Валерий Антонов
Метафизика Аристотеля. Девятая книга

Аннотация к Девятой книге (Θ) «Метафизики» Аристотеля

Девятая книга «Метафизики» является концептуальным сердцем всего аристотелевского учения о бытии. Если предыдущие книги были посвящены статической структуре сущего (сущности, форме, материи), то книга Θ исследует его динамический аспект – способность сущего к изменению и реализации собственной природы.

Центральными концепциями книги выступают потенция (dynamis) – возможность бытия или способность к изменению, и актуальность (energeia) – осуществлённость, действительное бытие вещи. Аристотель скрупулёзно анализирует эти понятия: очищает их от метафорических значений, классифицирует виды способностей (рациональные и нерациональные), опровергает взгляд мегарцев, сводивших потенцию лишь к акту, и даёт положительное определение актуальности через противопоставление движению (kinesis).

Главным онтологическим выводом книги является доказательство абсолютного приоритета актуальности над потенциальностью – по понятию, во времени, по сущности и по ценности. Актуальность выступает как причина, цель и форма бытия для всякой потенции. Этот вывод имеет фундаментальное значение:

· Для натурфилософии: Объясняет саму возможность движения и становления, разрешая апории элеатов.

· Для теологии: Заложено основание для доказательства существования вечного, неизменного и чистого Акта – Перводвигателя.

· Для теории познания: Процесс познания понимается как актуализация потенциального знания.

· Для этики: Высшее благо человека (эвдемония) определяется как деятельность души по присущей ей добродетели, то есть как актуализация её лучших потенций.

Таким образом, Девятая книга «Метафизики» представляет собой целостную онтологию становления, связывающую учение о сущности с учением о высших причинах и началах бытия, и служит системообразующим узлом всей философской системы Аристотеля.

Ключевые слова: Аристотель, Метафизика, потенция и актуальность, dynamis, energeia, энтелехия, движение, бытие, онтология, Перводвигатель.

Общий обзор Девятой книги (Θ) «Метафизики» Аристотеля.

Общее заглавие книги:

Учение о потенции и актуальности (dynamis и energeia) как ключ к пониманию бытия, движения и истины.

Девятая книга «Метафизики» представляет собой концептуальный центр всего труда Аристотеля. Если предыдущие книги (особенно VII и VIII) были посвящены анализу сущности (ousia) как структурной основы бытия, то книга Θ обращается к динамическому аспекту – способам существования сущего. Она исследует, как сущее реализуется, переходя из состояния возможности в состояние действительности, и устанавливает фундаментальный приоритет актуальности над потенциальностью во всех смыслах: логическом, временном, онтологическом и ценностном.

Развертывание мысли от главы к главе.

Глава 1: Определение «способности» (потенции) и «лишения»

–Проблема: От сущности (статической категории) к динамическим категориям бытия – потенции и актуальности.

–Ход мысли:

1. Очищение понятия: Аристотель отсекает метафорические значения «способности» (например, геометрические) и фокусируется на способности как «начале изменения в другом, поскольку оно другое».

2. Диада способностей: Он выделяет два взаимосвязанных аспекта:

–Активная способность (начало изменения в другом).

–Пассивная способность (начало претерпевания изменения от другого).

3. Определение через противоположность: Способности противостоит «лишение» (steresis) – отсутствие способности, которое должно по природе быть. Лишение многозначно (полное отсутствие, отсутствие в нужное время и т.д.).

–Итог: Дано строгое определение потенции как источника движения и изменения, что задает рамки для всего последующего анализа.

Глава 2: Рациональные и нерациональные способности.

–Проблема: Различие в модусах действия разных видов способностей.

–Ход мысли:

1. Классификация: Способности делятся на нерациональные (присущие неодушевленным вещам и душе как основе жизни) и рациональные (искусства, науки).

2. Ключевое различие: Нерациональная способность производит лишь одно действие (теплое может только греть). Рациональная способность (наука, искусство) направлена на противоположности (врачевание – на здоровье и болезнь).

3. Причина различия: Основана на природе логоса (понятия, разума). Логос по своей сути охватывает и вещь, и ее противоположность (например, здоровье и болезнь как два состояния одного тела).

–Итог: Показано, что высшие, разумные способности обладают иным, более сложным отношением к действительности, что подводит к проблеме выбора, решаемой в гл. 5.

Глава 3: Критика мегарской школы. Несводимость потенции к акту.

–Проблема: Опровержение тезиса мегарцев о том, что способность существует только в момент деятельности.

–Ход мысли: Аристотель показывает абсурдные следствия этой доктрины:

–Для искусств: Строитель перестает быть строителем, как только перестает строить.

–Для чувственных качеств: Нельзя сказать «холодно», если никто не ощущает холода (солипсизм Протагора).

–Для движения и становления: Становление невозможно, так как ничто не может приобрести способность, которой у него нет.

–Итог: Делается фундаментальный вывод: потенция и актуальность различны. Потенция – это реальное состояние вещи, а не ее сиюминутное действие. Дается положительное определение возможного как того, чья реализация не содержит противоречия.

Глава 4: Логические условия возможности и необходимость.

–Проблема: Уточнение условий, при которых нечто является возможным.

–Ход мысли:

1. Различение ложного и невозможного: Ложное не есть невозможное (утверждение «ты сейчас стоишь» ложно, если ты сидишь, но не невозможно).

2. Логический закон: Формулируется принцип: если из A необходимо следует B, то из возможности A необходимо следует возможность B. Если бы B было невозможно, то и A было бы невозможно.

–`[ (A → B) ∧ ◊A ] → ◊B`

–Итог: Потенция подчиняется законам логики и необходимости. Анализ потенции приобретает строгий логический аппарат.

Глава 5: Условия реализации способности. Роль желания.

–Проблема: Что заставляет потенцию перейти в акт?

–Ход мысли:

1. Нерациональные способности по необходимости реализуются при контакте действующего и претерпевающего.

2. Рациональные способности, направленные на противоположности, требуют внешнего определяющего принципа – желания (orexis) или выбора.

3. Формулируются условия реализации: наличие способности, желание действовать, контакт с объектом и отсутствие внешних препятствий.

–Итог: Показан механизм перехода от потенции к акту для разумных существ, где решающую роль играет волевой акт.

Глава 6: Определение актуальности через противопоставление потенциальности.

–Проблема: Что такое актуальность (energeia) сама по себе?

–Ход мысли:

1. Актуальность определяется через аналогию и противопоставление потенциальности:

–Строитель (акт) vs. Умеющий строить (потенция)

–Видящий (акт) vs. Зрячий с закрытыми глазами (потенция)

–Изваяние (акт) vs. Медь (потенция)

2. Вводится ключевое различие между:

–Движением (kinesis): Процесс, цель которого вне его самого (строительство, обучение). Незавершенно, нельзя одновременно строить и быть построившим.

–Энтелехия (entelecheia) / Завершенная деятельность: Деятельность, цель которой в ней самой (видеть, мыслить, жить, быть счастливым). Завершена в каждый момент времени.

–Итог: Дано положительное определение актуальности как цели и осуществленности, что является предпосылкой для доказательства ее приоритета.

Глава 7: Условия и границы потенциального бытия.

–Проблема: Когда нечто можно назвать потенциально сущим?

–Ход мысли:

1. Не все потенциально всему (земля – не потенциальный человек, но семя – потенциально).

2. Критерий: вещь потенциальна, если ничто в ней самой не препятствует реализации формы (внутренний принцип) и есть действующая причина, способная эту форму реализовать (внешний принцип).

3. Анализ именования через материю: Статуя называется «медной», а не «медью», так как актуальное именуется по материи, но не тождественно ей.

4. Движение к первоматерии (hyle) как pure potentiality – абсолютной возможности, лишенной всякой формы.

–Итог: Установлены онтологические границы потенциального, показана его зависимость от актуальной формы и действующей причины.

Глава 8: Абсолютный приоритет актуальности.

–Проблема: Что первично – потенция или акт?

–Ход мысли: Аристотель доказывает приоритет актуальности во всех отношениях:

1. Логически (по понятию): Мы понимаем потенцию только через акт («строитель» определяется через акт строительства).

2. Во времени: Актуальное существо (человек) существует прежде потенциального (семени) как причина его возникновения. `Актуальное (причина) -> Потенциальное -> Актуальное (следствие)`

3. По сущности: Актуальность есть форма и цель, ради которой существует потенция. Форма онтологически первичнее материи.

4. Вечное и нетленное (небесные сферы, бог) существует только актуально, ибо потенция implies возможность не-бытия. Актуальность есть признак совершенства и неизменности.

–Итог: Установлен главный тезис всей книги: актуальность первее потенциальности и по понятию, и поsubstantiality, и во времени.

Глава 9: Превосходство актуальности: благо, познание, отсутствие зла

–Проблема: В чем состоит качественное превосходство актуальности?

–Ход мысли:

1. Ценностное превосходство: Потенция двойственна (способность к здоровью и болезни), актуальность едина и определена (здоровье есть благо). Поэтому актуальность всегда лучше.

2. Зло зависит от потенциальности и не существует отдельно как вечная сущность.

3. Гносеологическое превосходство: Познание (математическое доказательство) есть актуализация знания. Мы познаем, актуально мысля, переходя от потенциального знания к актуальному.

–Итог: Актуальность есть не только онтологически первичный, но и аксиологически высший модус бытия, с которым связано благо, истина и сам акт познания.

Общее заключение о значении книги 9.

Девятая книга «Метафизики» представляет собой целостную и систематическую онтологию становления. Аристотель разрешает апорию Парменида о невозможности движения, показывая, что между бытием и не-бытием существует промежуточное состояние – потенциальное бытие (dynamis). Однако это состояние не является самостоятельным – оно полностью ориентировано на актуальность (energeia) как на свою причину, цель и высшую форму реализации.

Таким образом, учение о dynamis и energeia становится:

1. Основой философии природы: Объясняет возможность движения и изменения.

2. Основой теологии: Обосновывает существование вечного, неизменного, чисто актуального Перводвигателя.

3. Основой теории познания: Объясняет процесс обучения как актуализацию знаний.

4. Основой этики: Высшее благо и счастье (эвдемония) понимаются как деятельность души по присущей ей добродетели, то есть как актуализация ее лучшего потенциального состояния.

Книга замыкает собой учение о сущем как таковом и служит мостом к учению о высших родах сущего (книга X) и о божественном Уме (книга XII).

Отлично. Анализ связей Девятой книги (Θ) «Метафизики» с другими произведениями Аристотеля раскрывает ее роль как системообразующего узла во всей его философской системе.

Связи Девятой книги (Θ) «Метафизики» с другими сочинениями Аристотеля.

Девятая книга не является изолированным трактатом; она – концептуальный мост, который соединяет онтологическое ядро «Метафизики» с физикой, психологией, этикой и даже с логикой Аристотеля. Ее учение о dynamis и energeia служит универсальным ключом для решения проблем в самых разных областях.

I. Связи внутри «Метафизики».

1. Книги VII-VIII (О сущности, ουσία): Это непосредственная и главная связь. Книги VII и VIII – это статический структурный анализ сущего: что такое сущность? Это форма, материя или синтез обоих? Книга IX – это динамическое дополнение к этому анализу. Она отвечает на вопрос: как сущность существует? Она показывает, что материя существует как потенция (δύναμις) для принятия формы, а форма существует как актуальность (ἐνέργεια) и осуществленность (ἐντελέχεια) этой потенции. Таким образом, учение о потенции и актуальности является онтологическим фундаментом для гилеморфизма (учения о форме и материи).

2. Книга XII (Λ) (О перводвигателе): Это прямое продолжение и кульминация. Главный вывод книги IX – приоритет актуальности над потенциальностью – является необходимым логическим основанием для доказательства существования Перводвигателя. Вечное движение мира требует существования вечной же причины этого движения. Но всё, что обладает потенцией, может и не быть. Следовательно, первая причина не может содержать в себе никакой потенции, иначе она могла бы не существовать и не действовать. Поэтому Перводвигатель должен быть Чистой Актуальностью (ἐνέργεια ἀκίνητος), ничем не потенциальным, мыслящим мышлением, вечным и совершенным. Книга IX предоставляет онтологический аппарат, а книга XII применяет его к теологии.

3. Книга V (Δ) («Философский словарь»): Аристотель отсылает к ней в начале книги IX, где даются многозначные определения понятий «начало» (ἀρχή), «причина» (αἰτία), «элемент» (στοιχεῖον) и, что важно, «способность» (δύναμις). Книга V содержит предварительные, более общие определения, которые книга IX углубляет, специализирует и систематизирует применительно к своей центральной проблеме.

4. Книга IV (Γ) (О природе первой философии): Учение о потенции и актуальности является инструментом для исследования «сущего как такового» и его свойств. Оно помогает анализировать модусы бытия, что и является задачей первой философии.

II. Связи с другими философскими сочинениями.

1. «Физика» (Φυσική):

Это, пожалуй, самая тесная связь за пределами «Метафизики». «Физика» изучает природу (φύσις), которая определяется Аристотелем как «начало движения и покоя» в вещи, ей присущее.

Само движение (κίνησις) определяется в «Физике» через понятия книги IX: «осуществление (энтелехия) сущего в потенции, поскольку оно таково» (например, осуществление строимого как строимого есть строительство). Без учения о потенции и актуальности не может быть понято аристотелевское учение о движении.

Таким образом, книга IX предоставляет онтологическое обоснование для физики. Физика описывает, как происходят изменения в природном мире, а метафизика объясняет, почему они вообще возможны и какова их природа с точки зрения бытия.

2. «О душе» (Περί Ψυχής):

Центральное определение души дается через понятие книги IX: душа есть «первая энтелехия (осуществленность) природного тела, обладающего в возможности жизнью».

Чувственное восприятие и мышление описываются как переход способности в деятельность (актуализация потенции чувственного органа или ума под воздействием чувственной формы или умопостигаемого объекта).

Различение между «умом пассивным» (нус пафетикос), который «все становится», и «умом активным» (нус поэтикос), который «все производит», является прямым применением дихотомии потенции и актуальности к области познания.

3. Этические сочинения («Никомахова этика»):

Аристотелевская концепция счастья (эвдемония) определяется как «деятельность души сообразно добродетели». Ключевое слово здесь – «деятельность» (ἐνέργεια).

Добродетель – это не потенция (способность гневаться есть у всех, но это не добродетель гнева), а устойчивое склад души (ἕξις), приобретенное через привычку. Сама добродетель является потенцией второго порядка – устойчивой и сознательной готовностью действовать наилучшим образом. Счастье же есть актуализация этой добродетели в практической жизни.

Таким образом, этический идеал Аристотеля – это жизнь, максимально наполненная актуальностью в ее высших проявлениях (созерцательная и практическая деятельность).

4. Логические сочинения («Категории», «Об истолковании»):

Хотя прямая связь здесь менее очевидна, учение о актуальности и потенциальности лежит в основе аристотелевского понимания возможности и необходимости, которые являются модальными операторами в его логике.

Анализ высказываний о будущих случайных событиях (например, «завтра будет морское сражение») в трактате «Об истолковании» опирается на различение между потенциально возможным и актуально реализованным.

III. Полемическая связь с предшественниками.

Против Парменида и элеатов: Учение о потенции и актуальности – это ответ на отрицание элеатами движения и множественности. Аристотель показывает, что становление не есть переход из не-бытия в бытие, а есть переход из одного образа бытия (потенциального) в другой (актуальный).

Против Платона: Критика «идей» как отдельно существующих сущностей получает дополнительное обоснование. Даже если бы идеи существовали, argues Аристотель в конце книги IX, актуально существующая знающая вещь была бы онтологически первичнее «идеи знания», которая по отношению к ней была бы лишь потенцией. Это укрепляет его тезис о том, что форма существует в вещи, а не отдельно от нее.

Заключение.

Девятая книга «Метафизики» – это не просто одна из книг, а системообразующий концептуальный аппарат. Она предоставляет универсальный язык и набор категорий (dynamis, energeia, entelecheia, hexis), которые Аристотель последовательно применяет для решения конкретных проблем в любой области знания: от физики движения до теории познания и этики блаженной жизни. Без понимания этой книги невозможно понять единство и глубину аристотелевской мысли.

Глава 1. О природе способности (потенции) и лишения

[1] Мы уже рассмотрели первичную сущность (πρῶτον οὐσίαν), к которой сводятся все остальные категории бытия, то есть [рассмотрели] сущность как отдельно существующее (τὸ τὶ ὄν). [2] Ведь остальные категории бытия – количество, качество и тому подобное – определяются через понятие сущности как отдельно существующего; и все они сказываются о субстрате-сущности, как это было изложено нами ранее в наших рассуждениях. [3] Однако, поскольку о сущем говорится не только как о категории (например, как о количестве или качестве), но и в соответствии с потенцией (δυνάμει) и актуальностью (ἐνεργείᾳ), и в соответствии с осуществлением (ἔργῳ), то следует дать определение и относительно потенции и актуальности; и притом прежде всего о потенции в самом собственном смысле (κυριωτάτης), хотя это и не будет наиболее полезным для нашей настоящей цели [изучения сущего как сущего]: ведь потенция и актуальность простираются beyond [за пределы] лишь только того, что относится к движению.

Комментарии и разъяснения по абзацам [1] – [2]

Абзац [1] – [2]: Ссылка на пройденный путь и центральность сущности

Содержание: Аристотель начинает с итога предыдущих изысканий (вероятно, отсылая к книгам VII и VIII), где центральным понятием была «первичная сущность» (πρῶτον οὐσία) – конкретная, индивидуальная, чувственная субстанция (например, этот конкретный человек, эта лошадь). Все остальные категории (качество, количество, отношение и т.д.) существуют лишь как атрибуты этой первичной сущности и не могут существовать отдельно от нее.

Комментарий А.Ф. Лосева: Лосев подчеркивает, что здесь Аристотель «констатирует свой основной онтологический принцип, впервые ясно сформулированный в "Категориях"». Вся многообразная действительность строится вокруг единичного бытия, которое является их носителем и условием. Это «подводит к необходимости рассмотреть теперь не только структуру сущего, но и модусы его существования – возможность и действительность» (Лосев А.Ф. История античной эстетики. Аристотель и поздняя классика. – М., 1975. – С. 430-431).

Комментарий Д.В. Бугая: Бугай акцентирует методологический аспект. Аристотель, по его мнению, демонстрирует здесь свой классический аналитический метод: от более известного и явного для нас (единичная сущность) он движется к более сложным и фундаментальным принципам (потенция и энергия). Упоминание предыдущих исследований – это не просто отсылка, а «установка фундамента, на котором будет строиться дальнейшее здание метафизики» (Бугай Д.В. Аристотель. Метафизика. Комментарии // ΣΧΟΛΗ. – 2015. – С. 298).

Комментарий W.D. Ross (англ.): Ross отмечает, что фраза «τὸ τὶ ὄν» (букв. «нечто сущее») является техническим термином Аристотеля для обозначения индивидуальной субстанции. Он также указывает, что отсылка к предыдущим исследованиям, скорее всего, относится к Met. VII.1, 1028a 10–20, где прямо утверждается приоритет сущности перед другими категориями (Ross W.D. Aristotle's Metaphysics. A Revised Text with Introduction and Commentary. Vol. II. – Oxford: Clarendon Press, 1924. – P. 260).

Абзац [3]: Введение дихотомии «потенция – актуальность»

Содержание: Аристотель расширяет поле исследования. Помимо категориального анализа сущего (что оно есть), существует иной, не менее важный способ его рассмотрения: как оно существует – в состоянии возможности (потенции) или осуществленности (актуальности, энергии). Он сразу оговаривает, что будет исследовать «потенцию в собственном смысле» (имея в виду, прежде всего, динамическую способность к изменению, а не логическую возможность), но при этом признает, что это понятие шире, чем только движение.

Комментарий А.Ф. Лосева: Лосев видит здесь ключевой поворот от статической онтологии к динамической. «Речь идет уже не о том, что есть сущее, но о том, каково оно в своем бытийном становлении… Потенция и энергия – это не категории, а модусы бытия, пронизывающие все категории». Он также обращает внимание на важное уточнение Аристотеля о том, что эти понятия шире движения: это указывает на их общеонтологический, а не только физический статус (Лосев А.Ф. Указ. соч. – С. 432).

Комментарий Д.В. Бугая: Бугай фокусируется на терминологической точности. Он разъясняет, что «κυριωτάτης» (самой главной, собственной) потенцией Аристотель называет «архетип всякой способности – начало движения в другом или в самом себе как в другом», то есть то, что подробно будет разбираться в книге IX (Θ). Однако уже здесь закладывается основа для более широкого метафизического понимания потенции как принципа бытия (Бугай Д.В. Указ. соч. – С. 299-300).

Комментарий Joseph Sachs (англ.): Sachs в своем переводе и комментарии подчеркивает важность различения «ἐνέργεια» (актуальность, деятельность) и «ἔργον» (законченный продукт, дело). Аристотель упоминает оба, указывая на тесную связь между процессом осуществления и его результатом. Sachs также соглашается с тем, что Аристотель намеренно начинает с более узкого, «динамического» смысла потенции, чтобы затем прийти к его более широкому, метафизическому значению (Sachs J. Aristotle's Metaphysics. – Santa Fe: Green Lion Press, 2002. – P. 185, note 1).

Комментарий Thomas Aquinas (лат., в англ. пер.): Фома Аквинский в своем комментарии обращает внимание на фразу «хотя это и не будет наиболее полезным для нашей настоящей цели». Он поясняет, что цель «Метафизики» – изучение сущего как сущего. Поскольку потенция и актуальность суть модусы сущего, их изучение необходимо. Однако детальный анализ «собственной» потенции, связанной с движением, более уместен в «Физике». Таким образом, Аристотель сразу очерчивает границы своего текущего метафизического исследования (Aquinas T. Commentary on Aristotle's Metaphysics. Book Theta, Lec. 1. – Trans. by J.P. Rowan. – Notre Dame: Dumb Ox Books, 1995. – P. 2).

[4] Но об этой [потенции, связанной с движением] мы скажем впоследствии, при более детальном рассмотрении актуальности. [5] Что же касается способности (δυνάμεις) и возможности (δυνατόν) говорить в нескольких значениях, это мы разграничили в другом месте.

[6] Из всех этих значений мы можем отбросить те, которые названы способностями лишь по аналогии [или по сходству], как, например, в геометрии [мы говорим о «способностях», т.е. степенях]; ибо эти [значения] являются омонимами. А [также отбросить] то, что называется возможным или невозможным [лишь] потому, что нечто [является] или не является [истинным] определенным образом.

[7] Все же способности, которые относятся к одному и тому же виду [значения], суть некие начала (ἀρχαί), и все они определяются через отсылку к одной первой способности, а именно: начало изменения в другом [сущем] или в самом [себе] как в другом.

[8] Ибо одна [способность] есть способность претерпевания (πάσχειν), то есть начало претерпевания изменения в самом [претерпевающем] под воздействием другого [сущего] как другого. [9] Другой вид [способности] – это состояние не-претерпевания (ἕξις ἀπαθείας) к худшему и к разрушению со стороны другого [сущего] как начала [изменения]. [10] Ведь все эти [определения] содержат в себе понятие первой [и главной] способности. Далее, эти способности суть [способности] либо просто действовать или претерпевать, либо делать это хорошо, так что и в [понятии] этих последних в некотором смысле содержится [понятие] первых.

Комментарии и разъяснения по абзацам [4] – [6]

Абзацы [4] – [6]: Метод исключения. Отсечение неподходящих значений

Содержание: Аристотель применяет свой стандартный метод: чтобы определить суть понятия, необходимо сначала отсечь побочные, метафорические или омонимические его значения. Он откладывает подробный разговор об актуальности и сразу переходит к классификации значений «способности» (δύναμις). Он исключает:

Геометрическую метафору: Когда мы говорим о числе в «третьей степени» (δύναμις по-гречески означает и «способность», и «степень» в математике). Это чистая омонимия, основанная на сходстве названия, а не сути.

Логическую возможность: Когда мы говорим «возможно, что завтра будет дождь», имея в виду не внутреннюю способность неба, а лишь логическую непротиворечивость этого утверждения или наше незнание.

Комментарий Д.В. Бугая: Бугай подчеркивает, что это исключение не случайно. Аристотель готовит почву для анализа реальной, а не логической или метафорической потенции. «Речь идет о способности, коренящейся в самой природе сущего, являющейся его внутренним принципом… Логическая возможность относится к сфере высказываний и мнений, в то время как метафизика исследует бытие само по себе» (Бугай Д.В. Аристотель. Метафизика. Комментарии // ΣΧΟΛΗ. – 2015. – С. 301).

Комментарий W.D. Ross (англ.): Ross указывает на источник, где Аристотель проводил подобное разграничение ранее: это, вероятно, «Метафизика» V.12, где дается перечень значений слова δύναμις. Он также уточняет, что геометрический пример относится к квадрату числа (например, 9 – это δύναμις числа 3), что является чисто условным обозначением, не имеющим онтологического веса (Ross W.D. Aristotle's Metaphysics. A Revised Text with Introduction and Commentary. Vol. II. – Oxford: Clarendon Press, 1924. – P. 261).

Абзацы [7] – [10]: Определение первичного смысла способности (потенции)

Содержание: Здесь Аристотель дает строгое определение «первой» и главной способности (κυριωτάτη δύναμις). Это начало (архэ) изменения в другом сущем или в самом себе как в другом. Это определение сразу расщепляется на две взаимосвязанные стороны:

Способность к действию (ποιεῖν): Не эксплицитно названа здесь, но подразумевается как активное начало, вызывающее изменение в другом.

Способность к претерпеванию (πάσχειν): Явно названа – это начало (принцип) в самом сущем, позволяющее ему изменяться под воздействием другого.

Далее Аристотель добавляет третье, производное значение.

О природе способности (потенции) и лишения (продолжение)

Перевод на русский язык абзацев [11] – [16]:

[11] Таким образом, способность к действию (τὸ ποιητικόν) и способность к претерпеванию (τὸ παθητικόν) есть в некотором смысле одно и то же (ибо нечто способно [к чему-то] и потому, что само обладает способностью претерпевать, и потому, что другое способно [действовать] по отношению к нему), но в другом смысле они различны.

[12] Ибо одна [способность] находится в претерпевающем (ведь [оно претерпевает] потому, что имеет некое начало [для этого], и потому, что материя тоже есть некое начало; и претерпевающее претерпевает от чего-то [другого], и одно [претерпевает] от другого). Например, жирное способно гореть, и податливое способно быть сокрушенным, и так далее. А другая [способность] – в производящем [начале], как, например, теплота в том, что греет, и строительное искусство в строителе.

[13] Поэтому ни одна вещь, поскольку она едина [и тождественна сама себе], не претерпевает [воздействия] от самой себя, ибо она есть одно, а не разное.

[14] Неспособность (ἀδυναμία) и не-могущее (ἀδύνατον) есть лишение (στέρησις), противоположное способности такого рода [о которой шла речь]; так что способность и неспособность относятся к одному и тому же [предмету] и одинаковым образом.

[15] Однако «лишение» (στέρησις) говорится в нескольких значениях: ведь [оно означает], что [нечто] не имеет [чего-то] вообще; или что не имеет, хотя по природе должно иметь; или что не имеет, когда по природе должно иметь; или что не имеет [чего-то] определенным образом, например, совершенно [не имеет]; или что не имеет [чего-то] отчасти.

[16] И в некоторых случаях мы называем нечто лишенным, если оно не имеет чего-то вследствие насильственного отнятия.

Комментарии и разъяснения по абзацам [11] – [13]

Абзацы [11] – [13]: Единство и различие активной и пассивной способности

– Содержание: Аристотель исследит тонкое отношение между способностью действовать (ποιεῖν) и способностью претерпевать (πάσχειν). Он утверждает, что они едины по отношению (πρὸς ἕν), то есть соотнесены друг с другом: способность одного действовать предполагает способность другого претерпевать это действие (например, способность резать ножом соотнесена со способностью мяса быть разрезанным). Однако по сущности (τῇ οὐσίᾳ) и месту нахождения они различны: активное начало находится в действующем агенте (искусство строителя), а пассивное – в претерпевающем объекте (податливость материала). Именно поэтому вещь не может действовать на саму себя в строгом смысле, так как для этого ей пришлось бы быть одновременно и активным, и пассивным началом в одном и том же отношении, что нарушило бы ее единство.

– Комментарий А.Ф. Лосева: Лосев видит здесь развитие диалектики активного и пассивного. «Единство потенции действия и потенции страдания основано на единстве самого акта… но их различие коренится в самой структуре действительности, в различии между формой (активное начало) и материей (пассивное начало)». Утверждение о том, что вещь не действует на саму себя, Лосев интерпретирует как подтверждение того, что любое изменение требует встречи двух различных принципов (Лосев А.Ф. История античной эстетики. Аристотель и поздняя классика. – М., 1975. – С. 434).

– Комментарий Д.В. Бугая: Бугай акцентирует онтологический фундамент этого различия – учение о материи и форме. Пассивная способность коренится в материи (жирное "может" гореть), а активная – в форме (тепло "заставляет" гореть). Их correlative единство обеспечивает саму возможность изменения в мире. Уточнение о том, что вещь не действует на саму себя, Бугай связывает с критикой Аристотелем платоновского понимания самодвижения души как изначального факта. Для Аристотеля даже самодвижение живого существа требует внутренней дифференциации на активную и пассивную части (душа и тело) (Бугай Д.В. Аристотель. Метафизика. Комментарии // ΣΧΟΛΗ. – 2015. – С. 303-304).

– Комментарий Stephen Makin (англ.): Makin подчеркивает, что единство активной и пассивной потенции является "функциональным". Они определяются друг через друга. Нет смысла говорить о способности резать безотносительно к чему-то режущемуся. Это не два независимых свойства, а две стороны одной монеты – отношения «действующее-претерпевающее». Его комментарий также проясняет пример с вещью, не действующей на себя: если бы Х воздействовало на Х, то Х должно было бы быть одновременно и F (обладающим активной способностью), и не-F (обладающим пассивной способностью, т.е. лишенным формы, которую активное начало придает) в одном и том же отношении, что невозможно (Makin S. Aristotle Metaphysics Book Θ. – Oxford: Clarendon Press, 2006. – P. 77-79).

Абзацы [14] – [16]: Неспособность как лишение способности

– Содержание: Аристотель вводит противоположность способности – неспособность (ἀδυναμία). Она определяется не просто как отсутствие, а как лишение (στέρησις). Лишение – это отсутствие того, что вещь по своей природе должна иметь. Далее Аристотель уточняет, что понятие лишения многозначно. Оно может означать простое отсутствие, но в строгом смысле (имеющем значение для определения не-могущего) это отсутствие чего-то должного у того, что по природе должно это иметь, в надлежащее время и надлежащим образом.

– Комментарий А.Ф. Лосева: Лосев проводит важное различие между простым отсутствием (отсутствие глаз у камня) и лишением (отсутствие зрения у человека). Только второе имеет философскую значимость и является противоположностью способности. «Лишение… есть определенный модус бытия, а не просто ничто… Это негативный аспект самой же потенции». Это учение прямо связано с анализом изменения в «Физике», где изменение требует трех принципов: substrate (материи), формы и лишения (Лосев А.Ф. Указ. соч. – С. 435).

– Комментарий Д.В. Бугая: Бугай обращает внимание на связь с «Категориями» (10, 12a26) и «Метафизикой» (V.22), где Аристотель также анализирует виды противоположностей, включая противоположность «обладание – лишение». Ключевой критерий – природная предназначенность. Неспособность – это не любое отсутствие силы, а отсутствие силы, которая "естественна" для данной сущности. Это teleological (целевое) понимание: слепота – это лишение, потому что цель глаза – видеть (Бугай Д.В. Указ. соч. – С. 304).

– Комментарий W.D. Ross (англ.): Ross детализирует значения лишения, приведенные Аристотелем:

1. Простое отсутствие свойства (камень «лишен» зрения).

2. Отсутствие свойства у того, что от природы должно его иметь (слепой человек).

3. Отсутствие свойства в то время, когда оно от природы должно быть (слепой от рождения).

4. Отсутствие свойства в той степени, в какой оно должно быть (имея зрение, не видеть остро).

5. Насильственное лишение (кто-то ослеплен в результате травмы).

Ross отмечает, что для определения не-могущего релевантны прежде всего значения 2 и 3 (Ross W.D. Aristotle's Metaphysics. A Revised Text with Introduction and Commentary. Vol. II. – Oxford: Clarendon Press, 1924. – P. 262).

Критическое описание и синтез комментариев к заключительному разделу главы 1

Заключительная часть главы завершает построение концептуального каркаса для учения о потенции.

1. Диалектика correlative понятий: Анализ абзацев [11]-[13] показывает, что Аристотель мыслит не изолированными сущностями, но отношениями. Активная и пассивная потенции не существуют сами по себе, а только в соотнесенности друг с другом. Это фундаментальный принцип его ontology отношений, который предвосхищает более поздние философские системы. Комментаторы (Лосев, Makin) единодушно видят в этом силу и глубину его метода.

2. Онтологическое обоснование в теории материи и формы: Как верно указывают Бугай и Лосев, различие между двумя видами потенции – это не просто классификация, а прямое следствие фундаментального дуализма аристотелевской метафизики. Активная потенция коренится в форме и энтелехии, пассивная – в материи как возможности. Таким образом, учение о потенции напрямую связывается с ядром всей его системы.

3. Лишение как структурированное отсутствие: Введение понятия «лишения» (στέρησις) в абзацах [14]-[16] имеет решающее значение. Аристотель, как отмечают все комментаторы, отличает простое ничто (οὐκ ὄν) от лишения как определенного негативного состояния сущего. Лишение – это отсутствие формы там, где она должна быть. Это не-бытие-в-бытии. Это понятие необходимо для объяснения изменения (которое есть переход от лишения формы к ее обладанию), несовершенства, зла и порчи.

4. Телеологический критерий: Ключевым для различения простого отсутствия и лишения является понятие природного предназначения (τὸ πεφυκός). Это вводит телеологический аспект в саму сердцевину учения о потенции: потенция определяется через свою актуальность, через ту цель (τέλος), для осуществления которой она предназначена. Неспособность – это сбой в достижении этой цели.

Итоговый синтез главы 1:

Первая глава книги Θ выполняет роль пролога, который:

– Определяет предмет (потенция и актуальность как модусы бытия).

– Очищает понятие потенции от побочных значений.

– Дает строгое определение первичного смысла потенции как начала изменения.

– Выявляет его внутреннюю структуру: коррелятивную пару «активное-пассивное».

– Вводит и уточняет его противоположность – лишение.

Вся глава демонстрирует движение мысли от общего к частному, от многозначности к строгому определению, закладывая незыблемый фундамент для последующего, более глубокого анализа актуальности и их соотношения – одного из вершинных достижений аристотелевской мысли.

Глава 2. Рациональные и нерациональные способности.

[1] Поскольку такие начала [способности] находятся отчасти в неодушевленных [вещах], отчасти в одушевленных, и [поскольку они находятся] в душе, и в [той части] души, которая обладает логосом (разумом),

[2] то ясно, что и из способностей (δυνάμεις) одни будут неразумными (ἄλογοι), а другие – разумными (μετὰ λόγου). Поэтому все искусства (τέχναι) и творческие начала (ποιητικαὶ ἐπιστῆμαι) суть способности, ибо они являются началами изменения в другом [сущем] или в самом [сущем] как в другом.

[3] Все разумные способности способны к противоположному (τῶν ἐναντίων), тогда как неразумные способности [направлены] лишь на одно [из противоположных состояний]: например, теплота способна лишь нагревать, а врачебное искусство – [к действию] и против болезни, и для здоровья.

Комментарии и разъяснения по абзацам. [1] – [4]

Абзац [1] – [2]: Основание для классификации способностей

Содержание: Аристотель проводит фундаментальное разделение всех способностей (потенций) на два рода. Основанием для классификации служит носитель способности. Если способность коренится в неодушевленной природе (например, теплота огня) или в неразумной (алоgos) части души (например, способность к питанию или ощущению), то она является неразумной. Если же способность принадлежит разумной (meta logos) части души, то она разумна. К последним Аристотель относит все искусства (techne) и науки (episteme), поскольку они являются рациональными, основанными на знании принципами изменения.

Комментарий А.Ф. Лосева: Лосев подчеркивает, что это разделение вытекает из общей иерархии сущего у Аристотеля. Неразумные потенции соответствуют низшим уровням бытия (физическому и растительно-животному), а разумные – высшему, человеческому уровню, связанному с intellectом и сознательным целеполаганием. «Техне… есть не просто умение, но умение, основанное на обобщенном знании принципов и причин» (Лосев А.Ф. История античной эстетики. Аристотель и поздняя классика. – М., 1975. – С. 436).

Комментарий Д.В. Бугая: Бугай акцентирует, что Аристотель здесь продолжает линию, начатую в «Никомаховой этике» (VI, 4). «Логос» в данном случае означает не просто разум, а обосновывающее суждение, знание общего. Поэтому разумная потенция – это способность, направляемая не слепой природой, а познавшим сущность явления умом. Это потенция, сопряженная со знанием (Бугай Д.В. Аристотель. Метафизика. Комментарии // ΣΧΟΛΗ. – 2015. – С. 305).

Комментарий Stephen Makin (англ.): Makin обращает внимание на онтологический статус разумных способностей. Они существуют только у обладателей логоса, то есть у людей. Важно, что Аристотель включает сюда не только теоретическое знание, но и производительное (poietikai epistêmai). Таким образом, разумная потенция охватывает всю сферу целенаправленной человеческой деятельности, от ремесла до высших наук (Makin S. Aristotle Metaphysics Book Θ. – Oxford: Clarendon Press, 2006. – P. 85).

Абзац [3]: Критерий различия: отношение к противоположностям

Содержание: Аристотель формулирует главный критерий, отличающий два вида способностей на уровне их функционирования. Неразумная способность детерминирована своей природой и производит лишь один, строго определенный эффект (огонь может только греть, но не холодить). Разумная способность, напротив, способна производить оба противоположных результата. Врач, обладая знанием о здоровье и болезни, может как лечить (вести к здоровью), так и навредить (усугубить болезнь). Его искусство охватывает собой обе противоположности.

Комментарий А.Ф. Лосева: Лосев видит в этом ключ к пониманию свободы и ответственности. Неразумная потенция Necessarily (по необходимости) вызывает лишь то, на что она направлена. Разумная потенция содержит в себе выбор (προαίρεσις). «В этом и состоит коренное отличие человеческой деятельности от процессов природы… Человек, обладающий знанием, стоит над противоположностями и может свободно избирать ту или иную» (Лосев А.Ф. Указ. соч. – С. 437).

Комментарий Д.В. Бугая: Бугай углубляет анализ, ссылаясь на «Никомахову этику» (III, 1-5). Способность к противоположному вытекает из самой структуры rational суждения (логоса), которое может утверждать и отрицать одно и то же. Знание, например, болезни, имплицитно содержит и знание ее отсутствия – здоровья. Поэтому обладающий логосом может произвольно актуализировать ту или иную сторону содержащегося в его знании противоречия (Бугай Д.В. Указ. соч. – С. 306).

Комментарий W.D. Ross (англ.): Ross дает важное терминологическое уточнение. Неразумные способности производят лишь один эффект, потому что они сами по себе есть нечто одно (например, тепло). Разумная же способность, такая как искусство, сама по себе едина (это одно знание), но объект этого знания сложен и включает в себя противоположности (здоровье и болезнь – это два состояния одного и того же тела). Таким образом, единство способности и двойственность ее проявлений не противоречат друг другу (Ross W.D. Aristotle's Metaphysics. A Revised Text with Introduction and Commentary. Vol. II. – Oxford: Clarendon Press, 1924. – P. 263).

Комментарий Thomas Aquinas (лат., в англ. пер.): Фома Аквинский проводит различие между "способностью" (potentia) и ее "осуществлением" (actus). Неразумная потенция, будучи актуализированной, необходимо производит один результат. Разумная потенция, даже будучи актуализированной (т.е. когда человек активно что-то делает), сохраняет связь с противоположной возможностью, так как акт исходит из свободного выбора, а не из природной необходимости. Это различие коренится в том, что разумная душа не полностью поглощена своим актом, но рефлексивна (Aquinas T. Commentary on Aristotle's Metaphysics. Book Theta, Lec. 2. – Trans. by J.P. Rowan. – Notre Dame: Dumb Ox Books, 1995. – P. 15-16).

[4] Причина же этого в том, что наука (ἐπιστήμη) есть [обосновывающее] понятие (λόγος), а одно и то же понятие раскрывает [как] сущее (τὸ ὄν), так и лишенность (στέρησις), [хотя и] не одним и тем же образом, и присуще тому и другому, [5] однако в собственном смысле – сущему, а лишенности – привходящим образом. Поэтому необходимо, чтобы такие науки были [началами] противоположного, но [направлены они были] на одно [из противоположностей] само по себе, а на другое – привходящим образом. Ибо понятие относится к одному [противоположному] само по себе, а к другому – в некотором отношении привходящим образом, [6] ибо через отрицание (ἀπόφασις) и снятие (ἀφαίρεσις) оно указывает на противоположное. Ведь лишенность в собственном смысле есть первичное противоположение (ἐναντίωσις), а снятие – [есть отрицание] первого [члена противоположности].

[7] Поскольку противоположное не возникает из одного и того же [начала], а наука есть разумная способность, и душа есть начало движения, то здоровое производит только здоровое, теплое – только теплое, холодное – только холодное, а знающий [человек] производит и то и другое. [8] Ибо понятие, [хотя и] не одинаковым образом, относится к обоим, и оно находится в душе, [которая сама] есть начало движения. Таким образом, душа приводит в движение из одного и того же начала, [приводя в движение] обоими [противоположными действиями], ибо она приводит в движение, соотнося [их] с одним и тем же [понятием].

[9] Поэтому то, что способно [действовать] согласно разумной способности, производит действие, противоположное тому, что способно [действовать] без разума, ибо оно связано одним началом – понятием.

[10] Ясно также, что способность делать или претерпевать правильно (τὸ εὖ) заключает в себе [способность] просто делать или претерпевать, но не наоборот: первое [содержится] во втором. Ибо тот, кто делает правильно, [по необходимости] и делает, а тот, кто [просто] делает, не обязательно делает правильно.

Комментарии и разъяснения по абзацам. [4] – [6]

Абзацы [4] – [6]: Гносеологическая причина различия: природа логоса

Содержание: Аристотель объясняет, "почему" разумная способность направлена на противоположности. Причина кроется в самой природе научного знания (эпистеме), которое является logos'ом. Логос (понятие, определение, суждение) по своей структуре одновременно указывает и на нечто сущее (например, здоровье), и на его лишенность (болезнь), но делает это по-разному: сущее раскрывается само по себе (καθ' αὑτό), как прямое содержание понятия, а лишенность – привходящим образом (κατὰ συμβεβηκός), через отрицание (апофазис) и снятие (афайрезис) этого содержания. Таким образом, знание здоровья имплицитно содержит и знание болезни как его отсутствия.

Комментарий Д.В. Бугая: Бугай подчеркивает логическую структуру логоса. Понятие, по Аристотелю, всегда имеет положительное содержание, но его граница определяется через отрицание иного. «Знать, что есть А, – значит также знать, чем А не является… Таким образом, логос необходимо охватывает сферу противоположного, хотя и не симметричным образом» (Бугай Д.В. Аристотель. Метафизика. Комментарии // ΣΧΟΛΗ. – 2015. – С. 307). Он также уточняет, что «снятие» (афайрезис) – это не просто отрицание, а мысленное абстрагирование от признака.

Комментарий Stephen Makin (англ.): Makin акцентирует асимметрию в отношении логоса к противоположностям. Логос в первую очередь и по своей сути относится к положительному состоянию (например, к здоровью). Отношение к противоположному (болезни) является производным, вторичным. Это объясняет, почему искусство врача – это именно искусство "врачевания" (т.е. производства здоровья), а не болезни, хотя оно и может производить и то, и другое. Его цель – положительное состояние (Makin S. Aristotle Metaphysics Book Θ. – Oxford: Clarendon Press, 2006. – P. 88-90).

Комментарий W.D. Ross (англ.): Ross проводит связь с учением о противоположностях из «Категорий» (10, 11b38) и «Метафизики» (V, 10). Он поясняет, что «лишенность в собственном смысле» (ἡ πρώτη στέρησις) – это первое и главное противоположение, такое как слепота по отношению к зрению. «Снятие» же – это более широкое логическое отрицание. Логос работает именно через такое структурированное отрицание (Ross W.D. Aristotle's Metaphysics. A Revised Text with Introduction and Commentary. Vol. II. – Oxford: Clarendon Press, 1924. – P. 263).

Абзацы [7] – [9]: Механизм действия разумной способности в душе

Содержание: Здесь Аристотель разрешает кажущийся парадокс: как одно и то же начало (наука в душе) может быть причиной противоположных действий? Он напоминает, что в физическом мире противоположное не возникает из одного и того же начала (огонь не может холодить). Но душа – это особое начало движения, содержащее в себе логос. Поскольку логос охватывает обе противоположности (хотя и асимметрично), душа, руководствуясь этим единым логосом, может инициировать оба противоположных действия. Она действует, «соотнося с одним и тем же понятием», то есть исходя из единого знания, которое, однако, содержит в себе различение.

Комментарий А.Ф. Лосева: Лосев видит здесь основание аристотелевского учения о воле и выборе. «Душа… есть не просто физический двигатель, а смысловой центр… Именно потому, что она обладает логосом, понимающим и сущее, и его отрицание, она может свободно избирать между ними». Единое понятие служит точкой отсчета, относительно которой определяются оба противоположных направления действия (Лосев А.Ф. История античной эстетики. Аристотель и поздняя классика. – М., 1975. – С. 438).

Комментарий Thomas Aquinas (лат., в англ. пер.): Фома Аквинский углубляет этот механизм. Он говорит, что логос представляет собой формулу здоровья. Действие, ведущее к здоровью, прямо соответствует этой формуле. Действие, ведущее к болезни, тоже соотносится с ней, но через ее нарушение или извращение. Таким образом, оба действия так или иначе соотнесены с одним и тем же понятийным началом в душе, что и позволяет говорить о единой способности (Aquinas T. Commentary on Aristotle's Metaphysics. Book Theta, Lec. 2. – P. 18-19).

Абзац [10]: Иерархия способностей: между «делать» и «делать хорошо»

Содержание: Аристотель делает важное добавление, касающееся уже не различения рационального и нерационального, а градации внутри самой способности. Способность делать что-то хорошо (правильно, совершенным образом) включает в себя способность просто это делать, но не наоборот. Тот, кто обладает искусством (т.е. способностью делать хорошо), безусловно, может производить действие, но тот, кто просто может производить действие (например, случайно), далеко не всегда обладает искусством делать это хорошо.

Комментарий Д.В. Бугая: Бугай связывает это положение с телеологией Аристотеля. Истинная потенция вещи направлена на ее совершенное осуществление (энтелехию). Поэтому способность «делать хорошо» является более полной и совершенной актуализацией потенции, чем способность просто «делать». Это различие лежит в основе критики софистов: обладать подлинным знанием-техне – значит не просто уметь что-то делать, а уметь делать это всегда хорошо (Бугай Д.В. Указ. соч. – С. 308).

Комментарий Stephen Makin (англ.): Makin отмечает, что это различие применимо к обоим видам потенций. Можно говорить о просто горячем и о чем-то, что "хорошо" греет (например, эффективный нагреватель). Однако в случае рациональных способностей это различие становится нормативным и центральным для этики: цель virtue – не просто действие, а правильное действие (Makin S. Op. cit. – P. 92).

Критическое описание и синтез комментариев к главе 2.

Глава 2 представляет собой законченное и глубокое исследование фундаментального различия двух родов способностей.

1. Гносеологическое обоснование метафизического различия: Главная сила аргументации Аристотеля, как показывают Бугай и Makin, заключается в том, что он выводит различие в функционировании потенций из различия в структуре носителя. Природа логоса (понятийного, дискурсивного знания) такова, что он необходимо охватывает сферу противоположного. Поэтому способность, основанная на логосе, наследует это свойство.

2. Разрешение парадокса единства и двойственности: Аристотель успешно разрешает проблему, как одна способность может производить противоположное. Ответ, как разъясняют Лосев и Аквинат, заключается в асимметричном отношении логоса к противоположностям. Логос является единым началом, но его содержание структурировано таким образом, что позволяет задавать два противоположных направления для действия. Душа, обладающая логосом, выступает как уникальный «мотор», направляемый не слепой природой, а смыслом.

3. Связь с этикой и теорией действия: Это различие имеет далеко идущие последствия. Оно проводит водораздел между Necessity природы и свободой разумного существа, способного к выбору. Как отмечает Лосев, здесь закладывается основа понятия моральной ответственности: человек отвечает за свои действия именно потому, что обладал знанием и, следовательно, способностью поступить иначе.

4. Телеология и нормативность: Добавление о способности «делать хорошо» (абзац [10]) вводит в учение о потенции ценностное измерение. Потенция понимается не как нейтральная возможность, а как сила, направленная к своей совершенной актуализации. Это позволяет Аристотелю later провести различие между простой возможностью и настоящей потенцией-энтелехией.

Итоговый синтез главы 2:

Аристотель не просто классифицирует, а выстраивает иерархию бытия по признаку обладания тем или иным типом потенции:

Низший уровень: Неразумные потенции (однозначны, детерминированы).

Высший уровень: Рациональные потенции (направлены на противоположности, свободны).

Вершина: Рациональные потенции, актуализирующиеся "правильно" (нормативные, совершенные).

Таким образом, учение о потенции становится у Аристотеля не просто частью натурфилософии, но ключом к пониманию специфики человеческого существования, свободы и разумной деятельности.

Глава 3. Критика мегарской школы: опровержение тождества способности и деятельности

[1] Есть некоторые, например, мегарики, которые утверждают, что нечто способно (δυνατόν) [только] тогда, когда оно действует (ἐνεργῇ), когда же не действует, то и не способно. Например, кто не строит, тот не способен строить, но [способен] только тот, кто строит, когда строит; и подобным же образом обстоит дело и в остальных случаях.

[2] Нетрудно увидеть нелепые следствия из этого [воззрения]. Ведь тогда выйдет, что строитель не будет [иметь способности] строить, если он не строит [в данный момент] (ибо быть строителем – это значит быть способным строить); и то же самое [будет] в прочих искусствах.

[3] Если же невозможно обладать [искусствами], не научившись [им] и не приобретя их когда-то, и невозможно не обладать [ими], не утратив [их] (либо от забвения, либо от какого-то страдания, либо от времени; ведь не [утрачивается] ведь сама вещь, [т.е. искусство], раз оно существует [как нечто вечное]), то когда [строитель] перестанет строить, он уже не будет обладать искусством? Но как же он вновь обретет его, [когда] вновь начнет строить?

[4] То же [следует] и о неодушевленных [предметах]: ничто не будет ни холодным, ни теплым, ни сладким, ни вообще ничем из чувственно воспринимаемого, если [оно] не воспринимается чувственно, так что им придется держаться учения Протагора.

[5] Да и одушевленное не будет иметь чувственного восприятия, если оно не воспринимает чувственно. Так что если слеп тот, кто не имеет зрения, когда [он] по природе имеет [его] и когда [он] имеет [его] по природе, и когда [он должен иметь его] по природе, то одни и те же [люди] будут слепыми и глухими по многу раз на дню.

[6] Далее, если лишенное способности неспособно, то то, что не становится, не будет способным стать; поэтому тот, кто говорит о том, что не становится, что оно есть или будет, говорит неправду, ибо это [значит] утверждать невозможное.

[7] Таким образом, эти взгляды упраздняют движение и возникновение. Ибо стоящее всегда будет стоять, а сидящее – сидеть; ведь [сидящий] не сможет встать, если у него нет способности вставать. Следовательно, если нельзя встать без способности, а тот, кто сидит, будет неспособен [встать], согласно [их учению], то никто никогда не встанет.

[8] Если же это невозможно, то очевидно, что способность и деятельность (δύναμις καὶ ἐνέργεια) – не одно и то же, а различны. А те [взгляды] делают способность и деятельность одним и тем же, поэтому они пытаются упразднить нечто далеко не малое.

[9] Таким образом, возможно, что нечто способно быть, но не есть, и [что нечто] не способно быть, но есть. И подобным же образом и в других [категориях]: способно ходить, но не ходит, и не способно ходить, но ходит.

[10] А способным (δυνατόν) считается то, для чего, если предположить осуществление той деятельности, для [осуществления] которой оно признано способным, ничто не окажется невозможным.

[11] Например, если нечто способно сидеть и ему присуще сидеть, тогда, если это случится, ничто невозможное не произойдет; и подобным же образом, если оно способно двигаться или быть движимым, остановиться, быть, возникнуть, не быть или не возникнуть.

[12] А название «деятельность» (ἐνέργεια), которое соединено с осуществленностью (ἐντελέχεια), перенесено [главным образом] на движения [и лишь потом] на другие [вещи]; ибо деятельность, по-видимому, больше всего есть движение.

[13] Поэтому не-сущему не приписывают движение, но приписывают некоторые другие [предикаты]: ибо не-сущее может мыслиться и желаться, но не двигаться; а [все] это потому, что оно не существует в действительности (ἐνεργείᾳ), но [существует] в возможности (δυνάμει).

[14] И из числа не-сущего нечто существует в возможности, но не существует, ибо не [существует] в действительности.

Комментарии и разъяснения по абзацам.

Абзацы [1] – [8]: Критика мегарской школы и абсурдные следствия их учения

Содержание: Аристотель излагает и опровергает взгляд мегарской школы (последователей Евклида из Мегары), которые отождествляли потенцию (δύναμις) с актом (ἐνέργεια). Их тезис: «способен только тот, кто действует». Аристотель методом "reductio ad absurdum" выводит из этого положения ряд нелепых следствий:

1. Для искусств (техне): Человек терял бы знание ремесла, как только переставал бы его применять, и обретал бы вновь волшебным образом, как только начинал. Это уничтожает саму идею приобретенного и устойчивого навыка.

2. Для чувственных качеств: Свойства вещей (холод, сладость) существовали бы только в момент их восприятия, что является прямым утверждением релятивизма Протагора («человек – мера всех вещей»).

3. Для способностей души: Человек многократно в течение дня становился бы слепым и глухим, просто закрывая глаза или не прислушиваясь.

4. Для движения и изменения: Становление было бы невозможно. То, что сидит, не имело бы "способности" встать, пока не встало бы, а значит, никогда не встало бы. Это приводит к полному параличу всякой деятельности и изменчивости мира.

Комментарий А.Ф. Лосева: Лосев оценивает эту критику как «сокрушительную». Он подчеркивает, что Аристотель защищает здесь саму идею становления, которая невозможна без признания потенции как реальной, но еще не актуализированной силы. «Мегарцы… хотели видеть в мире только голые акты… Аристотель… показывает, что без потенции… самый акт оказывается немыслим, ибо он неоткуда взялся бы и не во что превращался бы» (Лосев А.Ф. История античной эстетики. Аристотель и поздняя классика. – М., 1975. – С. 439-440).

Комментарий Д.В. Бугая: Бугай акцентирует онтологический статус потенции. Критика мегарцев доказывает, что потенция – это не просто логическая возможность, а реальная возможность (potentia realis), имманентно присущая самой вещи (искусство – в душе мастера, способность видеть – в глазу). Ее бытие не сводится к ее проявлению, она является устойчивым свойством (ἕξις) сущего (Бугай Д.В. Аристотель. Метафизика. Комментарии // ΣΧΟΛΗ. – 2015. – С. 309-310).

Комментарий Stephen Makin (англ.): Makin обращает внимание на стратегию аргументации. Аристотель атакует мегарцев с двух флангов: со стороны статических свойств (искусство, качество) и со стороны процессов изменения (движение, становление). Показывая, что их доктрина несостоятельна в обоих случаях, он демонстрирует ее полную неадекватность для описания реальности (Makin S. Aristotle Metaphysics Book Θ. – Oxford: Clarendon Press, 2006. – P. 95-98).

Абзацы [9] – [11]: Положительное определение возможности (способности)

Содержание: Опровергнув мегарцев, Аристотель дает свое положительное определение «способного» (δυνατόν). Оно носит модальный характер: нечто способно, если предположение о его осуществлении не влечет за собой логического противоречия или невозможности. Это определение отсекает чисто логические возможности (например, возможность того, что диагональ соизмерима со стороной квадрата) и указывает на реальную возможность, коренящуюся в природе вещи.

Комментарий W.D. Ross (англ.): Ross отмечает, что это определение, хотя и верное, является минимальным и формальным. Оно задает необходимое, но не достаточное условие. Истинная потенция, по Аристотелю, требует также наличия внутреннего начала или склонности к осуществлению, что будет раскрыто далее (Ross W.D. Aristotle's Metaphysics. A Revised Text with Introduction and Commentary. Vol. II. – Oxford: Clarendon Press, 1924. – P. 264).

Комментарий Thomas Aquinas (лат., в англ. пер.): Фома Аквинский разъясняет, что это определение устанавливает границу между "возможным" и "невозможным". Возможное – это то, чье осуществление не противоречит законам логики и природы. Аристотель подчеркивает, что способность относится к будущему: мы говорим о чем-то, что оно "может" произойти, и это суждение истинно, если в момент осуществления не возникнет никакой непреодолимой преграды (Aquinas T. Commentary on Aristotle's Metaphysics. Book Theta, Lec. 3. – P. 25-26).

Абзацы [12] – [14]: Уточнение понятия деятельности (энергии) и его связь с энтелехией

Содержание: Аристотель делает важное терминологическое уточнение. Понятие «энергия» (ἐνέργεια – деятельность, действительность) изначально было связано с движением (κίνησις), которое является его наиболее явным примером. Однако затем это понятие было расширено и перенесено на другие вещи. Ключевая связь – с понятием энтелехии (ἐντελέχεια – осуществленность, завершенность). Это позволяет применять его даже к случаям, не связанным с движением, например, к сфере мышления и желания. Не-сущее может быть помыслено (потенциально существует в мысли), но не может двигаться, так как для движения требуется substrate, существующий актуально.

Комментарий А.Ф. Лосева: Лосев видит здесь crucialный момент: расширение понятия энергии за пределы движения к бытию как таковому. «Энергия у Аристотеля… есть… осуществленность вообще, то есть такая действительность, которая уже содержит в себе свою собственную возможность как осуществленную цель… Энтелехия и есть такой осуществленный и целесообразно завершенный результат энергии» (Лосев А.Ф. Указ. соч. – С. 441).

Комментарий Д.В. Бугая: Бугай подчеркивает, что это уточнение готовит почву для главного метафизического применения пары «потенция-актуальность» – к вопросу о соотношении материи и формы, души и тела. Движение – лишь частный случай актуальности. Высшие ее формы – это покоящиеся состояния осуществленности, такие как знание или счастье (Бугай Д.В. Указ. соч. – С. 311).

Критическое описание и синтез комментариев к главе 3.

Глава 3 является критико-положительной. Разрушая учение мегарцев, Аристотель одновременно утверждает основы собственной онтологии.

1. Защита реальности потенции: Главная цель главы – доказать, что потенция (δύναμις) является необходимым онтологическим понятием. Мир не состоит из голых актов; он динамичен, и сама его изменчивость требует признания реального бытия возможностей, сил, способностей и предрасположенностей, которые существуют даже тогда, когда не проявляются.

2. Критика редукционизма: Мегарцы пытались редуцировать модус бытия «в возможности» к модусу бытия «в действительности». Аристотель показывает, что такая редукция уничтожает самые фундаментальные феномены: устойчивость свойств, непрерывность личности (обладающей знаниями), саму возможность изменения. Это классический пример защиты сложности и многоуровневости реальности от упрощенных схем.

3. Уточнение понятийного аппарата: Давая свое определение «способного», Аристотель закладывает основание для дальнейшего анализа. Важнейшим же шагом является разделение и связь понятий ἐνέργεια (деятельность, актуальность) и ἐντελέχεια (осуществленность, завершенность). Как отмечают Лосев и Бугай, это позволяет ему выйти за рамки философии природы (где главное – движение) в сферу первой философии, где актуальность понимается как форма, сущность и цель бытия сущего.

4. Подготовка к учению о первичной актуальности: Критикуя мегарцев за отождествление акта и потенции, Аристотель готовит почву для последующего утверждения примата актуальности над потенцией (которое будет развито в следующих главах). Он показывает, что хотя потенция и реальна, она определяется и направляется к своей актуальности, а не наоборот.

Итоговый синтез главы 3:

Аристотель отстаивает динамическое понимание бытия, которое включает в себя два неразрывно связанных, но различных модуса: потенцию и актуальность. Отрицание этого различия leads к абсурдным последствиям: мир замирает в статике, знание исчезает, изменение становится невозможным. Таким образом, глава выполняет роль онтологического обоснования изменчивого мира, каким его видит Аристотель. Потенция – это не ничто, а реальная сила бытия, находящаяся в состоянии устремленности к своей осуществленности (энтелехии).

Глава 4. Логические отношения возможности и необходимости.

[1] Но если возможное (δυνατόν) [определяется так, что] тогда, когда возможность имеется, ничто невозможное не последует, если мы предположим осуществление того, что признано возможным, то нельзя будет сказать, что это возможно, но не будет [никогда], – ибо тогда оказалось бы, что нечто невозможно признается возможным.

[2] Например, если бы кто-то сказал – тот, кто не признает [этого различия], – что возможно, чтобы диагональ [квадрата] была соизмерима [со стороной], но что она никогда не будет соизмерима, – ибо ничто не мешает тому, чтобы нечто возможное не было [в действительности] и не осуществлялось.

[3] Но из принятого нами [определения] необходимо, чтобы если мы предполагаем существующим или возникающим то, что возможно, но не существует, то из этого не следовало бы ничего невозможного; между тем в случае диагонали [следовало бы невозможное], ибо [оказалось бы], что она соизмерима, что невозможно.

[4] Итак, ложное (ψεῦδος) и невозможное (ἀδύνατον) – не одно и то же. Ведь что ты сейчас стоишь – это ложно, но не невозможно.

[5] В то же время ясно, что если при наличии А необходимо должно быть Б, то и если возможно А, необходимо должно быть возможно и Б.

[6] Ибо если бы не необходимо было, чтобы Б было возможно, то ничто не мешает [допустить], что оно невозможно. Пусть же А возможно. Тогда, когда возможно А, если предположить, что А есть, ничто невозможное не следует; но тогда необходимо должно быть и Б. Но ведь [по предположению] оно невозможно. Пусть же оно невозможно.

[7] Если же Б невозможно, то и А необходимо должно быть невозможно. Но А было возможно; следовательно, и Б возможно. Итак, если А возможно, то и Б будет возможно, если [они] относятся друг к другу так, что при наличии А необходимо должно быть Б.

[8] Если же при таком отношении А и Б друг к другу, Б не необходимо возможно, то и А и Б не будут относиться друг к другу так, как предполагалось.

[9] А если при возможности А необходимо должно быть возможно Б, то и при наличии А необходимо должно быть Б. Ибо то, что необходимо должно быть возможно Б, если возможно А, это значит, что если А возможно, и когда оно возможно, и как оно возможно, то таким же образом необходимо должно быть и Б.

Комментарии и разъяснения по абзацам.

Абзацы [1] – [4]: Прояснение отношения возможности к действительности

Содержание: Аристотель возвращается к своему определению возможности из предыдущей главы («способно то, для чего… ничто не окажется невозможным») и проясняет его следствия. Он утверждает, что из этого определения не следует, что всякая возможность должна когда-либо реализоваться. Однако есть особый класс возможностей – логически невозможное (как соизмеримость диагонали квадрата с его стороной) – которые не могут быть реализованы "никогда", и называть их «возможными» – ошибка. Это позволяет ему провести crucialное различие между ложным (то, что не является действительным, но могло бы им быть) и невозможным (то, что не может быть действительным в принципе).

Комментарий Д.В. Бугая: Бугай подчеркивает, что Аристотель здесь проводит границу между реальной и логической возможностью. Реальная возможность, основанная на природе вещи (как способность человека сидеть), может и не актуализироваться. Логическая же возможность – это более широкое понятие, но Аристотель исключает из сферы «возможного» (δυνατόν) то, что внутренне противоречиво и ведет к невозможному. Таким образом, его определение возможности является модально сильным (Бугай Д.В. Аристотель. Метафизика. Комментарии // ΣΧΟΛΗ. – 2015. – С. 312).

Комментарий Stephen Makin (англ.): Makin обращает внимание на онтологический подтекст. Аристотель защищает объективность невозможного. Невозможное – это не просто то, что мы не можем помыслить без противоречия, а то, что не может произойти в самой реальности в силу ее структуры (как математическая невозможность). Это укрепляет его аргумент против мегарцев: не-актуализированная реальная возможность и логическая невозможность – совершенно разные вещи (Makin S. Aristotle Metaphysics Book Θ. – Oxford: Clarendon Press, 2006. – P. 104-105).

Комментарий Thomas Aquinas (лат., в англ. пер.): Фома Аквинский поясняет, что аристотелевское определение возможности направлено против тех, кто, подобно Диодору Крону (мегарцу), утверждал, что возможное – это только то, что когда-либо станет действительным. Аристотель же показывает, что возможное может и не актуализироваться из-за внешних препятствий, но от этого оно не перестает быть возможным. Невозможное же не актуализируется в силу внутренней причины (Aquinas T. Commentary on Aristotle's Metaphysics. Book Theta, Lec. 4. – P. 30-31).

Абзацы [5] – [9]: Логический закон передачи возможности.

Содержание: Аристотель формулирует и доказывает важный логический принцип, связывающий необходимость и возможность. Если из существования А с необходимостью следует существование Б, то и из возможности А с необходимостью следует возможность Б. Доказательство ведется от противного: если допустить, что А возможно, а Б невозможно, то при осуществлении А (что допустимо, раз оно возможно) мы получили бы Б, которое по предположению невозможно. Но это противоречит исходному условию, что осуществление возможного не ведет к невозможному. Следовательно, наше допущение ложно, и Б must быть возможным. Далее Аристотель делает шаг дальше: если связь между А и Б необходима, то и при актуальном существовании А необходимо существует Б.

Комментарий W.D. Ross (англ.): Ross отмечает, что в этом пассаже Аристотель, по сути, формулирует один из базовых законов модальной логики: ◇A ∧ □(A → B) → ◇B (Если А возможно, и необходимо, что если А, то Б, то Б возможно). Однако доказательство Аристотеля не является чисто логическим; оно опирается на его онтологическое определение возможности, связывающее возможность с осуществимостью без противоречия (Ross W.D. Aristotle's Metaphysics. A Revised Text with Introduction and Commentary. Vol. II. – Oxford: Clarendon Press, 1924. – P. 265-266).

Комментарий А.Ф. Лосева: Лосев видит в этом не просто формально-логическое упражнение, а проявление глубокой связи между логикой и онтологией у Аристотеля. «Логический закон здесь является отражением причинной связи в самой реальности. Если А есть причина Б, то возможность причины с необходимостью влечет за собой возможность следствия… Модальные категории оказываются у Аристотеля формами бытия, а не только формами мышления» (Лосев А.Ф. История античной эстетики. Аристотель и поздняя классика. – М., 1975. – С. 442).

Комментарий Д.В. Бугая: Бугай акцентирует, что этот закон имеет прямое отношение к учению о движении и изменении. Если некое состояние А (например, нахождение строителя рядом с материалом) необходимо влечет за собой состояние Б (начало строительства), то из возможности А (способность строителя и наличие материала) следует возможность Б. Это еще один довод против мегарцев: потенция причины содержит в себе потенцию следствия (Бугай Д.В. Указ. соч. – С. 313).

Критическое описание и синтез комментариев к главе 4.

Глава 4 представляет собой сложный логико-онтологический анализ модальных понятий (возможность, необходимость, невозможность).

1. Уточнение определения возможности: Аристотель защищает и проясняет свое определение, показывая, что оно не влечет за собой фаталистического вывода о том, что все возможное должно реализоваться. Ключевым является различение:

Ложное (ψεῦδος): Не-актуализированная, но реальная возможность.

Невозможное (ἀδύνατον): Логически или онтологически противоречивое состояние, которое не может быть актуализировано никогда.

2. Формулировка закона модальной логики: Центральное достижение главы – формулировка и доказательство принципа передачи возможности по необходимой связи. Этот принцип демонстрирует высокий уровень развития логической мысли у Аристотеля и его понимание связи между модальностями.

3. Единство логического и онтологического: Как верно отмечают Лосев и Бугай, Аристотель не занимается «чистой» логикой. Его логические законы – это отражение структуры самого бытия. Закон передачи возможности работает потому, что в реальности существуют необходимые причинно-следственные связи. Возможность причины реально содержит в себе возможность следствия.

4. Подготовка к учению о перводвигателе: Этот логический аппарат, как отмечают некоторые комментаторы (например, Ross), в дальнейшем будет использован Аристотелем в XII книге «Метафизики» для доказательства существования неподвижного перводвигателя. Идея необходимой связи и передачи актуальности (а не только возможности) станет там центральной.

Итоговый синтез главы 4:

Аристотель завершает начатое в предыдущей главе построение строгого понятия реальной возможности. Это возможность, которая:

Определяется негативно: Ее осуществление не ведет к невозможному.

Не является фатальной: Она может и не актуализироваться.

Отлична от логической возможности: Она исключает внутренне противоречивое.

Подчиняется законам причинности: Передается по цепям необходимой связи.

Таким образом, глава 4 служит мостом между опровержением мегарского редукционизма и позитивным учением о примате актуальности, которое последует далее. Аристотель закладывает логический фундамент, который позволяет ему говорить о потенции не как о чем-то неопределенном, а как о строго детерминированном начале, подчиняющемся законам бытия и мышления.

Глава 5. Условия реализации способности: желание, контакт и отсутствие препятствий.

[1] Способности (δυνάμεις) возникают частью от природы (врожденные), как, например, чувства, частью от привычки (привычные), как, например, [способность] играть на флейте, частью от обучения (выученные), как, например, искусства. Те из них, которые [возникают] от привычки и размышления, необходимо должны быть приобретены через предварительную деятельность, а те, которые [возникают] не так и [предназначены] для претерпевания, – не обязательно.

[2] Но поскольку способным быть [значит] быть способным [к чему-то] когда-то и как-то (и все прочее, что должно быть добавлено в определении), и поскольку одни [способности] способны действовать согласно разуму и обладают разумными способностями, а другие – не согласно разуму и обладают неразумными способностями, и поскольку первые необходимо [находятся] в одушевленном, а вторые могут [находиться] и в одушевленном, и в неодушевленном, —

[3] то относительно неразумных способностей, когда действующее и претерпевающее подходят друг к другу должным образом, необходимо, чтобы одно действовало, а другое претерпевало; а относительно разумных способностей не необходимо.

[4] Ибо неразумные [способности] таковы, что каждая из них способна [производить] только одно [действие], разумные же способны [производить] противоположное, так что они производили бы противоположное в одно и то же время.

[5] Но поскольку это невозможно, необходимо, чтобы чем-то другим определялось то, что произойдет, а именно, как я говорю, желанием (ὄρεξις) или выбором (προαίρεσις).

[6] Ибо то, чего оно сильнее желает, из двух противоположных [действий] оно и совершит, когда, [находясь] в соответствии со своей способностью и соприкасаясь с претерпевающим, оно пожелает.

[7] Поэтому всякая [сущность], обладающая разумной способностью, когда она пожелает, необходимо действует, [именно] так, как она способна, и тогда, когда она способна, и поскольку она способна. А способна она [действовать], когда претерпевающее присутствует и определенным образом [настроено]; иначе она не сможет действовать.

[8] При этом не нужно добавлять, что ничто внешнее не препятствует. Ибо [выражение] «обладать способностью» [значит обладать ею] поскольку он способен, и поскольку он обладает способностью; но обладает он ею не просто так, но [лишь] при определенных условиях, среди которых – [условие] отсутствия внешних препятствий; ибо [упоминание] некоторых [условий] уже исключает [препятствия].

[9] Поэтому даже если кто-либо пожелает или возжелает [сделать] две вещи или противоположные [вещи] одновременно, он не сделает [их], ибо не способен на это, и не [сделает] так, чтобы [это] было сделано, ибо он не способен действовать противоположным образом одновременно; но [сделает] то, [для чего] он способен, и тогда, когда он способен.

Комментарии и разъяснения по абзацам.

Абзац [1]: Происхождение способностей

– Содержание: Аристотель начинает с классификации способностей по их источнику: природа (чувства), привычка (практические навыки) и обучение (искусства, науки). Важное уточнение: приобретенные способности (через привычку и разум) требуют предварительной деятельности (упражнения), в то время как врожденные способности к претерпеванию (например, способность нагреваться) – нет.

– Комментарий Д.В. Бугая: Бугай видит здесь связь с этикой Аристотеля («Никомахова этика», II). Привычка (ἔθος) – это путь формирования добродетелей характера, а обучение – путь приобретения дианоэтических добродетелей. Это показывает, что учение о потенции является общей основой для его физики, метафизики и этики (Бугай Д.В. Аристотель. Метафизика. Комментарии // ΣΧΟΛΗ. – 2015. – С. 314).

– Комментарий Stephen Makin (англ.): Makin обращает внимание на то, что эта классификация пересекается с более ранним делением на рациональные и нерациональные способности. Не все врожденные способности нерациональны (например, логос сам по себе врожден), и не все приобретенные рациональны (привычка может формировать и нерациональные навыки). Классификации основаны на разных критериях: источник происхождения и наличие/отсутствие логоса (Makin S. Aristotle Metaphysics Book Θ. – Oxford: Clarendon Press, 2006. – P. 110-111).

Абзацы [2] – [4]: Ключевое различие в действии способностей

– Содержание: Аристотель повторяет главное различие из гл. 2: неразумные способности (например, теплота огня) производят одно необходимое действие при наличии подходящего объекта. Рациональные способности (например, врачебное искусство) направлены на противоположности. Это создает проблему: если искусство охватывает обе противоположности, что мешает ему производить их "одновременно"?

– Комментарий А.Ф. Лосева: Лосев подчеркивает, что это не просто повторение, а постановка новой проблемы – проблемы детерминации действия. «Неразумная потенция… детерминирована своей собственной природой… Разумная же потенция… сама по себе, как чистое знание, безразлична к противоположностям… Поэтому необходим некий внешний по отношению к самому знанию фактор, который бы определял выбор» (Лосев А.Ф. История античной эстетики. Аристотель и поздняя классика. – М., 1975. – С. 443).

Абзацы [5] – [7]: Решение проблемы: роль желания и выбора

– Содержание: Разрешением парадокса является желание (ὄρεξις) или сознательный выбор (προαίρεσις). Именно воля человека, обладающего знанием, определяет, какую из двух противоположных возможностей, заложенных в его способности, он актуализирует. Таким образом, условие реализации разумной способности – это не только наличие объекта и отсутствие преятствий, но и акт желания.

– Комментарий Thomas Aquinas (лат., в англ. пер.): Фома Аквинский дает глубокое объяснение: знание (наука, искусство) направляет желание, представляя ему возможные цели, а желание движет знанием к действию. Таким образом, рациональная способность актуализируется только при синтезе познавательной и волевой способностей души. Это основа аристотелевского учения о практическом syllogismе (Aquinas T. Commentary on Aristotle's Metaphysics. Book Theta, Lec. 5. – P. 35-36).

– Комментарий W.D. Ross (англ.): Ross отмечает, что Аристотель здесь переходит от метафизики к философии действия. Условия актуализации потенции теперь включают в себя не только внешние факторы (присутствие объекта), но и внутренние психологические states (желание). Это подчеркивает активную, а не пассивную роль носителя рациональной потенции (Ross W.D. Aristotle's Metaphysics. A Revised Text with Introduction and Commentary. Vol. II. – Oxford: Clarendon Press, 1924. – P. 267).

Абзацы [8] – [9]: Уточнение условий и ограничения способности

– Содержание: Аристотель уточняет, что фраза «обладать способностью» уже имплицитно включает в себя условие отсутствия внешних препятствий. Кроме того, он вводит важное ограничение: даже при наличии желания никто не может совершить логически невозможное, например, осуществить две противоположности одновременно. Способность всегда ограничена своей собственной природой и объективными условиями.

– Комментарий Д.В. Бугая: Бугай видит здесь ответ на возможное возражение: раз желание определяет действие, не может ли человек сделать "что угодно"? Нет, отвечает Аристотель, потому что способность – это объективное свойство, а желание – лишь триггер ее актуализации в рамках ее собственных limits. Желание не может расширить способность beyond ее объективных границ (Бугай Д.В. Указ. соч. – С. 315).

– Комментарий Stephen Makin (англ.): Makin обращает внимание на формальную точность Аристотеля. Условия актуализации потенции (время, способ, наличие объекта, отсутствие препятствий) являются частью самого определения «быть способным». Поэтому говорить «он способен, но ему что-то мешает» – значит говорить противоречие: если мешает, то он не способен "в данных условиях" (Makin S. Op. cit. – P. 114-115).

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.