Наталья Никанорова
Фамильяр

Глава 1

Глава 1 Спасение

Посыпанная гравием дорожка уткнулась в преграду из деревянных планок высотой в человеческий рост. Было неожиданно встретить этот элемент, виденный им однажды в старинной книге, в парке с изящными резными статуями и ажурными живыми изгородями, за чьей листвой ревниво следили садовники.

«Как же это называлось в книге? Засор? Нет. Затор? Тоже не то. А, вспомнил! Забор! Интересно, что за ним прячут? Беседку с мётлами? Открытую эстраду, закрытую на ремонт? Или, как поговаривала студенческая молодёжь, руководство парка в тайне от жителей города, готовит небывалый аттракцион, который станет украшением зоны отдыха и привлечёт толпы туристов. Но зачем эта иномирная конструкция? Не проще ли наложить отвод глаз?»

Магистр Аристо Ройвен тряхнул песочного цвета гривой и с сомнением оглядел свой вечерний костюм. Затем покосился на стройные, густые ряды лип, вечернее небо. Далеко позади остались аллеи, на которых можно встретить прогуливающихся пантер в вечерних платьях и их горничных кошек, толкающих перед собой смешные, похожие на сморщенные ракушки, коляски. Студенты предпочитали другую часть сада с качелями и каруселями. Неподалёку была водная станция, и крики студиозов, доносились даже сюда. Сняв с себя вечерний костюм, профессор аккуратно, чтобы не измять, положил его на траву, прижав тростью с набалдашником из красного дерева. Потянулся, демонстрируя лучам заходящего солнца мощный львиный торс, взглянул на забор и прыгнул. По ту сторону была глубокая ночь. Ройвен приземлился на лапы, поморщился, наступив в грязь. Поднёс лапу к носу, и его брови поползли вверх. Ничего похожего на парковый гравий – абсолютно сельская почва со следами рыжей глины. Магистра прошиб холодный пот, он рывком обернулся назад. Забор невозмутимо стоял, только с этой стороны было видно, что доски в нём чуть подгнившие. Рыкнув, Аристо встал на задние лапы и, ступая по мокрой, после дождя траве, подошёл к забору и осторожно потрогал шершавые необструганные доски. Настоящие, твёрдые. «Это куда же меня занесло?» – со страхом подумал он. «Неужели в иную реальность? Так надо действовать быстро – время сейчас играет против меня»

Сделав несколько выдохов и парочку приседаний, лев загнал панику вглубь, сделал несколько шагов от забора и принюхался. Ветер донёс до него слегка сладковатый запах разложения, перебиваемый запахом горелого железа. Фу, гадость! Кажется здесь недавно была толпа человеков. Самые страшные предположения подтвердились.

«Это какой-то бред». – ошарашенно подумал магистр. «Я не мог попасть в этот мир, просто потому… Все переходы, ведущие в него, давно блокированы. Или нет? Это было бы совсем скверно. Не хотелось бы попасть в этот, как его? Зоопарк. Здесь с такими, как я, разговор короткий».

Ройвен чихнул и торопливо сделал несколько шагов вперёд, осторожно ступая по мокрой пожухлой траве, в которой, насколько позволяло разглядеть его зрение, поблёскивали осколки битого стекла, валялись смятые пачки от сигарет и почему-то смятые пластиковые стаканчики. Впереди была широкая каменная тропа. Кажется, люди называют её шоссе, – припомнил Ройвен. По ночному времени пустая. А нет, не совсем. Аристо разглядел сбитые столбики на дороге и опрокинутую, обгоревшую железную карету с людьми внизу на склоне. Оценив крутизну насыпи, магистр осторожно пополз вниз, печально обошёл вокруг кареты, убедился, что тем кто внутри уже не помочь, и уже хотел лезть по склону обратно, как вдруг услышал звук, от которого грива встала дыбом. Хриплый, невнятный писк живого существа. Ройвен прыжком вернулся к карете, около неё под большим лопухом лежал серый дрожащий котёнок. Заметив льва, он припал к земле и попытался шипеть, но звук получился слабым, и котёнок жалобно пискнул.

– Тихо, кроха, – промурлыкал Аристо, стараясь приглушить свой баритон, и взял котёнка в лапы. – Я тебя не обижу.

«Митрос ворчать будет!»,– обмирая от нежности, подумал магистр. «Да и пусть. Кинуть такого малыша здесь – это преступление. В конце концов, почему бы мне не завести питомца?»

Почуяв, что большого кота бояться не надо, найдёныш обмяк и с надеждой посмотрел в большие карие глаза Ройвена своими голубыми, как небушко. Стоп! Голубыми?

Магистр прищурился, переходя на магическое зрение, и увидел, что котёнка окутывает слабый золотистый кокон.

– Да ты фамильяр, братец, – покачал он головой. – Как ты сюда попал? Откуда? Знаешь, что? А возьму-ка я тебя с собой. Тебе учиться надо, но сначала подрасти немного. Лезь ко мне на спину и держись крепче, – инструктировал он малыша, который изо-всех своих крошечных сил вцепился ему в гриву, не желая отпускать, спасителя.

– Готов?

Котёнок сверху запищал.

– Тогда пошли.

Вверх по склону Ройвен лез медленно, осторожно. Он напрягал все свои мышцы, чтобы удержаться на плохо пахнущем бензином и ещё какой-то смазочной дрянью склоне, поэтому не заметил, как прозрачный силуэт маленькой девочки отделился от железной кареты и следовал за ними до шоссе. Потом печально улыбнулся и растаял.

Прежде чем подойти к забору, магистр что-то искал в траве. Наконец, нашёл, поднял голову вверх и сообщил.

– Так, малыш, в этом мире магия почти не действует, так что лучше я привяжу тебя ненадолго, мы сейчас будем прыгать. Аристо аккуратно прихватил котёнка найденным в траве пояском от халата, и завязал узел у себя под горлом. Подойдя к забору, разбежался, прыгнул и исчез в ночном небе. Приземлялся на лапы от уже в своём мире. Аккуратно сложенная одежда вместе с тростью лежала на траве. Аккуратно развязав поясок, Ройвен снял котёнка со своей шеи.

– Ну что ж, молодой фамильяр, добро пожаловать в Эфирику! Так называется мой мир, – пояснил он, глядя в широко раскрытые глаза котёнка. – Эфирика Магнорум. Ну, а сейчас, – надев костюм, предложил он, – я думаю, нам с тобой нужно поужинать. Пойдём домой, а?

Котёнок хрипло пискнул.

– Вот кстати, – Ройвен провёл лапой по усам, – не дело тебе ходить с сорванным горлом. Как говоришь, тебя зовут?

– Хан, – чисто и звонко ответил котёнок и от удивления чихнул.

– Так, – взял его в лапы Аристо, – давай-ка поторопимся, юный Хан. Если не возражаешь я тебя понесу, так будет быстрее.

Котёнок не возражал, с чего бы? В лапах нового друга было тепло и уютно. Хан подумал, свернулся в клубок и закрыл глаза. Он проснулся от стука дверного молотка. Потянулся, от души зевнул, демонстрируя розовый язычок и во все глаза уставился на распахнувшего массивную дверь сенбернара в тёмно– зелёной ливрее с золотым кантом.

– Митрос, вы заставляете себя ждать, – пожурил слугу Ройвен.

– Прошу прощения, магистр, – низким голосом исполненным достоинства, ответил пёс, отступая назад и пропуская хозяина.

– Я не мог сразу отойти от телефона, звонила лиара Тенебриальская, секретарь ректора. Пока он говорил это его брови поднимались всё выше и выше. По его взгляду было видно, что он не одобряет внешний вид магистра. Но подчёркнуто молча он проводил хозяина в уютную прихожую.

– Вы были правы, Миртос, когда настаивали, чтобы я взял зонт, – небрежно сказал Аристо. – Зря я вас не послушал, результат как говориться на лицо, точнее на лапах. Гхм, мда. Ну, не дуйтесь, старина. Честное слово, постараюсь вас больше не огорчать. И да, я уже в курсе, что вы нашли дом для карликового пуделя, которого я нашёл на дороге. Благодарю вас, дружище!

– Кто это с вами? – оттаял слуга и обратил внимание на грязное существо, которое хозяин держал в лапах.

– Вашу трость, будьте любезны.

– Пустяки, – Ройвен ловко закинул трость в подставку и протянул котёнка слуге.

– Все подробности после, а сейчас нам с юным Ханом не помешают горячая ванна и зелье от простуды. Будьте помягче с малышом, Митрос, бедняга едва не погиб.

Сенбернар охнул и, подхватив котёнка, понёс на второй этаж, бросив через плечо:

– Идите в ванную, магистр, я принесу зелье через полчаса, после того как управлюсь с крохой. Я отнесу его в вашу детскую, после купания.

– Делайте, что считаете нужным, Митрос. Да, что хотела лиара Тенебриальская?

– Что-то насчёт того, чтобы вы были осторожны, магистр, –с верхней ступеньки пробасил слуга, – она недавно гадала, и ваша карта несколько раз кряду была перевёрнута.

Ройвен раскатисто расхохотался, махнул лапой и пошёл в ванну снимая на ходу галстук.

Глава 2

Глава 2 Кто ты, маленький Хан?

Пока сенбернар нёс его в лапах, Хан сидел с выпрямленной спиной, чтобы не запачкать, своей грязной шёрсткой чистую ливрею слуги. Строгость, с которой слуга отчитывал его спасителя, произвела впечатление на котёнка. Он вдруг взглянул на себя со стороны: маленький грязнуля со свалявшейся шёрсткой, которого принёс к себе в роскошный особняк красавец-лев. И как к такому прикажете относиться? С другой стороны, этот Митрос вроде добрый. Вон как захлопотал, когда услышал от хозяина, что найдёныш чуть не погиб. Хан осторожно покосился на слугу и увидел, как суровый пёс улыбается.

Котёнок смутился и потупился, но ненадолго. Он завертел головой, оглядываясь по сторонам, а посмотреть было на что. Они шли по коридору второго этажа, где висели портреты в деревянных рамах. Между ними в простенках мягко сияли полукруглые магические светильники. С одного холста на котёнка смотрела с портрета львица в средневековом платье. И вот тут у Хана округлились глаза: она поднесла к губам веер, более напоминающий опахало, чтобы скрыть усмешку. На соседнем портрете был изображён красавец-лев, в охотничьем костюме, дирстокере и с длинным сачком в руке. Он улыбнулся Хану, одобрительно кивнул Митросу и отвернулся. Другие портреты особого интереса не проявляли, скользили взглядами, по слуге и котёнку и продолжали заниматься своими делами: танцевать, вдыхать аромат роз или укрощать вздыбленных коней. Да, да, были и такие портреты.

– Это кто? – потрясённо спросил Хан, когда портреты остались позади.

– Предки магистра Ройвена, – пояснил Митрос.

– Все?

– Кроме самых древних, чьих изображений не сохранилось, –был ответ.

Котёнок подумал, его глаза потемнели.

– Они все здесь живут, – уточнил он.

– Жили, – поправил сенбернар, посмеиваясь. Выглядело это слегка жутковато: верхняя губа приподнялась, обнажая крупные белые клыки.

– А теперь? – настаивал котёнок.

– Они ушли, в другие миры, когда пришло время, – вздохнул слуга.

Очевидно, он сильно тосковал, по кому-то из ушедших.

Хан притих осмысливая.

– И мы тоже уйдём?

– Когда-нибудь придётся, – философски пожал плечами Митрос, – но пока тебя ждёт долгая жизнь здесь.

– Не хочу в другой мир, – насупился найдёныш, – там плохо, я помню.

Лапы сенбернара сжали его чуть крепче, но голос был спокоен:

– Тот откуда, ты, прибыл возможно, но есть и другие, много.

– Ка-ак? – широко распахнул глаза котёнок.

– Та-ак, – передразнил его слуга, останавливаясь возле массивной кадки с карликовой пальмой, он отвесил почтительный поклон и что-то пробормотал. Крона пальмы чуть дрогнула и кадка отъехала в сторону, открывая, массивную дверь с чуть изогнутой бронзовой ручкой.

За дверью оказалась просторная ванная комната, с огромным зеркалом в половину стены и раковиной, на которой громоздились тысяча флакончиков и бутылочек. Но Митрос понёс Хана в дальний угол, где, отгороженная ширмой, на львиных лапах стояла огромная мраморная ванна.

Хан вытаращил глаза, вцепился когтями в ливрею слуги и бешено замотал головой.

Сенбернар прижал его к груди и успокаивающе погладил.

– Ну-ну, всё хорошо, успокойся.

Затем, приняв какое-то решение, кивнул своим мыслям, осторожно снял с шеи цепь, с небольшим кулоном в виде бочонка и, поднёс под нос котёнку.

– Глотни-ка для храбрости.

–Чт-то эт-то, заикаясь, спросил Хан.

– Магический эликсир, – объяснил слуга. – Согревает и успокаивает. То, что тебе сейчас нужно.

Обхватив дрожащими лапками бочонок, Хан зубами вырвал кристалл-пробку, которая тут же повисла в воздухе, и сделал глоток.

По его жилам прокатился огонь, свалявшаяся после дождя шёрстка распушилась, и страх перед огромной ванной исчез.

«Подумаешь, – решил котёнок, – не такая уж она и большая».

Он вернул бочонок Митросу.

– Ну как? – лукаво спросил слуга.

– Сажайте меня туда, – расхрабрился Хан. – Или нет, я сам залезу.

Скрывая улыбку, Митрос опустил котёнка на мохнатый коврик. И тот, едва коснувшись пола, встал прямо. Подойдя к ванной он переступил задними лапами через бортик и чуть не взвизгнул от обхватившей его тельце, тёплой воды с мягкой пушистой пеной.

– Вот и славно, – заметил Митрос, намыливая ему шёрстку, а затем споласкивая чистейшей родниковой водой, льющейся из крана в виде бронзового дракона.

– Э, да, ты, оказывается белый! – изумился слуга, вытирая Хана большим махровым полотенцем.

Тот захлопал глазами, не понимая, что не так.

Митрос подал халат, и пока Хан озадаченно вертел его, пытаясь сообразить, что с ним делать, присел перед котёнком на корточки.

– В Эфирике белые коты-фамильяры – редкость. В основном они самые талантливые артефакторы, но фамильяры среди них почти не попадаются. А если встретятся, то это очень и очень большая удача. В Бойте, – это наш город, есть магическая академия. Среди волшебных помощников очень много котов: чёрных, серых, полосатых, голубых, рыжих, с белыми носочками, белой манишкой, учатся даже трёхцветные кошки, но чисто белых можно по пальцам пересчитать.

– Так вроде я не чисто белый, – осторожно сказал Хан, по-прежнему держа халат на весу, – у меня вон на лапке жёлтое пятнышко.

– Такое крошечное, – рассмеялся слуга и встал. – Такие отметины, как у тебя, люди называют родинками.

– А вы были в мире людей? – вытаращился на него Хан.

– Был, – согласился Митрос, помогая котёнку справится с одеждой, – недолго.

– Расскажите, – загорелся Хан. – Где вы жили? Интересно же!

– Ты первый, – замотал головой слуга. – Мне тоже интересно узнать, откуда ты взялся и по каким мирам носило моего магистра. В смысле, магистра Ройвена, – смутился пёс, поняв, что он ляпнул. Но было поздно. Хан хохотнул и издал урчание, больше похожее на воркование голубя.

– Расскажу конечно. – А можно мне чего-нибудь поесть? – застенчиво попросил он.

– Ужин уже в твоей комнате, – серьёзно сказал Митрос. – Пошли?

Осторожно ступая по скользкому мраморному полу, Хан поспешил за слугой. Тот привёл его в просторную светлую комнату, застланную пушистым ковром, который приятно щекотал лапы. Возле панорамного окна стоял письменный стол, рядом с ним – стеллаж с книгами, небольшое кресло-качалка, а у противоположной стены…

– Ух, ты! – восторженно замурчал Хан и побежал в ту сторону. – Какие замечательные лазалки! Тут ещё и когтеточка. И мячики!

Митрос смотрел на котёнка с улыбкой, давая ему всласть налюбоваться сокровищами. А потом просто шагнул к накрытому, журнальному столику в центре комнаты и, приподнял крышку с одного из блюд. По детской поплыл умопомрачительный аромат печёнки. Розовый носик Хана пару раз дёрнулся. Котёнок поспешно оставил игрушки и подбежал к столу.

– Садись, – пригласил Митрос и выдвинул стул.

– Тогда и вы тоже, – потребовал Хан. – Я всё не съем.

– Как скажешь, – кивнул Митрос и сел напротив.

Когда котёнок, отложил приборы и, сыто откинулся на спинку стула, поглаживая упругое пузико и, любуясь своими удлинившимися пальчиками, Митрос спросил:

– Ну, что расскажешь, откуда, ты, такой удивительный взялся?

Хан подумал, вздохнул и пожал плечами.

– Не знаю. – Я не всё помню.

– Расскажи, что помнишь, – попросил Митрос, поправив бочонок.

– Мама чесала мне брюшко, – вспомнил котёнок, у неё были красивые руки, очень мягкие и нежные. И пальцы, совсем как у меня теперь, только без шерсти. Она почему-то плакала, а потом попросила меня уснуть. Я заснул, а когда проснулся, – Хан насупился, вспоминая, – вокруг был тёмный лес. Мама куда-то исчезла, я звал-звал, потом решил идти и вышел на поляну. Она была такая светлая, радужная, с травой мягкой, как этот ковёр, а за ней было круглое озеро. Там я услышал, как кто-то плачет. Я подумал, что это мама, стал искать, подбежал к берегу, а озеро показало девочку. Я так понял у неё был день рождения, и ей вместо живого котёнка подарили игрушку. Вот она её и поливала слезами. Мне стало её жалко, девочку, не игрушку, и всё получилось.

– Что получилось? – приподнял брови Митрос.

– Я смог выбраться, – очень понятно сказал Хан.

Заметил на морде Митроса недоумённое выражение и объяснил:

– По мосту. Рядом со мной появился радужный мост, и я почувствовал, будто мама меня гладит. Я пробежал по нему, оказался на коленях той девочки, и лизнул её в нос. Она обрадовалась, сильно-сильно повязала мне зачем-то голубой бант, назвала меня, как мама, Ханом и сказала, что её зовут Сани–сан. Малышка была смешная, мы играли, а потом вместе с её родителями отправились в путешествие. Однажды их машина столкнулась с чем-то крупным, может, с другой машиной, может с деревом. Сани успела снять бант, которым я был привязан к сиденью и выбросить меня в окно. А потом машина загорелась.

Глаза Хана потемнели и наполнились слезами. Я лежал рядом с машиной, долго, звал Сани, маму, даже охрип, но я снова остался один. А потом пришёл магистр Ройвен и взял меня с собой.

– Бедняга, – погладил Митрос малыша по голове. – Досталось тебе. Зато теперь ты здесь, и я обещаю тебе, что ты больше никогда не окажешься один.

– Правда? – глаза Хана просветлели, и в них было столько надежды.

– Правда, – твёрдо ответил пёс.

– И вы потом не пристроите меня в хорошие руки? – неверяще уточнил Хан.

– Ты пойдёшь в академию фамильяров, когда придёт время, но и тогда твой дом будет здесь. Пошли, тебе надо отдохнуть.

Хан недоумённо посмотрел на Митроса, мол, куда ещё здесь идти? Но тот показал ему неприметную дверцу в стене. За ней была умывальная комната и спальня. Самая настоящая, с невысокой кроватью, шкафчиком для одежды, тумбочкой и плотными шторами на окнах.

– Шагай, – подтолкнул его слуга. – Умывайся, раздевайся и ложись спать. Если что, я рядом. Сейчас только схожу к магистру Ройвену, посмотрю как он там, и сразу в свою комнату, она следующая, за твоей. Так что мы соседи.

– Спокойной ночи, Митрос, – улыбнулся котёнок.

– Сладких снов, юный Хан, ответил Митрос и вышел. Котёнок прислушался к скрипу половиц, решил, что после ванной он и так достаточно чист. Снял халат, аккуратно повесил на плечики в шкаф, залез на кровать, помял лапами подушку, издал довольное урчание, лёг и крепко уснул.

Митрос вошёл комнату магистра Ройвена, неся на подносе бокал с напитком бирюзового цвета. Аристо, в банном халате глубокого чёрного цвета с широкими манжетами, вытянув лапы сидел в широком кресле перед камином.

– Ваше зелье от простуды, лиар, – слуга поставил бокал на низенький столик возле камина, где стоял графин с вином, пара пустых стаканов и тарелка с бутербродами.

– О, благодарю, Митрос, – магистр взял бокал и жестом указал сенбернару на свободное кресло.

Тот не стал отказываться, присел, довольно жмурясь на языки пламени.

Ройвен хмыкнул, залпом опустошил бокал и вернул на столик.

– Какая всё же гадость, – поморщился он, – хочется думать, что Хану повезло больше.

– Разумеется, – кивнул Митрос. – Ему и так досталось.

Магистр не спеша налил себе вина и многозначительно посмотрел на кулон-бочонок на шее слуги.

Тот довольно осклабился:

– Эликсир вашего батюшки помог, как и всегда.

Аристо кивнул.

– Я так и думал. Что вам удалось выяснить?

Слуга тоже налил себе вина, покрутил стакан перед камином рассматривая рубиновую жидкость на свет.

– Две вещи, – наконец сказал он. Первая – вы были неосторожны. И вторая – юный Хан – настоящее сокровище.

– Неосторожен, потому, что побывал в мире людей? Поверьте, Митрос, я этого не планировал, всё произошло случайно. Если хотите, я жертва своего любопытства. Захотелось проверить, что находится за забором, который я встретил в парке.

– И, разумеется, прогуливались вы в том парке тоже совершенно случайно?

– Коне…– магистр осёкся.

– Что? – насторожил уши Митрос.

– Вы же знаете, в эту пору слишком много поступающих, – поморщился Аристо. – Приёмная комиссия работает на износ. Как декан факультета артефакторики, я помогал настраивать амулеты призыва, определения дара, и к вечеру был абсолютно без сил. Это заметила лиара Тенебриальская и посоветовала мне отдохнуть в том самом парке. А накануне среди студентов прошёл слух, что там собираются установить, какой-то новый аттракцион, который никому не показывают. И как я выяснил, следы этих слухов ведут в секретариат.

– Мне одному это кажется подозрительным? – хмыкнул Митрос и отпил из бокала.

– Вы, как всегда правы, Митрос, – с досадой поморщился Ройвен. – Что по поводу Хана?

Сенбернар задумался, поставил стакан на стол и, обхватив его двумя лапами, покрутил.

– Давайте, я дам вам для начала послушать запись, потом выслушаю ваши предположения и поделюсь своими, – наконец решил он. – Мне пока трудно их оформить в слова, это больше интуиция, что-ли?

Ройвен заинтересованно подался вперёд.

Митрос вынул из бочонка пробку и положил её на стол, повернув бочонок отверстием вверх.

Магистр провёл лапой над пробкой и в комнате зазвучал голос Хана, который рассказывал свою историю.

– Однако, – прокомментировал Аристо дослушав до конца. – Сноходец? Хотя нет, второе путешествие было не во сне. Скорее эмпат, причём о своём даре, весьма не слабом, он похоже не подозревает.

– Я пришёл к таким же выводам, – наклонил голову Митрос. – Малыш сам не знает, чем владеет.

– Но? – подтолкнул его Ройвен.

– Но он не совсем малыш.

Глава 3

Глава 3 Шар предсказаний

Он поднял лапу, останавливая магистра.

– Да, это звучит нелепо и, что поделать, видимо, я сошёл с ума. Пора очевидно, но это так, – слуга сделал паузу, но поскольку хозяин промолчал, укоризненно посмотрел на него.

– Что вас заставило так думать? – прокашлялся лев.

– Факты, – просто ответил Миртос. – Когда вы пришли с Ханом, он выглядел истощённым, грязным восьмимесячным котёнком. Когда я нёс его в ванную, он выглядел также, но после того, как отведал эликсира магистра Филоса, стал выглядеть года на два-три старше, плюс приобрёл антропоморфную форму, как все звери, попадающие в Эфирику. Перед тем как отвести его в детскую, я выдал ему ваш детский халат, и поначалу, я это точно помню, тот был ему велик, во всяком случае, он путался в полах. А когда он забавлялся с мячиками и когтеточкой, халат ему был уже впору. Не говоря уже о том, что он испытывал совсем не детские эмоции, когда рассказывал о своей маме и подружке, как её? Сани-сан, кажется?

Ройвен потёр подбородок.

– Надо посмотреть в академической библиотеке. Может, найду упоминание о подобном? – Да, Миртос, вы правы, весьма занятный юноша.

На вечернем небе уже стали зажигаться звёзды, когда члены приёмной комиссии: магистры Игельс, Гиппос, а также лиары Скиорос, Гата и Лидас, переговариваясь и хихикая, покинули территорию академии.

Следом за ними вышла черно-бурая лиса в элегантном офисном костюме из тяжёлого плотного вишнёвого шёлка.

«Как же надоело», – подумала она. «Ну, почему они всегда уходят так поздно? Как будто от того, что они что-то изменят в поисковом артефакте, зависит количество поступивших. Энергию только тратят». Лисонька раздражённо фыркнула, достала из мягкой кожаной сумочки, вишнёвой в цвет костюма, платок и аккуратно приложила его к уголку губ.

Затем взглянула на часы-кулон в виде божьей коровки, подарок дяди Гримуальда, он привёз это для любимой племянницы, аж из человеческого мира. В Эфирике в ходу были только наручные. Этот подарок давно мечтали заполучить магистр Игельс и его верная лаборантка лиара Гата. Но безуспешно.

В ту же секунду перед черно-бурой красавицей замерцал портал.

Она приподняла брови, взглянула на циферблат, улыбнулась своим мыслям и сдвинула металлические надкрылья, закрывая часы. Из портала вышел тигр в деловом костюме и протянул лапу.

– Алисаветта Клара, – мурлыкнул тигр мягким баритоном, протягивая лапу.

– Прошу, – указал он на открытый портал.

– Клара Алисаветта, – недовольно скривилась лисонька. – И что вы тут делаете в такое время, дядюшка?

– А предположить, что я просто соскучился по родной племяннице? – тигр наклонил голову к плечу и пошевелил роскошными усами.

Клара Алисаветта пренебрежительно отмахнулась.

– Не веришь, – констатировал тигр, – а между прочим, это именно так. – Доказательство – этот портал,– небрежный кивок за плечо,– в твою любимую кондитерскую. Столик для нас я уже забронировал. Пошли? – он снова протянул лапу племяннице, но в этот раз она прищурилась, словно что-то прикидывая, вложила в неё свои тонкие пальчики и шагнула вслед за дядей в портал.

Перенеслись, конечно, не сразу в кондитерскую, а ко входу. Открывать порталы в зале – дурной тон. Да и владелец заведения может воспринять это как личное оскорбление. А ссорится со всем родом Эрмини, коих в Эфирике немало, не хочется никому. Клара Алисаветта пару раз моргнула и сделала глубокий вдох. Перемещение порталами – штука полезная и быстрая, никто не спорит, но вот ощущения от этого, словно тебя посадили в банку, безжалостно взболтали, открыли крышку и то, что получилось выплеснули наружу. Именно поэтому у неё недалеко от академии, в гараже стоял новенький велосипед. Она покосилась на дядюшку, который возмутительно прекрасно себя чувствовал и, кажется, даже ухмылялся в усы. Мило улыбнувшись, поправила манжеты, мысленно пообещав при удобном случае припомнить любимому дядюшке его каверзу. Огляделась, заметила другие порталы, из которых выходили прибывающие. Полюбовалась на себя в зеркальце и сообщила:

– Я готова, можем идти.

Длинное кафе-кондитерская представляло из себя крытую веранду со множеством столиков, за которыми сидели посетители, а вышколенные ласочки-официантки бесшумно сновали между ними туда и сюда, принимая и принося заказы. Располагалось оно на живописном холме возле реки Сонных вод, несмотря на название там в изобилии водилась рыба, а за чистотой реки следили бобры живущие на обеих берегах. Другим своим боком кафе прилепилось к двухэтажному коттеджу из красного кирпича. Отсюда открывался совершенно потрясающий вид на горы Памяти. Вид этих гор в детстве так впечатлил малышку Алисаветту, а мороженное приготовленное по специальному рецепту самим лиаром Эрмини было настолько вкусным, что эта кондитерская стала её любимой. Именно сюда юная Клара Алисаветта приходила погрустить и пожаловаться, на жестокосердие более магически одарённых однокашниц, в подсобке лиара Эрмини пожилого, многоопытного горностая. Он в хвост и в гриву гонял своих сыновей и молоденьких официанток, но к юной лиаре Тенебриальской был неизменно добр.

Она могла различать в хрустальном шаре и при гадании на картах смутные образы. Через десять раз на пятнадцатый ей удавалось истолковать их верно. Но однако этих крох хватило, чтобы закончить, пусть и не с отличием, факультет предсказаний. Стихийный дар Клары Алисаветты стал в академии притчей во языцех. Она люто завидовала успешным однокурсницам с более сильным даром и от души ненавидела преподавателей, правда всегда маскировала это улыбчивостью и преувеличенной заботой. А потом и вовсе стала гадать на потенциальных недругов, коих у неё было огромное количество, и заносить их поступки в чёрное досье, которое лежало в недрах её памяти.

Это оружие, ещё не разу не подводило её. Со временем Клару Алисаветту стали сторониться, а уж когда после окончания академии дядюшка, который был членом попечительского совета, входил настоял, чтобы её сделали секретарём ректора, у-у!

– Лиар Тенебриальский, лиара Тенебриальская улыбнулась дежурной улыбкой, встречавшая посетителей ласочка, ваш столик готов. Как вы и заказывали, лиар Гримуальд, за колонной. Лиара Клара Алисаветта, принести ваш шар?

Столик за колонной? – лиса слегка приподняла брови, и растянув губы в улыбке, кивнула:

– Непременно, но попозже, сначала мы отведаем удивительных блюд маэстро Эрмини.

– О, они сегодня замечательные, – обрадованно сообщила официантка, – вы будете довольны. Кивнула и отвернулась к другим посетителям.

Тигр взял племянницу за локоток и они прошли в дальний конец веранды, где за широкой квадратной колонной, декорированной плющерозой, был накрыт столик. Гримуальд отодвинул для племянницы стул с изогнутой спинкой, подождал пока она сядет. Уселся сам, и заправив салфетку за воротник, открыл первое блюдо.

Им оказалась нежнейшая отбивная из ягнёнка.

– Гхырм, мясо!

Глаза тигра блеснули, он немедленно отрезал от неё больше половины и положил себе на тарелку.

Клара-Алисаветта расправила салфетку на коленях и насмешливо посмотрела на дядюшку.

– Не смотри на меня так Алисаветта, – пробурчал тигр, облизывая усы. – С утра маковой росинки во рту не было.

– Да-а? – протяжно удивилась Клара-Алисаветта, накладывая на свою тарелку салат из фруктов.

– И где же это вы были, лиар Гримуальд? На заседании триумвирата, да и попечительского совета, кормят, причём неплохо. Она попробовала салат и зажмурилась от удовольствия.

– Далеко отсюда, – обтекаемо сказал тигр и наполнил бокалы свой и племянницы вином из морозинки серебристой. Растущая высоко в горах, эта ягода обладала поистине уникальными свойствами: помимо того, что её листья ценили зельевары, за свойство раскрепощать сознание, ягоды морозинки, тускло красные с серебристым налётом, укрепляли здоровье, оказывали омолаживающее действие на организм. Те, кто пил вино из морозинки не испытывали потом похмельного синдрома. Но собирать их было настоящее мучение; только те, у кого были связи с высокогорным народом аррах, могли себе позволить заиметь в своих подвалах несколько бутылок вина.

– За развитие твоих способностей, – поднял бокал Гримуальд.

Клара Алисаветта, потянувшаяся к бокалу, отдёрнула лапу.

– Как вы… – О чём вы, дядюшка? –спросила она более спокойно.

Тигр лукаво улыбнулся и щёлкнул пальцами.

У колонны возникла ласочка с серебряным подносом, на котором стояли креманки с мороженным и пирамидка с хрустальным шаром.

По чёрным полосам Гримуальда стали пробегать серебряные всполохи; это означало, что дядюшка испытывает нетерпение. Многие фамилиары, населяющие Эфирику, принимали это за проявление магического дара, лиар Тенебриальский их не разубеждал – зачем? Это была одна из тайн рода. Изменение цвета полос на шкуре Гримуальда, выдавало его настроение – обычная генетическая мутация.

Кларе Алисаветте не было нужды смотреть под стол: хвост дядюшки был спокоен.

Поставив мороженное и пирамидку на стол, ласочка бесшумно удалилась.

– Я был очарован, племянница, так переиграть этого лиса Ройвена. Это позорище среди львов. Отправить его в человеческий мир. Нда, это было сильно. – Но, – тут улыбка сбежала с лица Гримуальда, – он вернулся, и что самое неприятное – не один. Племянница, у меня к тебе просьба: если что-то делаешь, делай не так топорно. Свидетелей лучше не оставлять, живых. Впрочем, мёртвых тоже, но у нас здесь некромантия не в чести, так, что… Правда есть советник Филакас. Ума не приложу, откуда он знает всё. О чём ты думала, Клара?

Кончик хвоста у лисы предательски задрожал, и она быстро спрятала его под стул.

– Что вы имеете ввиду, дядюшка Гримуальд? – повторила она, взяла бокал и осушила его одним махом. Зажмурилась, ощущая, как прохладное вино ухнуло в желудок и тёплыми огоньками начинает струиться по жилам.

Тигр откинулся на спинку стула и минуту изучающе смотрел на племянницу. Дождался, пока она откроет глаза, достал из кармана кристалл с палец длиной и вставил его в основание пирамидки. Хрустальный шар помутнел, и в нём тут же отразился кабинет ректора. Клара Алисаветта узрела себя, раскладывающую пасьянс и чертящую мелом пентаграмму магического переноса рядом с хрустальным шаром. Вот она зажигает свечи, делает пасс, довольно улыбается, а через некоторое время в её кабинет заглядывает усталый магистр Ройвен.

«– Вы плохо выглядите, магистр!», – услышала она свой встревоженный голосок. «– Для всех будет лучше если вы отдохнёте. О! А сходите-ка в Сад Хранителей, прогуляйтесь, может, в кафе зайдёте по дороге, но, главное подышите свежим воздухом, на вас лица нет!»

«– Благодарю, лиара Тенебриальская», – Клару Алисаветту передёрнуло; она не любила магистра именно за эту подчёркнутую вежливость и, если уж говорить начистоту, именно он высказывался против того, чтобы слабоодарённая выпускница работала в секретариате.

«– Скорее всего, я прислушаюсь к вашему предложению».

Хрустальный шар подёрнуло рябью и вот новая картинка: лев, гуляющий по дорожкам сада, с изумлённым видом пялится на забор. Затем оглядывается, снимает с себя одежду, прыгает через преграду и исчезает. Чтобы через несколько минут появится снова, со странной тряпкой на шее. Когда он отвязал её, Клара Алисаветта смогла увидеть маленького серенького котёнка с голубыми глазами. Очевидно, когда Ройвен одевался, то встряхнул одежду, и записывающее устройство слетело. Так или иначе, шар снова потемнел и больше ничего не показывал.

Глава 4

Глава 4 Задание

Клара Алисаветта сглотнула и прищурилась, соображая, где в её кабинете стоит следилка. В том, что она немагического характера, лиара Тенебриальская была уверена. Отследить с помощью магии немагическое устройство о-очень сложно.

А дядюшка, чтоб у него полоски никогда не чесались, глядел на неё, приподняв брови.

– Я тебя не виню, – в голосе Гримуальда, прозвучали усталые нотки. – Попытка хорошая, но, судя по тому, что ты не просчитала все возможные варианты, ты делала это впервые?

И велико было искушение поддаться очарованию этого голоса, но Клара Алисаветта слишком хорошо знала своего родственника, и то, что ошибок он не прощает.

– Такой крупный объект – первый, – уточнила племянница, опустив глаза и рассматривая ногти.

– Вот видишь, – попенял Гримуальд. – Советоваться надо со старшими.

– Но ведь не последний же, – сладко улыбнулась племянница.

– Кстати, дядя, кто выбирал тебе этот костюм? У него явно есть вкус, ты выглядишь потрясающе.

– Ой, ой, – улыбаясь, покачал головой Гримуальд, а полоски на его шкуре довольно вспыхнули тёмно-коричневым.

– Не заговаривай мне зубы, Алисаветта!

– Клара Алисаветта.

– Неважно, – отмахнулся дядюшка. – Ты же наверняка хочешь меня попросить, чтобы я умолчал о твоей новой способности на совете рода и в академии.

– М-м? – похлопала ресничками племянница.

– Ладно, считай уговорила, но при условии. Точнее двух.

– Разумеется! – Клара Алисаветта села прямее и отколупнула ложечкой мороженное.

– Первое, ты берёшь под контроль этого нового фамильяра, которого доставил Ройвен, а судя по глазам его найдёныша, это именно фамильяр. И второе, – Гримуальд помолчал, поправил галстук, полоски на его шкуре так и переливались серебром. Наконец он решился:

– Ты способствуешь исчезновению ректора академии.

Мороженное застряло на полпути к глотке.

– Кхе, – Клара Алисаветта закашлялась, и прикрыла рот салфеткой.

С невозмутимым лицом дядюшка налил вина в бокал и подвинул к племяннице.

Она со слезами на глазах кивнула, взяла бокал и залпом выпила предложенное.

– Вот так, не больше не меньше? – прохрипела она наконец. – А если я откажусь? Вы не хуже меня знаете законы: покушение на коронованную особу карается пожизненным изгнанием в мир людей, где мы, пусть не сразу, но утратим свою антропоморфную форму, некоторое время оставаясь говорящими зверьми, а потом пропадут память и речь . Нам повезёт, если будем прозябать в зоопарке, или, сохраните, боги, в каком-нибудь цирке. А если в дикой природе? Мы же не выживем! Я, во всяком случае, себе не враг.

– По порядку, – Тенебриальский подпёр подбородок лапой и задумчиво глянул в свой бокал, где на донышке сверкали капли драгоценного вина. – Во-первых, с чего ты взяла, что я тебя уговариваю нарушить закон? Наш державный единорог, стал всё чаще тосковать, а при должности Алверина, которую он вынужден совмещать с должностью ректора, это небезопасно. Ему помочь надо. Отправить, скажем так, на длительные каникулы к сородичам. Пусть отдохнёт от трудов праведных. Поэтому, во-вторых, тебе ничего не грозит, максимум понизят в должности. Но на академии свет клином не сошёлся. Я не прав?

Клара Алисаветта аккуратно поставила бокал на стол, прикрыв глаза, сделала несколько дыхательных упражнений. Немного успокоившись, она смогла разжать сведённую судорогой руку и отпустить хрустальную ножку бокала.

– Да, Алисаветта, – покачал головой дядюшка, – тебе действительно надо отдохнуть. Так мы договорились? Я могу рассчитывать на свою любимую племянницу?

Клара Алисаветта оскалилась:

– Разумеется, дядя Гримуальд! Кажется, я вас никогда не подводила.

– Всегда знал, что ты умница, – покровительственно улыбнулся дядюшка.

– А я всегда знала, что вы отлично умеете заговаривать зубы, дядюшка, – храбро заявила Клара Алисаветта, вонзила ложку в оставшийся шарик мороженного и сморщилась, тот успел подтаять.

– Вы так и не ответили на мой вопрос. Кто вас заставил изменить своим холостяцким привычкам?

Гримуальд, хлопнул лапами, и возле колонны тут же возникла официантка.

– Заменить, – коротко рыкнул тигр, сверкнув полосками. Подхватив со стола креманку, ласочка сверкнула серой молнией и исчезла. Через минуту Клара Алисаветта наслаждалась новым холодным лакомством, наблюдая за тем, как вспыхивают и гаснут полоски на шкуре дядюшки. Тот ослабил ворот, рассеянно подвигал туда-сюда стеклянный шар.

Клара Алисаветта приподняла бровь и забрала шар у него из под лапы.

– Итак? – вопросительно произнесла она, когда отставила шар от края стола.

– Ну хорошо, хорошо, – сдался дядюшка. – Ты права. Надеюсь, это останется между нами?

– Конечно!– племянница широко распахнула глаза и посмотрела на дядю.

– Впрочем, кого я спрашиваю, – пробормотал Гримуальд. –Хорошо, Алисаветта, обмен: ты молчишь о том, что я расскажу тебе сейчас… – Гримуальд сделал многозначительную паузу.

– А взамен? – уточнила племянница.

– А взамен я обещаю тебе, что магистр Ройвен не узнает о твоей, гхм, милой шалости. Поверь, я умею прятать улики.

Клара Алисаветта улыбнулась и села поудобнее.

– Я был… – Впрочем, я лучше расскажу тебе сказку.

Племянница посмотрела на дядюшку открывая и закрывая рот; приличных слов не находилось. Впрочем, нет, одно нашлось, и Клара Алисаветта выдавила его из себя:

– Сказку?

– Именно, – подтвердил дядюшка. – Не перебивай, а то собьюсь, как же там?..

Он дёрнул усами раз, другой и заговорил.

«В те дни, когда солнце и луны ещё не родились, а звёзд не было и в помине, вокруг был мрак. Постепенно он начал рассеиваться потому что, то тут, то там стали возникать магические миры. И возникло время».

Племянница негромко но отчётливо фыркнула: легенду об основании Эфирики, в обязательном порядке учили все студенты.

Гримуальд зыркнул на неё, но продолжил:

– Я позволю себе опустить часть о сближении миров и о том, что из-за слишком тесного их соприкосновения возник Перекрёсток, который стал переходом в другие миры. Это скучно, нудно и неинтересно. Тем более, что это ты помнишь и сама.

– Конечно, – кивнула племянница. И про древнюю Черепаху, которая вылупилась из энергетического яйца на Перекрёстке. И про любопытного Единорога, который проткнул рогом скорлупу, на которой была её тень. Если не ошибаюсь, тень после этого превратилась в слона, а скорлупа разлетелась и стала основой нашего мира. А первый тигр –прародитель рода Тенебриальских – возник, когда Черепаха впервые заснула; из её снов вырвались амбиции, и пока остатки скорлупы витали в воздухе, приняли вид тигра. Но к чему всё это?

Гримуальд три раза медленно сдвинул лапы обозначив аплодисменты.

– Умница. А теперь вспомни, какие миры повлияли на возникновение Эфирики?

Клара Алисаветта наморщила лоб, вспоминая.

– Кажется, их было четыре. Мир Альвеус – где живут гиппокампусы. Люменис –мир единорогов, Опакум – мир привидений, и четвёртый… Забыла, его сочли опасным для путешествий и изолировали с помощью магического барьера.

– Ребеллис, – любезно помог Гримуальд, – мир оборотней.

Племянница взяла дядин бокал, в котором ещё оставалось вино, и залпом выпила, вытаращившись на родственника; её глаза округлились от пришедшей догадки. Она приоткрыла рот, но дядюшка поднял лапу, не дав высказаться.

– Во-первых, я был там недолго, а во-вторых, я привёз оттуда невесту.

Клара-Алисаветта сжала зубы: о тупости влюблённых известно всем, но это как-то уж чересчур. Кисло улыбнувшись, поинтересовалась:

– Да? И кто она?

– Чёрная пантера, –расплылся в улыбке Гримуальд. – Рене из старинного рода Мальдита. Весьма одарённая особа. Я вас потом познакомлю. Но сейчас, Клара, учитывая, что я глава рода, мне не хотелось бы, чтобы мою личную жизнь обсуждали.

– Я обещала, – сдержанно напомнила та и встала.

–Уже уходишь? –поднялся и дядюшка. –Жаль.

– Извините, дядя, дела. Попрощайтесь за меня с лиаром Эрмини.

– Всенепременно, – мурлыкнул тигр. – И я надеюсь, ты выполнишь своё обещание?

Клара Алисаветта криво улыбнулась:

– Если сил хватит, я буду держать вас в курсе.

– Не затягивай, – посоветовал дядюшка, открывая портал. – Я всегда буду рад тебя видеть.

Крепко сжав в руках сумочку, Клара Алисаветта шагнула в портал. Выйдя из него в гараже, рядом с велосипедом, улыбнулась и достала из сумочки тот самый кристалл с записью, поразительно похожий на её серёжки. Полюбовавшись, положила обратно, повесила сумочку на руль, и вывела транспорт из гаража. Предстоял долгий путь.

Солнечный луч, пробившийся сквозь оконную занавеску, нежно пощекотал кожицу, над закрытыми глазами кота, лежащего на кровати. Теперь юному Хану можно было дать навскидку четыре-пять лет. Неудивительно, ведь он впервые после своих скитаний почувствовал, что защищён, и его не бросят. А ещё ему снилась мама; он ощущал тепло её рук и был совершенно счастлив. Проказливый лучик, перебежал, от глаз к носу и заплясал, касаясь розовой кожицы. Кот не выдержал, чихнул и проснулся. Вспугнутый лучик отлетел в дальний конец комнаты и затерялся среди своих собратьев. Хан распахнул глаза и оценил погоду за окном. День обещал быть солнечным. Предрассветные облака только-только начали расползаться, как рваное одеяло, и в проёмах небо было чистым и ярким. Он довольно замурчал и удивлённо посмотрел на свои выросшие за ночь лапы. Затем заметил висящий на спинке стула халат, и всё вспомнил. Кот сел на кровати, потянулся и, накинув халат отправился исследовать умывальную комнату. Организм требовал покрутиться на лотке, но почему-то здесь ничего подобного не наблюдалось. Может, там найдётся? Перед дверью умывальной комнаты стояла кадка с фикусом, перегораживая путь.

– Пусти пожалуйста, – попросил, приплясывая Хан, – очень надо!

Фикус зашелестел листьями (и это в комнате, без малейшего дуновения ветерка!) и кадка отъехала, открывая путь.

Влетев в умывальную комнату, юный фамильяр понял, что не ошибся. В самом центре комнаты стоял предмет, напоминающий, большой лоток, который он видел у мамы, только с более широким ободком, на котором он уютно устроился. Сделав грязное дело, он поискал, чем бы смыть, но никакой кнопки, как на мамином устройстве, не обнаружил.

«А если?» – мелькнула шальная мысль.

Хан мягко коснулся лапой бачка и, глядя в пол, стеснительно попросил:

– Убери за мной, пожалуйста.

В глубине лотка сверкнула вспышка, и он снова стал девственно чист.

Впечатлившись, кот подошёл к чаше с небольшим фонтанчиком, и осторожно тронул его лапой. От него отделилась капля, и зависла на уровне мордочки кота.

«Это кто?»,– оторопел Хан, узрев лицо в капле воды. Но решил быть вежливым до конца.

– Это… Мне бы умыться, слегка. Только сильно мочить не надо, – перепуганно, уточнил он.

Лицо в капле важно кивнуло и нырнуло в фонтан. Из него поднялась тёплая струйка воды, осторожно прикоснулась к мордочке Хана, смывая нежными прикосновениями сонливость с глаз и шёрстки, и опала. С крючка на стене Хан снял полотенце, вытер несколько капель с усов и посмотрелся в зеркало. На него изумлённо смотрел голубоглазый красавец-кот.

Ошалев от увиденного, он пошёл в комнату с лазалками, которая так понравилась ему вчера. Там, в кресле, возле стеллажа с книгами, уже сидел магистр Ройвен. Он изумлённо поднял брови, всматриваясь в Хана.

– Даже так?