Юлия Антоненко
"Икарус", яблоки и кое-что ещё

Икарус сердца моего

Человек всегда найдёт возможности для того, что ему действительно интересно.

Мне было очень неловко от того, что я навязалась на это мероприятие. Но оказалось, неловкость и наглость прекрасно уживаются вместе.

Красный междугородний автобус, похожий на жука с усами-зеркалами, отъезжал от остановки “Центральный автовокзал”, чтобы увезти меня в неизвестность. Всё хорошо. Автовокзал не перепутала. Время не перепутала. Паспорт взяла. Входной контроль прошла. Выбрала наугад первое попавшееся место, и оказалось, что они пронумерованы, и я села на своё, в соответствии с билетом. Пока ни один ночной кошмар не сбылся, и можно тайком вытирать мокрые от волнения ладошки и прикидываться обычным человеком.

Это, знаете ли, не поезд, который я вдоль и поперёк знаю. На поездах я катаюсь всю жизнь. На междугородних автобусах ездила раза два или три, и все они – как в тумане, никаких точных воспоминаний. Кажется, в Курганской области с другом ездили… Помню только жарищу и синюю сельскую остановку с козырьком, крашенную-перекрашенную на каждый первомай. А вроде ещё к подруге в деревню сама ездила лет в пятнадцать, но где я тогда билет брала? Нет в голове информации. Есть информация, что остановка в её деревне была зелёная, грязная, а сразу за ней росла конопля. На обратном пути я зачем-то сорвала ветку конопли и спрятала в свой пакет. Дерзкая девчонка. Словом, кучка воспоминаний, которые никак не помогли мне сегодня. Кажется, я справилась с задачей сесть на междугородний автобус впервые в жизни.

Красный жук марки Hyundai медленно проплывал мимо площади Революции. Ленин помахал мне рукой и притопнул пяткой: всё будет хорошо!

Я уже не помню, откуда ко мне просочилась информация о том, что Максим собирается перегонять из Екатеринбурга в Челябинск вторую “гармошку”. Скорее всего, услышала краем уха, как он говорил о своих планах кому-то на июльской ретро-поездке. А может, он это и мне рассказывал. Возможно, я привязалась к нему с допросом “когда следующий выезд?”, и он вкратце описал планы на август-сентябрь. Словом, уже неважно. Главное, что в переписке я, набравшись смелости из всех своих резервных источников, задала вопрос в лоб: а можно я тоже поеду перегонять Икарус? Такие вопросы я задаю, только твёрдо решив, что не буду расстраиваться, когда получу отказ. Ну нет и нет.

Максим ответил, что, конечно, можно. Я ожидала чего угодно: перевода в шуточку, встречного “зачем”, прямого или витиеватого отказа… а оказалось, что “можно”, да ещё и “конечно”. Ну дела! С этого момента я стала жить Идеей. Где-то между белыми футболками, чёрными чешками, тетрадками и дневниками, подготовкой к учебному году, съемками ныряющих малышей, редким вечерним кофе в любимой кофейне, придумыванием ужинов и перманентной уборкой я представляла: Как Это Будет. В этом режиме – полтора месяца. Не знаю, куда бы я потратила всю эту накопленную энергию, если бы не получилось. Даже думать не хочу. Всё же получилось.

На последней встрече-поездке мы с Максимом обсудили, как это всё должно быть. Он смотрел на меня спокойно, в упор, как на делового партнёра:

– Ты сядешь на автобус доедешь до перекрёстка “Тюбук”…

– Это где перекрёсток со светофором на трассе, да?

– Да, он самый. Там мы встретимся. Мне надо ещё забрать кое-какие запчасти из деревни под Снежинском. Я заберу их, заберу тебя, и потом через поле поедем.

Поле, автобус, билет, Тюбук… Мамдорогая, сколько сразу информации. До этого момента я усиленно делала вид, что взрослая и всё знаю, и совсем не создам никаких трудностей, но тут из меня полезло:

– А где берут билет на автобус? Я… Я никогда не ездила в межгород.

– Ну, в кассе. Скорее всего, с Центрального Автовокзала.

– Центрального? А где это?

– Синегорье.

– И там продают билеты до… перекрёстков?

– Да. До любой остановки, а там как раз остановка. Подгадаем время, я напишу тебе точнее, потом возьмёшь билет, сядешь на автобус и всё.

– Ага… Ну я это… в яндексе поищу…

Яндекс – опора миллениалов.

Если вы подумали, что я такая глупая, что не знаю ответы на эти вопросы, думайте дальше. Всё я знаю. Мне хотелось услышать “ты справишься, я верю в тебя”, сказанное хотя бы не прямым текстом, но интонациями. Тон у Максима был невозмутимо железный, монументальный, как автобус. То, что надо.

Ближе к теме мы с Максимом начали стыковать наши графики. Обычно это я по жизни под всех подстраиваюсь. “Алёнка на удалёнке”, работа мамой 24/7, из которой не уйти в отпуск, и самый гибкий график, похожий на миску с песком – это про меня. Но в этот раз именно моё расписание оказалось основой. Это было странно, и мне было неловко. Получалось, что Максим свою инопланетную жизнь и свои планы подгоняет под меня. Но… но я же ХОЧУ. Признаться честно, я готова была подстраиваться, опять сворачивать горы и каким угодно способом бежать за автобусом, но внезапно Максим задал вопрос: планирую на 28 августа, ты как, сможешь?

Я? Смогу ли я?! Мои планы и возможности берутся во внимание, хотя, моё присутствие на мероприятии, по сути, вообще не понятно для чего?! Вот это да! Вроде мелочь, а я почувствовала, как это приятно. Давно забытое чувство сопричастности.

28 августа у меня были намечены дела-песчинки, которые легко удалось разбросать по другим мискам.

Задав Максиму ещё пару-тройку албанских вопросов про межгород, я действительно пошла мучить Яндекс. Ну могла ведь цивилизация добраться уже и до автовокзалов! Должна быть возможность купить билет на междугородний рейс через интернет. Это лучше, чем приехать и узнать, что билетов нет, автобусов нет, вокзала нет, или что ещё подобное. Мне пришлось отказать себе в удовольствии общаться с кассиром пригородных направлений: билет я купила онлайн. Ладно, в другой раз в кассу пойду. Не дай бог, сейчас билетов не окажется, не тот случай, чтобы рисковать.

Я оглянулась на практически пустой салон автобуса. На конечной остановке сели трое, включая меня. Со второго автовокзала – кажется, он называется Северный – мы прибрали ещё человек десять.

Чтобы не терять даром времени, в пути я принялась вышивать машинку на наволочке для младшего ребёнка в садик. Совершенно некогда этим дома заниматься. А тут – два часа дороги. На Северном автовокзале ко мне подсела барышня (будто мест других не было, ну что за люди) и почему-то спросила:

– Вышиваете?

– Угу, – как можно нейтральнее ответила я, как бы давая понять, что беседы вести сейчас – это не ко мне. Позже через отсутствие сети ко мне пробился спам-звонок, я по обыкновению молча взяла трубку и стала ждать, когда там заговорит робот. Робот громко затараторил мне в ухо, я всё так же молча сбросила и ухмыльнулась. Надеюсь, после этого соседка уверилась, что это я немая, а не злая.

Зато позади нас пассажиры вели увлечённую беседу. Мужичок в серой куртке и кепке-шестиклинке рассказывал, что погодка в этом сезоне так себе, поехал вот домой картошку копать, всегда осенью копали, а тут в конце августа уже нужно, автобус этот подешевле, чем на Екатеринбург, там придётся пару километров пешком пройти, ну ничего, зато пораньше приедет, а то надо же картошку успеть покопать. А вообще, он педагог, учитель в школе искусств в Долгодеревенском, а живёт где-то за Таскино, картошку выращивает и прочее всякое. Тридцать лет выслуги, как попал по распределению в эту школу, так и работает. Ему от государства какие-то преференции есть за то, что на селе работает. Ну и картошка тоже плюс… Когда он заговорил про современных учеников, я подумала: хороший должно быть он человек. Так тепло рассказывал – какие сейчас бывают классные ребятки, учатся хорошо, знают, чего хотят, целеустремлённые… Для меня, если человек акцентирует внимание на хорошем, он и сам кажется хорошим. В любой работе, в любой сфере полно и мёда, и дёгтя. О чём начнёшь говорить – то, стало быть, и в тебе.

Мужичок вышел на Таскино и бодренько зашагал к своей картошке. Соседка вышла на повороте на Тюбук. А у нас с Максимом немного сменились планы: я ехала чуть дальше, в село. Он накидал мне геолокаций: вот тут тебя высадят, а вот тут мы встретимся. Я не вникала заранее, если честно. Для меня это были только точки на карте, в этом селе я даже проездом не была. Но решение направить меня в населённый пункт показалось приятнее, чем на поворот на трассе. Вот уж не знаю, почему.

На самом деле, этих “не знаю, почему” за весь день было с горкой. Я давным-давно так не доверяла людям, в особенности, малознакомым. Вот чтобы просто: ага, выйти здесь, за сто километров от дома, и пойти по сельской дороге, мм, окей, я справлюсь.

За несколько коротких оффлайн-встреч я твёрдо уяснила: если Максим говорит, что это реально, значит, это реально, и нет повода усомниться, вот и всё.

Между тем, моя остановка приближалась. Я заёрзала: а надо напоминать водителю, чтобы высадил, или он знает и помнит? Думала, что понаблюдаю за выходящими, однако, основная масса упрямо ехала до Снежинска, а немногочисленные сошедшие не стали показательными примерами. Пришлось и здесь развернуть свою шарманку и пристать к водителю с фразой “первый раз еду на автобусе, подскажите, как это делается” (до этого я допрашивала контролёра на Синегорье формулировочкой: “Как попасть внутрь этого автобуса?”)

Я благополучно десантировалась. Остановка была без козырька, просто лавочка. Давно не крашеная. На облупившихся деревянных брусках, по которым некогда пробегала жёлтая краска, приклеена скотчем бумажка с расписанием автобуса, того самого, на котором я приехала. За лавочкой – кусты чертополоха и крапивы. Край географии, прости господи.

Не край, конечно, но для человека, чей ежедневный маршрут несколько километров внутри своего района, непривычно.

Но и тут у меня не возникло сомнений ни в собственной адекватности, ни в Максиме, ни в “Икарусе”, с которым я вовсе ещё не знакома. Я была уверена, что там, в конечной геолокации “где мы встретимся”, он уже загрузил свои запчасти и ждёт меня.

Покрутившись с телефоном в руке, определила, куда мне двигаться, и подняла глаза: передо мной была неширокая, на полторы машины, асфальтированная дорожка с кустиками одуванчиков по обочинам и накатанными земляными съездами к домам. Домики малюсенькие, старенькие, исконно деревенские. Ухоженные такие с палисадничками и крашеными деревянными заборами. Деревянные столбы, широко отставив ноги-подпорки, держались за толстые чёрные провода. Где-то тявкнула собака, лязгнула цепью и замолчала. В неподвижном прохладном воздухе повисла тишина.

В этой тишине я шла суетливо: то снимала видео, то заглядывала в карту: хорошо ли иду, правильно ли. Правильно.

И вдруг в мои мысли прокрался какой-то знакомый до боли шорох. Он приближался со спины, становился громче. Становился шумом дизельного мотора. Как на грузовичке или на …”Икарусе”!

Я остановилась. Никакой это не грузовичок! Расправила плечи, подняла голову, вдохнула полные лёгкие деревенского воздуха и развернулась.

Идеально дополняя картинку советской сельской жизни, на меня ехал красный “Икарус”.

Улыбка расползлась по всему лицу и вышла за его пределы. Та самая улыбка, которую я уже позабыла за годы рутинной жизни своей, а жёлтый “Икарус” в марте напомнил. Мою жизнь, кстати, трудно назвать рутиной, я же “постоянно где-то шляюсь” (так однажды сказал обо мне муж. Я сначала обиделась, а потом подумала: а чего обижаться, я ведь этим даже горжусь). Но улыбаться так широко и искренне в последние годы действительно перестала. И смеяться громко тоже перестала, а хотелось бы…

Глядя на эту морду, в меру угловатую, в меру округлую, на эти идеальные пропорции и линии, невозможно не улыбаться. Особенно, когда думала, что уже никогда не увидишь его живым, а он вот он: жив, едет, двери свои ширмовые открывает с приветственным клёкотом. Он живёт! И в нём сидит человек, который открывает тебе – не кому-нибудь, а лично вот тебе!!! – водительскую кабину и приглашает присесть рядом на маленькое уютное треугольное местечко. Как тут не улыбаться? Не расплакаться бы от счастья. Да! Вы видели? Вы слышали? Это за мной приехал “Икарус”! Это водитель меня – меня!!! – пускает в святая святых, за перегородку. Смотрите, столбы вы деревянные, и завидуйте! И себе завидуйте: вы видели “Икарус” гармошку здесь в 2025 году.

Как-то так.

Я познакомилась со второй челябинской “гармошкой”. Она вообще-то снежинская, но теперь – челябинская.

– Уиии, он красный! – восторгалась я и гладила шагреневую поверхность торпеды. – А какое у него полное имя? Ну, тот жёлтый – он 280.02. А этот?

– 280.08. Он был сделан для Чехии, ездил по Чехии, потом по Москве, потом по Снежинску.

– И теперь он поедет в Челябинск. Вот это везунчик.

Максим аккуратно вёл автобус по дороге. Асфальтированная кончилась, началась обычная просёлочная, с ямками и камнями. Из-за закрытой двери кабины гулко доносилось дребезжание салона. “Как будто мой дедушка ворчит” – в детстве смеялась я. Так и сейчас: ну точно же, дедушка Дима ворчит. Родные мои, любимые, передают привет через предметы и звуки.

– Ты как сегодня по времени? – Максим бросил на меня взгляд.

– Совершенно свободна. Ну, желательно, конечно, не до ночи. Но в целом, я теперь уже полностью завишу от расписания и планов автобуса.

– Мне просто надо ещё забрать немного запчастей, я вроде говорил.

– Ага.

Полтора месяца я видела во сне и в мыслях эту поездку. Каких только сюжетов не накидывал мне мозг. Представляла подробности, составляла список вопросов, которые надо обязательно задать Максиму. Но в итоге всё равно всё пошло своим маршрутом, и вопросы все улетучились, растерялись, растряслись по просёлочной дороге. Действовать по обстоятельствам, план “на месте разберёмся” – это непривычно, но вроде бы вполне приемлемо.

Поддавайтесь соблазнам: они могут не повториться.

Я по натуре своей наблюдатель. Стоять неподвижно в центре событий и наблюдать, как действуют вокруг меня другие – моё любимое. Слушать их разговоры, смотреть за эмоциями и никак не вмешиваться в процесс. В общем-то, в таком качестве я и заявилась на эту поездку. Мне хотелось видеть, слышать и свидетельствовать.

Автобус остановился возле деревенского домика, растянулся на травушке как усталая гончая, и стал отдыхать.

Максим вышел, подъехала “нива”, преследовавшая нас уже два перекрёстка, и они с водителем начали беседовать. До меня доносились обрывки фраз “ой, я на этом автобусе…”, “какой знакомый запах!” Я поняла, что это бывший водитель “Икаруса”. Кругленький, приземистый мужчина без возраста в сером рабочем костюме на серой “ниве”. Он восторженно оглядывал автобус, и Максим, как всегда ровно и спокойно, рассказывал какие-то подробности, которые я не слышала.

Прошлась по салону. Да уж, это не доведённый до совершенства Жёлтый, который сейчас выглядит, пожалуй, даже лучше, чем когда сошёл с конвейера в Венгрии. Этот Красный – самый настоящий, какими мы их помним, рабочая такая лошадка. Пыльный серый пол, замученная обшивка, мутные окна, наклейки на чешском языке. В “хвосте” уже лежали какие-то огромные детали. Я присмотрелась к ним, повернула голову так, эдак. Ага! Это перегородка между водителем и салоном! А это – пластиковые выступы над входными дверьми. Узнаю “Икарус” по частям.

Вернулась обратно по длинному салону. Как-то это странно: находиться в автобусе, у которого заглушен двигатель. Аномальная тишина. В обычных условиях жизнь мы ведь практически никогда не видим автобус в покое. Если мотор не шумит – для нас это знак беды, проблемы: автобус встал, сломался, дальше не идёт, надо выходить, идти до ближайшей остановки, ждать следующий, терять время, перекраивать планы… Я прохаживалась по салону медленно, поглаживая спинки сидений, ручки на них, ласково касаясь поручней, и так училась успокаивать тревогу. Всё хорошо. Автобус поедет как только будет запущен двигатель. Двигатель откапитален. Автобус никуда не спешит, он тоже имеет право отдыхать. Тем более, что у него впереди длинный путь домой. Может быть даже по полю. Интересно, Максим говорил про поле, он уже по нему ехал или нет? Увидим.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.