П Р О З Р Е Н И Е

ОТ АВТОРА

Дорогой Читатель! Долгое время я собирался поделиться с Тобой своими мыслями и наблюдениями, но какие-то "неотложные" дела и мирская суета не давали мне этого сделать. Как говаривал М.М.Жванецкий: «Писать, так же, как и писать, нужно, когда уже – не можешь». Наступил момент, когда я уже не смог дальше молчать, наблюдая, как наша цивилизация уверенным шагом идёт к краю пропасти. Чтобы это понять, достаточно включить телевизор, где идёт открытая пропаганда насилия, разврата, поклонения "золотому тельцу" и т.п. Процесс этот можно остановить, если каждый житель нашей грешной Земли начнёт менять своё отношение к окружающему миру с потребительского на альтруистическое. Как начал, с Божьей помощью, это делать я в конце прошлого века. В тот период жизни меня Свыше подвели, образно говоря, к самому краю пропасти и поместили в условия – идеальные для начала работы над собой по наведению порядка в душе, голове и теле, пересмотру отношения к этому миру, искоренению агрессии из своей души, лишив всего, что было нажито непосильным трудом и практически изолировав от внешнего мира.

Волею судьбы, на рубеже тысячелетий, мне пришлось провести без малого пять лет в гостеприимном зиндане на Ближнем Востоке (в качестве заложника). Там со мной приключилась клиническая смерть, которая кардинально изменила моё мировоззрение. Пока местные эскулапы пытались вернуть к жизни бренное тело, душа моя пребывала в астрале, где мне Свыше показали (как бы изнутри) по каким законам работает Система Мироздания.

Вернувшись на нашу грешную Землю, я увидел окружающий мир совершенно другими глазами. Если считать Истину за сто процентов, то логике земной, которой я руководствовался в прошлом веке, отводится в ней всего несколько процентов. Всё же остальное – Высшая Логика или Божественная (кому как больше нравится), которая в корне отличается от логики земной. С новым виденьем мира я обрёл душевное равновесие, избавился практически от всех «болячек», помог многим, окружающим меня людям, в этих вопросах.

Освободившись из арабского плена (летом 2003 года), при содействии одной английской компании и посольства Великобритании в стране моего пребывания, я вернулся на Родину. Наши дипломаты, в сравнении с англичанами (по крайней мере, в то время), выглядели очень бледно. Больше они были похожи на мальчиков для битья. К тому же, их мало интересовала судьба соотечественников, попавших в затруднительную ситуацию за рубежом. Заботило лишь собственное благополучие и спокойствие. Претензий и обид у меня ни к кому нет, Бог – им судья. Но, как говорил таможенник Верещагин в известном фильме: «За державу обидно».

По возвращении в Москву мне предлагали следующее: возобновить деятельность строительной компании, которой я руководил последние десять лет прошлого века (деятельность её была «заморожена» в моё отсутствие) и заниматься строительством в Москве, что тогда было очень актуально; создать новую или возглавить существующую фирму под патронажем влиятельной структуры; быть представителем крупной компании в соседнем регионе. Были и другие не менее выгодные, с точки зрения материальной, предложения. Но я даже представить себя не мог в роли человека, который круглосуточно думает о производстве, как это было у меня в прошлом веке.

На данный момент я чувствую своё предназначение в следующем: первое – поделиться с окружающими тем, что сам получил и продолжаю получать Свыше; второе – помогать нуждающимся в оздоровлении; третье – продолжать работу по самосовершенствованию, приближаясь к пониманию этого мира и его Творца.

По первому пункту – я пытаюсь, с переменным успехом, изложить на бумаге свои наблюдения за последние годы, с учётом изменений моего отношения к окружающему миру. По второму – мною был зарегистрирована общественная организация "Клуб здоровья души". Третий пункт подразумевает, как я полагаю, процесс – бесконечный.

Действуя по этим трём направлениям, я надеюсь внести свою лепту в оздоровление человечества, которое в этом остро нуждается. Любое сообщество людей состоит из отдельных индивидуумов. Если каждый член общества начнёт оздоровление своей души, меняя потребительское отношение к окружающему миру на альтруистическое, то у нашей цивилизации будет шанс к спасению.

Ни церковь, ни медицина, ни наука – не могут решить проблему, возникшую у человека (и, следовательно, – у человечества). Будь это какие-то заболевания (эпидемии) или неприятности (террористические акты или военные действия, техногенные или экологические катастрофы, природные катаклизмы и т.п.). Устраняя внешние признаки, они только загоняют проблему вглубь. Другими словами, борясь со следствием, – отвлекают человека от работы над ошибками, которую от него требуют Свыше, хотя и облегчают процесс оздоровления. Если сам человек (человечество) не начнёт серьёзную работу на уровне духовном по кардинальному изменению своего отношения к окружающему миру, то проблема «успешно» перейдёт к потомкам, да ещё и многократно преумноженная. Но об этом речь пойдёт чуть позже.

Раздумывая с чего начать своё повествование: "Детство, отрочество, юность", как это делали именитые писатели или с того, что на мой взгляд является главным, я всё же решил начать с главного. А именно, – с момента моего ПРОЗРЕНИЯ на рубеже тысячелетий. Тогда, после клинической смерти, я кардинально изменил своё мировоззрение и увидел мир совершенно другими глазами, начав приближаться к его пониманию. Я надеюсь, что опыт, приобретённый мною, а также наблюдения и выводы, сделанные на этом основании, – могут быть наиболее полезны тем, кто хочет изменить свою судьбу и судьбы близких людей в лучшую сторону. А более ранние этапы моей непутёвой жизни, если будет Божья Воля, я опишу как-нибудь в другой раз. В тот период также было достаточно много интересного и поучительного, с точки зрения нового взгляда на этот мир.

На Востоке говорят: "Лучший имам – это раскаявшийся разбойник". На роль имама я конечно – не тяну, а вот поразбойничать в прошлом тысячелетии пришлось достаточно много. Искренние раскаяния в допущенных мною нарушениях Высших законов и работа над ошибками, начавшиеся в конце прошлого века, продолжаются и сейчас. Процесс этот, по моему глубокому убеждению, – бесконечен. В этом и заключается, как я полагаю, задача нашего земного пути – уменьшить багаж негатива (свой и своих предков), который мы изначально приносим в этот мир из прошлых воплощений, что в Восточной философии называется – личная и семейная карма.

Думается мне, что миссия Христа наглядно показывает земной путь нашей души. Мы, являясь творениями или детьми Божьими, материализуясь, приходим в этот мир для того, чтобы, пройдя все земные испытания и искушения, сохранив и преумножив в душе Любовь к Создателю, через любовь ко всем (без исключения) Его творениям, – возвращаемся к Нему за новым назначением.

Если путь земной был пройден достойно, то и следующее воплощение будет соответствующим. Тогда и потомкам нашим мы передадим меньше негатива. Следовательно, у них будет больше времени для созидательного процесса. Ведь известно, что потомкам мы передаём и всё хорошее и всё плохое – в геометрической прогрессии. Как гласит Священное писание: "Отцы ели незрелый виноград, а у детей на зубах оскомина". К сожалению, многие не только не уменьшают свой багаж негатива, а преумножают его и "успешно" передают своим детям и внукам, искренне, при этом, удивляясь – за что на их головы с раннего детства сваливаются различные «болячки» и удары судьбы. На самом деле – это Свыше даются напоминание о нашем несоответствии с Системой Мироздания и нарушениях Высших законов.

«Дети – зеркало души родителей», – гласит Священное писание. Другими словами, корни тех недостатков, которые мы видим у наших детей, то, что нам в них не нравится, – нужно искать в своей душе. Умом мы это можем не понимать и не принимать, но где-то в глубине нашей души – эта программа присутствует. Если мы находим в себе силы признать свои ошибки и заблуждения, пересматриваем к ним отношение и обещаем Творцу не повторять их впредь, а не упорствуем в неверии, то ситуация с нашими потомками постепенно нормализуется. Всё это проверено не раз на своём опыте и опыте окружающих людей. Но это в случае, если человек прислушивается к моим добрым советам и рекомендациям. К сожалению, такие люди находятся в меньшинстве.

Сейчас я частенько на себе ощущаю действие поговорки: «Бежит, как чёрт от ладана». Встречаешь человека, после короткого общения, – видишь его проблемы, причины их вызвавшие, видишь пути решения этих проблем, пытаешься уберечь его от следующих ошибок, а он от тебя шарахается, действительно, как чёрт от ладана, хотя, со многими твоими доводами вроде бы соглашается, активно кивая головой. Но Шайтан (этим именем я называю все наши пороки, недостатки, вредные привычки и т.п.), который в каждом из нас сидит и владеет нами в большей или меньшей степени, не хочет терять своих позиций и уводит человека от праведного пути.

К тому же некоторые, после встречи со мной, идут к своим духовникам и те, посчитав, что мои суждения не вписываются в рамки традиционных религий, заявляют: «Это секта и нужно держаться от неё подальше…». Секта, в моём понимании, – это сообщество единомышленников, которые утверждают, что только они одни – истинно верующие, а всё остальное – ересь. С этой точки зрения, все мировые религии больше похожи на секты. Я же призываю к всеобщему единению на основе тех призывов к Любви и Вере, которые во всех религиях одинаковы.

Некоторые граждане, считающие себя преуспевшими в теологии, философии, психологии и т.п., утверждают, что я познал лишь азы устройства Системы Мироздания и больше похож, в этом плане, на студента-первокурсника, который не может учить других людей. Не претендуя на их лавры, позволю себе не согласиться с этим утверждением. Во-первых, я никого не учу, а только делюсь своими наблюдениями, начиная с момента моего второго рождения. Во-вторых, даже первокурснику, активно продолжающему учёбу и самосовершенствование, найдётся, чем поделиться с учащимися начальных классов. К сожалению, подавляющее большинство народонаселения нашей грешной Земли, погрязшего в мирской суете, в вопросах понимания Системы Мироздания, взаимодействие с ней и её Творцом, – находятся на уровне детского сада. Так что – я уверен – обмен опытом полезен и той и другой стороне.

Здесь я должен заметить, что мои наблюдения вряд ли будут интересны фанатичным представителям всех религий единобожья, так как ни одна из них идею реинкарнации не принимает (так удобнее управлять паствой). Хотя, насколько мне известно, древние христиане, например, Ориген, эту идею не отвергали, а, наоборот, отстаивали. В Священных писаниях всех мировых религий можно найти фразы: «… в прошлых жизнях…», «…в будущих жизнях…» или «…душа существовала задолго до того, как вселилась в наше тело…»!?!

Мне же, в момент клинической смерти, Свыше очень ясно дали понять, что реинкарнация – это не выдумки восточной философии и даже показали кусочек одной из моих прошлых жизней, где я был жрецом в Египте. Наверняка это было сделано для того, чтобы понять – откуда идут корни моей непомерной гордыни (со всеми её производными), благодаря которой, первые сорок пять лет своей жизни, я получал так много «сюрпризов» и ударов судьбы.

После ПРОЗРЕНИЯ моё мировоззрение уже не вписывалось в догмы Православия, которое я принял, будучи в зрелом возрасте и считал себя верующим, стараясь соблюдать все обряды и ритуалы. Заново родившись, я понял, что всё это очень-очень вторично, а Истинная Вера не нуждается ни в каких религиях. В первую очередь это: подчинение своей воли – Воле Творца; виденье в каждом явлении Воли Всевышнего, правильное Её восприятие с безусловным внутренним смирением; понимание того, что случайностей не бывает никогда – ВСЁ происходит по Воле Создателя и под Его строгим контролем.

Как гласит Священное писание: "Бог есть – Любовь!" А Любовь не разделяет людей по цвету кожи, национальности и вероисповеданию. "Бог – един. Земля – одна. Все люди – братья", – это я начал понимать, проведя пять лет бок о бок с представителями различных религий, выходцами из многих стран мира, в гостеприимном зиндане на Ближнем Востоке. Противостояние по религиозным или национальным признакам – это гибельный путь для человечества. Спасение, на мой взгляд, возможно только через взаимопонимание и единение всех людей доброй воли, независимо от их религиозной и национальной принадлежности. "Единства – мало. Надобно – всеединство", – таков был жизненный девиз выдающегося русского философа девятнадцатого века – Вл. Соловьёва. И я полностью с ним согласен.

Итак, Дорогой мой читатель, буду очень рад, если Ты, набравшись терпения, постараешься проникнуться мыслями и чувствами, которые наполняют содержание этой книжки. Очень надеюсь, что мои наблюдения и выводы, сделанные на их основании, помогут Тебе избежать многих ошибок и ударов судьбы. События, которые произошли со мной в первые сорок пять лет жизни, я позже.

Но сначала я хочу здесь вспомнить стихотворение Игоря Губермана, которое очень точно отражает моё отношение к прожитому, а перед каждой главой, в качестве эпиграфа, приводить его меткие четверостишья, отражающие суть дальнейшего повествования. Автор этих произведений любезно дал своё согласие на их использование в этой книжке, за что я ему бесконечно благодарен.

БЛАГОДАРЮ ТЕБЯ, СОЗДАТЕЛЬ,

ЧТО СШИТ НЕ ЮБОЧНО, А БРЮЧНО,

ЧТО МНОГИХ ДАМ Я БЫЛ ПРИЯТЕЛЬ,

НО УХОДИЛ БЛАГОПОЛУЧНО.

БЛАГОДАРЮ ТЕБЯ, ТВОРЕЦ,

ЗА ТО, ЧТО ДУМАТЬ СТАЛ Я РАНО,

ЗА ТО, ЧТО К ВОДКЕ ОГУРЕЦ

ТЫ ПОСЫЛАЛ МНЕ ПОСТОЯННО.

БЛАГОДАРЮ ТЕБЯ, ВСЕВЫШНИЙ,

ЗА ВСЁ, К ЧЕМУ Я ПРИВЯЗАЛСЯ,

ЗА ТО, ЧТО Я НИ РАЗУ ЛИШНИЙ

В КРУГУ ДРУЗЕЙ НЕ ОКАЗАЛСЯ.

И ЗА ТЮРЬМУ БЛАГОДАРЮ,

ОНА ВО БЛАГО МНЕ ЯВИЛАСЬ,

ОНА РАЗБИЛА ЖИЗНЬ МОЮ

НА РАЗНЫХ ДВЕ, ЧТО ТОЖЕ МИЛОСТЬ.

И ОДНОМУ ТЕБЕ СПАСИБО,

ЧТО ДЕРЖИШЬ МЕРУ ТЬМЫ И СВЕТА,

ЧТО В МИРЕ ДЬЯВОЛЬСКИ КРАСИВО,

И МНЕ ДОСТУПНО ВИДЕТЬ ЭТО.

ПРОЛОГ

И я сказал себе: держись,

Господь суров, но прав,

нельзя прожить в России жизнь,

тюрьмы не повидав.

Случилось так, что в конце прошлого века один мой компаньон, арабской наружности, которому я за многие годы "скормил" не одну сотню тысяч долларов, обманным путём "определил" меня на Ближнем Востоке в местную тюрьму. Название местности, о которой идёт речь, мы уточнять не будем, – это не имеет определяющего значения. Скажу лишь, что находится она на берегу Персидского залива, и населяют её выходцы почти из всех стран Востока: афганцы, пакистанцы, белучи, индусы, бенгальцы, арабы всех мастей, а также представители многих других стран мира. Достаточно много там и наших соотечественников из всех республик бывшего Советского Союза.

Истец, заключив меня под стражу, преследовал следующие цели: первая – получить с меня немного денег для поправки своего бюджета; вторая – показать другим компаньонам возможности арабского правосудия – "самого справедливого в мире". В сравнении с правосудием арабским, сталинские "суды-тройки" – можно считать пределом совершенства в судопроизводстве. Если быть точнее, исходя из логики земной, то попал я в заключение по причине банковского кризиса в России, – задержался платёж за услуги туристической компании, которая в течение многих лет организовывала двухнедельный отдых для моих работников на берегу Персидского залива в период Рождественских каникул.

В начале 90-х годов один мой заказчик (в те годы, начиная с конца 80-х, я десять лет был генеральным директором московской строительной компании, являясь одновременно её совладельцем) пригласил меня в недельную поездку на берег Персидского залива. Поездка мне понравилась. Принимающая сторона создала все необходимые условия для полноценного отдыха. Погода в тех краях, с октября по апрель, включительно, – привычная для европейского человека, – как хорошим летом в средней полосе России: ночью – 15-20 градусов (на плюс), а днём – 25-30. Дождей практически не бывает. Море, солнце, песчаные пляжи, сафари, морская рыбалка, – что ещё нужно для полноценного отдыха!?! Кроме этого, в те годы актуален был шопинг: электроника, предметы обихода, золотые украшения, – были в местных магазинах раза в два дешевле, чем у нас в России.

Учитывая выше перечисленное, мне пришла в голову мысль – организовывать поездки на берег моря, для особо отличившихся сотрудников своей компании, в Рождественские каникулы (с 25 декабря по 8 января). Всё равно, в этот период производственная деятельность практически приостанавливалась: западные партнёры разъезжались по домам на празднование Рождества и Нового года; наши ребята, из солидарности с ними, начинали "квасить" в канун католического Рождества и заканчивали это, традиционное для российского народонаселения, занятие где-то после Крещения.

Вот я и решил Рождественские каникулы проводить на берегу Персидского залива в компании своих работников, которые этого заслуживали – в качестве тринадцатой зарплаты. Благо, что финансовые возможности в то время были – компания набирала обороты, росли объёмы производств, расширялась сфера деятельности. Затея эта всем моим коллегам понравилась, и в тот же год мы осуществили первую такую поездку, в которой участвовало около тридцати человек. Впечатлений и заряда бодрости хватило до летних каникул. По просьбе трудящихся такие поездки повторялись из года в год. Все их ждали с нетерпением и старались работать так, чтобы попасть в очередную группу отдыхающих.

Во время первой ознакомительной поездки я наладил контакт с одной арабской туристической компанией и неизменно пользовался её услугами в течение многих лет. Так как мы обходились без посредников, стоимость двухнедельного отдыха одного участника поездки, которая включала в себя: перелёт, проживание в 4-звёздном отеле на берегу моря с полным пансионом, страховку, различные экскурсии и новогодний банкет, – не превышала тысячи долларов. Если бы подобную поездку совершить, пользуясь услугами российской туристической компании, то стоимость её была бы раза в два выше.

Учитывая, что в этих турах постоянно участвовали около тридцати человек, а все затраты ложились на меня, то экономия была ощутимой. Нужно заметить, что отношения мои с руководством туристической компании сложились доверительные и я переводил на их счёт денежные суммы, намного превышающие стоимость предоставляемых услуг, с последующими взаиморасчётами. Делалось это в первую очередь для того, чтобы не тащить наличные через границу, что в те годы было проблематично.

Много интересного происходило в этих поездках, но об этом я расскажу как-нибудь в следующий раз. Сейчас же мне бы хотелось заострить ваше внимание на последней поездке, состоявшейся в конце прошлого тысячелетия, и последующих за ней событиях, которые кардинально изменили моё отношение к окружающему миру и его обитателям.

ПОСЛЕДНЯЯ ПОЕЗДКА В КОНЦЕ ПРОШЛОГО ВЕКА

О том, что подлость заразительна

и через воздух размножается,

известно всем, но утешительно,

что ей не каждый заражается.

Случилось это в декабре одна тысяча девятьсот девяносто восьмого года. В тот раз я посетил Ближний Восток не только с целью отдыха, но и с намерением расширить географию своего бизнеса. Наблюдая год за годом, как бурно развивается регион и как охотно западный капитал вкладывает в него свои деньги, я предложил руководству одной известной международной организации, являющейся полноправным членом ООН, провести на берегу Персидского залива конференцию на тему расширения сотрудничества российских бизнесменов с бизнесменами данного региона.

Получив согласие руководства этой организации, с которым у меня были доверительные отношения, на её проведение, я весной девяносто восьмого года, создав рабочую группу, начал подготовку конференции. На первых порах всё складывалось неплохо: с российской стороны к конференции проявили интерес многие государственные и коммерческие структуры. Ассоциация банков России и несколько крупных банков изъявили желание участвовать в этом мероприятии. Были приглашены и дали согласие принять в нём участие несколько членов правительства Москвы и России, другие известные и интересные люди.

Арабская сторона также заинтересовалась темой данной конференции и пригласила участвовать в ней представителей крупных торговых домов и известных бизнесменов Ближнего Востока. Принимающая сторона была представлена Торгово-промышленной палатой данного государства. От нас планировалось участие в конференции более семидесяти делегатов, о чём было заявлено арабской стороне, которая уже забронировала для нас номера в 5-звёздном отеле. Перед нами в этом отеле проводился ежегодный форум глав государств Персидского залива.

Само по себе конференция мероприятие далеко не убыточное, если правильно всё организовать. В нашем случае, начало подготовки к конференции проходило более чем успешно и сулило не только политические дивиденды, но и неплохую прибавку к моему бюджету. Это было очень актуально, так как к концу девяностых, мой строительный бизнес год от года снижал обороты по разным объективным и субъективным причинам. Подготовка шла полным ходом и вдруг – август 1998 года… Банковский кризис хотя и прогнозировался, но наступил, как всегда, неожиданно.

Девяносто процентов банков "лопнули", как мыльный пузырь. Большинство коммерческих структур, включая и мою компанию, практически обанкротились. Подавляющее большинство делегатов отозвали свои взносы на участие в конференции. По-хорошему, мне бы отменить эту затею, извинившись перед арабской стороной, или отложить проведение конференции до лучших времён, но не так нас учили в советских школах. "Ни шагу назад", – был девиз того времени.

Как я уже говорил, семьдесят процентов делегатов отозвали свои взносы участника конференции и оплаченными оставалось человек пятнадцать. Остальные – почётные гости, приглашённые за счёт организаторов. Несмотря на это, мне не хотелось отказываться от конференции, и я намеревался самостоятельно финансировать её проведение, в надежде возместить убытки после завершения этого мероприятия, перейдя к практическому сотрудничеству с его участниками. Хотя на моих счетах почти все деньги пропали безвозвратно (а бюджет конференции превышал сто тысяч долларов), я всё-таки решился на этот шаг, намереваясь использовать для этого резервные средства.

Дело в том, что незадолго до начала подготовки конференции, при моём непосредственном участии, была создана нефтяная компания и мне предлагалось место в правлении этой компании. Так как я был далёк от нефтяного бизнеса, то предложил владельцам компании оценить моё место в правлении – в денежном эквиваленте, и чтобы эта сумма находилась в обороте компании, в качестве моего резервного фонда. Когда чрезвычайные обстоятельства наступили, я, вспомнив о своём резерве, решил воспользоваться им для проведения конференции.

Но пятнадцать человек на конференцию никто не ждал, а ждали – семьдесят. С нами просто не стали бы разговаривать. И меня посетила мысль – набрать статистов. Были такие друзья-товарищи, которые в разное время помогали мне в решении каких-то вопросов. Вот я и подумал совместить приятное с полезным: отблагодарить моих приятелей недельным туром на берег Персидского залива, а заодно – заполнить пустоту в зале конференции. Так я и поступил.

Следуя нашей договорённости с "товарищами" олигархами, я запросил у них необходимую на проведение конференции сумму и продолжил её подготовку. Говорили мне, что эти господа не очень охотно расстаются с деньгами, но я не думал, что настолько.

Несмотря на все сложности в решении финансовых вопросов, конференция всё же была успешно проведена в назначенный срок. Местные СМИ не обошли её своим вниманием. Особенно понравился арабам подарок, который мы преподнесли в день открытия конференции руководителю ТПП, председательствующему на ней. Это был – ковёр ручной работы с портретом Верховного правителя данного государства. Его изготовили в мастерской моего давнишнего приятеля из Баку специально для конференции.

Растроганная таким подарком, принимающая сторона во второй день конференции пригласила всех её участников на званный обед в торгово-промышленную палату, где произносились тосты за взаимовыгодное долгосрочное сотрудничество, готовность финансировать следующую конференцию и т.п. Говоря другими словами: любовь и дружба между нашими странами – были обеспечены.

Благополучно проводив в Москву всех участников конференции, я оставил себе двух переводчиков (английского и арабского языка) и продолжил общение с потенциальными арабскими партнёрами. Примерно через неделю, следуя многолетней традиции, приехала в те края на Рождественские каникулы группа моих работников. Эту поездку правильнее было бы отменить, в связи с «широкой ограниченностью в средствах», но меня подвели природная упёртость и хронический оптимизм. Очень кстати вспомнилось четверостишье Игорь Губермана:

Несчастным не был я нисколько,

легко могу сказать теперь уж я,

что если я страдал, то только

от оптимизма и безденежья.

В пригороде Потсдама есть живописный парк (чем-то напоминающий наш Петродворец) под названием – "Сан Суси", что переводится с французского примерно так – "Нет проблем". Как рассказывали экскурсоводы, прусский король – Фридрих Четвёртый начал создание этого паркового ансамбля в самый критический период своего правления, когда он со всех сторон был окружен неприятелями и союзники его предали. В знак того, что все эти обстоятельства мало его беспокоят, Фридрих закладывает первый камень парка развлечений с вызывающим названием.

Вот и мне не хотелось нарушать добрых традиций, несмотря на банковский кризис и связанные с ним финансовые проблемы. Это была моя очередная ошибка. Поездку на берег Персидского залива в тот год лучше бы перенести на более подходящее время. Но наверно так было суждено Свыше – изолировать меня на время от внешнего мира для наведения порядка в душе, голове и теле. В вышеперечисленных моих органах и субстанциях в тот период жизни, после многочисленных и совершенно нелогичных (с точки зрения земной логики) "обломов" – у меня был полный бардак. Особенно после августа 1998, – "крыша" уже потихоньку начала съезжать. Как гласит народный фольклор: «Тихо шифером шурша, – крыша едет не спеша».

Встретив группу своих передовиков производства, я уехал с ними из столицы в отдалённый штат, где мы обычно отдыхали. Все необходимые условия для проживания мало чем отличались от столичных, но берег моря был намного чище и это нас привлекало. Как потом оказалось, штат этот славился во всём регионе нечистоплотностью в делах. Начиная с правителя, который у "руля" был уже 65 лет, и по всей вертикали власти, соблюдались вековые традиции: "Как бы кого-нибудь обдурить". Когда я после конференции общался с одним бизнесменом (бывшим в своё время вице-премьером этой страны) и сказал ему, что собираюсь на отдых в отдалённый штат, – он посмотрел на меня, как на марсианина и сказал следующее: "Андрей! Если ты там с кем-нибудь поздороваешься за руку, не забудь после этого посчитать пальцы на своей руке – все ли они на месте".

Тогда я не придал значения его словам, но позже убедился на своём опыте, что в этом выражении кроется очень большой смысл. Ибрагим, так звали моего потенциального компаньона, рассказал мне случай, произошедший в те годы, когда он работал в правительстве: отдалённый штат, о котором идёт речь, был самый бедный в этой стране. Несмотря на то, что на его территории находились чуть ли не самые большие запасы – нефти, пресной воды, различных полезных ископаемых, – население этого штата влачило жалкое существование. Плохо развивались культурные и социальные программы. Зато у правителя, как грибы после дождя, в Лондоне росли кварталы доходных домов, большие средства инвестировались в выгодные проекты за границей. Надо сказать, что для местного правителя авторитетов не было ни в своей стране, ни в каких-то всемирных общепризнанных организациях. Он сам был в своём штате, образно говоря, – царь и бог.

Глядя на этот беспредел, центральное правительство решило самостоятельно финансировать социальные и культурные программы, чтобы бедный штат не сильно отставал от других, которые развивались довольно успешно. На одном из заседаний министров было принято решение – построить в беднейшем штате ипподром для верблюжьих бегов. Для этой цели из государственного бюджета было выделено 50 миллионов дирхам и переведено в администрацию местного правителя; утверждён проект и сроки строительства. Прошло время и в центральном правительстве решили поинтересоваться ходом строительства. Прислали к своевольному шейху делегацию, которая на месте будущего ипподрома не обнаружила даже забитых колышков, – никто и не думал там что-то возводить. Когда члены делегации задали вопрос шейху: "А где же ипподром, на строительство которого мы перевели наши денюжки?", то в ответ от правящего шейха услышали примерно следующее: "Какой ипподром? Я подумал, что это вы мне в качестве подарка на 85-летие перевели данную сумму". С тех пор центральное правительство уже денег на подобные программы в администрацию шейха не переводит, а строит все социальные объекты самостоятельно.

Я для того так подробно об этом рассказываю, чтобы было понятно в какую клоаку мне "посчастливилось" попасть по Воле Всевышнего. Забегая вперёд, скажу, что за пять лет, которые я провёл заложником в гостеприимном зиндане беднейшего штата, средства на погашение суммы моей задолженности перед истцом поступали в администрацию шейха тринадцать раз – безрезультатно и только на четырнадцатый раз, когда вмешалось посольство Великобритании и контролировало процесс моего освобождения – я оказался на свободе. Англичане в тех краях чувствуют себя хозяевами. Наши же дипломаты больше похожи на мальчиков для битья. К тому же их мало интересовала судьба россиян, попавших в затруднительную ситуацию. Больше внимания они уделяют своему благополучию и спокойствию. Ну, да Бог – им судья. Ни к кому у меня претензий нет. Но, как говаривал таможенник Верещагин в известном фильме: «За державу обидно».

Отдых моих работником проходил как обычно – весело и непринуждённо, но мне было не до отдыха, – я постоянно "висел" на телефоне (как позже выяснилось потратил я на это занятие более пяти тысяч долларов) выслушивая клятвенные заверения моих должников о скорейшем переводе денег. Дело в том, что господа олигархи так и не перечислили обещанной суммы и расходы на проведение конференции пришлось погашать из других источников. Частично помогла в решении этого вопроса туристическая компания, которая организовывала отдых для моих работников (закончив с конференцией, я выставил "братцам-олигархам» счёт на оговоренную сумму с реквизитами туристической компании, для удобства получения денег и оплаты услуг принимающей стороны).

"Братья" же нефтяники, ссылаясь на последствия банковского кризиса, всячески откладывали перевод денег. Такими правдоподобными непредвиденными обстоятельствами они объясняли отсрочку платежа, что не поверить было невозможно. Так шла неделя за неделей, а деньги на счёт туристической компании всё не поступали

Проводив домой группу своих работников, отдохнувших и загоревших за две недели, я с переводчиком – обрусевшим египтянином – остался на берегу Персидского залива в ожидании перевода денег и продолжая общение с потенциальными партнёрами. Чрезмерная доверчивость и врождённый оптимизм меня частенько подводили, но правильных выводов из этого я никогда не делал, продолжая доверять людям. Когда ко мне пришло понимание того, что все оправдания по поводу задержки перевода – лишь красивая "разводка" и денег мне здесь не дождаться, я решил возвратиться в Москву для личной встречи со своими должниками. Переводчик мой, египтянской наружности, почуяв неладное, не говоря мне ни слова, ночью исчез в неизвестном направлении. Как позже выяснилось, он поехал к своему брату, фирма которого работала в этой стране.

Оставшись в гордом одиночестве, я договорился о встрече с Далялем, – хозяином отеля, в котором жил в кредит (одновременно он же являлся хозяином туристической компании, организовывающей отдых моим работникам). Вскоре наша встреча состоялась, и мы наконец познакомились. До этого, для решения каких-то организационных вопросов, меня вполне устраивал уровень менеджера туристической компании – Гасана и управляющего отелем, в котором мы проживали, по имени – Камаль.

С их хозяином мы встретились впервые и, как мне показалось, сразу же нашли общий язык. Я объяснил ему, что дальнейшее ожидание перевода денег не имеет смысла и мне необходимо вылететь в Москву для личного разговора с плательщиком. Даляль в принципе не возражал относительно моего вылета в Москву, но ему хотелось иметь какие-то гарантии моего возвращения или получения денег другим путём. Тогда я ему предложил следующий вариант: "Если у тебя в Москве есть доверенный человек, – я отдаю ему одну из моих машин, например – Линкольн, стоимость которого намного превышает сумму задолженности и пишу генеральную доверенность. То есть автомобиль фактически переходит в его собственность. Я возвращаюсь домой и, оперативно решив финансовые вопросы, погашаю задолженности перед туристической фирмой и отелем. После чего Линкольн возвращается ко мне".

Даляля такой вариант решения вопроса устраивал, и мы уже почти "побились" по рукам, но в это время в кабинет зашёл какой-то его партнер из местных бизнесменов (как потом оказалось – большой знаток русской мафии). Они перебросились несколькими фразами на арабском языке, после чего Даляль мне заявляет: "Ты знаешь, Андрей, твой вариант мне не подходит". На что я ему отвечаю: "Если мой вариант не подходит, – предлагай свой". Они ещё пообщались со своим товарищем на своём родном языке, после чего Даляль говорит: "Ты сможешь улететь в Москву, оставив у меня в отеле кого-нибудь из своих доверенных людей". Я говорю: "Хорошо, но это займёт несколько дней или неделю, пока мой человек прилетит из Москвы. А срок действия визы у меня заканчивается, – могут быть проблемы". "С визой у тебя проблем не будет, этот вопрос я беру на себя", – успокаивает меня хозяин отеля. На том мы и порешили.

На следующий день я позвонил в Москву своему водителю, который верой и правдой служил мне десять лет без полноценных отпусков (я и сам их не имел) и предложил ему недельку-другую позагорать на берегу Персидского залива, пока я буду решать финансовый вопрос. Сергей, так звали водителя, с радостью согласился на такой вариант и через неделю, которая ушла на всяческие организационные вопросы, он уже был у меня. Днём позже я зашёл к Камалю – менеджеру отеля – и сообщил ему, что мой доверенный человек прибыл и мы готовы к подписанию необходимых бумаг, чтобы я имел возможность вылететь в Москву и оперативно решить вопрос моей задолженности перед Далялем.

Проходит неделя, пошла вторая, а мои «благодетели» не торопятся нас приглашать на подписание документов с обязательствами. Если гора не идёт к Магомету, то Магомет идёт к горе. Захожу я как-то утром в кабинет Камаля и спрашиваю его: "В чем причина задержки? Я за это время уже порешал бы все вопросы в Москве и вернулся обратно с деньгами". Но на Востоке торопиться не любят. "Сейчас у нас праздники, – говорит Камаль, – и наш хозяин в отъезде. Вот когда он приедет, мы все организационные вопросы решим".

Нужно заметить, что праздников, вернее сказать – нерабочих дней, в тех краях больше, чем рабочих. Кто-то родился в правящей семье (а к ней каким-то боком относится большая часть коренного населения страны), – неделю никто не работает, кроме конечно сферы обслуживания и торговли. Кто-то умер из той же компании – траур, опять работать не моги неделю, а то и больше. К этим нерабочим дням нужно прибавить календарные мусульманские праздники, а также все общепризнанные, которые отмечаются по всему миру.

Если учесть, что все государственные конторы официально работают у них до 14 часов, то получается, что там в году рабочих часов – раза в три меньше, чем у среднего россиянина. Германские работодатели давно ломают голову: «Чем загрузить своих рабочих?», намереваясь узаконить 4-х часовой рабочий день, а братья-арабцы давно уже этот вопрос решили.

Наконец, возвращается с отдыха Даляль, но никаких положительных изменений не последовало. Напротив, началась какая-то закулисная возня и проволочки. Однажды поздно вечером заходит ко мне в номер изрядно подвыпивший менеджер туристической компании – Гасан и начинает мне «плакаться в жилетку». «Андрей, ты извини, что мы тебя здесь держим в качестве заложника. Мы так с тобой хорошо работали в течение долгих лет, никогда друг друга не подводили. Будь я хозяином компании, ты бы уже давно улетел в Москву для решения финансовых вопросов, без каких бы то ни было условий. Ведь ты же переводил нам крупные суммы денег на полном доверии. Но, к сожалению, я лишь исполнитель и помочь тебе в этой ситуации теперь уже ничем не могу», – были его прощальные слова.

Последняя фраза должна была меня насторожить, но я принял всё это за пьяный «базар» и невдомёк мне было, что уже тогда на меня готовились исковые документы для подачи в суд. Хотя все вокруг продолжали усердно кланяться и улыбаться. Восток – дело тонкое. Правда, знакомство с ним (имеется в виду – с Востоком), методом глубокого погружения, несколько изменило моё отношение к этой поговорке. Ничего тонкого я у народонаселения Востока не заметил. Жажда наживы и получения выгоды для себя – любым путём и средствами, – вот их жизненный девиз.

Там могут клясться тебе в любви и верности до гроба, если ты приносишь какую-то ощутимую прибыль, и сделать разворот на 180 градусов, если найдётся более выгодный вариант. Так что, – на Востоке нужно держать ушки на макушке, чтобы не остаться в дураках. На тюрьме я встречал достаточно много бизнесменов, которые, доверившись обещаниям арабской стороны, вкладывали свои средства и не малые в совместные предприятия. Но когда фирма набирала обороты и начинала приносить большой доход, арабский компаньон «закрывал», под каким-то предлогом, своего соучредителя, не желая делить с ним прибыль.

В тех краях это делается очень просто, достаточно одного звонка в полицию. Местное законодательство построено таким образом, что блокирующий, контрольный пакет акций предприятия всегда принадлежит аборигену, которого называют спонсором (хотя он ни цента в это мероприятие не вкладывает), а иностранная сторона совершенно бесправна. Есть даже такая шутка про местное коренное народонаселение: «Национальность – локал; профессия – спонсор».

Многие местные жители являются учредителями нескольких предприятий и только делят прибыль, совершенно не участвуя в производственном процессе. Аппетит у них из года в год растёт и если иностранный партнёр начинает возмущаться, то очень быстро оказывается за решёткой и, в лучшем случае, будет через несколько месяцев депортирован. В худшем же варианте, если арабский компаньон предъявит ему серьёзные финансовые претензии, то в заключении можно провести долгие годы. Финансовые иски сроком не обозначены – можно сидеть хоть всю оставшуюся жизнь, пока не погасишь исковую задолженность или за тебя не заплатит какая-нибудь благотворительная организация. Такие явления там не редки, но об этом я расскажу чуть позже.

ДА ЗДРАВСТВУЕТ АРАБСКИЙ СУД –

САМЫЙ ГУМАННЫЙ СУД В МИРЕ

Томясь тоской и самомненьем,

не сетуй всуе, милый мой,

жизнь постижима лишь в сравнении

с болезнью, смертью и тюрьмой.

«Сколько верёвочке не виться, а конец – будет», – гласит старая русская пословица. Так случилось и на этот раз. Настал день, когда нас с моим водителем Сергеем и переводчицей из отеля пригласили в какую-то официальную контору для подписания необходимых бумаг. Там мне задали единственный вопрос: «Согласен ли ты, что должен хозяину отеля сто (с небольшим) тысяч дирхам». Я ответил, что согласен и готов под этим подписаться. Мне дали подписать какие-то бумаги, составленные на арабском языке, после чего заявили примерно следующее: «Вы можете быть свободны», – обращается хозяин кабинета, в котором мы находились, к переводчице и моему водителю. «Вас, – говорит он в мой адрес, – я попрошу задержаться ненадолго. Завтра будет суд, он вынесет своё решение, и вы сможете вылететь в Москву». Меня «закрывают» в каталажку, что в мои планы никак не входило, и держат там до суда, который состоялся не завтра и не послезавтра, а через неделю.

Судом это мероприятие назвать можно только с большой натяжкой. Повторюсь, но сталинские «тройки», в сравнении с тем судом, – предел совершенства в юриспруденции. Выглядит всё это примерно так: заводят тебя в комнатушку площадью 10-12 м2, в которой стоит стол, заваленный различными бумагами, а за столом восседает какой-то «мухомор» с видом мудреца из восточных сказок. Снимают с тебя наручники и усаживают в кресло, которым до этого момента пользовались лет триста. Рядом стоит конвоир. В таком же кресле напротив сидит представитель истца – Камаль. Ни переводчика, ни адвоката, ни представителя посольства «суд» этот не предусматривает. Судья находит в ворохе папок, который возвышается по правую руку, моё «дело» и задаёт мне вопрос: «Араби малюм?», – что означает: «По-арабски понимаешь?» Я говорю: «Нет». «Мафи мушкиля», – что в переводе на русский язык означает: «Нет проблем», – успокаивает сам себя судья. Я предложил для перевода воспользоваться услугами Гасана – менеджера туристической компании. Камаль набирает номер мобильного телефона Гасана, который русский язык знает очень хорошо, так как закончил наш ВУЗ, и предлагает судье использовать его в качестве переводчика. Судья не возражал.

«Андрей, подпиши все необходимые бумаги и завтра полетишь в Москву», – предлагает мне Гасан. Все документы составлены на арабском языке. «Гасан, – говорю я ему в ответ, – подписать бумаги мне не сложно, но если ты что-то не договариваешь, – будешь долго об этом жалеть, Бог тому свидетель». Гасан меня успокаивает: «Михалыч, никаких проблем не будет, я тебе отвечаю». Подсознательно я предчувствовал какой-то подвох с их стороны, но бумаги всё же подписал в надежде на лучший исход. Предчувствия меня не обманули и назавтра вылет в Москву не состоялся, а состоялся он лет пять спустя. Гасан, как я и предсказывал, за своё коварство получил сполна – Бог его наказал, но об этом речь пойдёт чуть позже. Я подписываю все предложенные бумаги, судья делает на них свои пометки и моя папка перекочёвывает на левую сторону стола. Это означает, что суд закончен. Мне снова одевают «браслеты», но везут уже не в «предвариловку», а на «централ», где меня встречают, переодевают в синюю форму, делают соответствующую причёсочку – под Котовского. Вот здесь до меня начало доходить, что предчувствия мои были небезосновательны.

На «централе» меня встретил Андрей из Литвы, – мы с ним до этого перекинулись несколькими словами, когда его готовили к поездке в суд, а это всегда происходило в «предбаннике» территории предварительного заключения. Он ждал меня с нетерпением, так как почти полгода был единственным европейцем среди трёхсот представителей местного народонаселения. Хотя у него были друзья-товарищи, – Иса и Дервиш (о них мне хотелось бы рассказать отдельно), – с которыми он обсуждал грандиозные проекты совместных предприятий по всему миру, но с соотечественником тоже хотелось пообщаться.

Встретили они меня радушно. Вслед за мной из суда пришла копия приговора, которую мы совместными усилиями перевели. Андрей с детства хорошо знал английский язык и сириец Иса хорошо его знал. Так что проблем с переводом у нас не было. Приговор содержал примерно следующее: «За то, что владелец отеля удерживал мой паспорт, тем самым не давая возможности обновить визу, – оштрафовать его на 300 дирхам; меня, за нарушение визового режима, – оштрафовать на 200 дирхам и депортировать». В конце приговора была приписка: «После решения финансовых вопросов». Каких вопросов? Где эти вопросы надо решать? Об этом сказано не было.

Андрей и его товарищи стали меня успокаивать: «Михалыч, не переживай, скоро поедешь домой!» Но у меня такой уверенности не было. Напротив, было предчувствие, что процесс освобождения растянется на долгие годы, как оно и произошло в действительности. Я подал кассацию, через пару недель состоялся ещё один суд. На этот раз он больше походил на сталинские тройки. Комната была побольше, мебель посвежее. За большим столом восседал седовласый старец, похожий на Деда Мороза. По правую и левую руку сидели смиренно его два помощника. Старец ознакомился с моим делом и задал вопрос, больше похожий на ответ: «Ведь ты не имел возможности обновить визу, т.к. паспорт удерживался в отеле?» Я отвечаю утвердительно. «Значит, твоей вины в нарушении визового режима нет?», – продолжает судья. Я возражать не стал. «Тогда почему ты пострижен и одет в тюремную робу?», – спрашивает Дед Мороз. «Это вопрос скорее к вам, чем ко мне», – отвечаю я ему.

В этот момент, помощник судьи, который находился по правую руку, достаёт какой-то листочек и передаёт его своему шефу. Тот, ознакомившись с содержанием документа, обращается ко мне и выдаёт примерно следующее: «Вот ещё один приговор суда, который говорит о том, что ты должен в течении года выплатить владельцу отеля сто четыре тысячи дирхам. После чего будешь депортирован из страны». Оказывается, неделей раньше состоялось судебное заседание, на которое меня даже не пригласили, где и родился этот документ. Кассационный суд оставил два предыдущих приговора без изменения. Судья, с чувством выполненного долга, закрыл моё дело, показав тем самым, что судебное заседание окончено.

Некоторые господа, к мнению которых прислушиваются окружающие, утверждают, что в стране моего пребывания, благодаря строгим законам, уровень преступности очень низок. Эти утверждения кроме улыбки у меня ничего не вызывают. Если посчитать количество преступлений на душу коренного населения, то там их пожалуй будет больше, чем у нас. А как работает у них судебная система, я попробую Вам сейчас рассказать.

Действительно, местные суды не скупятся на вынесение смертного приговора. За время моего там пребывания приговорённых к высшей мере, во всех штатах, был не один десяток. Как правило, выносились подобные приговоры за убийство или контрабанду большого количества наркотиков. Но лишь однажды приговор был приведён в исполнение, когда пакистанский подросток изнасиловал и убил малолетнюю дочь местного шейха.

В остальных же случаях до исполнения приговора дело не доходило. Для «мокрушников» – там всегда была альтернатива смертного приговора. Если родственники убиенного не возражали (а они не возражали), то смертный приговор заменялся сроком (обычно, десятилетним) и выплатой, семье пострадавшего, пособия размером 150 тысяч дирхам. Подавляющее большинство потерпевших соглашались на такой вариант и это, на мой взгляд, очень правильно и гуманно. У «мокрушника» будет время для раскаяния, а семья убиенного получит денежное пособие, которое хоть немного компенсирует потерю кормильца или наследника. А в случае, если приговор приведут в исполнение, никому от этого лучше не станет. Но на эту тему мне бы хотелось поговорить отдельно и про моё отношение к смертной казни будет посвящена отдельная глава.

Что же касается наркокурьеров, приговорённых к высшей мере наказания, то с ними дело обстояло по-другому. Выносится смертный приговор, о чём сообщают все местные СМИ на первой полосе; «смертник» сидит и ждёт своей участи, а на свободе его хозяева активно хлопочут о судьбе несчастного, так как курьер им нужен живой. Хлопоты свои они подкрепляют значительными денежными суммами и вскоре назначается новое заседание суда, где смертный приговор заменяется на 25 лет тюрьмы. Месячишка через два-три после этого, хозяева курьера ещё немного «пошуршат» денежными знаками в местном суде и срок сокращается до 10 лет. Потом – до двух лет. В итоге «висельник» освобождается через год-полтора по амнистии. Я таких провожал на волю не один раз.

А одного паренька из Иордании хозяева выкупали, после вынесения смертного приговора, целых три раза. Но он того стоил: красавец-мужчина, обходительный, эрудированный, знал в совершенстве пять или шесть языков, в общем, очень ценный работник. Поэтому он надолго у нас не засиживался. Последний раз, правда, пришлось ему малость задержаться. Как я понял, это было сделано в воспитательных целях, – какие-то он предъявил хозяевам претензии. Но когда курьер от них отказался, освобождение сразу же наступило.

А сколько насильников, наркушников и прочей нечести освобождалось при мне, не отсидев и половины срока – не сосчитать. Единственная категория заключённых, с которой администрация нашего заведения расставалась не охотно – это осуждённые по финансовым искам. Мы были для них неплохим и стабильным источником дохода. На каждого заключённого администрация штата получала ежедневно по сто дирхам от центрального правительства и по сто дирхам из Саудовской Аравии, под патронажем которой находилась эта местность. Реальные же расходы на одного «сидельца» не превышали пяти дирхам в день. Если учесть что на трёх территориях (предварительной, женской и центральной) за решёткой постоянно находилось не менее тысячи человек, то путём не сложным подсчётов можно определить ежедневный доход местного шейха от одного только нашего заведения. Он составлял сумму, несколько превышающую двести тысяч дирхам или семьдесят тысяч долларов США.

Кроме того, каждый Рамадан и амнистию, объявляемую Верховным правителем ежегодно, администрация местного шейха получала суммы, полностью перекрывающие задолженности по всем финансовым искам. А это несколько десятков миллионов. Эти средства также на девяносто процентов не доходили до адресата. Техника получения денежных знаков была примерно такой: перед Рамаданом или амнистией в центральное правительство из тюрем каждого штата подавались списки осуждённых по финансовым делам, с указанием суммы задолженности. Все они погашались Центром, а освобождение осуществлялось – на усмотрение администрации.

По всем СМИ на первой полосе приводились цифры освобождённых по амнистии. Но если в других штатах это были реально амнистированные, сидевшие по финансовым «кейсам», то у нас освобождались всяческие бродяги и мелкие жулики. Находящиеся же в заключении с большими суммами задолженности, оставались до следующей амнистии, как золотой запас. С нами расставались очень не охотно. Так и хочется, в связи с вышесказанным воскликнуть, перефразируя Труса из «Кавказской пленницы», – «Да здравствует арабский суд – самый гуманный суд в мире!»

АНДРЕЙ ИЗ ЛИТВЫ И ЕГО ДРУЗЬЯ

Тюрьма – не только боль потерь,

источник тёмных откровений.

Тюрьма ещё окно и дверь

в пространство новых измерений.

На основной территории тюрьмы меня встретили настороженно. Русские были там нечастыми гостями, а по всему миру слово «русский» ассоциируется со словом – мафия. Я не стал разочаровывать аборигенов в этом плане, но об этом чуть позже. В ту пору на «централе», уже около полугода, находился единственный русскоязычный заключённый – литовский бизнесмен, который долгие годы был владельцем и генеральным директором фирмы, занимающейся авиаперевозками, зарегистрированной в том регионе. Он ждал меня с нетерпением с тех пор, как только узнал, что на «предвариловке» появился русский. Должно быть, соскучился по общению на привычном языке. Хотя английским языком Андрей (оказалось, что мы с ним были тёзками) владел очень неплохо и на арабском в обиходе мог общаться. Андрей рассказал мне о местных традициях, обстановке на тюрьме, познакомил со своим центральным другом – сирийцем по имени Иса, с которым они строили грандиозные планы будущей совместной деятельности и их общим другом – аборигеном Дервишем.

Иса был совладельцем компании, занимающейся катерингом, то есть – приготовлением и доставкой продуктов питания непосредственно потребителю. Проще говоря – ресторан на выезд. Вторым совладельцем ресторана была его жена, которая и «определила» Ису за решётку под предлогом неоплаченного чека, недостатка в которых у них не было, т.к. предприятие перебивалось «с хлеба на квас». «Прикрыли» Ису до тех пор, пока чек не будет оплачен, но дражайшая его супружница не торопилась этого делать, хотя возможность такая у неё была.

Дело всё в том, что неоплаченный чек был лишь поводом для изоляции Исы, а причиной была ревность его жены, являющаяся производной от непомерной гордыни. Иса был человеком очень энергичным и общительным. Мечтатель – каких мало. Ну и, как говориться: «Не бывает дыма без огня»,– очень был не равнодушен к слабому полу. За что и поплатился почти годом изоляции от внешнего мира. Но это ему не пошло на пользу, с точки зрения жены, так как выйдя на свободу он стал ещё большим бабником, а супружница его вскоре «присела» за неоплаченный чек, подписанный уже ей самой. Пословица гласит: «Не рой другому яму, – сам в неё попадёшь».

Справедливости этой пословицы ещё не раз будет подтверждение в этой книжке. У Андрея и Исы был ещё один потенциальный компаньон из местных. Звали его – Дервиш. Этот был не меньшим мечтателем и ещё большим оптимистом, потому как над ним висел «вышак» за непреднамеренное убийство бывшего мужа его последней молодой красавицы-жены. Но о нём будет отдельный разговор.

И вот эта троица, в основном благодаря фонтанирующей энергии Исы, вовлекла меня в свои фантастические прожекты по завоеванию мира, созданию межконтинентального синдиката, чем отвлекли на первых порах от невесёлых мыслей. Сфера деятельности будущего концерна была очень разнообразной: туризм, авиаперевозки, рестораны, торговля и мн. др. Когда я им рассказал, что занимался строительством, то они включили и это направление бизнеса в общий план. Всё у них было по-взрослому – экономические обоснования, расчёты, дебет-кредит, немереная прибыль. В сутках времени не хватало на все эти производственные совещания.

Когда же мечтатели узнали, что у меня есть небольшой кораблик, способный ходить по морям, то радости их не было предела. Они тут же добыли несколько картонок от сигаретных блоков (основной материал для рисунков на тюрьме), огрызок карандаша и заставили меня изобразить этот кораблик во всех проекциях (благо, что с черчением, зрительной памятью и абстрактным мышлением у меня всё в полном порядке). Мы начали обсуждать проект реконструкции данного судна с учётом его нового назначения – морские прогулки для туристов, рыбалка, торжества на воде и т.п.

Андрей тут же рассчитал сумму затрат на транспортировку кораблика из России и его реконструкцию. Также он прикинул и бизнес-план эксплуатации. Вложения оказались не такими уж и большими. При оптимистическом прогнозе получалось, что все затраты на реконструкцию и перегон кораблика компенсировались за какие-нибудь полгода эксплуатации. После чего шла чистая прибыль.

Такие оптимистические прогнозы были у нас практически по всем направлениям бизнеса. Дело было за малым – освободиться и начать созидательный процесс. Наше положение (моё, Андрея и Исы) было пустяковым по сравнению с делом Дервиша – нашего главного спонсора. Как я уже говорил, он сидел за убийство и ждал исполнения смертного приговора, к которому приговорил его суд. Но в тех краях (Да здравствует арабский суд – самый гуманный суд в мире!) существует альтернатива смертному приговору за убийство, о которой я упоминал выше.

На тот период времени Дервиш сидел шестой год в ожидании решения пострадавшей стороны и уже собрал необходимую сумму. Так что он мог бы освободиться раньше нас всех, а мог бы и жизни лишиться, в случае если семья «жмурика» настаивала бы на высшей мере. Забегая вперёд, скажу, что жизни он не лишился, но и освобождение не наступило. Провожая меня на волю, Дервиш досиживал уже одиннадцатый год. О причинах задержки его освобождения я расскажу позже. Сейчас же больше внимания хочу уделить дальнейшей судьбе Андрея и его друга Исы.

Первым из нашей компании вышел на свободу Иса. Случилось так, что дражайшая супружница его угодила за решётку по чеку, ею подписанному. Сумма чека в разы превышала тот, за который сидел её муж (в воспитательных целях). Исковую сумму по первому чеку пришлось погасить, чтобы Иса освободился и принял управление их компанией, так как доверить это дело было не кому. Фирма состояла из Истиной «дружной» семьи и десятка индусов, которые исполняли роль: поваров, водителей, официантов и т.п.

Иса вылетел на волю, как на крыльях, полон планов и прожектов, которые мы сообща навыдумывали. Первое, что он торжественно нам обещал: не делать новых долгов, а рассчитывать только на те средства, которые заработает. Второе: вести упорядоченный образ жизни – никаких гулянок, девчонок и пустых трат денег. Но это было по нашу сторону решётки. Как только он очутился на свободе, по сведеньям доходившим до нас из различных источников, Иса тут же наделал новых долгов и вместо того, чтобы выкупить свою «благоверную», приобрёл себе новый большой красивый Джип и гарцевал на нём со своими подружками по всем злачным местам.

«Шайтан не дремлет», – говорят на Востоке. Вот и нашего несостоявшегося компаньона Лукавый попутал. Последняя информация про Ису пришла к нам через несколько месяцев из тюрьмы соседнего эмирата – нашего товарища снова «закрыли» по чеку на очень приличную сумму – около миллиона дирхам. Это примерно – 300 000 долларов США. За такую сумму в тех краях можно просидеть остаток жизни, если на воле нет поддержки. А её у Исы не было, ведь жена его тоже была в заключении примерно по такому же иску. Больше информация про нашего заводного подельничка к нам не поступала.

Без Исы – главной движущей силы нашего межконтинентального концерна – все прожекты потихоньку стали забываться. А мы с Андреем занялись пожалуй главным делом, для которого нас изолировали от внешнего мира (чтобы было поменьше соблазнов). Я имею ввиду – наведение порядка в душе, голове и теле. Но сначала я должен сказать несколько слов о том, как мой тёзка из Литвы угодил за решётку.

Как считают большинство сидельцев, посадили его – ни за что. Иск на смешную сумму в 20 000 дирхам (примерно 6000 $) выставил его бывший сотрудник, которого Андрей в своё время обучил всем премудростям авиаперевозок и помог создать свою фирму. Андрей на тот период времени уже лет восемь был владельцем компании, занимавшейся авиаперевозками, зарегистрированной в том регионе. В начале пути дела шли в гору – шикарные виллы, лимузины, яхты и т.п. Счета ломились от долларов и чеки разлетались направо и налево. Потом начались обломы, подставы, предательства. Чеки полетели в обратную сторону. Проблемы росли, как снежный ком и наконец – раздавили моего литовского товарища, загнав его на тюремную шконку (в точности, как у меня).

Свыше нам всегда дают возможность подняться, используя свой потенциал и способности, наблюдая при этом – как мы всеми этими благами будем пользоваться. Если не скупишься, делишься с нуждающимися, направляешь заработанные средства на благие дела, то тебе позволяют и дальше успешно заниматься своим бизнесом. Если же допускается расточительность или жадность (и то и другое наказуемо Свыше), то тебя постепенно лишают всего, что нажито непосильным трудом. И у меня и у моего тёзки из Литвы уровень расточительности был выше всяких пределов. За что мы с ним были наказаны и изолированы от внешнего мира, лишившись всего, к чему относились так безответственно.

Как я уже говорил, Андрей больше полугода находился за решёткой за сумму, которую в лучшие годы частенько оставлял в ресторане за один вечер. Он делал многочисленные попытки расплатиться по чеку, но все они как будто упирались в стену – вопрос не решался. Это было совершенно не логично с точки зрения логики земной. И у меня была точно такая же картина – все мои попытки погасить исковую сумму заходили в тупик.

Познакомившись с тёзкой, мы пришли к единому мнению, что наша встреча не случайна (уж слишком много было общего в наших ситуациях). Что иски – это только повод для того, чтобы нас изолировать от внешнего мира, где нам некогда было задуматься о своих «косяках», а надо было и дальше «безобразия нарушать», как говаривал в армии наш старшина. Что причину нашего попадания на «кичу» надо искать глубже. Причина – в неправильном отношении к окружающему миру (слишком потребительском), его обитателям и Творцу.

Принципы и идеалы имели в наших заблудших душах приоритетное значение, а это рождает большой уровень внутренней агрессии. «Что Бог ни делает, всё – к лучшему!» Это не красивые слова. Попадаем мы в изоляцию от внешнего мира (на необитаемый остров, в тюремную камеру, на больничную койку – кому как повезёт) не только ЗА какие-то нарушения, но и ДЛЯ того, чтобы осознать свои ошибки и сделать правильные выводы из случившегося. При этом не нужно искать виновников всех своих неприятностей на стороне – их там нет.

Свыше всегда идёт помощь для спасения души. Надо только правильно её понимать и с благодарностью принимать. Мы с Андреем пришли к единому мнению, что Создатель даёт нам возможность навести порядок в душе, голове и теле, которую нельзя упускать. Действительно, о хлебе насущном думать не надо, – оденут, накормят, спать уложат. Никаких соблазнов цивилизации, практически, нет (за исключением ларька и «петушков»). Словом, созданы идеальные условия для работы над собой. К тому же, Андрею каким-то образом удалось пронести в «хату» Библию и Коран на русском языке, которые я (после его освобождения), с Божьей помощью, сохранил и пронёс через десятки шмонов, а при освобождении благополучно передал новым сидельцам-соотечественникам.

Когда Иисуса Христа спросили Его ученики: «Как нужно изгонять бесов?», другими словами, – наши пороки, недостатки и заблуждения, то Он ответил: «Только постом и молитвою». Пост, то есть отказ от привычной и приятной для нашей «кишки» пищи, символизирует готовность, ради спасения души, отказаться от земных благ. А молитва, в первую очередь, есть – раскаяние в своих грехах и нарушениях Высших Законов. Следовательно, пост и покаяние – единственное эффективное лекарство от всех болезней, неприятностей, обломов, ударов судьбы (проверено много раз на себе и окружающих меня людях).

Мы с Андреем, не оставляя попыток решения наших вопросов на физическом плане, больше стали уделять времени, сил и энергии работе на уровне духовном, изучая Священные писания и пересматривая своё отношение к этому миру на фоне строгого поста. Ни Андрей, ни я до этого не практиковали полного отказа от пищи в течение нескольких дней, хотя, на воле встречались с книжкой Поля Брэгга «Лечебное голодание» и его сторонниками.

Мы составили график воздержания, который выглядел примерно так: три дня – одна вода, после чего, недельку – на фруктах и овощах. Благо, что на тот период времени на тюрьме пару раз в неделю были свиданки и аборигенам, которые с нами потом делились (добровольно-принудительно), приносили овощи и фрукты в достаточном количестве. Затем, неделю – на одной воде. После чего неделя «разврата» (без особых излишеств). Далее, десять дней – одна вода. Опять – неделя кишкоманства. Потом две недели – только вода и таким образом мы планировали дойти до трёхнедельного воздержания – только одна вода. Трёхнедельного воздержания, по мнению дядюшки Брэгга, достаточно для полной глубокой очистки организма от всяческих шлаков и ядов.

Три дня мы пережили легко, так как и у него и у меня были большие запасы. Андрей, при росте 175 см, весил больше центнера, а я с ростом 187 см – центнера полтора. Неделя воздержания тоже прошла нормально. Мы совершали прогулки, обменивались впечатлениями и наблюдениями. Получили много новой информации за это время. Ведь на пустое брюхо этот процесс (приём правильной информации Свыше) идёт намного эффективнее. Уже несколько позднее я узнал, что наш кишечник является чуть ли не главным приёмником информации (от Создателя, от окружающей среды и её обитателей, от пищи, от воды). Тогда я этого не знал, но мы чувствовали, что выбрали правильный путь.

Сокамерники конечно смотрели на нас, как на шизиков – можно набить кишку и валяться себе на шконке, а эти руси-крэзи ничего не едят, да ещё и целый день кружат по плацу. Мы и сами удивлялись – откуда берётся энергия для долгих прогулок и упражнялок. Ведь в организм ничего, кроме воды не попадает. Но дядюшка Брэгг на этот счёт говорит, что наш организм день и ночь тратит огромное количество энергии на перемалывание продуктов, которые мы в него забрасываем, не зная меры. Когда же этого (кишкоманства) не происходит, то энергия освобождается для более полезных дел.

Забегая вперёд, скажу, что уже позже, пройдя 40-дневное воздержание (одна вода) я прочувствовал на себе глубокий смысл высказывания из Библии: «Не хлебом единым жив человек, но каждым словом, исходящих из уст Божьих». Другими словами, информация подпитывает материю. Но об этом я расскажу в отдельной главе. Возвращаемся к нашим первым опытам с воздержанием от какой-либо пищи. В этом деле очень важно не ставить перед собой какие-то приземлённые цели – похудание, очистка организма от шлаков и т.п. Целью должно быть духовное очищение, тогда и помощь Свыше будет ощутима.

Бывают случаи, когда люди умирают на третий день голодовки. Но умирают-то они не от голода (возможности организма очень большие и он, при правильном настрое, может месяцами обходиться без пищи), а от боязни голодной смерти, от неверия. Творец всегда придёт на помощь, если имеешь Веру (к религиям это не имеет никакого отношения). Истинная Вера, по моему глубокому убеждению – это правильное понимание и отношение к явлениям происходящих вокруг, подчинение своей воли Воле Всевышнего, понимание того, что случайностей в этом мире (да и в других мирах) не бывает НИКОГДА! ВСЁ происходит по Воле Творца и под Его постоянным контролем.

После первой недели воздержания мы почувствовали такую лёгкость в душе, голове и теле, что хотелось летать и продолжать этот процесс без перерывов. Но надо было следовать намеченному плану. После недельной передышки мы достойно прошли десятидневное воздержание. Масса тела заметно уменьшалась, наши «рюкзачки», что выше пояса, куда-то исчезли, но мы на это особого внимания не обращали. Главной темой была работа над ошибками.

Во время длительных прогулок мы рассматривали несколько вариантов погашения задолженности Андрея. Сумма его иска была намного меньше, чем моя и так как после освобождения, покидать страну пребывания он не планировал, то мог бы заняться вплотную решением моего вопроса. Во всяком случае, осуществлял бы связь с волей. Мы обсуждали десяток стопроцентных вариантов его освобождения, но сработал совершенно неожиданный вариант – истец пришёл в суд и забрал свой иск, заплатив при этом судебные издержки. То есть снял все свои претензии к ответчику.

Это ещё одно подтверждение того, что все мы только исполнители Божьей Воли – кто на какую роль подходит (негативную или позитивную). Когда Свыше увидели наши благие начинания и внутренние изменения в лучшую сторону, то послали поощрение в виде чудесного освобождения Андрея, по другому этого не назовёшь. У меня проблем было побольше, поэтому за решёткой пришлось задержаться ещё на четыре с половиной года. Провожал я на волю своего тёзку в день, когда по плану у нас должно было начаться двухнедельное воздержание. В компании устраивать подобные мероприятия, как показала практика, намного проще. Но и для одного, если есть правильный настрой и Вера в победу, – тоже нет ничего невозможного. Поэтому я решил не нарушать график и пойти на воздержание без напарника.

Пару недель (на одной воде) прошли достаточно быстро, в задушевном общении с Творцом, и я стал подумывать о том, чтобы продлить срок воздержания. Меня почему-то привлекало число – 40. Сорок дней пророк Моисей и пророк Мохаммед получали откровения от Всевышнего. Сорок дней без еды и воды, в пустыне, провёл Иисус, искушаемый Дьяволом. Архимед брал себе в ученики только тех, кто прошёл сорокадневное воздержание от какой-либо пищи – только одна вода. Дай, думаю и я попробую дойти до сорока дней на одной воде, а вдруг и мне придут какие-то откровения Свыше. Пацан сказал – пацан сделал.

Подробности сорокадневного воздержания от пищи (только одна вода) здесь я приводить не буду, это будет в другой главе. А сейчас поделюсь впечатлениями последней недели сорокадневного поста. Шестая неделя подходила к концу, а никакие сущности с Небес ко мне не приходили и не объясняли, как жить дальше. Я уж было начал подумывать, а не напрасно ли всё это затеял, но оглянувшись назад, понял – не зря. Многие вопросы, на которые я годами не мог найти ответа, получили изящное и гармоничное решение.

Как правило, происходило это на границе сна и бодрствования. Даётся картинка (какая-то неразрешимая ситуация) и тут же предлагаются варианты решения, на выбор, и все правильные. К тому же, практически все «болячки» меня покинули, вместе с пятьюдесятью килограммами лишнего веса. Позже, опираясь на свой опыт, я помог многим окружающим избавиться от различных заболеваний, в том числе неизлечимых, как ошибочно считают медики. Кому-то с моей помощью удалось поправить в лучшую сторону судьбу. И не только свою, но и своих близких, – ведь на тонком плане мы все едины и взаимодействие идёт постоянно, не взирая на время и расстояние (у близких людей – в особенности).

Возвращаясь в лето 1999 года, должен сказать следующее: к моему большому сожалению, после освобождения Андрея закружила бытовая суета и следовать нашей программе у него не получилось. Хотя, и желание было, и мне он обещал не отступать от нашего графика. Но, увы – Шайтан – не дремлет и пытается сбить с правого пути. С особой силой тех, кто выбрал правильное направление и старается его придерживаться. Тёмные силы не желают терять власть над нами и всячески сопротивляются благим начинаниям.

На свободе Андрей пробыл не долго – недели две, после чего пошёл сдаваться в другом эмирате, по следующему подобному иску. Отсидел там несколько месяцев, после чего подписали с истцом мировое соглашение, по которому Андрей должен был отрабатывать свой долг в компании кредитора. Работал он в этой кабале около полугода, почти круглосуточно (с перерывом на сон), чтобы быстрее расплатиться с долгом. Только когда он окончательно расплатился со всеми долгами – мы с ним встретились вновь.

Когда я увидел своего подельничка по ту сторону решётки, то не сразу его узнал, как и он меня. Но если я в то время (после сорокадневного поста) больше был похож на 30-летнего юношу (хотя мне было – 45), то Андрюша стал похож на преуспевающего бюргера. Все накопления к нему вернулись, да ещё и с большими процентами. Но на встрече он уверял меня, что всему виной сидячий образ жизни (работал он диспетчером в частной авиакомпании) и что в кратчайшие сроки он приведёт себя в порядок, используя наши с ним наработки. К сожалению, дальше обещаний дело не пошло – уж больно много на воле соблазнов.

Но мы-то знаем, как с этим бороться. Дело за малым – необходим правильный настрой. Хотя, это больше похоже на самоуспокоение и оправдания. Но, я малость отвлёкся от основной темы. Возвращаемся к напечатанному. Когда Андрей разобрался окончательно со своими чеками, он наладил мне связь с внешним миром: регулярно посещал наше заведение, передавал письма во все инстанции, созванивался с домашними и т.д.

На одном из свиданий я подсознательно обратил внимание на его заявление: «Ты знаешь, братан, чего мне хочется больше всего в жизни?» И встретив мой вопросительный взгляд, продолжал: «Всё надоело! Единственно чего я хочу от этой жизни – чтобы утром с удовольствием идти на работу, а вечером с ещё большим удовольствием возвращаться к домашнему очагу». Поначалу я никак не мог понять, что меня насторожило в этом высказывании моего товарища. Казалось бы, чего плохого в том, что работа человеку нравится и в семье у него всё в полном порядке. Но со временем, в одном из регулярных сеансов связи с Творцом, я получил ответ на этот вопрос.

Сформулировать его можно примерно так: «Ничто земное (в данном случае – работа) и никто земной (в данном случае – семья) не должны быть целью жизни человека!» Это опасно и наказуемо. И первое и второе является элементом идолопоклонничества. То есть на одну ступеньку с Творцом ты ставишь кого-то или что-то земное. Это – единственный грех который не прощается до тех пор, пока ты в корне не пересмотришь свои жизненные позиции. К тому же когда человек достигает поставленной цели – его канцелируют, то есть устраняют с этого уровня бытия, так как дальнейшее пребывание здесь не имеет никакого смысла. Ведь всего того, что он хотел – он достиг. Промежуточные земные цели у человека должны быть, они не опасны, а необходимы. Но целью жизни быть не должны.

Когда Христа спросили: «Какими главными заповедями в жизни должен руководствоваться человек?», то Он ответил: «Первая и главная – Возлюби Бога Всевышнего всей душой, всем сердцем, всем разумением своим! Вторая – Возлюби ближнего своего, как самого себя!» Другими словами, недостижимой целью жизни каждого человека должна быть всёвозрастающая Любовь к Создателю, через Любовь ко всем Его творениям (без исключения).

На очередном свидании я поделился с Андреем своими мыслями, но жизнь показала, что он к ним не прислушался. В период расцвета его компании, у него была жена и дочь. Жили вроде бы дружно. Но когда начались финансовые трудности, супружница, не желая делить с мужем его проблемы (а может быть имелись какие-то другие причины) потребовала от него развод и вернулась с дочерью на родину, где вскоре вышла замуж. Так что мой литовский товарищ боролся со своими проблемами в одиночку и какое-то время – вместе со мной.

После того, как я (летом 2003 г.) вернулся в Москву, мы с Андреем частенько созванивались и обменивались информацией. Где-то в конце 2004 года он сообщил мне, что наконец-то нашёл себе работу по душе, а чуть позже поведал о том, что познакомился с очаровательной девушкой и влюбился в неё. Девушка эта была родом из России и работала тоже в сфере авиаперевозок. Была она намного младше Андрея, но это не мешало её испытывать к нему ответные чувства. Дело шло к свадьбе. И весной 2005 года она состоялась.

Преодолев множество всяческих трудностей, Андрею удалось вернуться в Литву, где его ждал сюрприз – оказывается на любимой родине он числился чуть ли не врагом народа. Случилось так потому, что в советские годы Андрей работал в ЦК ВЛКСМ и когда началась перестройка, всех советских работников автоматически записали в список врагов народа. Тогда-то ему и пришлось покинуть Родину. Теперь по возвращению домой его берут под белы рученьки у трапа самолёта и сажают в «каталажку» для выяснения всех обстоятельств. Пару месяцев ему пришлось объяснять властям, что «он не верблюд» и не завербован никакой разведкой мира.

Наконец, когда Андрея отпустили и он восстановил все свои документы, к нему приехала невеста и они сыграли шикарную свадьбу с венчанием, пышным застольем, свадебным путешествием. В общем – всё по-взрослому. К сожалению обстоятельства сложились так, что я не смог попасть к ним на свадьбу. Но когда молодожёны возвращались через Москву в свой прекрасный дом на берегу Персидского залива, где их ждала любимая работа, то показали мне свадебные фотографии. Всё было очень красиво и организовано по высшему классу.

Когда я провожал в Шереметьево счастливую парочку, то попытался напомнить Андрею о своих опасениях, касающихся приземлённости его жизненных устремлений, но молодые пребывали в эйфории и слова мои не достигли цели. Позже мы не раз созванивались и даже строили какие-то совместные планы на будущее.

Молодые в счастье и любви не прожили и года, как однажды мне звонит жена Андрея и сквозь слёзы сообщает, что ночью у её мужа случился инсульт и его увезли в реанимацию. Несколько дней Андрей находился в коме. Я как мог старался поддержать и успокоить его молодую жену, хотя у самого было нехорошее предчувствие. И действительно, через неделю после госпитализации мой литовский товарищ скончался. До этого случая никаких намёков и жалоб с его стороны не было. На ровном месте, в 46 лет – отдал Богу душу. Казалось бы – живи, да радуйся! Всё к чему стремился – осуществилось. Но это-то как раз и является причиной безвременного ухода и мир иной.

Например, один мой знакомый поставил себе целью жизни заработать миллион долларов. Сам бы он никогда этого не достиг, потому что больше любил погулять и покутить, хотя и зарабатывал достаточно много денег. Но вот отец его был трудяга, что называется – от сохи. Своим трудолюбием и упорством создал группу компаний, в которую входили несколько производственных фирм, издательский дом, банк. Так его папаня себя нагрузил, что сердце у него не выдержало и приключился инфаркт.

Августовский банковский кризис 1998 года добил всеми уважаемого бизнесмена и он скончался. Но во время кризиса не все активы пропали и так как мой товарищ был единственным наследником, то несколько миллионов долларов, образно говоря, свалились на его непутёвую голову. Так как внутренне он не был к этому готов, то они (эти миллионы) его и сгубили. Цель жизни была достигнута – он стал миллионером! Дальнейшее пребывание на нашей грешной Земле не имело никакого смысла. Во время очередной увеселительной поездки (кажется в Египет), кстати сказать, с молодой женой (незадолго до этого бедолага в очередной раз женился), его переехал самосвал.

Группа туристов стояла у отеля в ожидании экскурсионного автобуса и вдруг откуда ни возьмись вылетает здоровенный самосвал и летит на большой скорости в толпу ожидающих. Все успевают отскочить в сторону, кроме моего товарища. Огромная машина мгновенно решила судьбу новоиспечённого миллионера.

Примерно также, пару лет назад, закончил свой земной путь мой друг детства, цель жизни которого была – переспать с тремя тысячами женщин. Незадолго до своей трагической гибели он мне хвастался, что со счёту уже сбился, но вроде бы план перевыполнил. Тоже совершенно неожиданно теряет управление большой грузовик и, «собирая» на своём пути несколько автомобилей, припаркованных у обочины, врезается в группу водителей, стоящих невдалеке и троих сбивает. Погибает (мгновенно) только мой друг.

Подобных примеров можно привести достаточно много. Каждый может найти такие случаи в своей жизни, вернее сказать в судьбах своих друзей и знакомых. Скептики наверняка будут говорить, что это всё случайные совпадения и быть такого не может, потому, что не может быть никогда. Но по моему глубокому убеждению, случайностей в этом мире не бывает НИКОГДА. Все случайности закономерны.

ГОСТЕПРИИМНЫЙ ЗИНДАН

Чтобы выдержать личность мою,

нужно больше, чем просто терпение,

ибо я даже в хоре пою,

исключительно личное пение.

В прошлой главе я уже сказал несколько слов о том, как меня встретили на «централе» Андрей из Литвы – единственный европеец на тот период времени – и его друзья. В первый же день, как я пришёл на основную территорию, Андрей познакомил меня с Акрамом из Сирии, который был внутри нашего «блока» на должности главного «шныря». Он уже пятый год там находился и сумел войти в доверие администрации. Должно быть потому, что в молодые годы закончил в Париже полицейскую академию и какое-то время, после этого, работал в полиции. Можно сказать, Акрам был левой рукой наших «отцов-командиров». Почему левой? Потому, что правой рукой у администрации нашего заведения был Джамаль – здоровенный индус атлетического сложения, под два метра ростом, который там находился уже семнадцатый год за убийство своей подруги. Джамаль был практически расконвоированным. Ему доверяли организацию снабжения заключённых питанием, лекарствами, он отвечал за проведение хозяйственных работ на всех трёх территориях. Даже младшие «асакри» (вертухаи) прислушивались к его мнению. Про Джамаля речь пойдёт чуть позже.

Акрам же следил за порядком на внутренней территории централа. Попал он в заключение по финансовому кейсу – задолжал своему компаньону около полумиллиона дирхам и тот его «закрыл». У Акрама была довольно-таки крупная транспортная компания. Дела шли неплохо, но в какой-то момент всё рухнуло и он оказался за решёткой. Такую картину часто можно было наблюдать в тех краях. Пока фирма набирает обороты, местный «спящий спонсор» ведёт себя очень скромно, соблюдая все договорённости. Как только доходы начинают расти, аппетит спонсора тоже растёт, но опережающими темпами и со временем иностранный компаньон уже не может удовлетворить запросы своего «спонсора». Тот подаёт в суд иск на желаемую сумму и бывшие компаньоны оказываются по разные стороны решётки. Есть поговорка: «Жадность порождает бедность». Мои наблюдения показывают, что алчные «спонсоры» годами ждут желаемых дивидендов, в то время как компаньон «парится» на нарах, не имея возможности добыть денег для закрытия кейса. Зачастую истец, после несколько лет ожидания, довольствуется суммой в несколько раз меньше исковой, которую за ответчика выплачивает какая-нибудь благотворительная организация.

Мы познакомились с Акрамом. Внешность у него была, как у мудреца из восточных сказок. Большая окладистая борода, которую он уже лет пять не стриг, регулярно за ней ухаживая. Одет был, как правило, в богатую «кондуру», но иногда и в европейские одежды, довольно приличные и качественные. Всегда был внешне приветлив и радушен, но хитрый был, бестия, как сто китайцев. Подмётки рвал, чтобы администрации всячески угодить. Всё делал через третьи руки, втихаря. У него был целый штат стукачей и шнырей, которые за лишнюю пайку готовы были на всё. Расскажут и то, что было и то, чего не было, лишь бы это понравилось хозяину. Конкуренция между ними была очень жёсткая.

Вообще, нужно заметить, институт стукачества в тех краях очень хорошо развит и это дело там щедро поощряется. На воле – в виде реального денежного вознаграждения. Если, например, удачно «вложил» наркокурьера, то тебе «отвалят» не меньше 3000 дирхам (это чуть меньше тысячи долларов). Другие «стуки» тоже хорошо поощряются. Так что местное народонаселение, независимо от национальности, а бенгальцы и индусы – в особенности, наперегонки бегут в полицию, если что-то где-то услышат или увидят крамольное. За решёткой происходил тот же самый процесс, с той лишь разницей, что вместо денежных вознаграждений, были какие-то мелкие поблажки или обещания досрочного освобождения. Зачастую они так и оставались обещаниями, но иногда после активного стукачества и изощрённых провокаций наступало-таки досрочное освобождение.

Это подстёгивало шнырей к новым «подвигам». В моей хате, например, было несколько провокаций, которые заканчивались крупными беспорядками. После чего моё освобождение, обещанное ранее, откладывалось на неопределённый срок, а провокаторы вскоре оказывались на свободе. Этим случаям я думаю уделить особое внимание в отдельной главе. Сейчас же продолжу воспоминания о Акраме, – главном шныре на нашей территории.

Действовал он, как я уже говорил, через подставных лиц. Например, в первый же день моего пребывания на централе имел место такой случай: когда я пришёл на основную территорию, там было на редкость мало народу, так как накануне отправили большой «этап» в столичную тюрьму. В некоторых хатах даже были свободные шконки. Акрам предложил мне на выбор несколько хат, среди которых была камера под номером – четырнадцать (по-арабски – гурфа арбатаж). С этим номером в моей жизни достаточно много связано. Четырнадцатого июня (в один день, правда, с разницей в 27 лет) – родилась моя матушка и моя супружница; четырнадцатый – размер моей ноги; четырнадцатого числа меня «закрыли» и поместили на «предвариловке» в хату с таким же номером. Есть и другие моменты в моей жизни, связанные с номером четырнадцать.

Поэтому, не долго думая, я направился в «гурфу арбатаж». Там оказалось свободное местечко справа от входа. Правда, находилось оно на верхней «шконке», а на нижней – обживался молоденький, но очень борзый, как потом оказалось, индус. Я ему говорю: «Давай-ка ты, браток, переселяйся наверх, так как я со своими полутора центнерами могу оттуда упасть и нечаянно тебя раздавить, а я размещусь внизу. По-моему так будет правильнее». Индусу моё предложение совершенно не понравилось и он стал возражать всеми доступными способами. Я настаивал на своём и во избежание мордобоя Акраму пришлось вмешаться. В знак особого ко мне расположения он решил этот спорный вопрос в мою пользу и я занял шконку, которая мне понравилась. В течение пяти лет, несмотря на многочисленные попытки меня оттуда выжить, я её занимал.

Первыми же своими агрессивными шагами я настроил против себя многих окружающих и они всячески пытались мне досадить. Немного осмотревшись, я увидел, что в хате преспокойненько проживают пару «пидерастиков», что в российских заведениях подобного типа, мягко говоря, не приветствуется. Такая же картина наблюдалась и в других хатах. Меня это явление никак не могло устраивать и я решил хотя бы одну, четырнадцатую хату освободить от «петушни».

Естественно, добровольно они уходить не хотели. Поэтому я попытался им «аргументировано объяснить», что наше совместное проживание в одной хате никак не возможно. Один из них проникся моими «аргументами» и добровольно-принудительно поменялся местом жительства с Андреем из Литвы, который проживал в третьей хате, где также недостатка в «гомиках» не было. Андрей с удовольствием переехал со всем своим имуществом в гурфу арбатаж и мы с ним начали серьёзную работу по наведению порядка в душе, голове и теле на фоне строгого поста. Работа эта требует спокойной обстановки в хате, что невозможно во время «петушиных» посиделок. Поэтому наведение порядка в нашем жилище продолжалось.

Надо отдать должное Андрею, на тот период времени он достаточно лояльно относился к сексуальным меньшинствам, чего нельзя было сказать обо мне. Воспитание, полученное мной в приблатнённом городке, где прошло детство и отрочество, не позволяло мне с ними даже за руку здороваться, не то чтобы сидеть за одним столом или жить в одной хате. В тот период времени у меня было пренебрежительно-презрительное отношение к этой братии. Это сейчас, после второго рождения, мне Свыше ясно дали понять, что гомосексуализм зарабатывается не одним поколением и не одной жизнью. Это не значит, что предки страдали тем же недугом. Просто у них были не правильно расставлены жизненные ориентиры и ценности. Наблюдалась всевозрастающая зависимость от своих желаний, непомерная гордыня и отсутствие Веры.

В связи с перечисленным выше, Создатель включает программу уничтожения рода. Ведь от однополых связей продолжение рода невозможно. В других случаях это может быть бесплодие, несчастные случаи со смертельным исходом и т.п. Средства у Всевышнего разные, а техника одна: если систематически, из поколения в поколение нарушаются Высшие законы, а потомкам передаётся неправильное отношение к окружающему миру и его Творцу, то, после щадящих напоминаний Свыше, в виде каких-то «болячек» или ударов судьбы, которые становятся всё ощутимее, включается программа уничтожения рода. Сейчас это явление (гомосексуализм) у меня, кроме сочувствия, никаких эмоций не вызывает. Этой теме я ещё буду уделять внимание в других главах, а сейчас позвольте мысленно вернуться в гурфу арбатаж гостеприимного зиндана, в первую половину 1999 года.

Как я уже сказал, первый «петушок» быстренько и без особого шума покинул нашу хату. Второй же упорствовал и никак не хотел последовать его примеру. Уйти ему всё равно пришлось, но с большим скандалом. Как потом выяснилось, его упорство щедро стимулировалось и «подогревалось» Акрамом. Внешне, всем своим видом проявляя ко мне лояльность, этот хитрец, руками своих многочисленных шнырей, развернул за кулисами полномасштабные боевые действия против «Руси Крэзи» или «Биг Шайтана», как меня называла местная братия после первых же стычек. Частенько дело доходило до мордобоя и тогда мне приходилось идти в штрафной изолятор, а оппоненту в медпункт или в госпиталь, потому как рука у меня тяжёлая и если меня разозлить, то последствия могут быть непредсказуемые. Когда я уверен в своей правоте, то мне безразлично – сколько против меня оппонентов. В буйной молодости шутили: «С этим (имея в виду меня) лучше не связывайтесь, у него – второй удар считается, как издевательство над трупом».

После нескольких «походов» в изолятор, меня вызвали в администрацию нашего заведения и предупредили, что если я и дальше буду себя также вести, то до конца моих дней, место в штрафном изоляторе мне обеспечено. На это я им ответил примерно следующее: «Ёжиков пугайте голой жопой, толку будет больше». Так как в то время из иностранных языков я знал только матерный (но почти в совершенстве), – после разговора с администрацией мне пришлось вернуться в «одиночку».

Надо отдать должное братцам-арабцам, а вернее сказать – англичанам, по проектам которых строились местные тюрьмы, штрафной изолятор там (в сравнении с нашим) больше похож на санаторий или курорт. Я вспоминаю, как в армии провёл несколько месяцев в одиночке на «губе». Там была конурёнка – метр на два с бетонными корявенькими стенами и бетонным, почему-то всегда сырым, полом. Потолок, высотой метра четыре, а под самым потолком окошечко, размером – чуть больше ладони. Кусок трубы отопления, который в углу выходил из одной стены и входит в другую, служил мне подушкой. Пилоточку положишь на эту трубу и так тебе хорошо «спится» на бетонном полу. Мысли всякие умные приходят во время «сна». В основном – покаянные. Шинелка, правда, была подо мной, а не голый пол.

А здесь, на берегу Персидского залива, одиночка выглядела примерно так: первое помещение, размером – два с половиной на два с половиной метра, за которым находилась душевая кабина и санузел, плюс кондиционер. То есть – натуральный санаторий. Кондиционер, правда, и воду в душе включали по усмотрению администрации. Если учесть, что на улице летом – пятьдесят пять градусов в тени, то в изоляторе было тоже достаточно «теплая» атмосфера. Кондиционер и вода, в случае со мной, когда я упорствовал, желая очистить четырнадцатую хату от «петухов», в одиночке включались не часто. Ещё одно неудобство – по рукам и ногам тебя заковывали в кандалы и наручники. А в них не очень удобно делать «упражнялки», чтобы пролежней не было.

Со временем я нашёл способ борьбы с кандалами современной конструкции. Конвоирам, как правило, лень было нагибаться для того, чтобы застегнуть «браслеты» на ногах и тогда мне предлагалось это делать самостоятельно. Я застёгивал кандалы на самое последнее звено и расстегнуть их в камере не составляло никакого труда, также как и застегнуть потом при необходимости. Если же конвоир попадался не такой ленивый, хотя это встречалось редко, то я настоятельно просил, чтобы он застёгивал «браслеты» поверх штанин «робы». После того, как достанешь штанину из под кандалов, они сидят на ноге довольно свободно и можно нехитрой манипуляцией, при помощи подручных приспособлений, совсем от них освободиться.

Делается это очень просто. Отрываешь от бутылки с водой (в одиночке они не были запрещены) язычок, фиксирующий пробку, накладываешь его на зубчатую створку кандалов и вместе с язычком просовываешь её дальше, до предела затягивая «браслет» на ноге. Когда язычок достигнет фиксатора, то резким движением в обратную сторону всей конструкции, можно освободиться от оков. Бывает, что язычок неожиданно обрывается (вина арабских бракоделов) и тогда тебе не повезло – доступ крови к ступне прекращается и она начинает опухать и синеть на глазах. Нужно незамедлительно стучаться в металлическую дверь и звать на помощь аскари. Так как они догадываются о причине «хипежа», то на помощь не торопятся и нога успевает распухнуть до угрожающих размеров.

Но так бывает не часто. Обычно подобные операции проходят удачно. В данном случае, я имею в виду не только свой опыт, но и ситуации, в которые попадали сокамерники. Дело в том, что иногда в одиночном изоляторе содержались по два-три штрафника и были случаи, когда в летнюю пору, при отключенном (в воспитательных целях) кондиционере, аборигенов выносили из одиночки без чувств. Один индус, что меня очень удивило (казалось бы они должны быть привычны к любой жаре) дал «дуба» от теплового удара. А нам – нипочём. Человек не скотина, ко всему привыкает. Особенно, если есть вера в победу и надежда на светлое будущее.

Когда наши благодетели узнали о моей неблагонадёжности (по части кандалов), то приказали заменить современные, блестящие «браслеты» на средневековые, ржавые. В них наверно уже лет триста гуляли арестанты. У этих была очень мощная пружина и надёжная система запоров, которую без специальных инструментов осилить было невозможно. И весили они раз в пять больше, чем современные. В общем, прогульнуться в этих ржавых, увесистых конструкциях было – одно удовольствие. Извиняйте, малость отвлёкся от темы.

Так вот, после первого «похода» в штрафной изолятор, возвращаюсь я в свою хату на основной территории. Смотрю, а второй «петушок» – опять в хате. Я ещё раз выкинул его оттуда, после чего второй раз сходил в штрафной изолятор. Прихожу – он опять в хате. В третий раз ситуация повторилась, без каких-то видимых результатов. Мне это занятие стало надоедать. Я чувствовал, что все ситуации, травмирующие мою гордыню, уровень которой в тот период времени был необычайно высок, моделируются Акрамом, с целью навязать мне своё мнение. А это практически невозможно. Меня можно убедить в чём-то вескими аргументами, но навязывать своё мнение – лишняя трата времени и сил. Так как главный шнырь был всегда в тени и в конфликтах участия не принимал, я решил сам к нему наведаться.

Взяв с собой пару переводчиков, один из которых неплохо разговаривал по-русски (афганец, который жил на территории, контролируемой в своё время советскими войсками), а второй неплохо говорил по-арабски и с «пушту» (один из афганских диалектов) переводил на арабский язык, я нанёс визит в хату Акрама. Сам по себе тот факт, что я появился там без приглашения, вызвал у её обитателей что-то вроде шока. Их, мягко говоря, удивление усилилось, когда я настоятельно «попросил» всех, кроме Акрама покинуть помещение. Акрам, чувствуя серьёзность момента, дал знак своим сокамерникам выйти из хаты, а сам принял вид гостеприимного хозяина, выражающего полную ко мне лояльность. Надо сказать, что это у него всегда получалось хорошо и на многих действовало обезоруживающе. Но не на меня.

Отказавшись от предложения присесть, я сразу перешёл к сути моего визита. «Дорогой Акрам, – говорю я ему нарочито вежливо, – мне не нравятся закулисные игры, которые происходят за моей спиной, и к которым, я уверен, ты имеешь непосредственное отношение. Давай, на будущее, мы с тобой договоримся следующим образом: если у меня в этом заведении будут возникать вопросы, подобные тем, что возникали в последнее время, то у тебя появятся проблемы. У тебя лично. Не у твоих шнырей и сявок, а у тебя лично будут большие проблемы. А ты знаешь, чем вопросы отличаются от проблем?» Он говорит: «Нет, не знаю». «Вопросы решаются часами, днями, – отвечаю я ему, – а проблемы решаются годами. Иногда и жизни можешь не хватить, чтобы решить возникшую проблему. В случае с инвалидностью, например. У меня есть кое-какой опыт в плане того, как в короткое время сделать из любого человека – инвалида. Так что не советую тебе рисковать».

Переводчики с трудом успевали за моей мыслью, но по выражению лица Акрама я понимал, что смысл сказанного до него доходит, в данном случае для него важнее была интонация, с которой я произносил свою речь. «Мне приходилось по молодости попадать в заведения подобного типа, – продолжаю я своё повествование, – и вам навязать мне своё мнение не удастся. Так что ты не теряй зря времени и не рискуй здоровьем своих «сявок», а главное – своим здоровьем. Тебе, дорогой мой, обещали скорейшее освобождение (на это Акрам очень надеялся и всячески старался угодить своим благодетелям) и если ты выйдешь отсюда инвалидом, то не очень хорошо получится».

По глазам собеседника я видел, что он проникся мыслями, которые я хотел передать и, надо сказать, пока Акрам был у нас главным «шнырём», подобных проблем у меня уже не возникало. В конце нашей встречи я предложил: «Во избежание конфликтных ситуаций в моей хате, попрошу направлять в неё только тех, кого я захочу там видеть. А это – русскоязычные (на тот период времени к нам уже начали поступать русскоязычные соотечественники, чего раньше не наблюдалось) и афганцы». Русскоязычные – это выходцы из всех стран бывшего Советского Союза. Они хотя бы понимали русский язык и можно было что-то объяснить. А афганцы – потому, что у нас они долго не задерживались.

Эти бедолаги бежали из своей страны, где постоянно идут междоусобные и оккупационные войны за право владеть героиновым Клондайком, а народ пребывает в глухом средневековье и беспросветной нищете. С точки зрения мировой культуры, образованности и интеллекта. Качественно отличаются от своих землячков те афганцы, которым посчастливилось пожить на территориях, контролируемых советскими войсками, поучиться в наших школах и пообщаться с русскими ребятами. Они очень тепло отзываются об этом времени и о русских вообще. Те же, которые живут в отдалённых пуштунских кишлаках и не имеют представления о другой жизни, – наглухо дремучие существа, зомбированные своими имамами и одурманенные «черняшкой» (загустевший сок опиумного мака – сырьё для героина). Имам с раннего детства вбивает им в голову отдельные суры из Корана, которые выгодны для него. А всего содержания этой мудрой книги они не знают по причине своей безграмотности.

Отчаявшиеся афганчики, которым надоело воевать неизвестно за чьи интересы и нужно кормить семью, собираются в группы единомышленников и переходят границу Ирана. Там они рабским трудом нелегалов сколачивают себе небольшой капитал, достаточный для того, чтобы переправиться через Персидский залив и продолжить свой путь к «счастливой» жизни.

Переходы через границу и по чужой территории осуществляются, как правило, ночью, горными дорогами и перевалами, где зимой бывают довольно сильные морозы. Некоторые бедолаги замерзают по дороге, другие срываются в пропасть, третьих выбрасывают за борт во время переправы через залив. Редкая группа нелегалов обходится без жертв. Большинство всё же попадают на невольничий рынок, где кому-то удаётся найти работу и помогать близким, оставшимся на родине. Другим везёт меньше.

Какие-то группы задерживают пограничники. Нелегалов, которые долго не могут найти работу, уже в городе арестовывает полиция. И тех и других определяли в наш гостеприимный зиндан, где «путешественники» поправляли своё здоровье. Панадол и другие пилюли выдавались у нас бесплатно и афганчики, да и другие бродяги выстраивались в большую очередь к передвижной аптеке, которую привозил к решётке главных ворот индус-Джамаль, по утрам и вечерам.

Но не успевали эти бедолаги немного поправиться на казённых харчах, их депортировали. Когда нелегалов собиралось около сотни (как правило, это происходило в течение месяца), то их этапом отправляли в столицу. Там беглецов ждал самолёт, проплаченный Аль Кайдой , который возвращал их в Афганистан, где опять этих несчастных ставили под ружьё. Они опять убегали, их снова ловили… Некоторых афганчиков мне приходилось встречать и провожать по нескольку раз. Но многим удавалось попасть на рынок нелегальной рабочей силы с первого раза и со временем они добивались неплохих результатов. Выходцев из Афганистана я ещё буду вспоминать в других главах. Теперь же вернёмся к нашим взаимоотношениям с Акрамом.

Увидев бесперспективность своих провокаций, он начал набиваться ко мне в друзья. Чтобы оправдаться перед собой и окружающими, Акрам обратился ко мне с просьбой: «Андрей, я много слышал о вашем МГИМО и мечтаю туда попасть. Готов заплатить любые деньги. Ты мне можешь в этом помочь?» Я ему говорю: «Ты сначала выйди отсюда, а потом уж думай об институте. Придёт время, – я тебе помогу, ин ша Алла». Это, пожалуй, самая популярная фраза у арабов. В переводе на русский язык она означает: «Если будет на то Воля Божья». Выражение это имеет глубокий смысл, т.к. всё в этом мире происходит по Воле Творца. Аборигены же до того дискредитировали это словосочетание, что фактически его понимают как: «Этого не будет никогда».

«Если ты хочешь приблизить момент попадания в МГИМО, – говорю я Акраму, – то позаботься не только о своём освобождении, но и о моём». «Я уже подумал об этом. В ближайшее время будут проплачены и моя и твоя исковые суммы», – поведал он мне таким загадочным видом, что не поверить было невозможно. И действительно, в канун Рамадана до меня доходит очень секретная информация (от Акрама, естественно, и не только), что наши задолженности погашены и после соблюдения некоторых формальностей, мы с ним окажемся на свободе.

В стране моего пребывания налогообложение в том виде, как оно существует во всём мире, отсутствует. Но в преддверье Священного месяца Рамадан, каждый мусульманин должен пожертвовать два с половиной процента от всего своего состояния на какие-то благотворительные цели. У некоторых местных бизнесменов эти проценты выражаются довольно внушительными семизначными цифрами. Куда направить эти средства выбирает сам жертвующий. Они могут поступить на развитие образования, какие-то социальные программы, в различные фонды помощи. В том числе на программу досрочного освобождения из заключения. Но в тех краях не принято конкретно помогать какому-нибудь человеку, потому что могут возникнуть вопросы: «Что да как? Почему именно этому человеку помогаешь? Что вас с ним связывает?» И так далее, и тому подобное, и так далее…

Поэтому шейх, который раньше тесно сотрудничал с Акрамом и хотел ускорить его освобождение, а заодно и моё, пришёл в нашу администрацию и «отвалил» несколько миллионов дирхам на погашение задолженностей по всем финансовым кейсам, включая наши два. Но всё же особо отметил необходимость скорейшего освобождения меня и Акрама. Эти события происходили примерно через год после того, как я попал в заключение. Нужно отметить, что в тот момент была наиболее реальная возможность моего освобождения, но так как я внутренне ещё не был готов к этому событию, оно было отложено (по Воле Творца) на неопределённый срок.

В администрации нашего заведения тогда работали два офицера среднего звена (они были свояками, то есть их жёны являлись родными сёстрами). Один из них недавно закончил полицейскую академию в Америке и был наиболее цивилизованным и прогрессивным, в сравнении с остальными «отцами-командирами», которые больше были похожи на средневековых инквизиторов. Фэйсал – так звали этого паренька – по возвращении из академии (в звании майора), старался сделать наш быт приближенным к американским тюрьмам. Он, в один из праздничных дней, с гордым видом пришёл с помощниками, которые несли за ним волейбольную сетку и мяч. Долго они размечали на плацу волейбольную площадку (как это происходило я расскажу отдельно), после чего состоялся праздничный турнир по волейболу. В дальнейшем, нам разрешали три раза в неделю, по 2-3 часа вечером играть в волейбол. Но лишали этой радости, если на территории совершались какие-то противоправные действия – драки, разборки и т.п.

Кроме того Фейсал и его старший (по званию и по возрасту) родственник – звали его Ахмед Ассулуми – регулярно посещали утренние проверки, интересовались нуждами и чаяньями сидельцев, аккуратно записывая информацию в свои блокноты. Надо сказать, что многое из записанного исполнялось. Они относились с пониманием и к моей ситуации, пытаясь как-то посодействовать моему освобождению. Устраивали встречи с представителями истца, пытаясь воздействовать на его благоразумие, но – безрезультатно.

И вот, когда сумма всех задолженностей шейхом была проплачена, Ахмед Ассулуми – он был заместителем начальника тюрьмы и наиболее реальным его правопреемником – вызывает меня к себе в кабинет и говорит доверительным тоном: «Андрей, один уважаемый человек, в честь Рамадана хочет тебе помочь и готов заплатить пятьдесят процентов твоей исковой суммы. Если ты внесёшь оставшиеся пятьдесят процентов, то через пару недель поедешь домой». На тот период времени я точно знал, что сумма задолженности погашена полностью. Просто наши «благодетели» использовали всякую возможность «отжать» хоть какую-то сумму от поступивших на освобождение средств. Это у них была, как я уже говорил, очень неплохая статья дохода. Я ему отвечаю: «Спасибо за хорошую новость, но у меня нет возможности оплатить названную сумму». «Ну, нет, так нет, – говорит он мне с явным раздражением, – тогда иди в камеру и сиди дальше. Но подумай, как следует. Второй такой возможности может не быть». Я ему обещал подумать и пошёл в хату.

Через неделю Ахмед опять вызывают меня к себе: «Ладно, давай двадцать тысяч и можешь ехать домой». Я говорю: «К сожалению у меня и такой возможности нет. Пока я здесь нахожусь, у меня связаны руки и я не могу даже две тысячи дирхам доплатить, не то что двадцать тысяч». «Ну, как хочешь, сиди тогда до тех пор, пока у тебя не появится возможности расплатится», – были его слова. Через неделю вызывает он меня опять. Должно быть шейх, который внёс необходимую сумму, интересовался, почему так долго не наступает моё освобождение. Забегая вперёд скажу, что Акрама после Рамадана «мурыжили» и не освобождали почти полгода, всячески пытаясь из него ещё что-то вытянуть. Мне же устроили очередную провокацию и выход на волю отложили на неопределённый срок.

Но это было позже. А тогда, вызывают меня в третий раз и говорят: «Всё, не надо ничего платить. Вся исковая сумма за тебя проплачена, через неделю уезжаешь в Москву». Но, как я уже говорил, в тот период времени, по причине моей непомерной гордыни и, как следствие, большой агрессии против окружающего мира, я ещё не был готов к освобождению. Свыше была послана травмирующая ситуация, на которую я отреагировал агрессивно, вследствие чего в очередной раз пошёл в штрафной изолятор. Освобождение моё «накрылось медным тазом», а наша доблестная администрация с удовольствием поделила денежки, выделенные на моё освобождение.

Получилось это примерно так: каждую неделю в нашей хате, в отличии от других, проводилась генеральная уборка. Все сидельцы должны были принимать в ней посильное участие. Кто-то выносил из хаты лишние шмутки, другие таскали воду, третьи – драили полы и стены. В общем, работы всем хватало. Но один пакистанский паренёк, который через пару дней должен был освобождаться, никак не хотел принимать участия в уборке. Я ему говорю: «Это что за дела? Ты жил в этой хате и в уборке должен поучаствовать». Но пакистанец упорствовал и игнорировал все мои пожелания. Как потом выяснилось, его науськивал Джамаль – главный помощник нашей администрации, от которой он и получил заказ на очередную провокацию, с целью сэкономить средства, выделенные на закрытие моего кейса. Акрам в то время старался не ввязываться ни в какие конфликты и держался в стороне от рисковых событий, во избежание проблем с освобождением. По большому счёту мне бы тоже следовало избегать подобных ситуаций, но непомерная гордыня этому мешала.

В тот день наша хата была дежурной по территории. А это означало, что надо было: навести и поддерживать в течение дня порядок в сортире и на плацу; ходить за пайкой; вывезти в общий контейнер мусор из баков, находящихся на территории. Юный пакистанец и в этих работах не хотел участвовать. Я ему говорю: «Это ещё большой вопрос – улетишь ты завтра или нет, а в уборке, будь любезен, принимай участие. А если не хочешь, то забирай свои вещички и уматывай из нашей хаты». Он начал, мягко говоря, демонстративно выражать своё недовольство услышанным. Стали собираться его землячки и просто зеваки. Всем было интересно, чем же всё закончится. «Если не хочешь сам это сделать, то я могу тебе помочь», – добавил я, взял все его шмутки и выкинул из хаты. Остальные сокамерники меня дружно поддержали. В тот же момент у нашей хаты появляется дежурный офицер, как будто он только этого и ждал (на самом деле – так оно и было). Ни раньше, ни после данного инцидента я того офицера не видел. Такое складывается впечатление, что он был командирован к нам специально для проведения провокации, получив это задание от начальника тюрьмы.

О начальнике хотелось бы сказать отдельно несколько слов. Внешне он напоминал доброго дядю Тома из фильма про его хижину. Здоровенный араб негритянской наружности с удивлённо-улыбчивым выраженьем на лице. Он уже тридцать лет работал в этом заведении, а в должности начальника – последние лет десять. Что такое совесть или честь у него не было ни малейшего понятия. Главная задача, которую он выполнял на своём посту – всеми правдами и неправдами «зарабатывать» деньги для своего хозяина. Не забывая, конечно, и о своих интересах. Хозяином его был руководитель администрации правящего шейха, для которого они и старались «отжать» побольше средств из тех, что были выделены спонсорами на амнистии и Рамадан. А также целенаправленные проплаты исковых сумм, как в моём случае.

В тот момент им нужно было найти способ, во что бы то ни стало, завладеть суммой, выплаченной за моё освобождение. Это была первая проплата моей исковой суммы. Забегая вперёд скажу, что всего их было четырнадцать, тринадцать из которых – безрезультатные.

И вот подходит к нашей хате дежурный офицер, в сопровождении Джамаля и двух аскари. Спрашивает: «В чем дело? Почему шум?» Я сообщил причину конфликтной ситуации. Он, не обращая внимания на мои слова, продолжает: «Кто тебе дал право выбрасывать чужие вещи из хаты?» Мне пришлось ему объяснить, что это решение всех сидельцев, а не только моё. Джамаль что-то ему шепнул на ухо и тот перешёл на другую тему: «Почему не произведена уборка в «хамаме»? Убраться и доложить мне лично». Повернулся и пошёл к выходу с гордо поднятой головой. Вся «свита» – за ним.

Хамамом у арабов называется всё, что связано с водными процедурами. Это – и туалет, и умывальник, и душ, и баня и т.п. Нужно сказать, что у Джамальки была специальная команда индусов, которая за мелкие поблажки готова была драить сортир хоть целый день напролёт. Но когда дежурила наша хата, – этого не происходило. Нужно заметить, что у Джамаля была особая неприязнь к русским. Задолго до моего появления в зиндане, какой-то наш соотечественник-каратист настучал ему по «репе». К тому же, когда я появился на основной территории, мне рассказали историю Джамаля, который там был главным шнырём и правой рукой начальника тюрьмы. По слухам он был не только его правой рукой, но и с тылу иногда пристраивался к своему хозяину. Там, надо сказать, это явление очень распространено и практически не осуждается. Наблюдая их наедине (такие моменты случались), можно было понять, что слухи эти были не беспочвенны.

Джамаль до тюрьмы работал в индусском госпитале врачом. И была у него подруга – тоже врач, тоже индуска, очень красивая, как говорят, в которую он влюбился без ума. Она же ему взаимностью не отвечала и всячески издевалась над его чувствами. И вот однажды, после очередных издёвок в свой адрес, в порыве ярости он дал ей по башке, да не рассчитал своих сил – колотушки-то у него были – будь здоров. Красавица-индуска упала и ударилась обо что-то твёрдое головой. После чего взяла, да и отдала Богу душу. Он её уже мертвую изнасиловал. При этом занятии его и «застукали».

Неудачливого любовника обвинили в некрофилии и приговорили к высшей мере. Но местное законодательство, как я уже упоминал, на усмотрение родственников убиенного, имеет альтернативный вариант – срок для мокрушника и компенсацию семье пострадавшего в размере 150 тысяч дирхам. Родственники убиенной склонялись ко второму варианту. Так как это была мусульманская семья индусов, то они предложили суду следующий вариант: Джамаль финансирует строительство мечети на родине убиенной и десять лет находится в заключении.

Денег у нашего «героя» не было, поэтому на тюрьме ему пришлось провести не десять а почти восемнадцать лет. При этом он из кожи лез и подмётки рвал, прислуживая администрации в надежде, что они за него заплатят сумму, необходимую для строительства мечети. В конце концов так оно всё и произошло.

И вот, в первые дни моего пребывания в зиндане, Джамаль пытался навязать мне своё мнение и у нас с ним произошла стычка в местном хамаме, во время которой, я без переводчика, на чисто русском языке сказал ему примерно следующее: «Слушай сюда, козлиная твоя рожа, ты учи как надо жить своих сявок, а я это знаю и без тебя. Если бы ты, со своей статьёй, попал в наше заведении такого типа, то место твоё было бы под шконкой. Тебя бы трахали там, кто хочет – сзади, а кто хочет – спереди, – все семнадцать лет. И забудь вообще смотреть в мою сторону и указывать мне, что мне делать и чего не делать». Всё это я говорил не стесняясь в выражениях, а интонацию эти ребята, как и животные, понимают очень хорошо, так как они ближе к животному миру.

Надо сказать, что после этого монолога Джамалька больше ко мне не подходил и старался вообще обходить стороной. Слово – русский – у него (да и не только у него) ассоциировалось со словом – мафия, мафиозо. Сам он ко мне подходить боялся, но через своих шнырей не упускал возможности всячески мне «подговнить». Вышеописанная провокация была одним из примеров того, что этим он занимался с большим рвением и вполне профессионально. Неубранный его командой шнырей сортир свидетельствовал о том, что уборкой должны были заниматься мы. В прошлые дежурства мы так и делали, но в тот день до хамама руки ещё не дошли. После того, как дежурный офицер ушёл в офис, наши ребята пошли и быстренько навели там порядок. С чувством выполненного долга мы занесли в чистую хату свои вещи и занялись повседневными делами.

Через какое-то время в хату заходит аскари и сообщает с сочувственным видом: «Андрей, тебя вызывают в администрацию». Не к добру, думаю, вызов в администрацию в выходной день. Обычно оттуда – прямой путь в штрафной изолятор. Собираю, на всякий случай, все необходимые в одиночке принадлежности и иду вслед за аскари в офис. Там с ехидной и довольной улыбочкой встречает меня дежурный офицер, рядом с которым, с такой же довольной рожей стоит Джамалька. «Ты почему не выполняешь мои приказания?», – спрашивает меня офицерик. Я искренне изображаю на своей морде лица удивление: «Как это – не выполняю. Был разговор о том, что нужно навести порядок в сортире. Сейчас там полный порядок. Какие ко мне претензии?» Но дежурный меня не слушал и продолжал свою речь: «Я приказал тебе лично драить толчки, а ты послал других». На что я ему отвечаю: «Никого я пока ещё никуда не посылал, хотя могу послать и очень далеко. Просто мои сокамерники, уважая мои седины, не позволили мне заниматься этим делом. А по большому счёту, обязанность – драить горшки –возложена вот на этого пидора, – показываю я пальцем на Джамальку, – и его команду». Дебаты ещё продолжались какое-то время, но в итоге, как я и предполагал (сказать честно, активно этому посодействовав), меня определили в штрафной изолятор.

Через пару дней ко мне в одиночку, вернее сказать – к зарешеченному дверному окошку, приходит лично начальник тюрьмы в сопровождении своего верного слуги и «защитника тыла» – Джамаля. С ними был переводчик из вновь прибывших египтосов. Он неплохо говорил по-русски. Крупненький такой, симпатичный юноша лет тридцати. Звали его Джалялем, – почти как нашего главного шныря. Этот паренёк заслуживает отдельного внимания в моём повествовании за свои моральные и душевные качества. Но о нём речь пойдёт чуть позже. Пока же он очень усердно исполнял роль переводчика.

С чувством глубокого удовлетворения полковник Рашид произносит следующую фразу: «Андрей, если ты не хочешь прислушиваться к нашим пожеланиям, то мы не сможем тебе помочь». Так ласково, с нескрываемым садизмом, он это произнёс, что во мне появилось непреодолимое желание сейчас же придушить эту сволочь вместе с его любовником Джамалькой. Но мешали кандалы, наручники и зарешёченная дверь, разделяющая нас. «На всё Воля Божья, – сказал я ему в ответ, – мне у вас уже начинает нравиться. Разбудят, накормят, спать уложат, – ни о чём заботиться не надо. Красота!»

С плохо скрываемым раздражением все трое развернулись и направились к выходу, сопровождаемые небольшим (минуты на три) моим монологом из ненормативной лексики, обращённым в адрес уходящих. Не знаю уж перевёл Джалялька смысл этих моих напутствий своим новым покровителям, но шли они не оборачиваясь до выхода, что-то обсуждая между собой.

В тот же день меня выпустили из одиночки, т.к. смысла там держать уже не было. Цель достигнута – злостных нарушителей дисциплины выпускать на свободу никак нельзя, а средствам, выплаченным на закрытие моего кейса, найдётся более достойное применение. Например, выплатить премиальные высшему командному составу гостеприимного зиндана. Что вскоре и было сделано.

Как потом оказалось, эта ситуация явилась последней каплей в затяжной борьбе за власть между ветеранами нашего заведения, которых поддерживал руководитель администрации правящего шейха (ведь все сэкономленные на нас средства поступали в его распоряжение) и молодыми реформаторами, в лице Ассулуми и Фейсала, которых поддерживал младший сын правящего шейха, председатель местного суда. Последние пытались мне помочь, но победили в этой борьбе ветераны, которых, как и их покровителя – правящего шейха, интересовало только получение прибыли любым путём. Молодым пришлось капитулировать и дожидаться ввода в эксплуатацию новой современной тюрьмы, который в ближайшем будущем должен был состояться.

Возвращаюсь я после штрафного изолятора в свою хату. Смотрю, голубка-пакистанца в хате нет. Должно быть, руководство решило не способствовать обострению ситуации до следующей амнистии, коль скоро намеченная цель достигнута. Проходит одна неделя, другая (во мне всё ещё теплится надежда на освобождение) – обещанного возвращения домой не наблюдается. Спрашиваю у Акрама: «А где Ахмед Ассулуми и Фейсал? Что-то их не видно последнее время?» Он отвечает мне с нескрываемым разочарованием: «А они больше здесь не работают. Рашид со своей командой их отсюда вытеснил. Так что наше с тобой освобождение теперь под большим вопросом. Эти шакалы приложат все силы для того, чтобы зажать наши денежки».

Так оно и случилось. Я записываюсь на приём к начальнику тюрьмы и через пару недель попадаю в его шикарный кабинет. Полковник Рашид восседает на большом позолоченном кресле, нос – к верху, сопли – пузырями. По правую руку, чуть за спиной, как водится, стоит его мил-дружок Джамаль. По левую, на полусогнутых, учтиво склонился переводчик Джалялька. Спрашиваю Рашида: «Месяц назад мне было гарантировано, что через неделю я выхожу на свободу. У меня есть сведения, что кейс мой проплачен на сто процентов. Прошёл месяц, а освобождения не наступает. Почему?».

Он, в свою очередь, спрашивает меня: «Может быть у тебя есть официальный документ, подтверждающий твои слова?» Я ему отвечаю: «Такого документа у меня нет, но господин Ассулуми – ваш заместитель – мне это торжественно обещал». Он хлопнул ладонями, потирая руки, и заявляет мне: «Извини, дорогой, такого заместителя у меня нет, с некоторых пор, а лично я тебе ничего не обещал. Должно быть, Всевышнему неугодно, – при этой фраза он поднял свой взор и руки вверх, – твоё освобождение. Так что иди в свою камеру и подумай о своём поведении. Уж очень много ты мне доставляешь хлопот». На что я ему отвечаю с нескрываемой «симпатией»: «Если со стороны этого пидора, – показываю я пальцем на Джамальку, – будет меньше провокаций, то и хлопот у тебя будет меньше». На том я и расстался с начальником тюрьмы, заодно расставшись (в первый из тринадцати раз) и с надеждой на освобождение.

Но провокаций меньше не стало. Акрама, в тот период времени, уже отстранили от должности главного шныря в нашем блоке. За что он вдвойне обиделся на администрацию, которой служил верой и правдой почти пять лет и которая «прокатила» его с освобождением (оно наступило только через полгода, после очередной амнистии). Эту «почётную» должность стремились занять многие отморозки. Лидировал в этом списке Хашим. Он был из местных белучей и попался на контрабанде большой партии наркоты. Дали ему «четвертак» и торопиться ему было некуда, а нужно было завоёвывать доверие руководства тюрьмы, в надежде на то, что оно походатайствует перед судом о досрочном его освобождении. А лучший способ набрать баллы – это сотворить новую провокацию в гурфе арбатаж. Другими словами, спровоцировать на противозаконные действия Большого Шайтана, то есть меня.

Чтобы представить личность этого паренька, нужно вспомнить совершенно «безбашенного» голливудского актёра Джеймса Белучи. Должно быть его корни тоже идут из тех мест на границе Ирана и Афганистана, где когда-то простиралась великое государство под названием Белучстан. За какие-то грехи (судя по всему, за те же, что Содом и Гоморра) оно Всевышним было уничтожено, а уцелевшие его жители рассеялись по миру. Некоторые ушли в горы и там по сей день занимаются грабежом и разбоем. Кстати, это ещё одна статья расходов для бедных афганских нелегалов, переходящих горными тропами иранскую границу. Редкая группа искателей лучшей доли минует встречи с этими «абреками». Когда эта встреча происходит, то белучи обирают их до нитки. Иногда для острастки – «шлёпнут» пару человек из группы или возьмут в рабство для сексуальных утех.

Власти время от времени пытаются наводить порядок на своей границе. Но в горной местности, как в Курдистане и Чечне, это сделать крайне сложно. Количество банд не уменьшается, а растёт год от года. Они оснащены по последнему слову техники и воюют с конкурентами также, как с отрядами, сопровождающими караваны, нагруженные наркотой. Там идут вековые нешуточные войны за раздел сферы влияния, с большим кровопролитием и жертвами. Но, как сказал один весёлый афганчик, который был в одной из групп за место имама: «Подумаешь – убьют. У нашего отца девять сыновей. Троих убьют – шестеро останутся. Мать ещё нарожает». Так что они спокойно к этому всему относятся. «Черняшку» – под язык, чайком запьют и летают где-то в облаках целый день, а то и два. Не все, конечно, кто-то пытается вырваться из опийного дурмана и бегут – куда глаза глядят. У кого-то это получается. Другие по пути пропадают бесследно. Третьих возвращают в строй наркобароны или радикальные исламисты. В общем житуха у наших афганчиков «весёлая», не позавидуешь. Но я что-то малость отвлёкся от темы. Возвращаюсь к описанию нашего будущего главного шныря – Хашима.

Парень он был – хоть куда (хоть – туда, хоть – сюда). В прямом и переносном смысле (девственником, со всех сторон, не был уже давно). Без каких бы то ни было тормозов и понятий о совести и чести. Такие экземпляры нашей администрацией ценились особо. Так что у него были все шансы завоевать их доверие, что он и делал очень усердно и небезуспешно.

Однажды была такая ситуация – в соседней хате проживал один конченный педофил лет тридцати, который при мне попал за решётку уже третий раз по одной и той же статье – развращение и изнасилование малолетних мальчиков. Как я уже говорил, у них там это явление очень распространено и не сильно-то наказуемо. На суде и в СМИ объявляют большой срок, а в действительности сидят они по нескольку месяцев. Во время очередной амнистии или Рамадана, их отпускают на свободу вместо тех, кто должен освобождаться по финансовому кейсу.

С раннего детства большая часть местного народонаселения приобщает ребятишек к этому занятию и другой жизни они себе просто не представляют. Пидорастая, они привлекают в свою компанию других малолеток и так далее, и тому подобное, и так далее…По большому счёту – это Свыше уже включена программа уничтожения нации. Ведь от однополых контактов продолжение рода невозможно. У нас это тоже имеет место быть, но, если считать на душу коренного населения, – раз в пять меньше распространено. Хотя это не должно успокаивать. Если мы не начнём пересматривать отношение к окружающему миру – с потребительского на альтруистическое, – то можем очень быстро (в этом плане) догнать и перегнать несчастных арабцев.

В связи с тем, что у них большинство местной молодёжи, условно говоря, мужской наружности не интересуется противоположным полом, – среди молодых женщин там очень высок процент суицида, по причине их не востребованности. А если уж кому-то из девушек удалось всё же создать семью, то она из мужа, образно говоря, «верёвки вьёт». Хотя внешне, – там полный патриархат. По вечерам в центре города можно наблюдать такую картину: к крупному супермаркету подъезжает большой дорогой автомобиль, из него выходят пассажиры и выстраиваются примерно таким образом – впереди идёт солидный муж в богатой кондуре и везёт перед собой коляску, с недавно народившимся ребёнком. Позади него семенят в паранже (молодые) и в масках (те, что по-старше) жёны и дочери. По правую и по левую руку от главы семейства идут сыновья. Это приехала на шопинг образцовая арабская семья.

Но таких семей становится всё меньше. Хотя верховное правительство всячески поощряет браки между аборигенами, проводя в жизнь различные программы поддержки молодой семьи. Строятся целые города в пустыне со всей инфраструктурой, где молодожёнам предоставляют с большой рассрочкой шикарные (по нашим меркам) дома. Но посёлки эти, в большинстве своём, пустуют или их скупают иностранцы. Наши соотечественники – в том числе. Но, возвращаюсь в нашу хату.

Вернее сказать, – в соседнюю, так как событие, о котором я хочу вам поведать, начиналось именно в ней. Как я уже упомянул, в соседней хате (по третьему разу) отбывал наказание педик Рашидка. Он, как водится, был там в центре внимания. Для этой братии привлекать к себе внимание, любыми средствами, не прихоть и распущенность, как многие считают, а жизненная необходимость. Так как уровень любви в душе у них приближается к нулю (любят они только себя, а ещё очень любят получать удовольствия) и единственный приток чистой энергии (через бескорыстную Любовь) для них перекрыт, эти бедолаги вынуждены питаться энергией от окружающих. Возбуждая своим нестандартным и вызывающим поведением чувство восхищения или осуждения (и в том, и в другом случае происходит несанкционированная передача энергии к объекту обожания или неприязни), они получают необходимый для существования заряд энергии.

И вот, жил себе преспокойненько Рашидка в центре внимания жителей соседней хаты, как вдруг однажды подселяют к ним точно такого же новенького "голубка". Поначалу у них завязалась «любовь и дрючьба», но вскоре один приревновал другого к кому-то и начались латино-американские страсти с шумными разборками между «мил-дружками» и битьём посуды (образно говоря). Остальным судельцам соседней хаты не стало от этих обормотов никакого житья и они попросили Хашима, который уже считался окружающими (без пяти минут) главным шнырём, расселить «сладкую парочку» по разным хатам. Этот «хмырь» только и ждал подходящего случая, чтобы мне поднасрать. Представившуюся возможность он использовал в полной мере.

В тот период времени в нашей хате на нижних шконках проживали выходцы из республик СНГ, остальные места занимали афганчики – спокойные такие ребята, которые жили в своё время у себя в Афганистане на территории, контролируемой советскими войсками и с большим уважением относились к россиянам. Без ложной скромности должен заметить, что очень многие сидельцы стремились к нам попасть, но мы принимали только достойных. Хотя и провокаторы со стукачами просачивались. Администрация не могла успокоится до тех пор, пока не внедряла к нам хотя бы одного из своих «сексотов». Тогда у нас был как раз недобор этой братии, а вернее сказать – их полное отсутствие. С таким положением вещей наши благодетели смириться не могли и Хашим, получив одобрение администрации, начал активные действия по внедрению агентуры.

Как-то рано утром (только открыли двери на утреннюю молитву) я проснулся от какой-то возни и разговоров, происходящих в непосредственной близости от моей шконки. Приоткрываю занавесочку и вижу примерно такую картину: афганчик, который проживал надо мной, собрал свои шмутки и покидает нашу хату, а на его месте располагается Рашидка, о котором шла речь чуть выше. За всей этой процедурой наблюдают: Джамалька, Акрам, Хашим и толпа любопытствующих.

Меня такой вариант обмена, мягко говоря, не устраивал и я решил вмешаться в этот процесс. Встаю со своей шконки, ни слова не говоря сворачиваю рашидкины шмутки и выбрасываю за дверь. "Ты рано расслабился,-обращаюсь я к Акраму,– наша с тобой договорённость ещё в действии". Джамалька молча развернулся и пошёл восвояси. Хашим пытался возмущаться, но Акрам его успокоил и увёл в свою хату вместе с Рашидкой. Разочарованные зрители, лишённые зрелищных баталий, время от времени происходивших около нашей хаты, стала тоже расходится. Хашиму ещё не раз приходилось терпеть фиаско у хаты арбатаж, пока он не успокоился на мой счёт. Но об этом будет рассказ в других главах.

АКБАР ТАШКЕНТСКИЙ

Здесь ни труда, ни алкоголя,

а большинству беда втройне -

ещё и каторжная доля

побыть с собой наедине.

Как-то вечером на нашу территорию два "вертухая" завели крепенького мужичка, респектабельной наружности, седовласого, лет сорока пяти, с ярко выраженной восточной внешностью. Завели – в прямом смысле этого слова, так как в результате событий последних дней у несчастного ноги отказывались ходить. Посадили его в уголок на плацу, рядом положили нехитрые пожитки. И вот сидит этот бедолага с ошарашенным видом, не понимая, что происходит и куда он попал, а главное – за что? Наш самый активный товарищ, Тахир-Чечени (он же – Палыч), тут же подлетел к нему, чтобы разузнать: "Что, да как?" Подошли ещё несколько наших сокамерников. К тому времени я как раз завершил вечернюю прогулку и присоединился к их компании.

Новый сиделец оказался родом из Средней Азии. Звали его – Акбар. Имя я несколько изменил по той причине, что история, начавшаяся в гостеприимном зиндане имела продолжение через четыре года и продолжается по сей день. И так как герой этого повествования не делает, из происходящего с ним, должных выводов, то, образно говоря, снова и снова продолжает наступать на одни и те же грабли.

Акбар рассказал нам, что "взяли" его прямо у трапа самолета, прилетевшего из Ташкента. Надели наручники и привезли в «предвариловку» без каких-либо объяснений. Через пару дней повезли товарища в суд, где и объявили приговор: выплатить арабскому компаньону два с половиной миллиона дирхам по иску последнего. От такого сюрприза у несчастного отнялись ноги и он был, мягко сказать, несколько удивлён таким поворотом судьбы. Как говаривал Николай Николаевич, главный герой одноимённого рассказа Юза Алешковского: "Удивился и даже ох–л". Я говорю Палычу: " Это наш клиент, ведите в «хату», будем возвращать к жизни". Сам же пошёл в душ.

При более близком знакомстве выяснилось, что Акбар в советские годы занимал руководящие посты в исполкоме одного из центральных районов Ташкента (по этой причине он у нас сразу же получил погоняло – Акбар Ташкентский), потом какое-то время работал заместителем министра по строительству. В общем, был далеко не последним человеком в руководстве Узбекистана. А когда началась перестройка, он открыл свое дело. Бизнес развивался довольно успешно. У него была своя строительная компания, проектное бюро, несколько производств комплектующих изделий, были и другие предприятия.

В середине 90-х Акбар начал сотрудничать с одним, тоже бывшим высокопоставленным, господинчиком из арабской страны, в которой нас с ним свела судьба. Господинчик этот имел в свободной экономической зоне своё производство, которое выпускало по итальянской технологии, пользующийся спросом на мировом рынке товар – алюминиевый профиль для окон и витражей. Цены на продукцию были вполне конкурентными и Акбар заключил с арабским компаньоном долгосрочный контракт на поставку профиля. Он брал на реализацию партии товара и всегда вовремя расплачивался.

Перед банковским кризисом в России (августа 1998 года) Акбар взял на реализацию большую партию профиля и в самый неподходящий момент случился скачок доллара, в результате которого покупательская способность в нашей стране, а также в странах бывшего СССР, резко упала. Образовалась задолженность перед арабским поставщиком более полумиллиона долларов. Ни смотря на это, сотрудничество продолжалось, компаньоны дружили семьями, бывали друг у друга в гостях. Младший сын Акбара, при содействии арабского компаньона, поступил в этой стране в американский университет и благополучно его закончил. Одним словом, были доверительные отношения. Компаньоны продолжали сотрудничать, а Акбар постепенно погашал сумму задолженности.

В какой-то момент арабского товарища (звали его Султан) не стали устраивать темпы выплаты долга и он предложил определить срок окончательного погашения задолженности и пропорциональную ежемесячную сумму выплат. На том компаньоны и порешили, заключив джентльменский устный договор. Однако в момент очередного расставания в аэропорту Султан подсунул Акбару договор в письменном виде. В нём были отражены все условия и сроки погашения задолженности. Условия были жёсткими, но Акбару ничего не оставалось делать, как подписать этот договор. Иначе бы он не смог вылететь. Договорившись о том, что следующий приезд (через месяц) будет уже с первой ежемесячной суммой выплаты, компаньоны мирно распрощались.

Прошёл месяц, но Акбар по каким-то причинам не смог прилететь вовремя, а прилетел с небольшим опозданием. Арабский же компаньон, не дождавшись его в течение месяца, подал в суд иск на основании подписанного договора. Когда Акбар прилетел (месяца через полтора) с оговоренной суммой, его прямо с трапа самолета под белы рученьки взяли сотрудники CID (что-то вроде нашего уголовного розыска) и привезли в «предвариловку», а после суда уже к нам.

Суд, состоявшийся через несколько дней после заключения, приговорил Акбара к выплате двух с лишним миллионов дирхам в течение определённого срока. В моём случае, например, приговор звучал примерно так: «Выплатить истцу столько-то дирхам в течение года». По истечению года мои «законопослушные благодетели», каждый месяц брали в суде постановление о моём содержании под стражей на очередной месячный срок. И таким образом – в течение четырёх (без малого) лет. Пока сиделец по финансовому кейсу не погасит полностью исковую сумму, он будет находиться в заключение – хоть до конца своих дней. Так что перспективы у Акбара были безрадостные.

Вот в таком состоянии, с квадратными глазами и отнявшимися ногами, он попадает в нашу хату. Материт последними словами: своего компаньона; судьбу; правительство данной страны и т.д. и т.п. и т.д. Другими словами – всех, как ему ошибочно казалось, виновников его несчастий. Надо сказать, сам по себе Акбар – человек добродушный, образованный, эрудированный, с большим жизненным опытом, но некоторые моменты понимались и принимались им неправильно, за что Свыше ему, как и всем нам, давались напоминания в виде неприятностей, испытаний и ударов судьбы. Но тот факт, что удары судьбы и сюрпризы время от времени повторяются, наводит на мысль: правильных выводов из случившегося Акбар не делает. Вернее сказать, после очередной нахлобучки он начинает признавать свои ошибки и менять отношение к окружающему миру, но как только начинают наблюдаться положительные изменения, – расслабляется, прекращая работу над собой (на уровне духовном) и целиком погружается в дела материальные.

После того, как Акбар немного адаптировался в нашей хате, я изложил ему свой взгляд на ситуацию, в которую он сам себя загнал. Так как наш новый сокамерник был в отчаянном положении, то прислушивался к моим высказываниям очень внимательно. Я снабдил его необходимой литературой и работа началась. Лучшее лекарство от всех болезней (неприятностей, ударов судьбы), как известно – пост и покаяние (признание своих ошибок). Проникнувшись этой мыслью, Акбар чуть ли не с первого дня решил пойти на недельное воздержание (только одна вода) и начал пересматривать своё отношение к сложившейся ситуации.

Нужно отметить, что Акбар – человек настойчивый и упорный в достижении поставленной цели. Он чётко придерживался моих рекомендаций и результат не заставил себя долго ждать. Если мой новый подопечный пришёл к нам с тяжелой одышкой, еле-еле переставляя ноги, то уже дней через десять во время прогулок за ним трудно было угнаться. За это время он сбросил около десяти килограмм лишнего веса и во время упражнялок свободно делал стойку на голове, ходил на руках и отжимался вниз головой. Дело в том, что в молодости Акбар серьёзно занимался гимнастикой и даже имел какой-то разряд.

Но куда важнее было другое. Наш подопечный кардинально поменял отношение к ситуации, в которую попал и начал серьёзно менять своё мировоззрение. Так как всё это происходило на фоне строгого поста (через три дня после недельного воздержания Акбар решительно пошёл на десятидневный пост, потом – на двухнедельный), то эффект его работы был поразительный. Ситуация менялась на глазах. Буквально через пару недель пребывания Акбара в заключении, к нему на свидание пришел истец и со слезами на глазах стал извиняться: «Что я наделал? Зачем я посадил тебя за решетку? Что же теперь делать?…»

Я присутствовал на этом свидании и готов утверждать, что говорил он вполне искренне. Это лишний раз подтверждает Истину – все мы только исполнители Божьей Воли. Акбару суждено было попасть в такие условия для того, чтобы он начал работу по пересмотру своего отношения к этому миру, так же как и всем нам, туда попавшим. Это дается не столько ЗА что-то, а в не меньшей степени – ДЛЯ чего-то. То есть для того, чтобы мы, не отвлекаясь на мирскую суету, провели определенную работу над ошибками на уровне духовном.

Если это сделаешь правильно, то отношение к тебе Свыше изменится и ситуация вокруг тебя меняется в лучшую сторону. Акрам это очень чётко прочувствовал и продолжил работу с удвоенной силой. Компаньону же своему совершенно спокойно, без истерик, которые были бы неизбежны две недели назад, заявил: «Султанчик, это наверно тебя Шайтан попутал. Ведь пока я здесь, ты же вообще ничего не получишь, глупо было меня закрывать. Так что, если хочешь получить свой долг и сохранить нашу многолетнюю дружбу – отзови свой иск»

Из Ташкента приехала жена Акбара и присутствовала на первом свидании. Она была в полном смятении и не понимала, что происходит. Мы как смогли её успокоили и попытались объяснить смысл происходящего. Судя по всему, до неё тогда не дошло, да и сейчас не доходит глубокий смысла напоминаний Свыше о наших нарушениях Высших Законов, в виде неприятностей и ударов судьбы (у нас и наших потомков). Уж слишком сильно несчастная женщина привязана ко всему земному, материальному. А это сродни идолопоклонничеству, когда на одну ступень с Создателем ставят его творения. То есть кого-то или что-то дорогое сердцу. Это единственный грех, который не прощается до тех пор, пока человек кардинально не изменит своё отношение к окружающему миру.

Прошло чуть больше месяца после того, как Акрам начал серьезную работу по пересмотру отношения к сложившейся ситуации, и истец забрал иск из суда. Стороны договорились о продолжении поэтапного погашения суммы задолженности, но уже в более мягкой форме. Акбар вышел на свободу. Вышел совершенно другим человеком (в тот период времени, по крайней мере). Когда мы с ним расставались, он клятвенно обещал сделать все возможное для моего освобождения. Уверял, что я помог ему ПРОЗРЕТЬ, говорил много других слов благодарности.

Через неделю Акбар пришел к нам на свидание, принес фрукты, еще какие-то необходимые в обиходе вещи и подтвердил свое горячее желание использовать все свои возможности для моего освобождения. Ведь его компаньон раньше занимал большую должность в местных правоохранительных органах. Но, к сожалению, пока я находился в заключении, с Акбаром мы больше не встречались. Засосала его бытовуха. Как потом выяснилось, очень большое влияние на него имеет супружница (слишком приземлённая в своих целях и желаниях). Не зря у французов есть поговорка: «Шерше ля фам». Что в переводе на русский язык означает: «Ищите женщину». То есть, если случаются какие-то неординарные события, то в них обязательно замешана женщина.

Меня тоже увлекли дела и заботы. Про клятвенные обещания Акбара я постепенно забыл, потому что и от других освобождающихся приходилось их слышать много раз. И вот однажды, после моего освобождения (года полтора я уже находился в Москве), раздается звонок на домашний телефон. В тот момент, как сейчас помню, проходило застолье по случаю дня рождения моей младшей дочери. Шум, гам, веселье и вдруг мне передают трубку телефона со словами: «Тебя спрашивает какой-то Акбар». Я поздоровался, не очень понимая, какому Акбару я понадобился. Во-первых, потому что голова была занята другими мыслями; во-вторых, я уже успел отвыкнуть от восточных имён; в третьих, знакомых с таким именем у меня было несколько. Так и не поняв, который из них мне звонил, я договорился с ним о встрече на следующей неделе.

Ко дню встречи я приблизительно догадывался – какой из Акбаров мне звонил, но сомнения всё же оставались. Наша встреча развеяла все сомнения – передо мной был Акбар Ташкентский – собственной персоной. Мы обнялись, обменялись последними новостями и пошли к накрытому столу ресторана с восточной кухней, где была назначена наша встреча. Акбар познакомил меня со своими друзьями и коллегами, сидевшими за столом. Оказались довольно интересные ребята. Представлял он им меня, как своего спасителя и духовного наставника. «Если бы Андрей не открыл мне тогда глаза на этот мир, я бы до сих пор пребывал в заключении, продолжая винить в этом кого угодно, только не себя». Я внёс поправку: «Не я тебе открыл глаза, а через меня и моих единомышленников Всевышний тебе дал шанс к спасению и ты им воспользовался. Так что не меня надо благодарить, а Создателя. За то, что Он о нас никогда не забывает».

Оказалось, что Акбар пару лет назад зарегистрировал фирму в Подмосковье, которая занималась проектированием и строительством многоквартирных домов. Начинал практически с нуля, используя свои старые связи, оставшиеся ещё с советских времён. А до этого времени он, расплатившись со своим арабским компаньоном, был приглашён в какой-то большой проект у себя на Родине. Всё начиналось неплохо, выделялись большие кредиты и бюджетное финансирование. Казалось бы – живи да радуйся, осваивай выделенные средства и не повторяй ошибок. Но как только дела пошли в гору, у Акбара опять начали надуваться щёки. Если в трудные времена он своё фамильное имение чуть ли не продал, чтобы расплатиться с долгами, то теперь (Шайтан не дремлет) опять начал покупать дорогие автомобили, строить шикарные квартиры в центре города, совершать со своей благоверной поездки в Америку, Европу. Одним словом, уже далеко не первый раз, наступал на одни и те же грабли.

Реакция Свыше не заставила себя долго ждать. Нашёлся какой-то «доброжелатель» и настучал в контролирующие органы о том, что государственные средства расходуются не по назначению. Были на самом деле какие-то злоупотребления или это происки завистников, врать не буду – не знаю. Но Акбару после этого пришлось освободить тёпленькое местечко и, от греха подальше, покинуть на время любимую Родину, до тех пор, пока не улягутся страсти. Так он оказался в Москве.

Благодаря своим способностям организатора, трудолюбию, честолюбию и целеустремлённости, а также с помощью старых связей, Акбару в короткий срок удалось наладить перспективное производство в Московском регионе. И вот, когда пошла ощутимая прибыль, моему бывшему подопечному Свыше пришёл сигнал: «А помнишь, года четыре назад, ты клятвенно обещал приложить все силы и возможности для освобождения своего товарища из плена? Сейчас у тебя есть такая возможность».

Это прозвучало, как гром среди ясного неба. Акбар, как я уже говорил, в бытовой суете и заботах о хлебе насущном и думать забыл о своём торжественном обещании. Теперь же он искренне забеспокоился о моей судьбе. Даже с компаньонами своими обсудил этот вопрос и получил у них одобрение на выделение из бюджета фирмы суммы, необходимой для моего освобождения.

Акбар связался с нашим общим знакомым, проживающим в тех краях, где мы с ним познакомились, который сообщил ему, что я давно уже на свободе и дал мой московский телефон. Как развивались события дальше, я уже рассказал, до момента нашей встречи в теплой мужской компании. В тот вечер мы долго обменивались новой информацией, вспоминали время, плодотворно проведённое в гостеприимном зиндане и строили планы на будущее. Я рассказал Акбару и его друзьям о своём намерении создать оздоровительный центр в живописном местечке Подмосковья.

От прошлой жизни у меня остался один участок земли с недостроенным домом, расположенный на берегу Москвы-реки, в 70 км от города в западном направлении. Правда, в тот период времени, в связи с широкой ограниченностью в средствах и необходимостью расплатиться с англичанами, которые посодействовали моему освобождению, мне пришлось его заложить. Сумма залога как раз соответствовала той, которую Акбар и компания планировали потратить на освобождения меня из арабского плена. Срок выкупа участка подходил к концу. Случайностей в этом мире не бывает, в этом я глубоко убеждён. Также убеждён в том, что Акбару сигнал Свыше пришёл именно в этот момент не случайно, а потому, что мне нужна была помощь. Позже я поделился с моим благодетелем своими мыслями и он с ними полностью согласился.

Во время застолья Акбар сообщил, что через несколько дней планирует вылетать в Ташкент (время от времени он навещал семью) и предложил мне к нему присоединиться. «Я обязательно должен познакомить тебя с семьей, детьми, друзьями», – уверял он меня. «Кто бы отказывался, а я не буду», – не долго думая, ответил я. Нищему собраться – только подпоясаться. Тем более что в Ташкенте я никогда не был и вообще в Узбекистане не приходилось бывать. Через пару дней мы уже были в Ташкенте.

Впечатление о «хлебном городе» у меня сложилось двоякое. Местное народонаселение, в основной своей массе, живёт очень бедно. Работы нет, производства стоят, на улицах в глазах рябит от ярко-зелёных мундиров – это местная милиция или полиция (не уточнял). Такое впечатление, что половина населения там служит. Наверно, так оно и есть. Во-первых, потому, что хотя не большую, но зарплату платят регулярно; во-вторых, при диктаторском режиме и нищете, главная задача – держать народ под строгим контролем, во избежание беспорядков. В общем, народ, мягко говоря, не шикует. Но нужно отметить, что в домах, где нас принимали друзья и родственники столы ломились от различных яств.

Мне, в этой связи, вспомнилось советское время, когда в магазинах ничего не было, а домашние холодильники у всех ломились от всяческих дефицитных продуктов. Так и здесь, в городе разруха, а в домах – всё в полном порядке. Восточное гостеприимство – дело известное, закормить могут до полусмерти. Неделя пролетела, как один день в режиме от стола к столу. Плов, самса, шурпа, лагман, шышлак-машлык, восточные сладости – (такая вкуснятина!!!), всего и не перечислишь. В общем, полный разврат для моей кишки. Забегая вперёд, должен отметить, что когда я возвратился в Москву, то не смог влезть в штаны, в которых неделю назад спокойно ходил. Пришлось недельку повоздерживаться, ущемляя свою плоть, чтобы в те штанцы вписаться.

Акбар познакомил меня со своей семьёй. Кроме жены, которую я мельком видел во время свидания на тюрьме, у него было два сына и дочь – восточная красавица, которая на тот момент заканчивала школу. Внешне всё выглядело чинно и благородно. Материально все были обеспечены и ни в чём не нуждались. Сыновья закончили высшие учебные заведения за границей и имели хорошую работу, отдельные благоустроенные квартиры, автомобили. Дочь заканчивала спецшколу и её уже ждал престижный ВУЗ. Казалось бы – живи, да радуйся. Но не так радужно всё выглядело при более близком знакомстве.

Пожив несколько дней в доме Акбара, я почувствовал, что всё там пропитано духом матриархата. Хотя, это не афишировалось. Кстати сказать, в восточных странах я часто встречал подобную картину. Внешне вроде бы мужчина – глава семьи, а на самом деле – жена командует парадом. Конечно и у нас такие явления – не редкость, но у нас этого и не скрывают. На Востоке же подобные явления тщательно пытаются замаскировать, потому как принято считать, что восточные мужчины – всему голова, а женщины играют роль второстепенную. В действительности же – всё наоборот.

Это очень опасно и противоречит Священному писанию, в котором чёрным по белому написано: «Для мужа (мужчины) – есть Бог на Небе; для жены (женщины) – есть муж на Земле». Другими словами, мужчина – это духовное начало, а женщина – материальное. На уровне земном от женщины зависит очень многое. Если она правильно понимает свою роль и место в этой жизни, соблюдает вышеприведённую заповедь, то по всем направлениям идет развитие. И дети здоровы и у мужа в делах всё в полном порядке. Если же она (женщина) начинает надувать щёки и переворачивает всё с ног на голову, то наблюдаются проблемы и у мужа и у детей.

При более детальном знакомстве с семьёй Акбара, наблюдался как раз второй случай. И, как следствие, – старший сын панически боялся женщин. Сколько раз его ни пытались женить – ничего не получалось. Младший постоянно попадал в какие-то передряги, автомобильные аварии, в которых чудом оставался жив. У дочери год от года всё хуже обстояли дела со зрением и никакие знаменитые специалисты и клиники в этой области (включая заграничные) не могли ей помочь. У самого «главы семейства», как я уже говорил, наблюдались регулярные обломы в делах, проблемы со здоровьем. Всё вышеперечисленное является напоминанием Свыше о неправильно расставленных жизненных ориентирах, слишком большой зависимости от дел материальных, земных.

Священное Писание гласит: «Дети – зеркало души родителей». То есть, состояние детей на уровне физическом, их судьба, напрямую зависят от состояния души родителей, связаны с их ошибками и заблуждениями. И чтобы помочь детям справиться с проблемами (избавиться от болячек, изменить в лучшую сторону судьбу, навести порядок в делах), родителям необходимо постоянно проводить серьёзную работу на уровне духовном, по исправлению совершённых ошибок. Ни какая медицина, экстрасенсы и колдуны не могут помочь в решении этих проблем. Они способны только облегчить процесс течения заболевания, загоняя тем самым проблему вглубь. Спасение утопающих – дело рук самих утопающих.

Всеми этими мыслями и наблюдениями я ненавязчиво делился с Акбаром и его спутницей жизни. Внешне они проявляли интерес, понимание и готовность начать работу на уровне духовном, дабы помочь своим потомкам. Но в глубине души, я чувствовал, готовности такой не было. Уж очень большая была инерция на подсознательном уровне. Хотя Акбар уже проводил подобную работу в период нашей с ним первой встречи и прочувствовал на себе, как на глазах меняется ситуация в лучшую сторону. Но в данном случае он находился под влиянием супруги, а от неё зависело намного больше. К сожалению, её желание менять своё мировоззрение, отношение к окружающему миру и его обитателям, по крайней мере, в ту пору, было минимальным.

Погостив несколько дней в Ташкенте, мы с Акбаром на его внедорожнике поехали в Андижан, где у него были какие-то дела. К тому же он хотел услышать моё мнение по некоторым вопросам. Плюс к этому, экскурсия по городу и путешествие через перевал мне тоже были интересны. В этом симпатичном городке, на привокзальной площади, располагалось здание в стиле Ампир, идеально подходившее под гостиницу. Оно долго стояло в полуразрушенном состоянии, пока Акбар не обратил на него внимание. Андижан он регулярно посещал по каким-то другим делам и примерно около года до нашей с ним туда поездки, загорелся идеей сделать из полуразвалившегося домика – отель высшего класса.

Необходимость в таком отеле у городских властей была, но средств на его восстановление не было. Акбар, со свойственной ему энергией и энтузиазмом, убедил администрацию города в необходимости создания отеля. Получил от них добро, сам выступил в роли инвестора и застройщика, заключил с властями инвестиционный контракт на выгодных условиях и процесс пошёл. Проектирование и согласования, учитывая опыт и связи нашего героя, не заняли много времени и к моменту нашего визита на объекте уже полным ходом шли строительные работы. По дороге в Андижан, Акбар рассказал мне об этом проекте и когда мы впервые подъехали к будущему отелю, глядя на него, мне в голову пришла мысль, а вернее сказать, я получил сигнал Свыше: «Этот отель должен называться – Метрополь!» Это предложение было принято единогласно. Меня даже приняли в почётные члены правление будущей управляющей компании.

Пока Акбар занимался решением производственных вопросов, я изучал местные достопримечательности. Через пару дней ко мне присоединилась супруга Акбара, прилетевшая из Ташкента. Мы, вмести с ней и её родственником-аборигеном, продолжили экскурсии по городу. Посетили много интересных мест. Особенно меня впечатлил местный рынок – настоящий восточный базар. Чего там только не было, удовлетворялись все вкусы и потребности. Торговля шла очень бойко. Казалось, что используется каждый метр полезной площади, а никакой давки и толчеи не было.

Я там впервые увидел столько сортов риса, наверно, десятка три. И тебе – чёрный, и белый, и всех цветов радуги. С собой в гостиницу мы взяли большую дыню, янтарный виноград и горячие лепёшки, выпеченные с какими-то специями. Хотя на дворе была ранняя весна и все плоды были прошлогоднего урожая, складывалось впечатление, что они только-только собраны. Как местное население умудряется их сохранять в такой кондиции – большой секрет.

Всё вышеперечисленное мы потребляли за неспешной беседой у себя в номере и запивали лёгким вином – вкуснятина необыкновенная. А перед этим, после посещения рынка, мы зашли в чайхану, которую рекомендовал нам местный родственник и заказали там самсу, по его же рекомендации. Когда принесли заказ, прямо из тандыра (глиняная печь для приготовления лепёшек), то от одного вида и запаха можно было захлебнуться слюной. Когда же мы попробовали это чудо, образно говоря, – языки проглотили и тут же заказали себе ещё по порции. Такой самсы ни до, ни после того случая я нигде не встречал. Да и аборигены утверждали, что никогда ничего подобного не пробовали.

Для непосвящённых, самса – это пирожок из слоёного теста с сочной мясной начинкой (бывает и с овощной). Как правило, треугольной формы. Так вот, те, от которых мы обалдели в Андижане, были тоже треугольной формы, но каждый был разделён на четыре маленьких треугольничка. Повторюсь, но такой вкуснятины я никогда не пробовал. Теперь можно и умереть спокойно, потому что большего удовольствия в жизни уже не будет (шутка).

Когда мы все вместе возвращались на автомобиле в Ташкент, то заехали к родственникам Акбара в город-сад под названием Наманган, в котором, если верить песенке советских времён, зреют ароматные яблоки. И действительно, город утопает в садах и зелени – настоящий оазис, если не в пустыне, то, по крайней мере, в Ферганской долине. Потом, проезжая перевал, мы остановились на рынке, протяжённостью несколько километров. Набрали там всякой всячины: сувениры; самаркандские лепёшки, которые никогда не черствеют; урюк из горных районов; разные орехи и изделия из сыра, приготовленного на козьем молоке. Всё это долгое время не портится, поэтому с древних времён служит путешественникам верой и правдой. Послужило и мне. По возвращении в Москву, я и мои близкие ещё долгое время пользовали продукты с рынка, расположенного на горном перевале.

В Москве мы с Акбаром периодически встречались. Во время этих встреч, я продолжил излагать своё видение достаточно сложной ситуации, в которой находился он сам и его близкие. Предлагал варианты выхода из этой ситуации. Внешне Акбар выражал согласие с моими наблюдениями, но по всему было видно, что дела мирские, материальные интересуют его больше. Не смотря на то, что в основном направлении бизнеса дела у него шли в гору, Акбар хотел всё больше и больше, как в мультфильме про золотую антилопу. Если кто-то не смотрел этот мультик советских времён, созданный по мотивам восточных сказок – напоминаю коротко его содержание.

Одному жадному радже, слуга его донёс о том, что в джунглях живёт волшебная антилопа, у которой, если она захочет, из под копыт вылетают золотые монеты. Раджа потерял сон и мечтал любыми путями завладеть этой чудесной антилопой, чтобы она преумножала его и без того не малое богатство. Наконец, хитростью и коварством ему это удалось. Красавица антилопа предстала перед ним. «Что ты хочешь от меня?», – спросила раджу золотая антилопа. Он отвечает ей с нетерпением: «Я хочу золота!!! Много золота!!!» Антилопа сделала вокруг него несколько кругов и из под её золотых копыт посыпались золотые монеты. Раджа вместе со своими слугами тут же упали на колени и бросились собирать эти монеты, засовывая их за пазуху, приговаривая: «Золото, золото, моё золото!!!»

«Ты удовлетворён? – спрашивает антилопа, – у тебя ведь теперь много золота!» Раджа на это только рассмеялся: «Глупое животное! Разве золота может быть много? Давай ещё, ещё, ещё!!!» На что ему антилопа отвечает: «Хорошо, я дам тебе столько золота, сколько ты захочешь. Но если ты произнесёшь слова – ДОВОЛЬНО или ХВАТИТ – то всё твоё золото сейчас же превратится в черепки». «Согласен!!!» – радостно заявляет раджа. Антилопа продолжила свой полет вокруг раджи и куча золота, в которой он с большим удовольствием купался, приговаривая: «Ещё! Ещё! Ещё!» – стала расти на глазах. Раджа утопал в ней, сначала – по колено, потом – по пояс, по грудь… Куча золота становилась всё больше и больше. Когда же осталась видна только одна голова и раджа стал задыхаться, то из последних сил он выдавил из себя: «Довольно! Хватит!» В ту же секунду вся эта большая куча золота превратилась в кучу черепков.

У всех народов есть сказки и притчи на эту тему. У нас, например, – «Сказка о рыбаке и рыбке». Смысл их один – если человек думает только о приумножении материальных благ, то наносит непоправимый вред не только и не столько своей душе, сколько душам своих потомков и не в одном поколении. По большому счёту, это и есть – идолопоклонничество. Где идолом служит всё земное и материальное. А идолопоклонничество, как я уже упоминал в предыдущей главе, – единственный грех, который не прощается. Рано или поздно у тебя всё накопленное отберут. К сожалению, многие очень сильно увлекаются делами материальными и забывают про это.

В прошлой жизни, когда я, по сути дела, тоже являлся идолопоклонником, так как больше полагался на свой разум, меня всегда возмущало вот какое явление. История знает много фактов, когда богатые и состоятельные люди, после смерти, всё своё состояние завещали храмам или монастырям, которые призваны работать на позитив, отмаливая грехи, очищая тем самым наши души. Осознанно это они делали или на уровне подсознательном чувствовали необходимость подобных поступков – большого значения не имеет. Обычно, семьи у этих людей были многодетными и после кончины главы семейства, оставались, практически, без средств к существованию. А правильнее сказать, сами должны были думать о хлебе насущном.

Я думал: «Вот гады, сами пожили безбедно, а детям ничего или почти ничего не оставили. Как хочешь, так и выкручивайся». Казалось бы, с точки зрения логики земной, это совершенно не правильно. Сейчас я готов поставить памятники всем этим людям. Хотя, у большинства из них памятники или почётные доски уже стоят. Дело всё в том, что после своего второго рождения, я стал руководствоваться не земной, а Высшей Логикой. То есть больше полагаться не на свой разум, возможности которого крайне ограничены, а на Высший, возможности которого безграничны. А с точки зрения Высшей Логики эти люди поступили совершенно правильно, спасая тем самым свои души и души своих потомков от неминуемой гибели. Ведь если человек не готов получить какие-то земные, материальные блага (готовность эта определяется уровнем Любви в душе, то есть готовностью отдавать, не ожидая ничего взамен) – они его обязательно погубят. Об этом я тоже писал в предыдущей главе, так что повторяться не будем.

После ПРОЗРЕНИЯ, судьба сводит меня с людьми, которым я имею возможность помочь (в вопросах оздоровления души) и которые в этом нуждаются. Как правило, все они слишком много времени уделяют преумножению своего благосостояния, чтобы потом потратить нажитое непосильным трудом на какие-то земные удовольствия. Времени на оздоровление души у них не остаётся, а средств – тем более. Поэтому общение у нас начинается с наиболее понятной и знакомой им темы – материальной. Постепенно, ненавязчиво, иносказательно, на примерах других людей даётся информация о наиболее опасных заблуждениях и нарушениях Высших Законов. Бывает так, что человек сразу узнает себя в предложенной ситуации и начинает делать правильные выводы, меняя отношение к окружающему миру с потребительского на альтруистическое. Но такое случается крайне редко.

В большинстве же случаев, тёмные силы (атеизм, материализм, идолопоклонничество, язычество, сатанизм – это, по моему глубокому убеждению – синонимы), которые ведут человека по жизни (к краю пропасти) сопротивляются очень активно. Человек уходит от общения или переводит разговор на другие темы, когда речь заходит о необходимости ломать свои стереотипы мышления. Другими словами: «Бежит, как чёрт от ладана». Невольно с благодарностью вспоминаешь стены и решётки гостеприимного зиндана, где результаты процесса оздоровления души были наиболее заметны. Ведь там далеко не убежишь (от себя – в основном) и намного меньше отвлекающих факторов. К тому же нет необходимости думать о хлебе насущном. Вот уж воистину – ЧТО БОГ НИ ДЕЛАЕТ, ВСЁ – К ЛУЧШЕМУ!!!

На свободе же, как правило, приходится снова и снова начинать всё сначала, пока процесс оздоровления души не сдвинется с мёртвой точки. Но если, после многочисленных попыток, взаимопонимания не наступает, то Свыше мне поступает команда оставить подопечного в покое. Насильно мил не будешь. Значит, такой человек должен пройти ещё много испытаний и получить удары судьбы, после которых он сам начнёт понимать и признавать свои ошибки (хотя, уже многого не вернёшь). Но до этого момента он должен потерять то, от чего больше всего зависел в своей жизни. У кого-то это – разум. У других – материальные блага. У третьих – близкие, на которых они молились. Повторюсь, но ничто земное не должно быть целью жизни. Человек теряет то, на что делал слишком большую ставку в своей жизни.

Больно наблюдать за такими людьми, но перед тяжкими испытаниями, им всегда Свыше даются щадящие напоминания о нарушениях и шанс изменить ситуацию в лучшую сторону. В моём лице – в том числе. Но как говорил Иисус Христос своим ученикам, посылая их нести Слово Божье в народ: «А если кто не примет вас и не послушает слов ваших, то, выходя из дома или из города того отрясите прах от ног ваших; Истинно говорю вам: отраднее будет земле Содомской и Гоморрской в день суда, нежели городу тому».

В этой связи можно ещё вспомнить притчу Христову: «Не рассыпайте бисера перед свиньями, ибо они затопчут его и попрут на вас». Некоторые люди очень агрессивно реагируют на помощь в вопросах оздоровления души. «Кто ты такой, чтобы меня учить? Я без тебя знаю как мне жить», – и продолжают всё активнее пилить сук, на котором сидят они вместе со своим потомством. Большинство из этой категории людей, не говорят об этом вслух, но думают именно таким образом. А в зачёт Свыше, как известно, идёт именно наше внутреннее состояние. За что мы и получаем по башке, образно говоря.

С Акбаром примерно так и получилось. Внешне он агрессии не проявлял, а наоборот, как бы проявлял заинтересованность. Но встреч избегал, ссылаясь на большую занятость, и, если всё-таки они происходили, то говорил о чём угодно, только не о делах духовных. А ведь всё, что происходит с нами на уровне физическом, есть индикатор того, что происходит на уровне духовном. В данном случае более уместна Христова притча о сеятеле: «Вышел сеятель в поле. Часть зерна упала у дороги и его сразу склевали птицы. Другая часть попала на каменистую почву, пригрело солнышко и всходы быстро начали расти. Но когда солнце стало нещадно палить, то всходы эти завяли. Третья часть зерна попала в заросли терновника. Как только появились всходы, терновник, разрастаясь, задушил их. И только зерно, которое попало в подготовленную, орошаемую почву, дало хороший урожай».

Другими словами, первый случай можно сравнить с тем, что люди, которые слишком увлечены мирскими делами, пропускают слово Божье мимо ушей. Во втором случае – поначалу прислушиваются, но встретившись с трудностями на этом пути, включают заднюю скорость. Третий вариант, на мой взгляд, самый распространённый, когда человек выражает готовность прислушаться к добрым советам и начать работу по оздоровлению души, но его окружение, обстоятельства, дела материальные, а также логика земная – не позволяют ему этого делать.

В случае с Акбаром дела обстояли в точности, как в третьем варианте. Я в письменном виде и по электронной почте переслал ему несколько записок, пытаясь уберечь от очередного неверного шага. Но от моих добрых советов он только отмахивался и отшучивался. О своих обещаниях поддержать меня в создании оздоровительного центра Акрам постепенно забыл, а средства, которые Свыше ему рекомендовали потратить на благотворительность, запустил в свой новый проект – создание фермы по разведению страусов в Подмосковье. Я пытался его остановить: «Акбар, ты совершаешь большую ошибку. Если у тебя, по каким-то причинам, пропало желание участвовать в моих делах – это дело твоё, я от голода не умру. Но если ты и в этот раз свою волю поставишь выше Воли Творца, то за такие проступки придётся отвечать. Лучше ты отправь это деньги куда-нибудь в приют или детский дом, коль скоро ты уже с ними мысленно распрощался. Уверяю тебя – толку будет больше. И помощь Свыше, в твоих делах, будет более ощутимой. Не забывай мудрость: Что отдал – то твоё! Что сберёг – пропало навеки!» Но, к сожалению, логика земная и советы компаньонов взяли верх. Акбар в очередной раз пошёл по ошибочному пути.

В тот момент мне вспомнилась история, произошедшая со мной в середине 90-х годов, когда дела мои шли, как никогда, хорошо. Однажды, в середине рабочего дня, ко мне в кабинет заходит секретарь и докладывает о том, что в приёмной сидит человек в монашеском одеянии, который хотел бы со мной встретиться. У меня на ближайшее время были назначены другие

встречи, но я всё же решил с ним коротко пообщаться. В кругу моих друзей и знакомых не было священнослужителей и монахов. Мне стало интересно, откуда взялся этот божий человек, почему охрана пропустила его беспрепятственно и вообще, что ему от меня надо. Я попросил секретаря пригласить этого таинственного посетителя и принести нам чай.

В кабинет вошёл молодой человек, примерно моего возраста, вежливо поздоровался и принял приглашение сесть. Одет он был в чёрное монашеское одеяние, а лицо его напоминало изображение Христа на многих иконах. Голубые глаза излучали свет и чистоту. От него веяло какой-то благодатью, которая наполняла всё помещение. Посетитель представился. Сказал, что зовут его Алексий и представляет он христианскую общину, расположенную в Подмосковье. Рассказал о делах богоугодных, которым они посвятили себя, об аскетическом образе жизни, которым живут и о планах построить в их селении храм и странноприимный дом (дом, принимающий странников).

Я спросил Алексия, почему он пришёл именно ко мне, может быть кто-то ему меня рекомендовал или это произошло случайно. «Неисповедимы пути Господни», – ответил он мне. Сейчас-то я глубоко убеждён в том, что случайностей не бывает НИКОГДА. Что ВСЁ происходит по Промыслу Творца и под Его строгим контролем. Но тогда я больше полагался на свой разум. Происходящее в кабинете мне было не совсем понятно, но хотелось и дальше общаться с моим загадочным посетителем.

Пригласив в кабинет секретаря, я попросил её принести ещё чайку и перенести назначенные встречи на завтра, извинившись перед всеми посетителями. Ещё попросил, чтобы нам никто не мешал. У меня оказалось к Алексию много вопросов, на которые он давал исчерпывающие ответы. Дело в том, что не так давно я, чувствуя в этом острую необходимость, принял Православие и пытался проникнуть в тайны мироздания, стараясь соблюдать все посты и ритуал. Как-то незаметно мы перешли на обсуждение моих ошибок и заблуждений. Я о них подсознательно догадывался, а Алексий как будто знал наверняка. Меня всё больше увлекала наша неторопливая беседа, во время которой я получил много ответов на свои вопросы. Мой новый знакомый явно был человеком просветлённым или продвинутым, как сейчас принято говорить.

Незаметно для меня пролетело часа три и приближалось время важной встречи, отменить которую было нельзя. В конце нашей беседы, Алексий предложил мне поучаствовать в осуществлении его планов по созданию храма и гостевого дома, а он, в свою очередь готов всячески поддерживать мои богоугодные начинания на уровне духовном. Обозначил даже примерную сумму моих затрат в денежном или натуральном выражении. И то и другое мне было тогда вполне по силам, хотя, сумма была не малая. Она примерно равнялась затратам на ежегодную увеселительную поездку моих сотрудников на берег Персидского залива в период Рождественских каникул.

Первый позыв души у меня был правильный (как я теперь понимаю) – принять предложение Алексия и, несмотря на значительные материальные затраты, начать плодотворное взаимовыгодное сотрудничество. При расставании я пообещал подумать над его предложением и дать ответ через неделю. На том мы и попрощались, чтобы (к моему большому сожалению) больше никогда не встретиться.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.