Марина Серова
Двенадцать граней страха

© Серова М. С., 2025

© Оформление. ООО «Издательство «Эксмо», 2025

* * *

Глава 1

Мой кофе почти остыл. Третья чашка за утро, а мысли все равно путались, как дешевые наушники в кармане джинсов. Терпкий аромат арабики уже не спасал, и я с тоской посмотрела на кофемашину. Четвертая чашка – это уже диагноз.

В такие моменты, когда дела не находили меня, а я не находила дел, всегда подступала хандра. Частный детектив без частного дела – все равно что рыбак с дорогими снастями на берегу пересохшего пруда.

За окном накрапывал дождь, превращая Тарасов в размытую акварель унылых тонов. Весна в этом году не спешила радовать теплом. Даже мои комнатные растения – единственные живые существа, согласившиеся делить со мной жилплощадь на постоянной основе, – казалось, страдали от авитаминоза. Фикус в углу гостиной давно потерял былую упругость листьев, а орхидея на подоконнике, подаренная когда-то благодарным клиентом, напоминала печальное подобие самой себя.

Я обвела взглядом квартиру. Моя берлога выглядела обманчиво уютной, с антикварным торшером в углу, чье происхождение даже для меня оставалось тайной, и старым кожаным диваном, доставшимся от деда. Стопки книг и газет на журнальном столике создавали иллюзию творческого беспорядка, но на самом деле я просто не находила времени их разобрать. Слой пыли на полках намекал, что моя домработница – то есть я сама – давно взяла внеочередной отпуск.

Я потянулась к ноутбуку, открыла почту. Три рекламных письма, запрос на оплату интернета и ничего, что могло бы претендовать на интересное дело. Последнее расследование я закончила две недели назад – мелкая семейная история с неверным мужем, которую я раскрыла за три дня. Банально до зубовного скрежета. Гонорар позволил оплатить счета и даже купить новые джинсы взамен разодранных во время слежки за вышеупомянутым неверным мужем, но денег оставалось все меньше, а новых клиентов все не было.

Я вздохнула и потянулась к шкатулке с гадальными костями. Старая привычка, за которую меня неоднократно высмеивал Киря, утверждая, что «серьезному частному детективу не пристало полагаться на китайские побрякушки». Но кости никогда меня не подводили – не в смысле предсказания будущего, а в качестве катализатора для собственных мыслей. Они помогали мне увидеть картину под другим углом, заметить то, что ускользало от сознательного анализа.

Я уже протянула руку к шкатулке, когда мои размышления прервал дверной звонок – короткий и какой-то нерешительный. Я глянула на часы – половина десятого утра, самое время для визита отчаявшихся клиентов. Тех, кто до последнего верил, что справится сам.

– Да-да, иду! – крикнула я, мельком оглядев себя в зеркале прихожей. Домашние шорты и широкая футболка не соответствовали образу серьезного частного детектива, но для экстренных случаев у меня всегда был наготове черный шелковый халат. Мой рабочий камуфляж.

Накинув халат и пригладив непослушные пряди волос, я открыла дверь. Передо мной стоял мужчина лет шестидесяти. Высокий, с безупречной военной выправкой. Седые волосы идеально уложены, костюм цвета мокрого асфальта сидел так, будто его сшили прямо на нем. От него исходила аура власти и денег – такую не купишь ни в одном бутике. Она либо есть, либо ее нет.

– Татьяна Александровна Иванова? – Голос был под стать внешности – глубокий, с мягкими обертонами уверенности в собственной значимости.

– К вашим услугам. – Я слегка улыбнулась, пропуская посетителя внутрь. – Проходите, располагайтесь.

Я оглядела лестничную площадку. Ни телохранителей, ни помощников. Человек, привыкший решать деликатные вопросы лично. Интересно.

– Василий Петрович Дорохов, – представился он, проходя в гостиную и критически оглядывая мою скромную холостяцкую берлогу.

Я заметила, как его взгляд на секунду задержался на моем рабочем столе, где в беспорядке лежали распечатки предыдущего дела, а рядом в лаковой шкатулке покоился мой личный набор гадательных костей.

Имя показалось мне знакомым. Дорохов… Кажется, что-то было в прошлогодней статье о крупнейших предпринимателях региона. Если память меня не подводит, он входил в первую десятку. Владелец сети торговых центров «Экватор» и еще чего-то, связанного с недвижимостью.

– Кофе? – предложила я, уже направляясь к кухне.

– Не откажусь, – кивнул он, аккуратно опускаясь в кресло, как будто опасался, что оно не выдержит его респектабельности.

Включив кофемашину, я осознала иронию ситуации. Видимо, мое кофейное проклятие на сегодня – пить, пока не затрясет, как эпилептика на дискотеке. Впрочем, если визит Дорохова принесет мне новое интересное дело и, соответственно, гонорар, то я готова хоть утонуть в кофе.

Пока аппарат мурлыкал, извергая в чашку ароматную жидкость, я размышляла о том, что могло привести столь влиятельного человека к скромному частному детективу. Обычно такие персоны предпочитают обращаться к целым агентствам с громкими названиями и золочеными визитками. Или к своим связям в полиции. Значит, дело деликатное. И вряд ли это банальная слежка за неверной женой – для этого не приезжают лично.

Я поставила чашку дымящегося эспрессо перед гостем и села напротив, скрестив ноги. Халат эффектно обрисовал линии тела – маленькая женская уловка, которая иногда помогает разговорить клиентов мужского пола. Хотя Дорохов производил впечатление человека, не поддающегося простым манипуляциям.

– Итак, Василий Петрович, чем обязана?

Он не спешил отвечать, сделал маленький глоток кофе, удивленно приподнял брови (видимо, не ожидал от меня приличного эспрессо) и только потом заговорил:

– У меня украли вещь. Очень ценную.

– В полицию обращались? – Стандартный вопрос, на который я обычно получаю один из двух ответов: «да, но они бездействуют» или «нет, потому что…». У этого «потому что» бывает множество вариаций, начиная от «не хочу огласки» и заканчивая «там замешаны люди в погонах».

– Нет, – он нахмурился. – И не планирую. Эта история должна остаться между нами.

Я кивнула, сохраняя нейтральное выражение лица. Но моя профессиональная паранойя уже включилась на полную мощность. Я мысленно перебирала варианты: бриллианты, оружие, компромат… Что могло заставить столь представительного господина обратиться к частному детективу вместо полиции?

– Что именно у вас украли?

– «Двенадцать граней судьбы», – произнес он с таким значением, будто это должно было мне о чем-то говорить.

Я вопросительно наклонила голову.

– Набор гадательных костей, – уточнил он. – Древнекитайский артефакт эпохи династии Мин. Двенадцатигранные кости из нефрита и кости, инкрустированные золотом и перламутром. Им больше пятисот лет.

Теперь я поняла, почему он так внимательно смотрел на мою шкатулку. Я машинально взглянула на свои простые пластиковые двенадцатигранники, рядом с которыми китайская древность, должно быть, выглядела как «Роллс-Ройс» рядом с моей видавшей виды «девяткой».

– И в чем подвох? – спросила я прямо. В моей практике кражи антиквариата встречались нечасто, но они всегда имели второе дно.

– Их не просто украли. – Дорохов поставил чашку на столик. – Их заменили копией.

Это уже интереснее. Подмена вместо простой кражи всегда говорит о чем-то большем, чем просто желание нажиться.

– Как вы обнаружили подмену?

Дорохов заметно напрягся.

– У меня есть… ритуал. В полнолуние я бросаю кости, чтобы узнать перспективы на ближайший месяц.

Он явно смутился, признаваясь в подобной эксцентричности, но я сохранила невозмутимое выражение лица. В моем списке клиентских странностей это не входило даже в топ-30.

– Они чувствовались иначе, – продолжил он. – Их баланс, вес, то, как они ложились на поверхность стола… Я коллекционирую восточные артефакты почти тридцать лет. Поверьте, я бы не спутал.

Я кивнула, словно каждый день имела дело с людьми, различающими подлинный нефрит пятисотлетней давности на ощупь.

– Когда могла произойти подмена?

– В течение последних двух недель. Я уезжал в деловую поездку в Китай.

– У вас есть подозреваемые?

– Я бы не назвал это подозрениями. – Он слегка помедлил. – Скорее… возможные направления для расследования.

Дорохов достал из внутреннего кармана пиджака тонкую папку и протянул мне. В этом жесте была какая-то старомодная элегантность. Сейчас большинство клиентов присылают материалы по электронной почте или протягивают флешку. Но папка… это почти винтаж.

Внутри было несколько фотографий и краткие досье на пять человек.

– Члены Клуба ценителей Востока, – пояснил он. – Все они бывали в моем доме и теоретически могли иметь доступ к кабинету, где хранится коллекция.

Я бегло просмотрела материалы.

Елизавета Крутовская – эксцентричная вдова нефтяного магната, увлеченная японской культурой. Ну эту даму я знаю. Познакомились в рамках одного из моих расследований, с тех пор несколько раз пересекались. Бывала я и на ее приемах. Крутовская предпочитает называть себя Элизабет, на английский манер, устраивает роскошные банкеты для тарасовской и не только богемы.

Аркадий Ветров – профессор востоковедения, бывший федеральный судья.

Игорь Семенович Лаптев – известный реставратор антиквариата.

Ли Чжан – китайский антиквар, недавно открывший лавку в Тарасове.

И Степан Гордеев – крупный бизнесмен, коллекционер тибетского искусства.

Мой мозг уже автоматически фиксировал детали, которые могли бы пригодиться: возраст, образование, семейное положение, род занятий. Особенно меня заинтересовал Ветров с его необычной карьерной траекторией от федерального судьи до профессора востоковедения. Обычно люди движутся в обратном направлении: сначала наука, потом высокие должности.

– А где сейчас находится копия? – спросила я.

Дорохов снова полез во внутренний карман и достал небольшую черную замшевую коробочку.

– Я взял ее с собой. Думал, вам будет полезно взглянуть.

Я открыла коробочку и увидела набор из трех двенадцатигранных костей. Они выглядели потрясающе – цвета чуть зеленоватой слоновой кости с золотыми и перламутровыми инкрустациями. На каждой грани были вырезаны китайские иероглифы.

– На первой кости числа от 1 до 12, на второй – от 13 до 24, на третьей – от 25 до 36, – пояснил Дорохов. – При гадании используются все три одновременно. Каждая комбинация чисел имеет свое толкование.

Я взяла одну из костей и осторожно покатала между пальцами. Работа действительно была впечатляющей, даже если это и подделка. Поверхность казалась прохладной и гладкой, иероглифы были вырезаны с поразительной четкостью. Кость идеально ложилась в ладонь, как будто была создана для моей руки. Странное ощущение.

– Василий Петрович, а какова стоимость оригинала?

– Страховая оценка – миллион двести тысяч долларов, – ответил он так буднично, словно говорил о цене на картошку. – Но для меня их ценность… выходит за материальные рамки.

Я вернула кость в коробочку и закрыла ее. Сумма впечатляла, но меня больше заинтересовала вторая часть его фразы.

– Что вы имеете в виду?

Дорохов выпрямился, его глаза блеснули.

– С тех пор как эти кости появились в моей коллекции пятнадцать лет назад, я не проиграл ни одной значимой сделки. Многие мои конкуренты разорились. Я знаю, как это звучит, – он поднял руку, предупреждая мою реакцию, – но факт остается фактом. Эти кости приносят удачу. Я чувствую это.

Я сохранила нейтральное выражение лица, хотя мне стоило больших усилий не закатить глаза. Успешный бизнесмен, верящий в магию гадальных костей. Впрочем, я и сама не была образцом рациональности – мои собственные кости лежали тут же, на столе. Разница была лишь в том, что я воспринимала их как инструмент для структурирования собственных мыслей, а не как мистический талисман.

– Сколько людей знают об их… особых свойствах?

– Я не афиширую эту информацию, – сказал он. – Но слухи, знаете ли, распространяются быстро, особенно в узких кругах.

Я откинулась на спинку кресла, анализируя ситуацию. Влиятельный бизнесмен, суеверие, дорогостоящий антикварный артефакт, подмена вместо кражи. Плюс круг подозреваемых из людей с достатком выше среднего. Дело обещало быть интересным.

– Я возьмусь за ваше дело, – решила я. Загадка меня заинтриговала, да и гонорар обещал быть приличным. – Мой гонорар – триста долларов в день плюс расходы.

Он даже не моргнул. Вместо этого достал чековую книжку – еще один винтажный штрих. В эпоху онлайн-банкинга и мгновенных переводов чеки казались почти музейным экспонатом.

– Я выпишу вам аванс на пять дней. Плюс тысяча на расходы. Этого хватит для начала?

Я кивнула, стараясь не выглядеть удивленной столь легким согласием. Обычно клиенты хотя бы для вида торговались.

– Мне понадобится доступ к вашему дому и список всех, кто бывал там в последние две недели.

– Конечно. – Он достал из кармана визитку. – Здесь мои контакты. Звоните в любое время. Я распоряжусь, чтобы вас пропускали беспрепятственно.

Получив чек и визитку, я встала, давая понять, что наша встреча подходит к концу.

– Еще один вопрос, Василий Петрович. Что произойдет с тем, кто украл ваши кости, когда мы его найдем?

Он медленно поднялся, его глаза стали холодными, как лед на дне колодца.

– Это уже моя забота, не так ли?

Я не стала уточнять. У каждого своя работа: моя – найти, его – решить, что делать дальше. Но в его тоне было что-то такое, что заставило меня мысленно посочувствовать вору.

Проводив клиента до двери, я вернулась в гостиную и открыла папку с досье. Изучение материалов заняло около получаса. Для начала неплохо, но этого было явно недостаточно.

Я достала ноутбук и начала вбивать имена в поисковик. Общедоступная информация часто дает больше, чем можно предположить. Социальные сети, новостные упоминания, сайты компаний – все это складывалось в мозаику, которая могла пролить свет на связи между людьми.

Елизавета Крутовская оказалась активным пользователем соцсетей, где регулярно публиковала фотографии своих японских кимоно и антикварных вещей. Об этом я, признаться, понятия не имела. Впрочем, мы и общались-то с ней постольку-поскольку. Во мне ее заинтересовала профессия. К тому же мало ли когда могут понадобиться услуги частного детектива. Ее аккаунт пестрил экзотическими хэштегами и цитатами из восточных философов. «Страдание следует за страстью, как колесо за копытом вола», – гласила ее последняя публикация под фотографией каллиграфически выписанного иероглифа. Шесть тысяч подписчиков – неплохая аудитория для вдовы в возрасте.

Профессор Ветров вел более скромный цифровой образ жизни. Страница на сайте университета, несколько научных публикаций, упоминания в специализированных журналах по востоковедению. Ничего примечательного, если не считать его необычной карьерной траектории. Нужно будет копнуть глубже – почему федеральный судья вдруг решил стать профессором?

Игорь Семенович Лаптев имел профессиональный сайт своей реставрационной мастерской с впечатляющим портфолио работ. Судя по отзывам и публикациям в профильных изданиях, он был признанным мастером своего дела. Я сделала заметку посетить его мастерскую – человек, специализирующийся на реставрации антиквариата, теоретически мог иметь навыки для создания качественной подделки.

Ли Чжан оказался самым загадочным из всей компании. Минимум цифровых следов, только упоминание в местной газете о недавнем открытии антикварной лавки «Дракон и феникс» на Старогостинной улице. Нужно будет навестить это заведение лично.

Степан Гордеев как публичная персона был представлен лучше всех. Корпоративный сайт его девелоперской компании, интервью в деловых изданиях, благотворительные инициативы. Судя по всему, он действительно увлекался тибетской культурой – несколько лет назад спонсировал реставрацию буддийского храма в регионе.

Я захлопнула ноутбук и потянулась. Первичный информационный сбор завершен, но это была лишь разминка. Настоящая работа начнется, когда я встречусь с этими людьми лично. Слушая их голоса, наблюдая за языком тела, я всегда улавливала то, что оставалось скрытым за словами.

Я прошла к столу и взяла свои гадальные кости. Они были простыми – белый пластик с черными точками-цифрами, ничего общего с музейными экспонатами Дорохова. Но они никогда меня не подводили.

– Ну что, девочки, – пробормотала я, сжимая их в ладони, – что скажете о моем новом знакомом?

Я встряхнула руку и бросила кости на стол. Они прокатились по гладкой поверхности и остановились, показывая три числа: 30, 16 и 2.

Я знала это сочетание наизусть: «Ваш новый знакомый не тот, за кого себя выдает».

Отлично, а я-то думала, что день будет скучным. Похоже, милейший Василий Петрович Дорохов что-то скрывает. Но это не новость – все клиенты что-то скрывают. Обычно я выясняю это где-то в середине расследования, и частенько именно эта тайна оказывается ключом к разгадке.

Я сфотографировала кости и сделала заметку в своем рабочем блокноте. Каждое расследование я документировала, фиксируя не только факты и свидетельства, но и свои интуитивные догадки. Со временем это превратилось в своеобразный ритуал, помогающий структурировать мысли.

Я еще раз внимательно осмотрела копию гадальных костей Дорохова. Что-то в них казалось странным, но я не могла точно определить, что именно. Может быть, слишком идеальная работа для подделки? Или наоборот – какие-то незаметные с первого взгляда огрехи? Надо будет найти специалиста, который мог бы оценить качество работы.

Звонок мобильного прервал мои размышления. На экране высветилось имя «Андрей».

– Привет, Танюша, – раздался в трубке голос моего однокурсника. – Как жизнь холостяцкая?

– Привет, Андрей. Все по-старому – расследования, кофе, периодические попытки завести комнатный цветок, который проживет дольше месяца.

– Слушай, у меня к тебе просьба. – В голосе Андрея звучали заговорщические нотки. Мельников в своем репертуаре – сразу к делу. – Есть один тип из Москвы, аналитик в инвестиционной компании. Он интересуется Василием Дороховым. Я подумал, может, ты что-то знаешь о нем?

Я усмехнулась. Совпадение? Не верю. Вселенная редко бывает настолько ленива.

– Знаешь, Андрей, удивительное дело – буквально час назад Дорохов сидел в этом самом кресле и нанимал меня.

– Серьезно? – в голосе Андрея прозвучало удивление. – И что он хотел?

– А вот это, дорогой мой, конфиденциальная информация. Клиент – детектив, все дела. Но я не против немного расширить свои знания о господине Дорохове. Что за интерес у твоего москвича?

– Не уверен в деталях, – Андрей слегка замялся, – но речь шла о возможном поглощении его бизнеса более крупным холдингом. Стандартная проверка перед сделкой.

– И ты решил, что я, конечно же, все знаю о всех жителях нашего славного города Тарасова, – съязвила я.

– Ну ты же у нас королева информации, – хмыкнул он. – Слушай, может, пересечемся? Я как раз сегодня в городе. Могу заехать, заодно познакомлю с Игорем – это тот самый аналитик.

Я задумалась. Встреча с человеком, интересующимся Дороховым, могла дать дополнительную информацию для моего расследования. С другой стороны, я не хотела нарушать конфиденциальность. Но ведь Андрей не знает деталей дела…

– Хорошо, давай в три в «Старом Тарасове». Только учти, я буду профессионально уклончива.

– Как всегда, – рассмеялся Андрей. – До встречи, Шерлок.

Я улыбнулась, услышав свою студенческую кличку.

Взглянув на часы, я поняла, что у меня еще есть время, чтобы подготовиться к встрече. Сначала душ, потом надо выбрать наряд, нейтральный, но деловой – первое впечатление имеет значение, особенно когда ты молодая женщина-детектив.

Я встала, потянулась и направилась в спальню переодеваться. Пора превращаться из домашней растрепы в профессионального частного детектива. И первым делом нужно навестить дом уважаемого коллекционера.

Я мысленно составляла список вопросов, которые следует задать его персоналу, когда зазвонил телефон. На экране высветилось имя «Гарик».

Я вздохнула. Ну что ему не сидится на месте? Еще со времен нашего совместного дела на курорте «Рай» он не оставлял попыток добиться моего внимания. Сейчас это выльется в очередное «случайное» пересечение где-нибудь у дома клиента с букетом неуместных цветов и полушутливыми разговорами о том, какой бы прекрасной парой мы могли быть.

И все же… Гарик иногда бывает полезен, особенно когда нужна информация из журналистских кругов.

Я приняла вызов.

– Привет, Танечка! – его голос звучал до неприличия бодро. – Как насчет обеда в «Старом Тарасове»?

– Привет, Гарик, – я старалась звучать дружелюбно, но твердо. – Не сегодня. У меня новое дело.

– О, звучит интригующе! – оживился он. – Может, я могу помочь? Ты же знаешь мои безграничные таланты…

Я улыбнулась. Гарик был неисправим.

– Знаешь что, возможно, и можешь. Мне нужна информация о Клубе ценителей Востока. Знаешь такой?

– Хмм, – протянул он задумчиво. – Слышал краем уха. Закрытая тусовка богатеньких коллекционеров. А что именно тебя интересует?

– Все. Кто входит в клуб, чем они занимаются, были ли какие-то конфликты или странные происшествия. Особенно меня интересует некий Василий Дорохов.

– Дорохов? – Казалось, Гарик присвистнул. – Крупная рыба. Видел его пару раз на благотворительных вечерах. Держится особняком, редко дает интервью. Хорошо, Танечка, раскопаю, что смогу.

– Спасибо, Гарик. Буду должна.

– О, я непременно напомню тебе об этом, – в его голосе слышалась улыбка. – Может, согласишься поужинать со мной в «Суаре»?

– Там видно будет, – уклончиво ответила я. – Все зависит от качества информации.

– Для тебя – только высший сорт, – заверил он. – Жди новостей!

Я закончила звонок и посмотрела на лежащие на столе гадальные кости. То, что начиналось как простое дело о краже антиквариата, уже обрастало загадками. Я чувствовала, что это расследование будет особенным.

«Двенадцать граней судьбы…» Что ж, посмотрим, какую судьбу они приготовили для меня.

Глава 2

Дом Дорохова оказался именно таким, каким я его себе представляла – трехэтажный особняк в престижном районе Тарасова, окруженный высоким кованым забором с камерами по периметру. Тип жилища, который кричит о деньгах даже громче, чем его владелец в дорогом костюме.

Охранник на входе был предупрежден о моем визите. Проверив документы, он молча кивнул и открыл массивные ворота. Я въехала на территорию и припарковалась рядом с фонтаном в центре круговой подъездной дорожки. Рядом с моим видавшим виды «Опелем» стоял черный «Мерседес» представительского класса – неуловимый контраст между мной и миром, в который я собиралась нырнуть.

Дверь особняка открылась еще до того, как я успела постучать. На пороге стояла женщина лет пятидесяти в строгом костюме цвета маренго.

– Вера Николаевна, домоправительница, – представилась она. – Василий Петрович предупредил о вашем визите. Пожалуйста, проходите.

Она провела меня через просторный холл с мраморным полом и витой лестницей, ведущей на второй этаж. Вокруг царила атмосфера безупречного порядка и сдержанной роскоши. В воздухе витал едва уловимый аромат сандала – дорогие благовония из той самой Азии, к которой так неравнодушен хозяин дома.

– Василий Петрович просил показать вам кабинет, где хранится коллекция. – Вера Николаевна повела меня на второй этаж. – К сожалению, сам он сейчас на важной встрече и вернется только вечером.

Мы поднялись по лестнице и прошли по широкому коридору, стены которого украшали картины в стиле китайской живописи – горы, окутанные туманом, изогнутые сосны на склонах, журавли над водной гладью.

Кабинет Дорохова располагался в восточном крыле дома. Большое помещение с панорамными окнами, выходящими в сад. Три стены занимали стеллажи с книгами и витрины с коллекционными предметами. Четвертая стена была оформлена в виде своеобразного алтаря – центральное место занимала пустая ниша, задрапированная красным шелком. Очевидно, именно там раньше хранились знаменитые кости.

– Это здесь произошла кража? – Я обвела помещение взглядом, отмечая детали.

– Василий Петрович не использовал слово «кража», – заметила домоправительница. – Он сказал, что вы расследуете… некоторое недоразумение с ценным экспонатом.

– Конечно, – я улыбнулась. – Расскажите, пожалуйста, кто имел доступ в этот кабинет за последние две недели?

Вера Николаевна сложила руки на груди, как будто защищаясь.

– Доступ в кабинет строго ограничен. Из персонала только я для уборки, и то в присутствии охраны. Василий Петрович очень щепетилен в вопросах безопасности.

– А посетители?

– Две недели назад у нас был прием по случаю китайского Нового года. Василий Петрович пригласил членов Клуба ценителей Востока и некоторых деловых партнеров. Всего около двадцати человек.

– Они заходили в кабинет?

– После ужина Василий Петрович устроил для гостей небольшую экскурсию по своей коллекции. Они пробыли здесь около часа.

– Список гостей сохранился?

– Разумеется. Я подготовила его для вас. – Она протянула мне папку. – Здесь также схема дома и график работы персонала.

Я взяла папку и бегло просмотрела содержимое. Среди прочих имен я увидела всех пятерых из досье, которое показывал мне Дорохов.

– Вы заметили что-нибудь необычное в тот вечер? Может, кто-то из гостей задержался в кабинете или проявлял особый интерес к коллекции?

Вера Николаевна на мгновение задумалась.

– Профессор Ветров долго изучал витрину с костями, делал какие-то заметки в блокноте. А китаец, антиквар Ли Чжан, кажется, фотографировал экспонаты на телефон. Впрочем, Василий Петрович не возражал.

– Что-нибудь еще?

– Пожалуй, нет… – она запнулась. – Хотя… На следующий день после приема я заметила, что одна из витрин была не заперта. Я тогда подумала, что Василий Петрович забыл ключ в замке. Но теперь, учитывая обстоятельства…

– Какая именно витрина?

– Та самая, где хранились кости.

Я обошла кабинет по периметру, внимательно осматривая витрины с экспонатами. Нефритовые фигурки, бронзовые сосуды, расписные веера, древние свитки – каждый предмет мог бы украсить экспозицию любого музея. Замки на всех витринах были одинаковыми – маленькие, изящные, но, судя по всему, надежные.

– В доме есть система видеонаблюдения?

– Конечно. Камеры установлены по всему периметру дома и на входах. Но внутри помещений их нет – Василий Петрович ценит приватность.

– Мне нужно увидеть записи с камер за день приема и последующую неделю.

– Я передам вашу просьбу начальнику службы безопасности. Но вам придется подождать одобрения Василия Петровича.

Я кивнула. Это стандартная процедура.

– Могу я осмотреть другие комнаты на этом этаже?

– Разумеется. – Вера Николаевна была воплощением профессиональной вежливости, но я чувствовала, что ей не по себе от моего присутствия. – Пойдемте, я покажу.

Следующий час я провела, осматривая дом и беседуя с персоналом. Ничего существенного выяснить не удалось. Согласно показаниям охраны, в дни отсутствия Дорохова никто из посторонних в дом не заходил. Системы безопасности не фиксировали нарушений.

Закончив осмотр, я решила не тратить время на ожидание Дорохова и направилась к выходу.

Стоило мне сесть в машину и поехать к медленно открывающимся воротам, как я поняла: меня ждет сюрприз. Гарик Папазян собственной персоной, с букетом белых лилий в руках.

– Танечка! Какая неожиданная встреча! – воскликнул он с наигранным удивлением, когда я, выехав за ворота дома Дорохова, приоткрыла дверцу и удивленно уставилась на него.

– Ага, просто космическое совпадение, – я не смогла сдержать сарказма. – Ты как меня нашел?

– Профессиональная интуиция, – он подмигнул. – Ну и маленькая подсказка от моего приятеля из ГИБДД. Как продвигается расследование?

Я равнодушно пожала плечами и захлопнула дверцу машины. Гарик, ничуть не смущенный холодным приемом, устроился на переднем сиденье рядом с водительским.

– Я только начала, – ответила я, обреченно понимая, что от разговора ускользнуть не удастся. – И предпочитаю работать одна, ты же знаешь.

– Конечно-конечно. – Он вручил мне букет. – Это тебе. Лилии подчеркивают твою утонченность.

Я взяла цветы, чтобы не обижать его, хотя знала, что к вечеру у меня разболится голова от их тяжелого аромата.

– Спасибо. Ты узнал что-нибудь о Клубе ценителей Востока?

Гарик просиял, довольный тем, что разговор перешел в деловое русло.

– Узнал, и немало! – Он развернулся ко мне всем корпусом и оперся локтем о переднюю панель. – Во-первых, это действительно крайне закрытое сообщество. Членство только по рекомендации, и то если остальные не возражают. Во-вторых, Дорохов – один из основателей клуба и его неформальный лидер.

– А что насчет других персон из моего списка? Крутовская, Ветров, Лаптев, Ли Чжан, Гордеев?

– Крутовская присоединилась после смерти мужа, унаследовав его коллекцию японского искусства. Профессор Ветров раньше был федеральным судьей, но десять лет назад ушел в отставку и занялся научной деятельностью. Игорь Лаптев – мастер своего дела, но в молодости имел проблемы с законом. Ли Чжан – темная лошадка, появился в Тарасове около года назад, открыл лавку антиквариата на Старогостинной. Гордеев – крупный бизнесмен, но сейчас, говорят, в больнице с какой-то редкой болезнью.

– Впечатляет, – я действительно была удивлена скоростью и качеством добытой информации. – Что-нибудь еще?

Гарик придвинулся ближе, понизив голос до театрального шепота:

– Ходят слухи, что в последнее время в клубе не все гладко. Крутовская потеряла крупную сумму на каком-то инвестиционном проекте. Ветрову отказали в престижном гранте, хотя все были уверены, что он его получит. А о Гордееве я уже сказал – редкая болезнь, врачи в недоумении.

Я нахмурилась. Череда неудач среди членов одного закрытого сообщества – слишком много для простого совпадения.

– Гарик, мне нужна еще одна услуга. Узнай подробнее о деле, из-за которого судья Ветров ушел в отставку десять лет назад. И о том, что за проблемы с законом были у реставратора Лаптева.

– Считай, что уже сделано, – он хлопнул в ладоши. – А теперь, может, пообедаем вместе? Я знаю отличный ресторанчик на набережной…

– Не сегодня, Гарик, – покачала я головой. – У меня еще много дел.

– Мы были бы прекрасной парой, Танечка, – не сдавался он. – Ты – красавица-детектив с аналитическим умом, я – талантливый журналист с безупречным вкусом. Вместе мы…

– Вместе мы сейчас прощаемся. – Я с намеком кивнула на дверцу машины и завела мотор. – Позвони, когда будет информация.

Гарик театрально вздохнул, вышел из «Опеля» и сделал шаг назад.

– Ты безжалостна, Иванова. Но я терпелив. Ты еще оценишь мое мужское обаяние.

Я покачала головой и тронулась с места. Гарик был неисправим, но, надо признать, чертовски полезен.

Я глянула на часы. До встречи с Андреем и Игорем, аналитиком столичной инвестиционной компании, в «Старом Тарасове» время еще оставалось. Следующей моей остановкой стала антикварная лавка Ли Чжана на Старогостинной улице. Небольшое помещение в отреставрированном купеческом доме с витриной, в которой были выставлены изящные фарфоровые статуэтки и бронзовые фигурки.

Колокольчик над дверью мелодично звякнул, когда я вошла. Внутри меня окутали полумрак и запах благовоний. Звуки эрху – китайской скрипки – создавали атмосферу таинственности и отрешенности.

Из-за шторы, отделявшей торговый зал от подсобных помещений, появился стройный мужчина лет пятидесяти. Прямая осанка, внимательный взгляд, безупречный костюм западного покроя – Ли Чжан выглядел как успешный бизнесмен, а не мистический восточный антиквар.

– Добро пожаловать, – произнес он с легким акцентом. – Чем могу помочь?

Я решила действовать напрямую.

– Меня зовут Татьяна Иванова, я частный детектив. Расследую дело о пропаже антикварных предметов из коллекции Василия Дорохова.

Лицо китайца осталось непроницаемым, но я заметила еле уловимое напряжение в его позе.

– Очень печально, – ответил он после короткой паузы. – Василий Петрович – уважаемый коллекционер. Но я не понимаю, чем могу помочь в вашем расследовании.

– Вы были на приеме в доме Дорохова две недели назад, в день китайского Нового года. И, как мне сказали, фотографировали некоторые экспонаты из его коллекции.

Ли Чжан усмехнулся, но улыбка не коснулась его глаз.

– Это правда. С разрешения хозяина, разумеется. Профессиональный интерес – некоторые предметы из коллекции Василия Петровича уникальны, я хотел сохранить их изображения для своего каталога.

– Вы фотографировали гадальные кости династии Мин?

Его взгляд на мгновение стал острее, но он быстро взял себя в руки.

– Да, среди прочего. Прекрасный образец императорского искусства, если это действительно оригинал, а не высококачественная копия.

– Вы сомневаетесь в подлинности?

– Я не проводил экспертизу, – он пожал плечами. – Но на черном рынке ходит немало подделок, особенно таких востребованных артефактов, как гадальные наборы императорских прорицателей.

Я обвела взглядом помещение. Вдоль стен стояли стеклянные витрины с антикварными предметами – вазы, шкатулки, свитки с каллиграфией. На задней стене висела фотография молодого китайца в академической мантии.

– Ваш сын? – спросила я, кивнув на фотографию.

Лицо Ли Чжана на мгновение дрогнуло, в глазах промелькнула боль.

– Да, мой сын Чен, – ответил он сдержанно. – Он… долгое время отсутствовал по независящим от него обстоятельствам.

– Он тоже антиквар?

– Он получил образование в области истории искусств в Пекинском университете. Очень талантливый молодой человек, – в его голосе звучала неприкрытая гордость. – Он недавно вернулся в Тарасов и помогает мне в магазине.

– Я бы хотела поговорить с ним.

– К сожалению, сегодня это невозможно. Он уехал в Покровск по делам. Может быть, в другой раз.

Я достала визитку и положила на прилавок.

– Передайте ему, пожалуйста. И если вспомните что-нибудь полезное о приеме у Дорохова, позвоните.

Ли Чжан взял визитку двумя пальцами, словно она была раскаленной.

– Непременно, – он слегка поклонился. – Желаю успехов в расследовании.

Выйдя из лавки, я не спешила садиться в машину. Что-то в поведении антиквара меня насторожило. Он был слишком напряжен для человека, не имеющего отношения к краже. И эта история с сыном, который «отсутствовал по независящим от него обстоятельствам»… Явно какой-то эвфемизм, скрывающий неприятную правду.

Но дольше раздумывать над этой загадкой я не стала – не было времени. Уже без четверти три, а мне еще до «Старого Тарасова» добраться надо.

Приехала в ресторанчик с опозданием минут в семь. Припарковалась и влетела внутрь, осматриваясь. У дальней стены увидела старого приятеля Андрея, с ним сидел представительный мужчина лет тридцати пяти – блондин, в изящных очках в тонкой оправе. Строгий костюм ему нереально шел, что не так уж часто встречается – в наши времена мало кто из мужчин может уверенно себя чувствовать в деловой одежде.

Я подошла к столику, поздоровалась и извинилась за опоздание. Андрей представил мне аналитика Игоря, меня – ему. Игорь подскочил и отодвинул мне стул.

– Что тебе заказать? – подзывая официанта, поинтересовался Андрей. – Не обедала еще, наверное.

– Не обедала. Рыбу, салат с морепродуктами, кофе и шоколадное пирожное, – отчеканила я и повернулась к Игорю. – Вы действительно намерены поглотить бизнес Дорохова?

– Когда Андрей сказал, что познакомит меня с частным детективом, которая при этом еще и прекрасная дама, я ему не поверил. Вынужден извиниться, – обаятельно улыбнулся мужчина. – Вы удивительно четко видите суть проблемы. Только бизнес намерен поглотить не я, а мой… наниматель. Опять же, слово «поглотить», согласитесь, царапает слух. Я бы предпочел «слияние».

– И какие в этом слиянии бонусы для Дорохова? – с долей ехидства заинтересовалась я. – Хотя бы в общих чертах. Он получит возможность зайти в столичные торговые сети? Возрастет прибыль?

– Номинально – да, возможность зайти в столичные торговые сети у него будет. Только…

– Только подводных камней больше, чем «плюшек», – мило улыбнулась я. – И, если не секрет, скажите, как ваш наниматель намерен действовать? Обойдется деловыми предложениями? Или намерен оказывать давление?

– Простите, но это конфиденциальная информация, – жестко ответил Игорь. Андрей, успевший пообщаться с официантом и сделать заказ, увлеченно наблюдал за нами обоими – ну точно как за партией в теннис.

– Прощаю, – великодушно кивнула я. – Если вы мне что-то интересное сможете поведать о Дорохове.

Игорь улыбнулся:

– На данном этапе ничего такого, что не было бы известно всем вокруг, кто читает новостные сайты. Один из крупнейших представителей тарасовского бизнеса, владеет сетью торговых центров, занимается застройками новых, но признанных перспективными районов, преимущественно коттеджная застройка для элиты. Более того, под его руководством несколько компаний по производству качественных стройматериалов, фирма по ландшафтному дизайну, ну и по мелочи – ремонт, отделка помещений. Ни делиться, ни расставаться со своим бизнесом не намерен. И, – хитро улыбнувшись, Игорь перешел на таинственный шепот, – мой наниматель склоняется к тому, что овчинка выделки не стоит. Впрочем, это не точно.

Мы пообедали и мило пообщались на отвлеченные темы еще минут двадцать, после чего я попрощалась с мужчинами и вышла из ресторана.

Я решила проверить еще одну зацепку, пока не стемнело. В паре кварталов от Старогостинной находился Покровский рынок – место, где, по информации Гарика, часто бывал мой информатор, бомж-философ Венчик Аякс.

Рынок жил своей обычной вечерней жизнью – торговцы сворачивали прилавки, грузчики перетаскивали ящики, бездомные собирали в мусорных баках остатки несвежих овощей и фруктов.

Венчика я нашла возле пункта приема стеклотары. Высокий худой старик с всклокоченной седой бородой сортировал бутылки, выуживая их из большого мусорного мешка.

– Здравствуй, Венчик. – Я протянула ему пачку сигарет и купюру в тысячу рублей.

Он поднял на меня выцветшие голубые глаза, в которых плескалась мудрость, приобретенная за годы жизни на социальном дне.

– А, детектив Иванова! – его голос был неожиданно глубоким и чистым. – Давненько не виделись. Что привело тебя на дно общества потребления?

– Информация, Венчик. Ты же знаешь, ты – мои глаза и уши в мире, куда я не могу проникнуть.

Он усмехнулся, забирая подношение.

– Льстишь старику. Но я не против. Что ищешь на этот раз? Наркоторговцев? Скупщиков краденого? Или очередного пропавшего подростка из богатой семьи?

– Ничего такого. Меня интересует молодой китаец, который недавно появился в городе. Возможно, отсидел срок.

Венчик прищурился, задумавшись.

– Хмм, китаец… Да, был такой. Сын хозяина антикварной лавки на Старогостинной. Вышел месяца три-четыре назад из колонии под Покровском. Я встречал его пару раз на блошином рынке, он скупал старинные книги и свитки.

– За что сидел, не знаешь?

– Что-то связанное с подделкой антиквариата и мошенничеством. Большой срок отмотал – лет десять, не меньше. А ведь совсем молодой был, когда загремел.

Я нахмурилась. Десять лет за подделку антиквариата – это явный перебор. Обычно за такие преступления дают не больше трех-пяти лет, если только там не замешаны другие тяжкие статьи.

– Он общается с кем-нибудь из местных?

– Держится особняком. Но пару раз видел его с профессором из университета – тот еще любитель старинных вещиц, особенно восточных.

– Аркадий Ветров?

– Он самый, – Венчик кивнул. – Кстати, забавное совпадение. Этот Ветров, говорят, раньше был судьей. Может, это он и отправил молодого китайца за решетку? Вот была бы ирония…

Я вздрогнула от внезапной догадки. Если Аркадий Ветров был тем самым судьей, что вынес приговор сыну Ли Чжана, то связь между членами клуба коллекционеров и чередой неудач становилась очевидной.

– Спасибо, Венчик. – Я протянула ему еще одну купюру. – Если узнаешь что-то еще о молодом китайце или о странных происшествиях с членами Клуба ценителей Востока, сразу звони.

– Будет сделано, детектив Иванова. – Он спрятал деньги в потрепанный карман. – Береги себя. Чувствую, ты опять вляпалась в историю с запахом неприятностей.

Возвращаясь к машине, я почувствовала легкое беспокойство. История начинала обретать очертания, и они мне не нравились. За крадеными костями явно стояло нечто большее, чем простая жажда наживы.

Я достала телефон и набрала номер подполковника Кирьянова. Если дело действительно связано с местью освободившегося заключенного, мне понадобится доступ к полицейским архивам.

Солнце уже садилось, окрашивая улицы Тарасова в оранжево-красные тона. День был насыщенным, но расследование только начиналось. И я чувствовала, что оно уведет меня гораздо дальше, чем поиски украденного антиквариата.

Когда я села в машину, мой телефон звякнул сообщением. Номер был незнакомым, а текст состоял всего из одной фразы на китайском языке. Я воспользовалась онлайн-переводчиком: «Судьба – это тропа, проложенная твоими врагами».

По моей спине пробежал холодок. Кто-то следил за мной и знал, чем я занимаюсь. И этот кто-то только что послал мне недвусмысленное предупреждение.

Глава 3

Я всегда предпочитала гадать на костях в полном одиночестве. Никаких свидетелей, никаких скептических взглядов, только я и древние символы на двенадцатигранниках. Сегодня кости выдали предупреждение о Дорохове, и я не могла отделаться от мысли, что за этим делом скрывается нечто большее, чем простая кража антиквариата.

Было раннее утро, когда я припарковала свою машину в квартале от роскошного особняка профессора Ветрова. Идеально подстриженные кусты, мраморная тропинка, ведущая к парадному входу, вазоны с экзотическими растениями – все кричало о благополучии и изысканном вкусе хозяина. Я потратила несколько минут, наблюдая за домом: привычка, выработанная годами. Никогда не входи туда, где не изучил все выходы.

Дверь открыла домработница, худощавая женщина с нервным взглядом.

– Профессор ожидает вас, – она говорила с легким акцентом, который я не смогла идентифицировать.

Ветров встретил меня в своем кабинете, больше напоминавшем музей восточной культуры, чем рабочее пространство. Стены были увешаны каллиграфическими свитками, в стеклянных шкафах хранились керамические фигурки, нефритовые изделия и бронзовые сосуды. Сам хозяин кабинета, седовласый мужчина с идеальной осанкой и холодными серыми глазами, казался неуместным среди этой восточной роскоши.

– Госпожа Иванова, – его голос звучал спокойно, но я уловила нотки напряжения, – приятно познакомиться. Мне сказали, вы интересуетесь древнекитайскими артефактами для своего клиента.

– Так и есть, – я улыбнулась, отметив, как его пальцы нервно постукивают по подлокотнику кресла. – В частности, гадальными костями династии Мин. Мне рекомендовали вас как ведущего эксперта.

Воздух в комнате словно сгустился. Ветров на мгновение замер, а потом его лицо приобрело выражение академической заинтересованности.

– Интересная область. Довольно редкая. – Он поднялся и подошел к одному из шкафов. – У меня есть несколько монографий на эту тему.

Я заметила, как его взгляд на долю секунды задержался на пустом месте в витрине – там явно когда-то что-то стояло.

– Скажите, профессор, а вы слышали о наборе «Двенадцать граней судьбы»? Мой клиент упоминал его.

Ветров застыл, держа в руках книгу, которую собирался мне показать. Его спина напряглась, как у кота перед прыжком.

– Это очень редкий экземпляр, – наконец произнес он, не оборачиваясь. – Известно всего несколько подобных наборов в мире. Один, если не ошибаюсь, находится в частной коллекции в нашем городе.

– У Василия Дорохова? – я намеренно бросила имя, наблюдая за реакцией.

Профессор медленно обернулся, его глаза сузились.

– Вы знакомы с господином Дороховым?

– Пересекались на благотворительном вечере, – солгала я. – Он упоминал свою коллекцию.

– Дорохов… – Ветров произнес это имя с таким выражением, будто во рту у него был кусок лимона. – Человек с определенной репутацией. Не все его приобретения имеют безупречную историю.

– Вы намекаете на что-то конкретное? – я подалась вперед.

Ветров поставил книгу на стол и сел напротив меня.

– Нет, что вы. Просто в мире антиквариата всегда есть люди, готовые платить за то, что не должно быть в частных руках.

На секунду мне показалось, что я увидела в его глазах отблеск страха. Но момент прошел, и профессор вновь был собран и официален.

Наш разговор перетекал от одной темы к другой, и я умело направляла его в нужное русло. Ветров рассказывал о тонкостях датировки костяных артефактов, о различных техниках обработки и особенностях символики разных династий.

– Самое важное в такой экспертизе – микроскопические следы инструментов, – объяснял он, демонстрируя увеличенные фотографии в одной из своих книг. – Современные реплики создаются с использованием совершенно других технологий. Даже лучшие подделки не выдерживают серьезного анализа.

– А вы сталкивались с подделками высокого уровня? – спросила я небрежно.

Ветров снова напрягся, но быстро взял себя в руки.

– К сожалению, это неотъемлемая часть нашей работы. Я неоднократно выступал экспертом в судебных делах о подделках.

– Должно быть, очень интересный опыт, – я улыбнулась. – Особенно с юридической точки зрения.

Что-то мелькнуло в его глазах – быстро, но достаточно явно, чтобы я заметила.

– Вы интересуетесь юриспруденцией, госпожа Иванова?

– В прошлой жизни я была прокурором, – сказала я с нескрываемым удовольствием. – Старые привычки не умирают.

В комнате повисла тишина. Ветров явно пересматривал свое отношение ко мне и моим вопросам.

– Что ж, думаю, я дал вам достаточно информации для начала, – наконец произнес он, вставая. – Если вашему клиенту потребуется профессиональная экспертиза, я всегда к услугам.

Я тоже поднялась, понимая, что аудиенция окончена. Он явно не собирался раскрывать карты так быстро.

– Одну минуту, профессор. – Я достала телефон и показала ему фотографию поддельных костей Дорохова. – Не могли бы вы хотя бы предварительно оценить этот набор? Я получила эту фотографию от клиента.

Реакция Ветрова была мгновенной и красноречивой. Он побледнел, а его рука, протянутая к телефону, заметно дрогнула.

– Это очень… интересный экземпляр, – произнес он после паузы. – Но для серьезной оценки нужно осмотреть его лично. По фотографии сложно что-либо утверждать.

Он быстро вернул мне телефон и отступил на шаг, словно боялся этих изображений.

– В любом случае буду признателен, если вы свяжетесь со мной для официальной консультации, – добавил он официально.

После ухода от Ветрова я остановилась в кафе напротив. Мой телефон завибрировал – сообщение от Гарика.

«Нашел кое-что интересное о Ветрове. Десять лет назад он был судьей. Ушел в отставку внезапно, после скандального дела о подделке антиквариата. Обвиняемый – молодой китаец. Срок – 10 лет. Сурово для такого преступления, не находишь?»

Я быстро набрала ответ: «Имя обвиняемого?»

«Чен Ли. Сын антиквара из Гуанчжоу».

Кусочки головоломки начали складываться. Я открыла поисковик и ввела имя Ли Чжана – владельца антикварной лавки. Информации было мало, но одна фотография привлекла мое внимание – церемония открытия его магазина в нашем городе. Среди гостей в дальнем углу я заметила знакомый силуэт – Дорохов пришел поприветствовать нового конкурента?

Выйдя из кафе, я почувствовала, что за мной наблюдают. Обычно я доверяю своим инстинктам, поэтому, не меняя темпа, свернула за угол, затем резко остановилась и прижалась к стене. Через несколько секунд я увидела молодого китайца, который неторопливо прошел мимо того места, где я только что стояла. Его взгляд был внимательным и цепким – он искал меня.

Я дождалась, пока он скроется из виду, и быстро направилась к своей машине. На лобовом стекле белел листок бумаги, заправленный под дворник. Я осторожно взяла его двумя пальцами.

На безупречно белой бумаге была написана всего одна фраза каллиграфическим почерком: «Не все кости, которые мы бросаем, приносят удачу».

Я сложила записку и спрятала в карман. Интуиция подсказывала, что я только что получила первый прямой контакт от того, кто стоит за всеми этими подменами. И он явно знал, что я ищу.

Когда я уже села в машину и задумалась, ехать ли мне домой или можно наведаться еще к кому-нибудь из фигурантов похищения раритета, зазвонил телефон. Взглянув на экран, я вскинула бровь: ну надо же, на ловца и зверь бежит. Звонила Елизавета Крутовская.

– Татьяна! Не могла бы ты уделить мне буквально пятнадцать минут твоего драгоценного времени? – велеречиво спросила Крутовская. – Мне бы очень хотелось с тобой поговорить, но не по телефону.

– Да, как раз сейчас могла бы, – коротко ответила я, и она предложила мне приехать в ее клуб.

Клуб «Красный лотос» располагался на верхнем этаже бизнес-центра «Меркурий» – стеклянного монстра в центре города. Охранник на входе придирчиво изучил мое лицо и пропуск, после чего неохотно пропустил внутрь.

Элизабет Крутовская ждала меня в приватной комнате с видом на городскую набережную.

– Татьяна! – Она поднялась мне навстречу, протягивая руки. – Как я рада, что ты согласилась встретиться.

Крутовская была эффектной женщиной лет пятидесяти с идеальной осанкой и короткой стрижкой. Ее кимоно из черного шелка, расшитое золотыми журавлями, стоило, вероятно, как подержанная иномарка.

– У меня мало времени, Элизабет. – Я опустилась в кресло напротив нее. – Что за срочность?

Она щелкнула пальцами, и официант, словно материализовавшийся из воздуха, наполнил наши чашки зеленым чаем.

– Ты всегда такая прямолинейная, – она улыбнулась, но ее глаза оставались настороженными. – Мне нужна твоя помощь. Очень нужна, – добавила она предельно серьезным тоном.

– Что произошло? – деловито спросила я. Елизавета Крутовская не относилась к людям, склонным переживать на пустом месте. И если она решила обратиться ко мне за помощью, значит, случилось что-то действительно серьезное.

– Еще одна подмена. У Степана Гордеева подменили статуэтку. Помнишь Степана? Он был на приеме у меня месяц назад.

Я вспомнила высокого мужчину с военной выправкой и коллекцией тибетских масок.

– Помню. Так что именно пропало?

– Не пропало, а подменено. – Крутовская понизила голос. – Его любимая статуэтка божества здоровья. Степан обнаружил это только вчера, когда она… не сработала.

– Не сработала? – я подняла брови.

– Он всегда прикасался к ней перед важными встречами. Говорил, что она приносит ему удачу. – Крутовская нервно сжала чашку. – Вчера у него был важный тендер. Он прикоснулся к статуэтке, но почувствовал что-то неладное. А потом… потом проиграл тендер и прямо на встрече потерял сознание. Сейчас он в больнице. Врачи говорят о каком-то редком аутоиммунном заболевании.

Я отпила чай, обдумывая информацию.

– Стоп. А почему еще одна? – озадаченно спросила я. В самом деле, откуда бы Крутовской знать о том, что у моего клиента подменили гадальные кости?

– Потому что дня три назад я заметила, что подменили мой веер, – с деланым равнодушием в голосе призналась Элизабет. – Тебя дергать не стала – сначала подумала, что кто-то просто пошутил.

– Тот самый? – приподняла я бровь. Веер Элизабет в кругах местного высшего, если можно так выразиться, света давно стал легендой. Изящная вещичка из сандалового дерева и японского пергамента, с тонкой росписью и знаками удачи, этот веер датировался концом тринадцатого века. Складной веер для чайной церемонии, так называемый тя-сэнсу, считался звездой коллекции японских редкостей. Крутовская его брала с собой на особо важные мероприятия, благодаря чему все складывалось максимально удачно для нее – во всяком случае, так утверждала сама любительница Японии.

– Да. Подделка очень похожа на оригинал, но ощущается иначе, – добавила она.

Третья подмена, третье несчастье. Закономерность становилась очевидной.

– Сначала твой веер, потом кости Дорохова, теперь статуэтка Гордеева, – я перечислила на пальцах. – Все предметы с «особыми» свойствами. Все подменены на идеальные копии.

– Как кости Дорохова? И у него тоже? – вскинулась Елизавета.

– Да, – кивнула я. – Только пусть это останется между нами. – Крутовская была, конечно, той еще болтушкой и сплетницей, но при всем том в действительно важных делах прекрасно умела держать язык за зубами.

– Разумеется, – согласилась Крутовская. – И получается, что на данный момент три подмены, – Крутовская кивнула своим собственным словам. – И всякий раз после подмены с владельцем случается что-то плохое. Мои инвестиции рухнули, планы не сработали. У Дорохова начались проблемы с партнерами – и теперь я понимаю, в чем причина, а Гордеев… – Она замолчала, глядя в окно.

– Когда именно ты заметила подмену веера? – спросила я.

– На следующий день после приема в честь китайского Нового года у Дорохова, – она нахмурилась, вспоминая. – Я достала веер, чтобы показать его Ли Чжану. Он ведь эксперт по таким вещам… И сразу поняла, что что-то не так. Веер был… просто веером. Идеальная копия, но без той особой энергии.

– А Гордеев тоже был на том приеме?

– Конечно. Мы все были там. Весь Клуб ценителей Востока.

Я мысленно отметила еще одну важную деталь – все подмены произошли после того вечера.

– Насколько я знаю, у вас в клубе был конфликт с молодым китайским специалистом много лет назад?

Крутовская вздрогнула и побледнела.

– Кто тебе сказал об этом? Это было давно, совсем другая история…

– История о том, как вы всем клубом засадили невиновного человека на десять лет за решетку? – Я произнесла это тихо, но Крутовская дернулась, словно я ударила ее.

– Ты не понимаешь… Он угрожал разрушить репутацию многих уважаемых людей. Некоторые предметы в наших коллекциях… не всегда имеют безупречное происхождение.

– И поэтому судья Ветров вынес неправомерно суровый приговор, а эксперт Игорь Лаптев подтвердил, что найденные у молодого человека копии антиквариата якобы были оригиналами, похищенными из частных коллекций?

– Откуда ты… – Крутовская оборвала себя, увидев выражение моего лица. – Да, все было именно так. Это была необходимость. Чен Ли грозился сообщить в Интерпол о контрабанде культурных ценностей. Он был идеалистом, не понимал, как устроен реальный мир.

– А теперь этот идеалист вышел из тюрьмы и методично разрушает вашу удачу. – Я откинулась на спинку кресла. – Забавно, как работает карма, не находишь?

– Это не карма, – Крутовская покачала головой. – Это нечто гораздо более конкретное и опасное. Мы все получили предупреждения. Взгляни.

Она достала из сумочки сложенный вчетверо лист бумаги и протянула мне. Я развернула его и увидела каллиграфическую надпись на китайском и ее перевод внизу: «Судьба – это тропа, проложенная твоими врагами».

– Такие же послания получили Ветров и Гордеев, – добавила она. – И Дорохов, конечно. Он был главным инициатором всей той истории с судом.

– А Игорь Лаптев? – Я вспомнила о реставраторе, который, по словам Кирьянова, тоже был замешан в деле.

– Он отказался говорить со мной. Заперся в своей мастерской и никого не пускает. – Крутовская нервно потеребила край кимоно. – Я боюсь, Татьяна. Что-то подсказывает мне, что это только начало.

Вернувшись домой, я разложила на столе все, что у меня было: копии костей Дорохова, фотографии подозреваемых, записи разговоров и загадочную записку. Мои собственные гадальные кости лежали рядом, словно насмехаясь над моими попытками найти рациональное объяснение происходящему без их помощи.

Я взяла кости в руки, чувствуя их привычный вес. Пластиковые, конечно, не чета дороховским из слоновой кости – но мои. Они никогда меня не подводили.

– Ну что скажете? – прошептала я, бросая кости на стол.

Выпавшая комбинация заставила меня замереть: «Против вас действует тайный противник, но, если вы будете осторожны, он разоблачит себя сам в самый неожиданный момент».

И тут в дверь позвонили. Я взглянула на часы – почти полночь. Я осторожно подошла к двери и посмотрела в глазок. В коридоре стоял пожилой китаец с изящной тростью – Ли Чжан собственной персоной.

– Госпожа Иванова, – его голос был тихим, но отчетливым, – нам нужно поговорить. Это касается безопасности многих людей. Включая вашу.

Я открыла дверь, не спуская глаз с его руки, опиравшейся на трость. Он заметил мой взгляд и слабо улыбнулся.

– Это всего лишь трость, детектив. Годы берут свое.

Я пропустила его в квартиру, мысленно готовясь к разговору, который, я была уверена, изменит ход всего расследования.

Мозг лихорадочно работал, прокручивая новую информацию. Это точно не случайное совпадение. Отец того самого Чена Ли, который вот совсем недавно вышел из тюрьмы и таинственным образом связан с подменами артефактов, вдруг появляется на пороге моей квартиры среди ночи. Мне казалось, что я уже собрала почти все кусочки этой головоломки, но оставалось несколько важных фрагментов, которые могли полностью изменить картину.

Ли Чжан прошел в гостиную и, не дожидаясь приглашения, опустился в кресло. Его движения были плавными и уверенными, несмотря на возраст.

– Чай? – предложила я, скорее из вежливости.

– Нет, благодарю, – он покачал головой. – Времени мало, а рассказать нужно многое.

Я села напротив, скрестив руки на груди.

– Я вас слушаю.

Старик смотрел на меня пронзительными темными глазами – они казались бездонными, хранящими многовековую мудрость.

– Я знаю, что вы расследуете подмены артефактов, – начал он. – И что вы уже связали их с историей моего сына. Это правильно. Но не полно.

– Продолжайте. – Я сохраняла нейтральное выражение лица, хотя внутри все напряглось.

– Десять лет назад мой сын Чен приехал в Россию по программе культурного обмена, – голос Ли Чжана звучал ровно, но я чувствовала глубокую боль за этой маской. – Он был блестящим искусствоведом, специализировался на идентификации подделок. Здесь он познакомился с коллекционерами из Клуба ценителей Востока. Они были впечатлены его знаниями и пригласили оценить некоторые свои приобретения.

Ли Чжан сделал паузу, словно собираясь с мыслями.

– Сначала все шло хорошо. Но потом Чен обнаружил, что некоторые предметы в коллекции Дорохова имеют явные признаки нелегального происхождения. Это были артефакты, вывезенные контрабандой из Китая в обход международных соглашений.

– И он, конечно, сказал об этом Дорохову, – догадалась я.

– Хуже, – Ли Чжан горько усмехнулся. – Он наивно пригрозил сообщить в соответствующие органы. На следующий день в его гостиничном номере провели обыск. «Нашли» несколько редких свитков, якобы украденных из коллекции Дорохова. Я прилетел сразу же, как узнал о его аресте. Привез лучших адвокатов. Но…

– Но Ветров был судьей, а Лаптев – экспертом, – закончила я за него.

– Да. Подделка экспертизы, взятки, сфабрикованные доказательства. Все было решено заранее. Чен получил десять лет за преступление, которого не совершал.

– А вы?

– Я продал все, что имел в Китае, и переехал сюда, ближе к сыну. Открыл маленькую лавку антиквариата.

Я молчала, позволяя старику выговориться. Боль в его глазах была настоящей.

– И теперь, когда Чен вышел, начались эти подмены, – продолжила я за него. – Своеобразная месть.

– Я знаю, о чем вы думаете. – Ли Чжан поднял руку. – Но Чен не делал ничего противозаконного.

– Но кто-то же подменил восточные раритеты. – Я внимательно наблюдала за реакцией старика.

– Подозреваю, что это был сам Дорохов, – Ли Чжан сказал это спокойно, как будто речь шла о чем-то обыденном.

– У вас есть доказательства?

– Нет, – он покачал головой. – Это лишь моя догадка, основанная на знании характеров этих людей. Но я пришел не поэтому.

Ли Чжан наклонился вперед, его глаза сверкнули в полумраке комнаты.

– Завтра мой сын встречается с человеком, который может рассказать вам всю правду о костях Дорохова. Я хочу, чтобы вы пришли на эту встречу. Возможно, это единственный шанс предотвратить дальнейшие трагедии.

Он протянул мне маленькую карточку с адресом и временем.

– Я не могу сказать больше. – Он поднялся, опираясь на трость. – Но, если вы действительно хотите узнать истину, приходите. И будьте осторожны, госпожа Иванова. В этой игре фигуры не всегда те, кем кажутся.

Я проводила Ли Чжана до двери и потом долго смотрела на карточку в своей руке. Адрес антикварной лавки, время работы и подпись: «Жду в любое время». Это мог быть капкан, но интуиция подсказывала мне, что старик не лгал. По крайней мере, не во всем.

Я снова взяла в руки свои гадальные кости. Пластиковые кубики приятно холодили ладонь.

«Разве то, что человек может узнать – именно то, что он должен узнать? Не будьте чрезмерно любопытны», – предупредили кости.

– Я учту, – пробормотала я.

Глава 4

Мелодия будильника на моем телефоне ворвалась в сон с настойчивостью циркулярной пилы. Я позволила себе еще пятнадцать секунд полусна, прежде чем широко открыть глаза. В голове еще звучали слова Ли Чжана о крови и предательстве. Ночной визит китайского антиквара оставил после себя тягостное впечатление – словно на кожу наложили тонкий слой древней патины.

После ухода Ли Чжана я еще часа полтора изучала записку, оставленную мне на лобовом стекле. «Не все кости, которые мы бросаем, приносят удачу». Написано безупречным каллиграфическим почерком на дорогой рисовой бумаге – обычные хулиганы так не шутят.

Я поднялась с постели, с удовольствием потянулась и отправилась на кухню. Утро в моем понимании не могло начаться без чашки крепкого кофе. Добавив в турку две с половиной ложки молотого арабского сорта – не растворимая бурда, а настоящий кофе с тонким ароматом, – я принялась «думать мысли», как называла процесс мозгового штурма.

Итак, что мы имеем?

Подмена древнекитайского артефакта на высококачественную копию. Эксцентричный клиент, который, похоже, действительно верит в мистическую силу своих костей. Пятеро подозреваемых, причем все из одного закрытого клуба. Тревожные предупреждения от Ли Чжана. Странная связь между профессором Ветровым, который был судьей, и сыном Ли Чжана.

Кофе закипел как раз тогда, когда мои мысли начали обретать структуру. Я вылила ароматную жидкость в любимую чашку и сделала первый глоток. Горечь кофе смешалась с горечью моих размышлений.

Что-то здесь не сходилось. Обычно кражи антиквариата совершаются по очевидным причинам – с целью перепродажи. Но в этом случае вор потратил уйму времени и усилий на создание идеальной копии. Зачем? Чтобы отсрочить момент обнаружения пропажи? Или дело в чем-то другом?

Я открыла ноутбук и еще раз просмотрела досье, переданное мне Дороховым. Фотографии, биографии, интересы, связи – на первый взгляд, типичная работа частного детектива. Но все же что-то настораживало меня, какая-то недосказанность, ощущение, что я смотрю лишь на верхушку айсберга.

Время проверить некоторые детали. Я взяла телефон и набрала номер Кирьянова. Подполковник Владимир Кирьянов – мой старый друг еще со времен прокуратуры, надежный, как скала, – ответил после третьего гудка.

– Кирьянов на проводе, – его голос звучал устало, что неудивительно для человека, работающего в криминальной полиции.

– Привет, Киря, – бодро произнесла я. – Как поживает самый неподкупный мент Тарасова?

– Таня? – в его голосе послышалась смесь удивления и радости. – Давно не объявлялась. Что стряслось? Только не говори, что ты опять влипла в какую-то историю.

Я рассмеялась.

– Не влипла, а профессионально погрузилась. Киря, мне нужна информация. Что ты знаешь о судье Аркадии Ветрове? Сейчас он вроде как профессор востоковедения, но раньше судейские мантии примерял.

На том конце провода повисла пауза.

– Ветров? – наконец произнес Киря. – Громкое имя. Был федеральным судьей, сурово карал преступников, имел репутацию человека с железными принципами. Потом внезапно ушел в отставку и посвятил себя науке. Говорят, у него коллекция восточного искусства, которой музеи позавидовали бы.

– А случайно не припомнишь какие-нибудь громкие дела в его практике? – Я барабанила пальцами по столу, чувствуя, что нащупываю что-то важное.

– Ну было несколько резонансных приговоров. Но ты же не просто так спрашиваешь? Давай, колись, Таня, что за дело.

Я вздохнула. Кирьянов слишком хорошо меня знал.

– Официально – кража предмета старины. Неофициально… мне кажется, здесь замешано что-то личное. Возможно, месть.

– За что?

– Вот это и пытаюсь выяснить. Киря, будь другом, посмотри архивные дела Ветрова за последние лет пятнадцать. Особенно те, что связаны с антиквариатом, подделками, контрабандой предметов искусства. И еще – не встречалось ли там фамилии Ли, возможно, китайцы.

– Хм, – Кирьянов помолчал. – Ладно, посмотрю. Но ты будешь должна мне ужин.

– В «Пушкине»? – я улыбнулась, зная его слабость к этому ресторану.

– Идет. – Я почти услышала, как он улыбается в ответ. – Дай мне день-два, перерою архивы.

Мы попрощались, и я сделала еще глоток кофе, который уже начал остывать. Настало время для моего маленького ритуала. Я достала бархатный мешочек с тремя двенадцатигранными костями. Мои собственные кости, подарок бабушки, не претендовали на древнее происхождение, но за годы пользования стали для меня чем-то вроде интуитивного компаса.

Я сосредоточилась на вопросе: «Что скрывает судья Ветров?» – и бросила кости на стол.

Выпало: «Тайна, способная разрушить репутацию, хранится в забытом архиве».

Я задумчиво посмотрела на выпавшую комбинацию. Архивы, значит? Что ж, возможно, и мне стоит заняться некоторыми раскопками.

К полудню я уже сидела в читальном зале городской библиотеки, просматривая подшивки старых газет. Интернет – штука удобная, но, когда речь идет о событиях десятилетней давности в провинциальном городе, бумажные архивы часто оказываются полезнее. Особенно когда не знаешь точно, что ищешь.

Мое внимание привлекла небольшая заметка в разделе криминальной хроники от 2014 года.

«Суд вынес приговор по делу о контрабанде культурных ценностей». Статья была небольшой, но имя судьи Ветрова упоминалось. Дело касалось молодого человека, который обвинялся в подделке антикварных китайских свитков и попытке их продажи. Десять лет лишения свободы – удивительно суровый приговор для такого преступления.

Я сфотографировала заметку на телефон и продолжила поиски. Через час я наткнулась еще на одну статью, на этот раз в «Тарасовском вестнике» – местной газете, специализирующейся на светской хронике. Фотография с открытия выставки восточного искусства. На снимке – Аркадий Ветров, еще в судейском статусе, в окружении местной элиты. Среди присутствующих я узнала Василия Дорохова, а также еще одного персонажа из досье – Степана Гордеева. Статья датировалась 2013 годом, за несколько месяцев до того самого судебного процесса.

Я откинулась на спинку стула.

Итак, Ветров, Дорохов и Гордеев были знакомы еще до того злополучного суда. Интересно, какую роль в этом деле играл мой клиент?

Полистала подшивки газет того времени. И выяснила еще кое-что любопытное.

«Весь город гудит, – читала я строки какого-то давнего борзописца. – Потрясающий скандал! Коллекция молодого китайца-антиквара Чжоу перешла к местному бизнесмену Дорохову после суда над китайцем. Ходят слухи, что дело нечисто, но фактов никто не предоставляет. И казалось бы, шумное дело должно постепенно забыться со временем – но не тут-то было. Спустя месяц после суда жена Чжоу покончила с собой, не выдержала позора. Страшная история…»

Следующая заметка: «Это было громкое дело! Молодой антиквар Чжоу Лян привез из Китая коллекцию редких артефактов. Говорили, что среди них были настоящие сокровища династии Мин. Но тут его обвинили в контрабанде и подделках, а суд признал все доказательства его невиновности недостаточными. Судья Ветров вынес очень строгий приговор, а коллекцию конфисковали. И что удивительно – вскоре большая часть тех самых предметов оказалась в частной коллекции Василия Дорохова. Он выкупил их на каком-то закрытом аукционе конфиската».

Листаю дальше. «Чжоу Ляна после отбытия срока депортировали. Его жена после приговора мужу и сыну выбросилась из окна их дома. Судили и сына Чжоу Ляна, имя которого не упоминалось – в отличие от отца, севшего всего на два года, тот получил десятку, – за подделку антиквариата».

Телефон завибрировал.

Сообщение от Гарика: «Есть интересная информация о Клубе ценителей Востока. Встреча через час у Китайского павильона в парке».

Я отправила краткое «Буду» и собрала свои вещи.

Я вышла из библиотеки, чувствуя, как с каждой минутой дело становится все запутаннее и мрачнее. Что-то подсказывало мне, что сын антиквара Чжоу и загадочный сын Ли Чжана – один и тот же человек.

Китайский павильон в городском парке представлял собой причудливую смесь аутентичной архитектуры и местной самодеятельности. Изящные изгибы крыши соседствовали с откровенно халтурной росписью колонн, а драконы на фризе выглядели так, будто страдали от несварения желудка. Тем не менее это было одно из тех мест, где редко бывает много людей – идеально для конфиденциальной встречи.

Гарик уже ждал меня, нервно прохаживаясь вокруг беседки. Как обычно, он был одет с претензией на стиль – светло-бежевый пиджак, модные джинсы, стильные туфли. Увидев меня, он просиял и картинно раскинул руки.

– Татьяна Александровна! Свет очей моих! – Его армянский акцент, обычно едва заметный, в моменты эмоционального подъема становился отчетливее.

– Привет, Гарик, – я сдержанно кивнула, игнорируя его театральные жесты. – Что у тебя есть?

Он сделал обиженное лицо.

– Сразу к делу? Никаких «как дела, Гарик, как твоя больная мама?», – он вздохнул. – Впрочем, как всегда.

– Как твоя мама? – послушно спросила я, зная, что это самый быстрый способ добраться до сути.

– О, спасибо, что спросила! Гораздо лучше. Доктор Абрамян сказал, что ее артрит… – заметив мой взгляд, он осекся. – Ладно, к делу. Я покопался в информации об этом твоем Клубе ценителей Востока.

Гарик достал из внутреннего кармана пиджака небольшой блокнот.

– Закрытое сообщество, существует около пятнадцати лет. Основатели – Василий Дорохов и Аркадий Ветров. Членство только по приглашению, обязательное условие – наличие коллекции восточного искусства стоимостью не менее полумиллиона долларов. Встречи раз в месяц, место меняется – обычно особняки членов клуба.

Я кивнула, запоминая детали.

– Но самое интересное, – Гарик понизил голос, хотя вокруг никого не было, – в последние месяцы у членов клуба началась черная полоса. Елизавета Крутовская потеряла около двух миллионов на инвестициях в какой-то стартап. Ветрову отказали в престижном гранте на исследование, хотя все были уверены, что он его получит. А Степан Гордеев… – он сделал драматическую паузу, – уже месяц в больнице с какой-то редкой болезнью. Врачи в недоумении, лечение не помогает.

– Спасибо, но я уже в курсе, – улыбнулась я. – А Дорохов? – спросила я.

– Вот Дорохову как раз везет. Недавно выиграл тендер на строительство торгового центра, хотя его предложение не было самым выгодным. И еще какую-то сделку провернул с недвижимостью очень удачно.

Я задумчиво постучала пальцем по перилам беседки.

– Гарик, а что тебе известно о сыне Ли Чжана?

– Чен Ли? – Гарик приподнял бровь. – Недавно вышел из колонии. Отсидел от звонка до звонка за подделку антиквариата и мошенничество. Вроде как талантливый парень, учился в Пекине, год отучился в нашем университете на искусствоведа, по обмену, потом загремел. Строгий судья попался.

– Ветров? – уточнила я.

– Именно. Дал ему по максимуму – десять лет, хотя обычно за такое впаяли бы условно или максимум пару лет реального срока. В нашем квартале говорили, что судья был предвзят, но доказать никто ничего не смог.

Я чувствовала, как разрозненные детали начинают складываться в общую картину – пока еще нечеткую, но уже проступающую.

– Спасибо, Гарик, ты очень помог.

– Не за что, дорогая, – он улыбнулся своей фирменной улыбкой, от которой, по его собственному утверждению, «таяли все девушки Тарасова». – Может, поужинаем вместе? Я знаю отличный новый ресторан…

– В другой раз, – отрезала я. – Сейчас нужно проверить одну зацепку.

Гарик драматически вздохнул.

– Когда-нибудь ты скажешь «да», Татьяна Александровна. Я терпеливый.

– Именно поэтому ты до сих пор жив, – хмыкнула я и направилась к выходу из парка, оставив его с обиженно-восхищенным выражением лица.

Больница № 8 располагалась на окраине города, в старом здании, которое, несмотря на периодические ремонты, сохраняло атмосферу советских времен. Я поднялась на третий этаж, где находилось отделение аутоиммунных болезней.

Медсестра за стойкой с подозрением посмотрела на меня.

– К кому вы?

– К Степану Сергеевичу Гордееву. – Я показала ей букет, который купила по дороге. – Я от общества коллекционеров.

Медсестра нахмурилась.

– Посещения только для родственников. У пациента серьезное состояние.

Я положила на стойку пятитысячную купюру.

– Всего на пять минут. Передать привет от коллег и пожелания выздоровления.

Купюра исчезла в кармане медицинского халата.

– Палата триста двенадцать. Пять минут, не больше. И не утомляйте его разговорами.

Степан Гордеев выглядел бледной тенью того успешного бизнесмена, которого я видела на фотографиях в досье. Осунувшееся лицо, запавшие глаза, кожа с желтоватым оттенком. Он полулежал на подушках и медленно повернул голову, когда я вошла.

– Здравствуйте, Степан Сергеевич. – Я поставила цветы в вазу на тумбочке. – Меня зовут Татьяна Иванова. Я частный детектив, расследую одно дело, и мне кажется, вы могли бы помочь.

Гордеев слабо усмехнулся.

– Детектив? В моем положении… какая ирония.

– Что с вами случилось? – Я присела на стул рядом с кроватью.

– Врачи разводят руками. Какой-то аутоиммунный процесс, организм атакует сам себя. Лечение не помогает… – он говорил тихо, с паузами, как будто каждое слово давалось ему с трудом.

– Когда это началось?

– Два месяца назад. – Он закрыл глаза. – Сразу после того, как я обнаружил… – он осекся.

– Что вы обнаружили, Степан Сергеевич? – мягко спросила я.

Он долго молчал, и я уже решила, что он не ответит, но вдруг он заговорил – тихо, почти шепотом:

– Подделку. В моей коллекции. Нефритовую статуэтку Гуаньинь, шестнадцатый век, я приобрел ее шесть лет назад на аукционе в Гонконге. Она была… особенной для меня. Своего рода талисман здоровья.

– И вы обнаружили, что она подменена копией?

Гордеев кивнул, что стоило ему видимого усилия.

– Идеальная копия. Если бы не случайность… На оригинале был крошечный скол на основании, которое я сам когда-то повредил. На копии его воспроизвели, но не совсем точно.

– Вы обращались в полицию?

Он слабо покачал головой.

– Нет. Это было… личное дело.

– Вы член Клуба ценителей Востока, верно? – спросила я. – Вы знаете Василия Дорохова?

При упоминании имени Дорохова глаза Гордеева широко раскрылись.

– Он послал вас? – его голос внезапно окреп. – Что ему нужно?

– Нет, он меня не посылал, – ответила я. – Напротив, я расследую кражу из его коллекции. У него тоже подменили ценный экспонат.

Гордеев попытался сесть, но сил не хватило.

– У Дорохова украли? Его кости судьбы? – Он нервно рассмеялся, что вызвало приступ кашля. – Какая ирония… Все возвращается, не правда ли?

– Что возвращается, Степан Сергеевич?

Он снова закрыл глаза, и я видела, как трудно ему даются слова:

– Спросите его… о судье Ветрове и о молодом китайце. Спросите, как он получил свои кости судьбы. И главное – спросите о доме на Ольховой, дом семнадцать.

В дверь постучали, и голова медсестры появилась в проеме:

– Время вышло.

Я кивнула и повернулась к Гордееву:

– Спасибо за информацию. Я еще вернусь, если вы позволите.

Он не ответил, лишь слабо махнул рукой. У самых дверей я услышала:

– Знаете, я не удивлен, что заболел после пропажи статуэтки. Я заслужил это. Мы все заслужили.

Я намеренно задержалась в коридоре, делая вид, что разговариваю по телефону, а на самом деле дожидаясь, когда доктор Новиков закончит осмотр Гордеева. Через пятнадцать минут молодой врач вышел из палаты, делая пометки в медицинской карте.

– Доктор Новиков? – окликнула я, направляясь к нему. – Можно вас на минутку?

Он обернулся – высокий, худощавый, с умными карими глазами за стеклами очков.

– Извините, но информацию о состоянии пациента я могу сообщать только родственникам, – он сразу перешел в профессиональную защиту.

– Я не за этим. – Я протянула визитку. – Татьяна Иванова, частный детектив. Расследую дело, которое может быть связано с заболеванием господина Гордеева.

Новиков скептически взглянул на карточку:

– Вы серьезно? Аутоиммунные процессы не являются следствием преступлений.

– Если только это не психосоматика, – парировала я. – Мне рассказывали о том, что даже фотография статуэтки помогает пациенту. Разве это не психосоматика? Меня интересует ваше профессиональное мнение – насколько состояние Гордеева может быть связано с психологическим стрессом?

Врач внимательно посмотрел на меня, словно оценивая, стоит ли продолжать разговор. Наконец он вздохнул:

– Давайте отойдем.

Мы перешли в небольшую ординаторскую, где доктор Новиков предложил мне сесть.

– То, что я скажу, официально медицина не признает, – начал он, сняв очки и протирая их краем халата. – Но за годы практики я видел достаточно необъяснимых случаев, чтобы признать: связь между психикой и иммунной системой намного сильнее, чем мы думаем.

– И случай Гордеева…

– Особенно странный. – Новиков вернул очки на место. – С медицинской точки зрения его иммунная система атакует собственные ткани без очевидной причины. Традиционные протоколы лечения дают минимальный эффект. Но стоило подключить психотерапевтический элемент, как появились улучшения.

– Что вы подразумеваете под психотерапевтическим эффектом? – уточнила я.

– Как раз ритуал с фотографией статуэтки, которая так дорога моему пациенту, – пояснил врач. – Казалось бы, абсурд, но… – Он развел руками. – Я видел не одну историю болезни, где негативные эмоции запускали каскад патологических процессов. Страх, чувство потери, вина – все это может вызвать физиологические изменения.

– А если человек уверен, что его прокляли или… лишили удачи?

Врач усмехнулся:

– Звучит ненаучно, но «эффект плацебо наоборот» существует. Если пациент искренне верит, что его талисман утрачен и это принесет несчастье, это может стать самореализующимся пророчеством.

– То есть теоретически, если подменить ценный для суеверного человека артефакт…

– То можно вызвать настоящее заболевание, особенно у человека с определенной предрасположенностью, – кивнул Новиков. – Хотя, конечно, это всего лишь одна из возможных теорий.

Я задумчиво постучала ручкой по блокноту:

– А может быть и другое объяснение? Например, яд с отсроченным действием?

Новиков нахмурился:

– Мы проводили токсикологические анализы. Ничего не обнаружено.

– А если это редкий, нестандартный токсин? Например, из традиционной китайской медицины.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.