Галина Гончарова
Бюро магической статистики. Рудник

© Гончарова Г. Д., текст, 2025

© Оформление. ООО «Издательство «Эксмо», 2025

* * *

Глава 1

– Левенсберг! Стоянка поезда – три минуты!

Проводница обладала мощной фигурой, суровым характером, жидкими волосами, плотно стянутыми в гульку, и таким зычным голосом, что его было слышно во всех уголках вагона. Даже те, кто дремал в ожидании своей станции, невольно вздрагивали и открывали глаза.

Девушка, купившая билет на одно из сидячих мест, поглядела в окно и приготовилась. Как только поезд остановится, надо выходить из вагона. Три минуты – это мало.

Хотя и мало кто сюда приезжает. Кажется… быстрый взгляд на вагон третьего класса подтвердил ее предположение. Кажется, во всем вагоне на выход собирается она одна.

Никому и дела не было до захолустной станции в не менее захолустном городишке.

Кто-то дремал, кто-то читал, несколько детей носились по вагону, женщина в углу вязала, трое мужчин азартно резались в карты.

Поезд тряхнуло, и он остановился у станции.

Элисон Баррет перехватила саквояж за ручку и встала с места. За восемь часов путешествия тело буквально онемело, а саквояж, в начале пути достаточно легкий, стал совершенно неподъемным и угловатым. Кажется, у него была пара тысяч углов, и все намертво проросли в ее колени.

Но поставить его на пол?

Пол в вагоне третьего класса был настолько грязным и заплеванным, что Элисон, или, как она сама себя называла, Лисси, даже ходить по нему опасалась. Еще оскользнется на каком-нибудь шматке грязи… а уж саквояж потом и вовсе только выкинуть. Оттереть его будет невозможно.

Будь воля Элисон, она бы этот вагон сожгла перед тем, как отмывать. Кажется, грязь там уже насквозь въелась. Может, в нем свиней перевозили? До людей? Или вместе с людьми?

На перрон она спрыгнула с высоты в метр, подхватив одной рукой юбку. Лестница, которую нехотя выпихнула в проход проводница, была не менее грязной, а поручни вызывали у девушки священный ужас. Они точно из дерева сделаны? А не из навоза?

По виду и запаху – похоже.

Земля жестко ударила в колени, Элисон кое-как удержала равновесие и тихо зашипела себе под нос.

Больно.

Итак, Левенсберг.

Небольшое одноэтажное здание вокзала, единственным украшением которого был герб города – лев, стоящий на задних лапах, – было обшарпано донельзя. Кажется, когда-то его покрасили в зеленый цвет, но это было до рождения Элисон. Крыша подозрительно серого цвета не перекрывалась очень давно. А подметать?

А зачем подметать? Ветер подует – мусор нанесет, можно не стараться.

Лисси поглядела в другую сторону.

Пролетка?

Извозчик?

О существовании таких полезных профессий в Левенсберге не знали. Или эти полезные люди водились где-то еще. Что ж…

Элисон перехватила поудобнее саквояж и решительно направилась к зданию вокзала.

* * *

Внутри было не лучше, чем снаружи. Потеки на потолке и стенах, пузыри из штукатурки и облупившаяся краска красноречиво намекали, что Элисон не ошиблась насчет крыши. Она течет. Давно и всерьез.

Сквозняков было столько, что, ей-ей, на перроне удобнее. Женщина, сидевшая за стойкой, куталась в серую шаль и сильно напоминала каменного тролля из учебника по нежитеведению. Правда, брачный браслет у нее был, а значит, перед ней человек. Нежить в храм не могла войти по определению.

– Здравствуйте, рена. – Элисон решила быть вежливой в любой ситуации. – Вы не могли бы мне помочь?

Женщина шевельнулась.

– Что вам угодно, рента?[1]

Голос у женщины был под стать массивной внешности. Тяжелый, низкий, может, и правду говорят, что горные тролли могут давать общее потомство с людьми?

Вранье наверняка. Но иногда в это верится.

– Простите, рена, я не знаю вашего имени…

Взгляд женщины чуточку потеплел. Ей было откровенно скучно на вокзале, а тут намечается нечто любопытное?

– Рена Шаллер, Мария Шаллер. А вы, рента?

– Элисон Баррет, рена. Я рада знакомству.

– Я тоже рада. Что вас привело в Левенсберг, Элисон?

– Я… я по распределению. После Королевского института.

Мария Шаллер понимающе кивнула.

Королевский институт, ясно-понятно, чего эту девчушку сюда занесло. Рена внимательно оглядела стоящую перед ней девушку.

Средняя.

Вот как есть – средняя. Средний рост, среднее телосложение, не тощая, но и подержаться особо не за что, волосы непонятно темные, а сейчас еще и грязные, и пыльные, с дороги, подстрижены так, что едва уши закрывают, кожа смуглая, глаза… вот глаза неожиданно хороши – большие, темно-зеленые. Но все остальное лицо совершенно неприглядно. Узкие бледные губы, длинноватый нос, высокий лоб… нет, не красавица. Одета она тоже очень просто, чтобы не сказать – бедно. В дорогу не надевают роскошные платья, но дорожные костюмы бывают самые разные, вплоть до дизайнерских изысков из модных журналов. Тут же самое обычное коричневое платье длиной до середины икры, с глухим воротом, рядом скромных пуговичек спереди, из дешевой ткани и не освеженное даже белым воротничком. Дешевый же ковровый саквояж в руках, поношенная куртка на плечах, на куртке видна не слишком аккуратная штопка.

– И кто же вы по специализации, Элисон?

– Можно просто Лисси, рена. Я окончила Королевский институт по специализации «Прикладные вычисления», и меня распределили в Левенсберг, в бюро статистики.

Мария улыбнулась.

– Ах, вот куда… да, туда неохотно идут работать.

Элисон подняла брови.

– Рена, почему такая немилость? Там что-то не так?

Мария поджала губы.

Не так?

Может, будь эта девушка чуть более привлекательной, ей бы и стоило опасаться пакостей со стороны женщины, но внешность у Элисон была настолько невзрачной, что Мария снизошла к дурнушке и даже чуточку ее пожалела. Не всем так везет, как ей, вот у нее в юности такая фигура была, что рент Шаллер долго не раздумывал, сразу ей предложение сделал, а эта – кому она может понравиться?

Немочь бледная.

Сдыхоть.

Ладно уж, поможет она девушке бескорыстно, просветит ее о местных нравах.

– Рента, там небольшая зарплата и много работы. Это ж магстат, там требуется данные собирать и обрабатывать. В столице, понятно, оно престижнее, туда все поступает в обработанном виде, а у нас требуется мотаться, данные сначала собрать, потом обработать, в столицу отправить, занята целыми днями будешь. Зарплата там небольшая, а времени уходит много, ни тебе хозяйством заняться, ни подработать где на стороне. А как жить? Ладно еще вы – одна, а если человеку семью содержать надо? На это не проживешь, разве что и муж, и жена работать будут, или родители помогут, но ведь дети пойдут? Так что в магстат у нас идут или вот вроде вас, у кого ни семьи, ни дома, или, если из местных, те, у кого и так дохода хватает. Так, время провести, чтобы не дома сидеть. Вроде и при деле, и служба государственная, и надбавки, и пенсия, но это хорошо, когда и свое есть.

– Понимаю. Спасибо за науку, рена. И верно, одной мне много не надо, а после распределения отработать положено, почему бы и не здесь? Город вроде тихий, уютный, мне нравится…

Лесть возымела свое действие, Мария еще немного подобрела и решила еще побыть в роли мудрой наставницы.

– Скажите, рента, где вы собираетесь остановиться?

– Я… я не знаю, – откровенно растерялась девушка. – Я надеялась, что извозчик, или, может, кто-то мне посоветует, или газета, или доска объявлений… – С каждым словом голос ее становился все тише и тише, пока не угас окончательно.

Мария вздохнула.

Да, Королевский институт. Название громкое, а на самом деле учатся там сироты. Или те, у кого денег на обучение вовсе нет, а желание вырваться из грязи и нищеты есть.

Всякое бывает, к примеру отец – военный, мать ребенка прокормить и выучить не может… Королевский институт предоставляет полный пансион и даже небольшую стипендию для детей из бедных (скажем честно – нищих) семей. Ребята живут хоть и очень стесненно, но на всем готовом, а потом выходят в большой мир и теряются. Не знают даже, как хлеба себе купить.

Кажется, эта девчонка не исключение.

– Рента, у нас в городе такого нет, – терпеливо разъяснила Мария. – У нас вообще не очень большой город. Извозчиков всего четверо, больше и не надо, люди к нам приезжают редко, и дежурить на вокзале им смысла нет. Гостиница есть, все верно, но это не слишком подходящее место для девушки. Если хотите, могу вам посоветовать кое-что…

– Я вам буду очень признательна, рена!

Элисон наткнулась на выразительный взгляд Марии, сообразила – и полезла во внутренний карман куртки.

Перед женщиной на стойку легли десять корон. Мария возвела глаза в потолок. Рядом с первой бумажкой легла вторая.

Ну вот, сообразила. Мария провела рукой над стойкой, и деньги словно растворились в пространстве.

– Рента, начнем с жилья. Через четыре дома, на моей улице, есть доходный дом вдовы Шафф, Астрид сдает комнаты внаем. У нее достаточно чисто, недорого и можно даже с завтраком.

– Недорого?

– Две короны в день[2].

Элисон кивнула.

– Да, это действительно не слишком дорого.

– Улица там приличная, а Астрид очень серьезно относится к жильцам, старается не брать никого скандального. Я могу вас рекомендовать, рента.

Элисон прикусила губу.

– Я… у меня не так много денег…

– Я понимаю, рента. Если подождете, пока я закончу дежурство, мы можем вместе отправиться на Буковую улицу.

– А… долго ждать, рена?

– Примерно два часа.

Два часа Элисон боялась не выдержать. Да и время…

– Рена, мне еще надо бы разложить вещи и поужинать хоть чем-то. Завтра надо явиться на работу. Распределение обязывает.

Мария кивнула.

Это она понимала.

– Я сейчас вам нарисую, куда идти, рента. Скажете, что я вас рекомендовала, а я вечером загляну к Астрид. Через одну улицу, на Старательской, есть неплохая таверна, достаточно чистенькая и кормят неплохо, не отравитесь. Называется «Кошка и Лев».

– Спасибо, рена.

– Я вечером зайду в пансион, там и поговорим.

Мария принялась черкать грифелем на листе бумаги, справедливо решив, что вечером, за чаем и наливкой, они с Астрид все-все разузнают об этой девчонке. Та послушно взяла схему.

– По Кирпичной, до пересечения со Стрелковой, потом налево… – читала девушка достаточно бегло. – Я постараюсь не заблудиться, рена. Я вам очень благодарна. До вечера.

Мария кивнула.

Двадцать корон были лучше любой благодарности. С паршивой овцы хоть шерсти клок…

Она посмотрела в спину девушке, которая подхватила саквояж и шагнула к двери. Что-то царапнуло, какая-то несоразмерность, но тут на стол прямо перед женщиной упал кусок штукатурки. Мария зло выругалась и принялась стряхивать белую пыль с шали. Вот ведь зараза… сколько раз она говорила, что надо хоть иногда белить потолок? Но кто тут будет слушать умного человека?! Уж точно не ее начальник-идиот!

* * *

Рента Баррет шагала по городу.

Левенсберг не особенно вдохновлял. Скопления двух- и трехэтажных домов перемежались с коттеджами и редкими пятнами зелени. Узкие улицы, фонари, правда, стоят через каждые десять шагов, но Лисси сомневалась, что они работают. Вид у них такой… откровенно ржавый. Красили их явно при прошлом короле, а это почти тридцать лет тому назад.

Дома обшарпанные, улицы грязные, мусорные урны по дороге не попадаются, зато грязи хватает. Вот мусорная куча, через двадцать шагов еще одна.

Таверна, у которой стоят трое мужчин, курят что-то на редкость вонючее и смотрят по сторонам с видом королей. Один из них смерил взглядом Элисон и что-то сказал, явно похабное. Все трое рассмеялись.

Девушка скрипнула зубами.

Не важно! Это все не важно. Где ей надо свернуть?

Элисон уперто шагала по маршруту. Вроде бы это и несложно, но, когда ты устала, голодна, измотана поездкой, а впереди неизвестность… залезть бы под кустик, сесть и сидеть. Долго.

А когда откроешь глаза, чтобы рядом было и кресло, и чашка чая, и вкусный пирог с вареньем, и… не надо сейчас думать ни о чем! Ни о хорошем, ни о плохом, а то она точно сломается! Надо просто сделать шаг, потом еще один и еще, и окажется, что ты уже прошла половину дороги. А оставшаяся половина – это уже намного меньше целого, Элисон точно знает.

Дом вдовы Шафф оказался вполне приличного вида. Светло-розовая краска была приятно свежей, красная черепица на крыше, небольшой палисадничек у дома. Здесь действительно сдают комнаты?

Девушка отерла внезапно вспотевшие ладони о юбку и дернула за шнурок колокольчика.

Ждать пришлось недолго, через пять минут дверь дома открылась. На крыльце стояла женщина, при виде которой Элисон тихонько скрипнула зубами.

М-да, легко не будет.

Вдова Шафф оказалась высокой, сухопарой, с идеальной осанкой и недовольным выражением остренького лица. Черное платье по моде двадцатилетней давности, до земли, не оживлял даже воротничок, только брошь из оникса приколота у горла.

Когда она спустилась с крыльца и направилась к Элисон, послышался шорох накрахмаленных нижних юбок.

– Добрый день, рента.

– Здравствуйте, рена Шафф. Мне посоветовала к вам обратиться рена Шаллер. Она сказала, что у вас, возможно, найдется для меня комната. Если нет, я пойму…

На последнем слове голос Элисон дрогнул, и она уставилась в землю. Потом подняла голову.

– Если… если у вас нет мест, может, вы подскажете, куда стоит обратиться?

Рена Шафф смотрела на девушку оценивающим взглядом, как на пучок подвявшей зелени на рынке. Дешевле, конечно, но стоит ли брать? Хотя в суп пойти и такое может…

– Как вас зовут, рента?

– Элисон Баррет, к вашим услугам, рена Шафф.

– И что привело вас в наш город, рента Баррет?

– Я по распределению, в бюро статистики, – выдавила Элисон, снова утыкаясь взглядом в землю.

– Что ж, можете войти, рента. Я предложу вам чашку чая, мы побеседуем, и уже после чая я сообщу вам свое решение, – наконец кивнула рена Шафф. – У меня приличный дом, поэтому требования к жильцам достаточно строгие.

– Я понимаю, рена. И… благодарна, – кивнула Элисон.

Что ж, чашка чая в ее положении тоже неплохо. И отдых для уставших рук, ног, спины… у нее есть что-то не уставшее?

Нет.

* * *

Чай оказался жидкостью светло-желтого цвета, с ароматом старого веника, но кипятка рена Шафф не пожалела, а еще выставила на стол пирог каменной твердости. Элисон взяла самый маленький кусочек и осторожно отгрызала от него по крошке. Укусить его по-настоящему было страшновато, да и мышами пирог припахивал. Наверное, они тоже попробовали и решили, что не справятся.

– Расскажите мне о себе, рента, – начала беседу рена Шафф. Два глотка чая она девушке выпить дала, а больше – уже ненужная вежливость и трата времени. И любопытно ведь!

– Элисон Баррет, – просто сказала девушка. – Двадцать два года, совершеннолетняя. Окончила Королевский институт по специальности «Прикладные вычисления», и меня распределили в Левенсберг.

– Так…

Сказано было с откровенным сомнением, и девушка полезла в сумку.

– У меня диплом с отличием, я одна из лучших на курсе.

– Сюда не распределяют тех, кто с отличием, – подняла бровь рена Шафф.

Диплом лег на стол, мягко сверкнул золотой полоской по краю, подтверждая свою подлинность. Девушка опять уставилась в пол.

– Если нет связей и денег, то распределяют. У меня отца нет, он погиб, когда мне было два года, мать умерла, когда мне было восемь, сестра матери меня видеть не хотела в своей семье, так что… связей у меня тоже нет. И денег. И вообще…

Недосказанное рена Шафф отлично поняла.

Будь ты хоть семи пядей во лбу, учиться и устроиться – суть две вещи разные. Если ты не имеешь богатых и знатных родственников, если не ослепительная красотка и не готова оказывать начальству определенные услуги… нет, не только ТЕ услуги. Разное бывает, и попросить могут о многом. Вплоть до того, что девушки с утра работают в конторах, а вечером убирают у своих начальников… или бумаги какие-то ведут, берут на себя часть работы… кажется, здесь не тот случай.

Тем не менее…

– Вы же не все мне рассказали, рента Баррет?

Девушка сжала руки в кулаки. Взгляд она упорно не поднимала.

– Я… у меня было предложение, я могла устроиться в столице или в ее пригороде. Меня готовы были взять на работу в банк.

– Но?

– Я испугалась, что это закончится тюрьмой, – просто сказала девушка. – Меня защитить некому.

– Понятно. – Додумать остальное рена Шафф могла, дело несложное. «Прикладные вычисления» – это не только статистика в затхлой дыре, это еще и банковское дело, к примеру. Кто понимает, настоящие грабители не в черных масках с пистолями на дело ходят, нет! Они за конторками сидят и циферками отлично владеют.

А взять неопытную девчушку, запугать ее или запутать, а потом подставить?

Да запросто! Свалить на нее все грехи, и пусть сидит хоть сорок лет, а настоящий вор будет наслаждаться жизнью. Девушка оказалась не такой глупой и сумела увильнуть от подобной «чести».

– И оказалась в этой дыре.

Элисон молча отпила глоток чая. Хоть горло согреть.

– Мне надо отработать три года по распределению, потом я получаю свободу.

Свободу.

Астрид точно могла сказать, что входит в это понятие. Свобода – это когда ты можешь поехать куда пожелаешь, когда живешь в своем доме, за который не должна никому, когда можешь спокойно поменять одну работу на другую или вообще не работать месяц-другой, подбирая то, что нужно именно тебе.

О чем может идти речь после распределения?

О записи в личном деле. Работала там-то и там-то, уволена.

Деньги?

Знает она, сколько в этом бюро платят. На съем комнаты хватит, еще на еду и скромную одежду. Очень скромную. А вот чтобы на все остальное?

С другой стороны, девушка явно тихая и неглупая, только предупредить ее надо как следует, чтобы не было ничего… такого. Не красавица, это хорошо. За ее нравственностью Астрид проследит, у нее приличный дом, а не всякое… такое.

– А что ж вы, рента, замуж не вышли? Пять лет ведь учились?

Элисон качнула головой.

– Я не из тех, кто привлекает внимание. На курсе были более свободные и симпатичные.

И это тоже было понятно.

Без приданого, без семьи, не красавица да еще по уши в учебе, Астрид-то знает, как такой диплом зарабатывается. Муж ей рассказывал. Конечно, будь она легкодоступна, было бы проще, но, видимо, девушка порядочная.

Что ж. Можно попробовать приютить ее, никаких препятствий Астрид не видела. Только предупредить построже, чтобы не натворила глупостей.

– У меня есть комната на третьем этаже, за пять корон в месяц. Есть комната в мансарде, за четыре короны. С завтраком, санузел на этаже, за ужин надо доплачивать, чай бесплатно.

– В мансарде, если можно, – выбрала девушка.

– У меня в доме строгий режим. Завтрак я подаю в семь утра, а в десять вечера запираю двери. Убираться в своей комнате будете самостоятельно или за доплату?

– Самостоятельно, рена.

Другого ответа Астрид и не ожидала.

– Стирка общая, в месяц с вас отдельно двадцать корелей на стирку. Грязное белье меняется раз в две недели, приносите мне, я выдаю вам свежее. Если нужно постирать что-то личное, я покажу вам, в подвале есть корзина, туда можно складывать – и раз в два дня я отношу все в прачечную. Потом приношу так же обратно. Оплата также отдельно. В прачечной берут по весу, получается не так дорого.

– Благодарю вас, рена Шафф. Простите, что не могу пока предложить вам помощь, я еще не знаю ни своего рабочего графика, ни обязанностей, потому и не могу полностью располагать своим временем.

Астрид кивнула с пониманием.

– Устройтесь сначала на новом месте, рента. Потом будет видно – и что, и как.

Хотя фразу насчет помощи она оценила.

– Да, рена. Верьте, я вам очень благодарна.

Глаза у новой жилички были красивые, яркие. Увы – только глаза. Смуглая, не слишком чистая кожа, темные волосы, криво подстриженные и не мытые с дороги, сутулость и забитость ей очарования не добавляли. Так что рена Шафф и злиться не стала.

Ну… было это у нее, было! Не нравились ей слишком красивые, яркие и самоуверенные девушки, и кому бы они нравились? У нее возраст, а тут бегает… всякое! Где справедливость? Она и в семнадцать-то красотой похвастаться не могла, а уж сейчас и вовсе обидно было.

А может, обида шла еще с тех времен, когда она обнаружила, что ее супруг регулярно посещает бордель? Или когда он, напившись, высказал супруге, что женился на ней только из-за денег…

Сейчас уже и не упомнить, но почему-то засело в голове у Астрид, что, будь она симпатичнее, жизнь ее сложилась бы куда как лучше. И к симпатичным девушкам и женщинам она относилась с ревнивой завистью. Старалась не показывать вида, но злилась, сидело это внутри как заноза, раздражало, ныло! Вот почему им?

Почему не мне?

Что за гадское распределение подарков судьбы?!

Судьба отвечать не торопилась. Так и жила себе рена Шафф: где-то ругалась, где-то тосковала, но Элисон у нее грустных мыслей не вызывала. Даже если девушка умоется и отъестся, красоткой она не будет. Такая же серая мышка, как и Астрид, только у Асти в свое время хоть деньги были, а у Элисон и того нет. Тяжело девушке придется в жизни, еще намается.

– Пойдемте, рента, я покажу вам вашу комнату.

* * *

Пока две женщины поднимались по лестнице, Астрид вводила новую жиличку в курс дела.

– Всего в доме сейчас шесть жильцов, вместе с вами. Рент Матиас Фрей – музыкант, он играет в нашем городском оркестре. Рент Элиас Ризен. Бухгалтер на шахте.

– Шахте, рена?

– Вы ничего не знаете о Левенсберге, рента?

Девушка качнула головой.

– Я узнала о распределении в последний момент, а потом мне надо было очень много всего сделать. К сожалению, я уже не смогла посетить библиотеку. Когда мы сдаем студенческий билет, мы лишаемся права доступа к ресурсам института.

Это рена Шафф понимала. Левенсберг – самая окраина Эллары, сюда добраться можно, но сложно. Грузовые-то поезда ходят, а вот транспортные, пассажирские – нечасто.

И в газетах о нем не пишут, и ничем он сильно не прославлен, кроме пары фактов, но те были ТАК давно, что о них и сами горожане едва вспоминают. О них только лев на гербе напоминает да пара мемориальных табличек.

– Я вам потом расскажу о городе, рента. Итак, рент и рена Штребель. Элиас и Анна Штребель. Они уже в годах, ей полезен горный воздух, и они решили приехать сюда, поселиться. Сдали свой дом и живут на вырученные за него деньги. И рента Изабелла Бак. Швея. Я вас познакомлю со всеми завтра, с утра.

– Я буду вам очень благодарна, рена Шафф.

– А вот и ваша комната.

Мансарда была невелика, но производила приятное впечатление. Скошенная крыша не сильно мешала, да и не такой высокий рост у девушки. Комната была поделена на две зоны, в одной, у окна, шкаф, стол и стул, в другой кровать. Больше там ничего не помещалось. Окно было одно, но большое.

– Очень уютно, рена Шафф. И покрывало такое красивое.

Покрывало собирала сама рена Шафф, так что комплимент пришелся ей по душе. Лоскутное шитье – вот что выручает хозяйку в тяжелые времена. Оттуда клок, отсюда – и готово уже покрывало. Или коврик, или скатерть, накидка на кресло – да много чего можно придумать! Обидно же, старая, но еще хорошая вещь, а ее на тряпки или на помойку! Хозяйственная женщина такого не допустит[3].

– Да, я его почти два месяца делала, – невольно похвалилась Астрид.

– Рена, вы это сами? Правда?

И такое детское удивление было в голосе девушки. Астрид невольно улыбнулась.

– Конечно.

– Рена… а вы не могли бы меня научить… конечно, я заплачу. Пожалуйста?

И взгляд был такой умоляющий. Она не врала, не подлизывалась, ей просто… хотелось? Астрид кивнула.

– Поучу. Начните работать, рента, появится время, и я вас поучу.

– Спасибо огромное!

Улыбка сделала девушку почти хорошенькой, но сейчас Астрид не испытала ревности или раздражения. Ладно уж, поучит она дуреху… понятно же все! Ну кто там может выйти из общежития? Какой великий специалист? Небось и по хозяйству управляться не умеет, и не знает ничего… так?

Рена Шафф получила подтверждение сразу же.

– Да. Нас кормили в столовой, а я старалась много учиться. Диплом для меня был важнее всего, я надеялась, что потом у меня будет время научиться.

– Вот тут и поучишься. Небось муж неумехе спасибо не скажет за грязь в доме, драные рубашки да тухлую рыбу на столе.

Девушка словно съежилась, ссутулилась.

– Я… вряд ли я выйду замуж, рена.

Астрид махнула рукой.

Она и сама отлично понимала многие вещи. Брак – дело такое, либо выгоду ищут, либо любовь, только о первом тут речи не идет, а любовь…

Ага, некоторые готовы тебе в чем хочешь клясться, только вот обман все это, подлость!

– Может, и не выйдешь. – А чего врать-то? Вроде и девчонка неглупая. – Но не век же тебе по чужим углам скитаться, рано или поздно свой будет. Я смотрю, ты девочка неглупая, заработать сможешь, а в своем доме много чего уметь надо.

– Да, рена Шафф.

– Отдыхай, рента. Я тебе сейчас чай принесу и хлеба с сыром. Ты горячие бутерброды ешь?

А то не видно, какие у девчонки глаза голодные! Кто ее там кормил, в поезде? А может, и раньше поесть не успела?

– Я все ем, рена, спасибо огромное! Сколько я буду должна? – Девушка уже выложила четыре ассигнации на стол, и Астрид хозяйственно прибрала их в карман.

– Ладно уж! Считай за сегодняшний завтрак.

– Благодарю вас, рена Шафф.

Астрид кивнула и вышла за дверь.

Не говорить же девочке, что хлеб вчерашний, а сыр начал с одного краешка плесневеть. А вот она его сейчас в печи подогреет, благо та горячая, и отнесет. И заодно посмотрит, что у новой жилички с вещами. Вещи-то – они о своем человеке куда как вернее скажут, чем язык. Человек – существо лживое, а одежда молчит, у нее языка нет.

* * *

Все верно, когда рена Шафф поднялась в мансарду, новая жиличка как раз развешивала свои вещи.

М-да.

Казенный дом, иначе и не скажешь.

Стопка белья, дешевого и поношенного, три пары обуви – зимние теплые ботинки, летние туфли и осенние сапожки, четыре платья, легкий и теплый плащи. Все, больше ничего нет.

Из предметов роскоши – всего один.

Проектор, маленький и дешевый, достаточно маломощный, и к нему большая, размером чуть не с человеческую голову, коробка с кристаллами.

– Журналы? – словно мимоходом поинтересовалась Астрид. – Или книги?

Девушка качнула головой.

– Конспекты. Учебники… мне проектор подарили от института, и я все свои записи хранила на кристаллах. Я не знала, куда поеду, а кристаллы… с ними проще, чем с книгами или тетрадями.

Это рена Шафф поняла.

Проектор, кстати, и правда был из самых простых, без расширенного воспроизведения. Большие очки надеваешь на голову, кристалл в углубление сбоку – и проматываешь информацию.

Смотреть кино так не получится, и музыку не послушаешь – нет звука. А вот читать можно.

– Ты всю библиотеку скопировала на кристаллы?

– Я много копировала. Библиотеки… пока я училась, можно было пользоваться бесплатно, а там очень много специфической информации, то, что не вдруг найдешь.

Это Астрид тоже поняла. Запасливая девушка, неглупая.

– Угощайся. – Она поставила поднос на стол. – Потом принесешь вниз.

– Спасибо, рена Шафф.

Украшений нет, фотографий нет, ничего личного просто нет. Хотя тут разное случается… зато стопка документов лежит на столе. Диплом, паспорт, проездной билет из столицы…

– Завтрак в семь утра, – еще раз напомнила рена Шафф. И вышла, прикрыв за собой дверь.

* * *

Примерно через два часа она душевно сплетничала с подругой за рюмочкой малиновой наливки.

– Да, девчонка только из института, вещей у нее и нет ничего, считай.

– Ничего она о себе не рассказала?

– Практически ничего. Отец погиб, потом мать умерла, тетка ее в общагу спихнула и как звать забыла.

– Вот сволота столичная! Как и не люди!

– Совсем они там стыд и совесть потеряли, – согласилась Астрид. – У нас такое бы никогда не прошло. Вот, посмотри!

От журналов отказаться вдова Шафф не могла. В том числе и от столичного «Сплетника». Как тут удержаться? Как не перемыть косточки богатым и знатным? И лишний раз убедиться – они тоже люди, такие же, как и все. И точно так же впросак попадают, и радости у них те же, и горести…

– Скандал в семействе Эрдвейнов.

– Да?

– Барон Ратель, который должен был жениться на старшей дочери семейства, разорвал помолвку. И женится на младшей.

– Интересно, чем ему старшая девчонка не угодила? Поди, загуляла с кем?

– Или получше партию нашла.

– Всякое бывает, через неделю почитаем, в следующем номере и скажут. О, рента Баррет? Мы и не услышали. – Мария приветливо помахала рукой. – Добрый вечер.

– Рена Шаллер. – Девушка отмерла и шагнула в кухню, улыбнулась. – Здравствуйте. Рада вас видеть. Простите, я не успела вас еще поблагодарить за советы. Вы мне очень помогли! Рена Шафф, я принесла посуду. Куда поставить?

– Вон туда, завтра с утра посудомойка придет, помоет, – махнула рукой почтенная рена. А что? Приготовить-подать она и сама может, на этом сэкономить несложно. А вот стирку и посудомойку лучше оплатить, не так оно дорого, зато руки целы будут. А ручки-то родные, их жалко холодной водой да щелоком травить.

– Спасибо вам огромное за гостеприимство. – Девушка аккуратно поставила поднос и повернулась к двери. Почтенные рены переглянулись.

– Может, посидишь с нами, рента?

– Я… простите, я так с дороги устала. – Девушка и впрямь выглядела серой, словно лист бумаги. – Я посуду принесла и хотела спать лечь.

– Это правильно. – Рена Шафф понимающе кивнула. – На работу-то когда пойдешь?

– Завтра с утра и отправлюсь. Бюро ведь завтра работает?

– Да.

– Тогда сразу же после завтрака.

Рена Шафф качнула головой, а потом взяла чистую рюмку и налила в нее наливки.

– Выпей-ка. Для хорошего сна. А то и так бывает: когда устаешь и спать хочется, а уснуть не можешь. Возраст у тебя вроде и небольшой, но лучше добавить сонного зелья.

– Спасибо, рена. С вашего позволения.

Элисон взяла рюмку и одним глотком прикончила содержимое. Потом поставила посудину к остальным грязным тарелкам, попрощалась и прикрыла за собой дверь кухни.

– Неплохая вроде девочка, – переглянулись сплетницы. – Но мы еще посмотрим, послушаем…

Наливка подействовала просто отлично. Элисон едва успела раздеться и упасть на кровать, как в голове загудело, а глаза сами закрылись.

Спать?

Спа-а-а-а-а-а-ать!

* * *

К завтраку Элисон спустилась ровно в семь утра, и будить ее не пришлось. Оказывается, у комнаты в мансарде есть один жирный минус… или плюс, кому как. Если ты жаворонок, то плюс, солнышко встает рано, и в пять утра в комнате уже светло как днем. А вот если сова…

Элисон всю жизнь была совой-сплюшкой, но наглые солнечные лучи не дали ей шансов увернуться. Пролезли под плотное одеяло, защекотали нос, нырнули под подушку…

Пришлось вставать и умываться.

Старенькие часы показывали шесть утра, так что Элисон спокойно отправилась в уборную, потом в душ… Вода была не то чтобы холодной. Скорее условно теплой, как в речке. И с воплем: «спасите-помогите-замерзаю» не вылетишь, и долго не постоишь, наслаждаясь приятным теплом и струйками на коже. Мыло в такой воде даже почти и не пахло.

Лисси быстро смыла грязь и убежала к себе в комнату, под одеяло. Хоть чуточку согреться. Теплое… хорошо. Минут пятнадцать стука зубами, и можно вылезать. Скоро там завтрак?

И что надеть?

Вот вопрос… коричневое платье теперь только в стирку, после поездки. А вот темно-серое можно. Сумка, туфли – все удобное, немаркое и неубиваемое, благородного черного цвета. Сумка размером с мешок для картошки, зато помещается все, и еще немного больше.

Туфли, несмотря на свой жуткий вид, удобные. Квадратный нос, небольшой каблук, никаких украшений.

Волосы зачесать назад, надеть ободок, чтобы лохмы не лезли в глаза. Вот так. Можно без плаща и без шляпы, все же на дворе начало лета.

Из зеркала смотрела унылая длинноносая физиономия. Элисон потерла щеки, вздохнула…

Не красавица.

Ну и что теперь? Да ничего, надо жить дальше! Внешность важна, но… так! Не важна!

Элисон отвернулась от тусклого зеркала и потопала вниз. Монументально.

В туфлях иначе не получалось, каблуки с металлическими набойками грохотать все равно будут. Зато десять лет износа не будет и чинить не придется. Это важно. И носы туфель, кстати, с оковочкой.

Где там завтрак?

* * *

Элисон пришла третьей. За столом уже сидела семейная пара, при взгляде на которую девушка невольно улыбнулась. Так и скажешь: попугайчики-неразлучники. Оба невысокие, чистенькие, аккуратные, седоволосые, она ухаживает за мужем, подкладывая ему хлеб, он улыбается супруге.

Рена Шафф была тут же.

– Рента Баррет? Доброе утро. Знакомьтесь, дорогие мои, рента Элисон Баррет – рент Элиас и рена Анна Штребель.

– Очень приятно, – вежливо наклонила голову Элисон.

– Нам тоже. Вы вчера приехали?

– Да, рена Штребель.

– А мы с Эликом уже почти год тут живем! Такое уютное место, такое тихое! И горы, и виды… мой кашель почти прошел! А ведь куда мы только не ездили, где только не лечились!

Рена Шафф поставила перед девушкой тарелку.

Что ж, овсяная каша явно была сварена на воде с легкой добавкой молока и сахара, хлеб – прозрачный от тонкости нарезки, сыр слегка подветренный, но Элисон была такой голодной, что слопала все, не ощущая вкуса. Еще бы и о добавке помечтала, но не с ее деньгами.

– Рента Бак.

Изабелла ничуть не соответствовала своему имени. Когда Элисон его услышала, она подумала о красавице со жгуче-черными локонами и карими очами, но за столом сидела ничем не примечательная серая мышка. Русые волосы пыльного оттенка, водянисто-голубые глаза, постное выражение лица. Какие уж тут красо́ты и страсти?

– Доброе утро, рента. – Изабелла осмотрела девушку и сочла ее неопасной. Нет, не конкурентка.

– Доброе утро, рента Бак. – Элисон смотрела вежливо и равнодушно.

Да, человек, да, за столом. Все. Больше ее ничего не интересует… выпить еще чашечку чая? Нет, не надо. Вдруг потом понадобится уединиться, а где?

– Рена Шафф, вы не подскажете, как мне дойти до бюро магической статистики?

– Хм… оно называется именно так, рента? – вслух удивилась Изабелла.

Элисон вздохнула. Как-то они привыкли: магстат и магстат, а людям расшифровать надо.

– Официально это бюро учета и контроля возмущений магического эфира…

– Я знаю, где это. – Рена Шафф сомнениями не страдала. – Вам надо на Угольную улицу, рента.

– Угольная улица?

Рена Шафф достала лист бумаги и принялась быстро записывать на нем улицы, которые должна была пройти Элисон.

– А чем занимаются в этом бюро? – словно в пространство поинтересовалась Изабелла.

Элисон промолчала бы, но Анна Штребель тоже решила не оставаться в стороне.

– Рента, пожалуйста, расскажите! Наверное, это так восхитительно – владеть магией? У вас будет опасная работа? Вы будете охотиться на нечисть?

Элисон пожала плечами.

– Я думала, все знают. Это достаточно скучная работа.

– Разве?

– Магических сил у меня не так много, по шкале Илуса моя мощь равна двум.

– Это много или мало? – уточнила рена Шафф.

– Это чуть больше, чем почти ничего, – не стала скрывать девушка. – Максимум – это двенадцать, но таких магов сейчас всего четверо. А с двойкой – да каждый второй!

– Допустим, – протянула Изабелла. – А заниматься вы чем будете?

– Нашу планету окутывает, словно одеяло, слой магического эфира, и в нем, как в океане, есть свои течения, свои подводные камни, впадины и водовороты. Вот бюро магической статистики отслеживает эти изменения. А статистики мы потому, что надо много работать. Снимаются показания с приборов, сводятся таблицы, рисуются графики, потом, когда все это сходится воедино, можно уже давать прогнозы. К примеру, если где-то возникло стихийное возмущение, то может быть проблема с кладбищами. Или наоборот: зависит от того, какое именно возмущение, в каком спектре, может начнет лучше расти трава, или уйдет вода, или пробьется новый ручей…

– Вот оно что, – протянула рена Шафф. – Никогда об этом не задумывалась.

– Чтобы пользоваться приборами, магическая сила нужна. Но тут и моей хватит, для этого не надо быть магом десятого уровня. А вот потом, сводить все это воедино – это долгая, упорная и муторная работа.

Что-то Элисон недоговорила, конечно, но присутствующие и так все поняли.

Крохотный дар – это лучше, чем ничего, и он дает своей хозяйке шанс устроиться в жизни получше. Но он такой крохотный… в жены талантливому магу она тоже не сгодится, те ищут ровню или кого-то более сильного, считается, что способности передаются по наследству.

– Рента, а кто еще в вашей семье был магом?

– Никто. Я первородка, или мы просто об этом не знаем, – качнула головой Элисон и поднялась из-за стола. – Я запрашивала архивы, но Барретов там нет. Спасибо за завтрак, рена Шафф.

– Не за что, – отозвалась Астрид, убирая посуду в мойку. – Все понятно? Доберетесь до места?

– Да, рена Шафф. Благодарю вас.

Девушка вышла из столовой. Хлопнула дверь, несколько секунд присутствующие молчали, потом тишину нарушила Анна Штребель:

– Бедная девочка. Ни внешности, ни перспектив, ни доходов… милый, давай подумаем, с кем ее можно познакомить?

– Нет-нет, эти дела без меня. – Рент Штребель замотал головой и сунул в рот кусок хлеба с сыром. – Я в этом не разбираюсь.

– Милый, ты во всем разбираешься просто идеально, – польстила мужу рена.

Астрид улыбнулась, глядя на них.

Хорошая пара. Вот ей не повезло, но у кого-то же сложилось? Даже смотреть на них – уже душа радуется. Бывает ведь в жизни счастье!

* * *

Бюро открывалось с половины девятого утра, так что Элисон пришла даже немного раньше. Осмотрелась, пожала плечами… предполагаемое место работы ее не радовало.

Скромное одноэтажное здание больше всего напоминало конюшню, которую кто-то решил переделать в контору, но получилось откровенно плохо. Даже запах остался, кажется.

Элисон поежилась и решительно шагнула вперед.

Говорите, захолустье и никаких перспектив? А если ее как раз все устраивает?

Девушка решительно вошла в здание. Покачала головой.

Обычно в таких местах на входе кто-то сидит, да хотя бы бабушка с вязанием или дедушка с газетой, посетителей если и не встречают, то хоть покажут, куда идти. Здесь не было никого, только стойка для вахтера. Элисон заглянула за нее и кивнула своим мыслям.

Судя по здоровущему жирному пауку, который душевно обосновался за стойкой и сплел там мощную паутину, вахтера тут годами не бывало.

Элисон пожала плечами.

Коридор. Из него четыре двери. Элисон первую и толкнула, и на нее уставились три пары глаз.

– Э-э-э-э?

– Доброе утро. – У Элисон даже страх пропал. – Где начальство?

Двое мужчин и женщина смотрели на нее с сомнением. Элисон тоже разглядывала их не стесняясь. Коллеги?

Да, возможно.

Женщине лет пятьдесят, может больше, и тут она явно ничем важным не занимается. Сидит, чай попивает и что-то вяжет, вон, клубок торчит. По некоторым причинам Элисон очень не любила вязание, так что… женщина ей все равно не понравилась. Этакая тумбочка на ножках. Дама приятная, со всех сторон квадратная. Ровный прямоугольник, где грудь, где попа – непонятно, все скрыто ровными складками сала.

Двое мужчин, один постарше, лет тридцати, второй помоложе. Тот, что постарше, отлично подходит под слово «никакой». Неприметный весь, на улице встретишь – не заметишь. Тот, что помоложе, явно о себе много думает. И одеколоном благоухает, и волосы подвиты, и платок вместо галстука, такой яркий, заколот булавкой со здоровущим камнем. Блестит – аж глазам больно. Только вот к семейству даже полудрагоценных камней этот аксессуар отношения не имеет, Элисон отлично видела, что «камень» вышел из ближайшей стеклодувной мастерской.

Вот он и вскочил и расплылся в улыбке:

– Рена, зачем вам начальство? Может, мы решим вашу проблему?

Женщина насмешливо фыркнула, намекая, что решить данный тип не сможет ничего. Даже примера из разряда «два плюс два». Элисон тряхнула головой.

– Не решите. Я по распределению, из столицы, поэтому мне обязательно нужен начальник.

Лица ощутимо поскучнели.

По распределению?

А кто?

А что?

К чему готовиться-то?

Элисон решила пояснить сразу.

– Я из Королевского института, меня сюда на работу распределили.

Лица стали чуть спокойнее, но сказать никто и ничего не успел, за спиной Элисон раздался голос:

– А если распределили, пошли, я тебя к начальству отведу. Нечего тут время тратить… у всех и вся работа сделана? Да?

Элисон обернулась и поздоровалась. Стоящая за ее спиной женщина лет сорока, худощавая и черноволосая, скорчила легкую гримаску. Видимо, она ожидала кого-то более симпатичного, но и так сойдет.

– Меня зовут Ирэна Глент, рена Глент. Я работаю здесь бухгалтером. Пойдем, я тебя отведу к начальству.

– Да, рена.

– Потом со всеми познакомишься, времени у этих бездельников навалом.

Кажется, сотрудники бюро были против подобного определения, но спорить с бухгалтерией – занятие вредное и чреватое последствиями. Так разозлится, а зарплату-то бухгалтер выдает!

– Только из института?

– Да, рена.

– Начальника зовут рент Шандер Свелен. Сразу предупреждаю – женат.

– Да, рена Глент.

Зачем об этом предупреждать? Можно подумать, он кому-то интересен будет?

Хотя и рену Глент Элисон поняла, как только увидела начальника. Высокий, красивый, черноволосый и синеглазый, с аккуратными усиками и сногсшибательной улыбкой. Может, и не эталон мужской красоты по столичным меркам, там павлины и похвостатее бегают, но для Левенсберга его очарования хватит, и еще останется.

– Рена Глент? Что случилось, зачем вы привели сюда это милое дитя?

И голос такой музыкальный, певучий… рена Глент на него и ухом не повела.

– Рент Свелен, это «милое дитя» распределили к нам из столицы. На работу.

– Ах вот оно что! Дайте угадаю, рента? Вы секретарь? Я так давно просил секретаршу, но ни вакансии, ни отзыва не получил.

Элисон промаршировала к столу начальства походкой бывалого солдата, отчего рент ощутимо поморщился, и положила на столешницу свой диплом.

– Ах вот оно что… – Рент даже как-то погрустнел, понимая, что расширения штата на нужную ЕМУ единицу не будет. – Вы, рента, статистик?

– В числе прочего, рент Свелен.

– И даже можете пользовать целый второй уровень магии?

Элисон очень постаралась не заметить ехидства в голосе начальства.

– Ладно, – махнул рукой рент Свелен. – Пока оформим документы, получите что там положено, рена Глент разберется, а я сейчас подумаю, куда вас можно приставить, чтобы польза была. Э-эх, шлют тут всякое после института, а работать кому?

Судя по взгляду на себя, любимого, рент собирался украшать мир, а работать… а для работы есть рабочие лошади. Он же породистый скаковой жеребец и достоин большего.

– Да, рент, – отчеканила рена Глент и потянула за собой Элисон, не забыв прихватить ее диплом.

Как оказалось, из четырех кабинетов один был для сотрудников, один для бухгалтерии, один для начальства и еще один – в нем сотрудники сообща устроили столовую. Поставили маленькую плитку, чайник, буфет и стол со стульями. Впрочем, стульев было всего три, то есть вместе они тут или не собирались, или стулья приносили свои. Туда рена Глент и потянула девушку.

– Садись и рассказывай. Чего тебя с таким дипломом к нам направили, поближе места не нашлось?

Элисон не стала скрывать ничего. Вчера уже рассказала, сегодня повторит, чего страшного? Второй раз оно уже и привычнее.

Рена Глент выслушала и покивала.

– Ага, знакомо. Ничего, мозги у тебя есть, работать сможешь, а там, глядишь, и мужа тебе присмотрим.

– Мужа?

– А почему нет? Тут шахт вокруг много, ну, рабочих я не рассматриваю, это народ грубый и образованной девушке не подходящий, а вот управляющие или еще какие чиновники из мелких – возможно. Дело в руках у тебя есть, магия в крови тоже, хоть и слабенькая, а что родни нет, так для кого-то оно и хорошо будет. Слышала поговорку, что жениться на сироте надо?

– Слышала. Только не знаю, выгодно ли оно для сироты, – невольно огрызнулась Элисон.

– Ага. Я так и думала, что зубки у тебя есть. Ты их показывать не стесняйся, а то сожрут. Если вкратце о начальстве – поняла уже, что за павлин нам достался?

– Поняла. Рена, а вы…

– А я двоюродная тетка мэра города. Так что могу говорить и что хочу, и кому изволю. Поняла?

– Да, рена.

– Вот. И рад бы меня этот тип уволить, да ссориться с мэром ему очень не хочется. Левенсберг – городок маленький.

Элисон потупила глаза.

– Рена Глент, а вы не могли бы мне чуточку поподробнее рассказать про Левенсберг? Я, когда сюда ехала, толком ничего и не знала, меня сюда распределили скорее неожиданно.

– А должны были куда? – прищурилась бухгалтер.

– В Милтон, – созналась девушка. – В банк, там меня уже ждали, пока на полставки ассистента, но была возможность подработать и потом поговорить насчет аспирантуры. А то и в столицу перевестись со временем.

Милтон и так был, считай, столичным пригородом, не сегодня завтра сольется с Лаорой, и это назначение явно было выгоднее. Странно. Ирэна Глент не стала рассуждать, а предпочла спросить прямо:

– А чем же не понравилось?

– Я поговорила со своим возможным начальником, и разговор меня не порадовал. Он ждал не тех услуг, к которым я была готова.

– Намекал на… – Рена Глент изобразила какую-то сложную фигуру, но Элисон поняла смысл.

– Он не ждал от меня интимных услуг, я не выгляжу достаточно… привлекательно. Но махинации с цифрами намного опаснее.

– Это я могу понять.

Ну да. Когда тебя тащат в койку, это мерзко, гадко, неприятно, убить хочется подлую сволочь, которой нельзя отказать, но… это ничем особо трагичным не чревато, кроме моральных травм. Разве что забудешь противозачаточное выпить, тогда беда.

Гадко, но ведь за это тебя в тюрьму не посадят, штраф не наложат, нет в законе таких кар – за постель! Разве что общественное осуждение, и то его пережить можно. Цинично, но бухгалтер вообще работа такая – все иллюзии утратишь после первого же годового отчета.

А вот когда речь идет о цифрах, тут не покрутишься.

Тут все задокументировано, все подписано, и, если тебя выберут козлом отпущения, ты не выберешься. Какие шансы у вчерашней студентки?

Да никаких!

– И ты решила удрать сюда?

– Я поменялась распределением. Я честно предупредила, но… самоуверенность у каждого своя.

– А-а, это бывает. Ладно, слушай. Левенсберг – городок небольшой, тут, может, тысяч десять – двадцать человек. Это те, кто живет тут постоянно, но вокруг города есть шахты, и сезонные рабочие там есть, и кое-какие поля, так что в сезон еще тысяч пять – десять приезжают.

– А что за шахты?

– Вот! Если город назвали Левенсбергом, то не просто так, наверное?

– Мне сказали о львах…

– Ага. В горах. Ну?

– Неужели леоний?

Рена Глент насмешливо хлопнула в ладоши.

– Абсолютно верно. Именно леоний!

– А я из огня в полымя не попаду?

Опасения девушки были вполне логичны.

Леоний…

Минерал, названный так по имени своего первооткрывателя Леона Штромберга (Левенсберг?), был единственным в своем роде. За счет уникальной кристаллической решетки он обладал способностью накапливать и сберегать магический эфир. То есть использовался практически… да везде! В проекторе Элисон леония была самая крошка, но была же! С помощью леония работали магические двигатели, с его помощью получали свет и тепло, каждый мало-мальски значимый маг старался прикупить себе жезл из леония, а у королевского мага, говорят, из него был даже целый посох.

И вот тут начинался подвох.

Во-первых, леоний нельзя синтезировать. Никак. Пытались-то маги честно, но упрямый минерал не поддавался. Никакие попытки сделать его в лаборатории пока не привели к успеху. Маги старались, леоний упирался, и противостоянию этому суждено было длиться еще века и века.

Работал леоний, только если его добывали из шахты, руками. Любое магическое вмешательство – и простите. Разряд мог получиться такой, что половину горы снесет.

То есть все по старинке. Шахта, шахтер, кирка, лопата, а то и кисточка, потому что – здравствуй, третий подвох.

Что проще найти в природе? Аметист размером с конскую голову или два десятка мелких аметистиков? Конечно, второе. Вот и с леонием точно так же. Маленькие кусочки можно было найти. Их можно было даже раздробить на более мелкие, и они будут работать, если их огранить с учетом кристаллической структуры.

Но сложить из них обратно более крупный кусок не получится. Это уже будут части от разных кристаллов, получится дикий рассинхрон, и опять – взрыв. Даже носить на себе леоний можно лишь с оговорками. Или это должен быть один кристалл, или кристаллы должны быть далеко разнесены друг от друга… и даже так не всегда срабатывало.

В учебнике приводился случай, когда маг сделал себе для боя ручные и ножные браслеты с леонием. Все прекрасно, идет сражение, маг атакует, его бьют в ответ, и тут его кусает комар. Маг опускает руку, ручные и ножные браслеты резонируют – и до врага долетают только уши от мага. И таких примеров много.

Но мощность леоний увеличивал, с этим не поспоришь.

И тут снова немножко справочных данных.

Что такое мощность мага?

Это составное понятие. И составляется оно из трех элементов.

Ширина магического канала, через который маг подсоединяется к мировому эфиру, частота, с которой он может проводить заклинания, и скорость восстановления.

Это только в газете могут писать, что какой-то маг колдует без перерыва, а на самом деле поди сунь руку в огонь. Можешь?

Безусловно. Но руку ты обожжешь, и заживать она будет долго. То же самое относительно магии. Магический эфир, проходя через человеческое тело, резонирует с нервными окончаниями и разрушает их. Так что всевозможные болезни у магов – профессиональное. Та же «нервная дрожь»[4].

Ширина канала позволяет проводить более энергоемкие заклинания, частота – тут тоже понятно, кому-то и одного заклинания достанет, а кому-то и двадцати мало, это зависит от нервной системы самого мага. Точно так же, как кто-то чувствителен к щекотке, а кто-то нет.

И скорость восстановления.

Вот провел маг эти двадцать заклинаний, упал, а потом ему что надо?

Правильно, восстановиться. За сутки или за месяц – есть разница?

Леоний накапливал магию, и маг забирал ее не из общего потока, а из камня, где она в статическом виде, а это уже намного проще. Что легче – поймать рыбу в потоке или взять с тарелки? Фактически минерал брал на себя часть нагрузки, то есть изнашивался маг меньше, а восстанавливался быстрее. И ценился же этот минерал!

И вокруг его добычи бывало всякое.

– Не попадешь. Левенсберг был одним из первых городов, где нашли леоний, а сейчас уж и шахты не закрывают только из упрямства.

– Упрямства?

– Годовой добычи города не хватает, даже чтобы эти шахты как следует содержать. Государство помогает.

– А зачем тогда так поступать?

– Ну, королю виднее, а мы люди маленькие, что нам сказали, то мы и делаем, – пожала плечами рена Глент. – Вот тут подпиши. Тебе положены проездные и подъемные, а еще квартирные и разовая выплата, как обладательнице диплома с отличием. Не слишком много, конечно, но одеться хватит.

– У меня есть все необходимое.

Рена Глент качнула головой.

– Нет. Точно нет.

– Нет? – Элисон не ждала подвоха, рена Глент говорила вполне серьезно.

– Ты по горам будешь в платье лазить? И туфлях?

– По к-каким горам?

– А может, еще и обойдется? Давай так, посмотрим, куда наш Павлин тебя поставит, а потом решим, что тебе надо. А пока деньги не транжирь.

– Да, рена Глент.

* * *

Сумма, по результатам всех подсчетов, получилась не очень большая, но дорогу девушка окупила и могла бы на эти же деньги прожить пару месяцев.

Рена Глент выдала ей деньги и отправила в кабинет начальника, подписать приказы о назначении и прочем. Рент Шандер Свелен сморщил нос при виде девушки и показательно задумался.

– Куда же вас приставить, рента?

– Вы начальник, рент Свелен.

Смирение подействовало, рент поглядел чуть более благосклонно.

– Рад, что вы это понимаете, рента. Конечно, ставка ваша, раз уж вас распределили сюда из столицы, но работа у нас не слишком приятная. Вы пока еще не знаете всех тонкостей, поэтому начнете с азов. Работали когда-нибудь с магическими датчиками?

– Да, моей силы на это хватает.

– Вот и отлично. Карту вам выдаст рент Лукас Эрбель, он же покажет, что именно нужно делать. Первый раз сходите с ним, советую взять с собой тетрадь и тщательно записать все, что он вам будет говорить. Дело в том, что местность здесь гористая, правильный охват датчиков мы просто не можем позволить, вы знакомы с правилом квадрата?

– Датчики устанавливаются в узловых точках, квадрат километр на километр?

– Да. Здесь горы, потому до датчика можно добираться несколько часов. Вы умеете ездить на велосипеде?

– Д-да.

– Вот и отлично, вам это предстоит. У нас есть несколько велосипедов, мы даем их сотрудникам, чтобы снять показания. В противном случае ждать их придется долго.

Элисон кивнула.

– Я понимаю. Да, я умею ездить на велосипеде, хотя в горах это сложнее, наверное.

– Сложнее, рента, не стану спорить. Но это ваше первое задание. Отправитесь с Лукасом, снимете показания, первый месяц так и поездите. Потом, когда вникнете, начнете уже и сами считать, пока за вас это будет делать рена Леа Даларвен.

Та, с вязанием?

Может, Элисон и была несправедлива, но такая насчитает! Что-то девушке казалось, что рена хороша только в вязании, петли подсчитывать, а вот работать с данными магстата – вряд ли.

– Я смогу ей помогать, рент?

– Если останется время, рента.

– Спасибо. Когда мне приступать?

– Сегодняшний день я вам даю, чтобы собраться в горы. Знаете, что нужно брать с собой на целый день?

– Надеюсь собрать все правильно, рент.

– Собирайте, завтра идете с Лукасом. Сюда к семи утра, ясно?

– Так рано, рент?

– А как вы себе это представляете, рента? Раньше выйдешь – раньше придешь, а это горы. Не переживайте, если вернетесь раньше, это будет ваше свободное время. В горы лучше идти, пока не начало жарить солнце.

– Вам виднее, рент.

– Именно. Не забывайте об этом, рента, и мы сработаемся.

Элисон забывать и не собиралась. Не в ее положении проявлять забывчивость.

* * *

Первым делом она постучалась к рене Глент.

– Рена, завтра я еду в горы, вы были правы.

Рена вздохнула.

– Вот кто бы сомневался? Давай я тебе вкратце расскажу, во что ты попала? Датчиков у нас нехватка, половина из них старого образца, а показания с них снимать надо. Кто этим должен заниматься?

– Кто, рена?

– А вот тут и вопрос. По-хорошему, можно бы отписать начальникам на шахты, те выделят человека, он снимет показания и передаст.

– Но, рена?

– То-то и оно. В округе восемь шахт, из них четыре помогают, а еще четыре… там свои особенности. Считай, от них ничего не дождешься, а если и согласятся, ну, тут тоже свои способы напакостить. То датчики поломаются, то данные такие, что хоть ты о землетрясении кричи. Это уж не мое дело, но рент Свелен мог бы и поумнее быть.

– Я… я пока не все понимаю, рена, но запомню.

– Вот и хорошо. Тебе сейчас надо в лавку Марион Готье, это Тряпичная улица, как пройти, я тебе нарисую. И если у нее будет, купи атлас района.

– Атлас, рена?

– Да, чтобы знать, куда направляешься. У нас указатели стоят, за этим следят строго, тут уж не с главой заштатного бюро можно проблемы получить, а с мэром города, так что и следят, и подновляют. Но карта дорог все равно нужна. А по-хорошему, и компас. Ты ориентироваться на местности умеешь?

– Я раньше не пробовала, рена.

– Плохо. Ладно, пошли.

Рена Глент решительно потянула за собой девушку. Почему она решила ей помочь?

Да жалко стало! Сирота, после Королевского института, что ей в жизни светит? Какие перспективы? В этом заштатном бюро, в городишке, где каждый таракан наперечет?

Есть своя прелесть в маленьких городах – эта неторопливость, размеренность, это ощущение, когда идешь по улице и здороваешься, и люди отвечают тебе… тут большинство знают друг о друге. Уютная и спокойная жизнь, тут хорошо планировать завтрашний день, растить детей, а потом малыши вырастают, стремятся в большие города, и им кажется, что там намного интереснее. Зря.

Люди везде одни и те же, и страсти, и характеры, только вот в маленьком городе скрыть все тяжелее. А в большом… а что тут скажешь?

Птенцы обязаны вылетать из гнезда, это закон жизни. А у этой птички и гнезда-то не было, и крылья, считай, надломлены, а лететь надо. Ее уже выкинули.

Как тут не помочь?

И рена Глент распахнула дверь.

– Лукас!

Мужчина помоложе поднял голову.

– Да, рена Глент?

– Рент Лукас, вы завтра едете в горы с рентой Баррет. Рент Свелен уже отдал вам распоряжение?

– Нет пока, рена.

– Ну так отдаст. Я надеюсь, вы понимаете, что девушка раньше в горах не бывала?

– Да, рента? Не бывали?

Элисон кивнула.

– Не была, рент Эрбель.

– Можно просто рент Лукас, мы же с вами теперь будем коллегами, рента?

Элисон сощурилась.

– Рент, для обращения по имени двух встреч недостаточно.

– А сколько достаточно? – с подколкой поинтересовалась рена Даларвен. – Пять? Десять? Интересно, что сейчас достаточно для современной молодежи?

– Возможно, через год или два я подумаю над этим вопросом, рена, – с достоинством ответила Элисон. – Пока же хочу заметить, что нормы морали и нравственности не сильно изменились со времен вашей юности, что считалось предосудительным тогда, равно осуждается и сейчас.

Рена поджала губы.

– Что ж. Посмотрим.

– Я тоже посмотрю, – улыбнулась рена Глент так, что рент Эрбель чуточку побледнел.

– Рена, поверьте…

– Поверю. Может быть.

Сказано было увесисто, и Элисон ощутила благодарность к женщине. Одной ей пришлось бы сложнее, а сейчас рена Глент стоит за ее плечом. Да, она не станет вписываться за Элисон по каждому вопросу, не станет решать все ее проблемы, но кто знает, где она провела свои границы? Сейчас их проверять не будут, а там и Элисон постепенно разберется, чего и от кого ждать.

Кажется, ее коллеги были чуточку недовольны, но промолчали. Только рент Лукас кашлянул, словно крошка в горло попала, и кивнул.

– Буду ждать вас здесь в семь утра, рента.

– Да, рент.

– А я надеюсь, до вашего прихода рент проверит велосипеды, – пропела рена Глент нарочито ласково. – Чтобы с ними потом не возиться.

– Да, конечно.

– Вот и хорошо, молодой человек. Вот и хорошо. Лисси, ты как вернешься, обязательно зайди ко мне, расскажи, как съездила. Первый рабочий день, мне очень интересно будет послушать!

– Обязательно зайду, рена Глент, – кивнула Элисон.

– А сейчас беги, тебе время понадобится. И перекусить с собой возьми, в горах, на свежем воздухе, такой голод нападает – волка съесть можно!

– Спасибо, рена.

– Не за что, Лисси. Не за что.

* * *

Лавка Марион Готье так и называлась, и была она лавкой старьевщицы. Впрочем, Элисон даже не сомневалась, открывая дверь.

Не в ее положении привередничать и воротить нос. Нет, не в ее.

Звякнул колокольчик над дверцей.

– Рента?

Рена Готье неспешно, как каравелла, выплыла из-за вешалки с платьями. Те источали запах лаванды… впрочем, ею пахла вся лавка. Кажется, тут все было переложено этой ароматной травой.

– Наверное, это дорого? – вырвалось у Элисон.

– Что именно, рента?

– Лаванда.

– В горах ее целые поля, рента, трава копеечная, за пару корелей вам целый стог нарвут, рента. Чем обязана?

– Мне вашу лавку рекомендовала рена Глент, – не скрыла Элисон. – Я приехала из другого города и буду работать в бюро магической статистики. По распределению, после института.

– Ага.

– И мне нужно что-то, чтобы ходить в горы, рена. Я не уверена…

– А это уже мое дело, что именно. Идите-ка сюда, рента, садитесь. Сейчас мы вам все подберем… иголкой владеете?

– Не слишком.

– А, ничего. Ушить и попросите кого, не страшно. Ну-ка… повернитесь! Ноги достаточно длинные, бедра узкие. Кажется, у меня есть то, что вам нужно.

Рена влезла в один из шкафов и достала оттуда комплект, в который Элисон влюбилась с первого взгляда.

Темно-коричневая кожаная куртка и такие же длинные, почти до щиколотки, бриджи… но бриджи? Это же неприлично!

Сказать об этом Элисон не успела, и правильно. Рена Готье полезла в соседний шкаф и вытащила оттуда нечто, похожее… на платье?

Условно платье.

Верх как у платья, а вот низ… попу прикрывает длинная юбка, но спереди она разрезана на несколько частей, так, что при ходьбе, наверное, будут видны ноги. Кошмар! Но это так и сшито.

Зачем?

– Вот, надевайте. Бриджи, куртка, рубашку сейчас найду, и фуфайку тоже, нужен пояс с защелками, а юбку поверх бриджей.

– Ага, – сообразила Элисон. – Поняла.

– В углу ширма, рента.

В угол Элисон и отправилась.

Бриджи были чуточку великоваты, и это хорошо. И так-то неприлично, а если в обтяжку – это ужас! Куртка тоже хорошо скрывала формы, и фуфайка с рубашкой под нее помещались отлично. К бриджам полагался пояс, на котором было что-то странное…

– Рена?

– Юбку надела?

– Да, рена Готье.

– Иди сюда, смотри. Когда идешь по улице – юбка так, как и должна быть, просто широко не шагай, она развеваться не будет, она тяжелая.

Все верно, в низ юбки были вшиты какие-то металлические утяжелители. Может, даже и охотничья дробь? Это утяжеляло вещь, но полотнища и правда не развевались при ходьбе.

– А если тебе надо куда-то лезть и нужна свобода ног, делаешь вот так. Смотри!

Рена ловко нажала двумя пальцами на странное украшение, и оказалось, что это нечто вроде маленькой прищепки, только металлической.

– Сюда ткань, и – оп-ля!

Теперь полы юбки были пристегнуты к поясу, и ее длина уменьшилась наполовину. Попа и бедра были прикрыты, но ноги практически свободны.

– Как удобно!

– Главное, прилично. Хоть ты на велосипеде катайся, хоть на лошади… ну, на лошади можно и не пристегивать ничего, а велосипед – дело такое, механическое. Попадет тряпка в колесо – полетишь носом.

– Вы правы, рена.

– И ботинки. Конечно, я права. Ботинки, правда, поношенные, другими я не торгую, но еще лет пять тебе прослужат. Надевай.

Ботинок таких Элисон раньше и не видела. Высокие, чуть не до колена, с толстой подошвой и грубой шнуровкой, с подковами на носу и на грубом квадратном каблуке… в столице такие и мужчины-то не носили!

– Рена, вы уверены?

– А в чем ты в горы собираешься? В туфельках? Может, еще и на каблучке?

– Ну… я думала про сапоги…

– Детка, – рена Готье смотрела с пониманием, – это горы. Твердые породы, гранит… ты можешь надеть сапожки, но будешь чувствовать каждый камень. А к концу дня и дырки появятся, бывали случаи. Эти ботинки – идеальный вариант, и тебе еще повезло, что нога у тебя большая.

Элисон вздохнула.

Да, у нее не идеальные пропорции. Известно же, дамская ступня должна быть короче мужской ладони. А у нее нога хоть и узкая, но ступня длинная, и пальцы длинные.

– Ты на других не смотри, ты мне поверь, на носок или на два тебе в самый раз будет.

– На носок?

– Так ведь кожа, рента. А меха внутри нет, а в горах бывает холодно, очень холодно. Потому и двое носков, а кое-кто и вовсе портянки наматывает, чтобы не стереть кожу.

Портянки?

О боги!

Вслух Элисон ничего не сказала, но, видимо, лицо у нее было очень выразительным, так что рена Готье рассмеялась и похлопала ее по плечу.

– Ничего, детка, ты привыкнешь. Здесь не столица, здесь проще.

– Сколько я должна за это все?

– Это еще не все, рента. Еще шляпа, еще пара сменных рубашек и фуфайка, носки…

Гора вещей стремительно росла. Элисон смотрела с ужасом, понимая, что это все надо, но… денег-то у нее не так много! Впрочем, цена оказалась божеской.

– Три коронета и шесть корелей, рента.

– Так дешево?

В столице за все это пришлось бы выложить раз в десять больше. И то не хватило бы.

Рена Готье, которая упаковывала все покупки в большие сумки из плотной ткани, покачала головой.

– Это нормально. Не забывай, это магазин подержанной одежды.

Все верно.

И рубашки были подштопаны, и заплатки на куртке, наверное, были не данью художественному вкусу владелицы лавки, а просто их поставили там, где протерлась кожа, и ботинки поношенные. Но…

– Вы уверены, рена?

– Да, вполне. Донесешь?

– Постараюсь, рена Готье.

– Вот и ладно. А захочешь приодеться – заходи ко мне. Считай, я тебе небольшую скидку сделала в счет будущих покупок.

– Э-э-э-э…

– Сейчас ты скажешь, что у тебя все есть? Поверь умудренной жизнью женщине, чего-то всегда будет не хватать. Одежды никогда не бывает много, это закон.

С тем Элисон и покинула лавку, чувствуя себя грузовым верблюдом. А дома ее встретила рена Астрид.

* * *

– Ох ты! Сколько одежды!

– Рент Свелен сказал, что завтра я должна буду ехать в горы. – Элисон жутко устала, но куда ж тут денешься? – И меня направили в лавку Марион Готье, я там как раз все это и купила…

– Значит, приняли тебя на работу?

– Да, рена Шафф.

– Тогда пошли. – Уверенная рука перехватила у Элисон сумку, заставив девушку пошатнуться от облегчения. – Помогу тебе вещи разложить, да и посплетничаем чуток. Ты со всеми в бюро познакомилась?

– Наверное, – пожала плечами Элисон. – Начальник – рент Свелен, бухгалтер – рена Глент, еще есть рена Даларвен, ренты Эрбель и… и как же его?!

– Рент Якоб Видрич, – поджала губы Астрид, сведя их вовсе уж в ниточку.

– Вы его знаете? – растерялась Элисон. – Он просто такой… неприметный!

– Город маленький, все друг друга знают. – Астрид уверенно раскладывала вещи, поставила ботинки в угол, помогла Элисон расправить куртку. – Как тебе рент Свелен? Понравился?

Элисон решительно качнула головой.

Хватит с нее красивых мужчин, сыта по горло с запасом!

– Нет. Простите…

– Да мне-то чего прощать, это как раз и хорошо, что он тебе не по вкусу. Жена у него дико ревнивая, его сюда как распределили, так он выгодно женился. Жена ему и помогла по службе вырасти, понимаешь?

– А жена старше? Или… не такая очаровательная?

– А ее очарование – это хорошие связи, – пожала плечами рена Шафф. – Так что Шандер – он как павлин среди куриц. Хвост распускает, крутится рядом, а дальше сделать ничего и не может. Была у него одна неприятная история, взяли в бюро девчушку, секретаря, так она в него влюбилась, бегать за ним начала, я, конечно, свечку не держала, но там и так все ясно было как в солнечный полдень. А городок маленький, ничего не скроешь, вот супруге Шандера это очень не понравилось… мужу-то она просто все высказала, а девчонке пришлось из города уезжать, ее даже в бордель не брали.

– Кошмар!

– Та девчонка симпатичная была, блондиночка такая, глазки голубые…

– Я знаю, что не красавица, – ровно произнесла Элисон.

– Если бы это всегда помогало! Так что с Шандером можешь быть спокойна, сам он к тебе руки не потянет, главное – в него не влюбляться и всерьез ничего не принимать. Понимаешь?

– Да, рена Шафф. Спасибо.

– Ирэна Глент… тетка мэра. Стервозина, конечно, но одного у нее не отнять: не подлая. Зубы и когти может поточить о любого, благо мэр ее любит и за тетку горой встанет, но исподтишка гадостей она делать не будет. Только в лицо и открыто. Правда, легче от этого никому не становится.

– Да… рена Даларвен ее побаивается.

– Леа Даларвен? Курица крысючая, сахаром облепленная!

Элисон даже рот открыла от такой характеристики. Астрид пожала плечами.

– Ты ей не доверяй, она такая… вот она как раз баба очень подлая. От нее родные дети подальше удрали, мужа она сколько лет грызет, он в шахте чуть не живет, лишь бы от нее отдохнуть. При этом слова она будет говорить очень правильные, очень добрые, хорошие, но… вот ей говорить как раз ничего и не надо. Кто ее знает, кому и когда она твои слова передаст? У нас про таких говорят: утром храм, ночью срам.

– Я буду осторожна, рена Шафф. Спасибо, что вы мне об этом сказали.

– Как не сказать? Учить-то вас учили, я понимаю, но ведь это люди, и работать тебе с людьми.

И с этим Элисон была согласна. Каждый студент вам расскажет, как важно найти общий язык с преподавателем, да студенты порой о своих учителях столько знают – патологоанатом лучше человека не изучит! У них-то от учителя диплом зависит, а частенько и будущее.

Так вот ляпнешь кому и чего-то не того, и потом ТАК наплачешься…

– И двое мужиков. Эрбель – кобель, думаю, ты и сама поняла?

– Мне он тоже не понравился.

– Он такой… не нагулялся еще. Семья у него хорошая, отец в шахте, мать дома, братья тоже в шахте, а вот этот с детства нос кривил, считал себя выше черного труда. Но учился хорошо, этого не отнять. Выучился, у него вроде как тоже небольшой дар есть, у родных-то нет, а он себя еще и из-за дара считал лучше прочих, конечно не в столице учился, в соседний город ездил, там заочное есть по статистике. Больше, видимо, никуда не пробился, денег-то ему родные давать отказались… а как диплом получил, так и пошел в бюро. Думаешь, чего он так выглядит? А пока учился, чуть ли не золотарем подрабатывал.

Лисси представила себе Лукаса Эрбеля рядом с нужником и фыркнула. Правда, потом посерьезнела.

– Это… это много говорит о характере.

– Есть там характер, если он чего захочет, то добиваться будет всеми силами. А хочет Эрбель место своего начальника, только вот пока пробиться не может. Но если будет возможность рента Свелена как-то подставить или подсидеть – с радостью сделает. Подозреваю, и про ту девчонку он раззвонил всем, но не докажешь ведь!

– Нет, не докажешь…

– Так что с ним тоже осторожнее. Он и сам себе доказывает, что достоин, и хочется ему побольше… вот если б ОН, да на рамбиле[5], да из роскошного особняка, да на родню свою сверху поплевывая… понимаешь?

– А не дают.

– Бодливой корове рогов и не положено, потому как дура.

Элисон подумала, что быку, видимо, тоже. Но она учтет.

– А рент Якоб Видрич?

– Сволочь, – уверенно сказала рена Астрид. – Не смотри, что он такой тихий и незаметный, в нем навоза больше, чем в трех свинарниках! Сестру подставил, себе все родительское наследство загреб, жена у него… жалко бабу! Вот ей-ей, жалко!

– Подставил?

– А, там после родителей наследство осталось, для двоих маловато, а одному в самый раз. Он, вместо того чтобы с сестрой все поделить по-честному, с дружком своим договорился. У нас, чтоб ты знала, замуж еще можно выйти по согласию старшего в роду…

Элисон поежилась.

Знала она о таком, глаза б ее не видели…

В некоторых случаях, когда в роду оставался один старший – и несовершеннолетние… да, было такое…

– Вот, дружку жена нужна была, там дружок-то такая же сволочь, как рент Якоб, а у Якоба сестра. Что ты думаешь, договорились с врачом, составили бумагу, что девчонка беременна, и на основании этого замуж ее и отдали. Да еще, чтобы она кричать не начала, ее Якоб чем-то опоил… есть зелья.

– Есть, – Элисон скрипнула зубами.

Ой как есть!

И в курс фармацевтики они не входили, кстати! Студенты о них знали и учились распознавать, а вот приготовить их не обучали. Ну… кто хотел, тот мог искать сам, но это было ОЧЕНЬ сложно. Преподаватели понимали, что студенты, если что, друг друга перетравят. Или еще кого…

– Сразу после свадьбы дружок и уехал. Через несколько лет девчонка объявилась, тогда и узнали люди. Худая, со шрамами, повезло еще – муженек ее погиб… да-да, повезло, бил он ее, не жалел… дрянь! Но время уж прошло, и доказать не получилось, тут и магия не поможет, сроки вышли.

Элисон кивнула.

Магия, да…

Она может многое, но человек очень часто сам верит в свои слова. И не поймешь, где правда, а где ложь…

Может, менталист жуть какого высокого уровня… только вот таких – единицы. В мире.

Ментальная магия – штука опасная и болезненная, с ней люди легко с ума сходят…

– Иногда и закон не помогает.

– Плюнула она на порог и уехала. А Видричу хоть бы что. Так что осторожнее с ним, гадюки – они тоже тихие.

– Спасибо, рена Шафф. Я вам очень благодарна за помощь. Может, и я вам смогу чем-то помочь?

Астрид прищурилась.

– Что ж… если поможешь мне окна помыть в выходные – буду признательна. То, что пониже, я достаю, а верх… боязно мне уже лезть. Возраст не тот уж…

Элисон тряхнула головой.

– Помогу, конечно. Только… вы мне покажете, как это делать правильно? Я же толком и не умею…

– И в общежитии не мыли?

– Раз в год ректор людей нанимал, они все отмывали, отчищали, насекомых травили, стены подмазывали-подкрашивали…

– А списывали небось под это дело вчетверо?

Элисон пожала плечами.

– Я в бухгалтерию не заглядывала.

– Оно и понятно. Не переживай, всему научу.

Окна мыть – тоже свои хитрости есть. И что в воду добавить, и чем протереть, и как полировать… это с виду домашнее хозяйство простое, а так-то возьмешься – за голову схватишься.

Это вам не магия!

Тут думать надо!

Глава 2

Раннее утро.

Элисон, в наглухо застегнутой куртке, подошла к зданию бюро. Холодно, между прочим. В столице в это время можно в платье ходить, а здесь с утра холодно.

Рент Лукас стоял и ждал ее с двумя велосипедами.

– Рента, доброе утро.

– Доброе утро, рент, – так же вежливо поздоровалась Элисон. Волосы она зачесала назад, надела ободок, чтобы те не лезли в глаза, и выглядела еще более длинноносой.

– Ваш велосипед.

Элисон перехватила «лошадку» за руль, пригляделась.

– Обычный?

– Да, без кристаллов.

– Жаль, – честно сказала Элисон, – я очень давно не ездила.

Лукас пожал плечами.

– Привыкайте, рента. Здесь иначе никак, пока ногами дойдешь – с ума сойдешь. Расстояния большие, может, потом вы и свой велосипед купите.

– Не знаю, – вздохнула Элисон.

– Что ж. Поехали!

Рент первым уселся на велосипед и энергично заработал педалями.

Элисон положила сумку в корзинку, притянула ее специальным ремнем и тоже уселась на велосипед. Да, это не забывается. Если раз научишься, второй не забудешь.

Но ноги…

Ноги!!!

* * *

Лучше гор могут быть только горы?[6]

Элисон не знала этой песни, но горы полюбила с первого взгляда, который смогла оторвать от дороги.

Вот как смогла найти общий язык с паршивым велосипедом, который воображал себя скаковым жеребцом, как оторвала взгляд и осмотрелась, так и сразу…

Горы!

Синие, белые, лиловые, разноцветные – там, где их украшают цветочные поляны. Прозрачный воздух, которого не бывает в городах, склоны и перевалы, ковер трав и белые ледяные шапки.

Шорох ручьев с чистейшей прозрачной водой и щебет птиц, ласковое прикосновение ветра к губам и волосам – и лукавый солнечный лучик, выглянувший из-за очередного перевала.

Сначала было холодно, но через час Элисон уже сняла куртку, а потом и фуфайку, свернула их и сунула в корзину. Да, без них первое время пришлось бы плохо, но солнышко пригревало все жарче, девушка разрумянилась…

Ей было хорошо.

Всей сущностью она впитывала нехитрую ласку гор, привыкала к ним, пыталась сродниться.

Доброе утро, горы!

И древние склоны с улыбкой поглядывали на забавного мягкотелого. Такие хрупкие, такие недолговечные существа – люди. Люди, которые двигают горы.

Доброе утро, человек!

* * *

Через полтора часа Элисон прокляла все. Рент Лукас не сильно торопился, но она к таким нагрузкам просто не привыкла. Так что ноги болели целиком, от пяток и до спины.

Когда рент Лукас наконец остановился, Элисон с велосипеда не слезла, она с него почти свалилась.

– Уф-ф-ф-ф!

– Тяжело, рента?

Элисон посмотрела на собеседника как на идиота. Нет, легко, твою заразу! Полтора часа, да по пересеченной местности, то в гору, то с пригорочка, но в гору намного чаще… болело даже там, где болеть-то было нечему!

– Идите сюда, рента, я вам датчик покажу.

А чего его показывать? Элисон его и сама преотлично видела.

Небольшая треугольная пирамидка прекрасно себя чувствовала. Стояла, подпитывалась от солнышка. Лукас привычно подошел и провел пальцем по одной из граней. Красным цветом засветились руны. Лукас обвел пальцем четыре из них, и руны поменяли цвет на синий, а верхушка пирамидки отъехала в сторону, открывая уязвимые внутренности.

– Какой у вас уровень? – заинтересовалась Элисон.

– Третий, – сказано это было с такой гордостью, что девушка едва не хихикнула.

Ну да, третий.

Если второй уровень магии у каждого второго мага, то третий, считай, у каждого третьего. Ей-ей, разница невелика. Плюс пять несчастных процентов по шкале Илуса, а то и чуть поменьше. К примеру, если Элисон, с ее вторым уровнем, будет восстанавливаться двое суток, то Лукас – сорок пять часов. Это, конечно, важно. Виду девушка не показала, нечего с ходу настраивать против себя коллегу. Даже кивнула уважительно.

Лукас остался доволен. Извлек из пирамидки кристалл, который и положил в специальную шкатулку, а на его место вложил новый.

– Как видите, рента, это несложно.

Куда еще проще-то?

Смысл в том, что открывать пирамидку должен именно человек с магическими способностями. И код доступа тоже знать.

– Рент Эрбель, а еще у кого-то в бюро есть способности к магии?

– Да, рента. У меня, у начальника, у рента Видрича.

Но начальник определенно не станет сам ездить и снимать эти показания. А значит что?

– Вас, наверное, загоняли с этими датчиками, рент Эрбель?

– Да, тяжело бывает, рента. Если вы будете тоже помогать, станет намного легче. Район большой, пройти не везде легко, иногда, чтобы добраться к датчику, полдня уходит.

– А рена Даларвен?

– Она очень хорошо сводит таблицы и графики, но никаких магических способностей у нее нет.

Ага, вот и определилось, кто на что способен. Дурой Элисон не была, а потому поняла и кое-что еще. Наверное, пока ты ездишь к датчику, ты и задержаться можешь? По личным причинам?

А пока ты таблицы сводишь, ты и чай попьешь, и посплетничаешь, и еще чего…

Контора «шаляй-валяй», как называл такие места ее знакомый.

Понятно, что и такие должны быть, и работу свою они выполняют, и пользу приносят, но это просто стоячее болото. Так-то и одного талантливого мага хватило бы, но кто ж сюда поедет? А уж заставить шевелиться эту компанию – дело и вовсе немыслимое, разве что надсмотрщика с плеткой добавить.

Начальник командует, бухгалтер считает, еще вот секретарши ему не хватает… фр-р-р-р!

– Можно я попробую со следующим кристаллом?

– Конечно, можно. Руны – феу, райдо, иса, йер, – без запинки перечислил Лукас[7].

– Для всех датчиков?

– Да.

– Поняла.

– Ну а если так – вперед, рента. У нас на сегодня еще пять точек.

Элисон застонала и полезла на велосипед. Ноги еще не отошли, так что было попросту больно.

* * *

Второй датчик снимала она. Третий опять Лукас, Элисон валялась на траве, мечтая стать обезьяной. Вон как они в цирке бодро руками педали крутят! Посмотреть приятно!

А она не может! И ногами уже тоже… не может.

И кто после этого венец творения?

Лукас посмотрел на нее и сжалился. Девушка пока его устраивала как напарница, не капризная, не скандальная, не ноет, а что не повелась сразу на его красоту, ну так и это бывает. Или она на начальство глаз положила, или потом его разглядит. Они с рентом Свеленом разного типа, тот брюнет, а Лукас скорее блондин, а о вкусах не спорят.

– Рента, я понимаю. Предлагаю перекусить и размять ноги, походите, а то обратно не доедете.

Элисон благодарно кивнула и полезла в сумку. Рена Шафф, узнав о том, куда отправляется девушка, сунула ей несколько вареных яиц, хлеб и колбасу с чесноком. Правда, доплату взяла, но Элисон не возражала, это справедливо. И, покупай она все на рынке, лучше не было бы.

У Лукаса были бутерброды с мясом и сыром, так что коллеги честно поменялись – яйцо на бутерброд – и приступили к трапезе. Элисон поела первой и отошла размять ноги.

Огляделась.

Город лежал в долине словно на ладони.

– Красиво. – Лукас подошел и встал рядом. Вот сейчас он даже на человека был похож, а не на красавца-падайте-все-ниц. – Места здесь потрясающе красивые.

– Город я вижу. А где тут что находится, если рядом с городом? – заинтересовалась Элисон.

– Полей тут нет, – принялся рассказывать Лукас. – Есть несколько плантаций, здесь у нас выращивают чернику.

– Чернику? А разве она не лесная?

– А вот есть и горная. Такой кустарник, от метра до двух, и ягоды вкуснющие. Из них чего только не делают, и листья собирают и сушат… это для гурманов[8].

– Минутку… чай «Горные чернила»?

– Именно!

– Он же бешеных денег стоит!

– Не то слово. Но здесь эта черника растет не только на плантациях, но и самосейкой, так что у нас многие ее так и собирают. Едут, набирают, сушат, варят…

– Ага.

– Главное, хорошо знать, что собираешь, а то у нас обязательно пара-тройка дурачков за сезон травится.

– Дурачков?

– Она на волчью ягоду похожа, вот и путают.

– Ой… а волки тут водятся?

– Нет. Зайцы, лисы, барсуки, еноты – эти есть. Из крупных – дикие коты и медведи. Копытные, конечно. Бычье всякое, куда без него… говорят, достаточно давно тут виверны жили, но сейчас их уже нет.

– Виверны…

– И хорошо, что нет, человеком они закусить не отказались бы. Впрочем, это и медведей, и котов касается, лучше с ними не связываться.

Элисон кивнула.

– Про плантации я поняла. А еще что тут есть хорошего?

– Есть две лечебницы, там термальные источники. Кстати, люди и правда выздоравливают, не от всего, но специалисты работают хорошие. Это вот туда, на восток от города. А так у нас в основном тихо. Люди сюда приезжают отдохнуть, подлечиться, успокоиться, чего еще надо?

– Успокоиться, – почти неслышно шепнула Элисон одними губами. Горный ветерок подхватил слово и потянул его за собой.

Ус-с-с-с-спокоитьс-с-с-с-ся.

Смешные вы существа, люди! О чем можно вообще беспокоиться, когда живешь одно мгновение? Вот горы вечны, рядом с вами, им есть о чем беспокоиться, а чего суетитесь вы, бескрылые мягкокожие? Странные существа. Смешные…

– Отдохнула? Тогда поехали дальше.

К концу дня Лукас если и не сменил гнев на милость, то признал, что Элисон не самая худшая напарница. Было видно, что ей тяжело, но девушка не ныла и не жаловалась.

С датчиками помогла, два из пяти – уже ее работа. Да, невелико усилие – поменять кристаллы, но, если у тебя магической силы капли, ты все равно будешь уставать. По нарастающей.

Первый датчик несложно, а второй уже тяжелее, третий… к пятому Лукас добирался на последних морально-волевых. Да, капли. Но эти капли магии либо идут в выносливость, либо в магию, то есть на открытие-закрытие датчика, смену кристалла… сегодня ему было полегче. А Элисон?

А ему какое дело? Его разгрузят, уже радость.

* * *

На следующее утро Лисси вышла пораньше.

Болело все. Летящей походкой, говорите? Куда там! Она едва ноги переставляла, шла на негнущихся, рена Шафф только головой покачала.

– Кошмар! Разве так можно?

– Работа. – Элисон не жаловалась, она просто обозначила причину. Да, такая работа. А то, что ты раньше не каталась на велосипеде, твои личные проблемы.

И на работу она едва ползла, и там…

– Доброе утро.

– Ох, кошмар какой! – ахнула рена Глент. – Девочка, ты что вчера – все горы пешком обошла? Лукас!

– А что я? – похлопал глазами Лукас. – Сказано пять датчиков, мы пять и объехали.

– Ты из себя умного не строй! Небось не рядом с городом ездили?

– Ну…

– Значит, так, – сощурилась рена Глент. – Девушке свой стол нужен. Так что идете вдвоем на склад, берете там стол и стул, приносите сюда. Ну и что там надо, всякие мелочи, понятно?

– Стол? Зачем? – удивилась рена Даларвен. – Рент Свелен вчера так и сказал, если у нее все будет получаться, будет ездить и показания снимать, зачем для этого стол?

Элисон едва не застонала.

Ладно, она не против, и поездка ей понравилась, но чтобы только она и постоянно? Она же с ума сойдет!

Рена Глент сощурилась.

– Девочка одна по горам ездить будет? Каждый день по пять датчиков? Ты говори да не заговаривайся, Леа. Небось сама на велосипед и не влезешь.

– Я – женщина приличная.

– А велосипеды, на которых все твои… приличия поместятся, у нас еще не придумали. – Рена Глент выразительно посмотрела на нижнюю часть тела спорщицы, заставив ту поджать губы.

Ну да, рена Даларвен обладала солидностью и приятными объемами. И что? Не всем же щепками быть? Кто-то и мир украшать должен?

Еще один украшатель, привлеченный громкими голосами, воздвигся на пороге кабинета.

– Что здесь происходит?

Рент Свелен был ухожен, надушен, легко двигался и точно не ездил на велосипеде. Не только вчера, а может, и вовсе никогда. Велосипед – это не его. Вот жеребец, обязательно вороной, дело другое. Да-да, вся эта техника – она для простонародья, а у магов и у знати, понятно, есть и лошади, и деньги на содержание выезда…

– Рент, вы действительно собираетесь заставить бедную девочку постоянно ездить по горам? – Рена Глент ужасалась так картинно, что стало ясно: скажи он «да», и на весь город прослывет тираном и деспотом.

– Не постоянно, но выезжать она, безусловно, будет. Как молодой специалист, она обязана ознакомиться с работой бюро от и до.

– А здесь ей и присесть будет негде?

– Ну…

– Если уж знакомиться с работой, то и с расчетами тоже, – сверкнула глазами рена Глент. – Так, ренты, встали и на склад! Организовать новое рабочее место, не сама ж девушка будет столы таскать! Рент Свелен сам сказал!

Шандер, может, этого и не хотел, но и возразить уже не получилось бы.

– Да, пожалуйста, ренты.

Элисон благодарно поглядела на рену Глент. Надо бы пирожных купить да и в гости к ней зайти? Чайку попить?

Поблагодарить?

Обязательно сделает.

– Рента, а пока зайдите ко мне. – Рент Свелен оборвал размышления. – Рена Глент, спасибо. Отчет уже готов?

– Готов, конечно. Сегодня обсудим?

– Лучше завтра с утра.

– Как скажете, рент.

* * *

– Рена, это для вас.

Перед девушкой легла большая карта. Лисси посмотрела с недоумением.

– Рент?

– Здесь отмечены датчики. Поскольку вам предстоит к ним ездить, я вам даю карту. И график тоже.

– Мне одной, рент?

– Конечно нет. Смотрите сюда, вот график съема данных, его лучше не задерживать, допустим люфт в пару дней, но не более. Так что вы договариваетесь с Эрбелем и Видричем, делите маршруты и датчики – и вперед.

– Я понимаю, рент. Я постараюсь… просто я еще не привыкла.

Рент Свелен все же не был сволочью, и, как Элисон ставит ноги, он видел. Даже пожалел девушку. Ну страшненькая, но девушка же!

– Я тоже все понимаю, рента Баррет, на первых порах вам придется сложно. Но у нас действительно не так много сотрудников, Элисон. И есть еще внеплановые замеры, и квартальные, и годовые, и солнцестояния, и лунные. Работы хватит на всех.

– Я буду стараться, рент. Скажите, а снимать информацию с кристаллов?

– Это рена Даларвен справится. И снимет, и введет в таблицы, и все подсчитает. Если что, вы ей поможете, но это примерно через месяц, ко дню летнего солнцестояния. Тогда у нас как раз и квартальные замеры, и полугодовые, и солнцестояния, все одни за другими, будет сложно. Вы же знаете, солнцестояние влияет на эфир, и показатели меняются, а потом, практически сразу, конец квартала. И начало нового полугодия… будем дневать и ночевать на работе.

– Как скажете, рент.

– Вам еще повезло, рента. У вас примерно месяц, чтобы войти в курс дела, используйте его с толком, время не должно пропасть зря.

– Да, рент.

– Идите. Думаю, там уже стол принесли.

– Спасибо, рент.

Стол оказался обшарпанным, и под одну ножку пришлось подсунуть деревяшку, чтобы он не шатался, но стул был удобным, хотя и старым, и пыльным. Ничего страшного, его можно отчистить. А все остальное…

Элисон понимала, что легко ей не будет. Но пока все не так и плохо, правда же?

Правда?

* * *

Второй выезд состоялся через два дня, когда ноги у Элисон чуточку отошли. Третий еще через два дня. А четвертый получился вполне самостоятельным. Не слишком далеко, но Элисон, разобравшись в карте и направлении, доехала до датчика, сняла показания и вернулась обратно. И даже не заблудилась.

Заблудилась она на следующий раз.

Кажется, что такого – по указателям, по прямым дорогам – доехать в нужное место… да?

Это горы. Так что ехала-то Элисон правильно, но в какой-то момент обнаружила, что перед ней осыпь, и проехать по ней не удастся.

А объехать? Она вроде видела тропинку в начале дороги? Она же все знает, так что не заблудится… правда?

Это было первой ошибкой.

Второй ошибкой было проехать три или четыре развилки и никак их не пометить. Знала бы – стрелку из камней выложила. Когда Элисон поняла, что на нужную дорогу она тут не выедет и лучше бы ей вернуться обратно… вернуться-то она попробовала. Но не получилось.

То, что она заблудилась, Элисон поняла примерно через полчаса, стоя под каким-то деревом. Каким?

Да кто ж его знает, она не ботаник ни разу. И знала бы – что от него пользы? На дворе начало лета, ни цветов, ни плодов, прокормиться в горах не выйдет. А что делать-то?

Третьей ошибки Элисон не совершила. Не стала метаться и судорожно искать выход. Разумно рассудив, что она УЖЕ заблудилась и ей пока никуда отсюда не деться, решила сесть и перекусить. А потом уже думать и определяться.

Компас у нее есть, солнце есть, карта при ней. В самом худшем случае она просто пойдет по тропинкам в нужном направлении… да, при таком методе она не выйдет к городу, она затратит намного больше времени на дорогу, не снимет показания датчика… и что?

Это все вполне исправимо. Приедет завтра, в худшем случае отправится в горы вместо своего законного выходного. Хуже, если придется заночевать в горах.

Ладно, ненамного хуже.

Элисон раскинула в стороны ладони, медленно, очень медленно опустилась на колени, прикрыла глаза. Нет, это не медитация, но голова все равно может закружиться. Это нечто иное, не слияние и не растворение в окружающем мире, это просто прислушаться, просто прощупать фон… медитация – нырок в глубину, то, что она делает, – скольжение по самому краю.

Горы…

Могучие, бесстрастные, но не равнодушные, нет. Просто мало кто и мало что удостаивается их внимания. Но если они соизволили к тебе приглядеться, принять тебя, лучше друзей не найти.

Коварные?

Тоже нет. Как стихия, они невероятно могущественны, и так же не осознают своей силы.

Элисон вслушивалась в эфир, чувствуя, что вот тут есть кто-то живой, а в той стороне намечается небольшой обвал и туда лучше не идти. И под землей струится маленький ручеек, но наружу он выходить не хочет. Ему пока интересно скользить в темноте, перебирать прохладными пальчиками драгоценные камни… нет, он пока никуда не выйдет. Он еще маленький.

Эфир…

В горах он был необычайно плотным. Надо полагать, это из-за концентрации леония? Тут имеет место зависимость. Леоний образуется там, где плотность эфира выше, или он сам повышает плотность эфира? Маги еще не пришли по этому поводу к единому мнению.

Что самое забавное, стоит начать добывать леоний, и в эфире образуются провалы, завихрения… маги до сих пор спорят по этому поводу и не могут прийти к единому мнению.

Кстати, данные, которые собирает магстат, попадают еще и в институты, и к магам на стол, и в статистические справочники. Потом на их основании можно даже статью написать.

При такой плотности эфира работать становится чуточку сложнее. Хотя смотря кому, сильным магам проще работать с плотными потоками, слабым – с разреженным эфиром.

При необходимости что сможет Лисси?

Создать путеводный клубочек. Хотя это так просто называется, на самом деле это мячик из плотного магического эфира, который будет вести ее к дому. Нет, не просто так. Элисон не напрасно держала в кармане камешек от дома Астрид Шафф. Специально уточнила, а там и кусочек кирпича подобрала. Частичка потянется к целому, и ее выведет к дому. Но это же магический клубочек, создание по определению безмозглое. Заклинание строится так, что путь будет самым коротким и безопасным. Но необязательно удобным для человека, тем более человека с велосипедом. Она обойдет засады и диких зверей, расщелины и провалы, но, к примеру, ее могут загнать лезть через перевал там, где нет тропинки. Такие нюансы магия не распознает, для нее кратчайшее расстояние между двумя точками – прямая, а в горах так не бывает. Не всегда.

Часто в горах кратчайшее расстояние между двумя точками – дорога, а что она восемь петель сделала, так ее умные люди проложили. Вот и иди, не нарывайся на неприятности.

Так что магию оставим на крайний случай. А пока перекусить – и двигаться к дому.

* * *

Элисон медленно двигалась к дому. Ползла едва-едва, как престарелая улитка, с трудом различая, что происходит вокруг. Так умоталась, что цель у нее была одна – добраться до дома. Болело опять все. И мышцы, и суставы, и, кажется, даже кости…

Выйти она вышла и тропинку нашла, правда, дела не сделала, показания датчика не сняла, и поздно уже было…

В выходной поедет, если что. Сама виновата – сама и исправит. Начальник о таком, конечно, не говорил, но Лукас уже обмолвился, что не до всех датчиков и не всегда удается добраться. Это же горы! Обвал или просто сейсмическая опасность, недавно прошедший дождь, который превращает мирные ручейки в диких ревущих зверей и срывает все мостики, оползень – бывает всякое. Хорошо еще, если сам датчик цел останется. Это, конечно, не оправдание, но Элисон действительно заблудилась. И вымоталась, и сил никаких у нее нет…

Водички бы!

Но взятая с собой вода закончилась еще три часа назад, еда тоже, пыль забивала горло, а за шумом крови в ушах уже и не слышалось ничего.

Она просто тащилась к городу, мечтая полежать. Хоть немного.

Хоть чуть-чуть.

Что-то большое, черное пронеслось почти перед самым носом девушки, та дернулась, шарахнулась и завизжала, чувствуя, как меняются местами верх и низ.

– Да чтоб тебе!

Возглас был полностью оправдан.

Топот копыт Элисон не услышала, но справедливо полагала, что едет человек и едет, ее это не касается. Дорога большая, разъедутся, но чтобы вот так?

Чтобы эта сволочь, другого слова и не подберешь, промчалась в метре перед носом девушки?

Элисон дернулась и упала с велосипеда. Сильно ушиблась локтем, коленом… велосипед упал сверху… зараза!!! Больно, между прочим, а если бы не юбка, было бы и еще больнее. И как после этого не ругаться?

Всадник, увидев, что с ней произошло, разразился хохотом.

Элисон заскрипела зубами. Так ты нарочно?

Ах ты ж тварь!!!

Развлекаешься?!

Рука сама собой потянулась к шее, коснулась ключика на тонкой цепочке…

Так, Лисси! Ты не зря была первой на курсе! Ну!!!

Слабому магу даже легче оперировать с тонкими потоками силы. И… и…

Мужчина продолжал смеяться, глядя на Элисон, к нему подъехало еще несколько таких же парней… знала девушка такую разновидность. Золотая молодежь называется.

Когда у родителей денег немерено, а детям совести не отмерено.

Совести, ума, порядочности… и развлекаются эти детки травлей тех, кто более беспомощен, уязвим, беден, зависим… да всякое бывает! Ребята из Королевского института по одному не ходили в принципе, чтобы не нарваться.

Будь этот тип один, Элисон и не задумалась бы. Но их несколько… что делать?

Для начала встать, отряхнуться, подобрать велосипед… проблема в том, что продолжать путь нельзя. Никак. Кто помешает этим сволочам и дальше развлекаться за ее счет?

Правильно, никто.

Сейчас повторят, добавят… и причинить им вред тоже не выход, потом будут проблемы. А вот кому можно причинить вред, и потом эти дурни будут заняты, и заняты долго, и ничего не докажут…

Элисон сосредоточилась.

Простое, очень простое и легкое заклинание.

Следа потом от него не остается, и проблем не бывает, и наложить его – хватит секунды. Только накладывать надо не на человека. На лошадь.

Четыре лошади.

Что является одним из самых уязвимых мест хоть у человека, хоть у лошади?

Глаза. Уши. Ноздри.

Вот на них и идет воздействие. Представьте себе, что у вас над ухом чем-то громко хлопнули. Или вас ударили ладонями по ушам, сильно, но не до разрыва барабанной перепонки?

Что в глаз попала крупинка острого перца?

Что в нос вам влетела большая щепотка табака, к примеру?

Неприятно?

Это еще не то слово!

Только вот у Элисон с собой ни табака, ни перца, ну кто ж думал, что они ей могут пригодиться здесь? Вот если бы у нее было что-то такое в кармане, то доставить крупинку из кармана в глаз – секундное дело для любого направленного ветерка. И следов потом не останется, ну, раздражение, но оно от любой причины, может и песчинка в глаз попасть. Правда, не сразу четырем лошадям.

А вот воздействие на уши – это можно и само по себе. И от него уж точно ничего не останется, и самое-то хорошее что?

Что это даже не совсем хлопок.

Если человека ударить ладонями по ушам, ему почему будет больно? Не от шума же?

Нет, от удара по барабанной перепонке! А это и так можно устроить.

Элисон недобро улыбнулась и резко хлопнула в ладоши. Ну, хлопнула и хлопнула, нормальный ведь жест? А что при этом воздух в ушах несчастных копытных вдруг резко колыхнулся, ударил, заставил взвиться на дыбы, дико заржать и пуститься невесть куда, не обращая никакого внимания на всадников и на их попытки если и не успокоить коня, то хотя бы на нем удержаться?

А при чем тут девушка?

Она сама по себе и ничего не делала. Если делала – докажите!

От направленного воздействия всегда остается след. Всегда, это закон магии. То есть «золотые мальчики» могут, отшибив попки, примчаться домой, к родителям, и нажаловаться. Что делают в таких случаях?

Правильно, берут коня и идут к магу. Тот обследует животное, если находит на нем следы магического вмешательства, то начинается расследование, и у Элисон могут возникнуть проблемы.

Теоретически.

А практически – это уже опробовано ребятами из Королевского института.

Не могут.

Воздействие есть! Не на человека, не на животное, на воздух. На долю секунды, точечно, создается направленный поток воздуха… сколько ж Элисон намучилась с этим заклинанием! Он и бьет! А на человеке, на лошади, да хоть на демоне рогатом никакого следа от заклинания не будет.

То же самое с перцем, с табаком… есть след от перца. Но нет никакого следа магии. На человека ею НЕ ДЕЙСТВОВАЛИ! Перец отлично справляется сам, без всякого колдовства, кому эта зараза в глаза попадала, тот знает.

В столице эта фишка уже стала известна. А вот здесь, в провинции, пока еще не дошло.

Элисон недобро усмехнулась.

Перец она в карман положит в следующий раз. Так, на всякий случай. У нее с собой еще со столичных времен пакетик есть: острого, горького, такого, что одну крупинку раскуси – и час язык в молоке полоскать будешь. Такой и глаза способен выжечь… ничего, магия много чего восстанавливать умеет! А сволочей, которые вчетвером решили покуражиться над беззащитной девчонкой, ей не жалко по определению.

Сначала ее просто напугали. А потом бы что было?

Насилие?

И вот не надо про мальчиков, которые «ну ничего ж плохого не хотели!». Все они так на суде орут, если до него доходит, но жертву это не утешает! Некоторые раны и магия не затянет.

Девушка взгромоздилась на велосипед и поплюхала к городу. Конечно, этим четырем не до нее будет, но… вдруг они успокоят коней быстрее, чем она рассчитывает?

Будем надеяться, все обойдется. Не хотела она привлекать к себе внимание, но и выбора у нее другого не было. Мирно избавиться от этих четверых иначе не получилось бы.

Надо хоть узнать, кто это такие. Спросить Астрид Шафф, она в городе всех знает, заодно и свою версию происшедшего рассказать.

Что ж вам дома-то не сиделось, наезднички паршивые? Без вас мне, что ли, хлопот мало было?

* * *

Что может чувствовать молодой человек из хорошей семьи, с шикарной внешностью и блестящими перспективами, решив покататься с друзьями верхом?

Безграничное удовольствие!

День отличный, жизнь прекрасна, конь летит как птица над травой, ветер бьет в лицо, друзья рядом и готовы поддержать любую твою идею…

Фабиан Лернер так себя и чувствовал.

Властелином мира. Или хотя бы вот этой его конкретной части.

Унылую фигурку на велосипеде он заметил не сразу. Ползет тут такое… непонятно-пыльное нечто. Может, будь он в другом настроении или без друзей за спиной – и проехал бы мимо. Или нет?

Теперь уж и не ответишь.

А вот в тот момент…

– Вот чучелко, – хохотнул Марко Вебер.

– Это он или она? – сощурился насмешливо Никлас Менгер.

– Кажись, девица. – Пол Вебер, младший брат Марко, обладал отличным зрением. А еще во всем и всегда поддакивал братцу, так что Фабиан решил снова утвердиться в роли вожака их маленькой стаи.

Да, вот так вот, сложно с парнями, приходится постоянно свое главенство отстаивать. То Марко зубы покажет, то Никлас, хорошо еще Пол ни на что не претендует, кроме роли верного прилипалы и прихвостня.

Положение у них примерно одно и то же, у родителей есть и земля, и деньги, и статус, так что верховодит среди них самый умный и изобретательный, каковым Фабиан по праву считал именно себя.

– Сейчас посмотрим, – решил он и пришпорил коня.

Гром заржал и помчался вперед.

Все получилось именно так, как и рассчитал Фабиан. Велосипедист грохнулся на землю и оказался не слишком симпатичной длинноносой девицей, злой донельзя.

И так это было забавно, что ребята со смеху покатились. Сидит такое пугало, глазами сверкает, а сделать-то ничего и не может.

А что оно им сделает?

Поорет? Поругается?

Очень страшно.

А что они могут еще сделать? Как позабавиться? Они сейчас одни на дороге, а если с дороги чуточку убраться в сторону, так ведь много чего можно придумать?

Что именно придумал бы Фабиан, осталось неизвестным, потому что девица вдруг хлопнула в ладоши. А в следующий миг…

Конь – это скромная такая махина, средним весом в полтонны[9].

И когда летит эта махина не пойми с чего, и чихать она хотела на всадника… Фабиан чудом сам не улетел в ближайшие кусты… на коне-то он удержался. Но пришлось потом искать друзей, у которых кони тоже понесли не пойми с чего, вытаскивать из кустов Пола (где этот паразит нашел шиповник?), а потом и тащить его домой. На коня Пол усесться просто не мог, так неудачно грянулся боком, что сломал два ребра, и каждое движение лошади отзывалось у него приступом острой боли.

Пока дотянули, тут уж и вечер.

А там и расспросы родителей.

Что было сказать Фабиану? Ну конечно, правду – или ее часть, ту, которая представляла их деточек невинно пострадавшими.

– Пап, мам, вы понимаете, мы просто ехали мимо, а тут на дороге это чучело на велосипеде, мы мимо проехали, а она велосипед остановила. А потом лошади понесли… может, магичка?

Спускать свою обиду неизвестной девчонке Фабиан не собирался. Но для начала хорошо бы ее еще найти, все про нее выяснить, а это могут и родители сделать. Вот отец Пола, к примеру. А уж потом и парни не оплошают.

* * *

– Извините, рент Свелен. Я в выходной туда доеду.

Извинялась Элисон искренне и убедительно, случалось такое в горах не раз, так что Шандер только рукой махнул.

– Это бывает, Элисон. Говорите, оползень?

– Или что-то такое… там поперек дороги куча камня, и перебираться через него мне было страшно. Я и не решилась.

– Это правильно. Если такое случилось недавно, камни там сейчас неустойчивы. Мог бы и второй оползень случиться, или вас могло бы в ущелье унести с этим камнем. Очень даже запросто.

Элисон поежилась.

– Стра-ашно…

– Понимаю. Ладно, сейчас вы идете к Якобу Видричу, с ним садитесь над картой дорог и думаете, как туда проехать. А дня через три поедете опять.

– Почему дня через три? Я думала, в выходной?

– Элисон. – Начальство посмотрело так проникновенно, что аж в желудке у девушки екнуло. – Я ведь не зверь и понимаю, что вам тоже нужно отдыхать. Скоро у нас начнется тяжелая пора, примерно дней через десять, вот там и передохнуть некогда будет. А пока хоть отоспитесь впрок.

– Спасибо.

– Идите, Элисон.

Девушка и пошла себе на рабочее место.

Элисон была искренне благодарна. Действительно, тратить выходной на поездку в горы не хотелось.

Не потому, что ей это не нравилось!

Горы – прекрасное место, и Элисон ощущала, что начинает в них влюбляться. В этот прозрачный воздух, в дикие запахи цветущих трав, в безмятежную величавость горных пиков и даже в извилистые дорожки, проложенные, казалось бы, без всякой цели и смысла. Но ей хотелось и правда отдохнуть. Выспаться как следует, встать не в шесть утра, а в двенадцать дня, потом еще в кровати поваляться и книжку почитать… Рена Глент сказала ей, что в городе есть публичная библиотека, и Элисон собиралась в обеденный перерыв туда добежать.

Книги же!

Томики толстые и тонкие, в бумажных и кожаных переплетах, с белыми и пожелтевшими от времени страничками, новые и потрепанные, одно у них было одинаково для всех.

Они хранили чудесную тайну!

Новые знания!

Причем не важно, о чем именно была книга. Если что-то научное, оно читалось с интересом. Мир велик и так многообразен! Если есть возможность узнать о нем что-то новое, разве можно от нее отказываться?

Если это была художественная литература, она могла чему-то научить. Рассказать о людях, о сложных ситуациях, в которых оказывались герои, подсказать выход из ситуации…[10]

Ну и газеты почитать тоже хотелось. Астрид Шафф хоть их и выписывала, но для хозяйственных целей. Читала и тут же пускала в дело: завернуть что-то, подстелить, окно протереть. Элисон же нужна была периодика за последний месяц.

Да, ей это было важно – знать, что происходит в мире. Правда, придется идти в библиотеку в выходной, газеты-то на руки не выдают. Их подшивают в папки, а те тяжелые и здоровущие!

Ничего, посидит в библиотеке, почитает там.

– Лисси, загляни ко мне! – отвлек ее голос рены Глент.

Элисон подхватилась и помчалась в бухгалтерию. Успеет она маршрут выбрать. Якоба сейчас и нет, кстати, уехал с утра к датчику, вернется только к обеду, вот и поговорят.

* * *

Ирэна Глент звала девушку не просто так, а на чай и пирожки с капустой. Элисон их не очень любила, но голод не тетка, да и пирожки у рены Глент были очень вкусные. Просто капуста же!

По глубокому убеждению Элисон, пирожки обязаны были делаться только со сладкой начинкой. Вот не нравились ей другие, и все. Но это уже личные предпочтения, а сами-то пирожки и правда вкусные. Тесто так и тает во рту.

– Кушай, детка. Хорошо, когда у девушки отличный аппетит.

Элисон сунула в рот остаток пирожка и проглотила.

– Умм! Вкуснота! Рена Глент, подскажите, пожалуйста! У меня вчера тут такая неприятность получилась…

О парнях рена выслушала очень внимательно, подумала, постукивая карандашом по столу, кивнула своим мыслям.

– Четверо… трое постарше, один помоложе?

– Кажется, да, – сосредоточилась на воспоминаниях Элисон. – Один светлый, второй потемнее, двое черненьких, кони такие красивые, ладные. Особенно один, такого редкого оттенка, изабелловой масти!

– Ну точно они, паршивцы.

– Рена, вы их знаете?

– Да этих паразитов весь город знает! Где б от них еще и польза была! Лернер, Менгер и два Вебера, старший и младший! От них все окрестности стонут.

– Расскажете, рена? Вдруг еще чего устроят, хоть знать, с кого спрашивать, от кого подальше держаться?

– Да уж расскажу, конечно. Но сначала ты мне четко скажи – следов не останется?

– Нет. То есть я не знаю, отчего их кони испугались и понесли. Даже не представляю.

– И магией на них никто не воздействовал?

Элисон твердо выдержала подозрительный взгляд рены.

– Нет. Точно нет.

– Это просто замечательно.

– Думаете, эта история будет иметь продолжение?

– Хотелось бы мне ошибаться, но полагаю, что да, – вздохнула женщина.

– Ох-х-х-х-х…

– Не думай о плохом, Элисон. Но на всякий случай послушай внимательно. У нас в городе есть своя элита, сама понимаешь, дело житейское. Не из высшей аристократии, но тем не менее…

Элисон внимательно слушала.

Да, в каждом городе есть свое такое, важное и нужное, насиженное и денежное. Вот в Левенсберге это были шесть семейств.

Лернеры, Менгеры, Веберы, Сандмайеры, Хаасы и Груберы.

Области деятельности они поделили между собой и друг к другу практически не лезли, так, чуть-чуть. Вот Хаасы, к примеру, занимались ягодой и травами, у них целые плантации были.

Лернеры и Менгеры занимались шахтами леония.

Нет-нет, сами шахты находились в собственности государства, но вот кое-что из обслуживания… к примеру, подряды на продукты, на то же самое дерево, которое требуется в шахтах, веревки, какие-то металлические изделия… перечислять можно долго. Поставлять требовалось много чего, так что семьи не бедствовали.

Веберы сделали ставку на сферу развлечений, справедливо полагая, что шахтеры – это мужчины долгое время без женской ласки и отдохнуть им надо. Кабаки, ну и всякое такое разное.

Элисон кивнула.

Да, магия, просвещение и прочее, но о некоторых вещах рядом с незамужней девушкой все равно стараются не говорить. Просто потому, что не принято. Вот как портить воздух в общественном месте, так и эти темы затрагивать – и то и другое… пованивает.

Сандмайеры держали минеральные источники и лечебницы.

Груберы имели в собственности несколько медных шахт, но медь – не леоний. Стоимость меньше, но окупаемость есть, а что еще требуется? На фоне остальных они выглядели бледновато, однако им и на хлеб, и на икорку хватало.

Эти семьи и формировали городскую элиту.

С ними лишний раз не спорили, старались не ссориться и не связываться. Между собой они, конечно, и интриговали, и подсиживали, и пакостничали друг другу, но более-менее равновесие сохранялось.

– Мэр, если что, дальний родственник Сандмайеров, – намекнула рена Глент.

Элисон поняла и кивнула.

Ну да, можно поссориться много с кем, но лавочника-то ты поменяешь, а вот найти хорошего врача сложнее. Тем более в маленьком городке.

Ирэна Глент кое-что недоговаривала, но Элисон и сама понимала. Вот приезжает сюда врач. Или сам по себе, по желанию, или после училища, начинает искать работу или открывает практику – сложно ли ему намекнуть, что надо дружить с Сандмайерами? Или проблем не оберется.

Несложно.

И выжить из города тех, кто не согласен с политикой элиты, – тоже.

Только вот… в каждой семье есть те, кто занимается делами, а есть те, кто бодро и весело прожигает жизнь под девизом: «Гуляй, пока молодой!»

Вот четверо отпрысков богатых семей так и делали. А что?

В семейный бизнес они потихоньку входят, но это ж по утрам, и с папами-дядями, которые и объяснят, и растолкуют, и подстрахуют. А все остальное время делай что хочешь. Вот они и делали.

И числилось за ними, по уверению Ирэны, несколько неприятных случаев, да, именно с девушками. Парням-то что?

Отряхнулись да и пошли, а вот девчонке жизнь сломана. Впрочем, пока обходилось деньгами, которыми откупались родители, то есть выбирать своих жертв парни умели. Брали или безответных, или тех, кто и правда – отряхнулся и пошел…

Элисон потихоньку коснулась в кармане пакетика с острым перцем.

Она отряхиваться не собиралась, она до последнего будет драться.

– Будь поосторожнее, детка. Родители с тобой вязаться без веской причины не станут, а вот сами парни могут и поквитаться попробовать.

Элисон пообещала.

Ей тоже не хотелось нарываться, она не для того сюда приехала.

* * *

– Что пишет маг? Чем на вас воздействовали?

Старый Адриан Вебер – хотя какой он там старый, всего-то пятьдесят два года – предпочитал действовать по закону. А зачем лишний раз нарываться?

У него и так дело сложное, считай по краю ходит, не пойман, конечно, но ведь риск-то остается!

– Ничем. – Марко сам своим глазами не поверил, когда прочел заключение.

Маг обследовал парней, но следов воздействия не нашел.

Потом обследовал коней. И опять никаких следов воздействия, а маг хороший, аж седьмого уровня. Лучше только у Сандмайеров, но если маг Веберов ничего не нашел, то и тот не найдет.

– Ты мне хочешь сказать, что сначала вы испугали девчонку, а потом она умудрилась так испугать ваших коней, что никто ничего не заметил, а маг не ощутил воздействия?

Марко помотал головой.

– Бред какой-то!

– Тебя в лечебницу отправить, – ехидно поинтересовался любящий папа, – или как? Бред полечить?

– Но, отец…

– Я уж скоро четверть века, как твой отец. Ну-ка, еще раз, что произошло? Только правду давай, сам понимаешь, если что – такие вещи знать надо.

Марко потупился.

– Ну…

Адриан покачал головой, глядя на сына. Вот чего парню надо? Симпатичный, под два метра ростом, широкоплечий, глаза синие, кудри черные кольцами вьются, деньги есть, наследник семейного дела, как-никак, родня в нем души не чает, девки стадами и рядами бегают… и что?

Охота тебе над какими-то чушками издеваться?

Чешется?

Так иди в семейный бордель, тебе там во всех позах почешут, такое расскажут, чего и за сорок лет с супругой в постели не узнаешь. Адриан так и делал, если что. И чисто, и безопасно, и тихо… нет, понесло дурачка на развлечения.

Нарвался!

Хорошо еще, эта магичка их на клубочки не перемотала, судя по всему – могла?

Или нет?

– Фабиан ее первым заметил, ну и сказал, что сейчас напугает.

– Напугал?

– Проскакал в метре перед ней, она с велосипеда на землю так и слетела. Заругалась, понятно.

– Понятное дело, кому ж такое понравится?

– Мы стоим, смеемся, потом решили к ней поближе подъехать…

– Решили или подъехали?

– Собрались только, не успели. Она взяла, на нас посмотрела – и в ладоши хлопнула. И кони взбесились и понесли.

– На конях ничего нет. На вас тоже. Пол от кустарника и падения пострадал, не от магии.

– Но что-то ж она сделала? У нее что – восьмой уровень?

– Второй.

– Отец?!

– Нашел я твою магичку, зовут ее Элисон Баррет, и приехала она к нам по распределению. Нищета из Королевского института, если б у нее способности были, ее бы к нам сюда не засунули, да еще в бюро магической статистики.

– Туда?

– Я ж говорю, мышь серая, канцелярская. Второй уровень.

– Но как-то она это сделала?

– Она ли?

– Пап, а кто?

– Понимаешь, хлопнуть в ладоши – это ни о чем. Губы у нее шевелились?

– Вроде нет.

– Ну и…? Активация заклинания, причем серьезного, по одному жесту? У соплячки второго уровня, после института? Где ее насквозь просветили?

Марко серьезно задумался.

– Не знаю. Как-то это сомнительно, ты прав.

Дураком Адриан не был и понимал, что надо парню дать какую-то цель. Пусть от безделья не бесится и ничего не придумывает. А потому…

– Сам понимаешь, если я этот случай обнародую, вам из города лет на десять уехать придется. Над вами только ленивый смеяться не будет. Четверо героев одной девчонки испугались.

– А… э-э-э?

Так Марко о себе еще не думал. Не понравилось.

– А как? Магии нет, доказательств нет, если она и воздействовала, то чем? Она вам улыбнулась – и вы так напугались?

– Не мы, а лошади.

– Ну-ну. Не сомневаюсь, так и будут говорить.

Ехидством старший Вебер превосходил младшего, так что опыт и навык победили с разгромным счетом.

– А что делать? Отец, ну это же нельзя спустить просто так?

– Два выхода. Или я буду мстить этой соплюшке, или ты познакомишься с ней, узнаешь, чем она на вас подействовала, и потом уж будем думать, как это применить в интересах семьи. Заклинание-то, наверное, интересное? Если второй уровень – и такой результат?

Дураком Марко тоже не был.

Избалованным донельзя – безусловно, но мозги у него были, и пользоваться он ими не стеснялся.

– Не надо. Я попробую с ней познакомиться.

– Я знал, что ты примешь правильное решение. Поговори с приятелями, от Пола сейчас толка мало, ему еще дней пять лежать, а друзья могут тебе и помочь чем.

– Стоит ли с ними делиться такими знаниями?

– Такими – стоит. Утаить не получится, Лернер не глупее меня, да и среди Менгеров дураков нет.

– Я сделаю, отец.

– Вот и молодец. Действуй. Денег дать?

– Не помешало бы.

– И зайди брата проведай.

– Конечно, отец.

* * *

Предупрежден – значит вооружен.

Вот, Элисон и была вооружена пакетиком с острым перцем. Мало ли что?

Ждала она разных пакостей, а дождалась громадного букета роз. Роскошных, белых, так пахнущих на всю улицу, что у нее зубы заныли. Вот странность, когда в горах ветер доносил ароматы с цветочных полей, те накатывали волнами, захлестывали, заставляли принюхиваться и мечтательно щуриться. А вот этот букет…

Фу что такое, а не букет!

– Рента Баррет, здравствуйте.

Красавец с букетом выглядел сногсшибательно. Мечта романтической дурочки. Брюнет, синие глаза, улыбка, концентрат обаяния. И если вам, девушка, этого не хватит, чтобы растаять и растечься в романтическую лужицу, вот вам второй экземпляр. Блондин, с легким уклоном в рыжину, но тоже обаятельный, только в другом стиле. Встречаются этакие «вечные мальчики». Высокие, худощавые, чуточку нескладные, но такие обаятельные, что от улыбки не удерживаются даже самые вредные дамы. Вот этот из таких.

Кстати, сам Фабиан Лернер очень этим был недоволен. Образ он свой эксплуатировал по полной, но предпочел бы внешность, как у Марко. Или хотя бы у Никласа. Тот был концентратом грубой мужской силы. Этакая гора мощи, массы, нарочито грубоватое лицо, тоже производит впечатление, но уже обратное «милому мальчику». Потому Менгера они с собой и не взяли.

Напугается еще девчонка, закроется, а то и вовсе завизжит на всю улицу! А им-то надо вовсе наоборот!

Впрочем, Элисон не рвалась выяснять отношения, равно как и умиляться и улыбаться. Не с ее жизненным опытом.

Хорошо она знала, как могут быть опасны такие мальчики, опасны в первую очередь для тех, кто находится намного ниже их по социальной лестнице.

– Добрый день, ренты.

– Позвольте представиться, – сиял обаянием Марко. – Рент Марко Вебер к вашим услугам, милая рента. А это рент Фабиан Лернер. Мы пришли извиниться за случившееся.

Под густой челкой не было видно, но одна бровь у Элисон неудержимо поползла вверх.

Извиниться? Вот ЭТО? К НЕЙ?!

Тут невольно оглядываться начнешь, не пора ли прятаться, не сдохла ли последняя оставшаяся в горах виверна, не летит ли она с неба тебе на голову?

Понятно, будь Элисон ослепительной красоткой, в шикарном наряде и с бриллиантами на всех местах, дело другое. Было бы понятно, с чего их так разобрало. А сейчас-то что случилось?

В искреннее раскаяние от мальчиков-зайчиков Элисон не верила. Вообще. Никак.

– Извинения приняты, – натянуто улыбнулась девушка. – Всего хорошего.

Развернулась и собралась уходить.

Марко едва челюсть о розы не уколол. Это что?!

Почему она так поступает? Что, его обаяние НЕ ПОДЕЙСТВОВАЛО?!

Люди добрые, да что ж это делается-то?!

Все эти мысли были отчетливо написаны на лице у красавца, так что Фабиан легонько ткнул его кулаком в бок.

– Цветы! НУ!!!

Страшный шепот сработал, и Марко догнал девушку.

– Рента, пожалуйста, это тоже вам.

– Благодарю, но принять ваши цветы не могу, – коротко отозвалась Элисон, даже не глядя на комплект из красавца и букета. – Это лишнее.

– Рента, если вы меня не простите, я буду ходить за вами хвостом и умолять о прощении.

– Я вас простила, – сухо прозвучало в ответ. – Цветы не возьму, у меня на них аллергия. Ходить за мной не надо. Всего хорошего.

И пошла.

Марко остался стоять дурак дураком.

– Аллергия…

– Такое бывает, – кивнул Фабиан, у которого мать не переносила никаких цитрусов и начинала чихать, даже если в доме появлялся рисунок лимона. – Постой тут. Рента! Минутку!

Элисон уставилась на второго «обаяшку» взглядом очень раздраженной гадюки. Такой, у которой полчаса на хвосте выплясывают. Фабиан аж попятился, но не сдался.

– Рента, вы ведь недавно в нашем городе? Могу я рассказать вам о Левенсберге? Показать его достопримечательности? В качестве компенсации за испорченную поездку? Или хотите – мы вам велосипед новый купим?

Элисон закатила глаза.

Что в таких случаях делать? Может, у кого-то и получится дипломатично, а она предпочитала грубой правдой.

– Нет.

– Простите, рента?..

– Простила. А все остальное – нет. У нас разные жизни, дороги и все остальное, рент. Не знаю, что вам от меня нужно, но участвовать в этом я не собираюсь. Всего хорошего.

Развернулась и ушла окончательно.

Марко и Фабиан переглянулись. Охотничьи инстинкты, давно и прочно затоптанные каблучками сотен девушек, мечтающих о такой завидной добыче, встрепенулись, заявляя о себе.

А интересная ведь девушка?

* * *

На работу Элисон пришла злая как виверна и сразу отправилась в бухгалтерию, советоваться. На рену Даларвен она так посмотрела, что женщина сочла за лучшее промолчать. И снова уткнуться в вязание.

– Рена Глент!

Рена честно выслушала, подумала пару минут…

– Не знаю даже, что и сказать. Я бы предположила, что тебя попытаются уволить, нажаловаться… нет?

– Нет.

– Это-то и странно.

Элисон развела руками. Сама понимаю, странно, но куда деваться?

– Ты попробуй в следующий раз спросить прямо, что им от тебя нужно?

– Думаете, скажут?

– Или скажут, или соврут, по крайней мере, будет над чем подумать.

С этим Элисон была согласна.

– Спасибо, рена Глент. Так и сделаю.

И отправилась работать.

Сегодня мужчины были на выезде, оба, и Лукас, и Якоб, а Элисон занималась кристаллами. Мало ведь снять показания. Ты взяла один кристалл, положила на его место чистый, а заполненный привезла в контору. Что дальше?

Снять с него показания, записать и преобразовать в удобную для рены Даларвен форму. Та с кристаллами работать не может вообще, у нее магии ноль и снова ноль, разве что жизненную силу тратить, а это размен невыгодный.

Так что Элисон сидела и писала. Тоже работа, но уж очень муторная. Берешь проектор, выводишь данные с кристалла на экран, сидишь и переписываешь их в специальную таблицу. Цифру за цифрой.

Колонку за колонкой.

Да, в столице есть и новые проекторы, с которых можно вывести данные сразу на лист бумаги. Есть! Только вот для работы с ними нужен шестой уровень магии, и стоят они столько, что жуть берет! Золотой мост построить дешевле будет!

Так что пишем, потом поднимаемся, делаем пару наклонов, чтобы размять затекшую спину, и опять пишем. Голова болеть начинает, надо ведь постоянно глаза переводить со стены на лист бумаги, и освещенность разная, и цифры разные, и все это рябит перед глазами…

Элисон так погрузилась в работу, что пропустила обед. И только часа в три или в четыре вышедший из кабинета рент Свелен возмущенно ахнул.

– Это что такое?!

На столе перед Элисон лежали таблицы. Много. Заполненные, две штуки даже не удержались и уползли на пол. И непрочитанных кристаллов в шкатулке оставалось штук пять…

– Я еще не все, – механически сказала Элисон.

Рент Шандер только головой покачал и решительно, чуть ли не за шкирку, вытащил девушку из-за стола.

– Кыш!

– А?!

С замороченной по уши Элисон беседовать было бесполезно, так что рент Свелен сорвался на том, кто был поближе.

– А ты куда смотришь?! – рявкнул он на рену Даларвен. – Чего сидишь как статуя?!

– А что я? – даже удивилась та.

– Ты не видишь, что она творит? С ее уровнем магии этот объем на три дня делить надо! Тьфу, дуры! Так, иди домой!

– А…

– Ты пока просто не почувствовала, а потом свалит, – рыкнул Шандер еще грознее. – Свалишься тут – придется тебя домой на руках тащить.

Еще одна опасность таких проекторов. Можно увлечься да и израсходовать чуть больше, чем надо бы. В хороших и дорогих проекторах накопители встраивают, ограничители ставят, но где хорошие, а где их провинция? А когда вот так заморочишься, перестанешь все тщательно контролировать – и магии отдашь чуть побольше, и жизненную силу потянет. И чем это кончится?

Правильно, свалишься.

Элисон потерла лоб.

– Я не сообразила.

– То-то и оно. Ты сегодня молодец, но сейчас лучше иди домой. Поняла?

– Да. Спасибо.

– Свободна.

Из конторы Элисон выходила злая и усталая. И голова у нее все же разболелась. Проще работать, когда ты просто диктуешь, а второй пишет, но Леа Даларвен так поступать решительно отказывалась. Она занята – занята – занята, она считает и отвлекаться не будет…

Зараза!

Истощение начинало сказываться, сначала появилось раздражение, да такое, что, ей-ей, встреться ей виверна, она бы с реликтовой рептилии шкуру одним взглядом сняла.

Марко Вебер оказался покрепче нежной чешуйчатой тварюшки и только шарахнулся. Недалеко, на метр в сторону, и тут же вернулся обратно.

– Рента…

Элисон посмотрела на него с таким выражением, что менее эгоистичный человек устыдился бы.

– Вам что надо-то, рент?

– Рента, вы позволите пригласить вас в кафе?

– Не позволю. Ни-ку-да, – отчеканила Элисон. – Если вам что-то от меня нужно, говорите прямо. Если нет – дайте пройти.

– Рента, вы меня просто заинтересовали.

– Рент, вы себя в зеркале-то видели?

Марко даже головой помотал.

Ну да, видел, каждое утро себя разглядывает, следит за собой, вчера вот прыщик удалил… и при чем тут зеркало?

– Ну… да.

– Себя видели, меня видите. Я должна поверить, что я вас заинтересовала? Рент, мне не пять лет, я уже из сказочек выросла.

Элисон обошла остолбеневшего Марко и направилась к дому.

Фабиан помирал со смеху. Красиво умыли! Но… возникает другой вопрос. Если Марко не справился, а он сейчас справится с нахалкой и найдет с ней общий язык, это будет еще одна ступенька к лидерству в компании. Решить то, что не может решить приятель, быть умнее, хитрее…

Элисон он догнал в два прыжка.

– Рента, простите моего друга. Он правда не хотел ничего плохого, вы его заинтересовали.

– Ага, и вас тоже. Верю.

– Ну… и меня тоже. Только мне стало интересно, чем вы таким приложили наших коней?

В голове у Элисон словно сирена взвыла.

ОПАСНОСТЬ!!!

Ага, сейчас она признается, что именно сделала, а что с ней потом сделают? Сейчас-то она не поймана – не злоумышленница, а если сознается?

Нашли идиотку!

– Рент, у меня второй уровень. Понимаете? Вто-рой. Сертифицированный и подтвержденный.

– Правда? Не выше?

Элисон помахала рукой, на которой скромно, медью, поблескивало кольцо с цифрой «2».

От пятерки и выше шло серебро, от десятки и выше – золото.

Кольца выдавались вместе с сертификатом, маги их могли носить или не носить, их право. Элисон носила. Самое обычное кольцо-печатку, такие можно купить у любого кузнеца десятком. Подделать тоже можно было, но к чему? Кольцо-то ты наденешь, а магию в себя не закачаешь. Опять же, маги к таким подделкам относились очень негативно.

Последнему умнику кольцо раскалили и засунули… да-да, именно туда. Говорят, он потом еще целых три дня прожил.

Фабиан почувствовал легкое разочарование. Но…

– Вы же воздействовали на нас, рента! Я видел!

– Вы маг?

– Нет.

Увы.

По какой-то причине магия обошла стороной и Веберов, и Менгеров, и Лернеров, и Сандмайеров… вот не получалось в их семьях магов. Может, и потому, что женились и выходили замуж они, стараясь получить выгоду. Мага в семью взять можно, но…

Да, вот это страшное слово из целых двух букв высотой с гору.

НО!

Маг обладает волей и характером, своим мнением и вкусами – и не стесняется себя отстаивать. Так вот женишься, а на жену прикрикнуть не получится, она тебя в бараний рог свернет, ходи потом и бодайся. Или дочь за мага замуж выдашь, а у него свое рассуждение.

Магия ж…

Вдруг магу срочно деньги потребуются? И помрешь ты от какой-нибудь случайности?

Запросто!

И страшновато, и колется, и рады бы, но вот как-то… если бы сам по себе в семье маг родился, его бы воспитали, к делу пристроили, а пока своего нет, обходимся наемными рабочими. Это совсем не то, но лучше, чем ничего.

Нанять эту?

Такой мысли Фабиану и в голову не пришло, но правда же!

– Тогда вы не поймете меня, наверное. – Элисон пришла в голову идея, которую она и собиралась навешать на уши парню. Благо это была непроверенная теория, и доказательств просто пока не нашли. – Я попробую простыми словами, не обижайтесь. У мага есть аура, она сильнее, чем у обычного человека.

– Да, безусловно.

– Когда вы меня сбили с велосипеда, я разозлилась.

Фабиан кивнул. Он бы тоже разозлился, кто б спорил.

– Ваши кони чувствительнее, чем люди, я была в такой ярости, что они просто бежали от источника опасности. Дело не в действиях, дело в ощущении… протяните руку!

Фабиан послушно протянул.

– Не бойтесь, это не вредно, это просто действие ауры. Сейчас она совсем слабенькая, и я не злюсь.

Рука девушки прошлась сантиметрах в пяти над ладонью парня. Фабиан ощутил покалывание, словно остренькими иголочками прошлись по коже.

Не больно, но решительно неприятно. Его аж передернуло.

– Маги это сдерживают. Но когда я упала с велосипеда… иногда и кошка тигра прогнать может, понимаете? Моя злость выплеснулась наружу, ваши лошади ее почуяли и убежали. От опасности, как от землетрясения или наводнения.

Фабиан задумался.

Звучало вполне логично.

– Разве так бывает, рента?

– А вы часто сталкиваетесь с разъяренными магами, рент?

– Э-э-э-э-э, нет.

– Люди стараются не злить магов, не прыгать в водопады, не танцевать под лавиной… кстати, можете посмотреть в библиотеке «Магический вестник». Кажется, за прошлый год, то ли шестой, то ли восьмой номер. Там была статья на эту тему, про аурические воздействия.

– Я посмотрю. Спасибо за разъяснения, рента. Может, если вы простили нас и соизволили все объяснить, вы примете от нас символ мира?

– Символ мира?

– То, что благовоспитанная девушка может позволить себе принять от мужчины. Коробочку конфет?

Элисон вздохнула, постаравшись сделать это незаметно. Конфет хотелось, но гордость была дороже сладостей.

– Рент, это ни к чему. Недоразумения между нами улажены? Мир?

– Мир. Между нами нет нерешенных вопросов.

– Вот и отлично, всего вам хорошего.

Лисси побрела к дому.

Голова раскалывалась. Ей бы сейчас лечь… и сдохнуть!!!

* * *

Астрид Шафф, увидев свою жиличку, только за голову схватилась.

– Глупая девчонка! Ты что с собой сделала? Вся серая!

– Я показания считывала, – пробормотала Элисон, понимая, что решительно перенапряглась. Недаром ее в конце дня даже рент Свелен отчитал. Не просто так он наорал и запретил больше десяти кристаллов в день отсматривать. А она все двадцать пять или даже тридцать… кажется, в черепе у нее маршировали отвратительно бодрые тараканы с барабанами.

Еще и на Леа Даларвен рявкнул, сказал, что следить надо за коллегами, а не схемы пинеток изучать на рабочем месте!

Видимо, поэтому.

Астрид разбираться не стала, показания там или что еще… доброта? Тьфу на вас восемь раз! Вы хоть представляете, как упадет репутация доходного дома, если в нем жилец помрет?

– Иди сюда!

Она подхватила Лисси под руку и потащила по лестнице, к ее комнате. Элисон и опомниться не успела, как оказалась в мансарде.

– Переутомление?

– Д-да… – Девушку откровенно знобило, подташнивало, и голова кружилась.

– Лежи. Сейчас я, минуту…

У Элисон даже сил раздеться не было, но это и не потребовалось. Астрид метнулась куда-то и через пять минут вернулась с толстенным одеялом.

– Вот так… руки давай сюда. Не стесняйся, чего я у тебя там не видела – мослов?

Сопротивляться и правда сил не было, Элисон повиновалась и быстро осталась в одной нижней рубахе и панталонах, а Астрид пихнула ее в кровать и укрыла одеялом.

– Это верблюжья шерсть, теплое как не знаю что. Лежи![11]

Астрид огляделась, увидела носки, которые были предназначены для походов в горы, и уверенно натянула их на ноги Элисон. Стало чуть полегче.

– Сп-п-п-п… сибо…

– Лежи, сдыхоть. Сейчас вернусь.

Астрид действительно вернулась через десять минут, и не просто так, а с подносом, на котором стояли кружка и вазочка.

– Горячее молоко и мед. Как употреблять – знаешь?

– Д-д-д-д-да.

– Действуй.

Элисон сунула в рот ложку меда – и потянула руку к кружке. Рука так дрожала, что взять кружку было боязно.

Астрид качнула головой и протянула девушке соломинку.

– Язык не обожги.

Соломинка отправилась в кружку, а глоток молока смыл мед с языка Элисон. Девушка едва не застонала от восторга.

– Еще.

Астрид не отошла, пока все не опустело, потом отставила в сторону поднос и оглядела Элисон.

– Помирать не собираешься. Явно.

Элисон, которая согрелась, кивнула головой.

– Тогда ложись и спи. Одеяло завтра вернешь.

– Спасибо!

– И деньги за мед, поняла?

– Да, рена.

Астрид сурово кивнула и закрыла за собой дверь с грохотом среднего камнепада. Кажется, она еще и ворчала на лестнице что-то о самонадеянных дурах, у которых здоровья с кулачок, а силы и вовсе клочок, а они тут горы ворочать пытаются…

Элисон даже и не вслушивалась.

Значение имели поступки, не слова. А Астрид сделала для нее сейчас очень много. Фактически спасла от магического истощения: если магу плохо, ничего лучше молока с медом еще не придумали. И ведь знала откуда-то…

Тепло укутывало с ног до головы, убаюкивало, распространялось из желудка по всему телу…

Элисон прикрыла глаза и уснула. И во сне она улыбалась. Впервые со дня приезда в Левенсберг.

Оказывается, рядом с ней есть хорошие люди.

Глава 3

Что делают люди в свои законные выходные?

Элисон, увы, делать было нечего. Ей не надо было убирать и готовить, ей не надо было сидеть и зубрить, ей не на что было пойти развлекаться, да и куда? Окна они отмыли в прошлые выходные, в библиотеку пока идти не хотелось, она еще не все прочитала, да и читать тоже… молодое тело требовало активности, движения…

Так что девушка подумала и спустилась вниз, к Астрид.

– Рена Шафф, скажите, а у вас не найдется для меня чуточку времени?

– Что случилось?

Астрид как раз готовила обед, и Элисон пришла не ко времени, но не гнать же постоялицу? Да и вроде девушка-то неплохая?

Астрид в людях разбирается, видит. Девчонки – они разные, кто еще в пеленках, а глазами уже сверкает, так и стрижет по сторонам, кто капризничает по каждой мелочи, кто склочничает, характер – он с рождения виден. А эта тихая, но твердая, вроде как спокойная, но это спокойствие показное. А внутри-то она и боится, и нервничает, видно же!

Не надо на нее ругаться.

И окна она мыть помогала, видно было, что не умеет, но старалась же. Так чего человека отталкивать?

– Ничего не случилось. Просто… мы с вами про лоскутное шитье говорили, вы меня не поучите? Как время будет?

Астрид даже улыбнулась.

Ишь ты… чтобы подольститься да лишний корель выторговать, чего только люди не скажут. А тут она и взаправду, все всерьез…

– Поучу. Только вот мне обед сварить надо. Потом тогда.

Элисон помялась чуть-чуть, а потом неожиданно даже для себя попросила:

– А можно я вам готовить помогу? Я и поучусь заодно, пожалуйста. Я же не умею, а вам, наверное, лишние руки в тягость не будут?

Астрид прищурилась на закипающий бульон.

А ведь и верно.

Где девчонку учить должны были дом вести? В приюте? В институте, где она на всем готовеньком жила? Ой, что-то сомневалась Астрид, что там хоть показывали чего.

– Неужели вас в институте никак к кухне не приставляли?

Элисон явственно смутилась.

– У нас тех, кто нарушал режим или пакостил, отправляли на уборку территории, на кухню, помогать. Это было. Только я не нарушала, я училась.

Все верно, золотой диплом просто так не получить.

Астрид поняла и кивнула. И правда, когда тут чему другому научишься? Если то учиться, то опять учиться… да и боялась девочка, наверное, что-то нарушить.

– Правда, что золотой диплом только тем выдают, у кого идеальное поведение?

– Три замечания – и можно о нем забыть навсегда. У нас так, – опустила глаза Элисон.

– Ты хоть одно-то заработала?

– Одно у меня есть. Потом я старалась изо всех сил, чтобы не попасть.

– Понимаю. Знаешь что, садись, я уже половину почистила, давай я тебе покажу, как морковку чистить, а с обедом побыстрее закончим, там и покрывалом займемся, у меня заготовка лежит.

– Показывайте.

Астрид наблюдала за девушкой.

Нож она держала чуточку необычным хватом, тремя пальцами, большой палец спокойно лежал на спинке рукояти, а указательный перемещался по рукояти, помогая направлять нож[12].

Морковку ей точно раньше чистить не доводилось, поэтому скоблила она ее неумело, но усердно. И очистки разлетевшиеся тряпкой собрала так же, неумело, но старательно, и терла морковку – несколько раз пальцем по терке проехалась. Не учили, сразу видно.

Вот ведь…

– Неужели у вас ничего вроде домоводства не было?

– Да где там, рена Шафф? Кому было интересно нас такому учить?

Это Астрид понимала.

– Ладно. Суп варится, помоги мне еще картошку почистить, на пюре, а я тебя обедом накормлю. Идет?

– Я же не за это…

– А я тебе и не плачу, – строго отозвалась Астрид. – Ты мне помогаешь, я тебе, на том и земля стоит. И какое учение на голодный желудок? Поедим, да и попробуешь, как оно делается…

Так день и прошел.

Сначала обед готовили, потом Астрид ужин поставила, помощью Элисон она воспользовалась, и еще заготовок на завтра наделала. А почему нет?

Девочка старается, ей наука, Астрид облегчение. А после обеда сидели они, и Астрид показывала, как подбирать клочки ткани, как распределять, подгибать, прошивать… в каждом ремесле хитростей много, это просто кажется, что все так просто, ан нет! По-простому вы только тряпку и сделаете, чтобы полы мыть, и то – доски от нее разбегутся в ужасе. А когда хочешь, чтобы все хорошо получилось, постараться надо.

Вот они и старались.

Клочков Астрид было не жалко, такого добра в любом хозяйстве накапливается много, а своего не хватит, так и к старьевщику сходить не в тягость. И Астрид верила: Элисон свой золотой диплом получила по праву. Это видно по тому, как она учится. Внимательно, сосредоточенно, попроси потом повторить – сразу ответит. Знания она кожей впитывает…

Молодец девчонка.

Не на внешность ставку сделала, не на мужчин, не передком пробиваться старается. Нет.

Знания – это то, что всегда с ней останется. Красота померкнет, мужчины уйдут, да и всякое в жизни случается, а ум и характер всегда с ней будут.

Умница.

* * *

– Может быть – или не может быть?

Фабиан и Марко сидели над «Магическим вестником».

Периодический журнал выходил раз в месяц, рассылался по библиотекам бесплатно и, честно говоря, не слишком ценился. Ну что такое – раз в месяц? Это слишком часто, что ты там за месяц разработаешь?

С другой стороны, там печатались таблицы и графики, та самая статистика, которой сейчас и занималась Элисон, поэтому журнал покупался тоже неплохо, на прилавках не залеживался. Были в нем и статьи, но читать их…

Ох-х-х-х!

Аурические воздействия они нашли в восьмом номере и распорядились скопировать им статью. А еще поискать подобное.

За небольшую сумму библиотекарь, приятная женщина лет тридцати, готова была искать целый день. А почему нет?

Не так много людей ходит в библиотеку, шахтеры, что ли, книги брать придут? Кто побогаче, тот и купить себе может, кто победнее, тот работает и зарабатывает, им некогда…

А ей сидеть на работе, и тосковать, и чай попивать, да ведь много чая и не выпьешь! Новинки еще только в следующем месяце поступят, старенькое все читано-перечитано, а тут что-то интересное?

Так что библиотекарша искала, навострив ушки. И не пожалела.

– Пишут, что бывает, но редко, только у очень одаренных.

– Так второй же уровень – это ни о чем?

– А может, она в чем-то талантлива? Вот, смотри. – От нечего делать Фабиан проглядывал все подряд, и статью тоже прочитал от скуки. Ну разве достойное это занятие для молодого человека из приличной семьи – дышать книжной пылью? Фу, и все тут! Дважды фу! – Вот, пишут о человеке, который вообще, считай, не одарен, первый уровень – разве это магия? Но при этом он десятизначные числа спокойно перемножает.

– А она вот с этой аурой играть может?

– Почему нет?

– Ну и пусть ее, так отцу и скажу, – отмахнулся Марко. – Слабосилок, но с талантом именно в этом направлении, ничего тут нет интересного.

Фабиан кивнул.

– Да, пожалуй.

Больше они о девушке и не говорили. Разошлись краями?

Вот и хорошо, вот и ладненько. Они больше мага задевать не будут, а девушка на них зла не держит. Чего еще надо-то?

Правильно, ничего.

У них разные слои, разные дороги, так что Фабиан и думать забыл о девице. Доложить обо всем отцу – да и из головы вон.

* * *

В понедельник рент Шандер решил, что достаточно уже побыл добрым – отпустил на целый час раньше, с переутомлением. А теперь – всем надо бегать. И много.

Наступала горячая пора – квартальный отчет.

Элисон посадили рядом с реной Даларвен, та на девушку смотрела как толстяк – на клизму, но спорить не решалась, и правильно. Шандер так бы разозлился…

Логично решив, что гонять по горам девушку, которая еще плохо знакома с окружающей местностью, – это зря потерять время и труд, он вместо этого припахал ее к подсчетам. Раньше ездили Лукас и Якоб, а они с Леа считали, сейчас он и сам прокатится, где поудобнее, а женщины посчитают все и представят ему результат.

Есть возражения?

Если у кого они и были, то женщина предпочла промолчать. Шипела потихоньку в свое вязание и считала. С точки зрения Элисон – медленно, едва-едва, на счетах…

Элисон подумала немного, выписала на листок основные формулы, искренне удивилась, что здесь не применяется многое из того, чему учили в институте… ладно! Она и сама учила, и по справочникам лазила, и с собой кристаллы привезла…

В обед она еще домой сбегает, за одним из кристаллов, проверит результат.

А сейчас…

Да, вот так и надо сделать! Считаем!

* * *

Леа зло покосилась на Элисон, которая сидела, не разгибая спины, и так быстро строчила грифелем по листу, что буквы и числа, кажется, от нее сами разбегались.

Ну не было у Леа никаких склонностей к математике, максимум – петли посчитать! А тут-то надо!

Тут приходится, нравится тебе, не нравится, работа у них в бюро такая. Первичку надо снять, записать, обработать… простите, даже ягоду на фабрику – и ту не на кусте привозят, а собранную, перебранную, вымытую и подсушенную. Так, к примеру.

Вот и пыхтела рена Даларвен над каждой строчкой. Сколько уж лет она этим занимается, состарилась на своей работе, а все равно… ну не ее это, не ее!!! Просто в маленьких городках очень сложно найти подходящее место, такое, чтобы и работать, и не работать, и отбежать можно было, и своими делами заняться, и начальство, опять же, понимающее… Свелен-то не так давно пришел, всего лет пять, а с прежним начальником Леа была с юности знакома. Ну и не только знакома, а очень близко, вот и держали ее на работе, вот и прощали много всякого… Шандер ее просто гнать не стал, понимая, что любой балласт на корабле пригодиться может.

Но это ж пока ей замены не было, а найдется вот такая, молодая-хваткая, и подвинет Леа, очень даже запросто!

Досадно, но у рены Даларвен на те же самые действия уходило втрое-вчетверо больше времени. Элисон считала вдохновенно, ей явно это нравилось.

Когда начался обед, она придавила листочки пресс-папье, а сама вскочила из-за стола.

– Рена Даларвен, я на десять минут, скоро вернусь. Вы пока будете на рабочем месте?

– Хорошо, иди…

Было у Леа искушение – или попортить работу наглой выскочке, или еще что сделать, но она просто не успела придумать ничего подходящего.

К ней пришла подруга.

Рена Арисса Слифт, весьма приличная особа, как раз проходила мимо. Собственно, мимо она проходила регулярно, потому что рена Даларвен была одной из немногих, кто мог с ней общаться.

Есть такие люди…

Вроде бы не злые они, и пакостить не собираются вам, и специалисты хорошие, и помочь могут, под настроение, но находиться с ними в одном помещении невозможно. Они могут поссориться с кем угодно, когда угодно, по любому поводу и без повода… это просто генератор беспорядка.

Те самые камешки, которые срывают с гор любые лавины, те люди, которые идеально могут найти твою уязвимую точку и надавить на нее, а потом встать и попрыгать.

Они могут и не хотеть никакого зла, но сделают его, потому что не могут иначе. Такова их сущность.

Потому и Ариссу, кстати неплохого архитектора, в свое время выперли на пенсион, как только подошла ее пора. Работать-то она могла, а вот рядом с ней работать уже не получалось.

Сделав, что ей поручили, она успевала еще собрать сплетни, поговорить со всеми, шепнуть слово одному, второму…

И начиналось…

Сотрудники смотрели друг на друга волками, то один, то второй начинали склоку, потом еще в семьях у них разлад начинался: понятно же, если на работе и сдержишься, то все это ты притащишь в семью и выльешь на головы близким. И пошло-поехало.

Руководители с этим разбирались достаточно быстро, перекидывая Ариссу Слифт с одного объекта на другой, из одного города в соседний, а лучше и подальше, чтобы не вдруг доехала… специалист-то она и правда хороший. А что человек вот такой… богам виднее, что на землю посылать, только вот и эту ценную специалистку послать бы к врагам! Пусть бы их жизни учила!

Первое-то время Арисса сдерживалась, оттого и в ее личных качествах не сразу разбирались. Она даже замуж умудрилась выйти, только вот муж с ней долго не прожил. Завербовался на заработки в другое государство, на рудники, да так там и пропал, правда, сына оставил. Вот на этой почве и сошлись Леа Даларвен и Арисса Слифт.

У обеих были сыновья, и мальчики дружили, насколько могли. Скорее даже не дружили, просто обоих «маменькиных чадушек» дружно ненавидели все остальные ребята. Вот те и объединились, чтобы их хоть не каждый день лупили, а то и мамочка не поможет.

А мамочка, охваченная «острым куриным синдромом», помогала активно. Мигом прилетала и заклевывала всех, кто смел поднять лапку на ее птенца. А остальных просто заплевывала.

На том и сошлись две женщины.

У Леа сын недавно женился, и теперь рены со вкусом обсуждали ее невестку. Сходились пока на том, что нашел себе мальчик стерву жуткую, но где ж сейчас приличных-то найти? Перевелись… вот рена Леа и рена Арисса последними приличными и были. А остальные все – дрянь, вот как рождаются, так и дрянь! Обсуждение было тем более острым, что все дети Леи Даларвен старались жить от нее подальше. Не просто в другом городе – на другом конце королевства, для верности. Не такая уж Эллара и большая, но, кто хочет, тот найдет себе местечко подальше.

У Ариссы сын пока был не женат, и любящая мамочка очень переживала. Вот подберет сынок какую-то проходимку, что делать будем?

Ой, горе горькое… Так дообсуждались, что возвращения Элисон и не заметили даже. А девушка, не обращая ни на кого внимания, сунула в проектор кристалл и вывела на стену справочник.

– Таблицы функций и переменных. Вот, я так и думала!

Со справочником дело пошло быстрее.

Пошло бы, потому что Арисса сощурилась на девушку, как тапка на таракана. Если, конечно, бывают тапки в сто двадцать килограмм и полностью кубической формы.

– Вот ведь молодежь невоспитанная! Даже не поздоровалась!

– И не говорите, рена, – поддакнула Леа.

Если они ожидали какой-то реакции от девушки, то зря. Элисон даже головы на них не повернула, быстро сверяясь со справочником и записывая получившиеся результаты. Так считать стало намного легче, коснешься пальцем, прокрутишь до нужного места – и снова считать.

Еще минут десять рены обсуждали отвратительно неуважительную молодежь, потом поняли, что реакции не дождутся, и перешли в прямую атаку.

– Рента! – окликнула ее Арисса. – Я к вам обращаюсь!

– Да? – удивилась Элисон. – Слушаю.

– Вы мне ответьте, где вас воспитывали?

– После того, как вы мне ответите, зачем вам эти знания, – парировала Элисон.

Ругаться ей не нравилось, но Ариссу она распознала сразу. Такое один раз себе на голову посадишь, потом и спихнуть не получится. Порода такая, всегда вернется туда, где один раз потопталась. И дотопчет.

– Хочется знать, где вас учили проявлять такое неуважение к старшим?

– Какое именно?

– Вы даже не поздоровались!

– Мы с реной Даларвен уже здоровались.

– А меня вы за человека не считаете?

Элисон развернулась и сощурилась так, что стала похожа на большую рептилию. Холодные глаза, жестокое лицо, сейчас цапнет…

– А вы, рена, сначала объясните, что вы делаете в нашем бюро. Вы, случайно, не информацию собираете? Которую мы не должны разглашать по условиям рабочего договора?

Арисса так рот и открыла.

Вот в шпионаже ее еще никто не обвинял, да еще в КАКОМ! Ладно бы – секреты или дела военные, а то какая-то статистика, которая сто лет никому не нужна да и не очень понятна. Чего-то они там снимают, чего-то делают, а зачем?

Вот с домами все ясно – есть проект, есть расчеты, чертежи, а тут чего?

Она аж задохнулась от возмущения.

– Да кому вы тут нужны?!

– Видимо, вам, если вы здесь, рена. Кстати, представьтесь и предъявите документы, – Элисон не собиралась отступать. – Я должна буду обо всем доложить начальству.

– Докладывай, если позориться охота! – Арисса надменно фыркнула и устроилась поудобнее. – Или я сама ему обо всем доложу! Пусть тебя, хамку, на улицу выгонят.

– Вы забыли добавить – с медвежьей печатью[13], – согласилась Элисон, развернулась и вернулась к таблицам.

Арисса несколько минут побулькала, словно закипающий чайник, и решила пойти на второй заход. В самом деле, не сдаваться же? Раз уйдешь, не напившись кровушки, два спустишь, а потом тебя даже тараканы на собственной кухне уважать перестанут!

– Леа, так откуда у вас взялась эта уродливая девица? Почему она так стыдится своего прошлого?

– Ой, я и не знаю точно, Арисса. Вроде как из приюта, но какие в них нравы… ты и сама понимаешь.

– А, приютская поросль. – Арисса сощурилась так надменно, словно у нее в роду сорок поколений королей было. – Тогда понятно: ни воспитания, ни образования, ни ума, ни порядочности. У вас еще ничего не пропало? Ложечки, к примеру?

Элисон перещелкнула страничку в проекторе и принялась считать следующий столбик. С таблицами констант дело шло веселее.

Понятно, можно и без них. Но с ними точно проще.

А еще можно потом свести таблицы и сделать несколько графиков, так, чисто для себя. Магический фон посмотреть, может, прогуляться по тем местам.

А что такого?

О связи в горах залежей леония и магического фона только ленивые не знают… ну, или те, кто не маг. У Элисон хоть и второй уровень, но ей хватит!

А потом леоний и продать можно. Если найдется, конечно… вот на такие мелочи, кстати, даже государство внимания не обращает.

Добыча леония и торговля им строго регламентированы, и за нарушение этих законов можно и смертную казнь получить. А то ж! Леоний – это не просто так себе камешек, это основы безопасности государства. На нем двигаются рамбили и поезда, он – сердце артефактов, которые дают воду и тепло, и это только гражданское применение, а есть и военное…

Но это касается серьезных объемов. А если пара маленьких камешков… государство не обратит внимания. До ста грамм – живи, радуйся халяве. Вот свыше уже только по госцене и к мэру, чтобы тот взвесил, оценил, составил протокол, выплатил деньги… может, там новое месторождение? Это понятно и правильно. А пара камешков лично ей помогут, а государству убытка не нанесет.

За этими мыслями она и на бухтение тетушек внимания не обращала, как на муху за окном.

Там жужжит, тут жужжит… есть разница?

Для нее – никакой. В любом случае ее укусят, в любом случае будет больно и неприятно. А прибить… можно, но это ж еще попасть надо! Дешевле не отвлекаться от работы. Зубы она показала, а тратить время на войну со склочной бабой… Для Элисон это нервы, дрожащие руки и потерянный день, а для мерзкой тетки – глоток свежего воздуха. Такие от скандалов только здоровее становятся, они на людях питаются как клопы. И пользы от них примерно столько же.

Кто знает, до чего бы договорились две женщины, но тут на пороге воздвиглась рена Глент. Арисса-то, как настоящая кровопийца, когда разошлась, себя контролировать перестала, голос повысила, он и проник в бухгалтерию. Отвлек, заставил сбиться…

И рена Глент пошла в атаку.

– Что тут происходит?! Почему посторонние в кабинете? Элисон?

Девушка подняла голову от таблиц.

– Не знаю. Кажется, у рены кто-то ложки украл или она украла… я не поняла, если честно. Я не слушала.

Рты открыли все три. Две рены от праведного возмущения, третья от восторга, она-то уже слышала Ариссин пассаж.

– Ах, ложечки пропали? – нежно пропела Ирэна. – Так надо срочно вызывать розыск, я сейчас дойду, тут недалеко! Вы, рена Слифт, никуда не уходите, надо же будет разбираться, вы украли или у вас украли, история-то неприятная!

Арисса вскочила, словно за мягкое место укушенная.

– Да как вы смеете!!! Я порядочная женщина!!!

– Не убила, не украла, мужу не изменяла, героя не нашлось, – себе под нос пробормотала Элисон.

Арисса взвыла вдвое громче и вылетела вон, грохнув дверью.

С одной Элисон она бы справилась, но тандем «Элисон – Ирэна» оказался для нее слишком. Леа-то ей помочь не сможет, ей тут еще работать, а ссориться с бухгалтером – последнее дело. Оставалось только злобно шипеть.

Ну погодите вы, твари!!!

Про Ирэну распространять сплетни было опасно, а вот натравить на эту девицу кого надо – запросто! Завтра же она этим и займется!

В бюро Ирэна перевела добрый-предобрый взгляд на рену Даларвен.

– Рена, не сомневайтесь, о случае воровства будет доложено начальству!

– Но я же не…

– Вот ему и будете объяснять. Рент Свелен послушает с огромным удовольствием.

Угроза была серьезная, тем более Шандер Свелен Ариссу Слифт терпеть не мог. И самое главное – мог не терпеть, в силу своего положения.

Так что… нагорело бы Леа Даларвен капитально.

А конец квартала-то вот!

И премия…

Леа взвыла так жалобно, что смягчилось бы даже чугунное сердце. Но бухгалтерский орган кровообращения оказался прочнее.

– Сразу же, как он вернется, и доложу. Рента Баррет, составьте докладную записку о том, как пришли на свое рабочее место и обнаружили тут постороннего человека.

– Я не умею, рена.

– Всему вас, молодежь, учить надо. Шагом марш в бухгалтерию! Потом досчитаешь!

Элисон кивнула и поднялась из-за стола. Выключила проектор и чисто из вредности вытащила кристалл. Перебьется Леа Даларвен, пусть считает как привыкла.

Леа сверкнула глазами, но промолчала. И так уже… наговорила.

А кляузу они таки составили. И ренту Свелену она на стол отправилась. Как сказала рена Глент, это уже не ябеда, а доклад. Мало ли что случится, а тут и бумага будет…

Такому в институтах не научат, а зря. Формулы посчитать мало, надо еще себя обезопасить уметь от всяких гадостей. Работать-то тебе в коллективе…

Элисон послушно писала.

Потратит она эти пятнадцать минут, пусть их. А вдруг и правда пригодится?

* * *

Что подумал рент Свелен по поводу кляузы, Элисон так и не узнала. Она на следующий день отправилась в горы, снимать очередные показания.

Почему?

А сама виновата потому что. Посадили тебя работу делать – вот и не выпендривайся, делай медленно, с чувством, с толком, с расстановочкой. А то что это такое?

Рена Даларвен столько за три дня делает, а ты за день все отмахала. Конечно, начальство и решило, что ценному кадру можно дать передохнуть. Пусть поедет, показания снимет, а там мы и еще объемчик ей на стол подгрузим.

Элисон была не против.

Горы ей нравятся, главное, не заблудиться, но она вроде приноровилась потихоньку. И доехала, и кристаллы поменяла, и все в шкатулку упаковала. И даже уселась перекусить вот прямо тут, у датчика. А что?

Место красивое, вид хороший, бутерброд вкусный, на воздухе-то, а какая вкусная вода в горном ручье!

Чистая-чистая! Кристальная! Каждый камешек на просвет видать, и такая холодная, аж зубы заломило! На улице жарко, а вода ледяная, наверное с ледников. Пить и облизываться.

Во фляге она уже не такая, чего-то в ней не хватает. А вот когда ты ее ладонью или стаканчиком прямо из ручья черпаешь…

Вкусно!

Пятая точка за время отдыха почувствовала облегчение и немедленно приступила к поискам приключений.

– Мя-а-а-а-а!

Элисон услышала тоненький писк совершенно случайно. Искала, где ту самую точку поудобнее устроить для важного дела, не на открытом же месте пристраиваться, и заглянула в одну из пещер. Там-то и пискнуло.

И еще раз. Более жалобно.

И что это такое?

Элисон подняла руку.

– Олау!

Можно бы и без вербального компонента, но так было привычнее.

Олау, свет. Первое заклинание, которому учат детей, – зажечь у себя на ладошке свет. Маленький, иногда едва живой, но его хватит, чтобы разогнать темноту. На свой огонек Элисон жаловаться не приходилось.

– Твою виверну!

За что пострадала рептилия?

А вот за то!

Мяуканье раздавалось из расщелины в углу пещеры, туда Элисон и направилась и только головой покачала.

А что тут еще сделаешь? Карстовые пещеры – они такие, провалы в них есть, и свалиться туда несложно, а вот выберешься ли ты из провала?

Сложный вопрос.

Этот провал был достаточно глубоким, может метра два с половиной или три, и стены гладкие, не провал, скорее промоина, широкая горловина и достаточно узкий сток. Вот в этом стоке он и застрял, маленький.

– Котенок!

Не слишком крупный, с большой головой и ярко-желтыми глазами, с забавными пятнышками на белой шерстке, только вот на лапке кровь засохла… наверное, цеплялся за скалу, когда сползал.

И смотрел с такой надеждой…

Элисон вздохнула.

Дура она?

Кажется, да.

Потому что рука сама потянулась вперед, пальцы сложились в нужный жест… слово вылететь не успело, помешало грозное шипение.

– Чтоб тебя!

Больше сказать и не получилось.

Котенок?

Ну здравствуй, мама-кошка.

Здоровущая белая зверюга с серыми пятнами смотрела так… плотоядно? Заинтересованно?

По крайней мере, она просто смотрела, а не пыталась откусить кусочек от Элисон.

Горные коты, вспомнилась страничка из прочитанного. Может, даже и магическая разновидность. Есть тут и такое. Есть обычные кошки, а есть те, которые долгое время жили рядом с залежами леония. И свойство у них есть свое – невидимость. Или глаза они отводят, ученые на эту тему до сих пор спорят, изучать-то себя кошки не дают! И ученых тоже изучать рвутся. Детально исследовать, после вскрытия когтями. Подробностей Элисон даже и не помнила – сдались ей те кошачьи? А вот поди ж ты, встретились!

Элисон медленно подняла руки ладонями вперед.

– Твой котенок? Я могу помочь. Я могу его достать – если ты позволишь?

Вот не сойти ей с места… да и не сошла бы, если бы кошка кинулась. Но выражение в глазах зверюги было действительно серьезным, разумным, осознанным… да кое у кого из людей глаза глупее!

Кошка медленно подошла к каверне, обходя Элисон по дуге, чтобы даже кончиком хвоста не дотронуться.

Плач тут же стих – и возобновился с новой силой. Элисон поклясться была готова: ребенок-котенок перенервничал, волновался, ждал маму, ему плохо и голодно. Мама, ну помоги же! Почему я до сих пор здесь, если ты уже пришла?

Кошка резко мявкнула в ответ.

Плач стих. Кошка мявкнула еще раз, а потом подошла к Элисон и посмотрела в глаза. Серьезно так, вдумчиво… зеленые глаза встретились с желтыми, обычные зрачки – и вертикальные.

Животные неразумны?

Кисе расскажите, если слушать будет.

Да тут все без перевода ясно! Спасай давай! Ну!!!

Элисон медленно подошла в каверне, еще раз заглянула внутрь, прикинула, как доставать котенка. Заодно и сделала то, что хотела: перевесила источник света с ладони себе на плечо. Так он и не слепит, и светит… руки-то у нее заняты будут.

Магией?

Ну… теоретически можно. А практически – как на нее отреагируют и кошка, и малыш? И сработает ли? И горы… лучше не рисковать, а то устроит обвал или лавину – сама наплачется!

А если проще?

Элисон недолго думая сняла с себя куртку, прикинула. Нет, не достает.

А если еще и юбку добавить? Она же разрезана для удобства, можно тогда куртку и не трогать, юбку опустить, за одну полу она держит, а вторая свешивается как раз к котенку.

Кошка, которая обошла каверну и смотрела на все это с другой стороны, мявкнула еще раз. Чуточку мягче, нежнее, и котенок понял.

Коготки впились в юбку, и он повис на ней тяжелым грузиком.

Элисон скрипнула зубами.

Так, навскидку, килограмм десять в котеночке точно есть, лишь бы юбка выдержала. Она потянула наверх импровизированную веревку. Медленно, очень медленно, чтобы и юбка не порвалась, и котенок удержался, потихоньку…

Кошка согласно урчала что-то рядом. Элисон тянула и не очень даже удивилась, когда кошка, опустив голову в каверну, цапнула свое чадушко зубами за шкирку и душевно так тряхнула.

Воспитание.

Элисон понимала: это котенок. И он вполне мог рвануть вверх по юбке, и по самой Лисси тоже, и когтями пройтись, и по лицу. Но кошка ему сказала, и он послушно висел. А потом так же послушно отцепился и теперь висел у мамы в зубах с видом полнейшей невинности. Кошки это умеют.

Мама, я не знаю, из-за чего ты сердишься, но это точно НЕ Я!

Элисон вытащила юбку и осмотрела ее.

Ну… есть дырочки от когтей, но они ровные и аккуратные. Их и не видно будет, а если что, можно аппликацию сделать или бусины на эти места нашить, ничего страшного. Зато котенок доволен, и мама-кошка довольна, вон, деточку лапой учит и приговаривает что-то по-кошачьи… Элисон еще раз встряхнула юбку, надела и направилась к выходу из пещеры. Какие уж тут дела, перехотелось все от потрясения.

Кошка догнала ее уже на выходе. Котенок с виноватым видом крутился у ее ног, но даже и не попытался зашипеть или рыкнуть.

– Мяу.

– Обращайся, – усмехнулась Элисон. – Напугали вы меня, конечно, ну да ладно. Дети же! Куда только не залезут!

– Мяу!

Кошка толкнула головой ее руку, на манер обычной домашней мурлыки, только вот чесать вот это все Элисон не хотелось. Клыки у кисоньки были пропорционально размерчику, а может и побольше. Впрочем, кисоньке почесушки и не нужны были, она свою симпатию обозначила – и пошла себе. И Элисон была уверена, что это ответ. Мол, и ты обращайся, чем смогу – помогу.

Правда, адреса не оставила, если что – бегай по горам и кричи: «Кис-кис!» Может, и услышит кто? Да ладно, не за тем помогала, жалко же котенка, глупый еще!

Элисон не собиралась никому рассказывать об этой встрече. Ни к чему.

Это только ее.

* * *

– Лисси пришла! Садись, детка, чай будешь?

С домовладелицей у Элисон установились вполне дружеские отношения.

Астрид Шафф учила девушку ведению домашнего хозяйства: как и что покупать, как выбирать, что варить, как из одной курицы выкроить обед на семью да еще и на ужин оставить, как правильно погладить платье и рубашку, как постирать так, чтобы мыла поменьше ушло, – много есть хозяйственных хитростей, которые знают умные женщины.

В тетрадки записывают, от матери к дочери передают.

Астрид-то учили, а ей и учить было некого, бесплодным брак был. Вот Элисон, которая и учиться хотела, и старалась, и все ей было в радость, для Астрид настоящим сокровищем оказалась. На нее все и вылилось…

На рынок они теперь вместе ходили, и готовить Астрид старалась теперь с вечера, чтобы девушку поучить, и Элисон, видя, что к ней хорошо относятся, была благодарна.

Она понимала, что на квартплату это не повлияет, да она бы и не позволила, и четыре монеты уже отдала за следующий месяц.

Астрид проявляла свою симпатию в другом.

Там чаю нальет, здесь лишний кусок хлеба с маслом подсунет или покормит под предлогом «надо же попробовать!». Так-то от нее этого не особо дождешься, скуповата вдова Шафф, но помощь Элисон ей много времени экономила. Считай, не служанка у тебя, а подручная, так-то оно бы денег стоило, да еще учи и переделывай, а так Астрид хоть наукой и поделится, но ведь и сделано много чего будет! Элисон сложа руки не сидела, может, и не всегда у нее хорошо получалось, но до ума довести всяко проще, чем с нуля делать.

Так что и покормить девушку не грех.

Главное-то, что это обе стороны понимали и принимали, ко всеобщему удовольствию. Вот и сейчас…

– Я бы не отказалась, рена Шафф. А что мы сегодня вечером делать будем?

– Ты вот перекуси да мы с тобой уху затеем! Мне Мария, видишь, рыбки принесла, ее муж с утра на реку ездил, форелек натаскал. Из них такая ушица шикарная получается! И на жарку хватит, будет рыбный ужин.

– Никогда рыбу не варила.

– А чистить доводилось?

– Н-нет… я постараюсь.

– Научу, – кивнула Астрид, наливая девушке чашку чая и подвигая кусок пирога.

Сама Элисон с общего блюда ничего не брала принципиально, только то, что предложат. Астрид это оценила и угощала сама. А и то… вроде бы и сирота и чуть не из приюта, а поди ж ты! Сколько в нее родители вложить успели, наверное, и не из простых родители были. Но Астрид о них старалась не спрашивать, Элисон мгновенно мрачнела, словно замыкалась в себе… ну так и что же? В душу лезть, раны перцем посыпать? Астрид не такова!

Сама девочка расскажет, как говорить захочет, а пока они аккуратно, по обходным тропиночкам, по обмолвочкам и узнают что-то. Астрид вон о своем муженьке тоже разговаривать не захочет лишний раз. Та еще скотина был, до сих пор вспомнить больно и яростно. Вот и за другими она право на секреты признавала.

– Я смотрю, сладилось у вас? – Мария улыбалась. Приятно же, когда ты со всех сторон и правой оказываешься, и умной! Вот она послала сюда девушку, и как хорошо получилось! Точно она заранее знала! Она такая, все на метр в глубину видит, ее не проведешь!

– Да, рена Шаллер, я вам так благодарна. – Элисон улыбнулась вполне искренне. Чай и пирог были идеальным успокоительным после тяжелого рабочего дня, голова переставала гудеть, а сейчас она еще с ухой поможет… интересно же! А правда – как чистят форель?

– Вот и отлично. А я тут еще номерок «Сплетника» принесла.

– Отлично! Лисси, ты ведь в столице жила, может, слышала о ком?

Элисон только руками развела.

– Помилуйте, рена Шаллер, где Королевский институт, а где аристократия? А о других «Сплетник» и не пишет, поди?

– Так-то да. Но, может, ты чего и слышала? Вот, заметочка. Барон Ратель женится.

– На ком?

Элисон вежливо улыбалась. Взяла кусок пирога, откусила…

– На Дане Эрдвейн. Тут вот платье невесты описывают, вроде как она его у самой Лорейн заказала. Аж шестьсот бриллиантов нашили!

– Шестьсот? С ума сойти! – отреагировала Астрид.

Вот зажравшиеся девки! Людям поесть не на что, а они… шестьсот бриллиантов!

– Это еще что! Король на торжестве будет! Пишут, что старшая из Эрдвейнов, не выдержав такого, ушла в монастырь! Теперь она послушница Богини-Матери.

Элисон и та закашлялась, схватила салфетку, закрывая рот, отвернулась.

В монастырь? Слов нет!

– Прости… кха… те…

– Да уж, – Астрид поморщилась. – Вольно им всякую чушь писать. Еще там о ком что интересное есть?

– Есть, конечно. Рену Даунт застали с конюхом. Пишут, что парочка уединилась прямо в стойле, даже закрылась.

– И как их там тогда застали?

– Любовники не учли крысу, которая упала на них сверху.

Элисон фыркнула в салфетку еще раз.

Да, если кто не знает, в конюшнях водятся не только благородные и со всех сторон красивые лошадки, но и очень прозаические крысы. И вывести их оттуда нереально. Там же сено, там корм, все это должно где-то храниться… в коровниках, кстати, тоже крысы водятся. Обычно конюхи для защиты от гадких тварей приручают хорьков. Кошек тоже можно, но не все кошки крысоловки, а вот хорьки на крыс охотятся с удовольствием.

– Бедная крыса, – высказалась девушка.

– Да, тут если кого и жалеть, то только несчастное животное.

– Вроде как она упала прямо на аристократку, ну и та вскочила и вылетела в чем была. То есть без всего.

Астрид хихикнула.

– А еще?

– Муж с ней собирается разводиться. В столице открываются курсы по переподготовке магов, принимаются маги с шестого уровня.

Элисон внимательно слушала. Улыбалась, комментировала, потом с удовольствием помогла в разделке форели. Отрезать голову и хвост, удалить жабры, хорошенько промыть…

Уха из нее очень вкусная, если сварить правильно. И пожаренная форель тоже вкусная.

– Подожди, будет ее побольше, я тебя засаливать научу. Так вкусно, если с травами – язык проглотишь, – пообещала Астрид. – Мужем обзаведешься – спасибо скажешь.

– Я уже благодарна, без мужа.

Астрид посмеялась и принялась учить дальше.

Жарить форель – тоже уметь надо, если кто не понимает. А то вместо вкусной и сочной рыбки получится у вас на сковородке подгорелая подметка. И благородное происхождение ее ничуть не спасет.

* * *

– Да чтоб тебе!!! Как – ногу вывихнул?!

Лукас втягивал голову в плечи наподобие черепахи, а Шандер Свелен орал на все бюро:

– Да лучше б ты голову сломал! Кого я на шахту пошлю?! Куда вот теперь?!

– Баррет пошлите, – булькнула со своего места рена Даларвен. – Доедет, ничего с ней не случится.

Рент Свелен тяжко вздохнул.

– Ладно. Элисон, вы сможете доехать до шахты «Родниковая»?

– Смогу, наверное. Если карту дадите.

– И карту дам, и письмо к управляющему, не хотелось мне просто вас туда посылать.

Рент Свелен взъерошил волосы, становясь похожим на нормального человека, а не на беспощадного красавца. К Элисон он пригляделся и решил, что на его вкус девушка не слишком хороша, он вообще предпочитает блондиночек, таких пышненьких, а работает девчонка неплохо – вот и пусть.

Все лучше, чем та же Леа Даларвен, вот уж от кого один стул просиженный!

– Шахтеры – народ грубый. Еще скажут какую гадость…

Элисон пожала плечами.

– Гадостей мы в институте наслушались. Вряд ли они что-то новое придумают.

Шандер хмыкнул.

– Думаю, вы можете узнать много новых слов.

Элисон кивнула.

– Я понимаю, это не институт благородных девиц, ну так что же? Вам не разорваться, а мои данные и Лукас обработать сможет.

– Да, – кивнул Эрбель. – Спасибо, Баррет.

– Пожалуйста.

* * *

Шахта Элисон не впечатлила.

Дыра и дыра, нора и нора. Ну разве что чуточку окультуренная, а так пещера и есть пещера. Укрепленная какими-то распорками, ну и табличка повешена – мол, шахта «Родниковая». Почему так названа?

А тоже не бог весть какая тайна, родник тут неподалеку протекает, вот и все дела. Наверное, из-за него работать на шахте опаснее: если рядом есть подземные воды, то грунты не так устойчивы? Можно бы об этом спросить, но Элисон просто не хотелось.

Начальник шахты рент Борегар Вальдес смотрел на нее так, словно перед ним оказалась говорящая крыса. Весьма несимпатичная. Хотя Элисон на него тоже любоваться лишний раз не захотела бы. Сидит тут такое, шарообразное, в клетчатом костюме из дорогой ткани, в рубашке, которая притворяется изделием столичного модного дома, и с булавкой, которая тоже притворяется бриллиантом. Лысина поблескивает, «бриллиант» поблескивает, капельки пота на лысине тоже блестят. И лицо несимпатичное, обвислое все… Элисон поставила бы корону, что у него проблемы с сердцем.

Ну и пусть его…

– Значит, рент Свелен направил вас сюда?

Элисон утвердительно кивнула.

– А вы показания-то снять сможете? Дело ж такое, не напортить бы…

Элисон опять промолчала.

Есть такая умная поговорка: споря с бараном, вы не убедите животное, вы сами станете бараном. Ну и что толку доказывать явно предубежденному против вас человеку, что с такой работой даже баран вроде него справится? Сейчас он покуражится, раздует щеки, изобразит из себя вершителя судеб – и проводит ее к нужному месту. Да, именно так.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.

Примечания

1

Обращение к мужчине – рент, замужняя женщина – рена, девушка – рента. (Здесь и далее – прим. авт.)

Вернуться

2

Самая большая монета – коронет, делается из золота, в нем двадцать корон. В одной короне (серебро) сорок корелей (медь). Буханка хлеба стоит от 5 до 8 корелей.

Вернуться

3

Техника пэчворк, если уметь – здорово получается.

Вернуться

4

У нас ее называют болезнью Паркинсона, но в том мире Паркинсон просто не родился.

Вернуться

5

Аналог машины, но на двигателе из леония.

Вернуться

6

В. Высоцкий, «Прощание с горами».

Вернуться

7

Без особого значения, просто комбинация, как в сейфе.

Вернуться

8

Если кому интересно – посмотрите чернику кавказскую.

Вернуться

9

Да-да, а некоторые породы и побольше весят, до тонны. К примеру, советский тяжеловоз.

Вернуться

10

Если кто-то смотрел фильм «Летучая мышь», 1979 г. «А сегодня я вытирала пыль как Орлеанская девственница!» Можно просто посмотреть этот момент, не пожалеете.

Вернуться

11

У нас старое одеяло есть, как раз из этой самой шерсти. Хоть ты на снегу спи.

Вернуться

12

Сабельный, или фехтовальный, хват. По отзыву знакомого (я не специалист, поэтому полагаюсь на него), понтов много, пользы мало, прямой хват для боя надежнее.

Вернуться

13

Аналог – с волчьим билетом.

Вернуться