Лев Карчевский
День

1.1

Плач, смех, фотоаппараты и шарики. Видимо, по этой причине реклама контрацептивов у нас менее востребована обществом, в отличие от демографической просвещённости и материнского капитала.

– Готов, – произнёс оператор. – Эфир через минуту. Ты прочёл сценарий? А то в прошлый раз забыл рассказать о семье, которая в кадре. Она сразу начала отвечать, как зовут малыша. В этот раз ещё и многодетная; седьмые роды. Есть о чём спросить помимо: «В честь кого назвали и кого ожидали увидеть?»

Корреспондент стоял и смотрел в окно. Мысли бурлили в его голове. Мы же вроде не на сцене, а вместе, где большинство из нас впервые заплакали. И почему-то от этого все начинают радоваться – жив. Видимо, в этом и заключается парадоксальность жизни: рыдаешь – все радуются, улыбаешься – все грустят. Почему бы сразу не поднести к каналу насыщения, который имеет мать? А, ну да, забыл: от этого удара по булкам, которые наполнены кровью, в лёгкие заливается воздух. Хм, может, мне не удар не понравился, а этот газ, который наполнил меня до краёв, и пришло осознание того, что до конца своих дней мне предстоит это делать. Вдох, выдох, вперёд, назад. Что в первом случае, что во втором – хочется попробовать ещё раз. Вера в цикл, безумие какое-то.

– Слёзы счастья, улыбки родных, моменты, которые будут вспоминаться всю дальнейшую жизнь! – начал он на камеру. – Особенно необычайны они, когда такой праздник происходит в седьмой раз! Поздравляю вас, Михаил и Наталья! Благодаря таким гражданам, как вы, наша родина продолжает разрастаться. Какое имя даровали вашей дочери? Постойте, не отвечайте, я угадаю – а то такое количество розовых шариков… Ева?

По лицам людей, которые находились в кадре, стало понятно, что их всех взбудоражил не вопрос, а сын и брат. Вместо всеми ожидаемой сестры и дочери. Женщина, которая держала его на руках, произнесла своим уставшим, сдержанным и тёплым голосом:

– Я назвала его Валентин. В честь вашего прадедушки, которого не успела застать, но слышала много рассказов от вашего дедушки и бабушки о нём.

После чего отец взял на руки сына и наклонил его личико к братьям и сёстрам. Больше всех расстроились старший брат Паша и младшая сестра Света.

В его, Пашином, ожидаемом будущем находилась «Валентина», а не мужской род. Теперь придётся оставаться дома, потому что деньги, которые были отложены на поездку в летний лагерь, уйдут на закупку необходимого для «Валентина». Зачем родители раздали все вещи младших? Всё равно же было понятно, что на шестом ребёнке они не остановятся. Девчонку можно к сёстрам подселить – позволительно, а мы, братья, уже не помещаемся. А я так уже всё распланировал: как пойду на берег моря, глядя на заход звезды; как та самая красивая, высокая, весёлая будет обнимать меня сзади, смеясь и краснея, прикасаться своей шеей к моему плечу.

Света стояла, держа плюшевого медвежонка, и пристально, внимательно и обиженно смотрела на своего младшего брата. Почему так плакать хотелось – она не смогла себе ответить, как и потом объяснить причину своей истерики маме и папе. У неё не получилось сказать вслух, что она ждала сестричку, дочурку. Не смогла поделиться своими планами на это маленькое чудо. Внутри всё всплывали слова, которые она говорила своему «сыночку»: «Скоро у тебя появится сестричка, а у меня – дочка».

– Наташа, ты как? – обнимая и целуя, спросил отец. —Всё хорошо. Ну, ты представляешь, ногой прикрылся на УЗИ и всех нас обдурил. Сынок наш.

Один я, молча, ещё особо ничего не видя, не слыша, не понимая, лежал, укутанный розовым пледом, и переваривал свой первый завтрак. Вспоминая, как жадно и скрупулёзно подошёл к добыче своего пропитания. Как эта тёплая, жирная и густая масса наполнила мой рот, затем желудок, а после – кишечник. Как тело, будто включаясь в рабочий режим, начало запускаться. А мысли всё наполняли и наполняли мою голову, как кислород – мою кровь. До этого мне слышались все эти голоса, звуки, запахи и вкусы, но как будто через кого-то, будто кто-то являлся проводником, барьером и защищал меня от чего-то.

2.1

– Почему он голубоглазый? – спросила Полина маму. – У нас у всех другие глаза. —Не знаю, доча. Подай лучше полотенце. Смотрела ты, когда подмывала его, не туда – вся попа нечистая.

Так происходило достаточно часто. Хуже всего меня одевали, кормили и укладывали спать сёстры. Ну как же я любил, когда «дежурство» нёс Слава! Внимательно, осторожно и с улыбкой. Конечно, в скором времени до меня дошло, что он так поступает, потому что после этого ему разрешают сидеть на стуле за столом и смотреть в какое-то странное окно. Дома светло, а там темно, и наоборот. Но ведь его взгляд не говорил о каких-то грустных вещах, отчего и моя улыбка давала мне хорошие сны, а не переживания, которые затем всю ночь я пытался обсудить с мамой, а она просто пыталась усыпить меня, потому что самой хотелось перестать думать.

Больше всего мне запомнился момент, когда я смог перевернуться, точнее, отвернуться от надоедливой сестры. Хотя все её звали Стас. Зачем? Возможно, потому что она старшая из дочерей, и когда ожидали Станислава, появилась Анастасия. Может, ещё потому что после неё начиналась вторая половина чего-то. Какое количество идей только не появлялось в ходе ознакомления с миром в горизонтальной плоскости! Теперь я смотрел не только на потолок и лица. Всё казалось ещё больше, чем раньше, потому что было с чем сравнить.

А что же случится, когда я начну ходить? Перпендикулярно перемещаться относительно пола, ковра и воды? Ой, как же мне нравилось купаться! Мама каждый день устраивала эти заплывы, правда, после них и она сама была вся мокрая. Но этими брызгами, этим стучанием ладонями по воде я пытался передать восторг, который переполнял меня.

Первые разы и она улыбалась, но затем это стало реже, а после меня начали купать по очереди Паша, Витя и Стас, будто пытаясь отмыть меня от чего-то. Больше всех мой «приятный и наполненный вид» любила Света. Она всегда прыгала вокруг меня с мишкой и говорила: «Чистота, чистота, чистота!»

2.2

Мир. Труд. Май. Конец весны, начинает приближаться лето; наконец-то можно перестать надевать эту шапку и застёгивать куртку. Или же все начнут до необычайности сильно переживать: «Сейчас простынешь!» Да откуда вы знаете? Я же постоянно в этих доспехах просто потому, что вы все их не носили. Почему люди вообще думают, что если с ними что-то случилось, то это сугубо потому, что они что-то не сделали? А может, наоборот? Может, отдали больше внимания вещам, которые ничего не стоят? Посмотрели на календарь, а не на градусник? Послушали прогноз погоды, а не взглянули в окно?

Как бы я ни пытался испортить себе настроение, у меня не получалось. Ведь эта свежая, густая и зелёная трава обволакивала меня со всех сторон, как футляр. И это яркое, тёплое и высокое солнце наполняло меня радостью. А эти звуки? Дома, когда все спят, слышно, как соседи ходят в туалет; холодильник своим гудением продолжает защищать от мух и нашего аппетита еду; мнимая тишина, ведь она есть не для сна, а для оправдания дорогих двойных стеклопакетов. Но здесь, на природе, вдали от вещей, которые создал человек, становится слышно, как она живёт.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.