину, как у старика, только без белого оперения. Лысину он имел не от возраста, а от бритвы. Создавал ее каждый день, благо времени имел предостаточно. Бриться наголо – его ежедневный ритуал. Он мог забыть выпить кофе, но побриться никогда. Тщательно скоблил череп, щеки и подбородок. Чтобы загримироваться. Вернее, изменить внешность естественным способом, а не с помощью парика и очков – метод, давно вышедший из употребления у шпионов и разведчиков.

Модницы меняют внешность, накладывая как можно больше на лицо, Броуди наоборот – как можно больше убирая. Раньше он носил пышную шевелюру, собранную в хвост, и бороду, заплетенную в косичку. Потом всю эту роскошь сбрил, вставил новые зубы, изменил нос – получился другой человек. Если надеть кепку и солнцезащитные очки, узнать его практически невозможно.

Кстати, очки в форме капель, называются «пилотские». Такие носил Том Круз в «Миссии невыполнимой». Именно такие любил Броуди. Кстати, сейчас он тоже занимается невыполнимой миссией – по выживанию. Но, в отличие от Круза, которому помогают сценаристы и продюсеры, Броуди вынужден выживать в одиночку. Любопытно было бы заглянуть в сценарий судьбы, начертанный Высшим Вершителем – светит ли ему хэппи энд в конце туннеля…

Когда глянул на себя – безволосого-безбородого в зеркало, сначала улыбнулся: симпатичный парень получился. Потом ужаснулся: такой симпатичный, что похож на девочку (пуську). Или на гея. «Ангелы ада» не любили голубых и при случае всегда обижали. Не до смерти, конечно, но так, по мелочи – дать пинка или облить пивом… Только одного не трогали – Эдди. Потому что он был братом Сонни Баргера, президента «Ангелов». Да не совсем гей был – кажется, он и пуськами не брезговал…

Стоп. Опять отвлекся. Надо не о прошлом вспоминать и не о будущем мечтать. Надо о настоящем думать.

Годы скитаний наложили отпечаток на Броуди. Теперь он выглядит по-другому: обычно – по-мужски, а когда напьется – по-бандитски. Подрастерял женственность в чертах, мягкость во взгляде. Заматерел, раздался в плечах и челюстях. Кулаком убьет, взглядом ранит.

Чтобы не калечить других и не выдавать себя, постоянно носил солнечные очки. Сейчас снял: в помещении они привлекали бы внимание. Сдернул бейсболку и почувствовал себя голым, хотя обнажил только голову… Сунул бейсболку в карман, подтянул кверху рюкзак и поспешил скрыться с глаз настырного служителя базилики. Были бы они в Америке, Броуди не стал бы его слушать, даже взглядом не удостоил. А если бы тот продолжал пищать над ухом, ткнул бы его твердым пальцем в мягкое место под ключицей – тот бы отключился.

Но тут не Америка. Париж – столица Европы. Культура, искусство и все такое. И нечего обижаться или злиться. Надо приспосабливаться. В частности, проявлять уважение к религиозным традициям. Которые с давних времен не разрешали мужчинам находиться в храмах в головных уборах – за исключением короля.

Но то в давние времена…

А в наши разве кто-нибудь соблюдает традиции?

Броуди обвел взглядом ближайших посетителей. А ведь соблюдают: ни одни мужчина не покрыт – ни шляпой, ни короной, ни носовым платком с узелками по углам… Тьфу! К чему это носовой платок с узелками вспомнился?

А, вспомнил!

Первое правило конспирации – не задерживаться на одном месте. Постоянно перемещаться. Так легче слиться с толпой, стать незаметным винтиком в ее движущемся механизме, уйти от преследователей (если таковые имеются).

Двигаться!

Броуди состроил благолепное лицо и с видом заинтересованного туриста отправился вдоль левой стены храма. Однако, ни барельефы, изображавшие внимающую проповеднику паству, ни цитаты из священных писаний, золотом выведенные на страницах каменных книг, его не увлекли. Только гримасы боли на лицах святых мучеников вызвали нечто, подобное сочувствию. Когда-то он тоже испытал адскую боль. Подстреленный боевиками конкурирующей банды «Монголы», он лежал на тротуаре, истекал кровью и прощался с жизнью…

От вида чужих мучений Броуди стало не по себе. Его тоже мучило… настойчивое желание оглядеться. Не из бестолкового любопытства, а по веской причине. Чтобы узнать – нет ли слежки.

Второе правило конспирации: проверяться надо незаметно. Чтобы незаметно провериться, надо за что-нибудь спрятаться. Поблизости как раз находилась статуя из белого мрамора, в натуральную величину: мужчина в белых одеждах стоит на коленях и воздевает сложенные ладони к Всевышнему. Еще не прочитав сопроводительной таблички, Броуди догадался по характерной тиаре на голове – это один из Римских пап.

Римские папы не отличались святостью, особенно в непросвещенные средние века. Особенно в сфере общения с прекрасным полом. Это он точно знал – из сериала про семейку Борджиа. Любвеобильность сидит в крови итальянцев. А также предательство, зависть, жажда наживы. Не зря они первые придумали мафию – эти макароно-обожатели и пицце-обжоры…

Кстати, про пиццу. Именно из-за нее Броуди еще в детстве заполучил комплекс отвращения к жителям Аппенинского сапога. Однажды на день рождения его вместо торта окунули носом в пиццу, причем вегетарианскую – особая жесть. И дурацкий американский обычай к тому же. С тех пор он ненавидел все итальянское, включая актера Роберта Де Ниро.

Его-то за что? Да ни за что. За компанию. Потому что Броуди не нравится эта нация. И кокетливые родинки у мужчин. И вообще красивые мужчины – потенциальные гомики.

Он никогда не завел бы дружбу с живым итальянцем.

А со статуей – без вопросов. Папа в облике статуи не походил ни на молодого красавца-развратника Борджиа, ни на пожилого хитреца Де Ниро. Он выглядел старым, смиренным, изможденным половым воздержанием…

Не богохульствуй, осадил себя Броуди и проникся к статуе доверием. Как он ее (его) понимал! Здесь, в Париже, в столице развра… то есть свободных нравов ему тоже с трудом удавалось сдерживать самый естественный человеческий инстинкт – дабы не попасть в «медовую» ловушку. И не выдать своего инкогнито. А также чтобы не совершить грех прелюбодеяния по отношению к жене Гвен. Которая сейчас так далеко, что, кажется, существует только в его воспоминаниях. И пусть он официально разведен, но клятву верности теперь соблюдает строже, чем прежде.

Но не надо о грустном.

Надо о хорошем.

Хорошо, что статуя находится в сумеречной нише. Броуди с преувеличенным интересом отправился рассматривать ее со всех сторон. Остановился сзади и незаметно, одними глазами обвел храмовый зал.

Вроде, ничего подозрительного: ни перекрестившихся взглядов, ни одних и тех же людей поблизости, ни подозрительных субъектов, которые только делают вид, что осматривают достопримечательности, а на самом деле стреляют глазами по сторонам.

Третье правило конспирации: с места резко не срываться. Вести себя естественно, неторопливо. Музейным шагом Броуди прошел дальше по галерее, повернул направо. Остановился перед ступеньками на подиум, где происходят религиозные представления. Кажется, это место называется амвон – слышал от гида, когда проходил мимо группы туристов. На амвон туристов не пускала ограждающая лента. А жаль. Там столько света и воздуха… Если взобраться, распахнуть руки, закрыть глаза, встать на цыпочки – кажется, поднимешься в небо, почувствуешь себя Богом…

Нет, на святого Броуди не похож. И мучеником его не объявят после смерти. Хотя многое претерпел – во имя своей страны. Но не отступил, не отказался от опасного задания, продолжил существовать в банде, чтобы в один прекрасный день сдать ее полиции…

Герой?

Нет, антигерой. Во имя светлой цели извалялся в дерьме…

Броуди невольно провел по груди, будто стряхнул остатки дерьма. Да, надо очиститься – прежде всего душевно, и храм – лучшее место. Раньше для него не было ничего святого… кроме пива Будвяйзер и «Милуоки Бакс» – лучшей баскетбольной команды Восточной конференции. Они на втором и третьем местах, а на первом – его любимый, верный «железный конь» «Харли-Дэвидсон». Броуди купил его на кровью заработанные (в прямом смысле – после кровавой драки с мексиканцами) доллары и буквально пылинки сдувал. Любил гонять по зеленым холмам родного Милуоки и скучал теперь по мотоциклу больше, чем по жене и детям, прости Господи…

Прости, Господи, грехи наши тяжкие… пробормотал про себя Броуди, подошел к ограждающей ленте и поднял глаза к потолку. Хотелось хоть чуть-чуть приблизиться к чему-то чистому, светлому. К Богочеловеку: вот Он – созданный из разноцветной мозаики, висит на тридцатиметровой высоте, в золотом ореоле, на фоне голубого неба. Раскинул руки – будто обнимает и благословляет своих почитателей, последователей, поклонников… одним словом – фанатов. Которых на Земле миллиарды.

Почему Броуди не в их числе?

Потому что его родители в детстве не покрестили, не причастили к… Чем там занимаются на первом причастии?… Ну, неважно. Надо бы наверстать упущенное.

Или уже поздно?

Да нет. Хорошими делами заниматься никогда не поздно. Самое время – встать под знамена добра после того, как наделал зла…

Глядя на фигуру под куполом, Броуди расчувствовался и едва не прослезился. Самому стало неловко: здоровенный мужик, широкомордый, как техасский бык, в татуировках от пульса до шеи вдруг заплакал при виде хрупкой фигуры Спасителя.

Вот сила добра. В конце концов оно всегда берет верх. А зло бессильно: хоть и упирается рогом, но отступает. Видно, много зла скопилось в сердце Броуди, раз оно собралось очиститься слезами… Красиво сказал, надо запомнить, потом в книжку вставить – Броуди собирался написать о своих приключениях. Да, пора чем-нибудь креативным заняться на досуге. Которого девать некуда. Сегодня у нас что? Пятница. Почти уикэнд. По выходным никто не работает. Вот с понедельника и засядет.

А что? Сейчас все, кто чего-то мало-мальски интересного пережил, пишут книжки. Вот недавно один парень написал об опыте пребывания в индийской тюрьме – кошмар, достойный хорор-фильма. Книжка принесла автору известность, а главное – деньги на лечение после заключения. Почему бы Броуди не поведать миру о своем опыте шпиона в банде, то есть агента под прикрытием? Тема увлекательная, мало-освещенная в фильмах и сериалах. Практически из первых рук. Книжка станет бестселлером, доход от продаж очень пригодится Броуди в будущем.

Когда вернется в Штаты, на работу в полицию не вернется. Поступит… например, в актеры. Там нужны люди, которые что-то могут. Что может Броуди? Махать кулаками по системе джиу-джитсу. В Голливуде как раз свободное место образовалось для героя-драчуна. Раньше его занимали Чак Норрис и Стивен Сигал. Но Чак постарел и отошел от драк… то есть от дел. Стивен тоже постарел, разжирел, начал сниматься в тупых комедиях, вместо кулаков теперь размахивает мухобойками. Так что у Броуди есть надежда…

Ну все. Помечтали и хватит.

Не задерживаться, не задумываться.

Перед уходом Броуди хотел перекреститься, но вспомнил, что не крещен, а просто так отвернуться и уйти как-то неловко. Что-то теплое почувствовал он к Спасителю – как к приятелю. Кивнул ему: мол, будешь в Милуоки, заходи, пивка тяпнем, про бейсбол поболтаем… и двинулся дальше по галерее к выходу.

У выхода стояла статуя Мадонны и очередь из желающих поцеловать ее мраморный подол. Проход застопорился. Чтобы выбраться на свет Божий, имелось три опции: ждать, когда толпа рассосется, присоединиться к очереди за поцелуем или возвращаться по кругу обратно к фигуре Папы и выходить откуда вошел.

Броуди быстро прикинул: ни одна из опций не подходит, особенно последняя. Неохота топать по только что пройденному пути. Скучно. И опасно, кстати. Он в интересном положении, вернее, в положении уходящего от погони. Если за ним следят, то, возвращаясь, Броуди может на НИХ наткнуться, вернее, наткнуться на нож, иглу или незаметный, но смертельный удар в печень. Он, как зверь, должен постоянно двигаться, уходить от погони.

А может, он преувеличивает, и никакой погони нет? Еще раз оглянуться, провериться?

Нет, ни оглядываться, ни возвращаться не стоит. Двигаться только вперед, держать врагов на расстоянии. И, по возможности, находиться среди людей, но никого близко не подпускать…

Да, не стоит толкаться в очереди, лучше побыть в одиночестве. Пофилософствовать. Раскаяться в совершенных грехах, помечтать о еще не совершенных… то есть о добрых делах во имя искупления.

Здесь самое подходящее место: тепло, светло и люди не мешают… Хотя их здесь много, большинство – туристы, но ведут себя прилично: разговаривают вполголоса, передвигаются строго установленным маршрутом, а не мечутся из угла в угол, не блеют, как овцы, которых ведут на стрижку, а они думают – на убой.

Туристов Броуди недолюбливал. И не без причины. Наглый народ. Думают: если приехали в другую страну – сделали местным жителям одолжение и обязали всячески им помогать.

Они уже доконали Броуди вопросами, хотя сам он не здешний. Но, наверное, выглядит, как француз в третьем поколении, потомок Фанфан-тюльпана. То и дело пристают. На чем доехать до Версаля? Как найти Макдональдс? В каком веке построили Лувр? А где здесь туалет? Кстати, на последний вопрос он и сам бы хотел сейчас узнать ответ…

Внутри туалета нет, придется подождать, пока выход не освободится. Посидеть, потерпеть. Броуди поискал подходящее место и нашел – на стуле, которые рядами стояли в центре базилики, как в театре. Снял рюкзак, поставил к ноге, чтобы ощущать. Там самое важное – набор для выживания, который Броуди постоянно носил с собой. Документы, деньги, бутерброды, бутылка с колой, а также пистолет – отстреливаться, и граната – ну… на всякий случай.

Сел. Глаза сами собой уставились на амвон, как на сцену. А ведь действительно. Церковная служба – тот же спектакль, повторяемый из года в год, из века в век. Тот же самый текст, то же самое действие, только исполнители и зрители меняются. Спектакль здесь проходит по субботам. Амвон оживает, наполняется движением и звуками, а сейчас там тишина и неподвижность – лишь мраморные трибуны да статуи давно ушедших в небытие персон.

Религия – самый древний и самый успешный театр на земле. Театр-долгожитель…

А суждено ли Броуди стать долгожителем, достичь лет ста?

Вопрос неактуальный.

Вопрос актуальный: суждено ли Броуди достичь конца дня?

Над этим он работает последние пять с половиной лет.

В Париж его привело не изящное искусство, а насущная необходимость – спрятаться. Да-а-а, не так представлял Броуди судьбу внедренного агента. Думал, по окончании операции получит материальное и моральное вознаграждение. А также служебное повышение, например, до преподавателя в полицейской спецшколе. Предмет «шпион в криминале», специальность «как внедриться и не провалиться». Думал: отработает задание, отойдет от активной деятельности, будет обучать молодежь родину любить, преступников ловить. А когда выйдет на пенсию, будет выращивать флоксы в саду, возиться с внуками и показывать им медали – доставая из шкатулки трясущимися от Паркинсона пальцами.

Главное условие успешного внедрения – сохранение в тайне настоящего имени агента. В случае с Броуди условие было нарушено. Из-за ошибки то ли полицейского, то ли судейского его личность была раскрыта. Что имело печальные последствия, вернее создало прямую угрозу жизни – не только Броуди, но жены и детей. Шестнадцать раз переезжали. Меняли адреса, имена, школы, профессии. Исколесили всю Америку, но везде дотягивались до них длинные руки «Ангелов ада».

Они создали Броуди настоящий ад.

Пришлось порвать с семьей, продать «Харли», выбросить мобильник, перевести деньги на Каймановы острова… короче, покончить с собой прежним и уехать куда глаза глядят. Стыдно сказать, по «Харли» скучал больше всего остального. Никогда не услышит Броуди его ласкового «фырчания», не погладит его лакового бока…

А так хорошо все начиналось…

Вернее, начиналось тоже не очень, если копнуть поглубже, то есть в самое детство. Отец Броуди не отличался законопослушным поведением. Его, кстати, Айк звали – как мужа Тины Тернер. И так же, как ее муж, Айк Броуди пил, скандалил, дрался. Детей, правда, не трогал. Билл и младший брат Джон наблюдали за его припадками из-под кровати. Тина Тернер пятнадцать лет терпела, потом ушла. Наверное, у чернокожих женщин от природы вместительнее сосуды терпения. У матери Броуди сосуд переполнился через четыре с половиной года. Один раз после скандала она хлопнула дверью, и больше ни муж, ни дети ее не видели.

Билл долго на нее за это обижался.

Естественно, пошел по стопам законо-непослушного отца. Начал с наркотиков. С этого все начинают и все одинаково кончают – от передоза. Нюхал, курил, но к счастью, до тяжелой наркоты не успел добраться. Школу бросил. О профессии не задумывался. Однажды сидел на террасе, потягивал сигаретку с марихуаной… Как вдруг услышал: «фр-фр-фррр», негромко, на низких тонах – текло в уши, как небесная мелодия. Потом увидел: это сосед напротив Том Томпсон приехал на своем мотоцикле «Харли-Дэвидсон». Мотоцикл сиял, как хорошо откормленная черная пантера – бокастый, мощный, гладкий.

Это была любовь с первого взгляда…

Билл познакомился с Томом и его мотоциклом, что спасло ему жизнь. И вывело на правильную дорожку. Том состоял в клубе «Ангелы ада», но тогда это название не означало ничего криминального. Банда организованных мотоциклистов и только.

Билла увлекло. Погрузило с головой. Одурманило сильнее наркотика. Чисто мужское: мотоциклы – рычащие как дикие звери, черные майки с названием клуба, которые позволялось носить только членам, дерзкая эмблема «череп с крыльями» – она стала первой татуировкой Билла на правом плече… Новый мир открылся. Не в кокаиновом дурмане, а в реальности, где мало было радости.

Том помог Биллу собрать из старых запчастей его первый «Харли». Подарил свою майку – с цифрами «81», которые носили кандидаты в члены клуба. Познакомил с местными байкерами. Рассказал историю возникновения «Ангелов».

Во время Второй мировой войны существовало подразделение боевых летчиков под названием «Ангелы ада». Они создавали ад на земле, наводили страх на врагов антифашистской коалиции, которую возглавляли Соединенные Штаты.

Вперед, Америка – освободительница мира!

Патриотизм вдохновлял их, а у кого есть вдохновение, тот способен горы свернуть. И фашизм свергнуть. Пилоты внесли немалую лепту в победу, но после войны попали под сокращение, остались не у дел. А патриотизм-то никуда не делся. Вдохновение воевать со злом бушевало в сердцах, требовало выхода.

И выход нашелся. Пилоты стали байкерами, взяли прежнее название и начали свою нерастраченную воинственную энергию использовать в мирных целях – в мотопробегах. Заодно тренировались, укрепляли дружбу, готовились к новой войне во имя родины. Которая не замедлила вспыхнуть. Корейская, потом Вьетнам и далее по списку, который уже стал историей. Везде участвовали «Ангелы», хотя и не всегда официально.

Том тоже имел боевой опыт: участвовал в операции «Каньон Эльдорадо» против Ливии в качестве штурмана истребителя F-14. Получил тяжелое ранение и неплохую пенсию. В отличие от других ветеранов, вспоминать о войне не любил. У «Ангелов ада» пользовался уважением, а у Билла – непреклонным авторитетом.

Том был ему наставником, отцом и даже больше. Гуру, сэнсэй, далай-лама, магистр, гроссмейстер и как там еще называются духовные вожди… На него хотелось молиться и походить до самых мелочей. Билл жадно ловил каждое его движение, слово, взгляд. С восхищением фаната смотрел на его мускулистые ноги и крепкую задницу в кожаных брюках. На бицепсы, буграми выступающие из рукавов. На голову в черной косынке, по-пиратски завязанной сзади. На свободно растущую бороду, не позволявшую угадать возраст.

На странно чистые, небесно-голубые глаза младенца, глядевшие из-под волосатых, рыжих бровей. Том походил на Бога, которому не чуждо ничто человеческое…

Билл проводил в его гараже больше времени, чем дома, а потом и вообще там поселился. Часто смотрел он на другую сторону улицы, будто на экран гигантского телевизора, который показывал сцены из жизни членов семьи. Вон отец гоняется с ружьем за очередной подружкой, вон брат Джон опять «на бровях» приползает домой. Сериал «Династия», который не закончится хэппи эндом. Хорошо, что Билл вовремя вышел из актерского состава. Он смотрел на отца и брата и не чувствовал ничего родственного: лица знакомые, а отвернулся и – забыл, будто телевизор выключил.

Том сказал как-то:

– Жизнь дураков не любит. Иди учиться.

Если бы он сказал «иди вешаться», Билл повесился бы, не раздумывая. Есть люди, как Боги – им веришь, не задумываясь, и слушаешься беспрекословно. Он вернулся в школу и, к собственному удивлению, благополучно ее окончил. Увлечение мотоциклами вселило в него какую-то новую энергию, будто в мотор залили обогащенного бензина. Захотелось обогащаться. Подниматься, достигать, узнавать.

Узнаешь – из книг. Билл бросил увлечение марихуаной и переключился на чтение. Начинал с истории образования Штатов, освоения Дикого Запада. Потом расширил тематику, перешел на биографии великих людей, военные рассказы. Потом на техно-триллеры, где происходит техническая катастрофа, например, на подводной лодке, а вокруг разворачивается действие. Полюбил книги про шпионов – когда тонко сплетенную вражескую сеть раскрывают глубоко мыслящие американские агенты-интеллигенты типа Джейсона Борна. Они с легкостью разгадывают головоломки и разламывают головы. Билл представлял себя в их роли, учился актерствовать, то есть перевоплощаться.

Лучше всего получалось перевоплощаться в гипер-активного Джеки Чана. Подражая этому самому известному американо-китайцу, Билл махал руками и ногами во все стороны, избивал боксерский мешок, как злейшего врага американской нации. Он заразился от Тома патриотизмом, гордился, что родился в Америке – стране, которая следит за порядком в мире. Творит добро, искореняя зло. И пусть приходится платить высокую цену в виде трупов, увечий и прочих неприятностей. В драке за добро без крови не обойтись. Так работает Вселенная, и Броуди мечтал стать винтиком в ее механизме.

А пока крутил винтики в механизме собранного своими руками «Харли», полировал, чуть ли не целовал. Мотоцикл был дорог ему, как дитя, которое сам родил. Единственное родное существо.

К тому времени брат Джон уже куда-то пропал, потом застрелился отец. Броуди продал дом, попрощался с Томом и уехал поступать в Калифорнийский университет на специальность «психология».

Закончил учебу, но «врачевателем человеческих душ» работать не пошел. Выслушивать бред шизофреников, прописывать нейролептики от мании преследования? Скучно и неромантично. Его самого преследовала мания – разоблачения зла, уничтожения врагов американского общества. Патриотизм прогрессировал и приобретал хроническую форму. Его нейролептиками не вылечишь…

Патриотизм лечат подвигами. Подвиги совершаются на войне. Вооруженных конфликтов в мире хватает, выбирай на вкус. И везде американцы присутствуют – явно или скрытно. Однако, в армию идти Билл не собирался. Не его формат. Поют хором, ходят строем. Толпа и никакого индивидуализма. Ты никто и звать тебя никак. Аноним. «Джон Доу». Шурупчик в машине, песчинка в пустыне. Всего лишь исполнитель чужих приказов, человек массовки. Отправят в какое-нибудь Богом забытое Конго воевать – не за свои идеи, а за чужие амбиции. Погибнешь или от пули, или от малярии, или от чего-нибудь науке не известного, и опознают тебя не по лицу, а по номерку на медальоне.

А может и вообще не опознают…

Умереть во имя родины Билл был, в принципе, не против, но становиться неопознанным трупом не хотелось. Хотелось не терять лицо… в смысле индивидуальность – и не теряться в толпе. Хотелось быть главным героем, а не статистом. Самому принимать решения и самому за них расплачиваться. Или смертью, или победой. Лучше победой. И чтобы все лавры – ему одному. Он молод, силен и непобедим. Хоть сейчас в драку, как Чак Норрис – один и без оружия против сотни вооруженных бандитов.

Где взять бандитов в мирное время и в пределах страны?

Конечно, в криминальном мире.

Билл объявил войну криминалу. Окончил полицейскую академию и поступил в службу охраны порядка Калифорнийского университета.

Как раз в это время полиция штата предпринимала очередную попытку расправиться с организованной преступностью. Каковой признали моторизованную организацию «Ангелы ада». По документам они проходили как «клуб по интересам», называли себя «мирными энтузиастами мотоциклов», даже платили налоги. На самом деле интересы у них были сомнительные, а налоги платили с доходов, добытых нелегальным путем.

Ни для кого в штате не было секретом, что торговля наркотиками, женщинами и оружием находилась в руках руководителей «Ангелов». Но пока они тихо обделывали свои делишки и регулярно делились с кем надо, их никто не трогал.

Даже когда они совершили пару резонансных политических убийств, вовлекли в наркоманию детей знаменитых актеров, ограбили дом всемирно известной задницы… то есть блогерши – полиция только погрозила пальцем и спустила дела на тормозах.

Кстати, в отношении блогерши дело даже не заводили, признали – сама виновата, не закрыла дверь в сад перед тем, как лечь спать. Общество в данном случае полицию поддержало, потому что эта блогерша всем надоела до чертиков. Прославилась не умом, а жоп*й, чем испортила имидж Америки, как высоко-интеллектуальной страны.

Когда же двое парней из «Ангелов», став случайным свидетелями грабежа магазина, сумели разоружить нападавших, надавать тумаков и сдать полиции – общество всколыхнулось. Не от радости, что пойманы преступники, а от возмущения – опять черных обижают.

Black lifes matter. Черные жизни важны. И неважно, кто это – президент или подонок.

Вместе с обществом всколыхнулась полиция. Центральное Бюро по контролю над алкоголем, наркотиками и оружию приказало разобраться и наказать.

Стали разбираться – за что бы наказать «Ангелов»? Официально предъявить им нечего. Доказательная база слабовата. Единственный способ – поймать во время совершения преступления. Это значит заранее узнать их планы. А планы они держат в секрете получше, чем Пентагон.

Остается одно: внедрить своего человека в банду – агента под прикрытием, на спецжаргоне называется «крот». Только тут первый попавший агент не подойдет. Слишком много требований. Самое первое – должен быть умным до степени интеллектуала, а это редкость в полицейской среде. Должен уметь актерствовать, чтобы не играть роль бандита, а быть им.

Должен разбираться в мотоциклах. Должен иметь татуировки, причем не приторно-сладкие типа «Мэрилин Монро сидит на плече», а мужественные: «летит орел, расправил крылья» или «мчится мотоцикл, поднимает пыль». Должен быть молодым, здоровым и прочее, но самое главное: должен иметь отличные характеристики из академии, патриотический настрой и желание рисковать жизнью.

Броуди подходил по всем статьям. Пригласили его на беседу, осторожно спросили, не желает ли он послужить отечеству, внедрившись к врагу. Вскользь упомянули о неприятностях в случае провала и ярко расписали почести в случае успеха. Броуди не ожидал, замялся. Он, конечно, мечтал поучаствовать в чем-то таком, но одно дело мечтать, другое – осуществлять.

Прикинул за и против.

Ну, про неприятности понятно – видели в новостях и сериалах. В лучшем случае пуля в лоб, в худшем забьют цепями или на куски разрежут… Но об этом не надо думать, чтобы не привлекать несчастье. Когда прыгаешь с парашютом, не стоит думать о том, что парашют не раскроется.

Зато почести впечатляющие: медаль за доблестную службу, вручаемая на фоне звездно-полосатого флага под государственный гимн, пожатия рук важных персон вплоть до президента, улыбки сослуживцев, аплодисменты начальников, салют на могиле… Нет, при чем здесь могила… С Броуди ничего такого не случится… он молод и здоров…

А главная награда – безмерная благодарность Родины.

Больное место Броуди. Он лопался от патриотизма. Родина-мать звала. Сомнения отпали. Восторжествовала мечта послужить стране и народу, причем именно тем способом, который ему подходил больше всего.

Господи, если бы только знал, чем обернется его романтическая наивность… Вот сидит он сейчас вдали от той самой родины и, как загнанный зверь, озирается по сторонам. Ищет убийцу, которого, возможно, не существует в природе. А скорее всего, он рядом, только Броуди его не видит. Зато чует – инстинктивно, подсознанием…

Чутье у него звериное. Именно оно помогло внедриться в калифорнийское отделение «Ангелов ада» и не провалиться. Президентом там был матерый байкер по кличке «Джек Совратитель Малолеток». Джек-Совратитель знал Тома Томпсона – когда-то они вместе гоняли по хайвэям, ловко лавируя между стоявшими в пробке автомобилями. Том порекомендовал Билла, за что, кстати, поплатился. Сразу после разоблачения Броуди его нашли мертвым в гараже: якобы, в пьяном виде включил двигатель своего старенького «Форда», заснул и задохнулся. А тот «Форд» уже лет двадцать не заводился…

Сперва, как и положено новичкам, Броуди был у «Ангелов» на побегушках. Проверяли на честность и преданность. Что означало: своих не обманывать, чужим уметь врать в лицо. Врагов ненавидеть, братву не предавать, в драках стоять насмерть. Тогда-то его и подстрелили…

Броуди выжил, получил кличку «Тертый Калач», поднялся до дилера. Через его руки проходили миллионы баксов, но он не смел присвоить не то что тыщёнку, но ни одного, замызганного кокаином, «Вашингтон». «Ангелы» строго следили, чтобы в «семье» не крысятничали.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.