Виктория Лим
Злая штука

Мерзлая земля. Тень.

Ты перед ним – что стебель гибкий,

Он пред тобой – что лютый зверь.

Не соблазняй его улыбкой,

Молчи, когда стучится в дверь.

А если он ворвется силой,

За дверью стань и стереги:

Успеешь – в горнице немилой

Сухие стены подожги.

А если близок час позорный,

Ты повернись лицом к углу,

Свяжи узлом платок свой черный

И в чёрный узел спрячь иглу.

И пусть игла твоя вонзится

В ладони грубые, когда

В его руках ты будешь биться,

Крича от боли и стыда…

И пусть в угаре страсти грубой

Он не запомнит, сгоряча,

Твои оттиснутые зубы

Глубоким шрамом вдоль плеча!

Александр Блок. Девушке

Анна

Я была вынуждена вернуться, потому что три мудака испортили мне жизнь. Три мудака – это примерно, потому что некоторые законы математики усложняются, когда тебя насилуют, а другие снимают на камеру, считая, это все просто смешной шуткой, забавой. Больные сукины дети!

Я была вынуждена вернуться, потому что моя злость не угасала. Тень – это все, что от меня осталось, и она жаждала крови. Вы устроили для меня ад, и я восстану, чтобы превратить вас в пепел. Обжигающая горечь обиды лавой струилась по венам, превращая меня в извергающийся вулкан.

Сажают в тюрьмы только неуверенные в себе люди, пережившие насилие. Я же тень, которая возродилась и готова покарать и преступников, и свидетелей. Но для того чтобы обрести величие, недостаточно истребить их, надо расправиться еще и с судьями.

Я хотела все забыть, похранить в памяти так же как и они похранили меня в ту ночь. Но не все так просто, не правда ли? Оказывается, что на смену, жгучей боли, выдержать которую почти невозможно, приходят воспоминания. Они съедают тебя изнутри, пожирают твои эмоции и чувства. Каждый раз, закрывая глаза, я видела перед собой искривленные улыбкой лица, слышала, разьедающий мои уши, громкий смех и чувствовала грязные руки на своем обнаженом теле.

Я знаю, что от некоторых воспоминаний хочется поскорее избавиться. Забыть как страшный сон. Но это невозможно, когда они тащат тебя на дно и бросают в пучину страха и беспомощности. Эта рана еще долго будет кровоточить, бить по мозгам, будить по ночам. Она будет преследовать тебя и тихо шептать на ушко: "Сама виновата". Ты не жертва, ты просто та, которая доверилась, послушалась, и в конце концов отдалась. Даже если не хотела, даже если через силу, просто твой крик и лютое сопротивление было недостаточно для вязкого и хриплого "Нет". Даже если сломанные пальцы, спутанные волосы и кулак, который снова и снова месил твое лицо, а они просто не услышали тихое "Пожалуйста". Сама отдалась. Сама виновата…

Вскоре, чувство, что я сделала недостаточно для того, чтобы предотвратить насилие, или недостаточно для того, чтобы отбиться, въелось мне в кожу и набатом било по мозгам.

Когда-то я сказала своему психиатру, что могла бы проявить больше смелости, громче кричать и сильнее отбиваться, чтобы остановить их. На что, она взяла меня за руку и с грустной улыбкой ответила:

– Не могла бы. Смелость была нужна не для того, чтобы сражаться, а крик не для того, чтобы отпугнуть. Все эти действия придавали им уверенности, что ты жива, что ты еще дышишь, в противном случае они бы тебя убили.

– Они и так меня убили, – прошептала я, трогая пальцем шершавую поверхность тонкого шрама на лице.

– Это они так думают – ответила Линда, повернув экран компьютера на котором большими буквами горело "Клиника пластической хирургии имени доктора Гарси".

Я слышала, что многие жертвы изнасилования винят в этом себя, даже если виновен мужчина, все обвиняют жертву. Они говорят, что она была слишком доступной, слишком красивой, слишком небрежной, или что это случилось, потому что она шла ночью одна. Но разве это ее вина? Неужели они говорят, что быть женщиной – это ее вина? Изнасилования происходят, потому что насильники выбирают насиловать. Точка. Никто не заслуживает того, чтобы быть жертвой чьих-то мерзких рук и вялых членов.

Но как жаль, что это все, я поняла слишком поздно, после того как отключила свои чувства. Когда выбрала быть тенью, чтобы не умереть в муках вины из-за того, что я сделала что-то не так.

Анна. Семь лет назад. Мерзлая земля

… Их было шестеро. Они громко смеялись, раздевая меня и подшучивая над моими брекитами.

– Сегодня, походу, без отсоса, – так сказал один из них, засунув мне палец в рот и проведя им по зубам с железяками.

Второй, тяжело дыша, снимал с меня уже порванные джинсы, и кричал Саре, девушке с ярко-голубыми глазами, чтобы она включила вспышку и снимала крупным планом.

Третий, Ворон, облокотившись на высохший ствол дерева курил, и задумчиво смотрел на меня.

Я яростно отбивалась, месила руками землю до поломанных в кровь ногтей, орала до оглушения в ушах, брыкалась. Делала всё, чтобы от меня отстали, всё, чтобы предотвратить этот кошмар.

Еще двое, парень и девушка, стояли возле черной блестящей машины и обнимались. "Зай, я замерзла", – ныла девушка, поправляя свою короткую шубку. "Малыш, еще немного, и пойдем в теплую пастель", – промурлыкал парень, еще крепче обнимая ее.

В то время как я чувствовала себя слабой, больной и грязной, эти ублюдки со скукой на лице, наблюдали за тем как меня бьют и раздевают. Омерзительно. Больные психи.

– Не надо – прошептала я, охрипшим голосом. Мои пальцы онемели то ли от холода, то ли от всепоглощающего ужаса. Лежа на мерзлой земле, я попыталась скинуть урода, который проталкивал свой вонючий палец мне в рот. Я подняла руки, и мои короткие, обломанные, грязные ногти прошлись по щеке брюнета, оставляя после себя яркие красные полосы.

– Ебанная шлюха – прорычал он, снова и снова, ударяя по лицу. Я попыталась заорать, но кровь стекавшая из носа, попадала в рот, и из меня выходили только булькающие, хриплые звуки.

– Мирный, остынь – крикнул тот, кто стоял у дерева, моя первая любовь и моя последняя ошибка. Эш. Ворон.

Дым от брошенного окурка еще витал в воздухе, когда Эш, медленной, развязной походкой, словно хищник, подошел ко мне. В его движениях была какая-то небрежность, которая пугала даже больше, чем злость. Он остановился передо мной, и я невольно сжалася, ожидая удара.

И он последовал. Его нога, в дорогих крассовках, резко, пнула меня в бок. Острая, режущая боль пронзила живот, скручивая внутренности. Воздух выбило из легких, и я согнулася пополам.

В этот момент я чувствовала только одно – отчаянное желание исчезнуть.

Ворон, присев на корточки, аккуратно и с напускной нежностью убрал с моего лица мокрый, грязный волос.

– Знаешь, Анна, – начал он, усмехаясь, и его зрачки расширились, так как будто он был возбужден, – многие парни говорят о любви. А вы, девчонки, выросшие на понятиях вроде чувства и верности, продолжаете верить во всю эту хуйню. Вы даже не догадываетесь, что ваш обожаемый парень…

Он подозвал Майкла, который уже стянул с меня штаны и трусы, чтобы тот передал ему почти догоревшую сигарету.

– …Может, конечно, и любит тебя, но на самом деле хочет он совсем другую, а дрочит он на третью. О какой любви, может идти речь, вообще, если это все чисто ради ощущений. Ради того, чтобы кончить и качественно поебаться. – Эш, поднес окурок к моему плечу и с явным наслаждением погасил его о мою кожу. В воздухе повис запах гари. Я повернула голову и безвучно закричала, заплывшим глазом поймав взгляд Сары и содрогулась. Она с восторгом смотрела на меня, то приближая, то отдаляя камеру своего телефона. «Черт, да они тут все под кайфом!»

Мерзлая земля. Лед и Пламя

Изн

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.