Ирек Гильмутдинов
Привет магия! Отражение. Книга пятая

Глава 1

Глава первая

Интерлюдия.

Элидия, архимагистр жизни

Около двух с половиной тысячелетий назад

Лечебница «Древо Жизни» была заветной мечтой Элидии, воплощением её высшего предназначения. Смелость и решительность привели её к подножию Железных Гор, где она лично предстала перед королём Ториндусом Старквиллом по прозвищу Звёздный Властитель, дабы испросить помощи в возведении целительного приюта, где обретут исцеление все страждущие – вне зависимости от происхождения и народности. Мудрый правитель не только не отказал, но и не потребовал ничего взамен, проникнувшись величием её замысла. Правда, вскоре после того он при загадочных обстоятельствах исчез, и престол занял его брат. Однако все договорённости были скрупулёзно соблюдены вплоть до последнего камня.

Император Каэл Восходящий, узнав о начинании, также не остался в стороне и щедро поддержал строительство. А король эльфов, прослышав о намерении создать врачебную обитель для всех народов, преподнёс архимагистру поистине царский дар – саженец Древа, обладающего силой врачевать душевные раны всякого, кто пребудет под его сенью.

Когда лечебница была отстроена, а саженец высажен в глубоком гроте под её фундаментом – дабы он питался силами земли и вбирал в себя страдания больных, – Элидия покинула Магический Совет Керона, всецело посвятив себя служению милосердию. Лечебница была совершенно безвозмездной. От страждущих требовалось лишь одно – добраться до её врат. Дальше о них заботилась сама архимагистр жизни и те, кто присоединился к её миссии – а таких находилось немало.

За последовавшие полторы тысячи лет ими было исцелено неисчислимое множество душ. Древо Жизни усердно помогало им, впитывая страхи и кошмары, терзающие пациентов в их снах.

Но никто не ведал об одной тайне или можно сказать ошибке: корни Древа проникли не просто в почву. Они проросли сквозь толщу земли, достигнув глубин, где был погребён целый народ, забытый временем. И вся боль, весь ужас, которые дерево должно было рассеивать, никуда не уходили – они копились в его сердцевине, год за годом, век за веком, с каждым новым пациентом наполняя каждую клеточку древнего организма тёмной, зреющей силой.

Главная целительница империи, чьё имя стало синонимом милосердия, первой ощутила тень надвигающейся беды. С каждым годом пациенты стали выздоравливать всё медленнее, будто сама жизненная сила утекала сквозь пальцы, а затем исцеление и вовсе замерло, словно закованное в лёд. Тревога, точившая её душу, в конечном счёте привела её в подземное святилище лечебницы, к самому основанию Древа Жизни.

Она спустилась вниз, не ведая о поджидающей её опасности, истощённая бесконечными попытками исцелить вновь прибывших страждущих. Её силы были на исходе, и когда древнее Древо, пронизанное накопленной за тысячелетия тьмой, обрушило на неё свою скрытую мощь, она не смогла противостоять его тёмной воле и была захвачена им.

По злой иронии судьбы, она никого не предупредила о своём уходе в глубины, да и никто из живых не ведал об истинной природе этого места. Ведь Древо, обладавшее зачатками разума, веками выполняло свою нелёгкую работу, впитывая в себя боль и ужасы всего живого, и никто не мог предположить, что оно таит в себе столь губительную силу.

Сначала её искали. Потом в народе поползли слухи, что великая целительница просто ушла, сломленная тяжестью своего дара. Злые языки судачили и о другом. Со временем её образ превратился в красивую легенду, в сказку для утешения больных. Но стоило появиться одному юному мальчишке и совершить невозможное – как мир перевернулся с ног на голову.

Так как человек, обладающий одной из величайших сил во вселенной – стихией жизни, да ещё и на уровне архимагистра, – это не шутка. Весть о том, что Элидия жива, пронеслась по Керону со скоростью лесного пожара. А сила императора Каэла, и без того немалая, вознеслась до небес, где парят фениксы, обретая в лице вернувшейся целительницы могущественную союзницу.

***

Спустя два месяца после возвращения Кайлоса из угасшего осколка мира…

Женщина открыла глаза, и в тот же миг её взор встретили десятки затаивших дыхание людей. Присутствующие замерли в немом ожидании её первого слова за тысячелетие.

– Где он? – прозвучал её голос, ясный и властный, будто и не было многовекового плена.

– Кто? – голос Доу дрогнул и сорвался на фальцет. Столь повелительный тон, не терпящий возражений, был неожиданностью от той, что века служила источником силы для Древа.

– Тот, кто вызволил меня из заточения? Тот, кто осмелился пялиться на мою грудь?

– Э-мм… Его сейчас нет здесь. Он, наверное, – Доу бросил взгляд на часы на стене, – скорее всего, в академии, на занятиях.

– Немедленно доставить его ко мне.

Лицо и тело женщины на глазах у изумлённой публики начали стремительно молодеть. Не прошло и пяти минут, как перед ними предстала дева ослепительной красоты с кожей перламутрового отлива и глазами, полными бездонной мудрости.

– Кто занимает моё место? – Она поднялась во весь рост, нимало не смущаясь своей наготы. Ведь её окружали маги жизни, а для неё они были не столько мужчинами, сколько инструментами воли самой природы.

Одна из целительниц с почтительным поклоном поднесла парчовый халат, дабы Великая могла прикрыть своё сияние.

– Я – Доусонс Освальд, магистр жизни, – представился он, склонив голову.

– Почему не архимаг? – её брови изящно поползли вверх.

На это он лишь развёл руками в немом извинении.

– Исправим, – без тени сомнения произнесла она. – А теперь – немедленно доставить ко мне того, кто уничтожил Древо.

– Слушаюсь, – отозвался главный целитель, и все присутствующие тут же покинули покои, залитые утренним светом.

***

Братство Абсолюта

Валтар, Верховный Магистр Братства, стоял перед пульсирующим Осколком Абсолюта в тщетном ожидании возрождения своих братьев. День… Второй… Месяц… Но ни одна душа не возвращалась из небытия. Его терпение, холодное и безжалостное, как лёд вечной зимы, было на исходе.

Впервые за многие годы он обратился к артефакту не с приказом, а с молитвой – и Осколок ответил. Ответил леденящей душу истиной: души павших не достигли его святилища. Возвращения не будет.

Тогда он, непоколебимый Безгласный Палач, впервые за столетия ощутил ледяную руку страха, сжавшую его сердце. Кто? Кто посмел перехватить души его братьев? Кто обладал силой, чтобы оспорить саму волю Осколка? От этих вопросов, пронзивших его разум словно отравленные клинки, стыла в жилах кровь.

Собрав всю свою титаническую волю в единый кулак, он созвал всех верных солдат Тьмы в тронный зал.

– Мы найдём того, кто уничтожил наших братьев, – его голос, низкий и зловещий, как гул подземного толчка, прорезал гробовую тишину. – И мы принесём ему такую месть, от которой содрогнутся сами основы мироздания.

– Кто? Кто посмел поднять на нас руку? Кто осмелился бросить вызов нашему братству? – яростный рёв воинов в чёрных доспехах сотряс стены древней цитадели.

– Некто, именующий себя Кайлос Версноксиум, – произнёс Валтар, и имя это прозвучало как приговор. – Мы найдём его. Мы принесём его на жертвенный алтарь. Его душу поглотит Осколок и развоплотит в вечном мучении!

***

Прошло два месяца с тех пор, как нам удалось запечатать второй Обелиск. За этот краткий миг спокойствия произошло столько событий, что голова идёт кругом, и не знаешь, с чего начать повествование.

Но – всё по порядку. По возвращении нашим первым делом стала попытка затеряться в сутолоке столицы. Адастария, надо сказать, стояла на ушах. И немудрено: монумент, чей возраст превышал летоисчисление самой Империи, взял да испарился, оставив после себя одну зияющую пустоту в самом сердце Площади Вечного Восхода. Саму пропасть маги земли залатали с поразительной скоростью, но того, кто учинил сей беспрецедентный акт, отыскать не могут до сих пор. Отчего наш повелитель, император Каэл, пребывает в заметном смятении духа. Говорят, он любил каждое утро выходить на балкон дворца и любоваться этим шпилем.

А я что? Я Ничего. Я тут вообще не при делах. Как говорил герой из фильма Красная Жара: «Какие ваши доказательства?»

Когда мы наконец добрались до нашего дома, первым делом занялись судьбой Балина и Торгрима. Гномы пожелали остаться с нами, но для этого им надлежало совершить непростой ритуал выхода из клана. Дав им пару дней на отдых, я нагрузил их под двести килограммов пирожков – желая выполнить тот самый уговор, что был между мной и Рутаном. Посмотрим, как пройдёт наша необычная сделка. Дополнительно вручил ещё пять килограммов – лично для них, чтобы скрасить долгую до Железных гор дорогу.

Попрощавшись с гномами, мы обратили взор на остальных. Следующими на очереди были Санчес и наш в последнее время молчаливый Пуф. Несмотря на то, что наш Джи-Джи – артефактор от бога, я решил обратиться за помощью к моему наставнику, магу Элдриксу Чалмору. Естественно, не с пустыми руками… И вот здесь мне пришлось изрядно поломать голову. Преподаватель оказался утончённым гурманом – он наотрез отказался от обычной снеди. Вишнёвые пирожки ему не пришлись по нраву («Сладко, но не то»), мясные, с луком и яйцом, картофельные с грибами – также не тронули его сердца. Он так и изрёк: «Удивишь – помогу». М-да… Задал он мне задачку, что покруче любого магического ребуса.

Признаться, размышлял я недолго, но потрудиться пришлось изрядно. Потратив четыре дня жизни.

– Принёс? – преподаватель Чалмор потирал ладони с выражением искреннего и неподдельного предвкушения.

– Принёс, – кивнул я. – И приготовил сразу три разных варианта.

– Умно. Ну что ж, посмотрим, насколько оправданы слухи о твоих кулинарных талантах, – его глаза блеснули любопытством истинного гурмана.

– Первые – из ветчины и солёных огурцов, – я протянул тарелку с дымящимися пирожками. – Необычная и пикантная начинка для дрожжевого теста: малосольные огурцы, натёртые на тёрке, и нежирная ветчина.

Он предупредил заранее – как истинный артефактор, он требовал чёткого описания состава и процесса. Для него это было сродни магическому рецепту. Хотя в чём-то так оно и есть.

Старик надкусил, прожевал с невозмутимым видом и кивнул: – Дальше.

– Эти – со шпинатом и брынзой, – я указал на пирожки с лёгким зеленоватым оттенком. – Шпинат, припущенный в сливочном масле, смешан с мелко нарубленной брынзой. Для вкусового акцента добавил вяленые томаты и сушёный чеснок.

Он попробовал, слегка скривился и снова кивнул, делая знак продолжить.

– Третьи и последние, – я подал ему последний вариант, от которого исходил соблазнительный аромат. – С нежным сыром и свежими томатами. Чтобы начинка не вытекла, я очистил томаты от семян и немного проварил. Добавил оливки, базилик и тимьян.

Чалмор откусил – и его лицо внезапно озарилось восторгом.

– Вот! Вот то, что надо! – воскликнул он, с наслаждением наблюдая, как тянется сырная нить. – Вот это поистине еда богов!

В этом мире не было сыра, подобного моцарелле, а в моей прошлой жизни он стоил немало. Но я, ещё будучи по ту сторону реальности, научился готовить его самостоятельно. Поверьте, это не так сложно, а обходится – в сущие гроши. Написал бы рецепт, до не до этого совсем.

В итоге союз Элдрикса с Санчесом породил два чуда инженерии и магии. Для Джи-джи мы создали устройство, преобразившее саму его суть зрения. Отныне его взор пронзал пространство на три версты, без всяких приборов различая мельчайшие детали, а ночь для него становилась яснее дня. Так же он мог отмерять, измерять и всё это на глаз. Хе-хе.

С гоблином же история приняла иной оборот. Хотя моих средств с лихвой хватило бы целителям, дабы вернуть ему плоть и кровь, зеленокожий товарищ наотрез отказался. Замысел двух седых мастеров запал ему в душу куда глубже, чем я мог предположить.

Почти две тысяч золотых монет ушло на воплощение его новой мечты, но я не сожалел о потраченном богатстве ни мгновения. Вам следовало бы видеть сияние на его лице, когда он впервые открыл очи и его длань, сотканная из магических сплавов и мерцающая в обоих мирах – и в обычном, и в магическом – по велению мысли преобразилась в длинный, отточенный клинок. Он вскрикнул от восторга и сжал меня в объятиях с такой силой, что кости мои затрещали.

К слову. Источник его внутренней силы, многократно усиленный горошиной стекляшек, с избытком питал эту диковинную конечность. Ну да, подсмотрел идею в терминаторе. Они-то всё равно его не видели.

Параллельно я, по привычке, на манер военного стратега, курировал возведение ресторана «Не Лопни, Маг». Впрочем, признаться, мои подопечные и без того справлялись превосходно.

Не стояло на месте и дело с доставкой яств. Четыре башни связи были воздвигнуты, кристаллы настроены и проверены, а партия заказанных жёлтых ботинок – все сто пар – уже ждала своих гонцов.

В это же время я наконец обосновался в собственном доме близ академических стен. Ко мне туда же перебралось и семейство Вилера, до последней минуты не верившее в своё внезапное счастье. Женщина, приятной наружности по имени Лирия, являющаяся матерью Вилера, его младший брат Тини и сестра Сейла. Последнюю я быстро пристроил в подчинение к Майе. Услышав о размере будущего жалования, девушка разрыдалась и убежала в свою комнату. Честно говоря, я ожидал иной реакции, но что ж. С кем не бывает. Все мы разные. К нашей радости, она быстро пришла в себя и уже спустя полчаса умчалась вместе с Майей для заключения договора на поставку провизии.

Когда основные дела были приведены в божеский вид, я всецело погрузился в академическую учёбу, отдаваясь ей с редкостным рвением. Моё усердие не укрылось от зоркого ока Вортиса. Мастер удостоил меня похвалой и сообщил о своём намерении выдвинуть мою кандидатуру на турнир первогодков – грядущее состязание, где схлестнутся лучшие из лучших юных дарований: воспитанники магических академий и вольные бойцы гильдий.

Изначально я отнёсся к сей затее со скепсисом, однако стоило мне узнать, что победителю будет дарован месячный доступ в закрытое книгохранилище Магического Совета, как мои сомнения развеялись. Я дал согласие без малейших колебаний.

Вилер, к слову, отыскал для меня наставника в искусстве клинка. С тех пор каждый вечер я отдавал не менее двух часов постижению сего сложнейшего ремесла. Со стороны парирование и выпады выглядели изящно и просто, но на практике мой учитель, Регар, раз за разом обращал мои попытки в прах. Руми, кстати, учился со мной, как и многие другие, если не валились с ног после целого дня беготни.

Руми, кстати, поначалу не мог взять в толк, зачем заклинателю осваивать фехтовальные премудрости. Тогда я поведал ему о блокираторах магии что навесили нам на шею, после чего его сомнения рассеялись, и он принялся помогать мне тренироваться с удвоенным рвением.

Ещё одно наблюдение не давало мне покоя. В последние дни будто сквозь землю провалилось Братство Абсолюта, те самые убийцы в балахонах – неведомо, как они сами себя величают. Исчезли и те, что охотились за мной с младых ногтей. Куда подевались все эти недруги – загадка. Но, честное слово, я не горю от желания их вновь обрести. Хватает у меня забот и без их зловещего присутствия.

Сегодня я позволил себе роскошь выходного. День выдался субботний, благодатный для отдыха. Завершив неотложные дела и разделив "скромную"трапезу, блюд двадцать не больше, в кругу друзей – благо просторная столовая позволяла – я удалился в спальню, вознамерившись выспаться. Стоило мне уснуть. Именно тогда и случилось нечто, чего я никак не мог предвидеть.

– Приветствую тебя, Кайлос Версноксиум.

Я стоял посреди бескрайнего изумрудного луга, под чёрным, как смоль, небосводом, где пылали мириады далёких светил. Голос, прозвучавший в тишине, был одновременно и вовне, и внутри меня. Понадобилось мгновение, чтобы понять – это не сон. Собравшись с мыслями, я ответил:

– Приветствую и я вас.

И голос этот был мне знаком. Память услужливо подсказала его владельца почти мгновенно – Мироздание.

– Ты освободил мир Омайска. При этом ты не только не уничтожил его, но и сохранил жизни всем разумным тварям, ныне обустраивающимся в новой реальности. Подобное деяние не должно остаться без воздаяния. Отныне стихия земли подвластна тебе в полной мере и без ограничений.

– Благодарю… Значит, отныне я трёхстихийник?

– Ты можешь называть себя и так.

– Могу ли я задать вопрос? – В ответ – лишь безмолвие. Видимо, молчание и есть знак согласия. – Что произойдёт, когда я запечатаю все десять обелисков? И вообще зачем это всё?

– Грядёт «день разъединения».

– Это я уже знаю. Но когда он наступит? И причём здесь я?

– Ты, сделаешь выбор. А теперь, пробуждайся, Женя. У тебя гости.

Я резко раскрыл глаза и в тот же миг, окутавшись доспехом из сгустков молний, сорвался с кровати падая на пол. На том месте, где секунду назад покоилась моя голова, воткнулись три светящихся магией болта. Подскочив к окну, я успел заметить, как в предрассветной мгле растворяются три силуэта в тёмных балахонах. Время было настолько немое, что разглядеть их было почти невозможно.

– Аэридан, проследи за ними. Я останусь, пусть думают, что ушли.

– Совсем что ли? Сейчас два часа ночи. Дай поспать, – проворчал он сонно.

– Аэридан! – прошипел я, сжимая кулаки от ярости. – Меня вообще-то убить хотели!

– Будто в первый раз, – моя руку окутало молния готовая сорваться и ударить коему кому под хвост. – Да лечу я, лечу… – Он неохотно взлетел. – Убью того урода, что сон мой про горячий шоколад прервал, – нехотя пробурчал фамильяр и выпорхнул в окно.

Я опустился на кровать и взглянул на кольцо.

– Ети колотить, мать её дери камышом да по голой спинке, – выдал я на одном дыхание, с изумлением разглядывая третий камень цвета тёплой корицы, чем-то напоминающий авантюрин.

Сидя на краю постели, я в задумчивости почесал макушку, тщетно пытаясь припомнить хоть одно заклинание земли. М-да… Ничего не приходит на ум. Похоже, мне только что существенно прибавилось учёбы.

Глава 2

Глава вторая.

То ли радоваться то ли плакать.

– Ну, чего выяснил? – Наливая себе кружку душистого отвара и сдерживая позёвку, я опустился на стул, лениво почёсывая макушку. Ждать пришлось дольше, чем рассчитывал, а готовить что-то сложное совсем не хотелось. Вот и решил спуститься, чтобы хотя бы согреться горяченьким. Всё-таки холодает – зима близко.

– Ни-че-го, – растянул Аэридан, с лёгким шумом приземляясь на краешек стола и сворачиваясь клубком. – Пока не накормишь. И только давай без твоих магических разогревов. Свежее, с пылу с жару.

Пришлось покорно взяться за сковороду. Едва аромат румяных сырников разнёсся по дому, как на кухню ворвалась, словно ураган, Лирия Мюрейн, моя домоправительница.

– Господин! Почему вы меня не разбудили? – с лёгким упрёком в голосе она мягко, но настойчиво оттеснила меня от плиты, тут же взяв дело в свои умелые руки. – Позвольте уж мне.

– Да незачем было, – пожал я плечами, отступая. – Время-то раннее, да и день сегодня выходной.

– Потому что это моя обязанность, – парировала она, ловко переворачивая сырники на сковороде. – Понимаю, мне до вашего кулинарного искусства далеко, но уж с чем-чем, а с сырниками я справлюсь.

– Спасибо, – буркнул я, благодарно кивнув и прихватывая первую, ещё шипящую порцию.

Вернувшись к столу, я поставил тарелку перед фамильяром. Тот моментально расправился с одним сырником, затем со вторым, и, когда он уже потянулся к третьему, моё терпение лопнуло.

– Уверен, что хочешь продолжить эту рискованную игру? – спросил я, начиная медленно, почти театрально, сплетать в воздухе пальцами знакомые пассы. – Забыл, чем заканчиваются твои гастрономические подвиги?

Заклинание стирки белья, пару раз опробованное на нём в качестве дисциплинарной меры (после инцидента с последним эчпочмаком, на который я, между прочим, очень рассчитывал), явственно отозвалось в воздухе лёгким свежим запахом мыльной стружки.

Аэридан замер, затем с неохотой отодвинул тарелку.

– Ладно, ладно, не кипятись. Не знаю, кто они такие. Те трое… когда я их нагнал, они уже были мертвы.

– В смысле, мертвы? – я отставил кружку, всё внимание теперь приковано к фамильяру.

– В самом прямом. Они воспользовались свитком телепорта, но в точке прибытия я обнаружил уже три бездыханных тела. Следов убийцы – ни намёка.

Я ощутил, как напряглась у плиты наша домоправительница. Плечи её сжались, а движения стали чуть резче.

– Не тревожьтесь, Лирия, вам ничто не угрожает, – постарался я звучать обнадеживающе. – К тому же, сегодня наш… почтенный Санчес наложит на дом защитные руны. После этого ни одна мушка со злым умыслом не проскочит. Уж домочадцам-то точно ничего не грозит.

– Зря вы так, господин, – запротестовала она, ловко управляясь сразу с тремя сковородками, с которых так и брызгало аппетитным шипением. – Он вовсе не старик. Мужчина в полном расцвете сил. Просто… он давно потерял супругу, вот и перестал уделять себе внимание.

– Так Джи-Джи, если начистоту, лет триста семьдесят с хвостиком, – не удержался я. – Он далеко не пацан.

– И что с того? – парировала Лирия, с вызовом взметнув бровь. – Это лишь говорит о его благородной крови и сильном роде. В его возрасте выглядеть так – уже достижение.

Я только развил руками в театральном жесте.

– Ну, если он вам так приглянулся, так пригласите его на ужин, на прогулку! Заодно и к цирюльнику его препроводите – приведите в божеский вид.

Домоправительница не ответила. Вместо этого её щёки залил такой яркий румянец, что мог бы посоперничать со спелым гранатом. Э-э-э… Неужели я угадал? Вот это поворот. Хотя, с другой стороны, почему бы и нет? Люди они взрослые, оба одиноки.

– Тогда так, вот вам задание, – объявил я, откапывая в кармане кошель. – Когда наш Санчес завершит работу с домом, ваша задача – превратить его в презентабельного джентльмена. И приодеть, пожалуйста, со вкусом. Я выделю на это средства.

– Будет исполнено, господин Кайлос, – ответила она почти шёпотом, с невозмутимым видом выкладывая на стол новую порцию дымящихся сырников.

Я повернулся к своему наглому фамильяру, который, не теряя ни секунды, уплетал угощение за обе щёки.

– Так значит, вообще никаких следов? – переспросил я.

Тот безнадёжно помотал головой, ибо рот его был битком набит, а морда щедро измазана сметаной. Неправильный он какой-то конь. Овёс должен жрать, а не это всё.

– Ладно, потом разберёмся, – махнул я рукой и принялся навёрстывать упущенное. Несмотря на мои внушительные размеры, Аэридан запросто мог составить мне конкуренцию в скоростном поглощении пищи.

– Кстати, глянь-ка, – внезапно вспомнив, я протянул руку, на указательном пальце которой поблёскивало кольцо с новым дополнением. – Мне тут от мироздания бонус прилетел. Теперь, кажется, могу магией земли на том же уровне что и тьмой управляться.

Пегарог фыркнул, прожевал и с важным видом протянул в ответ свою лапу, на одном из когтей которого тоже переливалась магическая печать.

– Мне тоже, кое-что, как ты говоришь «прилетело». Но что именно она даёт – не скажу.

– В смысле, не скажешь? – удивился я.

– Ответ ты и так знаешь, – самодовольно усмехнулся он и с новым рвением принялся уничтожать сырники. Да сколько в него лезет? Он сам раме рами как сырник.

В этот момент в кухню, словно воплощение невозмутимости, вошёл Пуф, наотрез отказавшийся селиться где-либо ещё, корме как рядом со мной. Вежливо кивнув собравшимся, он устроился за столом, расстелил на коленях полотенце и с видом истинного джентльмена приступил к трапезе, его движения были удивительно аккуратны для гоблина.

– Слышь, пернатый, – не выдержал я, обращаясь к фамильяру. – Это ты что с нашим зелёным товарищем вытворил?

Крылатый проказник лишь фыркнул, наблюдая за новыми манерами своего приятеля. Отсмеявшись, он пояснил:

– Наш Грохотун ныне официально признан магом. Сходил в магистрат, подтвердил ранг. А я уж, узнав о данном его поступке, наставил его насчёт манер – раз уж ты теперь аристократ, мол. Мелкопоместный, безземельный, но всё же аристократ. А посему надлежит соответствовать статусу. Как видишь, он проникся.

– Боюсь даже спрашивать, – вздохнул я, обращаясь к самому виновнику переполоха. – Как же величать твой род отныне?

Гоблин неспешно прожевал, вытерся салфеткой, отодвинул тарелку, сложил приборы крест-накрест и с невозмутимой важностью изрёк:

– Грохотун «Большой Пуф» Хрястобряцкий. Мой девиз: «Сначала бряц, потом хряц». Ныне же отыщу художника, дабы запечатлел мой родовой герб. Затем займусь прочими условностями.

Закончив речь, он вежливо поблагодарил Лирию за угощение и с достоинством удалился.

Я едва сдерживал смех, а затем укоризненно посмотрел на своего крылатого наперсника.

– Признавайся, это твоих рук дело?

– Ничуть! – забубнил тот, активно замахав крыльями. – Всё сам! Причём абсолютно самостоятельно, без чьей-либо помощи.

Внезапно послышался резкий, неприятный звук бьющейся посуды. Мать Вилера, собиравшаяся поставить на стол новую порцию сырников, рухнула на пол как подкошенная, рассыпав угощение по всему полу.

Я мгновенно оказался на коленях рядом с ней, но все попытки привести её в чувство – лёгкие похлопывания по щекам, взывание её по имени – оставались тщетными. Она лежала бездыханная, лицо неестественно бледное.

– В комнату! Мою сумку, живо! – бросил я команду фамильяру, даже не оборачиваясь.

Аэридан сорвался с места с такой скоростью, что от его взлёта задрожали стены. Не прошло и мгновения, как он уже вернулся, неся в зубах мою пространственную сумку.

Я торопливо раскрыл её, мысленно представил что хочу и выхватил пузырёк с густой перламутровой жидкостью – среднее зелье исцеления, и аккуратно влил весь без остатка ей в рот.

Прошла ещё одна напряжённая минута, показавшаяся вечностью, прежде чем её веки дрогнули, и она открыла глаза, смотря растерянно и испуганно.

– Что… что случилось? – прошептала она, слабо пытаясь приподняться.

Я мягко помог ей подняться и усадил на свой стул, всё ещё тёплый.

– Вы потеряли сознание, – тихо объяснил я, и её взгляд тут же метнулся к разбросанным по полу сырникам. Со свойственной ей добросовестностью она тут же рванулась было их собирать, но я мягко, но твёрдо удержал её за плечи. – Погодите, Лирия. Это сейчас неважно. Ответьте мне, когда вы в последний раз были у целителя? Проходили осмотр?

На её лице появилось смущённое выражение.

– Простите, господин Кайлос, но… у меня никогда не было возможности посещать целителей, а уж столичных и подавно. Обхожусь народными средствами, травяными отварами…

– Понятно, – кивнул я, сжимая кулаки от внезапной досады. – Как вы себя сейчас чувствуете?

Она прислушалась к своим ощущениям, и по её лицу медленно разлилось удивление, а затем – лёгкая, почти не верящая улыбка.

– Знаете, к своему удивлению… даже лучше, чем обычно. Спина не болит, и вообще… как-то легко.

– Это зелье дало временный эффект, подлечило острое состояние, – пояснил я. – Но вам необходимо к лекарю. Полное обследование.

– О, нет, что вы! – в её глазах вспыхнула настоящая паника. – В столице такие цены, что просто ужас! Нет, нет, я не могу позволить…

– Лирия, – мягко, но твёрдо перебил я её. – Вы работаете на меня. А о тех, кто мне служит, я забочусь. Все расходы я беру на себя. Это не обсуждается.

Внезапно в такт этой тягостной паузе прозвучал настойчивый стук в парадную дверь. Непривычно ранний визит. Кто бы это мог быть?

– Господин Хрястобряцкий! – крикнул я так, чтобы мой новоявленный аристократ-гоблин непременно услышал. – Будь так добр дружище, посмотри, кто там пожаловал с незваными визитами.

В это время женщина, которую я всё ещё придерживал за плечи, тихо заплакала. Тихо, почти беззвучно, сдерживая рыдания.

– Я сделал вам больно? – тут же отпустил я её, отступив на шаг назад.

– Нет… Дело не в этом, – всхлипнула она, вытирая ладонью слёзы. – Вы… вы сказали, что дали мне зелье исцеления. Оно же… оно ведь баснословно дорогое.

Я лишь мягко улыбнулся в ответ.

– Оно не дороже человеческой жизни. Поверьте, я очень даже не прочь приумножить своё состояние. Но есть у меня одно правило: мёртвому золото ни к чему.

Тут я, конечно, слегка погрешил против истины. В этом мире смерть далеко не всегда является конечной точкой. Можно продолжить существование в виде нежити, лича или чего-то ещё в том же духе. Однако я был почти уверен, что она уловила суть моей мысли.

В следующее мгновение дверь распахнулась, и в комнату, словно ураган, ворвался Доусон Освальд. Тот самый главный целитель из лечебницы «Древо Жизни». Хотя, мне кажется, этому заведению давно пора сменить вывеску – уж больно мрачные ассоциации оно стало вызывать.

– Доброго утра, Кайлос, – его голос прозвучал на пороге, сбивчивый и торопливый.

– Приветствую, Доу, – отозвался я, оценивая его взъерошенный вид. – За тобой что, маньяки гонятся?

С тех пор, как мы разобрались с историей в его лечебнице, мы неплохо сдружились. Он оказался, на удивление, здравомыслящим и приятным собеседником. А после того, как он отведал моего борща с драниками, так и вовне стал захаживать чуть ли не каждый день – оказалось, у него слабость к хорошим супам. Надо будет как-нибудь приготовить ему гороховый с копчёными рёбрышками. Когда будет время, конечно.

– Какие ещё маньяки? Ладно, неважно! Собирайся, нам нужно срочно в лечебницу. Элидия пришла в себя, – он сделал выразительный жест двумя пальцами, изображая кавычки, – и «попросила» чтобы ты явился к ней немедленно. Я вчера еле отбрехался, сказал, что ты на занятиях. Хорошо ещё, она не помнит, что по субботам у вас лекций не бывает. Думаю, мне ещё за это влетит. Но это ерунда! Главное, что ты дома, а значит – бежим!

С этими словами он уже рванул обратно, и через мгновение я услышал, как хлопнула входная дверь. Затем она снова распахнулась, и в проёме кухни вновь возник запыхавшийся Освальд.

– Ты чего сидишь? Идём же!

– А с чего бы мне, собственно, бежать сломя голову, – спокойно ответил я, – только потому, что какая-то Элидия, из-за которой столько людей пострадало, наконец-то очнулась? Она мне кто? Правильно – никто.

Я видел, как у целителя перехватило дыхание от возмущения.

– Кай, да она же архимагистр Жизни!

– В курсе. И что с того? – я невозмутимо указал на мать Вилера. – У меня тут свои проблемы. Вот, смотри – моя домоправительница плохо себя чувствует.

Женщина попыталась было возразить, что всё в порядке, но я мягко, но твёрдо пресёк её попытку.

– Понимаешь, Доу, пока я лично не удостоверюсь, что с ней всё в порядке, я никуда не уйду.

Доусон мягко, но настойчиво отодвинул меня в сторону. Сложив ладони вместе, он тихо произнёс: «Oculus Diagnostica». Между его пальцами тут же сформировался пульсирующий изумрудный шар, который мгновенно метнулся в грудь Лирии, окутав её тело мерцающим сиянием.

– Так-так, тут всё предельно ясно, – заговорил он, вглядываясь в невидимые мне потоки энергии. – Сильнейшее переутомление, замедленный кровоток. Камни в почках, печень едва справляется с нагрузкой. Хронический гастрит, начинающееся новообразование в поджелудочной…

Он продолжал перечислять, а я стоял, разинув рот. Как она вообще умудрялась ходить на ногах с таким букетом? Это же чистейшая жесть.

– В общем, ничего фатального, – подытожил он, уже формируя новые заклинания. – «Refectio Animi» – это поможет исцелить душевные раны и вывести вас из депрессивного состояния, в котором вы пребываете уже много лет. «Sana Fundamentum» – это восстановит вашу иммунную систему и остановит внутренние сбои.

Он на мгновение замолк, концентрируясь, а затем развёл руки, создавая между ними новый сгусток энергии – на сей раз размером с баскетбольный мяч, такой насыщенный и плотный, что от него исходило почти физическое давление. Я не верил своим глазам. Я знал, что он магистр жизни, но чтобы на таком уровне… Хотя, чему удивляться? Вряд ли бы простого целителя поставили во главе лечебницы такого уровня.

– «Magnum Opus Sanationis!» – громко провозгласил он, резко разводя руки в стороны.

Женщину будто ветром отшатнуло, а затем скрючило от мощного спазма, и её вырвало чем-то тёмным и густым.

– Ой, простите, – смущённо пробормотал Доусон, – совсем забыл. Она же обычный человек, без магической защиты. Ничего, уберётесь, ерунда. Всё, теперь точно пошли! Время не ждёт. А уж архимагистр Элидия – и тем паче.

– Да погоди ты, – оттолкнул я его, присаживаясь на корточки рядом с Лирией. – Как вы себя чувствуете?

Она вытерла рот подолом передника, подняла на меня взгляд – и снова расплакалась. Видимо, это у них семейная традиция – реагировать слезами на хорошие новости.

– Господин… я не знаю, как и благодарить вас…

– Приготовишь к ужину курочку с жареной картошечкой да торт какой-нибудь испечёшь – и будем в расчёте, – улыбнулся я.

– Я тогда тоже приду, – улыбнулся Освальд.

– Тогда в всё в тройном экземпляре, – добавил я.

Она кивнула, всё ещё не в силах вымолвить слова.

– Всё? Кай, ну серьёзно, побежали, пока она мне голову не оторвала, а после новую не отрастила! – дёрнул меня за рукав Освальд, на ходу хватая со стола тарелку с оставшимися сырниками. – Я ещё не завтракал, – оправдался он, уже направляясь к выходу.

Мы вышли на улицу, где у дома нас уже ожидала карета больницы, запряжённая парой нетерпеливых гнедых.

Спустя четыре часа мы уже были в стенах лечебницы, а я сидел в кабинете главного целителя напротив молодой, до одури прекрасной женщины. В которой с огромным трудом можно было узнать ту иссохшую старуху, что я вытащил из подземного плена.

– Ну, здравствуй, мой спаситель, – её голос звучал бархатно и властно. Она поднялась из-за стола, изящно протянув руку для приветствия. Я ограничился исключительно почтительным кивком, не прикасаясь к её пальцам. Со стороны Доусона послышался чуть слышный вздох ужаса – он, кажется, готов был провалиться сквозь землю от моего непочтительного жеста.

– Хм, а ты куда проницательнее, чем кажешься на первый взгляд, – на её губах играла лёгкая, почти невидимая улыбка. Моё сердце вдруг забилось с тройной силой. Столь ослепительной красоты я не видел ещё никогда. Разве что Ева… но рядом с ней у меня в голове будто метут метлой, сметая все мысли в одну бесполезную кучу.

– С вами, целителями высшего ранга, лучше держать ухо востро, – парировал я, вспомнив свой промах с Альдисом Витаном. Тогда я по глупости пожал ему на прощание руку – и мгновенно ощутил на себе сканирующее прикосновение его магии.

– Освальд, оставь нас, – властным жестом оборвала она его трепетное молчание. Магистр жизни, главный целитель знаменитой столичной лечебницы, с видимым облегчением на лице и с почти неприличной поспешностью ретировался из собственного кабинета.

– Ну, рассказывай, – она откинулась в кресле, грациозно перекинув ногу на ногу. Я же старался смотреть куда угодно – на книги в резном шкафу, на сложные медицинские схемы на стенах, – только не на неё.

– Что именно вы желаете узнать, архимагистр?

– Всё. Как ты нашёл меня? Как умудрился справиться с Древом? Почему не добил, когда была возможность? Мог бы получить за это как минимум повышение в ранге, если не два. Тем более, вряд ли кто-то ещё знал, где я нахожусь. Раз уж все эти годы обо мне благополучно забыли.

– Мысль убить вас даже не приходила мне в голову. А вот спасти – да. Хотя, если честно, я спустился вниз не ради вашего освобождения. Скорее, из-за страданий пациентов. Я ещё на пороге этой лечебницы понял – с Древом творится что-то неправильное. У меня хороший наставник, а он первым делом учит доверять инстинктам.

– И как же зовут твоего учителя? – в её глазах вспыхнул искренний, неподдельный интерес.

– Торгус Громовержец Ворхельм, – ответил я, и по едва заметному изменению в её позе понял, что это имя ей о чём-то говорит.

– Род Ворхельмов мне знаком, а вот его… видимо, он родился уже после моего пленения. Ладно, это всё лирика, – она отмахнулась изящным движением руки, и драгоценные камни на её пальцах вспыхнули холодным огнём. – Скажи-ка, милый… – она внезапно наклонилась вперёд, и я инстинктивно отодвинулся. Её ослепительная красота пугала меня до чёртиков. – Чего это ты меня так опасаешься?

– Читал многое о лекарях вашего уровня. Слишком уж вы… опасные маги.

– Что есть, то есть, – лёгкая усмешка тронула её идеальные губы, но приближаться она не стала. – Хоть мы и стараемся этого не афишировать. Так как же тебе удалось одолеть Древо?

– Мне помогли… артефакты, – выдохнул я, чувствуя, как звучит эта отговорка.

– Да? – она приподняла изящную бровь. – А вот врать ты не умеешь. Может, расскажешь правду? Взамен поправлю что-нибудь в твоём здоровье? Бесплатно.

– А вы поклянитесь Мирозданием, что никому не расскажете, – парировал я. – Тогда, быть может, и поведаю сей секрет. А со здоровьем у меня и так всё в порядке, я ещё молод.

– Нет, спасибо, – её лицо на мгновение омрачилось. – У меня с ним свои счёты. Но не хочешь – как знаешь. «Всё равно узнаю», – произнесла она тихо, словно сама себе, и я безоговорочно ей поверил.

– Тогда расскажи, что за шарики такие ты притащил в мою больницу? – сменила она тему.

– Это мёд. Просто очень редкий. Его нигде не достать.

– А купить – только у тебя? – в её голосе зазвучал деловой интерес.

– Да.

– А ты не боишься, – на миг её тело окутала зелёная аура, – что слишком много на себя берёшь? Роду твоему без года неделя. Сам всего-навсего адепт молний… Нет, не боишься, – ответила она сама себе через мгновение. – Что-то с тобой не так… Хм, ты мне стал интересен. Но давай вернёмся к делам. Продай мне свои шарики.

– Горошины счастья, – поправил я.

– Что? О чём ты? – на миг её маска совершенства дрогнула, уступив место неподдельному любопытству.

– Они называются «горошины счастья». Сколько вы хотите приобрести? Цена – тысяча золотых за штуку.

– Сколько? – её глаза расширились.

– Некоторые платили куда больше. Один клиент так и вовсе заплатил семнадцать тысяч за возвращение связи с источником. Хотя, не будь он таким хамом, обошлось бы ему это в разы дешевле.

– Покажешь? – в её голосе прозвучало неподдельное любопытство.

– Разумеется, – легко согласился я. Доставая горошину, я не стал передавать её ей в руки, а аккуратно положил на полированную поверхность стола. Она звонко рассмеялась в ответ.

– Не ведаю, что за страшилки ты поглощал, но мы, знаешь ли, не злодеи. Мы вроде как исцеляем людей.

– Где лечат, там и калечат, – не удержался я от реплики. Она, безусловно, услышала, но предпочла не отвечать, всецело погрузившись в изучение голубого шарика. Минут пять она водила над ним руками, плетя узоры магии, невидимые моему глазу.

– Это… не из нашего мира. Такого энергетического рисунка я ещё не встречала. Получается… Ладно, возьму одну штуку. Если понадобится ещё, пришлю к тебе Доусона.

– Может, кого-нибудь… попроще? Всё-таки он магистр.

– Пф-ф, – фыркнула она. – Ты хотел сказать – «всего лишь магистр». С его-то потенциалом и моим отсутствием он давно должен был стать архимагом, если бы не ленился как сурок. Вернёмся к нашим болезням. Деньги пришлют к вечеру. Не против?

– Вполне устраивает.

– Отлично, с этим вопрос закрыт. Что касается моего освобождения… и того, что ты не разболтал про Древо, кстати большая редкость среди мужчин, обожающих похвастать подвигами… Дарю тебе слово мага: когда тебе потребуется помощь, я приду. Несмотря ни на что.

– Буду иметь в виду.

– Знаешь, ты меня поражаешь, – она покачала головой, и в её глазах плескалось настоящее изумление. – Тебе целый архимагистр Жизни даёт обещание о помощи, даже вопреки возможному запрету Магического Совета, а ты воспринимаешь это как нечто само собой разумеющееся. Ты случаем не внебрачный сынок императора?

– Нет, – устало вздохнул я. – Мне уже надоело на этот вопрос отвечать. И вообще, я пойду. Дел невпроворот.

– Это какие ещё дела могут быть у учащегося первого курса, кроме как зубрить домашние задания? – в её голосе зазвучала игривая насмешка.

– Ресторан открываю. Кстати, приглашаю на открытие. Уверяю, такой кухни вы ещё не пробовали. Боюсь, всего вашего магического могущества не хватит, чтобы потом лишний вес согнать.

– Неужели? – от удивления она резко откинулась на спинку кресла, и её просторное платье колыхнулось, на миг обнажив… Я, как последний юнец, залился краской. Впрочем, я им и был – особенно по меркам этого мира.

– Так, всё, мне пора, – буркнул я, уже отступая к двери. – До свидания.

Я пулей вылетел из кабинета под очередной звонкий будто девичий, насмешливый смех Элидии.

– Так, Доу, ты меня привёз – ты меня и отвози, – бросил я целителю, уже шагая по коридору.

– Да что там вообще случилось-то? – он догнал меня, на ходу беспокойно оглядываясь.

– Эта ваша… целительница, – я сдержанно выругался. – В общем, если в следующий раз она опять захочет меня видеть, скажи, что не знаешь, где я. А лучше вообще сообщи, что я скоропостижно скончался. Чёрт, – я резко остановился. – Я же её на открытие ресторана пригласил. Вот же незадача…

– Это да-а-а, – учтиво протянул Освальд, с пониманием кивая. – С такой женщиной в игры лучше не играть. Опасно для здоровья. И не только для физического.

***

Пятью минутами позже. Кабинет главного целителя.

Элидия захлопнула дверь, хотя в этом не было никакой нужды – по доброй воле в её святилище никто бы не постучался. Да, её боготворили, трепетали перед её даром, но и побаивались. Нрав у архимагистра был непростой, колючий, и после близкого знакомства многие предпочитали держать почтительную дистанцию. Что ж, она и не настаивала. Мало кто в этой жизни мог по-настоящему заинтересовать её, а уж мужчины, ради встречи с которыми она бы забыла о делах, и вовсе перевелись.

И потому величайшее изумление вызвал в ней тот юнец. Умный, изворотливый, словно угорь на раскалённой сковороде, да ещё и приятный внешне. Волосы бы подстричь, привести в божеский вид – так просто конфетка. Но куда важнее было другое. Во-первых, он умел держать язык за зубами – качество, которое она ценила в представителях сильного пола превыше красноречия. Во-вторых, он не пялился на неё с немым обожанием. Нет, взгляд его, конечно, скользил с явным одобрением, но не более. Казалось, её титул и мощь не произвели на него ни малейшего впечатления – словно он и впрямь ежедневно общается с архимагистрами за чашкой утреннего отвара.

«М-да, – мысленно хмыкнула она. – Надо будет навести справки у старых знакомых. Кто же этот малец, что так внезапно объявился? Рестораны открывает, торгует каким-то немыслимым мёдом из иных миров…»

С последней мыслью женщина отправила в рот ту самую «горошину счастья», мысленно покривившись от нелепого названия, что дал ей этот странный паренёк.

Яркая вспышка в сознании выжгла все мысли о Кайлосе, отбросив её в прошлое.

Пляж. Палящее солнце. Рядом – родители, склонившиеся над ней в тревоге. Пятилетняя Элидия плачет, наступив босой ногой на морского ежа. Но вот колючка извлечена, и крохотная ранка затягивается на глазах, будто её и не было. При этом всем стало ясно, что это действие маленькой Элидии. Восторгу взрослых нет предела! Они ведут её в парк, играют в прятки, а потом едят огромный торт, такой большой, что его хватило бы на всех детей в округе. Это был её самый счастливый день. И теперь она прожила его снова – но уже сумела обнять их и шепнуть, как сильно любит.

Архимагистр сидела в своём кабинете, а по её лицу, забывшему о надменности и суровой сдержанности, текли беззвучные слёзы. Родители давно канули в небытие, пав на Ничейных Землях, и их образы в памяти постепенно тускнели. Теперь же они ожили – яркие, настоящие, словно это было вчера.

Она вытерла ладонью влагу на щеках, поправила платье, вернув лицу привычное холодное спокойствие. Но в глубине души, вопреки всему, проскользнула крамольная мысль: а может, и не такое уж дурацкое название – это «горошина счастья».

Глава 3

Глава третья.

Нелегальные бои.

– Понятно, –

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.