Алексей Животнов
Рыжая рука

За кроватью обычной квартиры на четвёртом этаже безликого панельного дома, почти погребенная под плотным саваном пыли, притаилась трещина в стене. Неприметный разломчик, какой в былые времена мог бы служить уютным нерестилищем для тараканов. Их полностью истребили ещё в 80-х, и теперь осиротевшие трещины в стенах грозили разве что сквозняком.

Конкретно же данная расщелина была обитаема. Размером она едва ли превосходила нору для упитанной мыши. Но к сожалению, населена она была не грызунами, а тем, что в официальной терминологии называется особой жизнеформой. Представьте себе руку, состоящую из нескольких локтевых суставов, и венчающуюся кистью с грубыми узловатыми пальцами. Жилистая, цепкая, с заскорузлой обезьяньей кожей – одного взгляда на такую хватало, чтобы понимать: её хватка смертельно опасна. Хозяина руки видно не было, можно подумать, она росла из щели сама по себе наподобие ветви из плоти. Сочленения её, казалось, лежали в беспорядке, но это был обманчивый хаос. Каждый изгиб, каждая деталь в облике этой конечности внушали брезгливость и беспокойство.

– ОНА РЫЖАЯ!

– Лёнь.

– Рыжая!!!

– Лёнь, отойди.

Казалось, что рука двигается в качестве издёвки над ним, но, вероятно, она просто реагировала на внезапный шум отодвигаемой кровати и яркий дневной свет.      Сперва она слегка дёрнулась, после чего начала будто бы разминаться. Мышцы под белёсой кожей и противного вида редкими рыжими волосинами напряглись и лениво расслабились. Кисть перевернулась ладонью вниз, пальцы сжались в кулак и, хрустнув, приняли полусогнутое положение. Рука замерла....

Милиционер Лёня выл благим матом. Он вопил утробно, глаза карикатурно выкатились: пожалуй, никто не питал к рыжим такого всеобъемлюще животного отвращения как он. Понятное дело, рыжих в целом недолюбливали, а чаще так и вовсе откровенно ненавидели, но вот Лёня – это особый случай. В нём словно пробуждался первобытный инстинкт, вся его сущность озверевала. Лёня утрачивал подобие человеческого облика, едва завидев рыжего в непосредственной близости от себя. На его голове вставали дыбом волосы, а тело начинала колотить крупная дрожь.

Как это часто бывает, под кроватью годами скапливалась пыль. Теперь, посреди комьев этой самой пыли, бурых пятен от, судя по всему, спёкшейся крови и уж вовсе не пойми откуда взявшихся шматков куриных перьев, рыжая рука начала шевелиться снова. Сперва-то она проснулась и потянулась, а вот теперь уже готовилась действовать. Скорее всего, собиралась напасть, почуяв поблизости живых существ. Её движения походили на ломаные извивания противоестественной змеи, состоящей из прямых отрезков. Первые полусонные конвульсии очень быстро сменились плавными движениями, в коих внимательный зритель, если бы у кого-то внезапно нашлось желание наблюдать за этой мерзостью, смог бы заметить даже некую грацию, присущую всем хищникам.

Подобные существа – редкость. Это вам не какой-то затрапезный вылупень, который сам боится людей не меньше, чем они его. Кажется, дезинфектор Авессалом читал про таких тварей в методичке. Или нет, наверное, слышал на лекции… Он не мог вспомнить. Скорее всего, тот урок он усваивал в состоянии жуткого похмелья после ночного выезда на практические занятия. Его мозг тогда был занят не гранитом науки, а грёзами о пенящихся янтарных волнах холодного пива, при том изо всех сил стараясь не дать телу клюнуть носом и захрапеть. Нет, в иных условиях можно было бы попробовать что-то вспомнить, но обстановка явно не располагала. Есть другой вариант: позвонить лобачам в штаб. Те хотя и будут ворчать, что их дёргают по вопросам, которые и так должны быть известны оперативникам, но подскажут как бороться с этим видом нечисти. Тем более, что теперь формально к нему была приписана обуза в виде стажёра, поэтому причину звонка можно свалить и на необходимость сверить академические данные. Хоть какая-то польза от этого практиканта, чтоб его.

Стажёра Авессалом ещё в глаза не видел, но уже питал к нему презрение. По-любому, какой-то парень, которого пристроили по блату, и теперь он будет не только на работе мешаться, так поди ещё и станет доставать в свободное личное время. Как будто недостаточно этого нелепого усиления в виде мента Лёни, которого тоже сбагрили ему на шею в рамках программы продвинутого курса милицейской профподготовки. Авессалом был опытным сотрудником, и предпочитал работать один.

Только он собрался оттащить Лёню от их пакостной находки, как за спиной раздался женский визг. Хозяйка квартиры.

– Ах, курочка, что ж с тобой сделали!

– Да мать…

– Рябушка, бедная… А это что?! Аааа!! – судя по всему, женщина только сейчас заметила рыжую руку, от чего зашлась ещё более истошным визгом. – Что же это, ааааа?!

– Гражданка! Выйдите!

Авессалом понимал, что говорить с ней бесполезно, поэтому быстро шагнул к женщине, чтобы выволочь из комнаты и запереть на кухне. Хотя больше хотелось придушить, потому что верещать она не переставала ни на секунду. Ей каким-то образом удавалось одновременно издавать и визги, и нечленораздельные всхлипывания про бедную курочку, которую загубили.

      Тем временем Лёня, находившийся в не менее истеричном состоянии, непроизвольными движениями хватался за бедро, где обычно висел табельный пистолет. Сегодня он пришёл как он это называл «при параде», а на самом деле решил щегольнуть новой кожаной курткой, купленной пару дней назад, и предметом особой гордости – оригинальными американскими джинсами. Лёня уже давно грезил вестернами, и считал, что если носить джинсы, то только американские. Кооперативные, индийские или китайские – это всё не то. А вот оригинальные джинсы – это да, это предмет статуса. Кожанку же купить он мог всегда, благо на рынке этого добра навалом. Но вот надевать куда? На работе Лёня естественно всегда был одет по форме, а после работы он пил с коллегами, и, за неимением особо других интересов, всецело отдавался этому увлечению. То есть, в выходные он пребывал в настолько скотском состоянии, что надевать качественную кожанку, чтобы изгваздать её в пьяной драке или упасть в лужу, было бы попросту грешно. Разве что повесить её на стену, и любоваться, теша себя мыслями о том, что однажды он наденет её, и тогда начнётся новая жизнь, полная новыми событиями. А вообще, Лёня всегда хотел быть не простым ментом, а крутым сотрудником КОЖ, таким как Авессалом. Героем-одиночкой. Носить не опостылевшую форму, а кожаную куртку и экипировку похожую на ту, в которой добывали бессмертную славу герои и гладиаторы древности.

Джинсы были приобретены по блату: благодаря работе в милиции, Лёне было проще найти выходы на нужных людей и заказать фирменные джинсы из Америки. Сегодня он чувствовал себя ковбоем. Надо признать, он выглядел действительно внушительно, они с Авессаломом смотрелись оба как коллеги, как настоящие дезинфекторы. Кожаная куртка скрипела при каждом движении, напоминая, что он тут не просто так, а важный человек. Джинсы выгодно подчёркивались даже простыми начищенными до блеска уставными высокими ботинками. Он заходил в эту квартиру как хозяин жизни, держал себя с достоинством и нёс порядок.

Сейчас уже было не до пафоса. Лёня трясся всеми поджилками, вид рыжего существа напрочь стёр из его головы всё кроме бездумной ярости и желания уничтожать. Перемолоть, сжечь, распылить на атомы и снова сжечь. Бездумно, остервенело.

Осознав наконец, что пистолет не в кобуре, он полез во внутренний карман и достал оттуда табельного Макарова.

– Ну падла!

– Стой, дурак! – Авессалом, который только успел оттащить женщину в ванну и сунуть головой под струю холодной воды, уже нёсся к Лёне.

Но тот начисто позабыл и про технику безопасности, и про основы взаимодействия с особыми жизнеформами. Лёня навёл ствол на ненавистную рыжую руку.

«Щёлк»

Что-то внутри Макарыча хрустнуло. Щёлк-щёлк, палец мента судорожно нажимал на спусковой крючок, но пистолет клинило раз за разом.

– Чтоб тебе пусто было! – хрипел он, продолжая попытки выстрелить.

– Убери ствол, идиот! – взревел теперь уже Авессалом. Как пить дать, через тонкие стены уже весь дом с интересом слушал драму, разворачивающуюся в злосчастной квартире.

– Мррразь рыжая! – Лёня вытащил ствол из патронника и перезарядил обойму, – ты просто мразь!

«Щёлк»

Из ствола вылетели искры как из дешёвого фейерверка. Вытаращив глаза, с перекошенным лицом, Лёня размахнулся, и Авессалом понял, что сейчас произойдёт. Он молниеносно прыгнул к стене, спрятавшись за мебельной стенкой, зажал уши и открыл рот. Лёня что есть силы швырнул непослушный пистолет в резко замеревшую на полу руку. Ударившись об пол, оружие наконец сподобилось выстрелить. Звук выстрела пистолета в замкнутом помещении имеет довольно специфический эффект. У Лёни намертво заложило уши, а адреналин, и без того бушевавший в крови, из-за внезапного шока пополнился новой дозой.

Теперь для него всё стало происходить как в замедленной съёмке. Он видел, что Авессалом стремглав бежит к нему, что-то крича и заплечным замахом занеся руку для удара. А в то же самое время с ещё большей скоростью рыжая рука распружинившись и растопырив пальцы, несётся в его сторону…

Меж пальцев проглядывались редкие и жёсткие волосины рыжего цвета. Лёня различил их чётко, очень чётко. Он как заворожённый вглядывался в них, ощущая страх и ненависть на каком-то уже запредельно фантасмагоричном уровне. Если бы не эта маленькая деталь, то там же он и нашёл бы свою смерть. Лёня отшатнулся с реакцией мангуста, и цепкие пальцы рыжей руки впились в его кожанку. Секундой позже кулак Авессалома пронёсся в сантиметре от его плеча, а другой кулак с надетым на него маленьким щитом врезался кромкой в рыжую руку.

Новёхонькая кожаная куртка разодралась с треском, часть её осталась в рыжем кулаке, часть на обомлевшем Лёне. Рука выпустила добычу и снова метнулась к человеку, вырвав из кожанки ещё кусок. Судя по тому, с какой лёгкостью она рвала плотную дублёную кожу, рыжая рука обладала достаточной силой, чтобы с лёгкостью отдирать мясо с живого человека и вырывать конечности.

– Ай, уберись! – заорал Лёня, который до сих пор ничего не слышал, от чего крик звучал особенно по-дурному, – аыыыыааа!

Следующим манёвром рука заграбастала Лёню за грудки и подтаскивала к себе, не замечая его отчаянных попыток вырваться. Авессалом схватил Лёню сзади за воротник, и одним движением разодрал кожанку напополам со спины. Лёня из-за инерции отлетел в одну стену, а рука, триумфально держа ошмётки кожанки, стукнулась о противоположную. Лёня выл, натурально выл: несмотря на то, что он был буквально на волосок от кровавой расправы, его переполняла невыносимая обида за куртку.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.