ДзЭн Ду Жик
Хакеры реальности

Глава 1

Цари боятся народа.

Народ боится голода и гнева богов.

Боги боятся только судьбы.

А судьба – это хождение по кругу…

…когда всё возвращается во Время ОНО.

На краю мира, где горы касаются неба, в небольшом городке на пустынной улице появился высокий мужчина в брезентовой куртке. Капюшон скрывал лицо. Воздух вокруг него дрожал, будто реальность не хотела его признавать.

Он остановился.

Поднял голову.

Посмотрел вдаль, где у подножия горы на возвышении стоял старый двухэтажный деревянный дом.

В этом доме, в полумраке, сидел мальчик.

И смотрел в окно.

Думал, что его никто не видит.

«Я пришел, чтобы наконец-то уйти», – беззвучно прошептал мужчина, и мальчик услышал.

Глава 1

Когда в горах идёт дождь – это всегда чуточку волшебнее, чем на равнине.

Димка подошел к окну, прижавшись лбом к холодному стеклу. За его спиной тикали часы, а за окном —

– мир превратился в аквариум.

Капли дождя стучали по стеклу, как пальцы невидимого великана. Ветви деревьев, словно виноградная лоза, обвивали фонари и огромную низкую луну, как диковинные канделябры.

Какая это невероятно волшебная ночь, – подумал Димка.

И тут он увидел Его.

Высокий. В брезентовой куртке.

Борода, – мысленно окрестил его мальчик.

Потому что из-под капюшона виднелась густая, неопрятная борода – точь-в-точь как у матерого пирата.

Лужи.

Под ногами Бороды они вели себя… неправильно.

Вместо отражений —

– Там был другой мир.

Глубоко под асфальтом зияли пещеры, залитые призрачным зелёным светом. Что-то огромное шевелилось в их глубине.

Это сон, – подумал Димка.

Он ущипнул себя.

Больно.

Борода вдруг сложил руки перед собой, как ныряльщик перед прыжком.

– толкнулся ногами от мокрого асфальта и «нырнул в небо».

Это не был прыжок или полёт.Он скользил в воздушных потоках, как рыба в родной стихии, делая плавные гребки руками, от которых расходились волны дождя.

Настоящее плавание – плавное, точное, словно он плыл через невидимую воду.

Он скользил вверх, а дождь стекал с него и падал на асфальт. Ветви деревьев коснулись его, хотели удержать, но Борода лишь ускорился, перевернувшись в воздухе. Достиг крыши пятиэтажки, замер на мгновение в самой высокой точке – и камнем рухнул вниз, обрушившись на тротуар. Ноги одновременно ударились о землю и из-под обуви разлетелись брызги.

Как он…, – Димка даже приоткрыл рот.

Но тут —

«Она уже близко», – прозвучало прямо в голове.

Голос Бороды, но… как из-под земли.

Димка почувствовал, что волосы на затылке приподнялись.

Пахло озоном и мокрым пеплом.

Откуда этот запах? Он же в доме!

Но запах был настоящим.

Потом Димка услышал скрип.

Медленный и жуткий.

Будто по стеклу изнутри провели когтями.

Димка замер.

На улице, перед Бородой, появилась Она.

Белая. Очень высокая и худощавая женщина в прозрачных одеждах, порванных на лоскуты.

Нечеловечески красивая.

Её колени вывернулись назад. Пальцы слиплись в когтистую лапу.

А тень…

Тень жила своей жизнью.

Чёрная, лохматая, она крутилась вокруг женщины, как отдельное существо.

Иногда приподнималась над землей и поворачивалась в его сторону, заглядывала в окно.

Прямо в глаза Димке.

Она меня видит, – понял он.

Женщина пошевелила губами, но звука не было.

Зато тень завыла.

Высоко, тонко – как гвоздь по стеклу.

И тогда Борода взмахнул рукой.

Фонари вздрогнули.

Их свет срывался со столбов —

– и зависал в воздухе, сначала один, второй, затем и остальные.

Светящиеся шары кружились в воздухе, играя друг с другом, то сбиваясь в плотный косяк, то рассыпаясь на отдельные искорки.

– затем устремились к Бороде.

Один за другим ныряли в складки его куртки,

– и ткань засветилась изнутри,

– а улица погрузилась во тьму освещаемую луной и призрачным светом из луж.

Он их  забрал , – понял Димка. – Забрал их свет.

Белая Женщина повернула голову.

Посмотрела прямо на Димку.

«Девятый… – прошептала. – Наконец-то» – и он услышал.

Стекло как будто треснуло. Димка отпрянул, по его лицу стекали капли дождя, хотя окно оставалось целым и закрытым.

Белая Женщина взмахнула рукой —

– когти разорвали воздух, оставив в нём трещины, сквозь которые виднелся Нижний мир.

– Она шагнула в порванную ткань реальности как в двери, и исчезла там, а затем появилась в глубине ближайшего к Бороде разрыва чтобы ударить, но…

Он уже ждал её.

Схватил за край прорехи как за лоскут и:

Рванул на себя – трещина расширилась.

И тогда Борода швырнул в портал появившийся у него в ладони сконцентрированный свет фонарей, который взорвался в Нижнем мире, ослепив Белую.

Белая вылетела с рёвом —

– её когти блеснули в дожде, целясь в горло. Борода отклонился назад и когти воткнулись ему в грудь проведя несколько глубоких разорванных борозд до низа живота.

Куртка резко распахнулась – под ней открылось ночное небо (звёзды, туманности).

Поймал её руку – и ударил кулаком сквозь рёбра (проникая внутрь без крови, но с хрустом).

Вырвал что-то – не орган, а кусок тьмы.

«Вот кто твой настоящий хозяин», – прошипел он, сжимая тень.

Тень взвыла и рассыпалась в пепел.

Белая рухнула на колени, её платье вспыхнуло призрачно белым пламенем.

Борода уже уходил, его куртка затягивалась, скрывая звёзды.

В один момент все исчезли: и Борода, и Белая со своей тенью, и разорванная ткань бытия с отражением другого мира, осталась только пустынная улица. Это произошло так тихо, без какого-либо щелчка или предупреждения. Просто обычная улица и обычный дождь.

Кап. Кап.

Димка вздрогнул – на его лицо упали холодные капли. Он поднял голову

– и замер.

Борода стоял на потолке.

Вверх ногами.

В бабушкином доме был второй свет в гостиной и потолок в этой комнате был очень высоким, в два этажа— такие делали чтобы было больше света.

Это выглядело жутковато:

Вода стекала с куртки Бороды и…

– падала вниз.

Нет, не так.

Капли летели к потолку, как будто для Бороды он был полом. Достигнув деревянных балок, оставляли лишь тёмные пятна. Но некоторые капли все же подчинились обыкновенной физике и капали сверху на Димку.

– Мир – дырявый, как сыр, – сказал Борода. Его голос звучал совершенно обыкновенно, будто висеть вверх ногами под потолком – самое естественное дело. – Эти дыры ведут в другие миры. Ты уже видел.

Димка не мог пошевелиться.

– Ты – Девятый, – продолжил Борода. – Теперь ты видишь дыры.

Он шагнул вперёд —

– и все в голове Димки закружилось, пол и потолок поменялись местами, в один момент он почувствовал, что сам стоит на потолке, а Борода смотрит на него снизу-вверх. Мир перевернулся, и Димка бухнулся на пол сидя, крепко схватился за доски пола руками.

В следующий момент Борода оказался на полу, прямо перед Димкой.

– Спи. Завтра начнётся настоящее.

Веки стали тяжёлыми.

Последнее, что увидел Димка – Борода растворялся в тени, а капли дождя летели вверх, к потолку, оставляя на потрескавшейся краске следы, как от слёз.

Глава 2

– Вчера ночью в Горно-Алтайске произошла необъяснимая погодная аномалия…Димка проснулся от гула телевизора. На экране симпатичная ведущая в строгом пиджаке вещала:

Кадры показали перевернутый автобус и пожарных, копошащихся среди обломков.

– Приснилось? – Димка потёр глаза.

– Вставай, соня! Почтальон придёт – жди посылку. А я за хлебом!В дверь ворвалась бабушка Анюта:

Дверь захлопнулась. Димка плюхнулся в дедовское кресло и стал смотреть сквозь работающий телевизор на выцветший и побелевший ковер. Он отчётливо и детально помнил вчерашние события, помнил запах мокрого пепла, Бороду и Белую…

– «Это сон? Невозможно! Но капли дождя на потолке в зале еще даже не высохли…»

Созерцая причудливый узор ковра, он погрузился в свои мысли, что происходило с ним довольно часто.

«Даже ковер посидел от старости» – подумал Димка.

Перед ковром стоял стационарный телефон на черном резном комоде. «Для чего в наше время нужны такие телефоны?»–размышлял он. «Наверняка, чтобы звонили только по очень важным делам, например, из правительства или из секретного шпионского центра, ну или на худой конец из школы, где работает бабушка».

Вдруг телефон на комоде зазвонил так, будто его трясёт в лихорадке. Димка осторожно поднял трубку:

– Антонина Петровна! Срочно! – прохрипел в трубке голос. – Берите «тот самый чемодан», одевайте плащ и шляпу! Самолёт в стоге сена, парашют и наган найдете под сидением, станция «Вязовая»… Чёрная «Волга» ждёт!

– Э-э… Это не Антонина Петровна. Это я, Димка.Димка остолбенел:

– Товарищ Димка?! – голос вдруг зашёлся от восторга и на невидимом кителе затряслись и зазвенели медали. – Вам уже пора и Родине послужить! Садитесь в самолет и мухой ко мне— Родина ждёт! Безотлагательно товарищ Димка!

Трубка захлопнулась.

– Кто это звонил?! – Димка выпалил вслух.– Что происходит?

– Бесы балуются, – ответил кто-то сверху.

Димка не поверил своим ушам, медленно озираясь положил трубку, попятился и плюхнулся в кресло. Галлюцинации, пронеслось в голове.

В этот момент с подоконника спрыгнул здоровенный плешиво-рыжий кот и быстро просеменил по коридору в сторону кухни.

–Фу ты! Напугал, чучело-мяучело! –приподнялся на локтях Димка. – Что б тебя, черти твои кошачьи покусали.

Наверное, бабушка кота завела. Но все равно пусть его черти кошачьи заберут, напугал скотина. Интересно, а какие они, кошачьи черти? – вернулся он к размышлениям.

Тишина.

– Бесы, бесы мелкие шалят, – повторил невидимый голос. – Вот я им сейчас по шеям надаю… леща дам.

– Кто… кто сказал?Димка дёрнулся:

– Я сказал. Я – Некрас.

– А вы кто? – спросил Димка, чувствуя, как холодеет спина и снова перевел взгляд на ковер.

А ковер внезапно посмотрел на Димку и моргнул. На рисунке ковра неявно проступили два мутных желто-зеленых шара.

– Щурься, – прошептал голос.

Димка прищурился.

Сначала проступили два жёлто-зелёных глаза. Потом – рогатая морда. Тень от окна легла так, что силуэт стал чётким… но стоило Димке моргнуть – и образ расплывался.

– Видишь? – Некрас (теперь уже явно кот, вместо рожек – ушки) шагнул из ковра. – А теперь не видишь.

Он исчез.

– Где ты?!

– Вот же я! – Некрас материализовался в углу, облокотившись на посох. – Ты всегда меня видел. Просто не замечал. Как свой нос. – Кошачий черт широко улыбнулся.

Димка машинально схватился за нос. На всякий случай проверяя на месте тот или исчез. А то такие дела творятся, нос запросто стащат…

Некрас рассмеялся было, но замолк и перевел прищуренный взгляд в дальний угол комнаты.

Там в углу проявился еще один серо полосатый котяра. Сгорбившись он как будто пытался спрятаться за цветком. В лапах у него была трубка старинного телефона с металлической ручкой и оборванным болтающимся проводом, а на шерсти как будто блестели медали. Увидев, что его обнаружили, он расширил огромные глаза и с кошачьим воплем бросился бежать.

Во входную дверь тревожно позвонили, а затем сразу же постучали.

– Петровна, открывай! – орал хриплый голос.– А то посылку унесу!

Димка рванул в зал, где раньше смотрел на дождь из большого окна и распахнул уличную дверь.

На пороге стоял дядя Паша – почтальон с лицом, как печёный пирог. Он дрожал. В руках – свёрток, перевязанный бечёвкой… которая шевелилась, как показалось Димке.

– Держи… – прошипел он, суя посылку Димке прямо в руки. – И не спрашивай.

Пуговицы на его пальто были застёгнуты через одну – будто он одевался в темноте.

– Дядя Паша, вы…

– Ничего не было! – почтальон пятился к калитке.– И ягодой не угощу! «Вкуснючая» в том году… не выросла.

Димка снова почувствовал, как по спине пробежал холодок – дядя Паша никогда так себя не вел.

Придерживая пальто одной рукой и оглядываясь, он испарился за калиткой двора.

Димка развернул посылку. Внутри лежала книга в кожаном переплёте.

– Это…

– Твой билет в другой мир, – сказал Некрас. – Но сначала вот что:

Он ткнул посохом в нос Димки:

– Ты видишь меня и понимаешь, что видишь! Люди каждый день смотрят на собственный нос – но мозг стирает эту картинку. Так и с магией: она всегда здесь. Просто большинство… – он щёлкнул пальцами, – …предпочитают не замечать.

Димка потрогал книгу.

– Что в ней?

– Всё, – Некрас ухмыльнулся. – Но об этом позже.

С кухни донёсся грохот – будто опрокинули бидон с молоком.

– Шиш! Блоха! Явула! – зарычал Некрас. – А ну сюды, шкоды!

– Спасайся кто может! (этот – вообще без шерсти, в царапинах).Три кота влетели в комнату, подпрыгивая, как мячики: – Мяу-у-у! (этот – рыжий, которого Димка увидел первым). – Мрр-редатель! (этот – серый – полосатый с одним глазом, что недавно прятал трубку телефона).

Видимо количество удивлений доступных человеку тоже имеет свой предел, и Димка просто наблюдал за котами с приоткрытым ртом. Они пронеслись у него между ног, опрокинули вазу и…

БАЦ!

Дверь распахнулась – на пороге стояла бабушка с батоном.

– Димка!!!

Коты – трррах! – врезались в неё, сбив с ног, бабушка съехала по стенке на пол.

– Ой, сволочи! – завопила она, шлёпая ладонью по полу. – Я вас, паразитов…

– Всё, они меня достали.Некрас вздохнул:

– Ой, клятые!… Ой-ой нечистые, откуда взялись?! Ой… черти, что б вас… Ты чего котов полный дом на приводил? – Завопила, задирая ноги бабушка Анюта. – Говорила же: «закрывай окна»! Постоянно говорю. Гоняю их гоняю… Ох свиньи шерстяные!Он щёлкнул когтями – и коты исчезли.

– Я закрывал. –стал оправдываться Димка, и посмотрел на окно. Оно было открыто настежь и дул приятный ветер играя шторой. Димка повернул голову на кухню там никого видно не было, на полу лежал разбитый горшок, рядом были следы вылизанного и уже подсохшего молока.

– пойду я бабушка –виновато сказал Димка надевая сандалии, и проскочил мимо на улицу, пока та не опомнилась, быстро убегая до калитки, как до этого удирали коты.

Глава 3

На окраине городка, за ржавыми воротами с облупившейся краской, стояло высокое здание – бывший гараж для колхозной техники. Сейчас это была крепость детей: толстые кирпичные стены, заколоченные двери (взрослые давно забыли сюда дорогу), и лишь одна лазейка – через слуховое окно на чердак.

Добраться туда можно было только по старой березе, чья толстая ветка, как мост пиратов, тянулась прямо к проему. Внизу – четыре метра пустоты.

Сам чердак напоминал китовое чрево – длинный, темный, с балками, опутанными паутиной, и единственной лампой под потолком, которая горела вечно, как зачарованная. В дальнем конце – пролом в стене, ведущий в «рубку»: просторное помещение, где теперь стоял стол из досок, русская печь и кресла, сколоченные из ящиков. В углу вертикально стояла старая и поломанная табличка: «зал для совещаний».

Остальная дружная компания детей уже была наверху…– что тут такого? У меня тоже есть домовой. Да мы его с бабулей подкармливаем, молоко в блюдце наливаем. Ни чего особенного.«Макс, тяжело дыша, забирался предпоследним по дереву на чердак. – Подумаешь, домовой!…»

Дети частенько встречались на чердаке. Их привозили на летние каникулы в этот курортный городок, а остальное время они разъезжались кто куда, по своим городам. По пути Димка успел немного рассказать свою историю про Некраса и котов, только не про Бороду и Белую – слишком страшно было вспоминать.

Все ждали пока поднимутся Макс с Артемом и Кирилл.

Самая нетерпеливая Женька, по прозвищу «Пират»– постоянные две тугие косички, глаза – как лезвия, невысокая. Тыча палкой в стену, придумывала на ходу и раздавала указания.

– Сегодня ночью пойдем на гору, в тайгу! Нужно взять еды и теплые вещи.

Рядом сестры-погодки – Маша пухлая блондинка –младшая, и Милана худющая, с черными косами, сестры были очень непохожи друг на друга – они перешептывались, бросая взгляды на Макса и Артёма (два «медведя» самые крупные из всей компании), которые влезая заняли проход на чердак, протискиваясь и мешая друг другу.

– Чё расселись? – пробасил Артем. – а давайте как будто вы все кегли, а я сейчас с разбегу…

Артём разбежался и резко затормозил перед друзьями, подняв облако пыли.

– Страйк! – весело закричал Макс.

Все засмеялись, кроме Стаса и Антона – эти двое считались «компьютерными гениями» и не очень любили подвижные игры.

– Мы пошли огонь разжигать! – вставая сказал Антон, тыкая в плечо Стаса, тот молча поднялся и пошел следом.

По березе уже забирался Кирилл – самый старший из ребят. Держась руками за верхнюю ветку, он дернулся, остановился и замер, будто ветка вцепилась в него мертвой хваткой..

– Ребята, я не могу… не могу освободиться –Димка подумал, что обычно Кирилл более эмоциональный и никогда бы не сказал: «Ребята», скорее он бы сказал, что ни будь ругательное и, наверное, уже сломал надоедливый сучек, а тут какой-то вежливый.

Их было девять. Только сейчас посчитал Димка и сердце у него ёкнуло. Девятый – это он.

Кирилл боролся с веткой и никак не мог освободиться.

– А ты снимай штаны и заходи! – хихикнула Женька. – пусть твои портки на ветке болтаются, как флаг. – все разразились хохотом.

– «Портки»– повторил, давясь от смеха Максим.

– О нет, мы не хотим этого видеть. – сестры Милана и Маша, стали демонстративно закрывать глаза ладонями.

– Ну раз приглашаете… – Кирилл вдруг ухмыльнулся и спрыгнул с ветки без штанов в одних трусах.

Все орали от смеха, но Димка заметил:

– Ты же… как ты так быстро из штанов выпрыгнул?

Кирилл как-то очень серьезно посмотрел. Его глаза побелели.

– Я ждал… приглашения.

Вся компания, хохоча проследовала через чердак в комнату с печью и стали рассаживаться, обсуждая как Кирилл пойдет домой без штанов по городу. И только сам Кирилл молча смотрел на всех слегка смущаясь, что совершенно не было на него похоже.

И тут, со словами: – кто там штаны на ветке сушит? -в комнату вошел…

Еще один Кирилл!

Воздух затрещал.

Первый Кирилл посинел и стал расти. Руки удлинились до пола и мелькнули длинные когти, а голова стала большой и круглой как тыква и уперлась в потолок. Ему пришлось согнуть ее на бок.

Первой закричала Женька и молнией метнулась в проход на чердак. За ней с криками рванули бежать и все остальные. Димка видел, как чудовище тянется за ним синей когтистой лапой. В воздухе пахло гнилью и землей.

– Живое… воняет! – Отрывисто хрипел монстр вслед детям.

Когда Синий (уже не Кирилл, а пульсирующая масса с тыквой-головой) рванул за ними, чердак исчез.

Пространство дрогнуло, и их выбросило в густые заросли. Воздух пах мокрым пеплом. Туман облизывал стволы высоких деревьев, а с неба капал мелкий дождь.

– Где мы?! – озираясь, проговорил Макс.

– Какой-то лес – прошептал Димка.

– Рядом и не рядом, – проговорил Димка, и сам испугался своей догадки. – Это его… тень. Его отражение здесь.– Смотрите! – крикнула Женька, указывая пальцем. Прямо сквозь туман проступали знакомые, но искаженные очертания – ржавые ворота, контур того самого гаража, но будто сделанный из дымки и теней. Он был похож на декорацию, на воспоминание о самом себе. Стены гаража и старые ворота обвивала густая растительность похожая на толстую лозу. По углам обильно рос синий мох. – Мы… мы рядом с гаражом? – неуверенно спросил Тёма.

Дети остановились озираясь вокруг. Погони не было.

Вязкий, как кисель, туман обволакивал их тела, заполняя рот и нос сладковатым запахом мокрой меди и полыни.

– Где… – начала Женька, но голос утонул в пустоте.

Туман расступился, и они увидели:

Свои руки – теперь в белоснежных рубахах, которых секунду назад не было.

Ткань – не лен и не хлопок, а что-то живое, мерцающее, как крылья мотылька.

Рубахи были у всех разные:

У Женьки – короткий плащ-пончо с капюшоном, похожий на парус.

У Макса – длинная рубаха-балахон, подпоясанная веревкой.

У Димки – похожая на толстовку и тоже с капюшоном.

На всех рубахах были вышитые узоры разных цветов, как у героев славянских сказок. Только узоры были тонкими у самого края и почти не заметные, как будто их только начали вышивать и не закончили.

Остальные также рассматривали себя и трогали.

– Это… она живая как кожа, – прошептал Димка, трогая рукав. Ткань отозвалась – сжалась, будто обняла запястье.

Милана вдруг вскрикнула – её рубаха на груди проступила красным, как кровь на бинтах. Пятно пульсировало как сердце, исчезая и появляясь.

– Он близко, – сказал Димка. Синий.

За деревьями послышался хруст веток. Синий зарычал.

Хруст веток становился все громче. Из тумана, расталкивая деревья, вывалилось его синее, пульсирующее тело. Голова-тыква повернулась к ним, слепые глаза ползали по детям, выискивая жертву.

– Бежим! – крикнула Женька, и все рванули прочь, погружаясь глубже в чащу.

Бежать было страшно и странно. Ноги то проваливались по щиколотку в теплую жижу, то натыкались на корни, похожие на спинные хребты спящих драконов. Воздух свистел в ушах, но свист то и дело перекрывался тяжелым, хриплым дыханием Синего, который не бежал, а плыл сквозь лес, как акула в мутной воде.

– Он догоняет! – закричала Милана. Красное пятно на ее рубахе пылало, как сигнальный огонь.

Кирилл, самый рослый, бежал последним, отчаянно отмахиваясь от лиан. Синий настиг его первым. Студенистая лапа выстрелила из тумана, обвилась вокруг его ноги и рванула на себя. Кирилл грохнулся на землю с воплем.

– Кирилл! – заорал Артем, разворачиваясь на помощь.

Но было поздно. Сильный парень, который мог бы одним ударом свалить любого сверстника, бессильно забился в липких объятиях чудовища. Синий приподнял его, будто игрушку, и его пасть, усеянная черными, кривыми шипами, разверзлась.

Дети застыли в ужасе, наблюдая, как Синий заглатывает Кирилла. Не было крови, не было хруста костей – лишь глухой, влажный хлюпающий звук и тишина, наступившая после его вопля.

Чудовище замерло на мгновение, его бока вздымались. Затем оно содрогнулось и с отвратительным рвотным позывом извергло Киррила обратно. Тот упал на колени, откашлялся и медленно поднял голову.

Это был уже не Кирилл.

Его добрая, всегда немного смущенная улыбка сменилась холодной, надменной гримасой. Глаза, обычно веселые, смотрели пусто и высокомерно. Его белая рубаха почернела, а на груди проступил угловатый, колючий узор, похожий на стальную броню.

– Кирилл? – неуверенно позвал Тёма.

– Кирилл умер. Здесь вы все умрете. Темный Кирилл усмехнулся и сделал шаг к бывшим друзьям. Синий удовлетворенно заурчал у него за спиной, как пёс, выполнивший команду.Кирилл повел плечом, будто сбрасывая невидимую паутину.

И в этот миг урчание превратилось в рык. Синий, будто получив новый приказ, рванул вперед с неожиданной скоростью. Его синяя, студенистая лапа прострелила в сторону ошеломленных детей.

– Антон! Стас! – успел крикнуть кто-то.

Но было поздно. Цепкая лапа обвила обоих мальчишек – тщедушного Стаса и успевшего вскрикнуть Антона – и рванула их к пасти, усеянной черными, кривыми шипами.

Не было времени даже на крик. Лишь глухой, влажный хлюпающий звук – и они исчезли в пульсирующей глотке чудовища.

Дети застыли в абсолютном, парализующем ужасе. Синий снова замер, его бока вздымались, переваривая новую жертву. Затем он содрогнулся и с тем же отвратительным рвотным позывом извергнул обратно два тела.

Они упали на колени, откашлялись и медленно подняли головы.

И это были уже не Стас и Антон.

Их лица, обычно оживленные только за компьютером, теперь были искажены холодной, надменной гримасой. Глаза смотрели пусто и высокомерно. Их белые рубахи почернели, а на груди проступили такие же угловатые, колючие узоры, как у Кирилла.

– Добро пожаловать в команду.Темный Кирилл довольно кивнул.

– Бежим! Они не наши теперь! – пронзительно вскрикнула Женька, и её окрик вывел остальных из ступора.

Дети рванули наутек, уже не разбирая дороги. Темный Кирилл сделал еще шаг вперед и за ним вставая последовали Стас и Антон с серьёзными и темными лицами, а Синий медленно таял в тумане позади.

Дети бежали, спотыкаясь и плача. Добежали до каких-то мутных и серых зданий, также обвитых растениями и густыми ветвями деревьев. Вроде бы оторвались. Перешли на шаг.

Димка, тяжело дыша и оглядываясь, наткнулся взглядом на лужу у своих ног. Вместо отражения неба в ней колыхался знакомый мир: фонарный столб, проехавшая машина.

– Смотрите! – закричал он остальным. – В лужах! Наш мир!

Дети остановились, заглядывая в ближайшие лужи и оконные проемы полуразрушенных зданий. Они были как экранчики, показывающие в отражении жизнь Горно-Алтайска. Они видели людей, которые не видели их, сновали по своим делам, смеялись, ругались. Было странно и тоскливо смотреть на эту нормальность отсюда, из странного леса.

Вдруг Димка вздрогнул. В одной из луж он увидел не просто отражение – он увидел, как по улице его мира шла его бабушка с сумкой. И в тот же миг, краем глаза, он заметил в сером тумане бледную, полупрозрачную фигуру. Это была её тень – нечеткий силуэт, повторяющий движения реальной бабушки, но бредущий не по асфальту, а по корням древних деревьев. Тень шла, не глядя по сторонам, увлеченная какой-то своей, неведомой целью. А затем дети вышли на широкую улицу.

Остальные обернулись. Теперь они видели их повсюду. Десятки полупрозрачных фигур и автомобилей двигались по теневым улицам в сказочном лесу с большими деревьями и обвивающими все вьюнами, словно призрачные копии людей из реального мира. Они проходили, не замечая детей, каждая в своем немом, отдельном спектакле.– Смотрите… – прошептал Димка. – Это же… тени людей?

Вдруг Димка увидел кое-что еще. Зрение будто переключилось. Он увидел, что вокруг каждой из теней, и его друзей, и его самого колыхался едва заметный, переливающийся пузырь. Прозрачный, как мыльная пленка, он не мешал движению, но был их личным пространством в этом общем безумии.

А на внутренних стенках этих пузырей, словно проступающая на мокрой бумаге старая фотография, жили тревожные, живые картины. Они были смутными, но куда более реальными и острыми, чем всё вокруг. Димка успел мельком разглядеть:

У Тёмы, который все еще сжимал кулаки, в пузыре пульсировала и росла, как на дрожжах, уродливая тень— клубящаяся, темная масса с десятками слепых глаз.

У Женьки, которая озиралась, выискивая путь к отступлению, по стенке ее пузыря металась, бьющаяся в панике – худая, длиннорукая фигура, которая рвала на себе лицо.

У Миланы алое пятно на рубахе пульсировало в такт с огромным, всевидящим оком, что проступило в ее пузыре и впивалось в каждый шорох леса.

А в своем собственном пузыре Димка увидел – призрачный, компас без стрелки с разных сторон которого к центру подступали ужасные лохматые и черные тени, как та что была у Белой.

Картинки были жуткими, настоящими. Это были не картинки. Это были они сами.

– Что это? – прошептала Маша, в ужасе глядя на свой пузырь, где копилась и переливалась через край тревожная масса с глазами – маленькое, плачущее существо, которое тыкало пальчиком в несуществующие облака.

– Не знаю, – честно ответил Димка, чувствуя, как по спине бегут мурашки. – Это… мы самые настоящие?

В этот момент из-за ствола ближайшего дерева, выпрыгнул большой и лохматый кот, перешел с бега на четырех лапах к обычному шагу на задних лапах и опираясь на, не весть откуда взявшийся посох, уже медленней подошел к детям.

– Некрас! – Радостно закричал Димка. Но кошачья морда была серьезной.

– Ну что, погуляли? – процедил он. – Понравилось? Увидели свои внутренние пейзажи? Красиво, да? Теперь вы знаете, чем кормятся сущности этого леса. А теперь хватит глазеть!

– Бежим. Пока те, кто пострашнее Синего, не вышли на запах ваших свежих страхов. За мной!Он обвел взглядом перепуганных детей.

Он развернулся и побежал к одиноко стоявшей сваренной из металлических прутьев калитке. Забора рядом с ней не было, как будто её просто забыли убрать. Как забытый вход в никуда. За калиткой был огород и тень от частного дама.

Некрас подошел к ней и достал из складок шкуры маленький, черный, словно обугленный, ключ.

– Эй, куда это? – испуганно крикнул Макс.

– Это черный ход, – проворчал Некрас, вставляя ключ в, казалось бы, пустой воздух в центре калитки между прутьями. Раздался щелчок, громкий, как хлопок двери в соборе. – И он платный. Мне ваш поход влетит в копеечку.

Повернув ключ, он отшатнулся. В проеме калитки показалась на мгновение тьма, затем она дрогнула и распалась на тысячи сверкающих осколков, как черное стекло. За ней открылся проход, и оттуда пахнуло воздухом, пахнущим пылью веков, ладаном и холодным камнем. А еще оттуда, из глубины, лился призрачный, разноцветный свет – словно от огромных, невидимых витражных окон.

– Вперед, не задерживаемся! – рявкнул Некрас и, оттолкнувшись от земли, прыгнул в проем.

Дети в нерешительности замерли.

– Я не пойду туда! – заявила Маша, пятясь.

– А какие у нас еще варианты? – неожиданно сказал Димка, глядя на исчезающую в разноцветном сиянии спину кота.

Он шагнул в проем.

Глава 4

Высокая дубовая дверь в новом мире захлопнулась за ними с тихим, но весомым звуком, будто кто-то перелистнул гигантскую страницу в Книге Бытия. Все шестеро детей стояли, тяжело дыша и щурили и прикрывали глаза от яркого разноцветного солнечного света. Воздух был другим – неподвижным, пахнущим старыми книгами, пылью веков и чем-то сладковато-металлическим, что приятно бодрило, как озон после грозы.

– Где… где мы? – первым выдохнул Макс, и его голос утонул в гнетущей тишине, не дав даже эха.

Кошачий черт отряхивал лапы от невидимой грязи.

– Добро пожаловать в Вечный Город. А если точнее – на его Главный Склад. Где собрано всё, что только может придумать ваш мир. И всё, что он для себя придумал сам, – проворчал он. – А до этого вы болтались в Междумирье, в Изнанке. Там живут тени, отражения. А здесь… здесь хранятся образцы – изначальные эталоны всего, что существует в мире. Здесь Живут Боги!

Дети стали осматриваться, и тут Димка почувствовал необычное. Его рубаха, которая в лесу была мягкой и живой, теперь на ощупь напоминала грубый лён, пропитанный воском. Он посмотрел на других.

У Артёма, который всё ещё сжимал кулаки, готовый к драке, плечи и предплечья рубахи потемнели и приобрели слабый, но явный металлический отблеск, будто под тканью проступили стальные пластины. У Макса – то же самое. Даже у Женьки её короткий плащ-пончо казался теперь сшитым из более плотной, почти кожистой материи.

– Некрас, – позвал Димка. – Рубахи… они меняются.

– Конечно, меняются. Это вы сами, ваша суть. Ваш носибельный потенциал. Они откликаются на то, что у вас внутри. Хотите воевать – будут твердеть, превращаться в доспехи. Хотите спрятаться – будут маскироваться, сливаться с тенями. Испугаетесь до смерти – могут и в стальной кокон завернуться, чтобы защитить. Узоры на них – это карта вашей души, ваш опыт. На них можно, вышивать обереги, заклинания и руны всякие для скорости там, ну или для здоровья… Но управлять этим по щелчку нельзя. Это идёт изнутри. И да, – он многозначительно посмотрел на их затвердевшие рукава, – обратно в тряпицу они тоже сходят не сразу.Некрас фыркнул, прижимая посох ближе и выглядывая из за угла полки.

Они огляделись. Бесконечный зал. Строгие, идеально ровные деревянные стеллажи уходили ввысь, теряясь в вышине сводчатого потолка. На полках лежали, стояли, висели и просто парили в воздухе самые невероятные вещи. Но это были не просто предметы.

Димка увидел живую картину с двигающимся в ней драконом – полотно из старой кожи, на котором мерцало и переливалось чешуйчатое изображение, дышащее мощью и жадностью. Рядом в хрустальной сфере бушевала не просто гроза, а сама Ярость. Чуть дальше висел на вешалке потертый, но добротный – плащ с капюшоном и невысыхающая фляга, она так и была подписана. Были и совсем обыденные вещи: один стоптанный ботинок с надписью «Долгая Дорога, керамическая кружка «Лучшему папе» с надписью «Невысказанная Любовь» и множество прочего.

Разноцветный свет лился отовсюду —от огромных витражных окон, уходящих под самый потолок. Сквозь разноцветные стёкла был виден призрачный силуэт самого Вечного Города – башни, упирающиеся в небо, и мосты, переброшенные через бездны.

– А где люди? Смотрители? – спросила Женька, её взгляд завороженно скользил по полкам.

– Смотрители тут есть, – Некрас усмехнулся. – Но вы их вряд ли увидите. Они не очень любят гостей. И шум. Так что т-с-с-с… – «ТИ – ШИ – НА» должна быть в библиотеке!

Они прошли ещё немного. Женька незаметно замедлила шаг, её взгляд прилип к той самой живой картине с драконом. Она краем глаза посмотрела на Некраса – тот вёл остальных вперёд, что-то объясняя про «потерянные и забытые образы» на соседних стеллажах.

Мгновение – и быстрым жестом она схватила картину, которая моментально свернулась в свиток изгибая как ткань деревянную раму. Женька откуда тот знала – что картина упакуется сама. Горячий, почти живой свиток жёг ладонь, но она сунула его за пазуху, под свою ставшую плотной рубаху. Сердце колотилось где-то в горле. Никто, казалось, не заметил.

– Инвентаризация.Внезапно Некрас остановился и насторожил уши. Его нос задрожал. – Шшш… Чёрт. Раньше, чем я думал. – Что? – испуганно прошептал Димка.

Из-за угла бесконечного стеллажа послышался скрежет. Металлический, мерный, неумолимый. Скрип колёс и лязг железа.

Показалась тележка. Высокая, узкая, из тусклого металла. На ней стояло Существо – худое до невозможности, в строгом сером фраке. Вместо головы – катящийся барабан от старого кассового аппарата. Щелк. Щелк. Щелк. Его пальцы-щупальца безостановочно перебирали предметы на полках.

– Архивариус, – прошипел Некрас, заставляя всех прижаться к стеллажу. – Он слеп. Он видит только цифры и нарушения в каталоге.

Существо остановилось напротив них. Барабан щёлкал быстрее. Его щупальца потянулись к полке прямо над головой Димки, повертели старую монетку и положили на место. Щелк.

И вдруг барабан резко дёрнулся. Цифры замерли на мгновении: 0009.

–Я девятый… – беззвучно прошептал он.Пальцы-щупальца повисли в воздухе, нацелившись на Димку.

– Сваливаем! Все за мной!Некрас схватил что то с полки и резко дёрнул посохом из которого посыпалась сверкающая пыльца как у феечки из сказки про «Питера Пена».

Он рванул с места, и действительно взлетел. И дети тоже взлетели увлекаемые за ним, только Артем и Маша смешно «по собачьи» перебирали конечностями в воздухе.

–эй ээээ эй, ой – испугано басил Макс и восторженно визжала Женька.

Сзади раздался пронзительный, нечеловеческий металлический визг – звук ярости, обнаружившей недостачу.

Стеллажи зашатались. С полок посыпались предметы. Тень гигантского ящера упала перед ними и на мгновение обрела плоть, прошипев и лязгнув когтями. Где-то упала и разбилась хрустальная сфера, и из неё вырвался ураган, закрутивший пыль. Какая-то стеклянная слеза звеняще разбилась о пол, и из неё хлынул запах давно забытого лета.

Некрас стремительно летел сидя на своем посохе как на метле, сворачивая по сложной траектории и петляя между гигантских полок. Впереди показался свет – исходящий из какого-то замусоленного ведра, стоявшего на полу со шваброй, не дружелюбный свет витражей, а холодное серое свечение, за которой колыхалось знакомое Междумирье с его туманами и скрюченными деревьями.

– Вуаля! – крикнул Некрас и одним махом лапы вышвырнул всех детей в эту дыру. И как только они смогли пролезть в этот узкий круг?

Они кувыркнулись, падая на мягкий, влажный мох Междумирья. Поднялись – все целы. Но сразу стало ясно – они не одни.

Дыра, через которую они только что проскочили, увеличилась и с металлическим рёвом из нее вырвался Архивариус на своей тележке. Но он был не один. Рядом с ним, отбрасывая длинные тени, плыли другие фигуры – высокие, худые, в рваных мантиях. Их лица были скрыты капюшонами, но от них веяло таким леденящим душу холодом и отчаянием, что у Маши на рубахе моментально, с тихим лязгом, проступили мощные стальные пластины, сковывая её грудь и спину – её ужас был так силён, что защита сработала мгновенно.

– Стражи! – завопил Некрас, и в его голосе впервые прозвучал настоящий страх. – Бегите Глупцы! Всегда хотел это сказать! И не оглядывайтесь!

Они помчались сквозь чащу, спотыкаясь о корни и попутно взлетая до самых крон деревьев как медленно скачущие мячики. Без ведущего Некраса полеты получались заметно хуже и совсем не слажено – «кто в лес, кто по дрова». Девчонки визжали. И Димка тоже визжал, пожалуй, громче остальных. Только вот, как могло показаться, Женька визжала от восторга. Стражи не спешили – они скользили над землёй, неотвратимо приближаясь. Их присутствие замораживало воздух, высасывало из него все краски и звуки.

– Женька! Прячься! – неистово закричала Милана.

Но было поздно. Один из Стражей скользнул вперёд с неестественной, молниеносной плавностью. Его рука, холодная и твёрдая, как полированный обсидиан, впилась в плечо Женьки. Не схватила – вонзилась. Раздался хруст, приглушённый тканью, и короткий, обрывающийся вопль Женьки.

Из-под пальцев Стража по её рубахе поползли чёрные, жилистые прожилки, словно ядовитые корни. Они пульсировали, впрыскивая в неё леденящий холод. Сама ткань вокруг места хватки почернела и задубела, как гнилое дерево. Женька застыла в воздухе, глаза остекленели от шока и невыносимой боли, которая скорее парализовала, чем жгла.

Димка почувствовал тяжесть за пазухой и сунул руку, нащупывая что-то. Пальцы упёрлись в твёрдый переплёт книги. Она была горячей и вибрировала. Он выдернул её и увидел, что из книги выпадали волосы. Как будто между страницами был зажат пучок неопрятных густых волос. Инстинкт сработал быстрее мысли. Димка вцепился и изо всех сил дёрнул.

Из книги, словно из люка, прямо перед ним вывалился Борода которого Димка держал за бороду.

– Какого …?! – рявкнул он, озираясь.

Он не договорил. Его взгляд упал на раскрытую страницу. Там была нарисована молния. Борода, не раздумывая, отхватил страницу с молнией и прилепил на Димкин пузырь, вновь мелькнувший своими очертаниями.

Димка взвыл. Не от боли – от мощи. Через его тело пронёсся электрический разряд такой силы, что волосы встали дыбом. Вся его воля ушла на то, чтобы просто не разлететься на атомы. Он поднял дрожащие, искрящиеся руки и, не целясь, выпустил энергию.

Ослепительно-белый разряд молнии, искривлённый и неточный, пронзил туман Междумирья. Он не попал в скопление Стражей. Он задел одного-единственного – но не того.

К удивлению Димки молнии все еще продолжали проистекать из его рук, и это все сопровождалось громом. Димка закрывал глаза во время ярких вспышек, пытался закрыть плечами уши и старался направлять трясущиеся руки с растопыренными пальцами хотя бы сторону Стражей. Одна из молний все же попала в спину Стражу державшего Женьку.

Удар был страшен, но он даже не дрогнул. Медленно повернуло свой капюшон в сторону Димки, и от этого взгляда у мальчика похолодела душа.

Этой микроскопической секунды замешательства хватило, что бы Страж ослабил хватку.

С диким, боевым кличем «МЯУ-У-У-УР!!!» Некрас – бросился в атаку— на него и почти впился в руку, но Страж бросив Женьку прихлопнул его второй когтистой лапой и отшвырнул.

Освобожденная Женька падала вниз.

Раздался короткий, тонный хруст. Некрас ударился хребтом об торчащий край забора, кувыркнулся по земле и замер. Его гибкое тело обмякло, мех мгновенно потускнел. Он не дышал. Это было быстрое, будничное и оттого ещё более жуткое прекращение существования.

– НЕКРАС! – закричал Димка.

Его крик смешался с воплем падающей Женьки.

Борода уже мчался к месту её падения попутно сгребая за шкирку всех остальных, последнего схватил Димку все еще исторгающего из ладоней жуткие молнии.

Внизу проезжала тень старенького автобуса ЛиАЗ, который был набит бледными, полупрозрачными тенями-пассажирами.

Он сделал пару шагов, разбежался и нанес мощнейший пинок по капоту призрачного автобуса.

БА-БАХ!

Автобус задрожал всем своим силуэтом. На его лобовом стекле появилась огромная вмятина. Тени-пассажиры закачались, как под воздействием турбулентности. Автобус замер.

Борода подошёл к дверям, вцепился в створки и с рёвом разорвал их.

А затем стал буквально зашвыривать детей в дверной проем – кого за шиворот, кого под зад.

Тёма держал в руках бездыханное кошачье тело.

Борода прыгнул следом. Разрыв захлопнулся.

А на теневой дороге остался стоять автобус с вмятиной и слегка дымящейся крышей. Тени-пассажиры в недоумении качали головами.

Следующий миг.

Димка, Тёма, Женька и все остальные вывалились из распахнутых дверей настоящего, реального автобуса прямо на проезжую часть, чуть не попав под колёса.

Морда автобуса была помята а крыша немного горела и сильно дымилась. Пассажиры со вздохами выходили и причитали что то про удар молнии. Водитель сняв кепку ходил вокруг с огнетушителем.

Дети, не говоря ни слова, поднялись, подхватили тело Некраса и бросились прочь от автобуса, оставляя толпу ошарашенных людей, Борода бежал рядом.