Антология Ужаса 9

Последний Завет

Пыль, поднятая колесами внедорожника, яростно закружилась в воздухе, словно стремясь удержать их от побега из последних, кажущихся призрачными, объятий цивилизации. За окном простиралась польская равнина, безбрежная и молчаливая в своей монотонной красоте. Поля, искусно вспаханные и уже засеянные, причудливо перемежались с густыми изумрудными массивами леса, создавая впечатление огромного лоскутного одеяла, небрежно наброшенного на измученную землю. Тонкие, еле заметные нити проселочных дорог неумолимо убегали вдаль, растворяясь в дымке горизонта, где землисто-коричневый оттенок бескрайних полей плавно перетекал в размытую акварель блекло-голубого неба. Солнце, утомленное долгим путешествием по небосводу, медленно клонилось к закату, щедро одаривая окружающий пейзаж теплыми, приглушенными тонами, рождая иллюзию долгожданного покоя и умиротворения. Однако Вера, крепко вцепившаяся побелевшими пальцами в шершавый руль, не ощущала этой обманчивой гармонии, ее сердце сжимала нарастающая тревога, словно зловещее предчувствие надвигающейся бури.

В зеркале заднего вида на мгновение возникло отражение лица Максима. Он, удобно расположившись в мягком кресле, привычно колдовал над своей любимой камерой, сосредоточенно настраивая объектив. Максим обладал удивительным даром – он умел видеть прекрасное в самых обыденных вещах, в мимолетной игре света и тени, в едва уловимых изменениях настроения, отражающихся на лицах людей. Он был настоящим гением визуального повествования, способным запечатлеть ускользающее мгновение и превратить его в вечную историю, полную эмоций и глубокого смысла. Его уникальный талант искусно дополнял их общее дело, позволяя доносить до зрителей не только сухую информацию, но и живые эмоции, искренние чувства и неповторимую атмосферу каждого увиденного ими места.

На заднем сиденье, словно утонув в хаотичном ворохе старинных карт и потрепанных путеводителей, расположился Игорь. Его длинные, аристократичные пальцы бережно водили по пожелтевшим от времени линиям, словно высеченным на морщинистой коже древних земель. Игорь был их незаменимым историческим компасом, живой ходячей энциклопедией, надежным хранилищем знаний о давно забытых местах, бесследно исчезнувших цивилизациях и окутанных тайной ритуалах. Его энциклопедические знания позволяли им глубже понимать исторический контекст, видеть скрытую глубину и находить истинный смысл в самых загадочных и необъяснимых явлениях, с которыми они сталкивались в своих путешествиях.

Вместе они представляли собой команду “Неизведанные Тропы” – популярный и уважаемый блог, посвященный захватывающим путешествиям и тщательному исследованию самых удаленных и малоизученных уголков нашей планеты. Их благородной целью было открыть миру уникальные места, сохранившие свою первозданную аутентичность, показать реальную жизнь людей, живущих в гармонии с окружающей природой и вековыми традициями своих предков, а также рассказать вдохновляющие истории, которые могли бы изменить мировоззрение, заставить задуматься о важных вещах и вдохновить на новые свершения. Их блог был не просто развлекательным ресурсом, это было их настоящее призвание, их искреннее стремление поделиться своим уникальным видением мира, показать его невероятную красоту и многообразие, настойчиво напомнить о жизненной важности сохранения богатого культурного наследия нашей планеты.

Приглашение в таинственную Мглистую Лощину стало для них настоящим подарком судьбы, словно долгожданным ответом на самые смелые мечты и сокровенные желания. Небольшая, словно затерянная во времени, община, укрытая в самом сердце живописных польских Карпат, жила в строгом соответствии с древними обычаями и суровыми законами предков, намеренно отгородившись от шумной суеты и бездушного цинизма современного мира. Связавшись с ними по электронной почте, местные жители, представившиеся скромными потомками древнего загадочного рода, выразили искреннее восхищение их популярным блогом и сделали заманчивое предложение, от которого невозможно было отказаться – приехать в их деревню, чтобы запечатлеть на пленку их уникальный образ жизни, бережно хранимые традиции и мистические ритуалы, передаваемые из поколения в поколение на протяжении многих веков.

Вера, несмотря на свой врожденный энтузиазм и неутолимую жажду приключений, смутно ощущала нарастающую тревогу, словно ледяная тень кралась по ее разгоряченному сердцу. Что-то неуловимо фальшивое и неестественное чувствовалось в этом заманчивом приглашении, оно казалось слишком идеальным, слишком гладким и безоблачным. Но сильное предвкушение нового, неизведанного и острое желание увидеть своими собственными глазами этот загадочный затерянный мир, пересилили ее сомнения и опасения. Она искренне верила, что в Мглистой Лощине их ждет незабываемая встреча с чем-то действительно особенным, с чем-то, что навсегда изменит их самих и их привычное представление об окружающем мире, откроет новые, неизведанные грани человеческой природы и расширит границы их сознания.

Узкая, извилистая горная дорога, словно коварная змея, обвивалась вокруг крутых склонов, неумолимо забираясь все выше и выше в самое сердце величественных польских Карпат. Автомобиль, с явным усилием преодолевая крутые подъемы, надрывно гудел своим усталым двигателем, словно жаловался на непосильную нагрузку, но Вера уверенно вела машину, чувствуя себя неотъемлемой частью этого дикого, нетронутого цивилизацией ландшафта. Она словно растворилась в окружающем пейзаже, сливаясь с величественными горами, густыми лесами и петляющей дорогой в единое гармоничное целое.

Наконец, после нескольких томительных часов утомительного подъема, за очередным крутым поворотом, словно по волшебству, перед ними внезапно предстала Мглистая Лощина. Небольшая, уютно прижавшаяся к склону высокой горы деревушка, напоминала искусно сплетенное птичье гнездо, надежно укрытое от посторонних любопытных глаз. Старинные деревянные дома с остроконечными крышами, покрытыми темной, поросшей мягким мхом соломой, органично вписывались в окружающий горный ландшафт, словно вырастали прямо из земли. Торжественная тишина, нарушаемая лишь нежным шелестом листвы вековых деревьев и мелодичным журчанием прохладного горного ручья, создавала неповторимую атмосферу долгожданного покоя и глубокого умиротворения, словно само время здесь замедлило свой неумолимый бег, замерло в благоговейном ожидании чего-то важного и неизбежного.

У самого въезда в деревню их уже с нетерпением ждали местные жители. Высокий, худощавый мужчина с пронзительным, пронизывающим насквозь взглядом, представившийся Ярославом, уважаемым старейшиной общины, поприветствовал их на чистом польском языке, но в его ровном голосе отчетливо чувствовалось искреннее радушие, неподдельное тепло и безграничное гостеприимство. Его лицо, испещренное глубокими морщинами, словно детальная карта древних, неизведанных земель, хранило в себе неиссякаемый источник мудрости и богатый опыт многих поколений.

“Witamy w Mglestej Dolinie (Добро пожаловать в Мглистую Лощину)”, – произнес он, приветливо улыбаясь своими тонкими губами. “Мы с огромным нетерпением ждали вашего долгожданного прибытия. Рады приветствовать вас в нашем скромном доме.”

Жители, словно по команде, окружили их плотным кольцом, разглядывая с неподдельным любопытством, но без малейшего намека на враждебность или неприязнь. В их простых и открытых лицах, словно в зеркале, отражалась жизнь, тесно связанная с окружающей их девственной природой, плодородной землей и древними традициями, которые они свято чтили и бережно хранили. Они казались немного отстраненными от современного мира, словно принадлежали к совершенно иной эпохе, но в то же время в их внимательных взглядах читался искренний интерес и неподдельное желание узнать как можно больше об их долгожданных гостях.

Ярослав, взяв на себя роль гостеприимного гида, с гордостью провел их по своей родной деревне, показывая старинные дома, с любовью рассказывая об уникальных традициях, интересных обычаях и особом укладе жизни, которые отличали их общину от всего остального мира. Каждый дом в деревне был уникален в своем роде, построен с любовью и особой заботой, искусно украшен резными элементами, отражающими сложные символы их древней веры и богатой культуры. Максим, словно зачарованный происходящим, непрерывно снимал все вокруг на свою верную камеру, стараясь запечатлеть каждую мельчайшую деталь, каждый ускользающий момент, каждое неповторимое мгновение. Игорь, с горящими от неподдельного любопытства глазами, непрерывно задавал вопросы об удивительной истории этого места, о его загадочном происхождении, о его мистической связи с окружающим миром. Вера чувствовала себя словно перенесенной в совершенно другую эпоху, окруженной таинственной атмосферой древности и необъяснимой тайны, словно она внезапно оказалась в волшебной сказке, рассказанной мудрым сказочником.

Вечером, по старинному обычаю, их пригласили в скромный дом Ярослава на дружеский ужин. Простое, но невероятно уютное помещение освещалось лишь мягким светом горящих свечей и потрескивающим пламенем в старинном камине. На столе, накрытом домотканой скатертью, стояли блюда, приготовленные исключительно из местных продуктов, собственноручно выращенных на их небольших огородах: свежий, ароматный хлеб, испеченный в настоящей дровяной печи, нежный овечий сыр, душистый мед, собранный с горных лугов, аппетитное вяленое мясо, приправленное душистыми травами, и горячий травяной чай, приготовленный по старинному рецепту, согревающий тело и душу. Во время скромного ужина, под тихий шепот ветра за окном, Игорь, не сумев сдержать своего природного любопытства, обратил внимание на старинную книгу в кожаном переплете, лежавшую на дальней полке в углу небольшой библиотеки. Ярослав, заметив его пристальный интерес, с неохотой подошел к книжной полке и осторожно взял пыльную книгу в свои натруженные руки. “Древние легенды”, – произнес он тихим, полным грусти голосом, “старинные предания о высших силах, о неприступных вратах ада и о тех отважных героях, кому доверено вечно охранять их покой. Просто старые сказки для маленьких детей.”

Следующее утро в Мглистой Лощине выдалось необычайно оживленным, словно вся деревня была заряжена какой-то невидимой, но ощутимой энергией. В самом воздухе витало отчетливое ощущение предвкушения, словно все жители готовились к какому-то чрезвычайно важному событию. С самого раннего утра все, от мала до велика, активно занимались украшением своих скромных жилищ, развешивая на посеревших стенах домов свежие ветви душистой ели, перевязанные яркими, разноцветными лентами, создавая праздничную атмосферу. На просторной площади, расположенной в самом центре деревни, над огромным, пылающим костром колдовала группа женщин, сосредоточенно помешивая в огромных закопченных котлах какое-то загадочное варево, от которого исходил аппетитный, волнующий воображение аромат, приятно щекочущий ноздри.

Вера, Максим и Игорь с неподдельным любопытством наблюдали за происходящим, словно завороженные, отчаянно пытаясь понять, что же ждет их впереди. Они настойчиво задавали вопросы приветливому Ярославу и другим словоохотливым жителям деревни, но в ответ получали лишь загадочные, многозначительные улыбки и уклончивые, ничего не объясняющие ответы.

“Вы все непременно увидите сами”, – загадочно произнес Ярослав, задумчиво поглаживая свою длинную седую бороду. “Сегодняшний день – особенный, поистине великий день для нашей скромной общины. Сегодня мы чтим светлую память наших мудрых предков и обращаемся с мольбой о помощи к всемогущим высшим силам.”

К их огромному удивлению, ближе к полудню, им неожиданно предложили надеть традиционные одежды, специально подготовленные для почетных гостей деревни. Это были длинные, просторные черные рубахи, искусно вышитые сложными узорами из серебряных нитей, и широкие, удобные штаны, плотно стянутые на талии прочным кожаным ремнем. Одежда была изготовлена из плотной, приятной на ощупь ткани, и словно пропитана запахом древности, напоминающим о давно минувших временах.

“Вы непременно должны стать частью нашего сегодняшнего праздника”, – объяснил Ярослав, заботливо помогая Вере надеть просторную рубаху. “Только так вы сможете в полной мере почувствовать истинный дух этого святого места, понять нашу богатую культуру и прикоснуться к тайнам, которые мы бережно храним на протяжении многих веков.”

Вера, надевая черную рубаху, вдруг почувствовала, как по ее спине пробегает легкая, неприятная дрожь. Что-то во всем происходящем казалось ей странным, неестественным, словно в воздухе витала какая-то скрытая опасность. Она не могла объяснить свои внезапные ощущения, но чувствовала всем сердцем, что в воздухе витает не только радостное предвкушение предстоящего праздника, но и какая-то скрытая, зловещая сила, таящаяся в тени. Она решительно попыталась отогнать от себя дурные предчувствия, убеждая себя в том, что это всего лишь плод ее разыгравшегося воображения, и приложила все усилия, чтобы настроиться на позитивный лад и в полной мере насладиться этим уникальным и, возможно, единственным в ее жизни опытом.

Солнце, утомленное долгим путешествием по бескрайнему небосводу, медленно скрывалось за зубчатыми вершинами гор, щедро окрашивая небесный свод в фантастические оттенки багряного, насыщенного фиолетового и ослепительного золотого. Мглистая Лощина постепенно погружалась в густой сумрак, и лишь редкие, дрожащие огоньки, робко мерцающие в окнах домов, нарушали торжественную ночную тишину. На просторной площади, расположенной в самом центре деревни, огромный костер, разожженный еще днем, разгорелся с новой, неистовой силой, щедро освещая лица собравшихся вокруг жителей, словно придавая им таинственный и зловещий вид.

Вера, Максим и Игорь, одетые в черные ритуальные одежды, стояли немного в стороне, внимательно наблюдая за происходящим. Атмосфера становилась все более напряженной и гнетущей, словно в самом воздухе витало отчетливое ожидание чего-то важного, судьбоносного и неизбежного. Звуки завораживающей традиционной музыки, исполняемой на старинных музыкальных инструментах, наполняли ночной воздух, создавая сложное, ни с чем не сравнимое ощущение, сочетающее в себе восторг и благоговение, трепет и необъяснимую тревогу.

Наконец, Ярослав, одетый в длинную, расшитую серебром черную мантию, величественно поднялся на небольшое возвышение, возвышающееся над площадью, и торжественно обратился к собравшимся жителям на своем родном, польском языке. Вера, не понимавшая ни слова из его пышной речи, по выражению лиц внимательно слушавших его людей, почувствовала, что он говорит о чем-то чрезвычайно важном, о чем-то, что имеет непосредственное отношение к их общей истории, глубокой вере и будущей судьбе.

После вдохновенной речи Ярослава начался долгожданный пир. На длинные столы, скромно накрытые прямо на земле, было выставлено огромное количество аппетитных блюд, приготовленных в течение всего дня. Здесь были и сочные туши животных, жаренные целиком на открытом огне, и копчености, источающие дразнящий аромат, и всевозможные сорта сыров, и свежий, мягкий хлеб, и сладкие пироги с ягодами, и душистый мед, собранный дикими пчелами в горных лесах, и различные напитки, приготовленные из целебных трав и спелых лесных ягод. Жители, словно позабыв обо всем на свете, с жадностью начали есть и пить, громко напевая старинные традиционные песни и оживленно общаясь друг с другом, словно большая дружная семья.

Вера чувствовала себя все более неуютно и неловко. Она прекрасно понимала, что является всего лишь сторонним наблюдателем в этом таинственном и необычном действе, что ей, чужой и незнакомой, никогда не будет дано понять истинный смысл происходящего. Она попыталась завести разговор с Максимом и Игорем, но они были полностью поглощены процессом съемки и детальным изучением местных экзотических обычаев.

По мере того, как ночная тьма сгущалась над Мглистой Лощиной, атмосфера на площади становилась все более странной и непредсказуемой. Жители, изрядно опьяненные сытной едой и крепкими напитками, начали истошно танцевать вокруг пылающего костра, выкрикивая непонятные слова на древнем диалекте и двигаясь в каком-то странном, неконтролируемом трансе. Вера почувствовала, как ее постепенно охватывает необъяснимое беспокойство, как в ее душе нарастает тревога, подобная глухому грому, предвещающему бурю. Ей показалось, что она внезапно попала в какой-то безумный, лихорадочный сон, из которого никак не может проснуться.

Внезапно, Ярослав, излучающий какое-то зловещее спокойствие, подошел к ним и радушно предложил им выпить местный напиток, приготовленный из настоянных на целебных травах и спелых лесных ягодах ингредиентов. Вера, почувствовав какое-то странное оцепенение, нехотя согласилась, надеясь, что это поможет ей немного расслабиться, снять нарастающее напряжение и прогнать зловещие мысли. Она сделала несколько небольших глотков, и почувствовала, как по ее телу разливается приятное тепло. В голове словно появился густой туман, а окружающий мир начал казаться каким-то размытым и нереальным, словно увиденным сквозь кривое стекло.

Мир перед глазами Веры словно рассыпался на мелкие, не связанные между собой осколки. Четкие контуры окружающих предметов расплывались, как акварель на мокрой бумаге, звуки становились все тише и глуше, словно доносились из далекого прошлого. Она отчетливо чувствовала, как ее постепенно покидают жизненные силы, как ее тело становится совершенно непослушным, словно старая кукла, у которой безжалостно перерезали все соединяющие нити. Этот загадочный травяной напиток, которым так любезно угостил ее гостеприимный Ярослав, оказался не просто опьяняющим зельем, а настоящим парализующим разум ядом.

Она смутно осознавала, что ее внезапно подхватили под руки и куда-то быстро повели. Она отчаянно пыталась сопротивляться, но ее предательское тело совершенно не слушалось. Ноги беспомощно заплетались, голова бессильно болталась из стороны в сторону. Она явственно чувствовала, как ее тащат по темным, кривым улицам деревни, мимо притихших, словно вымерших домов, мимо тусклых огоньков, робко мерцающих в темных окнах. Все это безумие казалось нереальным бредом, мучительным кошмарным сном, от которого никак не проснуться.

Потом началась узкая лесная тропинка. Колючие ветки кустарника злобно хлестали по лицу, цепкие корни старых деревьев коварно цеплялись за ноги, мешая быстро двигаться. Она отчетливо чувствовала резкий запах сырой земли, прелых гниющих листьев и затхлой плесени. Холодный воздух пронизывал ее насквозь, заставляя дрожать всем телом, несмотря на теплую, расшитую серебром рубаху.

Затем ее бесцеремонно поволокли куда-то вниз, в непроглядную глубь земли. Она отчетливо чувствовала, как воздух вокруг нее становится все более тяжелым и влажным, словно она погружалась в вязкую трясину. Неприятный запах плесени и гнили неуклонно усиливался, смешиваясь с каким-то трудноописуемым запахом, напоминающим одновременно сырую глину и что-то мерзкое, гниющее, животное.

В какой-то момент ее грубо подвели к какому-то темному, зловещему отверстию в отвесной скале. Она отчаянно попыталась разглядеть, что там, но зрение, словно сговорившись, упорно отказывалось фокусироваться. Ее просто бесцеремонно втолкнули внутрь, словно старый мешок с ненужным мусором.

Она с глухим стуком упала на что-то твердое и холодное, как лед. Острая, невыносимая боль пронзила все ее измученное тело. Она отчаянно попыталась закричать, но из пересохшего горла вырвался лишь слабый, еле слышный стон отчаяния. Мир вокруг нее мгновенно погрузился в непроглядную тьму, но ускользающее сознание, к ее величайшему ужасу, почему-то не покинуло ее.

Лежа на холодном каменном полу, Вера медленно приходила в сознание. Ее измученное тело неудержимо дрожало от пронизывающего холода и всепоглощающего страха. В раскалывающейся от боли голове настойчиво пульсировала мысль: Что происходит? Куда эти безумцы меня притащили? Неудержимая паника начала захлестывать ее, как ледяная волна, сметая на своем пути остатки здравого смысла.

Она отчаянно попыталась осмотреться, но вокруг была лишь непроглядная, зловещая тьма. Она не видела ничего, кроме расплывчатых черных пятен, хаотично мелькающих перед глазами. Она явственно чувствовала устойчивый запах сырости и гнили, отчетливый запах приближающейся смерти. Она понимала, что находится в каком-то замкнутом пространстве, глубоко под землей. В какой-то пещере?

Она явственно слышала тихий, приглушенный шепот, доносящийся откуда-то издалека. Она не понимала ни единого слова из этого жуткого бормотания, но чувствовала всем своим существом, что это – что-то зловещее, что-то недоброе, таящее в себе смертельную опасность.

Она отчаянно попыталась позвать на помощь, но из пересохшего горла вырвался лишь слабый, едва слышный хрип. Она чувствовала, как ее безжалостно сковывает ужасное отчаяние. Она была совершенно беспомощна, совершенно одна в этом страшном, проклятом месте, полностью во власти этих обезумевших фанатиков.

И в этот самый момент, словно озарение, она внезапно поняла, что ее ждет впереди.

В ледяной тишине пещеры, в густой, непроглядной тьме, Вера ощутила, как ее сердце бешено колотится в груди, словно пойманная в клетку птица. Страх, парализующий и всепоглощающий, сковал ее тело, превратив в бесчувственную куклу. Мысли, словно хаотичные искры, метались в голове, не давая сосредоточиться, не позволяя найти выход из этой ужасной ситуации. Что они собираются со мной сделать? Зачем я им понадобилась?

Она вспомнила слова Ярослава о древних вратах ада, о высших силах и о тех, кому доверено охранять этот проклятый покой. Неужели все это – правда? Неужели она попала в ловушку древнего культа, поклоняющегося темным силам? Неужели ее ждет участь быть принесенной в жертву этим безумцам?

Холодный пот покрыл ее тело. Она попыталась успокоиться, взять себя в руки, но страх был сильнее ее. Она чувствовала, как ее сознание ускользает, как она погружается в пучину отчаяния.

Внезапно, в глубине пещеры вспыхнул слабый свет. Сначала это была лишь тусклая точка, но постепенно она увеличивалась, становясь все ярче и ярче. Вера зажмурилась, пытаясь защитить глаза от резкого света.

Когда она снова открыла глаза, она увидела, что к ней приближаются Ярослав и несколько жителей деревни, одетых в черные ритуальные одежды. В руках у них были факелы, освещавшие их лица, искаженные каким-то безумным, фанатичным выражением.

Ярослав подошел к Вере и посмотрел на нее сверху вниз. В его глазах не было ни капли сочувствия или сожаления. Он смотрел на нее так, словно она была не человеком, а каким-то животным, предназначенным для жертвоприношения.

“Вы были нашими гостями”, – произнес Ярослав тихим, но зловещим голосом. “Мы приняли вас в своем доме, накормили и напоили. Но вы стали слишком много знать. Теперь вы должны заплатить за свое любопытство”.

Вера в ужасе смотрела на Ярослава, не понимая, что он имеет в виду. Она пыталась что-то сказать, но ее горло перехватил спазм.

“Мы собираемся принести вас в жертву”, – продолжал Ярослав. “Чтобы умилостивить духов предков и защитить нашу землю от зла”.

В этот момент Вера осознала всю глубину своего ужасного положения. Она поняла, что Мглистая Лощина – это не просто обычная деревня, затерянная в горах. Это место, где до сих пор живут древние культы и совершаются человеческие жертвоприношения. И она, Максим и Игорь стали невольными жертвами этих безумцев.

Ярослав жестом подозвал к себе двух мужчин, и они приблизились к Максиму. Они начали поднимать его с земли и повели вглубь пещеры, в сторону какого-то темного прохода. Максим был без сознания и не оказывал никакого сопротивления.

“Постойте!” – закричала Вера, собрав последние силы. “Что вы делаете? Куда вы его ведете?”

Ярослав усмехнулся. “Он избранник”, – сказал он. “Его кровь должна пролиться, чтобы открыть врата”.

Вера с ужасом смотрела на происходящее. Она понимала, что Максима ведут на смерть. Но она ничего не могла сделать, чтобы ему помочь. Она была связана, беспомощна и совершенно одна в этом страшном месте.

Ее взгляд лихорадочно искал Игоря, надеясь увидеть в его глазах хоть какое-то сочувствие, хоть какой-то признак того, что он не согласен с происходящим. Но Игорь молчал, опустив голову. Его лицо было непроницаемым, словно маска, скрывающая истинные мысли и чувства.

Внезапно Ярослав шагнул к Вере и протянул ей что-то. Она с трудом сфокусировала взгляд и увидела, что это кинжал. Древний кинжал с лезвием, почерневшим от времени и покрытым странными символами, и рукоятью, украшенной костью и темными камнями.

“Ты можешь спасти свою жизнь”, – произнес Ярослав тихим, зловещим голосом, словно шептал что-то прямо ей в душу. “Если убьешь его сама”.

Вера в ужасе отшатнулась. Она не понимала, чего он хочет. Что он имеет в виду?

“Ты должна убить Максима”, – пояснил Ярослав, его взгляд был холоден и безжалостен. “Если ты это сделаешь, мы отпустим тебя. Ты можешь уйти, и больше никогда не возвращаться. Мы забудем о том, что ты видела и слышала. Ты будешь свободна”.

Вера смотрела на Ярослава, словно на безумца. Она не могла поверить своим ушам. Он действительно предлагал ей убить ее друга, чтобы спасти свою собственную жизнь? Он действительно думал, что она способна на такое?

“Если ты откажешься”, – продолжал Ярослав, его голос стал тверже и угрожающе. “То умрешь вместе с ним. Ты стала слишком много знать. Ты видела слишком много. Ты перешла черту, которую нельзя пересекать”.

Вера смотрела на кинжал в руке Ярослава. Ее сердце бешено колотилось в груди, оглушая ее своим ритмом. Она чувствовала, как по ее телу пробегает холодный пот, как все ее существо протестует против этого ужасного выбора. Она понимала, что от ее решения зависит не только ее жизнь, но и жизнь Максима.

Она должна была сделать выбор.

Выбрать жизнь или смерть.

Предать друга или умереть вместе с ним.

Но как она могла сделать этот выбор? Как она могла предать человека, который был ей так дорог, человека, которого она любила? Как она могла отнять у него жизнь, зная, что он ни в чем не виноват?

Она снова посмотрела на Максима. Его силуэт едва различим в полумраке пещеры. Он был беззащитен, слаб и нуждался в ее помощи. Она не могла его бросить. Она не могла его предать.

Но если она откажется, то умрет вместе с ним. И тогда никто не сможет остановить этих безумцев. Они продолжат свои ужасные ритуалы, будут приносить в жертву невинных людей, и тьма, которую они охраняют, вырвется на свободу и поглотит этот мир.

Она должна была что-то сделать. Она должна была найти какой-то выход. Она не могла просто так сдаться, без борьбы.

И в этот момент в ее голове мелькнула отчаянная мысль. Безумная, нереальная, но единственно возможная.

Она сделает вид, что согласна. Она возьмет кинжал, подойдет к Максиму, и…

Вера медленно протянула дрожащую руку и взяла кинжал из руки Ярослава. Лезвие, холодное как лед, обожгло ее кожу, словно прикосновение самой смерти. Она смотрела на него, не отрываясь, словно пытаясь найти в нем ответ на свой вопрос, разрешение на свой ужасный план.

Ее руки дрожали, выдавая ее страх, но она старалась держать их как можно тверже, контролируя каждое движение. Она понимала, что от ее самообладания и хладнокровия зависит успех ее отчаянного замысла. Она не должна выдать себя ни одним неосторожным жестом, ни одним взглядом, полным ужаса и отчаяния.

Она повернулась к Максиму и медленно, с трудом переставляя ноги, пошла к нему. Ее шаги отдавались гулким, зловещим эхом в звенящей тишине пещеры, словно похоронный марш, предвещающий неминуемую гибель. Она чувствовала, как на нее смотрят десятки глаз, как на нее давит тяжесть чужого, фанатичного ожидания.

Она подошла к Максиму и остановилась. Она смотрела на его безжизненное тело, привязанное к древнему каменному алтарю. Его лицо было бледным и измученным, но на губах застыла легкая, едва заметная улыбка, словно он предвидел ее действия, знал о ее плане и одобрял ее отчаянный выбор.

Вера подняла кинжал над головой. Ее руки дрожали еще сильнее, но она собрала всю свою волю в кулак, пытаясь контролировать свое тело. Она должна была сделать это. Она должна была сыграть свою роль до конца, чтобы получить шанс на спасение.

“Прости меня, Максим”, – прошептала она дрожащим голосом, и резко опустила кинжал вниз.

Но вместо того, чтобы вонзить его в сердце беззащитного Максима, она резким движением перерезала толстые веревки, грубо стягивающие его руки.

В следующее мгновение, пока все вокруг были ошеломлены и дезориентированы, она с диким криком бросилась в сторону темного прохода, словно дикая кошка, выпущенная из тесной клетки.

Все произошло настолько быстро и неожиданно, что никто из присутствующих не успел среагировать. Ярослав и остальные жители стояли как громом пораженные, не в силах поверить в происходящее, пытаясь понять, что же на самом деле произошло.

Игорь, словно очнувшись от транса, попытался преградить ей путь, но она оттолкнула его в сторону со всей силой, и побежала дальше, вглубь пещеры, в сторону непроглядной тьмы, поглощающей все живое.

“Она убегает!” – пронзительно закричал Ярослав, и бросился вслед за Верой, преисполненный ярости и жажды мести.

Игорь, на мгновение заколебавшись, тоже побежал за ней, но в его глазах читалась не только ярость и гнев, а скорее растерянность и искреннее непонимание.

Вера бежала, не разбирая дороги, не зная куда. Она просто бежала от нависшей над ней смертельной опасности, от неминуемой гибели, от этих обезумевших фанатиков, которые хотели ее убить. Она бежала, повинуясь лишь одному инстинкту – инстинкту самосохранения.

Она бежала все дальше и дальше вглубь пещеры, спотыкаясь о камни, царапая руки о острые выступы скал, пока не увидела впереди слабый отблеск света. Она прибавила шагу, с новой надеждой устремляясь к спасительному свету.

И наконец, она выбежала из узкого коридора и оказалась в небольшом помещении, освещенном одиноко горящим факелом. Посреди комнаты, склонившись над чем-то странным, висящим на стене, стоял Ярослав. Вера не обратила внимания на этот предмет, для нее главным было найти выход из этого проклятого места.

Увидев Веру, Ярослав зарычал как дикий зверь, загнанный в угол. “Ты все равно не уйдешь!” – заорал он во все горло и с яростью бросился на нее, полный желания убить.

Вера не стала дожидаться, пока он приблизится. Она схватила первый попавшийся под руку камень и со всей силы бросила его в Ярослава. Камень попал ему прямо в голову, и Ярослав, потеряв равновесие, пошатнулся.

Этого короткого мгновения оказалось достаточно, чтобы выиграть несколько драгоценных секунд. Вера, не раздумывая, бросилась к выходу из комнаты, надеясь вырваться на свободу.

Она неслась по извилистым коридорам пещеры, не разбирая дороги, словно безумная, пытаясь убежать как можно дальше от преследователей. Ноги беспощадно заплетались, в разорванных легких не хватало воздуха, но она не останавливалась ни на секунду, боясь оглянуться.

Внезапно, споткнувшись о торчащий из земли камень, она с силой упала, сильно ударившись ногой о что-то твердое. Острая боль пронзила все ее тело, но Вера, собрав всю свою волю в кулак, заставила себя подняться и, превозмогая боль, побежать дальше.

Она бежала очень долго, почти бесконечно. Извилистые коридоры пещеры казались ей бесконечными и безнадежно запутанными. В какой-то момент ей показалось, что она окончательно заблудилась в этом каменном лабиринте и уже никогда не сможет выбраться на поверхность.

Но тут, вдали, она внезапно увидела слабый отблеск света. Этот свет, едва заметный в кромешной тьме, был слабым и неуверенным, но он зажег в ее угасающей душе искру надежды, заставив ее двигаться дальше.

Собрав последние силы, Вера, спотыкаясь на каждом шагу, побежала навстречу призрачному свету, как мотылек на пламя свечи.

И наконец, она выбежала из узкого темного туннеля и снова оказалась…

…в том самом зале с древней каменной дверью.

Только теперь дверь выглядела совсем не так, как раньше. Она была вся покрыта глубокими трещинами, словно от сильного удара, и, казалось, вот-вот развалится на отдельные куски. А рядом с дверью, на полу, лежал тот самый медальон из темного металла, который она видела на шее у Ярослава.

Вера почувствовала, как по ее спине пробегает ледяной холодок, сковывая ее движения. Что-то было не так. Что-то ужасное произошло в этом проклятом месте, пока она бесцельно блуждала по лабиринтам пещеры.

И тут, словно в подтверждение ее худших опасений, она услышала какой-то странный звук. Звук, похожий на хруст костей, зловещее потрескивание и глухой, утробный стон, доносился из-за древней каменной двери.

Страх, первобытный и всепоглощающий, словно парализовал ее тело. Она не знала, что скрывается за этой проклятой дверью, но инстинктивно чувствовала, что там – нечто ужасное, нечто невообразимо злое, что может вырваться на свободу и поглотить весь мир.

И в этот самый момент, словно по зловещей команде, дверь начала медленно, но неумолимо рассыпаться на куски, осыпаясь мелкой каменной крошкой и пылью.

В зал ворвался ослепительно яркий, обжигающий красный свет. Вера зажмурилась, отвернулась, пытаясь защитить глаза рукой, но свет проникал даже сквозь плотно сомкнутые веки, обжигая кожу и вызывая нестерпимую боль. Она ощущала невыносимый жар, словно ее охватило пламя, и услышала оглушительный рев, от которого содрогались стены пещеры, заставляя ее сердце бешено колотиться в груди.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.