iiss iiss
Эхо пустоты

Эхо пустоты

Глава 1. Тишина в эфире

Орбитальная станция «Гелиос-IV» висела в пустоте, словно ржавый склеп, затерянный в чёрной бездне. Её кольцевая структура, покрытая инеем, едва отражала тусклый свет звезды класса G, в 12 световых годах от Земли. Коридоры внутри пахли озоном и гниющим металлом, а свет ламп мигал, отбрасывая тени, которые шевелились, когда никто не смотрел. Экипаж из двенадцати человек изучал экзопланету KX-47 – мёртвый мир, чья атмосфера скрывала аномалии, от которых стыла кровь. Станция должна была стать триумфом, но теперь она дышала холодом, как хищник, затаившийся в темноте.

Анна Вега, капитан, стояла у панорамного окна командного центра. Её дыхание оседало паром на стекле, а пальцы, сжимавшие поручень, дрожали. Ей было 38, за плечами – три миссии на Луну, две на Марс, где её ошибка стоила жизни другу. Вина, как камень, давила на грудь, а звёзды за окном казались глазами, которые следили за каждым её движением. Металлический привкус страха появился во рту, хотя она гнала его прочь.

Джек Харпер, радист, сидел у пульта, его шрамы от старой жизни на нефтяных вышках проступали под тусклым светом. Его глаза, обычно спокойные, были красными, а губы шевелились, словно он шептал молитву.

– Центр, это «Гелиос-IV». Подтвердите приём, – его голос звучал глухо, как из могилы.

В 07:34 связь с Землёй оборвалась. Экраны мигнули, данные исчезли, будто кто-то вырезал Землю из реальности. Анна повернулась, её мышцы напряглись, а сердцебиение отдавалось в висках.

– Что у нас, Джек?

– Ничего, – он потёр лицо, его пальцы дрожали. – Антенны работают. Передатчики в норме. Это не мы. Это… там.

Его слова повисли, как холодный туман. Анна почувствовала, как по спине пробежал ледяной палец. Она вызвала экипаж.

В командном центре собрались пятеро: Джек; Ли Мэй, биолог из Пекина, чьи пальцы сжимали планшет, как талисман; Алексей Иванов, инженер из Новосибирска, чья тень заполнила дверной проём; Питер Уэллс, медик из Лондона, с глазами, полными усталости; Сара Леблан, физик из Парижа, чьё любопытство боролось со страхом. Остальные – техники, навигаторы, учёные – были разбросаны по станции, но Анна знала: слухи уже ползут, как пауки.

– Связь с Землёй потеряна, – начала она, её голос дрожал, несмотря на усилия. Тяжесть в груди сжимала лёгкие. – Оборудование?

Алексей пожал плечами, его голос был резким:

– Антенны в порядке. Энергия стабильна. Не вспышка – Ли Мэй проверяла.

Ли Мэй кивнула, её лицо было бледным, глаза – чёрными, как пустота.

– KX-47… она смотрит на нас. Я чувствую.

Анна вздрогнула. Её собственный взгляд на звёзды ночью ожил в памяти: они моргнули, как живые.

– Паранойя, – буркнул Питер, но его пальцы теребили ручку, выдавая страх. – Проверим кислород. Гипоксия?

– Проверь, – приказала Анна. Холод в спине усилился, как будто кто-то дышал ей в затылок.

Диагностика показала норму: кислород, радиация, системы – всё идеально. Слишком идеально, как будто станция лгала. Свет в коридорах мигал, тени тянулись дольше, чем должны были, а воздух казался густым, как вода.

В 23:17 Джек замер у пульта. Его наушники издали звук – не треск, а шепот, влажный и низкий, как дыхание из-под земли: «Возвращайтесь домой… вы уже наши…»

Он сорвал гарнитуру, его лицо стало белым, как череп.

– Кто это сказал? – крикнул он, оглядываясь, будто ждал, что кто-то стоит за спиной.

Анна подбежала, её сердце колотилось, во рту был вкус ржавого железа.

– Что ты слышал?

– Голос. Он знал моё имя. Сказал… «наши». – Джек дрожал, его глаза были дикими.

Она включила запись. Только треск, как шорох мёртвых крыльев. Джек настаивал:

– Я слышал! Оно знало меня!

Сара сжала планшет, её голос был тихим:

– Если не сбой, то что? Кто-то на станции?

Ли Мэй молчала, её губы шевелились, как будто она говорила с пустотой. Анна заметила, как её собственные руки дрожат, а в груди сжимается, словно лёгкие заполнялись льдом.

– Никто не шутит, – сказала она, но её голос треснул. – Проверьте всё. Никто не ходит один.

Ночью Анна вернулась в каюту. Тени в углах были гуще, чем обычно, шевелились, как живые. Она включила свет, но он мигнул, будто станция выдохнула. Над кроватью появилась царапина – длинная, изогнутая, как начало лабиринта. Она возникла со скрежетом, словно когти прошлись по металлу, а из стены донёсся шорох, как будто кости шевелились внутри.

Анна замерла, её дыхание стало рваным.

– Кто здесь? – прошептала она, её голос дрожал, а в груди сжималось, как будто лёгкие тонули в чёрной воде.

Она взглянула в зеркало над столом. Там была не она, а тень – смутная фигура с глазами, полными фиолетового света. Анна подняла руку, тень повторила, но с запозданием, как сломанная марионетка. Её рот растянулся в ухмылке, слишком широкой, обнажая чёрные зубы. Шепот раздался в голове, холодный и влажный: «Ты уже наша…»

Анна отшатнулась, её спина ударилась о стену, пистолет дрожал в руке.

Тишина была живой.

Она смотрела.

Она ждала.

Глава 2. Сбой

Второй день на «Гелиос-IV» начался с тишины, которая была хуже крика. Она не просто висела в воздухе – она давила, как будто пустота космоса просочилась внутрь станции, заполняя коридоры и каюты. Анна Вега проснулась в своей каюте, её тело было липким от пота, а во рту стоял металлический привкус, как от крови. Ночной кошмар – тень в зеркале с фиолетовыми глазами и слишком широкой ухмылкой – всё ещё пульсировал в её голове. Царапина на стене, появившаяся со скрежетом, теперь казалась длиннее, её края изгибались, как начало лабиринта. Анна провела по ней пальцем – металл был ледяным, словно хранил холод KX-47, мёртвой планеты, за иллюминатором.

Она натянула форму, стараясь не смотреть в зеркало, где вчера мелькнула тень. Её мышцы дрожали, а грудь сжимало, как будто лёгкие тонули в чёрной воде. В командном центре уже были Джек Харпер, радист, чьи шрамы на руках проступали под тусклым светом, и Ли Мэй, биолог, чьи глаза были тёмными, как пустота. Свет ламп мигал, отбрасывая тени, которые, казалось, двигались чуть дольше, чем должны были.

– Что у нас? – спросила Анна, её голос был хриплым, а сердце колотилось, отдаваясь в висках.

Джек поднял голову, его лицо было серым, как пепел.

– Сбой. Датчики движения глючат. – Он вывел на экран карту станции. Красные точки, обозначающие экипаж, мигали хаотично. Одна из них – Анны – показывала, что она одновременно в центре и в лаборатории B-12, в трёхстах метрах отсюда.

Анна почувствовала, как холод пробежал по спине.

– Это что, я в двух местах? – её голос дрогнул, а во рту усилился вкус железа.

– Не только ты, – буркнул Джек. – Питер в медотсеке и в шлюзе. Ли Мэй в оранжерее и здесь.

Ли Мэй вздрогнула, её пальцы сжали планшет так, что побелели костяшки.

– Я не была в оранжерее, – прошептала она, её глаза метнулись к углу комнаты, где тень, казалось, шевельнулась.

Алексей Иванов, инженер, вошёл, его массивная фигура заполнила дверной проём.

– Это не ПО, – сказал он, его акцент был резким. – Датчики работают на RFID-чипах. Они не могут так ошибаться.

– Тогда что? – спросила Сара Леблан, физик, появляясь в центре. Её голос был тихим, но глаза горели тревожным любопытством. – Кто-то вмешивается?

– Саботаж? – предположил Питер Уэллс, медик, входя следом. Его лицо было бледным, а пальцы теребили медицинский сканер.

Анна сжала кулаки, её ногти впились в ладони.

– Проверьте код, – приказала она, но её голос треснул. – И камеры. Никто не ходит один.

Алексей и Питер ушли в инженерный отсек, их шаги гулко отдавались в коридоре. Анна осталась с Джеком и Ли Мэй. Она заметила, как Ли смотрит в пустоту, её губы шевелились, словно она отвечала кому-то.

– Ли, ты в порядке? – спросила Анна, её грудь сжало сильнее.

Ли Мэй моргнула, её глаза были чёрными, как космос.

– Да… просто устала, – но её голос был тонким, как будто не её.

К полудню сбои усилились. Датчики показывали, что Карлос Рамирес, техник, был в грузовом отсеке, хотя он чинил панель в ангаре. Свет в коридорах мигал, а в некоторых отсеках лампы гасли, оставляя только красное аварийное освещение, от которого стены казались покрытыми кровью.

Джек, сидя у радиопульта, надел наушники, несмотря на страх. Он пытался поймать сигнал с Земли, но вместо этого услышал голос – не свой, не человеческий. Низкий, гортанный, как будто кто-то говорил через разбитое стекло: «Майкл Кроу… 'Аполлон-18'… 2056… не возвращайтесь…»

Он сорвал наушники, его лицо побелело, как кость.

– Это Майкл, – прошептал он. – Он погиб тридцать лет назад. Реактор взорвался.

Анна подбежала, её сердце колотилось так, что казалось, оно разорвёт грудь.

– Что ты слышал?

– Его голос. Он знал меня. – Джек дрожал, его глаза были дикими. – Он сказал… не возвращаться.

Она включила запись. Только треск, как шорох мёртвых насекомых. Но затем, в тишине, раздался новый звук – голос Джека, но не его: «Я знаю, что ты сделал в Чикаго, Джек. Ты не уйдёшь от вины.»

Анна отшатнулась, её спина ударилась о пульт. Джек побледнел ещё сильнее.

– Это не я! Я не говорил! – крикнул он, но его глаза выдавали: голос знал его секрет – долг мафии, предательство, смерть.

– Выключите это! – рявкнула Анна, но голоса продолжали, теперь из динамиков станции, которые были отключены:

– Анна боится остаться одной… Ли Мэй видит её в зеркале…

Ли Мэй вскрикнула, уронив планшет.

– Это моя сестра! – её голос дрожал. – Она умерла… я не говорила никому!

Экипаж собрался снова, их лица были масками ужаса. Карлос, ворвавшись в центр, крикнул:

– Кто это делает? Кто играет с нами?

Но никто не ответил. Камеры показали пустые коридоры, но в одном кадре тень – нечеловеческая, сгорбленная – мелькнула и исчезла. Анна приказала усилить проверки: все системы, все отсеки. Но к вечеру сбои стали кошмаром. Датчики показывали, что Анна была в своей каюте, хотя она стояла в центре. Свет гас в случайных местах, а из стен доносился шорох, как будто кости скреблись внутри.

Ночью Анна вернулась в каюту, её тело дрожало, а во рту был вкус ржавчины. Она включила свет, но он мигнул, как выдох станции. Царапины на стене выросли, теперь они покрывали половину комнаты, складываясь в лабиринт. Скрежет раздался снова – медленный, как когти по металлу, а затем шорох, как будто кости шевелились в стенах.

Она взглянула в зеркало. Там была тень – не её, с фиолетовыми глазами и ртом, растянутым в ухмылке. Анна подняла руку, тень повторила, но с запозданием, как сломанная кукла. Голос в голове, холодный и влажный, прошептал: «Ты уже наша…»

Она отшатнулась, пистолет дрожал в руке. Тень улыбнулась шире, её зубы были чёрными, как пустота.

Станция дышала.

Она слушала.

Она знала.

Глава 3. Сны

Третий день на «Гелиос-IV» был пропитан страхом, который сочился из стен, как чёрная смола. Тишина станции больше не успокаивала – она душила, словно космос проник внутрь, заполняя каждый угол холодом и тьмой. Анна Вега проснулась в своей каюте, её тело было липким от пота, а во рту стоял вкус ржавчины, как будто она лизнула старое железо. Ночной кошмар – тень в зеркале с фиолетовыми глазами и чёрными зубами – всё ещё цеплялся за её разум, а царапины на стене, складывающиеся в лабиринт, теперь покрывали половину комнаты. Скрежет, с которым они появились, всё ещё эхом звучал в её голове, как когти, скребущие металл, а шорох, похожий на шевеление костей, казалось, доносился изнутри стен.

Анна натянула форму, её руки дрожали, а грудь сжимало, как будто лёгкие заполнялись ледяной водой. Она избегала зеркала, боясь увидеть тень, но всё равно чувствовала её взгляд – холодный, проникающий, как иглы под кожу. В командном центре уже были Джек Харпер, радист, чьи шрамы на руках казались темнее под мигающим светом, и Ли Мэй, биолог, чьи глаза были пустыми, как чёрные дыры. Питер Уэллс, медик, сидел у монитора, его лицо было серым, а пальцы нервно теребили сканер. Сара Леблан, физик, рисовала что-то на планшете, её руки дрожали. Алексей Иванов, инженер, не появлялся – он проверял системы после вчерашних сбоев.

– Что у нас? – спросила Анна, её голос был хриплым, а сердце колотилось, отдаваясь в висках. Металлический вкус во рту усилился, как будто она проглотила кровь.

Джек поднял голову, его глаза были красными, как будто он не спал.

– Ничего. Датчики всё ещё врут. Показывают меня в трюме, хотя я здесь. – Он кивнул на экран, где красные точки мигали хаотично.

Анна почувствовала, как холод пробежал по спине, словно кто-то дышал ей в затылок.

– А голоса? – спросила она, её голос дрогнул.

Джек покачал головой, но его пальцы сжали край пульта.

– Они не замолкают. Даже без наушников.

Ли Мэй внезапно заговорила, её голос был тонким, как стекло:

– Мне приснился сон. Холодная планета. Чёрные камни. Руины. Они… звали меня.

Экипаж замер. Питер отложил сканер, его лицо побелело.

– Ты тоже? – прошептал он. – Фиолетовое небо, спиральные стены?

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.