Валерий Александрович Пушной
Повинен, потому что живешь

© Пушной В. А., 2025

© Оформление. ООО «Издательско-Торговый Дом «СКИФИЯ», 2025

1

Этой ночью Корозову спалось плохо. Ворочался с боку на бок, часто просыпался. Рано утром с трудом раскрыл глаза. В голове – шум. Настроения никакого. Сел, опустил ноги с кровати, собираясь пойти под душ. Рядом жена Ольга. Спала, откинув одеяло, лежала на спине и тихо посапывала. Из окна в спальню лились лучи утреннего солнца. За окном – жаркое сухое лето. Глеб аккуратно укрыл жену одеялом и сунул ступни ног в комнатные шлепанцы. По мягкому ковру неслышно вышел из спальни, прикрыл дверь и двинулся к ванной комнате. Мылся под душем неторопливо, долго, пока не почувствовал в теле свежесть. Когда вышел из ванной, в кухне увидал Ольгу. Она была в коротком желтом халате, уже успела приготовить чай и бутерброды на завтрак для него. Глеб покачал головой, присаживаясь на стул:

– Ну зачем ты поднялась, Оля? Еще рано.

– А тебе не рано? – спросила она, присев по другую сторону стола.

– Дела, – неопределенно отозвался он. – Вот, решил пораньше.

– Ты плохо спал ночью.

– Да? – сделал удивленный вид.

– Я все слышала.

– Даже не знаю, что сказать. – Взял ее за руку. – В голову лезла всякая чертовщина. Но сейчас все в норме. Так что не беспокойся. – Глеб придвинул ближе чай, сделал глоток, взял бутерброд.

Когда в дверь раздался звонок, Корозов уже закончил завтрак, собрался и посматривал на часы в ожидании машины. Открыл дверь. На пороге стоял охранник, вихрастый стройный парень. Глеб поцеловал в щеку жену и вышел из квартиры. На лифте с охранником спустился вниз. Проходя мимо помещения консьержки, увидел в окошке женское лицо. Ее глаза проводили его до двери из подъезда. Выйдя на воздух, приостановился, полной грудью вздохнул. И уже сидя в машине, стал погружаться мыслями в предстоящие дела. С утра собрался побывать в новом магазине, уже почти готовом к открытию. Оставалось устранить последние небольшие огрехи. Посмотрел на время – было семь часов утра. Подумал и положил руку на плечо водителю:

– В новый магазин.

Парень качнул головой в ответ и завел мотор. Утренний город был чист и свеж. Солнце играло бликами на листьях деревьев и асфальте. Улицы оживали после ночного покоя. Дороги наполнялись транспортом и шумом. Подъехав к магазину, Глеб вышел из авто и обошел магазин вокруг. Благоустройство территории закончено. Внешняя отделка завершена. Красивая вывеска. Большие окна. Высокое крыльцо с перилами. Стены в плитке. Несмотря на ранние часы, внутри уже работали люди – занимались уборкой и раскладкой товара. Спешили к намеченному сроку открытия. Корозов вошел внутрь. Тут же возле него возникла директриса – стройная девушка в синем халате, накинутом поверх платья, с уверенным видом и легкой прической. Стала громко объяснять, что они делают сейчас и что должны сделать сегодня. Опережала вопросы, как будто прочитывала их в его глазах еще до того, как он хотел задать. Глеб смотрел удовлетворенно. По ходу дал несколько рекомендаций. Внутри магазин был светлым, без особенных изысков в отделке, но оформлен со вкусом. Потом прошли в кабинет директора. Она открыла дверь, говоря:

– Здесь еще нет порядка. Это – в последнюю очередь. Главное сейчас – приготовить торговый зал к приему покупателей. – Товар полностью получила? – спросил Глеб.

– Нет еще. Сегодня-завтра последние доставки.

– Сигнализацию закончили?

– Акт забрал Исай, должен передать тебе на утверждение.

Окинув глазами кабинет, в котором не было пока необходимой мебели, только стол и стул, Глеб сказал:

– С кабинетом не затягивай. Завози мебель, чтобы к открытию магазина здесь тоже все блестело.

Обговорив с директрисой еще ряд вопросов по организации торговли, Корозов уехал. Отправился по другим своим магазинам.

Время до обеда пролетело незаметно. Вышел на улицу, когда солнце находилось в зените. Лучи грели так сильно, что воздух был горячим, а под ногами плавился асфальт. Деревья сжимали листья, пытаясь сохранять остатки влаги.

Автомобиль Глеба подъехал к кафе. Сощурившись от солнца, Корозов быстро прошел к невысокому крыльцу с крашеными металлическими перилами, поднялся по нему к двери и вошел внутрь. Охранник, войдя следом, остался у двери, осматривая посетителей. Зал средних размеров, оформлен в бордовых тонах. Стены, пол, потолок, шторы, столы, стулья – все между собой сочеталось. Кафе было полупустым. Глеб прошагал к свободному столу. Не успел разместиться за ним, как сбоку возник приятный на вид, с улыбчивыми глазами и серьгой в ухе официант в бордовой рубашке и черных брюках. Проворно положил на стол меню. Корозов раскрыл, пробежал глазами и показал пальцем на названия блюд:

– Принеси мне на первое вот это блюдо, на второе вот это и на третье вот это. Ну и чай, разумеется.

Быстро записав в свой блокнот перечень блюд, официант отошел. Охранник от двери приблизился к Глебу, встал у него за спиной. Корозов прижался к спинке стула, бросил взгляд по залу. Слева сидела молодая пара. Девушка, курносая с завитушками волос на голове, потягивала через трубочку сок. Парень с модной прической и чуть оттопыренными ушами что-то говорил ей полушепотом, вызывая улыбку на ее лице. Справа было занято два стола. За каждым по четыре человека. За одним столом сидели явно хорошо знакомые люди среднего возраста, пили вино и бурно объяснялись. За вторым столом – разновозрастная компания, молчаливая, каждый занимался только собой и не обращал внимания ни на кого и ни на что вокруг себя. Невольно напрашивался вопрос: что могло свести их всех вместе и усадить за один стол? Но то, что они пришли сюда одной компанией, было очевидно. Пять столов свободны. Сверху дул кондиционер, охлаждая воздух. Входная дверь распахнулась, и в нее боком юркнул невысокий парень в просторном сером пиджаке поверх белой футболки и джинсах. Остановился на миг, пробежал глазами по посетителям и решительно направился к столу Глеба. Охранник выступил из-за его спины, преградил дорогу.

– Я чист! – Парень приподнял руки.

Мгновенно прощупав его одежду, охранник стал оттеснять парня к выходу. Тот вывернулся и повысил голос:

– Не дави, я нужен твоему шефу! – и крикнул Глебу: – Шеф! Убери помеху! Есть о чем поговорить!

Оглянувшись на Корозова, охранник поймал его удивленный взгляд. Глеб ничего не ответил, и охранник вновь надавил на парня.

– Шеф, у меня есть что сказать, – раздался новый выкрик того. – Для тебя это важно!

– Пусть скажет, – разрешил Корозов.

Проведя еще раз руками по пиджаку парня, охранник отступил. Тот шагнул к столу, уверенно сел против Корозова и стал ждать, когда Глеб рассмотрит его. Собственно, рассматривать было особенно нечего. На первый взгляд – ничего примечательного и запоминающегося. Обыкновенное лицо с маленьким носом, пустыми бесцветными глазами и коротким прямым чубом. Но самонадеян и настырен. Глеб отметил это и спросил:

– Ты кто, парень?

– Шанс, – откликнулся тот и посмотрел вызывающе.

– И что же ты хочешь мне сказать, Шанс?

Опершись локтями на столешницу, тот придвинулся ближе:

– Ты должен знать, что с этого момента тебе отпущено всего десять суток! – помолчал и закончил: – И заказ принят!

Нервная морщина прошлась по щеке Глеба, глаза расширились. Что все это значит? Парень определенно предупреждал его о некой угрозе. Сразу вспомнилась беспокойная ночь, как будто его терзало необъяснимое предчувствие, в голове роились непонятные путаные мысли. Сдерживая себя, Глеб искусственно улыбнулся:

– И кто же мне отпустил десять суток? – поинтересовался.

– Я! – отодвинувшись к спинке стула, ответил Шанс.

– Ты? – переспросил Глеб и неожиданно засмеялся. Мелькнула мысль, что у этого парня с головой не все нормально. Он просто нагло угрожает. При этом явно ничего не боится и совершенно собой доволен. А ведь рядом с ним охранник, который прямо сейчас может скрутить его, как цыпленка. Прервав смех, Глеб сдержанно произнес: – Следовательно, ты вместо Бога отмеряешь людям жизнь? А ты у него спросил согласия? Разумеется, не спрашивал. Ну да ладно, за это Бог с тебя спросит. А мне сейчас объясни все подробно, что за историю ты рассказываешь?

С серьезным видом Шанс выговорил:

– История обыкновенная. Ты кому-то помешал.

– Допустим, – приподнял брови Глеб. – Но разве о таких делах извещают заранее?

– Нет. Это должно происходить неожиданно, – подтвердил Шанс.

– Так в чем же дело? – в голосе Глеба послышалась ирония.

– В репутации, – ответил Шанс, как будто не заметив иронии. – Я даю шанс. Ты можешь откупиться.

– И какой суммой? – усмехнулся Глеб.

– Сумму устанавливает мой заказчик. – Шанс опять не обратил внимания на его насмешку.

– Тогда скажи, кто заказчик? – спросил Корозов, придавливая пальцами салфетку к столешнице.

– Вопрос без ответа, – покачал головой Шанс.

– Ну почему же без ответа? Ведь ты знаешь заказчика. Или, может, никакого заказчика нет? А ты просто мелкий вымогатель? Лохов ищешь! На этот раз ты промахнулся, парень! Убирался бы ты подобру-поздорову, пока я не рассердился! – сдержанно напряг голос Корозов.

Но Шанс не двинулся с места и держал себя по-прежнему вызывающе:

– Не заблуждайся, – ответил резко. – Заказчик есть и заказ есть!

– Тогда, получается, не ты, а твой заказчик вымогатель. Но он забыл пословицу: на чужой каравай рот не разевай! – Лицо Глеба стало суровым. – От тебя я все-таки жду его имя. Или предлагаю другой вариант: я перекупаю тебя! Сколько тебе обещано? Плачу вдвое больше! Ты называешь мне его имя, выполняешь мой заказ на него и получаешь деньги! Посчитай свою выгоду. – Корозов поежился от собственных слов, все это походило на какую-то игру, которая начинала утомлять. Какое, к черту, может быть соглашение между ним и преступником? Никакого! Помолчал, думая, продолжить разговор или взять этого невзрачного за шиворот и вышвырнуть вон, но все-таки спросил: – Согласен?

– Это большие деньги, очень большие! – медленно проговорил Шанс. – Я мог бы согласиться, но тогда пострадает моя репутация, а вместо меня к тебе обязательно наведается другой, и он может не дать шанса! – Развел руками. – Я никогда не подвожу заказчика.

– Не спеши отказываться! – надавил Глеб. – Возможно, это твой шанс!

– Мне шанс не нужен! – отверг предложение он. – Я сам – Шанс.

– Ты ошибаешься, парень, – усмехнулся Корозов, – шанс нужен всем, и тебе тоже, особенно если он для тебя последний! – Взгляд Глеба посуровел. – Не боишься, что я лишу тебя этого шанса, сдам сейчас в полицию?

– Нет! – уверенно воскликнул Шанс. – Что ты им скажешь? Что я тебя напугал? Не смеши людей! Ты сейчас крупно попал в дерьмо! И потом, при такой у тебя охране лучше давай обсудим твой единственный шанс. – Он мгновенно извлек из рукава и положил перед визави нож. – Как видишь, этого достаточно, чтобы остановить твое сердце! А поэтому, надеюсь, понимаешь, что обсудить твой шанс все-таки стоит!

Неприятно удивившись ножу, Глеб напружинил мускулистое тело, насторожился. Не так прост оказался этот неприметный на вид парень. Ухо надо держать востро. Охранник опростоволосился. Тот и сам понял это, когда увидал нож. Сорвался с места и навалился на Шанса, заломил ему руки назад, положил лицом на столешницу.

– Пусти! – зло крикнул парень. – Разговор не закончен!

Поморщившись, Глеб выпрямил спину. Неожиданный собеседник, кажется, заставил его серьезно отнестись к тому, что говорил. Надо хорошенько разобраться, вымогатель ли он или стрелок, получивший заказ. Перевел глаза на охранника, недовольно произнес:

– Отпусти. Пусть скажет!

Отпустив, охранник ладонью смел со стола нож Шанса и встал у него за спиной. Парень поднял голову, пригладил волосы:

– Ты согласен купить свой шанс? – спросил после этого.

– И в какую сумму твой заказчик оценил мой шанс? – всматриваясь ему в лицо, выговорил Корозов.

– Такие суммы пишутся, – по-деловому ответил парень, вытащил из салфетницы салфетку и положил перед собой. – Авторучка есть?

– Что же ты без своей ручки явился? – свел брови Глеб, достал из кармана пиджака ручку, подвинул ему по столешнице.

В это время к столу подошел официант с подносом и стал расставлять блюда. Шанс сгреб авторучку, написал цифры на салфетке и, когда официант отошел, подвинул ее по столу собеседнику, заметив:

– Начальная цена.

– Торгуешься? – Посмотрев на цифры, Глеб присвистнул.

– Я – нет! – покачал головой Шанс. – Просто с каждым часом цена жизни растет!

– А на твою жизнь тоже цена растет? Или она не стоит ни одной горелой спички? – Глеб пошевелился. – Зачем тебе деньги, если воспользоваться ими у тебя не будет возможности? – Корозов решительно сделал короткую отмашку. – Я все-таки сдам тебя в полицию!

Со спины охранник снова навалился на Шанса, заломил руки, сдернул со стула, уложил на пол, набросил наручники, вдавливая колено ему в позвоночник. Подскочил официант, закрутился рядом, помогая охраннику и быстро повторяя несколько раз:

– Я сразу понял, что с ним будут проблемы. Сразу, как только он вошел. Сразу, как только увидал его.

– Уведи в машину! – распорядился охраннику Глеб. – И позвони Исаю. Пусть приедет, заберет! Обыскать не забудь как следует. Чтобы еще какого-нибудь коленца он не выкинул!

Подняв парня на ноги, охранник достал травмат и толкнул им в спину, направляя к выходу из зала. Официант тоже старательно подталкивал, притираясь к нему, провожал до двери и приговаривал:

– Давай, давай, приятель! Нечего нам тут проблемы создавать!

Посетители за столами вытаращили глаза, ничего не понимая и помалкивая.

– Зря ты это, – оглянулся парень на Корозова. – Жизнь еще подорожала. Считай деньги и сутки.

– Топай, топай! – снова толкнул официант, наваливаясь ему на спину.

Проводив Шанса до двери взглядом, Глеб придвинулся к столу. Поведение парня обескуражило: так подставился. На что он вообще надеялся? Что его встретят с распростертыми объятьями? Не дурак же он. По крайней мере, на дурака не похож. Значит, игра на деньги! Но игры на деньги – это всегда опасные игры. И в этой игре, как в любой другой, наверняка есть свои правила. Вполне возможно, что сейчас просто отыгран первый ход. Ведь глупо было предполагать, что он получит согласие на такие нелепые условия: вот так Глеб возьмет и выложит вымогателю деньги. Значит, Шанс, вероятно, разменная мелочь. Что поделаешь, придется начать с него. Надо выдавить из этого типа имя заказчика, чтобы пресечь шантаж.

Бег мыслей Глеба прервали глухие хлопки выстрелов на улице. Посетители прислушались, переглядываясь друг с другом. Официант метнулся к двери. Корозов тоже поднялся и шагнул к выходу. На крыльце увидал лежащего охранника с разбитой головой, с травматом в руке. Официант, подхватив того под руку, помогал ему встать на ноги. С парковки от машины бежал водитель. Шанса не было. События приобрели неожиданный оборот. Овальное, чуть удлиненное лицо Глеба стало наливаться кровью. Встав на ноги, охранник виновато пробормотал:

– Ушел.

– Как? – выдохнул Корозов, едва сдерживая себя, чтобы не взорваться.

– Снял наручники, – пояснил охранник.

– Как снял?

– Ума не приложу. Я ничего не понял. Все как-то мигом произошло. Развернулся, ударил меня. И кинулся наутек за угол. Я успел выстрелить, но не попал.

– Как он мог снять наручники? – опять спросил Глеб.

– Не знаю. Но он весь какой-то крученый.

– А ты что скажешь? – повернулся Глеб к водителю. – Спал в машине?

– Обижаешь, Глеб, – отозвался тот, переминаясь с ноги на ногу. – Я видел, как Федя вышел за ним из кафе. Но не видно было, что вел его под стволом. Собрался выйти из машины, как на крыльце произошло что-то невообразимое. Парень сделал какое-то сальто-мортале, Федя опрокинулся, стал палить из ствола, а парень, как гуттаперчевый, скатился с крыльца, метнулся за угол и был таков. Я пока сообразил, что делать, его след простыл. Выскочил, побежал к Феде, а тут и ты появился из кафе. Но Федя правду говорит: руки у него не были в наручниках, я хорошо видел, как он махал ими.

– Кто-нибудь может объяснить мне этот феномен? Кто такой этот парень? – спросил Глеб, обводя всех глазами. Остановил взгляд на официанте: – Ты видел его раньше в кафе?

– Я, вообще-то, не запоминаю, кто бывает, – пробормотал тот. – Но, кажется, видел когда-то.

– Кажется? – усмехнулся Глеб. – Почему же на этот раз ты особо отметил, что от него могут быть проблемы?

– Не знаю. Так показалось.

– А прежде тебе так не казалось?

– Не помню.

– Странная у тебя память.

– Какая есть. Я не обязан все помнить и отчитываться перед вами!

Глянув на водителя и охранника, Корозов резко распорядился:

– Соберите работников кафе и задержите посетителей! Я опрошу всех об этом парне! Может быть, кто-то что-то скажет! – И первым шагнул в кафе.

Когда охранник с водителем выполнили распоряжение, Глеб встал из-за стола перед всеми и объяснил, что хочет услышать от них. Посетители как один пожали плечами. Никто не знал Шанса, видели его впервые. Да и работники кафе тоже разводили руками. И лишь второй официант – не очень складный на вид, с пухлыми губами, – разводя руками, вел себя как-то неуверенно, отводил глаза, чем обратил на себя внимание Корозова. Явно он не решался при всех что-то сказать. Поэтому, когда все разошлись по своим местам, Глеб подозвал его к столу. Открыл меню, но вместо нового заказа спросил в лоб:

– Ведь ты знаешь этого парня, не так ли?

– Его все знают, – прошептал тот скороговоркой. – Вернее, не знают, а видели не один раз. Это приятель Везунчика.

– Какого Везунчика?

– Моего напарника, который обслуживал вас.

– Почему Везунчик?

– Не знаю. Все его так зовут.

– А, кстати, где этот Везунчик? Я не видел его вместе со всеми.

– Я сам удивляюсь. Пропал куда-то.

Заказав сок, Корозов отпустил официанта. Подозвал охранника. Поручил осмотреть все помещения кафе, найти Везунчика. Но поиски ни к чему не привели. Тот словно провалился. Охранник припомнил, что, когда они с крыльца вернулись в кафе, Везунчик оставался на улице. Получалось, что сбежал вслед за Шансом. Понимал: из него станут выколачивать имя этого Шанса. Лишь через три часа Корозов добрался до своего офиса. Только опустился в рабочее кресло, сразу же вызвал к себе начальника охраны, в двух словах все рассказал. Чувство беспокойства у Глеба вызывало то, что он не мог сообразить, как Шансу удалось освободиться от наручников, переиграть всех. Такой игрок может быть не на шутку опасен.

– Теперь не стоит ломать голову над наручниками, – проговорил Исай, выслушав Глеба. – Это не главное. А вот угрозы его могут быть не на пустом месте. Недооценивать не стоит. Надо его найти раньше, чем пройдет десять суток. И одновременно – его приятеля Везунчика. Не исключено, что они работают в паре. – Вот и займись этим! – сказал Глеб.

– Давай описание внешности, – попросил Исай.

– Да какое там описание? – воскликнул Корозов. – Там запоминать-то нечего! Ты возьми моего охранника. Он видел его. – Хорошо.

В кармане пиджака у Глеба раздался звонок телефона. Он недовольно поморщился, вытащил. Номер незнакомый. Поднес к уху. И удивился, услыхав уверенный голос Шанса:

– Цена возросла, – отчеканил тот. – Но шанс у тебя все еще остается! Нужно уметь им воспользоваться!

Представив пустые бесцветные глаза и самонадеянный вид Шанса, Корозов ощутил колючий жар в груди:

– Ты где? – выдохнул из себя.

Ответ прозвучал не сразу – сначала последовала долгая пауза, затем раздалось покашливание:

– Сейчас важно, не то, где я, а сколько осталось тебе? – отозвался Шанс. – Время прессуется! А цена растет! Не тяни резину! – Приезжай. Поговорим! – пересиливая себя, выдавил Корозов.

– Теряешь время! – грубо перебил Шанс. – Я на поводке не хожу! Я все тебе сказал! Пора делом заняться!

– Дерзай! – повысил голос Глеб. – Из нас двоих это ты бездельник!

– Не скажи! Моя работа налицо! Этому есть доказательства! – отозвался Шанс. – Возьми их в кафе под крышкой стола, за которым ты обедал! – И телефон отключился.

Глубоко дыша, Глеб целую минуту молчал, смотря на узкое, с впалыми щеками лицо Исая, стоявшего у двери. Потом раздраженно сказал:

– Вот, уже по телефону звонит мне!

– Я понял, – ответил Исай. – Дай номер, проверим. Чего он сейчас хочет?

– Торопит, – усмехнулся Корозов. – Видно, в деньгах нуждается. Ты вот что, Исай. Отправь сейчас моего охранника в кафе. Шанс сказал, что под столешницей, где я обедал, какие-то для меня доказательства! Все, что найдется, пусть возьмет и привезет сюда! А потом займись поисками этого вымогателя с его приятелем. Найди их в любом виде! Они где-то рядом!

– Найдем, – пообещал Исай и тихо вышел за дверь.

В мысли Глеба о вымогательстве вплетались сомнения. Плохо верилось в обыкновенный наезд. Уж слишком простой расчет. Ведь времена тупого грубого рэкета остались в прошлом. Тогда откуда может дуть ветер? Корозов прижался спиной к креслу, положил затылок на подголовник и прикрыл глаза, медленно перебирая в голове все свои связи и контакты последнего периода. Но зацепиться было не за что. Как ни старался напрягать мозг, вытащить из его извилин ничего настораживающего не удавалось. Невольно все опять возвращалось к вымогательству. Ему предложили выкупить собственную жизнь. Но при этом никаких гарантий, что после выкупа оставят жить. К тому же просто невозможно себе представить, чтобы он прогнулся под какого-то невзрачного наглеца, возникшего ниоткуда. Кроме того, вполне может существовать заказчик. Шанс мог не врать, ссылаясь на заказ. Впрочем, наличие заказчика не исключало вопроса о вымогательстве. Корозов не видел людей, заинтересованных в его убийстве, а вот желающих получить на халяву деньги – сколько угодно. Как говорится, было бы болото, а лягушки припрыгают. И тем не менее зацикливаться на одном вымогательстве было просто опрометчиво. В любом водовороте всегда есть свои подводные течения. Вот их и надо нащупать. Сейчас же следует подождать, что привезет из кафе охранник. Загадывать не стоит, но, чем черт не шутит, вдруг появится какая-то наколка.

Через полтора часа в кабинет вернулся начальник охраны. Молчком прошел к столу Глеба, положил перед ним конверт, доставленный из кафе:

– Вот. Приклеен был снизу столешницы. – Пояснил, машинально откинул челку с высокого лба и потер лоб пальцами.

Взяв конверт, Корозов покрутил его в руках:

– Ничего не понимаю, – проговорил раздумчиво. – Не мог же этот конверт появиться под столом до того, как я приехал в кафе. А если после меня, то кто его прилепил?

– Это не главное сейчас, Глеб, – сказал Исай, поправив ворот джинсовой рубахи. – Вариантов много. Посмотри, что в конверте. Есть что-нибудь стоящее?

– Давай посмотрим, – согласился Корозов и вскрыл его. Быстро вытянул сложенный вчетверо лист бумаги с компьютерной распечаткой. Развернул. Стал читать полное поминутное описание своих перемещений по городу за последние полмесяца, с адресами и фамилиями. Красным маркером помечено, где бывал ежедневно. – Так-так, – произнес озадаченно, – интересно! Что бы все это значило? – Протянул лист Исаю. – Посмотри. Полмесяца отслеживались мои перемещения, а ни водитель, ни охранник не заметили слежку. Что ты на это скажешь? И не маячь передо мной, как дерево в пустыне! Садись давай!

Проскочив глазами по распечатке на листе, Исай сел на стул к приставному столику, положил лист на столешницу перед собой. На застывшем лице не возникло никаких эмоций. Подтвердил:

– Отслеживали. Тщательно. Умело. Скажу одно: так организовать слежку, чтобы без сучка и задоринки, вымогателю-одиночке невозможно. Здесь работала хорошо подготовленная группа.

– Уверен? – Внимательно вгляделся в лицо начальника охраны. – Значит, заказчик все-таки есть! Не сам же Шанс исполнитель и заказчик!

– Очевидно, так, – соглашаясь, кивнул Исай.

На столе Глеба зазвонил прямой телефон с секретарем. Корозов включил громкую связь. Голос секретаря проговорил:

– В приемной Клавдий Саввич! Просит срочно принять его. Что-то важное.

– Пусть войдет, – разрешил Глеб.

В дверях появился человек старше среднего возраста, крепкого сложения, в коричневом костюме, светлой рубахе и узком галстуке. С острым кадыком на горле. Клавдий Саввич Сушник – экономист в фирме Корозова. Был он без особых примет и амбиций, обладал редким качеством: исполнял любую работу, какую бы ему ни поручал Глеб. И не обязательно по экономике. Сразу от порога Клавдий заговорил:

– Мне сейчас был странный звонок, Глеб. Не знаю, от кого. В приказном тоне потребовали приготовить вот такую сумму денег. – Двигаясь к столу Глеба, он полез в карман пиджака, достал клочок бумаги и протянул Корозову.

Взяв из его руки клочок, Глеб прочитал цифру, написанную там, нервно смял, посмотрел на Исая:

– Давить начинает с разных сторон, негодяй! Достань его как можно быстрее, Исай!

– Я ничего не понимаю, Глеб! Объясни! – попросил Клавдий, усаживаясь за стол по другую сторону от Исая.

Коротко Глеб рассказал Сушнику историю с Шансом. После чего спросил:

– Как думаешь, чего стоит вся эта возня? – Постукивая пальцами по столешнице, смотрел в глаза Клавдию.

– Думаю, что Шанс шел к тебе, наверняка зная, что легко уйдет от тебя, – ответил уверенно Клавдий, гоняя кадык по гортани. Взяв со стола карандаш, пальцами нервно сломав его, Глеб нахмурился:

– Откуда у него такая уверенность? Как он мог знать заранее, что я буду обедать в этом кафе? Я сам этого не знал.

– А он не знал этого заранее! – вставил Сушник. – Но он знал, что ты время от времени там обедаешь. Ведь это так? И, возможно, следил за тобой.

– Ну да, заезжал, когда оказывался неподалеку, – подтвердил Глеб. – Место тихое. Кормят неплохо. Но в том, что следил, не сомневаюсь!

– Что и требовалось доказать, – вздохнул Клавдий. – Он просто выжидал момент. Везунчик был у него наводчиком. А может, напарником. Вот и все. В этом надо разобраться.

– Ты отправил искать Везунчика? – Глеб перевел глаза на Исая. – В кафе есть его адрес.

– Отправил Латыша, – отозвался начальник охраны.

– Не упусти.

– Уже упустили, а теперь после драки машем кулаками, – сказал с сожалением Клавдий и посмотрел поверх головы Исая. – Не трави душу, умник! – сморщился Глеб, помрачнел.

– Десять дней. За десять дней надо найти Шанса и его заказчика, – протянул Сушник. – А иначе история не закончится. – Сделал паузу, покачал головой и неожиданно выдал: – А вдруг нет никакого заказчика? Обычный наезд с приемами психологического давления.

Уставившись на него, Корозов усмехнулся, произнес:

– Ты непоследователен, Клавдий. То говоришь, надо искать заказчика, то сомневаешься, что он имеется. Я поначалу тоже сомневался, но теперь уверен, что есть заказчик! И у этого заказчика непомерный аппетит. Но я деньги просто так не разбрасываю.

Дверь кабинета распахнулась, и возникло перепуганное лицо секретаря:

– Ой, Исай, ребята звонят! – выпалила ему. – Латыша убили! – выдохнула испуганно.

– Ты о чем? – резко встал на ноги Исай.

– Вот, звонят, – пролепетала девушка, протягивая телефон.

– Почему мне не звонят?

– Сказали, ты не отвечаешь.

– Что за чушь! – Исай выхватил телефон из кармана. – Черт! Зарядка закончилась! – Кинулся к двери, взял из рук секретаря телефон, прижал к щеке. – Кто звонит? Что случилось?

Не мямли! Как произошло? Так. Так. Так. Кто стрелял? Как не видели? Так. Так.

Пока Исаю докладывали по телефону о происшествии, Глеб и Клавдий неотрывно смотрели ему в затылок, дожидаясь, когда он закончит и все объяснит. Секретарь скрылась за косяком раскрытой двери и не показывалась. Наконец Исай отключил телефон, протянул его через дверной проем секретарю и после этого повернулся лицом к Глебу. Узкое лицо стало словно граненым, все грани обозначились тенями. Чуть нагнув голову, проговорил:

– Ранен Латыш! – чуть помолчал. – Приехали по адресу к Везунчику. Поднялись на второй этаж к двери его квартиры. Дверь деревянная. Постучали. Не ответил. Еще постучали несколько раз. Тихо. Решили проверить квартиру. Стали возиться с замком. И в этот миг через дверь неожиданно саданули выстрелы. Одна из пуль угодила в Латыша. На требование открыть дверь никто не ответил. Подождали. Решили взломать. Когда вошли в квартиру, там уже никого не было. Скрылся через балкон. Кто был, неизвестно. Может, Везунчик, может, Шанс, но, может, кто-то третий. Короче говоря, задача с несколькими неизвестными.

– В любом случае, квартира Везунчика, а значит, спрос с него! – хмуро заключил Корозов.

– Адрес, где он проживал, тот, – поправил Исай. – А чья квартира, надо выяснить. Вдруг он ее снимал и не более того?

В кабинете наступила тишина, даже стали слышны звуки улицы за окнами. По щеке Глеба пробежала нервная морщина. На горле Клавдия дернулся кадык. Колкие холодные глаза Исая смотрели в одну точку. Наконец Глеб выдохнул из себя сгустки тяжелого воздуха, поднялся из-за стола, прошелся по кабинету, заложив руки за спину, подступил к начальнику охраны, отчетливо сказал:

– Видишь, какой поворот? Теперь подключится полиция. А у нас никакой информации для Акламина. Одни пустые загогулины. Любой ценой надо найти всех: от Шанса до заказчика! Узнай, куда скорая отвезла Латыша, и слетай к нему. Может, от него что-нибудь толковое услышишь.

Кивнув, Исай молчком вышел за дверь. Клавдий привстал со стула, но не двинулся с места, тихо замер, дожидаясь, когда вернется в свое кресло Корозов. И только после него сел.

– Что ты можешь сказать на все это, Клавдий? – спросил Глеб.

Наморщив лоб, тот отозвался:

– Не понимаю: зачем Везунчику было стрелять? Ведь ему ничто не угрожало. Но если это не он, тогда кто-то отчаянный. На крови замешивает. Это серьезно! – Откашлялся, будто запершило в горле.

Вскочив, Глеб опять вышел из-за стола – никак не сиделось. Обеспокоенно протопал по кабинету, хотя внешне старался не показывать своего волнения. Между тем Клавдий догадывался о его смятении. От двери Глеб круто развернулся, задумчиво выговорил:

– И все же я думаю, Клавдий, Шансу важно взять деньги. Не для заказчика – для себя! А потом выполнить заказ, иначе говоря, убрать меня. Вот только хотелось бы знать, кто и почему заказал.

Едва он закончил фразу, как в кармане пиджака раздался звонок телефона. Корозов достал и услыхал голос Шанса:

– Не стоило устраивать слежку! Я же говорил тебе, что на поводке не хожу! Не жалей деньги – это бумажки, своя шкура дороже!

– Это опять ты! – вскипел Корозов. – Я устрою на тебя охоту, как на волка! – Лицо сделалось суровым.

– Тогда поохотимся вместе! – В телефоне раздался смешок, и все прервалось.

– Угрожает! – сдержанно сказал Глеб.

Хмыкнув, Клавдий неожиданно для Корозова попросил:

– Поручи мне, Глеб, поискать заказчика!

– Ты серьезно? – Корозов уставил взгляд на Сушника, поражаясь просьбе, – никогда прежде тот не имел подобных поручений.

– Более чем.

– Для Исая это более привычное дело.

– Может быть. И все же.

– Ты будешь путаться у Исая в ногах, – предупредил Глеб.

– Не буду. Он пусть по-своему работает, а я по-своему.

Удивленно хмурясь, Глеб подумал и согласился:

– Попробуй, если сам хочешь.

Быстро после этого Клавдий встал со стула и мимо Корозова шагнул к выходу, боком скользнул в дверь, словно прошел сквозь нее. Глеб, не останавливая, задумчиво проследил за Сушником, потом подошел к столу. Не успел сесть, как вбежала секретарь, негромко произнесла:

– Из больницы позвонили: Латыш скончался.

– Ну, Шанс, ты ответишь за все! – сдержанно выдавил Корозов.

Постояв еще минуту, секретарь тихо вышла из кабинета.

2

Поиски Шанса сразу уткнулись в тупики. Ушел, как крот в землю. Информации никакой не было. Никто его не видел, никто не знал. Только где-то что-то краем уха слышал о нем. И все. Однако что было правдой, а что вымыслом – сказать трудно. Выслушивая скомканные бессвязные доклады своих людей, Исай смотрел на них колкими холодными глазами, думая о том, что столкнулись с непростой задачей и одним кавалерийским наскоком ее не решить. Надо было срочно искать другие подходы и другие каналы. Тем более что Корозов через каждые час-два интересовался, как идет поиск. Приходилось сообщать о неудачах, отчего всякий раз Глеб становился все мрачнее.

– Так, так! – говорил он сдержанно. – Стало быть, никто не видел и никто не знает? – хмурился. – Тогда мне повезло больше всех. Я его видел. Разговаривал с ним. И запомнил! Хорошо запомнил! – Щеку бороздила нервная морщина, пальцы рук давили на столешницу, голос становился жестким. – А ведь он где-то рядом кружит! Не верю, чтоб никто его не видел. Человек – не иголка в стоге сена. Везунчик – вот прямой выход на Шанса!

Последний доклад Исая Корозову в принципе мало чем отличался от предыдущих. Разве что новой информацией о Везунчике. Впрочем, эта информация пока что не приближала к Шансу. И все же хотя бы что-то на пустом месте.

– Про Везунчика кое-что накопали, – сказал Исай, сидя против стола Глеба. – Но пока немного. Экземпляр оказался интересный. – Исай потер пальцами лоб. – Он и правда везунчик, Глеб! – говорил начальник охраны быстро в унисон своим резвым мыслям. – В шестнадцать лет участвовал в групповом изнасиловании. Всех участников посадили, а он выскользнул, как уж, хотя, по слухам, всегда был заводилой в таких делах. Через два года проходил по делу с ограблением магазина. Опять вывернулся – свидетелем оказался. В двадцать – женился. Через год бросил жену с ребенком. Она его сейчас только крепким словцом характеризует. – Исай сделал паузу, посмотрел в глаза Корозову. – На этом пока все! – Умолк.

– Занимательно. – Глеб усмехнулся, выпрямившись в кресле. – Как же хозяйка кафе проглядела его подноготную? Ведь дотошная женщина. Ты должен помнить ее – она когда-то работала у меня в магазине. Никитична.

– Помню. Как же не помнить? – кивнул Исай. – Но тут такая история, Глеб. – Пошевелился на стуле. – Спала она с ним. – Да ты что? Никитична?! – Корозов изумленно уставился на начальника охраны. – С этим? – В голосе было не просто изумление – было разочарование женщиной.

– В таких делах, сам понимаешь, и козел – не козел, – заметил Исай.

– Не козел, говоришь? – Глеб насупился. – Да нет, Исай, козел – он и в тундре козел!

– Мы ж не в тундре, Глеб! – отозвался парень.

– Тем более, Исай, тем более. – Корозов встал на ноги, помолчал, а затем раздумчиво выдохнул: – В тундре на сто километров видать, не спрячешься, а вот тут, Исай, у всякой козлихи можно залечь на мягком диванчике. – Глеб заложил руки за спину. – Надо бы проверить эти диванчики! Чем черт не шутит! – Мои парни возле дома Никитичны ждут команды, чтобы войти к ней и побеседовать.

– Парни – это хорошо. Но к Никитичне наведайся сам. Она тебя должна помнить. Надеюсь, память у нее не страдает. В кафе, похоже, дела идут неплохо. Кормит прилично! – Предостерег. – И смотри, чтобы никто не сиганул с балкона. – Подумал, добавил: – Зайди вежливо. Растолкуй. Женщина она понятливая. – Корозов снова сел. – В подобных обстоятельствах ей лучше быть чистой. Впрочем, – прервал сам себя, – давай-ка мы поступим иначе. В квартиру пока не станем наведываться. Привези ее из кафе сюда ко мне. Но учтиво, не груби. Прямо сейчас. Поговорю с нею сам.

Кивнув, Исай поднялся со стула. Мягкий ковер под ногами заглушил его шаги. Он вышел из кабинета.

Скоро Никитична была у Корозова. Прежде всего в дверях он увидал ее улыбку на встревоженном лице. Волнение выдавали ее глаза со слегка монгольским разрезом, хотя она старательно пыталась сохранять внешнее спокойствие. Впрочем, непроизвольное подергивание дамской сумочки в руках тоже говорило о ее напряженности. У женщины были складная фигура – как говорится, все при ней, – густые красивые волосы без особенных изысков в прическе, приятное лицо. Как у многих женщин среднего возраста, кожа на ее лице еще не увядала, но уже показывала, что молодость закончилась и что за телом требуется особый уход, чтобы оно стремительно не скатывалось в пропасть старости. Между тем лиловая блузка и черная узкая юбка подчеркивали стройность фигуры.

– Зачем это я вдруг понадобилась, Глеб? – спросила она от двери. – Под конвоем доставили! – Окинула глазами кабинет. – Давно я здесь не была. С той самой поры, как ушла от тебя на вольные хлеба. Кое-что тут поменялось.

– Жизнь течет, – заметил Глеб, поднимаясь из-за стола ей навстречу.

– Хорошо, что иногда заглядываешь в мое кафе, а то забыла бы твое имя, – пошутила она.

– Что, так плохо с памятью? – улыбнулся Глеб.

– Избави бог! Пока не страдала.

– Садись-ка вот, Никитична, – показал он на стул напротив. – Поговорить есть о чем.

– Да уж понятно: не просто так Исай притащил меня сюда! – проходя к столу, сказала Никитична. – А в кафе со мной ты поговорить не мог, обязательно сюда везти надо было?

– Не получилось. Последний раз обедал – тебя не было на месте, – убрав улыбку с лица, ответил Корозов.

Двигалась женщина легко, как будто с наслаждением. Села на краешек стула, прямо сказала:

– Бывает. Ты ведь тоже не сидишь на одном месте, Глеб.

– Да уж. Волка ноги кормят, – согласился он.

– Ладно, говори, зачем привез? – помолчав, спросила и ладонями разгладила юбку на бедрах.

– Можем ли мы поговорить откровенно, Никитична? – спросил Глеб, усаживаясь в кресло. – Тема довольно деликатная. – Даже так? – вскинула брови женщина. – И что это за щекотливые вопросы у тебя ко мне?

– Появились, – сказал Глеб и развел руками.

– Догадываюсь, – сжала она губы, чувствуя некоторый дискомфорт от его взгляда. – Наверно, связано с тем, что произошло в кафе. Мне все рассказали. Ты поразительный человек, Глеб. Когда где-нибудь появляешься, там обязательно что-нибудь происходит. На этот раз в моем кафе. Но я-то здесь при чем? Ты заехал, тебя накормили. Или невкусно накормили? – Она говорила и ощущала, как ее мышцы напрягались. Право же, все это ей не нравилось. Хотя понимала, что происшествие в кафе – случай исключительный и, естественно, к ней могут быть вопросы.

Оторвав взор от ее лица, Корозов придвинулся к столу, опер локти на столешницу, проговорил:

– Дело в том, Никитична, что в твоем кафе угрожал убить меня некий Шанс. Ему удалось скрыться. Но Исай поработал и выяснил, что у этого Шанса ходит в приятелях Везунчик. Мало того – они, вероятно, подельники. Но Везунчик исчез. Все вокруг обшарили – не могут найти его. Парни говорят, возможно, ты знаешь, где он? – Глеб сделал длинную паузу, снова вглядываясь в глаза женщине, и только потом закончил фразу: – Возможно, на твоем диване бока отлеживает.

Щеки Никитичны мгновенно покрылись ярким румянцем. Она вспыхнула и не сказала, а выкрикнула:

– Чушь, Глеб! Диван можно проверить. Вот ключи, пожалуйста. – Женщина лихорадочно выдернула из сумочки ключи, бросила на столешницу. – Понятия не имею, где он может быть! Как пропал из кафе, так ни слуху ни духу, я уже временно вместо него другого человека наняла. Ищи у него дома!

Глянув на ключи, на ее нервно дергающиеся губы и вздрагивающие руки, Корозов отозвался:

– Нет его дома, Никитична. Сбежал оттуда через балкон. Стрелял через дверь. Убил одного моего охранника!

– Да ты что, Глеб? Везунчик убил?! У меня не укладывается это в голове. Просто немыслимо! – Она растерянно пожала плечами. – Тогда не знаю! – Но, видя недоверие в глазах Глеба, опять вспыхнула: – Да нет, я правда не знаю! Я никогда не была в его квартире, даже не знаю, где она. Ему несколько раз звонила, но у него телефон отключен. Не ответил. Вот и все!

Медленно поднявшись из кресла, Корозов закинул руки за спину, безмолвно прошелся по кабинету, затем остановился рядом с женщиной и неожиданно спросил:

– А не пригласишь ли ты ребят, Никитична, к себе в гости? Прямо сейчас. – Внимательно твердо посмотрел на нее. – Никогда у тебя не были. Там и поглядите вместе, не появился ли Везунчик.

Фыркнув, Никитична пробормотала:

– Да я-то зачем? – На лице показалось недоумение. – Вот ключи. Пусть проверяют без меня!

Покачав головой, Глеб не согласился:

– Так нельзя, Никитична. Ты хозяйка. Но если ты не хочешь ребят, тогда пригласи меня! Я с удовольствием с тобой прокачусь. – Вздохнул. – Ты уж извини меня, но дело того требует. Не обижайся. Ну как? Поедем?

Покорно махнув рукой, Никитична тихо встала на ноги, положила ключи назад в сумочку и впереди Глеба направилась к выходу. Всю дорогу женщина ехала не проронив ни слова, с сосредоточенным лицом, скользила взглядом по мелькающему городскому пейзажу за стеклами и не видела его. Глеб тоже не заговаривал, погрузившись в свои мысли. Никитична наверняка знала, что Виталика (так звали Везунчика) у нее дома нет, поэтому вся эта поездка к ней в квартиру – сплошная пустота. Трата времени. А в голову лезли мысли, что прежде не раз замечала авантюрный склад характера Везунчика. И еще ждала вопросов о Шансе, которые почему-то Глеб не задавал. А ведь по логике должен был задать. Вывод напрашивался сам собой: если Шанс – приятель Везунчика, а она с ним в близких отношениях, то должна знать об этом приятеле. Но что она может сказать о нем? Ничего. Между тем исчезновение Везунчика приводило в замешательство. Получается, она плохо знала его. Впрочем, это естественно. Его личной жизнью она никогда не интересовалась. С кем был в приятелях, что о нем сплетничали, не любопытствовала. Ей это не нужно было. Что сам рассказывал, того и достаточно. Он устраивал ее как партнер в постели, она даже по-женски привязалась к нему. Осознавала, что в ней он тоже видел неплохую партнершу. А еще, может быть, источник. Стоп! Источник чего? Денег у нее он никогда не просил, не брал, более того – начинал грубить, если она сама предлагала, но жить любил весело, на широкую ногу. А она не брала в голову, на какие деньги он шиковал. Хотя видела, что не на зарплату официанта. Вот так тянулось все, пока в кафе не произошел конфликт между Корозовым и Шансом. Все как-то сразу перевернулось с ног на голову или, наоборот, с головы на ноги. Как знать. Если правда, что Везунчик – приятель Шанса и даже его подельник, может быть, он не случайно оказался возле нее? Тогда их связь приобретает другой оттенок. Тогда она во всей этой истории просто слепая курица. С другой стороны, что с нее можно взять? Между тем недоверие Глеба вполне объяснимо. Но вот в то, что Везунчик стрелял в охранника, ей никак не верилось. Не хотелось верить. Вляпаться в какую-нибудь историю он, конечно, был способен – ветра в голове много. Но не в такую же. Хотя не будет же врать Корозов. Зачем ему это? Погруженная в мысли, Никитична, кажется, подала голос, даже не поняла, что промычала, но увидала, как Глеб повернулся к ней и миролюбиво заметил:

– Да ты очень-то мозги не напрягай, Никитична. Посмотрим, да и все. – Голос был мирный, но подействовал на нее раздражающе.

Вдруг она разозлилась на себя и чуть было не сорвала зло на Корозове. Ее возмутило, что вмешиваются в ее личную жизнь: копаются в связях, едут проверять квартиру. Впрочем, на месте Глеба она поступила бы так же. Свернув с проспекта, они подъехали к ее дому. Приткнулись к другим машинам на площадке перед подъездом. Никитична машинально окинула взглядом весь стоявший транспорт, ловя себя на мысли, что высматривает автомобиль Везунчика.

– Не беспокойся, Никитична, – перехватил ее взгляд и, как бы между прочим, обронил Корозов.

В душе выругав себя за то, что Глеб увидал ее волнение, она поморщилась. А он, точно прочитал ее мысли, усмехнулся. Сам Глеб был спокоен, легко выпрыгнул из авто, помог женщине и проследовал за нею в подъезд. Подойдя к лифту, Никитична достала из сумочки ключи от квартиры, протянула охраннику Корозова. Глеб улыбнулся, отвел ее руку:

– Он же не хозяин, Никитична. Мы не к нему, а к тебе идем в гости.

Сконфузившись, она фыркнула:

– Тогда поднимаемся пешком! – сказала и резко двинулась к лестничному маршу.

Поднялись на третий этаж. Никитична решительно направилась к двери. Корозов придержал ее за локоть и посмотрел на охранника. Тот достал из кармана травмат, прислушался у дверного полотна, мотнул головой. После этого она вставила ключ в замочную скважину, медленно повернула. Охранник отодвинул ее и надавил на дверь. Та легко подалась. У Никитичны часто забилось сердце. Обожгла возникшая мысль: вдруг Везунчик находится внутри – пришел, когда ее не было дома? У него есть второй ключ. Когда-то она сдуру раздобрилась. А сейчас, в эту минуту, ругала себя. Женская недальновидность – не хочется называть это глупостью. Жить чувствами не всегда разумно. На сердце отлегло лишь тогда, когда охранник проверил всю квартиру и она оказалась пустой. Войдя в прихожую, Глеб без особой радости проговорил:

– Все в порядке, Никитична. Напрасно ты беспокоилась. Проходи.

– Да я и не беспокоилась вовсе, – незаметно с облегчением вздохнула женщина, войдя в прихожую следом за Корозовым. – Это Исай – перестраховщик.

Достав телефон, Корозов набрал номер:

– Исай, здесь его нет! Бери своих парней и дуй по местам его бывших любовниц! Не мог он затеряться! Отсиживается у какой-нибудь! – Отключился, остановил суровый взгляд на Никитичне, у нее пробежали по спине мурашки, будто не Везунчик, а она была причастна к событиям, связанным с Шансом, сказал: – Если Везунчик объявится у тебя, ты сразу звякни мне! Договорились? Не разочаруешь меня, Никитична?

Ощутив неприятный трепет, она поежилась. Показала рукой в сторону кухни:

– Пройди, Глеб! Я сейчас чайку приготовлю.

Окинув глазами небольшую прихожую с ковровой дорожкой на полу, небольшим гардеробом и картинами на стенах, Корозов остался стоять на месте:

– Спасибо, Никитична. В другой раз. Теперь я знаю, где ты живешь. – По лицу было видно, что его мысли уже где-то далеко отсюда. – Может быть, когда-нибудь загляну на огонек. А сейчас пора идти. – Он круто развернулся к двери.

Опережая его, охранник выскочил на площадку. Глеб вышел следом. Никитична тихо прикрыла дверь. Еще какое-то время не двигалась. Напряжение медленно покидало женщину.

Выйдя из подъезда, Корозов остановился. Жаркий воздух охватил со всех сторон. Глянул в голубое небо – солнце ослепило. Почувствовал, как на лбу выступил пот. Достал носовой платок из пиджака, вытер лоб. Мимо подъезда торопливо мелькали люди. Он не останавливал на них взгляда. Между тем в глаза бросился маленький, согнутый тяжестью лет старик – бодрящийся, улыбчивый, разговорчивый. Шел с молодым парнем, живо что-то рассказывая ему скрипучим голосом. «Ну, коль старость не унывает, а мы тем более, прорвемся», – подумалось Глебу, и он шагнул к машине. Суета с Шансом в этот миг показалась мелочной и никчемной. Возвращаясь в офис, сожалел, что поездка не дала ожидаемых результатов. Теперь надо дождаться, что выездит Исай. Возможно, выбранное направление поиска правильное, но ведь на этом направлении столько разных троп. Хорошо бы угодить на ту, которая сразу привела бы к Везунчику. Никитична пообещала сообщить, если тот нарисуется. Но исполнит ли обещание, когда увидит его? Женское сердце непредсказуемо.

Подъезжая к офису, Глеб позвонил Акламину, попросил о встрече. Аристарх в это время тоже ехал в машине, посулил завернуть к нему. Войдя в кабинет, Корозов посмотрел на часы. Как быстро текло время – как песок сквозь пальцы! Сел за стол, предупредил секретаря об Акламине. Тот подъехал минут через десять. Глеб встретил его, пожал руку, говоря:

– Я бы не стал тревожить тебя, Аристарх, но обстоятельства вынуждают.

Неулыбчивые глаза Акламина были, как всегда, серьезны. – Что-то случилось? – спросил он.

– Пока не случилось, но, кажется, к этому все идет, – сказал Глеб.

– Рассказывай, – попросил Аристарх, усаживаясь перед столом и выкладывая из кармана летнего пиджака записную книжку.

– Записывать пока нечего, – посмотрел на книжку Корозов. – Послушай сначала.

– Ты говори, говори, а я сам решу, какие пометки оставить, – отозвался оперативник.

– Какой-то замкнутый круг, – произнес Глеб, усаживаясь в кресло. – Полная информационная пустота. Блуждаем по тупикам! – Нахмурился. – И как из этого выбраться – ума не приложу. – Сосредоточенно посмотрел на Аристарха. – Надеюсь на тебя! – С этого момента эмоции в сторону и давай все сначала, по делу! – посоветовал Акламин.

– Я по делу и говорю, – начал Глеб и стал рассказывать оперативнику о последних событиях, при этом иногда нетерпеливо поднимался из-за стола и прохаживался по кабинету, останавливался, делал паузы, снова садился и продолжал.

Слушая его, Аристарх не перебивал, лишь иногда делал короткие кивки головой. Закончив рассказ, Корозов обобщил:

– Я предпринял ряд мер, но пока они не привели к положительным результатам. Нужна твоя помощь, Аристарх. У тебя другие возможности. Время идет. Десять суток начинают таять. Не знаю, что Шанс предпримет после их окончания, но что-то предпринять должен, иначе вся его затея – мыльный пузырь! Однако мне почему-то не кажется, что это мыльный пузырь! Я видел его глаза – в них не было бравады, и это меня напрягает.

Прежде чем ответить, Акламин долго молчал, обдумывал, делал какие-то пометки в записной книжке, после чего выговорил:

– Я понимаю твое беспокойство, Глеб. И разделяю его. Это явно не псих и не вымогатель в чистом виде. Хотя определенно хочет сорвать куш. Здесь, правда, не совсем ясна цель заказчика, если таковой имеется.

– Ты сомневаешься в существовании заказчика?

– Сомневаться – это часть моей работы. Чтобы докопаться до истины, – провел пальцами по книжке Аристарх. – Если цель заказчика – убрать тебя, тогда зачем предлагать тебе выкупить свою жизнь? Если его цель просто нажиться, то затея глупая. Он должен был сначала навести о тебе справки, чтобы понять, что с тобой такой номер не пройдет. А если он навел справки и знает об этом, то предложение выкупа может служить отвлекающим маневром. Тогда убийство тебя, возможно, не является самоцелью. Цель в чем-то другом. Впрочем, вполне допустимо, что заказчик таких условий не выдвигает. Это Шанс хочет снять свой процент, прежде чем нажать на спусковой крючок. Посему пока оставим заказчика. Его время наступит чуть позже. А пока присмотримся к Шансу! – Аристарх поправил ворот синей рубахи, хотя это движение было скорее механическим, нежели обдуманным. – Предположим, он один во всех лицах. Какой резон ему убивать тебя? Твоя смерть не принесет дохода. Конфликта между вами нет. Ты не знаешь его, он не знает тебя. Попугать смертью можно, чтобы ты быстрее раскошелился. Но он скоро поймет, что пугалки на тебя не действуют. И что тогда? Убить? Но ведь нет настоящей причины для этого, мотива нет. Круг замыкается. В этой версии одни нестыковки. По сути, нет версии. Разумеется, деньги не пахнут, даже если они в крови. Но ведь сначала надо их получить.

– Вот в том-то и дело, – вставил Корозов, сдержанно жестикулируя. – Я уже голову сломал. И так и этак передумал, прежде чем к тебе обратиться. Все похоже на какую-то нелепую игру: у кого первого сдадут нервы!

– Я бы сказал жестче, – серьезно заметил Акламин. – Кто вторым выстрелит, тот и проиграет.

– Что ты имеешь в виду? – голос Глеба натянулся до упругости.

– Я о том, – цепкие глаза Аристарха замерли на его лице, – что не следует тебе не разобравшись лезть в пекло с головой. Охранника уже потеряли. Вот что значит первый выстрел. Ответного выстрела может и не быть. Поэтому дальше наша работа. – Разве я против?

– Вот и хорошо! – захлопнул записную книжку Акламин.

– Хорошо-то хорошо, – сказал Глеб. – Да только на карту поставлена моя жизнь. Ты говоришь «не лезь в пекло», но я уже залез в него. Я бы, может, не хотел, да Шанс взял меня за горло! Так что придется мне искать его глотку. Буду с тобой держать связь.

3

За два месяца до этих событий Корозову подвернулась возможность расширить пределы своего бизнеса. Можно было прикупить приличный торговый центр, владелец которого, Бертинский, умер от сердечного приступа, а его дочь, ставшая наследницей, решила все продать. Желающих налетело, как китайских воробьев на урожай. Продажей занимался доверенный наследницы адвокат Раев. До этого Глебу уже приходилось сталкиваться с Раевым, правда, по другим вопросам, но узнали тогда друг друга они хорошо и, надо заметить, были не в восторге один от другого. Не потому, что кто-то из них был непрофессионален в своих делах, напротив, именно потому, что оба были хорошими профессионалами, но стояли по разные стороны баррикад. И, как говорят в народе, не могли друг другу навешать «лапшу на уши». Помимо этого, Корозов тонко улавливал нечистоплотность адвоката в делах, и Раев это видел. Итак, притяжения между ними не было. Но и конфликтов не было. Учитывая количество желающих, все козыри при продаже торгового центра были у Раева: он выбирал покупателя. Посему затягивал переговоры, задирал цену до максимума. В принципе, это ему удалось. Отпали многие, кто не выдержал ценовой гонки. Осталось два претендента. В том числе Корозов. Наследница торопила Раева, но тот не очень спешил. Он хорошо понимал, что предел наступит лишь тогда, когда останется один из двух. Глеб не знал наследницу, видел ее раз или два и то мельком, пытался наладить контакты, но она избегала встреч с покупателями, ничего с ними не обсуждала. И это было умно. Попросту она выполняла установки адвоката. Никаким образом, кроме поиска компромисса с Раевым, воздействовать на ход переговоров было нельзя. Корозов неплохо знал своего конкурента по сделке. Тот тоже старался найти выходы на наследницу, однако подозревать его в нечистоплотной игре у Глеба не было никаких оснований. Когда на горизонте появился Шанс, у Глеба даже мысли не возникло заподозрить в этом своего конкурента. Клавдий также не сделал никаких предположений по этому поводу. По большому счету Корозов давно бы забросил эту игру в поддавки с Раевым. Но Клавдий всякий раз подталкивал его, чтобы продолжал переговоры и приближался к финишу.

И тут случайно Глебу подфартило: неожиданно появился канал выхода на наследницу. С его женой Ольгой на работе разговорилась сослуживица. Ну, слово за слово, и Ольга упомянула о желании мужа приобрести торговый центр и о том, что переговоры по покупке слишком затягиваются. Назвала фамилию наследницы, о которой знала со слов Глеба. И вдруг услыхала в ответ, что Бертинская – это хорошая знакомая сослуживицы. Тут же в присутствии Ольги позвонила той и проворковала с нею целых полчаса. Попросила принять Корозова. Время было назначено. Глеб отправился на встречу. Наследница произвела на него двоякое впечатление, он даже не мог сразу определиться, чего больше в этом: положительного или отрицательного. Между тем, ведя беседу, она была внимательна и общительна. По просьбе Ольги на встречу он пошел вместе с сослуживицей жены, преподавателем по классу скрипки. Поначалу, глядя со стороны на двух небольших хрупких девушек, оживленно лопотавших между собой, он – высокий, плотного сложения – испытывал некоторое неудобство оттого, что намеревался обратиться с просьбой к маленькой наследнице, будто без нее не способен разрешить свои проблемы. Трудно было переступить через какой-то внутренний барьер. Между тем наследница сама начала разговор с ним. Ему было нужно одно: чтобы сделка завершилась как можно быстрее, и чтобы Раев заключил сделку именно с ним. Наследница умно обходила в разговоре острые углы, высказывалась аккуратно. Корозову особенно бросилось это в глаза. Не давала никаких обещаний, но и не отказывала. Согласилась, что переговоры неоправданно затянулись, и заметила, что сама заинтересована в скорейшем их завершении, что торопит Раева. На первый взгляд была несколько рассеянная. Несмотря на аккуратность в разговоре, пропускала некоторые вопросы, как будто была вся в себе. Корозов объяснял это ее переживаниями по поводу неожиданной скоропостижной смерти отца и возникшими в связи с этим проблемами.

Была она красивой молодой девушкой с высоким лбом, черными бровями вразлет, густыми длинными вьющимися волосами и длинной шеей. Общительная, но не очень эмоциональная. Когда разговаривала, скромно держала руки на коленях, сжимая их ладонями. Иногда отрывала от колен, скрещивала пальцы, при этом поджимала губы и опускала глаза. Между тем чувствовалась ее уверенность в себе, и у Глеба не возникало ощущения женской беспомощности. Ее красота казалась стандартной. Поставь рядом несколько красавиц – и она как бы сольется со всеми. Однако что-то было в ней не сразу уловимое, что отгораживало ее от Глеба невидимой стеной. То ли холодность, то ли безразличие, то ли что-то еще. Они сидели за столом в комнате, где было много мебели, подобранной и расставленной без особого вкуса. На девушке яркий топ и джинсы. Разговор между ними был недолгим. Заканчивая его, Глеб проговорил:

– Прошу извинить меня, если я был излишне настойчив.

– Ну что вы, – улыбнулась она. Улыбка была приятной, но все-таки не располагала к дальнейшей беседе. – Я привыкла к подобному. Мой отец был всегда упорен и требователен. – Улыбка сошла с губ. – Наверно, в бизнесе по-другому нельзя. Иначе все рухнет. Но его беда была в том, что он не видел разницы между бизнесом и домом. Максималист во всем.

– Да, бизнес требует упорства, – сказал Корозов и добавил: – Вероятно, в семье тяжело с таким человеком.

– Тяжело? – переспросила девушка, хмыкнула и ничего не сказала, хотя по такому молчанию можно догадаться, что «тяжело» – это не то слово. Перевела глаза на сослуживицу Ольги, сидевшую за одним с ними столом, точно говоря, что вот она знает и может подтвердить.

Безмолвие той было многозначительным. В первый момент при встрече девушки живо обнялись и весело залепетали, забыв о присутствии Корозова, теперь же Глеб наблюдал, как веселье обеих сошло на «нет» и лица погрустнели. Сослуживица Ольги в легкой блузке и короткой юбке втянула голову в плечи и вздохнула, словно таким манером подтвердила, что она все знает. Наследница снова повернулась к Глебу, повела в сторону рукой, как бы отодвинула от себя тему отца, и пообещала:

– В меру своих сил я подтолкну адвоката и попрошу, раз уж за вас просит моя знакомая, заключить сделку с вами.

Такой исход переговоров удовлетворил Глеба. Разумеется, не было уверенности, что Раев прислушается к просьбе наследницы, но чем черт не шутит, ведь Глеб не знал, на чем строились их взаимоотношения и почему она выбрала именно Раева. Распрощавшись, Корозов отвез знакомую наследницы в музыкальную школу, а сам отправился к себе в офис. И только успел войти в кабинет, как раздался звонок от Раева. Тот предложил встретиться через пару дней. День встречи с Раевым совпал с днем встречи с Акламиным. Проводив Аристарха, Корозов вечером стал собираться на встречу с адвокатом. Надел светлый костюм с белой рубашкой без галстука. Назначено было в небольшом кафе со странным названием «Фасон», как будто речь шла не о кафе, а о швейном ателье. Находилось оно в тихом жилом районе города под открытым небом. Складная матерчатая крыша в виде зонта в хорошую погоду сворачивалась над головой и разворачивалась во время дождя. Добираться Глебу пришлось минут пятнадцать-двадцать. Его глазам открылась большая, выстланная тротуарной плиткой площадка. Пластмассовые столы со стульями на ней. Невысокие кустарники вокруг и посреди площадки. Красиво, ничего не скажешь. Услужливый официант, улыбающаяся барменша за стойкой, довольные посетители. Парковка напротив. Выходя из авто, Корозов увидал на другом конце парковки Раева, тоже выбравшегося из своей машины. Оба одновременно направились к свободным столам кафе. У обоих за спинами маячили охранники. Встретились на полпути. Пожали друг другу руки. Раев был невысокого роста, одет в строгий черный костюм, светлую рубаху с галстуком, несмотря на то что на улице было жарко. Между тем он определенно не чувствовал никакого дискомфорта и даже не обращал внимания на то, что на горле излишне затянут узел галстука. На небольшом лице с хитрыми глазками, редкими усиками и налетом щетины на подбородке подрагивала усмешка. С некоторой ехидцей он сказал:

– Ну вот, разве можно отказать женщине, если она просит за вас? Нам только кажется, что мы управляем делами. На самом деле мы исполняем желания женщин. Всегда и во всем.

– Вам не откажешь в уме, – заметил на это Корозов. – Женщины от рождения более мудры, чем стараются казаться.

– Эту бы мудрость, да на благие дела! – уже без усмешки проворчал Раев, пропуская Глеба вперед себя.

– Благие дела в их понимании не всегда совпадают с представлением некоторых мужчин, – не оборачиваясь, сказал Глеб. – А жаль. Потому что история в руках мужчин, – отозвался Раев ему в затылок.

Они подошли к свободному столу. Переглянулись, точно спрашивая друг друга, устроит ли каждого этот стол. Сели с двух сторон. Заказали сок и воду.

– Вам не откажешь в логике. Посему надеюсь, что на этот раз мы с вами найдем решение задачи, – собрав в голосе уважительные нотки, выговорил Корозов.

Подняв вверх руки, как бы предупреждая, что не нужно говорить «гоп», пока не перепрыгнешь, адвокат ответил:

– Если бы я вас не знал, Глеб, я бы поверил, что вы намерены все решить. Но я вас знаю очень хорошо, – усмехнулся. – Вы любите получить больше, но заплатить меньше. И заметьте: я вас не осуждаю за это. Бизнес есть бизнес! – Раев плохо выговаривал букву «р», но четко доносил свои мысли до собеседника, хотя делал это осторожно, обволакивая не слишком густой дымовой завесой. – Я внимательный человек, Глеб, я вижу всех на том блюдечке, о котором упоминал товарищ Остап Бендер. Нас всех с детства воспитывали любить ближнего. А за что его любить, Глеб? Что есть в нем такого, что надо полюбить? Вспомните Библию, Глеб. «Самые большие враги человеку – его близкие». Предает всегда ближний. Тот, кого вы считали другом, доверяли ему и, может, любили его. Предателями зачастую становятся те, кого вы родили. Потомки предают своих родителей, дедов, прадедов. Причем делают это с таким удовольствием, что смотреть противно. Мерзавцы! Но с таким же удовольствием их предадут дети, их внуки, их правнуки. Так за что любить ближнего, Глеб? Где баланс решения проблемы? Нет его. Все покупается, и все продается. Хочешь жить хорошо – живи. Но помни, что хорошо жить можно только за счет другого. Если тебе хорошо, то рядом с тобой другому плохо. Но если тебе плохо, значит хорошо кому-то другому. Это же физика, Глеб. Наполняя один сосуд, ты другой сосуд опоражниваешь! – Раев говорил много, говорил не по делу, по которому была назначена встреча. Это была его обычная манера разговора: уводить в сторону, чтобы потом огорошить и добиться своей цели. Кроме того, адвокат сейчас чувствовал себя хозяином положения, и это придавало ему определенную уверенность. – Вы все испортили, Глеб, – неожиданно ошарашил он, при этом приветливо улыбнулся. – Не стоило обращаться к наследнице! Не стоило. Ибо не ей решать.

Если бы это происходило при других обстоятельствах, если бы этого не требовали интересы дела, Корозов повел бы беседу совсем в другом ключе, но сейчас он сдерживал свое негодование, тоже улыбался Раеву и мягко, насколько был способен в эти секунды, произносил:

– О чем вы, Ефим? Я не сказал вам ни одного обидного слова. Почему же вы так несправедливы ко мне? – По груди и шее Глеба стал медленно разливаться жар. – В ближние я к вам не набиваюсь. А наследница все-таки она, а не вы.

В ответ Раев согласно качнул головой, произнес:

– Разве я оспариваю это, Глеб? Вы плохо обо мне думаете. Разумеется, наследница она. – Утвердительно наклонил голову. – Именно она – мой доверитель. Она высказала мне свою просьбу. Но я, как порядочный человек, – он сделал на этом особый акцент, – сообщил ей, что уже дал слово другому покупателю.

Нахмурившись, Корозов твердо посмотрел Раеву в глаза и в них заметил усмешку, которая определенно дала понять, что утверждение адвоката не соответствует действительности. Очевидным было то, что Раев руководствуется желанием поднять выше цену. Глеб проговорил:

– Мне кажется, вы должны прислушаться к ее точке зрения, иначе может пострадать ваша репутация адвоката! – Он сделал паузу, давая время Раеву на обдумывание его слов, скользнул глазами вокруг себя, наткнулся на томно улыбающуюся барменшу и разомлевшего на солнце официанта, закончил: – А по сумме сделки, я думаю, мы найдем общий язык.

Задумчиво Раев кинул взглядом по столам с посетителями, пространно произнес в ответ:

– Что деньги? Деньги – прах, Глеб! В них не вложишь свою душу. Хотя без них душа тоже пуста. Но в одном вы правы: репутацию за деньги не купишь. Тяжелым трудом приходится нарабатывать ее, а потерять можно в один миг, как в рулетку. Все зыбко в нашей жизни. Ненадежно. Все чаще выпадает зеро, когда его меньше всего ждешь. Ходишь, как по канату без шеста. Чуть качнешься – и улетишь в пропасть. А твое место займет другой. И если ему повезет больше, он дойдет до конца. Ему слава, почет и деньги. А тебе в пропасти – пятак, чтобы не подохнуть с голоду!

Ответил Корозов не сразу. Сначала потянул через трубочку теплый сок, потом подал голос:

– У каждого своя цена, Ефим. Наслаждайтесь мыслью, что сегодня вы не в пропасти. Не ходите по канату. Зачем вам это лицедейство? Нацепить на себя личину клоуна – не лучшее занятие на вашем поприще. Кстати, я приехал к вам с новым предложением. – На мгновение замер, словно ища в голове, в какую форму облечь его, затем твердым голосом произнес: – Я готов поднять планку на десять процентов выше! – Глеб ожидал увидеть положительную реакцию на лице Раева, но этого не произошло.

Внешне Раев никак не проявил интереса к новому предложению, заговорил вкрадчивым тоном:

– Заманчиво, очень заманчиво, Глеб. Но я осторожный человек, мне нужно хорошо подумать, все взвесить, понять, чем вызвано такое решение. Не проиграет ли моя поручительница, если я соглашусь на такое предложение. Меня мучает сознание, что я должен буду отказать первому покупателю, взять назад свое слово. Это так тяжело, Глеб. – Он намеренно громко вздохнул, показывая, как ему затруднительно это, и продолжил: – Вы себе представить не можете! – Затем его лицо вытянулось, изобразив сочувственную гримасу. – Я вижу, как вы расстроились, что я тут же не даю вам ответа! – Он с сожалением закачал головой. – Вот вы теперь представляете, как может огорчиться мой первый покупатель? – Раев удрученно охнул и тронул пальцами усики. – Нет, вы никогда не поймете этого. Только такой человек, как я, может почувствовать, как тяжело брать назад свое обещание. – Его лицо приобрело грустное выражение. – Вы, Глеб, не понимаете. И в этом ваша беда.

Улавливая в поведении Раева артистические нотки, Корозов подумал, что из Раева, наверное, мог бы получиться неплохой артист, нисколько не хуже, чем адвокат, и с раздражением ощутил, как новый жар разливается по телу. С трудом сдерживая себя, Глеб напружинился. По его представлению все необходимое было сказано, оставалось только пожать руки и разойтись. Но Раев явно тянул кота за хвост, чувствуя запах легкой наживы, давил на жалость. И Корозов решил окончательно разрубить гордиев узел:

– В таком случае, Ефим, чтобы завершить сделку, – сказал он, – я предлагаю вам на пятнадцать процентов выше! – Чувствуя, как мозг закипел от такой запредельной цены, Глеб сжал зубы: решение для него было трудным, но отказаться от какого предложения бывает еще труднее. И он сделал на этом ударение. – Мне представляется, что только сумасшедший может отказаться от такого предложения.

– Возможно, – согласился адвокат. – Но и предложить такое может не менее сумасшедший! – Раев вытер ладонью губы и развел руками. – Я не тянул вас за язык, Глеб, и не знаю, правильно ли сделаю, если соглашусь с вами! – В глаза ему ударил луч солнца, и он сморщился, отклонил лицо, пряча глаза под козырек ладони. – Моя обязанность – заботиться о благополучии моего доверителя. Наследница – несчастный человек. – Раев вытянул голову вверх. – Потеряла любимого отца. И моя обязанность – помочь ей обрести равновесие.

– Ну, ну! – остановил его Глеб. – Не лукавьте, Ефим. Вам не менее важно снять свой процент. С большей суммы сделки ваш доход увеличивается.

– Разумеется, разумеется, – подтвердил адвокат, – но ведь бесплатно даже рак на горе не свистнет. Однако повторяю: благополучие моего доверителя прежде всего.

– Надеюсь, мое предложение не обидит наследницу! – сказал Корозов и потянулся к фужеру с соком, но, не дотронувшись до него, убрал руку. Словесный поединок с адвокатом начинал утомлять: обыкновенная потеря времени, не более того. Пора бы уже Раеву дать согласие, а не кружить вокруг да около: и соглашаться как будто, и тянуть резину одновременно.

На столешнице перед Раевым, как и перед Корозовым, стояли фужер с соком, бутылка с минералкой и пустой бокал. Он налил из бутылки в бокал воды, попил и отставил в сторону. По его виду было заметно, что он чувствовал себя победителем:

– На такой жаре только и тянет на питье, – сказал удовлетворенно, но удовлетворение явно было вызвано не питьем, а предложением Корозова.

Оттого, что Раев опять не дал конкретного ответа, Глеб стал наливаться внутренним взрывом. Все это уже мало походило на деловые переговоры, больше на какой-то треп двух идиотов. Такая манера разговора адвоката начинала бесить. Нужно было иметь большую выдержку, чтобы вытянуть все до конца. Глеб, сдерживая себя, вздохнул:

– Мы можем еще долго переливать из пустого в порожнее. Не пора ли закругляться? – Корозов напряженно оперся ладонями на крышку стола. На лице выступил пот. Достал из кармана пиджака носовой платок и промокнул лоб.

Будто не слыша его, а может быть, отвечая ему, адвокат сказал:

– Меня все-таки мучает моя совесть. Что я скажу другому клиенту? Ведь я уже пообещал ему. – Он продолжал медлить. – Я знаю, что народная мудрость учит: бери, когда дают. Но она же предостерегает: у всего есть своя цена, и на чужой каравай рот не разевай. В России всегда было много мудрости: и русская, и еврейская, и татарская, и поморская, и немецкая, и еще не счесть. Берите, пользуйтесь! Стройте свое благополучие! Но не забывайте, что обещать – дело человеческое, а не выполнить – чертовское.

Не понимая, почему Раев продолжает жевать мочало, Глеб ощутил, как нервно прошлась по щеке морщина:

– Пообещать не значит отдать! – резко бросил он. – Это бизнес. Здесь торг. Кто больше платит, тот и заказывает музыку. Сорока на хвосте принесла, Ефим, что другой клиент не заплатит вам такую сумму!

Последовал туманный выдох:

– Иногда вашей сороке приходится верить!

Дальше Корозов не успел ничего ответить, он даже не успел сообразить, что произошло, только услышал треск стекла и увидал перед собой, как полетели в разные стороны брызги сока и стекла, как сок из фужера разлился по столу, а фужера не стало. Лишь через секунду смекнул, что брызги ударили ему в лицо. И тут же увидал, как вдребезги разлетелась бутылка, стоявшая перед Раевым, и брызги минералки обдали лицо и костюм адвоката. А в следующий миг руки охранников столкнули Корозова и Раева со стульев на тротуарную плитку. Глеб и Ефим лежали с двух сторон стола и недоуменно смотрели друг на друга, придавленные сверху охранниками. Корозов не к месту думал сейчас, что лежит на грязной плитке, по которой до него топталось много всяких ног, что вымазал об эту плитку белую рубаху и костюм. Почему-то на ум пришла продавец, у которой покупал рубаху. Вспомнил, как не хотел покупать, потому что не собирался приобретать рубашку. Но продавец так уговаривала, что он уступил. Маленькая, курносенькая, такая беззащитная на первый взгляд. Казалось, если он откажется, она расплачется и до конца дня у нее не будет хорошего настроения. И в этом будет виноват он. А ведь ему совсем не трудно сделать добро. И когда уходил, видел, как курносенькая девушка радовалась от души. Сейчас, лежа на тротуарной плитке, Глеб представил себе, как, наверное, была бы расстроена эта девушка, увидав, что белая рубашка стала нечистой. О чем в эту минуту думал Раев, Корозов не догадывался. Только по его глазам определял, что тот спокоен и тих. Глебу подумалось, что у адвоката стальные нервы. С такими нервами можно сто лет прожить. Глеба начинала задирать злость. Охранник был плотный и крепкий парень. Насел сверху так, что дышать было трудно. Впрочем, и Раева защищал охранник подобного телосложения. Адвокат явно с трудом выдерживал его тяжесть. Но терпел. Прерывая молчание, он выдохнул Глебу:

– Как вы думаете, что все это значит, Глеб?

– Не по вашу ли душу это, Ефим? – задал встречный вопрос Корозов.

– Скорее по вашу, Глеб, – не согласился Раев.

– Бутылка с вашей стороны стояла, – напомнил Глеб.

– Но сначала от вашего фужера полетели брызги, – уточнил адвокат.

Немногочисленные посетители кафе, сидевшие за соседними столами, шумно разбежались. Охранники медленно поднялись на ноги, озираясь вокруг. Ничего и никого не увидели. Невозможно было сразу угадать, откуда раздались выстрелы. Глеб и Ефим тоже привстали, рыская глазами по сторонам. Корозов стал отряхиваться, заметил, что размазал грязь по одежде, и подосадовал на себя. Охранник тянул его от стола, что-то говорил, торопил, показывал на машину. Возле Раева то же самое делал его охранник. Почти одновременно, пригибаясь, Глеб и Ефим под прикрытием охранников побежали к своим авто.

«Кто стрелял? – спрашивал себя Корозов, когда уже сидел в машине и автомобиль отъезжал со стоянки. – Шанс? Вряд ли. Бегать сейчас за мной по городу с оружием ему совсем не с руки. Чтобы заранее залечь в укрытии и ждать меня, надо знать наперед, что я появлюсь в этом кафе. Нет, тут что-то не вяжется. О месте и времени знал я один. Хотя Раев тоже знал. Но зачем Шансу Раев? Собственно, в конце концов, в кого все-таки стреляли? Если опытный стрелок, то промахнуться не должен был. Тогда что получается? Стрельба по бутылкам? Похоже, так. Для устрашения. Но вряд ли хотят устрашить Раева. Скорее всего, меня. А значит, все сходится на Шансе. Хотя ни черта не сходится! Кто угодно, только не он! Не мог сейчас появиться Шанс! После событий в кафе и убийства Латыша ему глупо крутиться около меня. Тем более устраивать подобную стрельбу! Но тогда, если информация о месте и времени встречи исходила не от меня, следовательно, рыльце в пушку все-таки у Раева. Кому же он мог проболтаться? Впрочем, глупый вопрос. Кому угодно. Ведь никто не делал из этого тайну. Все, круг замыкается. Ищи в поле ветра. Кто-то явно решил остановить сделку. Именно в тот момент, когда она почти состоялась. Не хотелось бы думать об этом, но все теперь повисло на волоске, все может сорваться. Черт побери, что за скверная история!» – Корозов задумчиво, невидящим взглядом смотрел сквозь стекла автомобиля. Водитель и охранник молчали.

Уже подъезжали к офису, когда Глеб неожиданно распорядился развернуть машину в другую сторону. Решил сейчас же по горячим следам встретиться с Акламиным. Обстоятельства были непонятными. А когда он чего-то не понимал, это вызывало в нем приливы раздражения. Все, что мог передумать, Корозов уже передумал. Все, что мог представить себе, уже представил. Но это ничего ему не прибавило – напротив, выкатило новые вопросы. И теперь ему нужен был совет Аристарха. Вдруг в голове мелькнула мысль: а был ли случайным сердечный приступ у прежнего владельца торгового центра? Возможно, не случайно наследница хочет сбыть с рук неожиданно свалившиеся на нее проблемы? В этих обстоятельствах бесконечное лавирование Раева становилось объяснимым. Адвокат хочет избавить наследницу от этой обузы, но, с другой стороны, очевидно, опасается быстро принимать решение. Чего же он боится? В таком контексте выстрелы – это предупреждение ему. Но тогда к чему его склоняли? А ведь наверняка его не только предупреждали, но к чему-то склоняли.

Автомобиль подъехал к зданию полиции. Корозов позвонил Акламину. Тот был еще на работе.

– Я возле полиции, – сказал Глеб. – К тебе можно зайти?

– Да, конечно, поднимайся, – ответил Аристарх.

С неприязнью оглядев свою грязную одежду, Корозов вылез из машины. Попытался стряхнуть грязь, но еще больше остался недовольным. Охранник кинулся помочь, но Глеб раздраженно отстранился и шагнул к крыльцу полиции. Поднявшись на этаж и войдя в кабинет Акламина, Корозов озадаченно остановился в дверях. В кабинете находилось несколько человек, все стулья заняты. Головы повернулись к Глебу, в глазах – недоумение. Корозову подумалось, что, вероятно, его внешний вид другой реакции вызвать не мог. Впрочем, оперативники выглядели не лучше. Правда, их одежда не была грязной, но на лицах плавала усталость.

– Заходи, заходи! – пригласил Аристарх. – Мы уже закончили.

Все, словно по команде, поднялись со стульев и пошли мимо Корозова на выход.

– По твоему виду я предполагаю, что у тебя что-то произошло, – сказал Аристарх и протянул Глебу руку. – Садись, рассказывай.

Пожав оперативнику руку, Глеб расстегнул пиджак и опустился на стул. На столешнице Акламина лежали бумаги. Он аккуратно собрал их и положил в ящик стола. Отодвинул авторучку. И остановил неулыбчивый взгляд на лице Глеба. Тот начал рассказывать. С самого момента, когда узнал о продаже торгового центра. О прежнем владельце, о Раеве, о наследнице, о встрече и стрельбе в кафе. По ходу рассказа Аристарх задавал вопросы. Глеб отвечал на них и продолжал повествовать дальше. – От кого ты узнал о продаже торгового центра? – спросил Акламин.

Пожав плечами, Корозов поморщился:

– Уже не помню. Услыхал от кого-то. А какое это имеет значение? В каком-то разговоре проскочило. – И тут же напряг мозг: а впрямь, какая сорока на хвосте принесла эту новость? Да, кажется, Раев и принес. Мимоходом где-то. Больше некому. А в общем-то, не где-то, а на шестидесятилетии известного в городе предпринимателя, Андреича. Да-да, именно так. Раев там тоже был. В отличном расположении духа. Праздновали шумно, веселье было организовано по высшему разряду: застолье, хорошая компания. Раев ни с того ни с сего возьми да и скажи о продаже торгового центра. Кстати, кажется, Андреич пошутил тогда, что вот, мол, нынешние адвокаты умеют пристраиваться около наследниц.

Поначалу Глеб решил, что у центра уже есть покупатель, поэтому не придал значения информации, попросту пропустил мимо ушей. Забыл о ней. Но через пару недель его подтолкнул Клавдий. И Корозов на этот толчок отреагировал. Сейчас же ему, помимо всего, пришлось отвечать на вопросы Акламина об Андреиче и о Сушнике. Не все вопросы вязались один с другим, часто выпадали из контекста беседы, возникали вроде бы сами по себе, из праздного любопытства, а не из логики обсуждения. Но Глеб терпеливо рассказывал все, что знал. Пришлось даже поведать о сослуживице жены – преподавателе музыкальной школы по классу скрипки, – которая свела его с наследницей. Впрочем, о ней он мало что мог сказать Аристарху. Толком не знал ее.

– Мне кажется, что события приобретают непредсказуемый характер, – сказал в конце разговора.

– Предсказуемость преступника смертельна для него, – ответил Аристарх, взяв пальцами авторучку и постукивая ею по столешнице. – Определенно кто-то стремится сорвать сделку. И не обязательно это Шанс. У него конкретный заказ в отношении тебя. Во главе угла – деньги. А сейчас нечто иное. Допускаю, что заинтересованных сторон может быть несколько. Даже из числа тех, кто не выдержал ценовую гонку. Тебя хотят отпугнуть, а нотариуса – загнать в другое русло. Это не в логике действий Шанса.

– Какая, к черту, логика, Аристарх, у преступника! – возмутился Глеб, зашевелился на стуле, выпрямил спину и стал застегивать пуговицы пиджака, словно собирался подняться с места и попрощаться.

– И у преступника есть логика, но своя. Она не всегда согласуется с логикой нормального гражданина, зачастую совсем не согласуется, – заметил оперативник.

– В общем, работы тебе прибавляется, – сказал Корозов, супясь. – Я узнаю, кто еще имел виды на этот торговый центр, и сообщу тебе.

– Нет, теперь уже не лезь в это дело! – решительно предостерег Акламин. – Иначе спугнешь. Мои опера сделают это лучше тебя.

– Не сомневаюсь, – пробормотал Глеб и встал на ноги. – Я, пожалуй, пойду. – По окончании разговора он чувствовал себя как выжатый лимон. Выходя из кабинета Акламина, приостановился, произнес: – И все-таки я поручу Исаю покопаться во всем этом, чтобы пресечь потуги преступников. Другого пути изменить обстоятельства не вижу.

– Ну почему же? – вышел из-за стола Аристарх, провожая Корозова. – Есть еще путь: отказаться от своих притязаний на торговый центр.

– Ты это серьезно? – удивился Глеб. – Вот уж нет! – сказал, как отрезал, категорически бесповоротно. – Вот теперь точно никто меня не принудит сделать это! – Посмотрел на Акламина твердо и недовольно, как будто тот предложил нечто бредовое, что никак не вязалось с норовом и природой Глеба.

После этого Аристарху ничего не оставалось, как просто развести руками, будто сказать в ответ: делай, как знаешь, – тебе решать. Акламин не был предпринимателем и не понимал, как риск в бизнесе щекочет нервы, как подчас трудно отказаться от риска. Это как хмель: чем больше пьянеешь, тем море становится мельче. Но такой хмель необходим человеку, пьющему без устатку.

Распахнув дверь, Глеб вышел.

Итак, решив выйти на Везунчика через его прошлые любовные связи, Исай с парнями отправился к дому, где тот жил. Сначала надо было выяснить, с кем он водил знакомство в подъезде и какие гости наведывались к нему. Опросили жильцов возле дома, затем вошли в подъезд. Простреленная дверь в квартиру, где жил Везунчик, напоминала о недавних событиях, после которых в больнице скончался Латыш. Квартира была пуста. На лестничной площадке Исай решительно ткнул пальцем в ближайшую в пожухлой краске деревянную дверь. Плитка под ногами выбита. Звонка нет.

– Начнем с этой! – сказал и громко, настойчиво постучал в нее.

Ответила тишина. Он постучал еще. Кулаком. Требовательно. И услыхал, как за дверью что-то брякнуло, зашуршало, хлопнуло. А потом раздался недовольный женский голос:

– Кого там еще черти принесли? – Замок звякнул, и дверь приоткрылась.

Нажав плечом, Исай толкнул дверное полотно дальше и увидал голую маленькую девушку, которая с визгом отскочила в комнату. Исай прошел следом. В комнате на раздвинутом не очень чистом диване лежали два раздетых парня.

– Куда прешь? – крикнул один из них, но, наткнувшись взглядом на группу людей в дверях, растерянно спросил: – Пацаны, вы чего?

– Что вам надо? – придя в себя, истошно крикнула удивленная девушка, примостившись на диван с краю. – Кто вы такие? – Оденься, – отозвался Исай.

– Много чести, чтоб я для тебя одевалась! – выпячиваясь, огрызнулась та в ответ.

Парни Исая проверили квартиру:

– Больше никого, – доложили. – Чисто.

– Это твоя квартира? – спросил Исай у девушки.

– Не твоя же, – опять огрызнулась она, играя формами тела.

– Соседа своего из квартиры слева знаешь?

– А тебе какое дело? – вдруг яростно выкрикнула.

– Отвечай, когда тебя спрашивают! – Колкие холодные глаза Исая заставили девушку притихнуть.

– Ну знаю, – сжалась та. Глаза смотрели зло.

– Давно видела его?

– Я что, время засекала, что ли? – буркнула девушка. – На той неделе видала.

– С кем?

– У меня он был!

– Кого у него видела?

– Я в замочную скважину не подглядывала!

– Врешь?

– Нужно мне врать! Он мне не родственник, чтобы я по нему душу трепала!

– Что о нем знаешь?

– Кобель хороший! До измора доводил!

– Это тебя-то? Ты вон с двумя управляешься!

– Да разве это кобели? Чих, пых – и дух вон! – покривилась она.

Парни на диване возмущенно завозились, но вслух ничего не сказали. За спиной у Исая раздался смешок его людей.

– А чего, неправда, что ли? – Девушка глянула на своих партнеров. – Какие вы кобели, если одну умотать не можете?

– С ними ты без нас разберешься! – прервал ее недовольство Исай. – А мне ответь еще. Ствол у него видела?

– Ты про какой ствол спрашиваешь? – хитро посмотрела девушка.

– Пистолет у него видела? – повысил голос Исай.

– Из которого по людям шмаляют?

– Из которого, из которого.

– Такой не видала. Да и когда было смотреть? Он продохнуть не давал. Как насел на меня, так не отпускал до полной потери пульса.

Видя, что разговор с девушкой не дал результатов, Исай кивнул охранникам, чтобы выходили. Они гуськом отправились из квартиры. Он уже на ходу бросил девушке:

– Закрывай!

Мотая грудью, та по голому грязному полу пробежала за ним к двери и, прежде чем захлопнуть, игриво проворковала, удержав его за полу джинсовой куртки:

– Ты завтра вечерком заходи ко мне! Только один. Получишь райское удовольствие! – Заглянула ему в глаза.

– В рай мне еще рано, – усмехнулся Исай. – Среди людей больше нравится.

– Ну и дурак! – Оттолкнула его, хлопнула дверью и звякнула замком.

На площадке взгляд Исая остановился на следующей двери. Металлической, чистой, с резиновым ковриком под ногами, кнопкой домофона. Нажал на кнопку, услыхал короткую мелодию и увидал огонек камеры. Ожидал услышать вопрос, но из-за двери ни о чем не спросили. Раздался щелчок замка, и дверь без задержки открыла приятная пожилая женщина в халате, фартуке, с мокрыми руками, косынкой на голове, прикрывшей реденькие седеющие волосы:

– Вы, наверно, к молодым? – спросила она неуверенно, увидав парней, и тут же, не дожидаясь ответа, объяснила: – А их нет. Отсутствуют они. Может, чего передать, когда придут?

– Да нет, что вы! – отозвался Исай. – Я хотел спросить у вас про соседа вот из этой квартиры. Что-то на работе не появляется. Может, заболел? Вы не знаете? Извините за беспокойство. – Исай потер пальцами лоб на узком лице.

Хозяйка квартиры вдруг доверительно перешла на шепот:

– Вы представляете, тут недавно стрельба была! Видите – дверь дырявая? Это от пуль. Говорят, кого-то скорая увезла. А потом полиция приезжала, тоже про него интересовалась. После этого я его не видела. А, поди, в полицию забрали уже.

Сделав удивленным лицо, Исай спросил:

– Чего ж он мог такого натворить, что им заинтересовалась полиция? На работе тихий, смирный, уважительный.

Выглянув на площадку, женщина провела взглядом по пустому лестничному маршу:

– По нашему времени в тихом омуте всегда черти водятся, – убежденно заметила потом, вытерла мокрые руки о фартук и еще раз выглянула на площадку, проверив глазами, не идет ли кто по ступеням, затем вновь приглушила голос, отступив назад в квартиру: – Вашего сослуживца я видела частенько.

– Это его квартира? – спросил Исай.

В ответ женщина отрицательно закрутила головой:

– Да где ж его? Это квартира Анастасии Павловны. Только сама она живет у дочери, а квартиру сдает. – Собеседница опять потерла руки о фартук. – Ваш сослуживец снимает эту квартиру. Спокойный вроде был всегда. Всегда здоровался. – Женщина утвердительно качнула головой и для пущей убедительности сделала сравнение. – А вот до него жили двое – уж по ним точно тюрьма плачет, да только к ним полиция не приходила. Видать, они таких отъявленных боятся, обходят стороной, а вот хороших людей хватают с радостью. – Собеседница устало вздохнула. – А потому, что те могут пришибить. А эти что сделают? Они нормальные, над ними можно измываться. – И снова перевела разговор на Везунчика: – И Анастасия Павловна вашим сослуживцем была довольна. Платил исправно. Порядок соблюдал. И соседям от него никакого беспокойства не было. Не то что вот от той квартиры, где девушка живет. – Женщина взглядом показала в сторону квартиры, откуда только что вышел Исай с парнями. – Мужики гужом к ней валят. Притон устроила. А про вашего сослуживца ничего плохого сказать не могу. Да и Анастасия Павловна плохого слова не скажет. Это уж поверьте мне.

Кивнув в ответ, Исай задал вопрос еще:

– Она бывает здесь?

– Анастасия Павловна? – переспросила собеседница. – Анастасия Павловна бывает, но очень редко. А вот сынок ее заходил к вашему сослуживцу довольно часто. Сама видела.

Это вызвало оживление среди парней Исая у него за спиной. – У нее есть сын? – насторожился Исай, чувствуя, как его мысли начинают выстраиваться в определенную логическую цепочку.

– Не сын – одно наказание! – огорченно вздохнула женщина.

Откинув челку с высокого лба, Исай спросил:

– Что так? – Ему показалось, что он может сейчас ухватиться за ниточку и вытягивать ее из клубка.

Поправив косынку, женщина подтянула за концы под подбородком:

– И не спрашивайте! – Махнула рукой.

Из-за двери соседней квартиры послышался писк девушки. Женщина повела глазами в сторону этой квартиры, показала рукой:

– Вот, слышите? И так постоянно, каждый день – покоя соседям нет.

– Я вас понимаю, – посочувствовал ей Исай и вернул разговор к сыну Анастасии Павловны. – Пьет сынок? – задал обычный вопрос.

– Кабы пил – полгоря, – горько усмехнулась женщина. – Хуже. Из тюрьмы не вылезает. А ведь Анастасия Павловна – божий одуванчик! – Она вздохнула. – И чего ваш сослуживец с ним якшается – не понимаю.

Без внешних эмоций сердце Исая зачастило:

– Ему что, жить негде? – спросил ровным тоном.

– Почему негде? – удивилась женщина. – Это нормальным людям негде жить, а у таких всегда все есть. Живет недалеко отсюда. Квартира у него своя. Однокомнатная.

На нижнем этаже хлопнула дверь, и кто-то легко побежал по ступеням к двери из подъезда.

– Адресок не подскажете? – спросил Исай, и ему показалось, что он почуял, как потянуло запахом Везунчика: подумалось в эту минуту, что там может найти его.

– Да я бы сказала, да точно не помню, – пожала плечами она, собралась с мыслями и медленно произнесла: – Это на соседней улице в доме, где почта, двадцать пятая квартира.

Настроение у Исая поднялось:

– А говорите, не помните, – сказал он. – Номер квартиры правильный?

– Да, – подтвердила собеседница. – Двадцать пять. Анастасия Павловна не раз говорила, – спокойно заверила.

Отступив от двери, Исай наклонил голову:

– Извините, что побеспокоили вас. Позвоним в полицию, узнаем – вдруг и правда наш работник там?

– Да, позвоните, – согласилась женщина, провела глазами по парням, опять поправила косынку и закрыла дверь.

Итак, у Исая появилась новая зацепка. Вдруг не понадобится мотаться по любовным связям Везунчика. Если удача не изменит, эта зацепка может дать результат. Исай непроизвольно оперся на перила и сжал их костистыми железными пальцами.

Нужный дом нашли быстро. Вошли в прохладный тихий подъезд с крашенными серой краской стенами. Квартира была на четвертом этаже. Черная кнопка звонка справа от двери перекошена и плохо закреплена. Матерчатый коврик под дверью больше походил на растоптанный блин, нежели на то, чем был изначально. Исай протянул руку к звонку. Ждать долго не пришлось. Дверь приоткрыл мурластый большерукий парень в серой рубашке и мятых штанах, показал в щелку лицо и крупную ладонь с толстыми пальцами. Охранник, стоявший рядом с Исаем, пихнул дверь, открывая больше, и сделал шаг через порог. Однако тут же кулаком мурластого был отброшен назад. От падения его удержали парни у него за спиной. Произошло короткое замешательство. Исай не успел вмешаться, как его люди разом ринулись вперед. Но мурластый в дверях оказался непробиваем. Как мельничными жерновами, стал перемалывать большими кулаками нападающих. Об него, как о каменную глыбу, бились охранники и отваливались за дверной проем, мешая друг другу. В дверях образовалась куча-мала. Напор парней то затухал, то буйствовал.

– Сосунки! – давил сквозь зубы хозяин квартиры. – Кто вас послал? На кого шестерите? Я таких козликов не раз азбуке учил! Клыки не выросли еще, чтобы живое мясо рвать! Сосунки! Вам еще сиську мамкину сосать надо! Таким, как вы, я умею рога обламывать! Ваше место возле параши!

– Ну, приятель, пиши пропало! – ярились охранники. – Не заливай сказки! Грабли укоротим! Размахался, как крыльями!

Напряжение давило на Исая. Парни готовы были зубами вцепиться в горло хозяину квартиры. В кровь были разбиты лица, неслись тупые удары, хрипящие голоса.

– Все! Стоять! – наконец громко крикнул Исай, пытаясь остановить рукопашную. – Отступили! Назад! Я говорю: отступили! – Он с усилием отодвинул своих парней в сторону, сказал хозяину квартиры: – Ты не обессудь, приятель, плохо встречаешь гостей! Вот ребята и погорячились. С кем не бывает? Прости их! – Надо было погасить конфликт, остудить пыл обеих сторон, чтобы навести справки о Везунчике.

Мурластый дышал, как будто работали кузнечные меха:

– Гостей? Кто вас звал в гости? Твое «прости» – это не масло, его на хлеб не намажешь! Я такие штучки не спускаю! – хрипел он. – На горячих придурках воду возят! А за такую бузу – мордой в парашу окунают! Ты обидел меня, сосунок! Чем платить будешь? – Я же сказал: прости их! – жестко повторил Исай.

Хозяин квартиры презрительно вытер кровь с лица:

– Легко отделаться хочешь! Я тебе не сивый мерин, чтобы на меня уздечку накидывать! Я сам умею узелки туго затягивать!

Тон разговора не снижался, Исаю не нравилось это:

– Я не сомневаюсь в твоих способностях! Вижу! Есть у тебя порох в пороховницах, – с сарказмом ответил.

Его противник не заметил насмешливого тона:

– А раз не сомневаешься, так заткнись! – грубо оборвал он. – Отвалишь мне два куска зелени, и тогда разойдемся в ладах, а нет – пиши завещание, пока есть время!

Хотелось послать его подальше, но надо было найти Везунчика, поэтому Исай спокойно, но холодно произнес:

– Я думал, ты человек, а ты обыкновенный халявщик. Тогда разговор у нас не получится! – Он демонстративно повернулся спиной к хозяину квартиры, как будто собрался уходить.

Однако тот фыркнул в ответ:

– Ну нет, шустряк, просто так уйти не рассчитывай! Поверни свою морду ко мне! – Положил руку на плечо Исаю.

Этого и ожидал начальник охраны. Неожиданно стремительно развернулся и нанес мурластому удар снизу в челюсть. Зубы того громко клацнули, и он как подкошенный рухнул в прихожей. Парни Исая насели на него сверху. Он рычал, пытался подняться.

Но его подмяли, скрутили, вывернули назад руки, накинули на запястья наручники.

– Ты не понял меня, приятель, – сказал Исай, стоя над ним. – Я дважды тебе сказал «прости», а ты не понял! Твое упрямство хуже глупости! Так гостей не встречают! Зачем ты грубил нам? Ты косил под «авторитета», а оказался обыкновенным бубликом с дыркой!

Лежа лицом на линолеуме пола, тот исходил слюнями:

– Я тебя достану! – хрипел беспомощно. – Зачем пришел?

– Посмотреть твою квартиру! – ответил Исай. – Тобой интересуются серьезные люди в городе! – Помолчал, но не услышал никаких слов в ответ. – Но больше интересуются дружком твоим. Так что сначала посмотрим твою квартиру.

– Не советую! – раздался приглушенный хрип.

– С советами ты опоздал, приятель! – безразлично пожал плечами Исай и кивнул своим людям.

Двое молодых охранников перешагнули через мурластого и пошли по квартире.

А несколькими минутами раньше тихо, неслышно ступая, в подъезд вошел Шанс и начал подниматься вверх по ступеням. Услышал шум драки наверху и настороженно остановился на площадке второго этажа. Прислушался к голосам. Достал ствол. На цыпочках поднялся чуть выше, посмотрел в разрыв между бетонными лестничными маршами, внимательно вслушался в слова, доносившиеся сверху. И, развернувшись, осторожно пошел вниз.

В это время Исай слушал отборный мат хозяина квартиры на полу. Затем, осмотрев квартиру, из комнаты вышел один из охранников:

– Пусто. Везунчика нет.

Надежда Исая найти тут Везунчика рухнула, он был недоволен:

– Что ж ты, приятель, так сопротивлялся? – спросил разочарованно. – В матраце баксы прячешь? Но твой клоповник мне не нужен!

Мурластый озлобленно отозвался:

– Сам ты еще клоп и никогда тараканом не станешь!

Из комнаты появился второй охранник:

– Кроме девки, никого больше нет.

– Какой девки? – не понял Исай. Глянул на первого парня. – Ты сказал, пусто!

– Девка – это же не Везунчик! – пояснил тот.

Сильным резким движением руки начальник охраны отодвинул охранника в сторону, шагнул по прихожей к комнате. В дверях застопорился пораженно, увидав сидевшую на диване девушку. В серой юбке, широкой синей блузке. С пышными рыжими волосами, бегающими глазами. По его реакции было ясно, что он знает ее. Но явно не ожидал здесь встретить. Ее же поведение показывало, что она не испытывала удовлетворения от этой встречи. – Это ты? – озадаченно спросил Исай. – Что ты тут делаешь?

В ответ язвительная усмешка:

– Не задавай глупых вопросов!

Выйдя на середину комнаты, Исай покачал головой:

– Значит, ты теперь с этим бугаем? А ты знаешь, кто он?

Вызывающе вскинув голову, она пошевелила ногами:

– Сплю, с кем хочу! Чего ворвался? Что потерял здесь? – Раздраженно сверкнула глазами.

– Не ворвался, а вошел! – поправил Исай. – Кино оказалось неожиданно интересным! – Сунул руки в карманы джинсов. – Дело есть к твоему бугаю! Ищу Везунчика. Не слыхала про такого? – Подошел к ней ближе, пронизывая колким холодным взглядом, уловил у нее нервное подергивание верхней губы, которое бесспорно говорило о сильном внутреннем волнении.

– Не слыхала! – отвернулась девушка, но Исай по ее голосу почувствовал, что она говорит неправду.

Посмотрел в сторону двери:

– А вот твой бугай хорошо его знает! И ты знаешь, я вижу по тебе. Не пытайся от меня скрыть. Не получится. Не хочешь говорить? Но сказать придется! – Сделал паузу. – Ты меня знаешь: я заставлю сказать.

В прихожей послышались возня и голос мурластого:

– Отстань от бабы, гад! Не слышишь, она с тобой говорить не хочет?

– Я бы отстал, приятель, если б ты мне помог, – отозвался Исай. – Скажи мне, где найти Везунчика?

– Ну и тупое же ты барахло! – вновь прохрипел мурластый. – Думаешь, меня расколешь?

В комнате было душно, стоял слабый зловонный запах, как будто где-то в углу лежала дохлая мышь. Даже запах духов, который витал над девушкой, плохо перебивал смрад. Исай серьезно проговорил в ответ:

– Тебя, приятель, я колоть не стану – ты большой парень, я надеюсь на твое благоразумие! Зачем тебе испытывать судьбу? Расскажи сам, что знаешь! А то ведь я не полиция, у меня методы дознания другие! Они могут тебе не понравиться. Но не все в жизни нравится. Тебе это хорошо известно.

Сипловатый смех донесся из прихожей. Затем последовала просьба:

– Убери своих псов! Дай мне подняться!

Пробежав глазами по окну и балконной двери, Исай резко отсек:

– Не обижай ребят, приятель! Какие же это псы? Они мухи не обидят! Ты сам на них набросился! Зачем взбрыкивал? Стоит ли Везунчик такого усердия с твоей стороны?

Ответный сип мурластого повис в воздухе. Исай протянул руку к девушке, жестом предлагая подняться с дивана. Она отбросила его руку, резко вскочила на ноги, локтем ударила в живот, сердито крикнула в лицо:

– Отпусти его! Ничего он тебе не скажет!

Большими глотками мурластый глотнул воздух, как будто пил воду, оторвал от пола красное лицо, выдохнул:

– И ты молчи, баба! Расколешься – ноги выдерну!

– Не бухти! – прикрикнули на него охранники, придавив сильнее к полу.

Пытаясь вырваться, мурластый дернулся. Не получилось. Заскрипел зубами. Девушка набросилась на Исая, стукнула кулаками в грудь:

– Я тебе отомщу! – пообещала с угрозой.

– Ты не ответила на мой вопрос! – жестко отстранил ее Исай. – Ты меня знаешь: я не отступлю! И не пытайся врать мне! – И ты меня знаешь! – взвизгнула она. – Не дождешься ничего! – Лицо сделалось надменным, ноздри хищно расширились. Дыхание стало раздраженно-напористым. Взгляд исподлобья.

Впрочем, Исая такое превращение не удивило. Он смотрел на нее безразлично. По всему видно: прежде знал ее такой же. В общем-то, она была хороша собой. Когда злилась, лицо делалось более выразительным и запоминающимся. По ней видно было, что она привыкла управлять парнями, подчинять их себе, в крайнем случае – не подчиняться им полностью. Исай видел, что сейчас не дождется от нее ответа.

– Придется отложить серьезный разговор с тобой и основательно поговорить с твоим бугаем! – сказал и отошел к дверному проему, чтобы видеть в прихожей мурластого.

– Давай! Рискни! Только потом найди себе нору, в которой сможешь спрятаться до конца жизни! – презрительно хмыкнув, огрызнулась девушка.

– Я помню твой язык. Он у тебя без костей. Но вспомни и ты, что со мной такие номера не проходят!

Видя, что ее слова не произвели на Исая должного впечатления, она понизила тон:

– Я пошутила, – буркнула негромко.

– Я так и понял! – холодно отозвался он. – Ты всегда была шутницей, но на этот раз я бы посоветовал тебе не шутить.

Дергаясь в руках охранников, мурластый снова подал голос, обращаясь к девушке:

– Кто он такой, что права тут качает?

– Старый знакомый, – отозвалась та из комнаты.

– Посоветуй ему убираться подобру-поздорову! – просипел он.

– Посоветуй сам, меня он не слушает! – фыркнула она.

– По-хорошему говорю: отпусти! – Мурластый повернул лицо, ища глазами Исая. – Пожалеешь, что родился на свет! – Глянул на охранников. – Брысь, мелюзга!

– Вот козел, он еще угрожает! – возмутился один из охранников. – Умолкни! – посоветовал. – Будешь на мозги капать – по шее получишь!

Переведя глаза на Исая, мурластый выпихнул из себя:

– Предупреждаю! Не кобенься передо мной!

– Ты вопрос мой слышал? – спросил Исай. – Ответь и свободен! – Впрочем, он уже не ждал быстрого ответа – было понятно, что расколоть мурластого непросто. А расколоть необходимо, чтобы потянуть за ниточку и найти Везунчика.

– Ты разозлил меня! – ответил мурластый.

– Ты меня – тоже! – сказал Исай.

– А меня вы оба разозлили! – вставила девушка и до хруста сжала пальцы.

За окнами жарило солнце. Духота в квартире давила. Исай раздумывал, как теперь поступить с хозяином квартиры и девушкой. Разумеется, отпускать никого не собирался, поскольку у них была нужная ему информация. Не искать же по городу любовниц Везунчика, у которых его может и не быть, а тут синица уже в руках, осталось только надавить, чтобы узнать, где прячется тот. Исай не сомневался, что сумеет добыть эту информацию. Если не от мурластого, то от девушки. Та была его давнишней подружкой. Татьяна Бузаева. Он удивился, когда увидал ее рядом с уголовником. Прежде у нее были к парням сверхвысокие запросы: чтобы не ниже олигарха. На этой почве произошел разлад с Исаем. Он порвал с нею, отправил на поиски миллиардера. И вдруг – уголовник, квартирка с кислыми запахами, комната с промятым диваном, поцарапанным шкафом, шатающимся столом и шатающимися жесткими стульями. Что это? У разбитого корыта или поиски продолжаются? Но нынче это было не главное. Ее проблемы его не интересовали. Он посмотрел на охранников, распорядился:

– Связать обоих! Спина к спине! Станут нашей наживкой. С ними останутся трое! Подождем здесь, когда появится нужный нам персонаж. Я думаю, он должен появиться.

Связав ноги, мурластого волоком под его ругань затащили в комнату. Заклеили скотчем рот. Подступили к Татьяне. Она стала яростно отбиваться, царапаться, подняла визг. Но ее усадили на пол, связали и тоже заклеили рот. Их злые глаза поедали Исая. Он присел перед ними на корточки:

– Теперь вы наша наживка и страховка одновременно. Не беспокойтесь, скучно не будет – мои парни с вами рядом. Время вспомнить, где Везунчик, у вас есть, но немного. Не рассчитывайте тянуть его! Ваша кривая может мгновенно оборваться, если завтра вы не вспомните. А вспомните – значит, вам повезет, будете очень долго жить!

4

После разговора с Корозовым Акламин утром следующего дня поехал в кафе, где были обстреляны Раев с Глебом. Понятно, что время упущено и увидеть картину, какой она была в момент обстрела, он уже не сможет. Но оставить без внимания место обстрела значило бы потерять отправную точку. Тем более что никак не находилось зацепок для выхода на Шанса. Чутье Аристарха подсказывало, что Шанс – это не просто наезд на Корозова, что развязка, возможно, близко и не исключено, что станет неожиданной. Срок в десять дней, установленный Шансом, способен мгновенно превратиться в блеф, и спусковой крючок нажат в любую секунду, стоит только Шансу окончательно увидеть, что его требование никогда не будет выполнено. Все зависит от того, как скоро он почует это. Получалось, что играть приходилось по правилам преступника или преступников, если к обстрелу Шанс не имел отношения.

Подъехав к кафе, Аристарх осмотрелся. С двух сторон улицы и разновысотные жилые дома. С одной стороны широкая дорога в четыре полосы, с другой – с односторонним движением. Стрелять могли откуда угодно: из окна дома, с крыши и даже из машины. Акламин выбрал свободный пластмассовый стол, сел на пластмассовый стул. Под открытым небом на солнце долго не усидишь. Сиденье стула горячее, столешница – тоже, солнце печет голову. Посетители в таких обстоятельствах быстро размаривались, и внимание их рассеивалось. Поэтому Глеб толком не мог сказать, даже предположить, с какой стороны стреляли. Не успел Аристарх расстегнуть пиджак и выложить записную книжку, как от барной стойки, за которой разомлела улыбающаяся барменша, оторвался тоже разморенный официант и подошел к Акламину. Аристарх открыл меню, но, прежде чем сделать заказ, спросил:

– Вы вчера работали, молодой человек?

– Работал, – услужливо отозвался тот.

Показав удостоверение, Акламин задал новый вопрос:

– Видели, откуда стреляли по вашим посетителям? За каким столом они сидели?

– Сидели они как раз за столом, где вы сейчас сидите, – ответил официант, аккуратно присаживаясь на край стула. – Вот тут один, а напротив другой. Но вот откуда стреляли, не видел. – Сконфуженно пожал плечами. – Я тогда обслуживал других посетителей вон за тем столом и к этому столу стоял спиной. Услышал только звон разбитого стекла – подумал, посетители разбили что-то. Оглянулся – и тут бутылка вдребезги. А следом охранники положили на пол посетителей. И тут я понял, что стреляют. А затем другие посетители повскакивали с мест и начали разбегаться. Из-за этой стрельбы вчера одни убытки были. Никто из посетителей уже не вернулся, чтобы расплатиться. – Он с грустью замолчал.

Внимательно выслушав официанта, Аристарх вновь поинтересовался:

– Когда уборку потом делали, нигде не заметили следов от пуль?

Отрицательно покрутив головой, официант пожал плечами, а потом посоветовал:

– А вы спросите у барменши. Она могла видеть.

Отправив официанта, Аристарх пригласил к столу барменшу – высокую девушку с короткой прической, улыбчивыми глазами, в белой блузке, черной юбке и белом фартуке с кармашком.

Стал задавать ей те же вопросы, что и официанту. Она отказалась сесть на стул, отвечала стоя. Сразу ответила утвердительно:

– Все произошло неожиданно, но я, кажется, видела. Не уверена окончательно, но мне показалось, что на парковке в одной из машин после выстрелов прикрылось тонированное стекло. Машина после всего стояла на месте недолго. Из нее никто не выходил. Уехала вслед за автомобилями посетителей, по которым стреляли.

– Ствол за стеклом не видели? – спросил Акламин.

– Нет, – ответила девушка, – чего не видела, того не видела. Просто почудилось, что стреляли оттуда.

– На номер машины не обратили внимания? Модель, цвет?

– Как же не обратила? Обратила. На номере три одинаковых цифры. Три четверки. Модель – «форд»-седан. Цвет белый. – Вы так хорошо разбираетесь?

– Конечно. Я же сама за рулем.

Записав все, Аристарх поблагодарил барменшу. Поднялся из-за стола, чтобы осмотреть кафе в надежде обнаружить следы от пуль. Сразу заметил срезанную пулей ветку у куста посреди кафе. Взгляд пошел по направлению к барной стойке. Оперативник подошел к ней и увидал застрявшую пулю. Аккуратно ковырнул. Пуля была из пистолета. Направление полета показывало на парковку. Не попасть с такого расстояния в человека было нереально. Следовательно, предположение Корозова оправдывалось: попасть не хотели – запугивали. Кого? Глеба или Раева? Известный адвокат. Занимается крупными сделками. Правда, криминала за Раевым не наблюдалось, но почему-то он по данному происшествию в полицию не обратился. Это вызывает вопросы. И Аристарх прямо отсюда решил поехать в адвокатскую контору, где работал Раев. Того на месте не оказалось. Акламин хотел оставить свою визитку с просьбой, чтобы адвокат позвонил ему, но в последний момент передумал. Узнав, что тот отлучился ненадолго, решил подождать. Вышел на улицу, присел на скамейку в тени деревьев. Позвонил в ГИБДД. Сделал запрос по автомобилю, о котором говорила барменша.

Вскоре появился Раев. Легко выпрыгнул из машины. Одернул полы пиджака, поправил галстук, пальцами стряхнул что-то с брюк, на которых четко вырисовывались острые стрелки. Увидел Акламина, сделал удивленным лицо. Но по тому, как он это сделал, Аристарх понял, что адвокат уже знал о его присутствии здесь. Наверняка ему сообщили, кто его ждет. Оставив в машине охранника, Раев сразу направился к оперативнику, протягивая руку для пожатия:

– Чем вас заинтересовала моя скромная персона? – спросил натянуто.

– По скромным персонам не стреляют средь бела дня, – серьезно сказал опер.

– Значит, Корозов уже проболтался? Так это, скорее, по нему палили!

– Возможно, исключать ничего нельзя, – согласился Аристарх. – Но наша обязанность – защищать всех добропорядочных граждан. Ведь пуля могла угодить и в вас.

– Увы, исключать ничего нельзя, – подтвердил Раев.

Они сели на скамейку, и между ними начался разговор в вопросах и ответах.

– Что вы думаете об этом случае? – спросил Акламин. – Почему так бесшабашно отнеслись к случившемуся, не обратился в полицию? Вы же юрист, адвокат – хорошо знаете, чем подобные происшествия могут заканчиваться. Такое легкомыслие непростительно для вас.

– Да все очень просто, – сразу решительно отрубил Раев. – Я уже сказал вам, что уверен: стреляли не по мне, да и не по Корозову даже. Это походит на предупреждение – обычное дело в среде бизнесменов. Я в своей практике с аналогичным сталкивался много раз. Похоже на то, что кто-то прессует Корозова. Со мной сводить счеты сейчас ни у кого нет оснований. Дел громких у меня нет. Так, по мелочи. Если в таких делах возникают вопросы, то стрельбу не устраивают – проводят переговоры. Не могу отрицать, что иногда с пристрастием, но без стрельбы. У меня нет врагов и нет клиентов, недовольных моей работой. Я стараюсь никого не подводить и никому не ставить палки в колеса. Жить мирно выгоднее для собственного здоровья. Посему не имею тех, кого мог бы подозревать. Стало быть, не имею повода для обращения в полицию. Это не легкомыслие или бесшабашность, это трезвое взвешивание всех за и против.

– А вы не думаете, что причиной может быть продажа торгового центра? – Аристарх сбоку пристально посмотрел на Раева. – Насколько мне известно, желающих приобрести его было немало. Но все уперлось в цену. Зачастую, когда цена становится препятствием, тогда в ход идут другие рычаги. Например, устрашение. А почему, собственно, так долго идут переговоры по его продаже? Что мешает? При наличии покупателей, как правило, сделки совершаются быстро.

– Сомневаюсь, что причина в продаже центра, – пожал плечами Раев, словно его удивила такая версия. – Чтобы так было, надо иметь жесткое противостояние среди покупателей, но такого нет – все идет мирно, без спешки. Поэтому и переговоры без гонки. Куда гнать? Обычная коммерция. Каждая из сторон пытается произвести сделку наиболее выгодно для себя. Ищется баланс интересов. Это не всегда удается просто. То, что устраивает одну сторону, подчас не устраивает другую. И наоборот. Отсюда и затяжка.

Неожиданно Акламин задал вопрос, который на короткое время поставил Раева в тупик:

– Что собой представлял бывший владелец торгового центра? По моим сведениям, вы хорошо его знали. Как будто крепкий человек был – и вдруг скоропостижно скончался? Нет ли в его смерти какой-то загадки?

Пауза после вопроса несколько затянулась. Раева определенно что-то смутило, но он взял себя в руки и ответил:

– Разумеется, я знал бывшего владельца. Что он собой представлял? Нормальный был человек, закрытый, конфликтов за ним я не припомню, если и было что-нибудь, то доподлинно об этом мне ничего не известно. Он все варил в себе. А скоропостижная смерть? Ну, знаете, с виду мы все здоровые, но копни глубже – многие, особенно в пожилом возрасте, сидят на таблетках да на уколах. Какие здесь могут быть загадки? Есть заключение врачей. Вот и всё.

Итак, из ответов адвоката у Акламина ничего не прибавилось. Он с внутренним неудовлетворением поднялся со скамьи. Раев тоже вскочил. Они распрощались. Адвокат проводил Аристарха задумчивым взглядом до угла, сел опять на скамейку.

Бывший владелец торгового центра Бертинский, умерший от сердечного приступа, был человеком жестким. Притираться к нему было трудно, общий язык находить еще сложнее. Между тем дочь свою любил настоящей отеческой любовью. Это может показаться странным, если судить по его характеру. Но если знать, что жена у него умерла при родах, а он больше не женился и воспитывал дочь с пеленок, тогда в отеческой любви ничего странного нет. Что касается дочери, то в девушке он воспитал твердость, настойчивость и высокое мнение о себе. То, что разглядел в ней Корозов, было только частью ее натуры, которую она не выпячивала, тщательно скрывая за красивой внешностью и скромным поведением. Непонятным образом уживались рядом два непростых характера – отца и дочери. За год до своей смерти, празднуя день рождения дочери, Бертинский во всеуслышание объявил, что дарит ей торговый центр. Дочь и гости восприняли это как обещание сделать из нее предпринимателя, замену себе. И уже на следующий день он стал настаивать, чтобы дочь мало-помалу начинала осваивать торговый бизнес. Она была далека от этого и не хотела вникать. Но постоянное давление отца сделало свое дело. Ей пришлось уступать. Без особого усердия стала помогать отцу. Он был доволен. Обещал переоформить торговый центр на нее, как только увидит, что она готова к самостоятельной работе. Одновременно отец стал погружаться в какой-то новый проект и постепенно отходить от торговли. Эта идея фикс все больше и больше овладевала им. Когда дочь интересовалась новым проектом, он загадочно потирал руки и обещал преподнести ей большой сюрприз. Ей ничего не оставалось, как ждать. Но прошло время, и произошло то, к чему она совсем не была готова. Сюрприз, который он преподнес, ошеломил ее. Будь на ее месте девушка с иным характером – более покладистым, более терпимым, менее самолюбивым, – она, возможно, восприняла бы эту новость иначе, но его дочь была другая. Все произошло тихим обычным вечером. Она сидела в комнате, листала журнал. Включила телевизор. Что-то замаячило на экране, но она смотрела рассеянно. Ее клонило в сон. Как в квартиру вошел отец, не слышала. Но обратила внимание, что он непривычно тихо, будто старался быть неприметным, ступил через порог. Со стопкой бумаг в руке. Он не был похож на себя. Лицо серое, виноватое. Она поняла: что-то случилось, но не спрашивала ни о чем – видела, что сейчас он приходил в себя, настраивался на разговор. Ждала. Сон улетучился. Наконец дождалась. И не поверила собственным ушам, когда отец объявил, что потерпел полный крах со своим проектом. Его обманули. Он доверился основному кредитору, у которого взял деньги под залог торгового центра. Но кредитор бессовестно обманул. Взял за горло и потребовал немедленно вернуть деньги или передать ему торговый центр. Так крепко взял, что отец вынужден был дать согласие на оформление документов о передаче центра. Дочь возмутилась. Как он мог кому-то обещать торговый центр, брать под его залог деньги, когда уже пообещал подарить ей? И кто этот ужасный кредитор?

– Я идиот, – ответил отец. – Я сломал и свою, и твою жизнь. Все уже решено, мне только нужно подготовить необходимые документы, и у центра появится новый владелец.

Потрясение было сильным. Все, что она смогла сделать после услышанного, – это медленно подняться на ноги, чувствуя, как исчезает в них твердость, и выйти в спальню. Упасть на кровать без слов, без слез, без мыслей. Мысли пришли позже. Она делала попытку за попыткой, старалась переубедить отца, заставить отказаться от обещания передать центр, придумать что-нибудь другое. Но отец был неумолим, только твердил в ответ:

– Ты ничего не понимаешь, ничего не знаешь, я ничего изменить не в состоянии.

Переубедить его было невозможно. Он явно был сильно встревожен. Она не узнавала его. Ее слова, ее призывы, ее увещевания уходили в пустоту. Все было напрасно. Казалось, он был не в себе. Не слушал дочь. Даже не то что не слушал – просто не слышал ее. На следующий день ему кто-то постоянно звонил, и он дергался от этих звонков.

А еще через день отец неожиданно для всех скоропостижно скончался от сердечного приступа. Знакомые между собой отмечали, как во время его похорон и после них дочь была растеряна, даже испугана. Прошло немного времени, и ее адвокат объявил, что торговый центр выставлен на продажу. Но почему-то среди знакомых сразу поползли слухи, что есть обстоятельства, которые вынуждают наследницу продавать центр. Но какие обстоятельства, никто не знал. Лишь она знала истинную причину этих событий. Да еще ее адвокат, очевидно.

Отправляясь на встречу с наследницей Бертинской, Раев вспоминал разговор с Акламиным. Он был недоволен собой, потому что понимал, как опытный юрист, что должен был заявить в полицию о происшествии, чтобы отвести от себя всякие подозрения. Но не сделал этого. Корозов оказался умнее. Это особенно приводило адвоката в состояние раздражения. Мучила мысль, что он может оказаться под пристальным вниманием полиции при расследовании обстоятельств обстрела в кафе, – этого как раз не хотелось. Акламина Раев знал неплохо. Всегда старался не выступать в суде защитником по делам, которыми занимался Аристарх. Очень часто это было бесперспективно. Проигрывать Ефим не любил. Посему старался держать нос по ветру. Акламин был хорошим оперативником. Найти изъяны в его действиях редко удавалось. Попасть к нему на крючок тем более нежелательно. Адвокату всегда проще работать там, где до него потрудились плохие специалисты. Легче добиться триумфа. Плохие специалисты приносили хорошие доходы, а такие, как Аристарх, их снижали, подрывали его авторитет. Он знал, что слухи о нем ходили разные. Что он нечистоплотен, что беспринципен, что стремится получать деньги любой ценой. Но все они уравновешивались другими слухами. О порядочности. О старательности. О профессионализме. О заслуженно дорогостоящем адвокате. С другой стороны, а о ком, собственно, не бывает слухов? Жизнь человеческая не может проистекать без слухов и сплетен. Даже если вы никому не известны, то именно поэтому сплетни о вас могут бежать далеко впереди вас. Всегда есть те, кто сочиняет, есть те, кто разносит, но еще больше тех, кто слушает. Желающих позлословить – море разливанное. Слово не воробей, говорит пословица. И потому люди обильно заполняют словами пространство вокруг себя. Однако, в конце концов, тех, кто нанимал Раева, интересовала не болтовня о нем, а результаты его работы. А результаты говорили сами за себя. Если он брался за дело, то вылезал из шкуры, чтобы его подзащитные были в выигрыше.

Перед поездкой к Бертинской Ефим заехал домой, переоделся в свежевыглаженную рубашку и другой костюм. Жил один, хотя до этого уже не раз был женат. В кругу знакомых всегда загадочно усмехался, когда его спрашивали, не думает ли он завести новую семью. Любопытные оставались неудовлетворенными, не понимая, что означали его усмешки. Три раза в неделю в квартире у него появлялась домработница – успешно управлялась с наведением порядка там и приведением в нормальное состояние одежды адвоката. Домработница, женщина среднего возраста, никогда не задавала ему никаких вопросов о девушках, но всегда советовала быть осторожным в выборе женщин. «Нашей сестре, – приговаривала она, – протяни только палец – она быстро всю руку откусит». Раев улыбался в ответ, и она не понимала, как он воспринимал ее совет. Он, разумеется, не страдал аскетизмом, но никогда не афишировал свои связи с женщинами. Адвокатскую привычку сохранять тайну клиента Раев переносил и на бытовые отношения. С Бертинской у него были только деловые серьезные отношения. С одной стороны, он как будто видел в ее лице умную девушку, которой взялся помочь разрубить гордиев узел, завязавшийся в ее судьбе, а с другой стороны – возможность срубить большие деньги. Наняв его для решения своих проблем, Бертинская поторапливала, а он не любил, когда его понукали. Раев твердил, что всякое дело должно выкристаллизоваться, а не мастериться впопыхах. Она, в принципе, соглашалась с этим, но, как все женщины, хотела быстро увидеть положительный результат. Он утверждал, что тоже хотел этого, но, как говорится, с чувством, с толком, с расстановкой. Жила Бертинская в загородном доме с колоннами, высоким крыльцом и большими окнами. Во дворе охрана, две собаки. И хоть Раев бывал здесь еще при прежнем владельце и чаще последнее время появлялся у наследницы, охранники все равно придерживали собак, пропуская его в дом. А те по-прежнему не признавали его своим. Рычали, брызгали слюной и рвались из крепких рук охранников. Проходя мимо них, Раев с дрожью в теле представил, что́ эти псы могут сделать с ним, если вдруг им удастся вырваться из рук парней. Невольно ускорил шаг, направляясь к дому. Бертинская ждала в передней. На ней были легкая просторная блузка и джинсы. Сидела в глубоком кресле напротив камина, скромно держала руки на коленях. Огонь в камине не горел. И без него было жарко. Окно было открыто настежь. Солнце лилось потоком. Легкий ветерок с улицы шевелил цветной узорный тюль. Бертинская показала адвокату на второе кресло, стоявшее рядом. Раев сел в него, глубоко провалившись в пышную мягкость. Подчиняясь правилам этикета, не стал первым задавать вопросы, выдержал паузу, ожидая, когда начнет она сама. Чуть изогнув длинную шею, откинув назад длинные вьющиеся волосы, девушка внимательно посмотрела на гостя и задала первый дежурный вопрос:

– Как продвигаются дела? – и, не дожидаясь ответа, сказала: – Обстоятельства изменились. Я пригласила вас, чтобы сообщить об этом. Изменение состоит в том, что ко мне пошли телефонные звонки незнакомых голосов с требованием возвратить долг отца, о котором я, признаться, толком ничего не знаю. И не представляю, о какой сумме идет речь. Мне угрожают. Кто угрожает, не имею понятия. И как поступить в данных обстоятельствах, также не знаю. – Говорила она ровным голосом, без лишних эмоций, как будто все, что она только что рассказала, ее не очень волновало. На самом же деле изнутри она была напряжена. Поднялась из кресла, прошлась по передней, подошла к открытому окну, посмотрела во двор.

По двору лениво прохаживались собаки, высунув языки и роняя слюни себе под ноги, а охранники, улавливая в открытом окне взгляды хозяйки, зашевелились на своих местах. Раев не отрывал глаз от девушки. Бертинская повернулась к нему и стала говорить твердо и требовательно, и он, в который раз уже, поймал себя на мысли, что становится послушен ее тону, как дворовая собака, и подчиняется ей без какого-либо внутреннего сопротивления. Всегда, после разговора с нею, Ефиму требовалось некоторое время для того, чтобы прийти в себя, отдышаться, как будто перед этим он тащил в гору тяжелую поклажу. Бертинская не диктовала Раеву порядок действий и не облекала в конкретные формы свои требования – она обладала умом, с помощью которого умела иносказательно добиваться необходимого исполнения.

– Я бы не хотела, чтобы у этих звонков было продолжение! – говорила девушка. – Не хотела бы, чтобы была нарушена формула: дети за отцов не отвечают. Не исключаю, что отец мог что-то кому-то задолжать. А также не исключаю, что, может быть, никакого долга нет. Я не хочу с этим разбираться. Мне это не нужно. Что бы там ни было написано в законах, для меня сейчас есть один закон: я никому ничего не должна! Потому что попросту сама не успела никому задолжать. И не хочу оглядываться назад, ковыряться в долгах отца! Для меня их нет! – Я вас понимаю, – вставил он, шевельнув редкими усиками на верхней губе.

– Вот и хорошо, – продолжила она. – Значит, вы должны выстроить линию моей защиты от этих нападок.

– Я вас понял, – повторил он, приветливо улыбаясь. Обычная его манера говорить много не по делу, чтобы запутать собеседника, увести его в сторону от проблемы, с Бертинской не срабатывала. Он чувствовал себя с нею несколько скованно и подчиненно.

– Я ни в чем вас не ограничиваю, – сказала она. – Так постарайтесь же!

Ему не надо было напоминать, что у него полная свобода в выборе действий, – он сам избирал пути для выполнения поручений, сам оценивал обстоятельства и нес ответственность за порученное дело. Это было нелегко. Но в любом деле, утверждал он, интересы клиента для него были первостепенны. Бертинская была молодой, однако ему казалось, что она видит его насквозь. Такое странное чувство тревожило, потому что никто не должен понимать его мыслей, чтобы его действия были для всех неожиданными и выигрышными для него. Ее решительность и бескомпромиссность нравились ему, но безоглядность при достижении своих целей поражала. Все это Раев списывал на ее молодость. И он видел при этом, что в ее характере было много такого, что было у покойного отца. Ну что ж, плоть от плоти, кровь от крови, яблоко от яблони. Ничего нового в этом нет. Однако в отличие от отца, она, безусловно обладая лидерскими качествами, всегда внимательно выслушивала предложения адвоката. И если принимала их, чувствуя невозможность что-либо противопоставить, то подчинялась юристу без сопротивления. Сейчас ее беспокойство было объяснимо. Звонки. Угрозы. Они выбили ее из привычного ритма жизни.

– Надо понять истинную причину этих угроз, – вкрадчиво заметил Раев.

– Что же тут понимать? – возмутилась девушка, хмуря черные брови вразлет. – Причина на поверхности. Хотят вытряхнуть из меня деньги.

– С одной стороны, все так, но с другой стороны, это может быть всего лишь предлогом, – сказал адвокат. Он в свое время краем уха слышал о решении ее отца передать торговый центр какому-то кредитору, догадывался, что после его внезапной смерти кредитор остался с носом, потому что никаких юридически обязывающих документов на выдачу и возврат кредитов, вероятно, не было. Очевидно, все выдавалось под устные гарантии. Хотя вряд ли такое могло быть. В это не верится.

Но если действительно не оформлялось документально, тогда действия наследницы были вполне оправданными. Не видя письменных обязательств отца, она не собиралась признавать никакие его долги. Однако в этом случае, похоже, не осознавала, что это может быть опасно для жизни:

– Я в вашей казуистике не разбираюсь! – надавила девушка на Раева. – Здесь вам карты в руки!

Положение было щекотливым. Раев откашлялся, как будто в горле что-то застряло:

– А не кажется вам, что поводом послужила продажа торгового центра? Я слышал, что ваш отец собирался передать его какому-то кредитору. Вполне возможно, что именно он звонит вам. Кстати, вы не знаете, кто этот кредитор?

– Я ничего не знаю! – ответила девушка с заминкой, и по этой заминке Раев уловил, что ей, возможно, что-то известно о решении отца расплатиться с кредитором торговым центром. – То есть вам неизвестно имя кредитора? – повторил адвокат.

– Разумеется, нет! – поморщилась она.

– Но вы знаете о нем.

– Отец был скрытным человеком! Никогда не называл имен и фамилий! Свои решения вынашивал у себя в голове. И по торговому центру кроме некоторых недомолвок я от него мало что слышала! – отрезала она. – А что касается долгов, так в бизнесе это обычное явление. Однако он никогда не называл сумм и сроков погашения. И вообще, упоминал о них вскользь! Мимоходом.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.