Анна Платунова
Чужая невеста. Баллада Пепла и Льда

Глава 1

Тайлер

– Ну привет!

Под остовом сожженной кровати, который я сдвинул в сторону, лежала куколка в платье из лоскутков. В воздухе все еще витал легкий запах гари, несмотря на то, что с момента гибели Гарнизона прошел почти год. Снег, перемешанный с пеплом, был серого цвета.

Пепел. Так ее прозвали за глаза из-за цвета волос. Однако я, глядя на светлые пряди в темных волосах, думал о стальных клинках. Закаленная сталь не ломается под ударами судьбы. Алейдис была лезвием стика – тонким и быстрым. Опасным.

Я улыбнулся, когда подумал о тех же волосах, разметанных по подушке, чуть влажных после душа. О припухших от поцелуев теплых губах, пахнущих вишней. Она могла быть мягкой и нежной рядом со мной. Моя Аль.

Я повел плечами, привычно отмечая легкую скованность движений из-за оставшихся на коже шрамов. Что же, теперь Алейдис не станет смущаться своего рубца на плече. Теперь мы на равных. И только за это можно поблагодарить высокородного мерзавца: он живописно меня разрисовал.

Я хмыкнул и подхватил куколку с земли. Она умещалась на ладони. Я не знал, точно ли это комната Алейдис, а разрушенное двухэтажное строение – бывший штаб. Но, кроме Аль, девочек в гарнизоне не было. Может быть, куколка завалилась за кровать давным-давно, так что и сама хозяйка забыла про нее.

– Пойдем-ка со мной.

Я опустил находку в похудевший вещмешок, где уже лежал глиняный петух с торчащими на месте хвоста истрепанными пучками соломы. Я нашел его в разоренном доме в Истэде, на кухне, на его обычном месте – над опустевшим ларем для хлеба. Когда-то мы с сестрой сами слепили этого петуха и подарили родителям, чтобы в доме всегда был достаток. Все, что осталось на память о моей семье, – нелепый петух с кривым клювом.

Хотя нет, не все. Вместо командирского блокнота к деревянному планшету был прикреплен альбом для рисования, который я нашел в комнате Майи. Последние страницы занимали ее рисунки: кошка, которая жмурилась на солнце, качели за окном. Старые вишни.

Подумал о вишнях, а увидел карие глаза. Алейдис и не подозревает, как ясно ее глаза выдают все ее чувства, никаких слов не нужно. Я отлично помню девчонку с затвердевшим лицом, чьи грозовые глаза прожигают меня насквозь. И девчонку, чей взгляд подернут поволокой страсти…

Я тряхнул головой. Так, Тайлер, соберись, дубина. Нашел время! Здесь и на секунду нельзя расслабляться. Север сделался слишком опасным местом. От щитов остались одни ошметки, и граница на всем протяжении удерживается только силами одаренных и их отрядов.

Из двух крупных гарнизонов, что прежде держали оборону, сохранился только один и цепь палаточных лагерей, протянувшихся с востока на запад.

Что ни день, то прорывы. Твари лезли поодиночке и группами. Порой случались затишья на сутки-двое, и молодые рекруты приободрялись, тешили себя надеждой, что теперь дело пойдет на лад, но передышки скоро заканчивались.

Свои несколько часов, положенные для отдыха, я потратил на то, чтобы добраться до гарнизона полковника Дейрона. Не знаю, что я надеялся найти на пепелище, но помнил об обещании, данном Алейдис: постараться найти доказательства невиновности ее отца.

Пока самым ценным моим приобретением за сегодняшний день стала куколка.

Я перегнулся через обломок стены и посмотрел на переминающегося с ноги на ногу пожилого вояку, который взялся показать мне дорогу. Он держал под уздцы наших лошадей и оставался начеку, прислушиваясь к каждому звуку. Лус сразу отреагировал, поднял голову:

– Командир, а че мы ищем-то? Если че, так вы не молчите, говорите – вместе покумекаем. Или до сумерек нам тут торчать? Может, домой?

Домой. Я усмехнулся. Для кого-то раскинувшийся на краю леса у замерзшей речушки лагерь стал домом. За прошедшие три недели я успел обвыкнуться настолько, чтобы не чувствовать себя новичком, но и старожилом себя не ощущал.

Хорошо, что под командование мне отдали зеленых рекрутов, только-только прибывших для подкрепления. Они своей тени боялись, шарахались от каждого звука и ходили за мной, как цыплята за наседкой. Как все знакомо!

В первый день я смотрел, как эти недотепы обращаются с оружием, и только головой качал. Как они еще друг друга не проткнули копьями на тренировке? Работы непочатый край! Но тем лучше – займу голову, чтобы не думать постоянно о девчонке с глазами-вишнями и сталью в волосах.

Я еще помню свою растерянность, когда я ждал ее минута за минутой, задыхаясь в пропитанной медикаментами палате. Я впервые чувствовал себя таким слабым. Таким жалким. Я не хотел, чтобы она видела меня таким. И все равно ждал.

Однако вместо Алейдис пришел Ярс, притащил стул, оседлал его, повернув спинкой вперед. Выскреб из кармана горсть орехов и высыпал на покрывало рядом с моей головой.

Я лежал на животе, разодранную спину закрывала смоченная травяным настоем простыня. Лекарства приносили облегчение, но раны все равно пекло. Я злился. Я хотел видеть Алейдис. Где она?

Я смел орехи на пол, и они запрыгали по дощатому полу.

– Достал, Ярс. Я уже их жрать не могу!

Ярс невозмутимо пожал плечами.

– Ну, знаешь, мейстер Шоах заказывает из города только орехи.

Что-то новенькое! Откровение от Ярса. Я аж голову приподнял от подушки.

– Ты перехватываешь поставки для препода?

Ярс расхохотался, заставив и меня улыбнуться.

– Ярс, зараза! Хорош ржать! Больно смеяться!

– Так не смейся! Видел бы ты свою рожу. Лежит, страдает. Мученик!

– Отвали!

– Или ты для Аль готовил физиономию. Чтобы она зашла и сразу рухнула на пол у твоих ног, лобзая твои хладные члены… А-а! Бездна! Смотри-ка, ожил!

Орал он, уже лежа на полу, куда я его опрокинул, дернув за ножку стула. Плечо теперь горело огнем, но я чувствовал мрачное удовлетворение.

– Я про руки твои, дубина! Или у тебя еще что-то имеется во множественном числе?

– Ноги! – буркнул я и все-таки не выдержал, спросил: – Где Алейдис?

Ярс остался сидеть на полу.

– Ей запретили приходить. Ну и, согласись, было бы странно, если бы тебя навещала девушка, за связь с которой тебя и выпороли. Вы, блин, оба идио…

Я дотянулся и съездил Ярсу по макушке. И, наверное, окончательно разбередил раны, потому что Ярс хмуро посмотрел на мою спину.

– Придурок. Тайлер! Ты хоть понимаешь, что тебя теперь отправят на Север.

Я пожал плечами – вернее, попытался – скривился.

– Не меня одного. Легко отделался. Повоюю и вернусь.

Вслух я этого не сказал, но после слов Лэггера на суде я был уверен, что он запорет меня до смерти. Как бы Алейдис пережила вторую смерть, произошедшую у нее на глазах? Поэтому я попросил не смотреть.

Но вот он я – живой, почти невредимый: шкура зарастет. Будущая же служба на границе меня вовсе не пугала. Если бы я знал, как в этом году все повернется, не стал бы писать рапорт на должность эфора и сам бы напросился на Север, как Нарлис или Тронт.

Единственное, что глодало, это разлука с Аль. Но я уеду не навсегда – разберемся с Прорывами, а мы разберемся! – и вернусь доучиваться. Главное, что она останется в безопасности под защитой стен Академии. Ведь так?

Я приподнялся на локтях, пронзенный мыслью: дар ткача можно проверить только на границе. Но ведь князь не круглый дурак? Он не потащит Алейдис туда, где твари сожрут последнюю надежду Империи, не подавятся?

– Тай, ты куда собрался? Охренел, что ли? Лежи давай!

Ярс вскочил на ноги, завис надо мной, видно, размышляя, как сподручнее меня опрокинуть обратно на постель, но вся моя спина представляла собой открытую рану. Поэтому друг ограничился щелбаном.

– Ляг уже!

Я рухнул лицом в подушку, дыша сквозь стиснутые зубы, пережидая боль.

– Алейдис остается в Академии? – спросил, когда смог говорить.

– Куда она денется! – Ярс посмотрел мне в лицо.

– Ярс!

– Да не знаю я! Мне князь Лэггер лично не докладывал.

– Ярс?

– Что?

Мы дружим три года, с первого дня в Академии, когда он расквасил мне нос, а я сломал ему палец. Эфор не повел нас к целителям, а устроил взбучку и отправил работать на кухне. За чисткой кастрюль – я чистил, Ярс развлекал меня разговорами – мы и подружились.

Ярс умелый плут, и ему удается обводить вокруг пальца всех, но только не меня. Когда он врет – он не отводит взгляд.

– Ничего с твоей Алейдис не сделается, я за ней пригляжу, – сказал он. – И постараюсь устроить вашу встречу. Сам у нее и спроси.

Меня отпустило. Спрошу. Если Ярс что-то и скрывает – этот болван думает, что он обо мне так заботится, – Алейдис скажет как есть.

– Ярс?

– М-м-м? Ты решил сегодня почаще напоминать мое имя? Я не забыл.

– Вообще-то ты Ярис. Твои родители, я смотрю, не сильно парились с именем. – Я хмыкнул.

Он тоже.

– Ладно, чего ты хотел?

– Сможешь достать для меня колечко? Женское серебряное колечко. У нее тонкие пальцы.

– Тай, не надо. – Ярс впервые смотрел так сумрачно и тяжело, искорки веселья начисто стерлись из его глаз.

– Я тебя забыл спросить!

Он добыл для меня кольцо. Я надел его на безымянный палец Алейдис. Я обещал вернуться, а я привык держать свое слово!

***

– Командир, ну что, домой? Вечереет! – Лус поглядел на запад и снова на меня. – Пока доберемся до лагеря, уже стемнеет.

– Да, сейчас. Дай мне минуту.

Я хотел осмотреть бывший кабинет полковника Дейрона, хотя и не надеялся найти в нем важные документы. Те, что не сгорели во время пожара, испорчены временем и непогодой, но попытаться стоило.

Глава 2

Алейдис

Мейстер Григ развешивал на кронштейнах плакаты со схемами и напевал под нос. Напевал, точно, я не ослышалась!

Мы с Веелой переглянулись с одинаковым недоумением в глазах. С другой стороны, лучше уж пусть напевает, чем ворчит и скрипит, как мейстер Шоах.

На каждом плакате крупными буквами сверху было написано: «Взаимодействие в тройках», а ниже перечислялись различные дары и то, как они усиливают друг друга.

– Обратите внимание на дар предвиденья! – Дженсен кончиком карандаша гордо указал на собственный дар – один из девяти, которые мы станем изучать сегодня.

– Попрошу тишины! – встрепенулся мейстер Григ, видно, сообразив, что лекция давно началась, а он слишком увлекся обустройством аудитории. – Уверен, многие из вас удивлены, что в расписании появился новый предмет. Все привыкли, что тактику изучают на втором курсе, но в связи с последними событиями, а именно с нестабильной ситуацией на севере, ректор Кронт принял решение передвинуть дисциплину на второй семестр первого года. Не помешает, знаете ли!

– Это что же? Нам теперь в конце года еще и тактику сдавать? – проворчал Ронан, за что мы с Вель, не сговариваясь, с обеих сторон ткнули его локтями в ребра.

Ронан на наши тычки отреагировал как на комариные укусы: вроде почесывается, но сильно-то и не мешает. Однако намек он понял, поскреб в затылке и притих.

Прошло уже три недели! Три недели, как Тайлер уехал на Границу!

Оказывается, с постоянной тупой болью, поселившейся в области сердца, можно жить. Лишь иногда наваливалось опустошение, и черная дыра в моей душе засасывала одним махом всю радость, весь свет, но я вдыхала, выдыхала и напоминала себе, что Тай жив. Он сильный, смелый, ни одной твари не по зубам!

Князь Лэггер покинул Академию, ничего не объяснив. Он не сказал, когда его ждать.

– Он всегда так делает, – вздохнула Веела, когда я пыталась расспросить ее о планах отца. – Может быть, поехал во дворец договариваться о двойной свадьбе. Может быть, рванул на границу. Он посвятит нас в свои планы, если посчитает нужным.

Противоядие каждый первый день недели привозил гонец от князя. Ни разу не опоздал. Вчера разыгралась буря, но всадник на мокром от снега коне добрался до ворот Академии, дождался, пока я выйду к нему и на его глазах опустошу флакон, и лишь тогда без сил опустился на землю.

Странно было после всего возвращаться к обычной учебе, к тренировкам и практикумам, но ничего другого не оставалось. Я даже радовалась возможности отвлечься на лекции и семинары. Сегодня вот утром в расписании неожиданно обнаружилась новая дисциплина – тактика.

Я раскрыла чистую тетрадь и приготовилась записывать.

– Как вы все хорошо знаете, одаренные на границы и в гарнизоны подбираются с учетом дара: где он окажется полезней. Скажу простыми словами. Если это дар дышать под водой, нет никакого смысла отправлять такого офицера в пустыню или степи.

– Да знаем мы, знаем, – ворчал Рон, но потихоньку: не то чтобы опасаясь новых тычков, скорее не желая расстраивать Вель. – Кто же этого не знает-то? А меня вот бесполезно слать на моря. Что я там подожгу? Воду?

– Тактика помогает формировать состав гарнизонов наиболее эффективным образом, – продолжал преподаватель. – Кто мне скажет, какой минимальный состав офицеров-одаренных может быть на опорном пункте во время активных боевых действий?

Барри поднял руку и запрыгал на месте. Другие кадеты смотрели на него со скучающим видом, потому что вопрос, в общем-то, не требовал ответа: на каждом плакате, повешенном в аудитории, говорилось о тройках.

– Три! Три человека! – крикнул он, дождавшись кивка мейстера, и оглянулся с торжествующей улыбкой.

– Барри, медаль тебе, – беззлобно усмехнулся Атти. – Выдам. После занятия.

А я невольно снова потянулась мыслями на границу, к Тайлеру. Временно прикомандированные к академии молодые офицеры рассказали, как теперь устроена оборона: крошечные палаточные лагеря выстроились в линию с востока на запад. Отряды днем и ночью отражают атаки тварей, которые все лезут и лезут с бесплодных земель.

Сколько одаренных в лагере, куда попал Тайлер? Неужели всего трое? Как же они справятся, если твари попрут напролом?

Я дотронулась до груди, где под плотной кожей форменной куртки пряталось серебряное колечко: я подвесила его на шнурок на шею, чтобы подарок Тая всегда был со мной.

Только перед тренировками приходилось незаметно снимать его и убирать в карман, подальше от любопытных глаз, после того как во время рукопашного боя с Ярсом случилась неприятность.

Теперь мое звено тренировал Ярс. Меня он гонял особенно усердно, будто таким образом держал слово, данное Тайлеру. Вот, мол, дружище, смотри, спуску ей не даю, приглядываю в оба.

И если с Ронаном, Веелой, даже с Лесли разговор был короткий: показать новый прием, отработать пару раз, отпустить восвояси спарринговаться с одногруппниками, то меня он кидал и бросал до искр из глаз.

– Ярс, хочешь прибить, так и скажи! – прошипела я, в десятый раз пытаясь увернуться от летящей в мою сторону ладони: я шутила, конечно, но нервно, так как в теле ныла каждая мышца.

– Если бы я хотел тебя прибить, то ты бы уже лежала, – хмыкнул Ярс, у него даже дыхание не сбилось. – А вот если хочешь, чтобы я перестал, придется постараться!

Он подцепил носком ботинка мою лодыжку и без усилий опрокинул на маты.

– Вставай. Еще три подхода.

И тут мы оба увидели, что шнурок выскользнул из-под воротника и колечко посверкивает у меня на груди. Не уберегу от посторонних взглядов – разговоров потом не оберешься. По соседству на матах дрались Колояр и Атти. Никуда теперь не деться от Вернона: его группа под началом Ярса.

Ярс в мгновение ока вздернул меня на ноги, загородил широкой грудью, пока я поспешно прятала под куртку подарок Тайлера. Он ничего мне не сказал, но слова были и не нужны. Если разговоры о колечке дойдут до князя… Нет, жизнью Тая я больше не рискую!

С тех пор я осторожничала, но все равно всегда носила колечко с собой. Такая, казалось бы, мелочь, но согревала душу.

– Теперь давайте посмотрим на первый плакат! – Голос мейстера Грига вернул меня в аудиторию. – Какие дары подобраны в этой тройке и как они дополняют друг друга?

Глава 3

Руку поднял кадет Герон из группы эфора Навье. Мейстер Григ вытянул ладонь в его сторону, приглашая говорить.

– Мы видим здесь дар предвиденья, дар скорости и дар огня, – задумчиво произнес Герон. – На самом деле я думаю, что дар предвиденья не помешал бы ни одной тройке, повезет тем, кто заполучит в свои ряды такого одаренного.

Дженсен приосанился под обращенными к нему завистливыми взглядами, будто его дар был его личной заслугой, а не результатом случайного каприза судьбы.

– Продолжай. Как они могут взаимодействовать?

– Да проще простого. Офицер с даром предвиденья предугадывает атаки тварей и координирует группу. Маг огня наносит упреждающие удары еще до начала броска. А дар скорости… Я не знаю. Хватает гляделку за шиворот и таскает за собой, чтобы твари его не укокошили раньше времени?

Первогодки грохнули от смеха. Расхохотался даже мейстер Григ. Новый преподаватель нравился мне с каждой минутой все сильнее, тем более что я знала, что они с мейстери Луэ хорошие знакомые.

– Сам ты гляделка! – прошипел Дженсен.

– Почти верно, – согласился мейстер Григ, когда кадеты успокоились. – Офицер с даром скорости перемещается в тыл противника, наносит урон с помощью стика и уходит из-под атак. Дар скорости чем-то схож с даром мерцающего.

Ведь писала я спокойно в тетради. Как теперь усмирить летящее галопом сердце? Конечно, я немедленно представила Тайлера в настоящем бою – нос к носу с тварью. Темные волосы разметались от ветра, лоб пересекает свежая царапина, рука твердо сжимает стик. Как страшно за него!

– Можно спросить? – подал голос Миромир.

– Для этого мы здесь и собрались – задавать вопросы, узнавать новое и учиться.

– Я сейчас подумал, что всех нас с самого начала не просто так разбивают по звеньям.

– Ты совершенно прав, – согласился с ним мейстер Григ. – Каждое звено – прообраз боевой тройки, где вы учитесь взаимодействовать в команде, используя сильные стороны друг друга. Когда Академия только создавалась и командование еще плохо представляло, как именно лучше строить защиту границ, казалось, что именно боевые тройки станут основой обороны. Уже позже появились укрепленные гарнизоны и привычная нам военная организация.

Ронан пыхтел, старательно записывая незнакомые для него слова. Он вдруг замер и спросил вслух, ни к кому не обращаясь, однако его гулкий голос разнесся по аудитории.

– Что-то я не понял. В звене четыре человека, не три…

– Хорошо, что ты обратил на это внимание, кадет Толт, – сказал преподаватель. – По статистике каждый четвертый выпускник Академии гибнет на службе в первые три месяца. При формировании команд с самого начала заложен этот фактор. Увы…

Он обвел взглядом притихших кадетов, будто мог разглядеть на лицах предначертанное им будущее.

– У Колояра вон уже тройка, – зло бросил чей-то голос с верхних рядов. – Так что все логично.

Спина Вернона закаменела.

– Против статистики не попрешь, – заявил он как ни в чем не бывало: если его и мучила совесть за гибель Чеса, вида он не подал.

С нижнего ряда обернулся Лесли и поглядел на меня в упор. Дар у Лейса все еще не открылся, хотя на первом курсе с началом практикумов новые дары проявлялись чуть ли не каждый день. Некоторые звенья могли похвастаться тем, что они превратились в настоящие боевые команды.

Звено Миромира, например. У него самого открылся дар электрокинеза – он повелевал молниями! Такая мощь! Мейви управляла растениями. Казалось бы, ерунда – травки, цветочки. Но когда из-под земли мгновенно выстреливали острые ветви и прошивали бестию насквозь, подшучивать над даром стеснительной кудряшки уже никому не хотелось. Еще у двух парней пробудились хоть и не редкие, но нужные дары: мгновенного затемнения и невидимости.

Я и радовалась за Миромира, и завидовала немного – что уж.

Лесли усмехнулся и, не тратя слов, уставил на меня указательный палец: «Это будешь ты!» Я только фыркнула: спорить с этим придурком я не собиралась, зато Рон дотянулся до выставленного пальца Лейса и с хрустом выгнул его, заставив Лесли заорать.

– Кадет Толт, кадет Лейс, что там у вас происходит? – рявкнул мейстер Григ.

– Дар Лесли рвется наружу, – мрачно пояснил Ронан, и кадеты снова попадали от смеха.

– Какая у нас веселая получилась лекция, – саркастически усмехнулся преподаватель. – Никогда не думал, что тактика настолько забавная дисциплина. Чтобы вам стало еще веселей, к следующему занятию каждый подготовит доклад с примерами того, как различные дары в бою могут мешать друг другу. На пяти стандартных листах. Командирам звеньев проверить готовность.

– У-у-у, – протянули все и уставились на Ронана и Лесли, который держал во рту опухший палец.

Последующие полчаса в аудитории раздавался лишь скрип перьев по бумаге: мейстер Григ разбирал тройки – мы записывали.

– Можно еще вопрос? – снова подал голос Миромир. – Раз уж зашел разговор о первых годах существования Академии. Я нашел в библиотечном архиве подшивку старых учебных программ. Им лет уж сто, наверное, чуть ли не на листы распались в моих руках.

– Библиотекари тебя за это по головке не погладят, – улыбнулся преподаватель.

– Они в открытом доступе хранятся так-то, – пожал плечами Миромир. – Я к тому, что раньше звенья отправляли на практику на границу. Считалось, что среди молодых лейтенантов там много потерь как раз из-за того, что кадеты выпускаются без реального боевого опыта…

– Да. Была такая практика, – согласился мейстер Григ, и его лицо посуровело, будто он вспомнил о чем-то неприятном.

Вспомнил и почему-то поглядел на меня. У меня похолодело на душе от этого серьезного взгляда.

– Позже от нее решили отказаться. Но, вероятно, вернутся снова…

– Что? Правда? – Последние слова взбаламутили всех. – Практика на границе? А кого будут отправлять? Как выберут?

– Это пока только проект! – Преподаватель поднял руки, утихомиривая кадетов. – Поэтому я не собираюсь его обсуждать!

– Мне кажется, я знаю, откуда ноги растут, – прошептала Вель, наклонившись ко мне. – Догадываешься?

Еще бы не догадаться… Если князю Лэггеру необходимо отправить на границу одного-единственного кадета, чтобы проверить его дар, почему бы не изменить для этого правила Академии?

Наверное, я должна была испугаться. Однако я всю жизнь провела в гарнизоне на краю Империи рядом с бесплодными землями, откуда по ночам долетали жуткие звуки: вой, стрекот и визги тварей. Если они затихали, я даже спала плохо: настолько привыкла. В темноте над заснеженными пустошами вставало алое зарево и воздух пронзали молнии – обычный, в общем-то, вид за окном.

А вот что я точно почувствовала, так это радость: если князь потащит мое звено на Границу, я смогу увидеть Тайлера! Пусть на Севере теперь десятки крошечных лагерей и ничего не стоит разминуться с его отрядом, мы встретимся – и точка!

Глава 4

Тайлер

Мороз щипал кожу сквозь перчатки. В центре лагеря ярко полыхал костер, но его жар не дотягивался до узкой площадки между кромкой леса и последней палаткой, где я устроил внезапную вечернюю тренировку для троих зеленых рекрутов.

По их милости группа, отправленная в дневной дозор, едва не погибла: Джар, Гел и Мик бежали, испугавшись скела, выскочившего из тумана. К счастью, прорвалась лишь одна тварь и лейтенант Орем с ней быстро разделалась. Но спускать трусость нельзя. И парней не извинял тот факт, что всем троим едва исполнилось восемнадцать.

– Проклятье. – Капитан потер лоб, иссеченный морщинами. – Что мне делать с этими идиотами? По закону я должен устроить показательную казнь, но людей и так не хватает. Рекруты гибнут день через день. Смерть еще троих точно не поможет Империи, зато твари нас за это поблагодарят.

– Высечь? – небрежно предложила Орем.

Она стояла, опершись на стол, и поигрывала кинжалом, подбрасывала и ловила, глядя, как свет лампады отражается в лезвии. Герти Орем выпустилась из Тирн-а-Торн в прошлом году. Я еще помню ее девушкой с длинными светлыми волосами и не таким суровым взглядом. Герти, как многие женщины-лейтенанты, коротко обстриглась, оставив ежик. Прическа, впрочем, ее не портила.

Мы собрались на совет в штабную палатку, длинную и широкую, рассчитанную на большее количество офицеров. В лагере нас четверо. Капитан Кирр с даром телекинеза. Герти с даром иллюзий. Мой однокурсник, Авис Тронт, с которым мы прибыли вместе, умеет замедлять время на несколько секунд. Сейчас он со своим отрядом отправился в обход приграничных территорий. И я. Ставший для капитана некоторым разочарованием, когда он узнал, что мой основной дар – мерцающий.

– Я ждал оградителя, – признался он, пожимая мне руку при встрече. – Мне обещали прислать оградителя. Этот участок границы совершенно оголен…

– Я оградитель… в некотором роде.

Капитан только отмахнулся.

– Себя бы защитил! Наприсылают детей! Не скрипи зубами, боец. Не нравится? Так докажи, что вышел из младенческого возраста!

Я промолчал. Глупо доказывать словами, стану доказывать делами.

Четверо офицеров, под началом каждого отряд из тридцати человек, – вот и весь опорный пункт, защищающий участок границы в несколько километров. В нашем лагере не было даже целителя, лишь огромный запас флаконов жильника и бинтов. Целитель – в соседнем лагере. Довезут до него – повезло, а нет – не обессудь.

– Все-таки предлагаю высечь, – напомнила Герти. – Дураков учат.

У меня после ее слов отчаянно зачесалась спина между лопаток.

– Дураков учат, – согласился я. – Но кому пойдет на пользу, если три боевые единицы надолго выйдут из строя? Еще к целителю тащить придется. Я предлагаю другое наказание…

И, по известному каждому офицеру выражению «инициатива имеет инициатора», мне же и пришлось заняться «наказанием». О чем я пожалел уже спустя пять минут.

Три деревенских дуралея, которые раньше выходили на бой разве что с гусями, тряслись и жались к деревьям.

Джар прижимал к животу копье, Гел сжимал в трясущихся руках флягу с черной крышкой, и я изо всех сил надеялся, что он не выпустит ее из пальцев раньше времени. Мику, как самому спокойному из тройки, я доверил арбалет.

– Так, парни, помните: после появления твари, у вас есть пять секунд, прежде чем она вырвет вам позвоночник. Либо вы ее, либо она вас. Лейтенанта Орем может не оказаться рядом в следующий раз, чтобы прикрыть ваши задницы! Бегом ко мне!

Я выстроил троицу лицом к лесу.

– Мик, выстрел по моей команде! Гел, не урони разрыв-воду себе на ногу! Джар, твоя цель не убить бестию, а замедлить, пока офицер не прикончит тварь стиком. Бей в суставы, а не в мясо!

Трясущиеся рекруты сгрудились, подперли друг друга плечами. Придурки. Правильно, встаньте ближе друг к другу, чтобы бестии сподручнее было с вами расправиться.

– Рассредоточиться! – рявкнул я.

Всеблагой, за что мне это! Я еще на первогодков ворчал. Да они по сравнению с этим олухами образец ума и выдержанности.

Из леса неторопливо вышел дрэгон. И неважно, что каменные драконы живут только в жарких пустынях. Парням об этом знать необязательно, а для тренировки сойдет. Конечно, дрэгон был лишь иллюзией, которую творила Герти, спрятавшаяся за чахлыми кустарниками, – в темноте, в темной форме ее не разглядеть.

Мик заорал и выпустил болт, слишком поспешно, не целясь. Болт врылся в мерзлую землю.

– Перезаряжай! – рыкнул я.

– З-заклинило, командир!

Фляга с разрыв-водой перелетела через голову дрэгона и разбилась о ствол осины. Раздался взрыв. Наши головы осыпало древесной щепой и трухой. Ствол с натужным скрежетом завалился набок. Гел зарылся в подсумке, силясь выудить из нее новую флягу.

Джар выставил копье и, извергая ругательства, ринулся на бестию. Не в противоположную сторону. Уже хорошо! Из парня со временем выйдет толк. Он успел нанести три удара, не сообразив даже, что острие копья протыкает воздух.

– Стоп! – крикнул я, и дрэгон растаял в воздухе. – Парни, вернулись на позиции! Начинаем сначала! Строго по моей команде. Сначала арбалетный болт. Следом разрыв-вода. Следом атака копьем. Вы мешаете друг другу, а должны помогать.

– Ч-что это, к-командир? – пробормотал Джар, глядя в пустоту перед собой, где только что возвышался дрэгон. – Что это было такое?

Из-под тени деревьев шагнула Герти.

– Парни, вы что как вчера на свет родились! Вы забыли, какой дар у вашего лейтенанта?

– А-а-а-а! – выдохнули все махом, обмякнув от облегчения, а Джар сказал:

– Чуть в штаны не наложил с перепугу!

– На позицию, – оборвал я жалобы.

Возни тут еще не на одну тренировку, но я сделаю из этих дуралеев бойцов.

Через час я отпустил их отдыхать.

– А ты молодец, Тай, – улыбнулась Герти.

Она подошла ближе, встала в паре шагов от меня, с улыбкой и любопытством разглядывая мое лицо, будто впервые увидела.

– Когда ты успел так возмужать? В прошлом году я видела еще мальчишку, а теперь… Приятно удивлена!

Лейтенант Орем в два счета сократила расстояние между нами. Теперь, когда нас разделяло несколько сантиметров, стала заметна и разница в росте. Герти была ниже на полголовы. Она смотрела на меня снизу вверх лукавым взглядом. Серые глаза казались еще темнее из-за пушистых длинных ресниц, в глубине радужек пряталась сила и решимость и вовсе не девичий характер.

Герти подняла ладонь и погладила меня по щеке.

– Колючий…

Неожиданное прикосновение теплой ладони точно молнией пронзило. Я запер на замок все чувства, запретил себе любые эмоции. Но теперь… Нет, вовсе не Герти вызвала бурю в душе. Я видел перед собой не серые глаза, а темно-карие. И темные волосы с белыми прядями. В стылом холодном воздухе вился тонкий аромат вишни, а чувственные губы манили, так манили попробовать их сладкий и пряный вкус.

Я отшатнулся, снял руку Герти со своей щеки.

– Извини.

– Тай, я тебе не предлагаю любовь до гроба, – с горечью усмехнулась Герти. – Никаких обязательств. Просто ночи на севере такие холодные…

– Извини, – повторил я и ушел, оставив ее на разбитой тяжелыми подошвами полоске мерзлой земли.

Герти удалось добиться лишь одного: засну я теперь нескоро, думая об Алейдис. Невыносимо не знать, что с ней.

«Что с ней может быть, идиот? – отругал я себя. – Она под защитой стен Академии, а Ярс за ней присмотрит. С Аль все хорошо! Князь не потащит ее на границу сейчас, когда здесь так опасно!»

Я надеялся, что к моменту нашей встречи смогу разузнать что-то о полковнике Дейроне, но пока поиски ни к чему не привели. Как я и думал, в разрушенном кабинете все документы оказались испорчены влагой и временем. Я заглянул в кожаные футляры, в которых вестники обычно отвозили донесения и приказы, но и футляры были пусты.

Возможно, в последний вечер перед Прорывом полковник Дейрон отправил послание не только с Алейдис, но и с другим человеком, которому доверял? Вряд ли. Во всяком случае никаких сведений о втором футляре нет. Только мои пустые надежды.

На обратном пути из гарнизона я спросил у Луса, где он служил раньше, до Прорыва. Не под началом ли полковника Дейрона?

– Нет, Всеблагой миловал, – покачал головой старый вояка. – Из тех, кто здесь служил, почти никто не выжил.

– Почти? Значит, кто-то выжил? Где они?

Лус развел руки в стороны:

– Да где-то тут все, на границе. Ищи-свищи! А кто-то калекой остался.

Что же, если кто-то из выживших до сих пор на Севере, я их найду, пусть и не сразу.

Глава 5

Алейдис

Пронеслась еще неделя. Еще семь дней без Тайлера. Хорошо, что лекции, тренировки и практикумы занимали все время и не давали провалиться в тоску.

Сезон когтей и клыков был в самом разгаре. Мое звено под руководством Ярса завалило снежного армера. Пространственный карман в этот раз в точности повторял кусочек северной природы. Чахлые низкорослые деревца, болотистая почва, покрытая корочкой льда, кочки с поникшей травой. У меня аж сердце сжалось от острого чувства узнавания. Я будто оказалась дома.

Армер, покрытый колючей шерстью, похожей на снежную бахрому, вынырнул из сугроба совершенно неожиданно. Но еще неожиданней стал бросок Лесли вперед.

– На этот раз моя очередь! – вопил он, размахивая стиком. – Я смотрю твари в глаза! А вы страхуйте!

Он очень старался меня обскакать.

– О чем это он? – удивился Ярс. – Лесли, ты сдурел? А ну быстро отступил! Это приказ!

Но в Лесли словно демон Бездны вселился. Похоже, он был доведен до отчаяния насмешками однокурсников. Вот только его поступок больше смахивал на безумие, чем на смелость.

Ярс выругался и бросился наперерез Лесли, вытащил его из-под носа армера, пока Веела отвлекала тварь иллюзорными птицами, что с криками пикировали с высоты и носились перед глазами бестии.

– Ронан, давай! – дал отмашку Ярс, навалившись на обмякшего Лесли и прижав его к земле.

Жаркое алое пламя не оставило от армера и следа, превратив его в воду и пар: тварь полностью состояла из льда.

– Еще раз!.. – угрожающе прошипел Ярс, нависнув над поскуливающим Лесли. – Еще раз подставишь команду, своими руками задушу! Ты не только своей головой рискуешь, придурок!

Он встал и поднял Лейса за воротник, прежде чем выпустить, еще и встряхнул хорошенько.

– Хочешь повторить судьбу Чеса? Ну?

– Н-нет… Но это нечестно!

– Что именно?

– Командир Эйсхард прикрывал кадета Дейрон, чтобы она смотрела тварям в глаза. Это помогает раскрыть дар.

Ярс вскинул на меня изумленный взгляд. Он не знал всех подробностей, но догадался, что у Тайлера была веская причина пойти на этот сумасшедший риск.

– Хм… Ну видишь – не сработало! – просто объяснил он.

– Ну да, – вздохнул Лесли.

Казалось, время заколдовано – я даже не замечала, как сменялись дни, и лишь отмечала начало новой недели, потому что в этот день ждала гонца с порцией противоядия.

В Академию пришла весть о гибели кадета Нарлиса. Вернее, теперь уже лейтенанта Нарлиса, ушедшего на границу в числе двадцати пяти третьекурсников. Я знала про него только, что он вызвался сам, отправился добровольцем, и вот теперь осталось лишь имя на Стене Памяти.

Легко можно было догадаться, о чем я думаю, когда смотрю на свежую надпись на кирпичной стене.

Веела протолкалась ко мне сквозь толпу первогодков и стиснула мои пальцы.

– Конечно, прозвучит ужасно, но я сейчас больше радуюсь, чем грущу, – призналась она. – Как будто каждая чужая смерть дарит командиру Эйсхарду больше шансов остаться в живых.

– Это не так работает, – вздохнула я. – Но с ним точно ничего не случится! Я это знаю!

– Да, и я знаю, – согласилась Веела, отведя взгляд.

Врушка!

Я схватила ее за локоть и потащила за собой в ответвление коридора, подальше от любопытных ушей.

– Почему ты такая спокойная? – не выдержала я. – Будто ничего особенного не происходит! Будто…

Я разнервничалась и с трудом подбирала слова.

– Словно это просто учеба! И все так и будет идти! Экзамены, практикумы… А я все время себя чувствую так, точно над моей головой висит меч! Не знаю, чего еще ждать от твоего отца! И где он вообще? И свадьба эта. Я не верю, все еще не верю, что все случится на самом деле.

Веела грустно смотрела на меня и не перебивала.

– А Ронан? Каково ему? Тебе его не жалко?

– Жалко – это неправильное слово, Аль, – тихо ответила Веела. – Ронан все знает и все понимает. Он не дурак.

Она пожала плечами.

– Наверное, так легче нам обоим – притворяться, будто впереди если не целая жизнь, то хотя бы несколько лет вместе: пока учимся.

Вель поглядела на меня в упор и сказала с горечью:

– Не одной тебе плохо, Алейдис. Но я знала, на что иду. Я сама дала согласие. Так что же теперь? К тому же… Наверное, я всегда понимала, что моя судьба предопределена с рождения, как ни рыпайся. Просто я решила жить здесь и сейчас, вот и все.

Веела взяла меня за обе руки.

– Ну а ты? С тех пор, как ты узнала, что одаренная, разве не поняла, что выбора у тебя нет? Мы не свободны. Ни ты, ни я!

Я тяжело дышала, но молчала, признавая ее правоту. Проклятье. Проклятье!

– После замужества мы станем сестрами.

– Я даже думать об этом не желаю! Об этом гребаном замужестве! О гребаном принце! О гребаном Импе…

– Тш-ш-ш!

Веела приложила мне палец к губам.

– У стен тоже есть уши.

Дни снова сменили друг друга, и вот я опять стою у приоткрытых ворот Академии, жду гонца от князя. Всадник на коне появился у кромки леса. Он ехал неторопливо, а не мчался во весь опор, как обычно. Но чем ближе он подъезжал, тем чаще колотилось сердце.

На плечах всадника лежала тяжелая меховая накидка, а черный скакун под седлом говорил о породе и выучке, он сильно отличался от крепких невысоких лошадок, на которых разъезжали гонцы.

За несколько десятков метров я разглядела и лицо всадника.

– Соскучилась? – усмехнулся князь Лэггер, спешиваясь и передавая поводья подбежавшему конюху. – Встречаешь как родного отца.

Я с трудом удержалась, чтобы не скрипнуть зубами. Да пошел ты! Именно так и поступают отцы: травят ядом, чтобы посадить на короткий поводок.

Князь протянул мне флакон с противоядием.

– Пей и пойдем. Настало время немного взбаламутить это стоячее болото!

– Вы о чем?

– Скоро все узнаешь!

Глава 6

Сегодня особенно тяжело было выносить лекцию мейстера Шоаха, негромкий голос преподавателя, шуршание листов, которые он перекладывал с места на место. Я бы отнесла лекции по истории к особо изощренным пыткам и наказывала бы проштрафившихся кадетов вместо карцера дополнительными часами занятий.

Я вся изъерзалась на месте. Начинала писать и бросала.

«Скоро!» – это слово горело огненными буквами перед моими глазами.

Зная любовь князя к безжалостным играм, я не сомневалась, что он приготовил для себя отменное развлечение. И к тому же куда-то запропастилась Веела: после завтрака она собиралась забрать из комнаты сумку с учебниками, но в аудитории так и не появилась.

Впрочем, ни я, ни Ронан, который сидел как на иголках, не сомневались, что Вель вызвал отец.

– Чего он от нее хочет? – в десятый раз за полчаса спросил Рон, чем снова приковал к себе недовольный взгляд преподавателя.

Ронан очень старался говорить тихо, но его гулкий голос просто не приспособлен для шепота. В такие секунды я вздыхала о счастливых деньках, когда Рон держал рот на замке, чтобы не подпалить Академию.

– Я не знаю, Рон, – терпеливо ответила я снова. – Правда. За последние несколько минут новой информации у меня не появилось!

Однокурсники оборачивались на нас и делали страшные глаза: «Да заткнитесь вы уже! А то оставят весь курс на дополнительную лекцию!»

– Давайте запишем годы правления императора Солара, – проскрипел мейстер Шоах. – И постепенно приступим к разбору деяний этого, несомненно, достойнейшего правителя. Отца нашего нынешнего императора – Аврелиана. Итак…

Уши заложило от душераздирающего воя, звук, казалось, проникал под кожу, заставляя вибрировать даже кости. Кадеты зажимали уши и в панике подпрыгивали с мест. Вскочили и мы с Роном. Все крутили головами и ничего не понимали. Мейстер Шоах, однако, сохранял удивительное спокойствие.

Сирена орала несколько секунд, а когда стихла, в голове еще продолжался звон.

– Что это было? Что за хрень! Всеблагой, я чуть булыжников не наложил! – одновременно заговорили первогодки.

– Давненько я не слышал сигнала к экстренному сбору всех кадетов, – покачал головой мейстер Шоах, неторопливо складывая свои разрозненные листочки с записями.

Его спокойствие и нас слегка привело в чувство.

– В последний раз слышал, когда сам еще был кадетом. Тогда молодой мейстер неумело наложил стазис на клетки, заклинание развеялось, твари сбежали. Тогда погибло несколько первогодков и парочка эфоров, которые пытались их защитить.

От невозмутимого тона мейстера Шоаха у меня волосы зашевелились на голове. И ладно бы это просто была страшная история, из разряда тех, какими преподаватели любят пугать беспечных кадетов, но мы только что слышали сирену, а значит, стряслось что-то жуткое.

– А сейчас-то что случилось? – Мейви задала вопрос, который вертелся на языке у всех.

Она испуганно прижималась к Миромиру, на кончиках его пальцев плясали электрические искры.

– Эй, Мир, молниями только здесь не швыряйся! – охладил его пыл Атти.

Мейстер Шоах пытался еще что-то сказать, но его слова утонул в общем гомоне.

– Всем молчать! – рявкнул Ронан.

Вот и пригодился его командный голос. Вмиг установилась тишина и мы услышали преподавателя:

– Ждите своих эфоров! Они отведут вас к месту общего сбора, где всем дадут дальнейшие указания.

Долго ждать не пришлось. Ярс ворвался в аудиторию одним из первых. Обшарил взглядом ряды и слегка успокоился, только увидев меня. Что он успел вообразить? Что князь Лэггер уже скармливает меня тварям по частям?

Вот как пить дать, без сиятельства не обошлось!

– Группа, ко мне, построиться!

На пороге появился эфор Хоффман, за ним эфор Навье. Бледные, встревоженные, они тоже ничего не понимали. Возникла суматоха, когда кадеты устремились к своим командирам, они толкались и создавали давку.

Резкие, короткие приказы не сразу смогли навести порядок. Ронан схватил меня за руку и поволок за собой, расталкивая однокурсников широкой грудью, как носом корабля.

– Куда мы? – спросила я у Ярса.

Он, словно курица-наседка, смотрел поверх голов и пересчитывал своих желторотиков. Или как ястреб. Да, пожалуй, на ястреба он больше похож.

– Приказано вывести во двор перед центральными воротами, – бросил он. – Из здания Академии.

Рон выругался. И мне тоже очень хотелось повторить отборную рыбацкую брань. Вывести из Академии – значит, сейчас оставаться в ее стенах опасно!

– Ты видел Вель?

– Бездна! Я думаю, кого я никак не досчитаюсь! – Ярс скрипнул зубами. – Не видел. Но уверен, что она в безопасности!

Он бросил на меня выразительный взгляд, не хуже меня понимая, что князь Лэггер не подвергнет риску собственную дочь. Хотя бы потому, что у него на Веелу большие планы!

– За мной! Вперед! – раздались команды.

Эфоры наконец навели порядок в сутолоке, выстроили свои группы и повели за собой. Привычные коридоры, изученные до последнего кирпичика, показались вдруг незнакомым лабиринтом, ловушкой, где из-за угла в любой момент может вырваться бестия. У нас даже нет с собой оружия! Ничего, кроме дара!

Ярс, сокращая путь, свернул на одну из серых дорог.

– Ого! – изумился Барри. – Я их давно заприметил, но думал, что это просто дымка какая-то. Испарение от камней из-за сырости.

– Сам ты сырость, – усмехнулся Нелвин. – И серость. Взял бы да опробовал! Как я!

Доругаться парни не успели, потому что наша группа через считаные секунды вывалилась на внутренний двор, где уже собирались второкурсники, а третьекурсники выстроились ровной шеренгой, как полагается по уставу.

Разница между сдержанными третьекурсниками и суетливыми первогодками сразу бросалась в глаза. Но, хотя первые хранили спокойствие, а последние гомонили и вертели головами, нас объединяло одно: никто не знал, что произошло в Академии.

– Ректор, смотрите, ректор, – побежал по рядам шепот. – А с ним князь Лэггер? Он вернулся?

Мрачный ректор Кронт с каменным лицом встал на возвышение – на широкое крыльцо центрального выхода. Он сжимал в кулаке свернутый в трубочку документ – сжимал так сильно, что смял его. Ректор обводил притихших кадетов тяжелым взглядом, но пока молчал, ожидая, когда соберутся все. Князь Лэггер же смотрел с азартом, как смотрит игрок на разложенную перед ним доску с расставленными фигурами.

Кто-то схватил меня за руку холодными пальцами. Я вздрогнула и оглянулась.

– Веела! Ты где была? Что?..

Подруга приложила палец к губам, кивнула подбородком на ректора, мол, ты слушай, все потом. Но вместо того, чтобы посмотреть на мейстера Кронта, я глядела на Вель: бледную, растрепанную, испуганную.

Бездна! Какую же игру затеял ее отец?

Глава 7

Ректор Кронт сделал шаг вперед, и разговоры резко смолкли: сказывалась не только выучка – всем не терпелось узнать, почему сработал сигнал тревоги, зачем нас согнали на внутренний двор и какую бумагу сжимает в руках начальник Академии.

Прежде чем начать, ректор быстро посмотрел на князя Лэггера, и столько ненависти сквозило в этом взгляде, что у меня зашлось сердце.

– Буду краток, – сказал он. – У меня в руках приказ его величества императора Аврелиана V о возобновлении практики выездов на передовую для звеньев, проявивших слаженность, командную работу и доказавших высокий уровень боевой подготовки.

Тишина взорвалась негромкими возгласами. После лекции мейстера Грига я готовилась к чему-то подобному, но все равно по венам пробежала горячая волна. Я не могла смотреть на растерянные лица однокурсников, чувствуя свою вину. Если бы не одна-единственная одаренная с запретным даром, который можно проверить только на границе, ничего бы в укладе Академии не изменилось. Тошно от этой мысли.

Князь Лэггер, скрестив руки на груди, пристально наблюдал за реакцией кадетов. Он улыбался. Происходящее его веселило.

– Практику на передовой следует воспринимать как поощрение! – продолжал мейстер Кронт. – Получив реальный боевой опыт, вы будете лучше подготовлены к службе!

– Я не понял, это что за поощрение такое для лучших звеньев? – проворчал Меррит. – Больше смахивает на наказание. Нет, спасибо, я в этом не участвую.

– Практика продлится несколько дней под присмотром младших офицеров. Вопросы?

Вверх взметнулось несколько рук.

– Да, эфор Ярс, спрашивайте.

– Как станут выбирать лучших из лучших? Какие критерии покажут слаженность, командную работу и боевую подготовку?

Ярс задал вопрос, волновавший многих, судя по тому, что кадеты опустили руки и приготовились слушать.

– Как раз с этим связано мое второе важное объявление. – Лицо ректора затвердело, и, как мне показалось, он скрывал бессильную злобу. – Внутри стен Тирн-а-Тор на свободе разгуливают пять тварей Изнанки.

– Сбежали? – ахнула незнакомая девчонка-второкурсница.

– Нет. – Ректор на мгновение стиснул челюсти. – Мы выпустили их, чтобы проверить подготовку звеньев в условиях, приближенных к боевым. Вы все не по одному разу сражались с тварями на практикумах, мы лишь добавили в учебную программу элемент неожиданности.

Мейстер Кронт говорил уверенно, но я ясно видела, что происходящее ему не по душе. Академия Тирн-а-Тор десятилетиями готовила отличных офицеров. Зачем ломать то, что работает?

– Он только все портит… – прошептала Веела, но смотрела не на ректора, а на отца.

– Идиотизм, – негромко сказал эфор Навье.

Негромко, но отчетливо. По рядам пронесся неровный вздох. Никто не решился подхватить меткое словцо третьекурсника, но и по горящим взглядам кадетов становилось понятно, что они согласны с Навье.

Еще не бунт, но уже дрожь в фундаменте. Та самая, что предшествует трещине.

Князь Лэггер выступил вперед. Я так и знала, что он не сможет долго наблюдать из тени.

– Эфор Ярс спрашивал о критериях? Я отвечу. Никаких критериев – чье звено первым обезвредит тварь, то и будет считаться достойным поощрения! Что за кислые лица? Не военная академия, а какой-то пансионат благородных девиц! Не будущие воины, а изнеженные барышни! Еще немного, и начнете жаловаться на холодный компот и несладкую кашу!

У меня все внутри клокотало от ненависти, руки сами собой сжались в кулаки. Я никогда не роптала на тяжелые тренировки, на изматывающие практикумы, а ведь надо было еще и выкраивать время на подготовку домашних заданий и готовиться к семинарам. Я понимала, что все это нужно. Но то, что затеял князь Лэггер, это даже не идиотизм, это высшая степень пренебрежения. К нашим жизням, к самой идее служения Империи.

– Сейчас вы пойдете, отыщете тварей и разберетесь с ними! – крикнул князь Лэггер.

Ректор Кронт вскинул руку, и поднявшийся было ропот снова стих. Его еще слушались. Ему верили.

– В здание Академии зайдут только те звенья, которые готовы рискнуть. У вас есть пять минут, чтобы посовещаться и принять решение.

Взгляды ректора и князя Лэггера схлестнулись, как два боевых стика. Ректор Кронт снова нас защищал. Сиятельство явно не ожидал такого поворота событий и побелел от ярости. Он отыскал меня глазами в толпе первогодков и сказал:

– Однако последнее слово остается за командиром звена! Ну же, пришла пора определиться, кто вы: девчушки в платьях с оборками, что падают в обморок от одного упоминания тварей Изнанки, или бойцы? Решайте!

– Мы пойдем безоружными? – спросил третьекурсник.

Его звено уже сплотилось вокруг него, двое парней, наклонившись друг к другу, обсуждали стратегию.

– Вам выдадут боевые стики. – Ректор Кронт указал под навес, и все только сейчас увидели ящики, окованные железом, в каких обычно перевозили стики.

– Моя группа, – возвысил голос эфор Хоффман. – Я настоятельно рекомендую вам не ходить! Ждите здесь, пока старший курс разберется с бестиями!

Рядом с нами в звене Атти горячо спорили, стоит ли рисковать.

– Парни, Медь, я не настаиваю, но сам готов принять вызов. Мы на практикумах уже не одну тварину завалили, чего нам бояться? – говорил кадет Галвин.

– Елки зеленые, Атти, ну завалили-то под присмотром командира! – воскликнул Барри. – Лично я – пас.

– Бренден?

– Я тоже против.

– Медь?

– Я за.

Медея сейчас бы и в саму Бездну полезла, лишь бы вернуть себе хоть часть уважения, ведь однокурсники до сих пор разговаривали с ней сквозь зубы.

– Значит, не пойдем, – сделал вывод Атти, хмуро взглянув на Барри.

Я молчала, тянула время под пристальными взглядами Веелы, Рона и Лесли. Я обязана спросить. И обязана настоять на том, чтобы идти. Гадство!

– Пошел ты в Бездну, Верн! – заорал за спиной Норман. – Я с тобой никуда не пойду! Хватит! Чес тебе доверял, и чем дело кончилось! Да ты же меня сам твари в пасть сунешь и не поморщишься, лишь бы всем доказать, как ты крут!

– Молчать! – рявкнул Колояр. – Это приказ! Слышали: последнее слово за командиром звена!

Норман выругался сквозь зубы.

– Ну? Чего молчим-то? – подал голос Лесли. – Мы, конечно, не пойдем, но надо же как-то проголосовать, хотя бы формально.

– Кто-то, я смотрю, уже не горит желанием пробудить свой дар? – язвительно поинтересовалась Веела. – А был такой сме-елый! И сдулся.

– Я!.. – Лесли вспыхнул и пошел пятнами. – Я против неоправданного риска! Кому станет лучше оттого, что твари нас сожрут? А без командира Ярса они нас точно сожрут!

– Все понятно, ты только под присмотром эфора хорохоришься! – фыркнула Вель, потом посмотрела на меня и произнесла без тени недавнего ехидства: – Надо идти, Аль.

Не «я согласна», а «надо идти». О Всеблагой, как же давит на плечи груз ответственности!

– Ронан?

– Я всегда с тобой, командир, – ответил он просто, и на сердце потеплело.

– Не вздумайте заходить в здание! – рыкнул Ярс, пробившийся к нам через толпу. – Мы с парнями все зачистим.

– Ярс…

Как же тебе сказать? Не смотри так, пожалуйста. Я знаю, ты обещал Тайлеру приглядывать за мной, обещал, что со мной не случится ничего плохого. Но сейчас от меня ничего не зависит!

– Звено кадета Дейрон готово к участию! – крикнула я, увидев, как округляются глаза Лесли.

– Алейдис! – Ярс схватил меня за плечи. – Ненормальная! Что ты творишь!

Что я могла ответить? Я только посмотрела на него, умоляя меня простить.

Команды, решившиеся участвовать в охоте на тварей, подходили к ящикам и разбирали стики. В основном звенья третьекурсников. Второкурсников меньше. Из первогодков я видела пока Колояра, Нормана и Алека.

– Команды заходят в здание с промежутком в десять минут, чтобы не мешать друг другу! – тем временем объявил князь.

– Ждите меня! – прорычал Ярс. – Клянусь, вы у меня всю картошку на месяц вперед нашинкуете, если ослушаетесь!

Глава 8

Мы склонились над ящиком, где лежали учебные стики, которые мы и раньше использовали на тренировках, обычные стальные палки без индивидуальных черт – узоров, гравировки. Выбрала тот, что выглядел покрепче. Тайлер объяснял, на что стоит обратить внимание: на то, как легко выдвигаются сочленения, как плотно они прилегают друг к другу, нет ли пятнышек ржавчины на лезвии. Я несколько раз сложила и разложила оружие, на острие поблескивала желтая пленка яда. Неплохой стик. Я протянула его Лесли.

– Держи.

Лейс вскинул брови и посмотрел недоверчиво.

– Тем куском железа, который ты выбрал, можно разве что крысу прибить, и то не наверняка, – хмыкнула я.

Раз уж я вынудила Лейса идти с командой, надо хотя бы позаботиться о его безопасности.

У ящиков с оружием, толкаясь плечами, смешались звенья старшекурсников. Веела, пользуясь суматохой, прошептала мне на ухо:

– Идем в библиотеку.

Ее рука скользнула в карман моей куртки, и я, опустив туда следом пальцы, нащупала крошечный флакончик. Сложить кусочки мозаики оказалось нетрудно: князь Лэггер все предусмотрел.

– Флаконов только два, – сказала Вель, будто извиняясь.

Само собой, сиятельство лишней капли крови не потратит на Ронана или Лесли, их жизни его мало интересуют.

– Кто? – спросила я, имея в виду тварь.

– Скальный вивр.

Заранее никому не сообщили, какие бестии теперь бесконтрольно разгуливают по Академии, громя аудитории. Они могут быть где угодно – в столовой, в комнатах кадетов, в крыле целителя. Мало их обезвредить, потом неделями придется приводить помещения в порядок. Но нам князь подготовил подарок – спасибо, ленточкой не перевязал: назвал бестию, указал место и вручил флаконы с кровью хозяина.

Скальный вивр. Водится на Западе, на границе Рекрутских гор. Огромная летучая мышь с когтями на кончиках крыльев, ими она цепляется за уступы скал и опирается на них при ходьбе. Я видела бестию только на иллюстрации в учебнике: для наглядности тварь изобразили уносящей в лапах лошадь. Плохо.

Но в библиотеке ей будет негде развернуться, а тем более взлететь. Хорошо.

Наша команда проскользнула в приоткрытые двери, у которых сейчас с развернутыми стиками в руках дежурили третьекурсники. Я не обернулась, чтобы посмотреть на Ярса. И так понятно: если печет между лопаток – это его пристальный взгляд.

– Подождем, – все-таки приказала я.

Я не могла так обойтись с другом Тайлера, который из кожи вон лез, чтобы сдержать обещание, и не раз влипал в неприятности, вытаскивая из задницы то меня, то его. Меньшее, что я могу сделать в ответ, – постараться не трепать ему нервы. Но бежали минуты, а Ярс не появлялся.

Вместо него в здание вошло звено незнакомых старшекурсников.

– Что, малявки, передумали? – миролюбиво спросил высокий светловолосый парень. – И правильно. Нечего вам там делать, возвращайтесь.

– Вы не видели эфора Ярса? – спросила я.

– Его сиятельство с ним беседует. – При упоминании князя командир звена старшекурсников помрачнел и сдвинул брови.

Мы с Веелой переглянулись: понятно без слов, что князь Лэггер не желает, чтобы рядом с нами на задании оказались лишние глаза и уши.

– За мной, – приказала я.

– Эй, малявки, это против правил, но лучше присоединяйтесь к нам, – не выдержал светловолосый командир звена. – Зачем вы сунулись?

У Лесли на лбу ясно читалось абсолютное согласие с разумным предложением старшего, но пришлось снова его разочаровать.

– Обойдемся! – грубовато ответила я.

Непривычно было пробираться по знакомым лестницам, коридорам и переходам так, будто идешь по полосе препятствий или, что вернее, по бесплодным землям. Князь Лэггер превратил укрепленный форт в смертельную ловушку.

Ронан шагал впереди, выставив стик. Он заглядывал за угол, прежде чем разрешить нам двигаться дальше.

– Я смогу задержать тварь огнем, – успокаивал он мою бунтующую совесть, когда я рвалась идти в авангарде. – Извини, Алейдис, но сейчас я более подходящий для этой цели боец. А ты как командир должна использовать мои силы по максимуму.

По дороге нам не встретилась ни одна тварь, если не считать Колояра. Он и его парни выскочили из ниши, заслышав шум шагов.

– Проклятье, Рон, топаешь ногами, как камнеход! – выругался Вернон, опуская оружие. – Вы куда?

Никто из нас не удостоил троицу ответом, прошествовали мимо, мы с Вель – задрав подбородки, Лесли – воткнув взгляд в плиты пола, лишь бы не смотреть на Колояра, которому раньше был верен, как преданный слуга.

Винтовая лестница библиотеки, в это время дня обычно заполненная спешащими вверх и вниз кадетами, пустовала. Многоуровневое помещение библиотеки всегда наполнял несмолкаемый гул, в который сливалось шуршание страниц, шарканье ног по ступеням, разговоры вполголоса. Тишина, сейчас повисшая в воздухе, давила на уши, будто мне на голову надели толстую вязаную шапку.

– Библиотекарей ведь вывели? – прошептала я.

Я встала на нижнюю ступеньку и задрала голову, силясь разглядеть движение или тень, указавшую бы на местонахождение твари, – ничего!

Раньше я не пересчитывала ярусы, заставленные стеллажами с бесчисленными книгами. Пять. Пять этажей, соединенных винтовой лестницей.

– Предлагаю обследовать ярусы по очереди, начнем с нижнего и постепенно продвинемся наверх.

Скальный вивр предпочитает высоту, вероятно, и теперь его следует искать на последнем этаже. Вниз бестия не сможет проскользнуть незамеченной: путь здесь только один. Однако, скорее всего, тварь просто спикирует в колодец, образованный лестницей.

Мы обошли половину первого яруса, глядя на столы, где лежали брошенные тетради и раскрытые книги, и не обнаружили ни следа пребывания бестии величиной с крупного быка, не считая размаха крыльев.

– Как бы ее выманить… – бормотала я под нос, зачем-то по инерции заглядывая в тесное пространство между стеллажей.

Вель смахнула с моей шеи паутинку, которую я задела, сунувшись головой между полками, и от прикосновения ее руки к следу, оставшемуся от пореза – давно зажившему, превратившемуся в тонкую полоску – меня озарило.

Кровь! Твари чуют человеческую кровь на расстоянии до нескольких километров и дуреют от нее. Желание вцепиться зубами и когтями застит разум, если он вообще имеется у бестий.

– У кого-нибудь есть нож? – спросила я.

Лезвия стиков нельзя использовать из-за яда. Лесли пожал плечами и вынул из голенища складной нож величиной с ладонь, щелкнул, выдвигая острие.

– Вот это ты запасливый, – хмыкнул Ронан с толикой уважения, но на нож посмотрел озадаченно. – Зачем тебе нож, Аль? Собираешься воткнуть бестии в глаз?

– Ага, с одного броска, – нервно хихикнула я: на самом деле никто из нас не мог похвастаться такой меткостью.

Протянула руку за ножом и в последнее мгновение приняла решение, которого и сама от себя, признаюсь, не ожидала.

– Лесли! – Я отвела руку Лейса с кинжалом в сторону и положила ладони ему на плечи: он застыл как изваяние, ожидая подвоха: то ли я лезвие ему под ребро воткну, то ли придушу. – Сегодня ты станешь сражаться с бестией, а мы подстрахуем!

– Ч-чего? – заикаясь, выдавил он.

– Ты ведь хотел поскорее пробудить дар? Так вот, настало время проявить себя!

Что я несу? Не переигрываю? Краем глаза я заметила вытянувшиеся лица Ронана и Вель. На миг я приобняла Лесли, что вызвало новую волну ступора, – Лейс, бедолага, практически окаменел. Тем лучше: он ничего не почувствовал, когда я переложила флакончик с кровью Лэггера из своего кармана в его.

Вот так. Теперь Лесли ничего не грозит. Если он решится все-таки вступить в бой с бестией, он точно ее одолеет, может, обретет кроху уверенности. Лесли член моего звена, хочу я того или нет. Нам с ним еще биться бок о бок. Если я ничему его не научу, это моя вина, и только моя.

– Ты сможешь, Лесли! – сказала я, заглядывая ему в глаза: говорила всерьез, без притворства. – Я в тебя верю.

Он заморгал глазами.

– Серьезно? – хрипло спросил Лесли.

На лбу бедняги выступили капельки пота, он старательно пытался скрыть охватившую его дрожь. «Испугается, – с грустью подумала я. – Он ведь не знает, что ему ничего не угрожает. Он трус… Себя не переделать».

Но неожиданно Лейс сглотнул, распрямил плечи и яростно кивнул.

– Да. Я готов.

– Только не безумствуй как тогда, с армером, – встревожилась я. – Осторожно. Не торопись. Слушай нас. Вместе справимся.

– Да. Хорошо.

Глаза Ронана практически вылезли на лоб, как он только пальцем у виска не покрутил, сдержался? А гневный взгляд Вель говорил: «Я видела, что ты сделала!», она бессильно выдохнула и качнула головой.

Да, рискую. Но риск оправдан. Ну и что мы, в конце концов, с одной бестией не справимся? К тому же у нас два флакона с кровью князя на четверых, а у других команд, решившихся зайти в Академию, и того нет.

Я забрала у Лесли нож и, не раздумывая долго, полоснула себя по тыльной стороне ладони, зашипела сквозь зубы под дружные возгласы Веелы и Лейса.

– Я придумала, как приманить тварь! – объяснила я, тряся рукой и щедро разбрызгивая вокруг себя алые капли.

– Ярс с тебя голову снимет, – уверенно подытожила Веела.

Несколько секунд ничего не происходило, а потом в пролет лестницы с грохотом рухнул толстый фолиант. Следом за одним полетели следующие, падали на каменный пол, подскакивали, теряя листы, и окончательно распластывались, раскинув обложки. Дождь из книг.

Над головами раздался рокочущий клекот.

– Разложить стики! – крикнула я.

Мы рванули к основанию лестницы, едва успели – как раз в тот миг, когда серая туша перевалилась через перила и начала стремительно спускаться, цепляясь изогнутыми когтями на концах кожистых крыльев за кованые завитки.

Глава 9

Когда до пола оставалась пара метров, вивр разжал когти и кожаным кулем свалился вниз. Тут же встал, опираясь на согнутые крылья, завертел узкой мордой, больше похожей на змеиную, чем на мышиную. Его вывернутые ноздри раздувались, втягивая воздух.

Вот он сделал пару неуклюжих шагов, и только я подумала, что на земле летучая тварь чувствует себя беспомощной, как вивр кинулся вперед с огромной скоростью. Костяные когти зацокали по мраморным плитам. К счастью, гладким, отутюженным сотнями ног кадетов – и слишком скользким для громоздкой туши! Если бы не это, я могла бы стать легкой добычей! Бестия взяла разгон, но вынуждена была притормозить, чтобы не завалиться набок, кривые зубы щелкнули в метре от моего лица. Ронан и Веела скрестили стики, отталкивая прочь жуткую морду.

– Лесли, давай! – заорала я.

У Лейса появилось несколько секунд, чтобы воспользоваться преимуществом. И он не подвел, кинулся в просвет, образованный стиками Вель и Рона, которые они разомкнули, чтобы пропустить его.

Лесли ударил, метясь острием в грудь. Увы, недостаточно сильно. Грудь вивра покрывали чешуйки, почти незаметные, но крепкие. Лейс плохо размахнулся и не сумел пробить броню твари. Лесли и тварь бросились в разные стороны. Если бы не реальная опасность, это бы было даже смешно.

Вивр попятился к колонне, присел, почти распластавшись по полу, по-змеиному выгнул шею и заклекотал. Лесли отскочил за спину Ронану и пытался отдышаться.

– Кожа под подбородком и под крыльями! – вспомнила я. – Она тонкая, ее легко пробить!

Вивр вертел головой, отыскивая среди добычи ту, которая так сладко, так упоительно пахнет теплой кровью, – меня! Тварь оттолкнулась когтями от пола и снова ринулась вперед. Ронан был начеку, он предупредительно дохнул огнем. Алое пламя опалило морду бестии и растаяло в воздухе.

Меня пронзила ужасающая мысль.

– Рон, нет! – крикнула я. – Книги! Тебе нельзя использовать дар!

Книги! Тысячи и тысячи томов над нашими головами, бесценные знания, которые погибнут в огне, стоит только выпустить его из-под контроля. Гадство! И не рассчитывал ли князь Лэггер именно на такой исход? Без дара Рон стал бы легкой добычей.

– Вель, иллюзия! Давай! Надо отвлечь!

– Ронан, задержи тварюку на несколько секунд! – в свою очередь крикнула Вель и кинулась ко мне, на ходу доставая из кармана носовой платок.

– Вель, не сейчас!

– Кровь! Вытри и отбрось подальше!

Не знаю, что задумала Веела, но она, похоже, уверена в своем плане, и я не стала спорить. Как там сказал Рон: я – командир и должна использовать по максимуму силы своего звена.

Я промокнула порез и откинула платок, покрытый алыми пятнами, к стене. Веела тряхнула головой, застыла на месте, сосредотачиваясь. Из воздуха, прямо над платком со следами моей крови, соткался силуэт. Тонкая фигура, затянутая в черную форму, волосы короной уложены на голове, но длинные светлые и темные пряди выбились из прически. Это что – я?

Вторая «я» улыбнулась и замахала руками, вызывая у меня острое чувство раздвоенности, аж замутило. Я сглотнула и покрепче перехватила стик.

Ронан все это время держал вивра на расстоянии, нанося ему легкие удары, не причиняющие особого вреда: приберегал тварь для Лейса. Ну, Лесли, если ты и теперь облажаешься, я просто не знаю, что еще предпринять!

– Отпускай! – заорала я.

Ронан отпрянул в сторону. Вивр ринулся к иллюзии, воткнулся носом в окровавленный платок, прихватил его зубами и начал трепать, высоко задрав голову и обнажив тонкую кожу под подбородком.

– Лесли, вперед!

И все бы получилось, иначе и быть не могло. Лесли перехватил стик и побежал навстречу твари. Да вот незадача: одновременно с ним к вивру кинулся темный силуэт, настолько быстрый, что я не сразу разглядела Колояра. Зараза! Что он здесь делает? Проследил? Услышал звуки боя?

– Стой! – заорала я.

Да кто бы меня послушал.

Острие стика Вернона воткнулось в шею бестии, опередив лезвие Лесли на несколько секунд. Глаза вивра закатились, крылья разъехались, и он, не издав ни звука, растянулся на полу, похожий теперь больше на серую кляксу, чем на грозную бестию.

– Это была моя добыча! – возмутился Лесли и грудью наскочил на Вернона, отталкивая его от туши: откуда только силы взялись. – Мы его загнали! Ты пришел на все готовое!

– Да пошел ты! – Колояр пихнул Лесли ладонью в грудь, отчего тщедушный Лейс отлетел на несколько шагов и упал бы, не удержи его за плечи Ронан. – Мы его завалили! Да, парни?

У входа в библиотеку мялись Норман и Алек.

– Ну да, – подтвердил Алек. – Вивр наш. Стик Верна торчит из его шеи, какие еще нужны доказательства.

– Ублюдки! – орал Лесли.

Меня трясло от злости. Ронан молчаливо, но угрожающе надвигался на Колояра, сжав кулаки. За спинами Алека и Норма выросли знакомые третьекурсники во главе со светловолосым командиром. Стики разложены и готовы к бою. Четверка старших рассредоточилась, встали так, чтобы не мешать друг другу. Каждый держал стик особым хватом, я изучила еще не все техники, но узнала «пчелу» и «рысь». В бою острия стиков не пересекутся. Несмотря на бешенство, я не могла не залюбоваться отточенными движениями. Парни бы прикончили вивра и без всяких ухищрений вроде иллюзий – одним только мастерством.

Мгновение спустя командир заметил дохлую тварь и расслабил плечи. Его подчиненные опустили оружие следом за ним.

– Вы что орете, будто вас здесь убивают? – бросил он. – Идиоты малолетние.

– Рейк, смотри, а бестию-то завалили! – сказал третьекурсник.

– Это наша тварь! – встрял Лесли.

– А стик, торчащий из ее горла, – мой, – невозмутимо парировал Вернон.

– Рейк, – обратилась я к командиру звена старшекурсников. – Мы загнали вивра. Приперли его к стенке, а кадет Колояр просто воспользовался…

Светловолосый Рейк поглядел на распластанного на полу вивра, на стик, на Колояра, скрестившего руки на груди, на часто дышащего Лесли и сказал:

– Прости, орешек. Чей стик, того и тварь.

Я выругалась. Надо же, запомнила, оказывается, рыбацкие грязные словечки, у Рейка аж бровь взлетела на лоб.

– Идемте, – бросила я своим. – Где-то на свободе бродят еще твари.

Когда я проходила мимо третьекурсников, один из них негромко сказал:

– Малявки, вы что, не поняли? Победителей отправят на практику на границу. Оно вам надо?

Отвечать я не стала. Что тут скажешь?

Глава 10

– Гаденыш! – бормотала Веела, когда мы снова шагали по коридорам Академии – теперь уже наугад, не ведая, где скрываются другие твари и как их разыскать. – Гад! Ну какой гад! Зачем он это сделал?

Я пожала плечами. Что творится в гнусной душонке Колояра, знает только сам Колояр, но, мне кажется, я могла предположить.

– Бесится, что стал изгоем, и пытается доказать сам себе, что чего-то да стоит.

Ронан и Лесли шли молча. Ронан – впереди, он не вступал в беседу, видно, считал, что Вернон вообще не стоит того, чтобы мы о нем говорили. А Лесли брел понурившись, еле отрывал ноги от земли. Он себя буквально наизнанку вывернул, чтобы решиться на бой, почти сумел! А мерзавец Колояр вырвал победу у него из-под носа.

Я поравнялась с Лейсом и тронула его за предплечье. Вот уж не думала, что однажды по доброй воле буду искать слова поддержки для Лесли.

– Ты все равно молодец, – сказала я. – Если бы не Колояр, ты бы уложил вивра.

– Угу… – буркнул Лесли: все же существует большая разница между «уложил бы» и «уложил».

Я вздохнула и отстала. Вернулась к Вееле: пока есть время, надо обсудить стратегию.

– Я так понимаю, что флакон в кармане Лесли защищал только от вивра?

– Правильно понимаешь, – с досадой произнесла Вель. – Отец приготовил скального вивра для нас. Дело казалось таким простым, кто же знал, что этот придурок вмешается!.. Аля, твоя рука!

Я поглядела на порез, который все еще сочился кровью. Неплохо я полоснула: виноват адреналин, я не рассчитала силу и не ощутила в тот миг сильной боли, но теперь алые капли прочертили по каменным плитам коридора дорожку, как хлебные крошки из детской сказки. И перевязать нечем! Проклятие!

– Нам нужно выбраться на открытое пространство, – возвысила я голос, чтобы услышали все члены команды. – В большую аудиторию. Или столовую. Чтобы было где развернуться!

– Зачем? – обернулся Рон.

Я молча показала ему порез. Теперь, спустя время, идея приманить бестию кровью не казалась мне такой уж толковой. Ронан беззвучно выдал одно из своих витиеватых ругательств. Лесли пока ничего не понял, он шел, погруженный в невеселые мысли.

– В столовую! – приняла я решение. – Она ближе и можно использовать столы в качестве укреплений…

Ронан заглянул в ответвление коридора и отскочил на шаг. Ронан – да отскочил! Что там такое, если бесстрашный Рон перепугался? В сердце пробежал холодок.

– Разложить стики! – заорала я.

Веела немедленно послушалась, и даже Лесли – да неужели! – перехватил оружие удобнее и выставил перед собой острием вперед. Я понеслась со всех ног к Рону, который, однако, не торопился поднимать стик.

И спустя мгновения я поняла – почему. На нас надвигался злой, как тысяча разъяренных бестий, Ярс. Глаза метали молнии, на скулах расплывались пятна. Ужас Ронана вполне понятен. Я и сама попятилась.

– Ярс…

– Я приказал ждать меня! – рявкнул он.

– Мы ждали!

– Полминуты?

– Десять минут!

Почему рядом с Ярсом, как и рядом с Тайлером, я чувствую себя слабой девчонкой и тут же начинаю оправдываться, и голос становится таким тонким – фу!

Ярс издал звук, одновременно напоминающий нервный смешок и злобное рычание.

– Десять. Минут, – отчеканил он. – И ты не шутишь. Ты правда считаешь это оправданием.

Какие уж тут оправдания…

И будто мало мне было устроенной выволочки, Ярс заметил кровоточащий порез на тыльной стороне ладони и совсем вызверился. Я и не заметила, как оказалась одним движением откинута к стене, – Ярс меня припер и задрал руку, схватив ее за локоть. На рану он смотрел так, как смотрела бы разъяренная бестия, клянусь, разве что зубами не клацал.

– Это. Что? – резко спросил он.

– Что-что… Я выманивала скального вивра, – пробормотала я, пряча глаза. – Мы думали, что разделаемся с ним и покинем здание. Все было под контролем.

– Под контролем! – В устах Ярса мои же слова прозвучали с ядовитой насмешкой, – Опытный воин никогда! Никогда! Не нанесет себе рану во время боя, чтобы приманить тварь. Последствия непредсказуемы! Опасности подвергается вся команда!

– Ну, значит, я не опытный воин! – закричала я, тоже доведенная до точки: во время битвы с вивром я устала и вымоталась не столько физически, сколько морально, ведь когда победа была уже в кармане, ее присвоил Колояр, а теперь еще Ярс на меня орет. – Делала что могла!

Мы с Ярсом некоторое время буравили друг друга взглядами под неловкое молчание моего звена. Они попали меж двух огней: командир звена и эфор сцепились, а им остается лишь наблюдать.

– Кадет Ансгар, у тебя всегда с собой есть платок, давай сюда, – процедил Ярс сквозь зубы, стараясь больше не срываться на крик. – И все на выход!

– Платка больше нет, – виновато сказала Веела. – Остался в библиотеке. Мы им тоже приманивали вивра. Но потом вивра убил Колояр. Это если коротко.

Ярс взъерошил волосы, вложив в этот незатейливый жест все, что думает о нашей самонадеянности и глупости.

– На выход, – повторил он.

– Нет, – ответила я тихо, но твердо, хотя, признаться, коленки дрожали. – Нет, Ярс, не могу.

– Объяснишься? – глухо спросил он, сузив глаза.

– Нет, – снова повторила я слово, которое действовало на друга Тайлера примерно как живая кровь на бестию: вот-вот разбужу в Ярсе зверя.

– Ничего, – мрачно пообещал он. – Я тебя взвалю на плечо и вынесу.

– Ярс, пожалуйста! – взмолилась я. – Я ведь не сумасшедшая! Моему звену необходимо добыть сегодня тварь! Если веришь Тайлеру, то и мне поверь! Помоги хотя бы ради него!

– А я что делаю? Не помогаю? Все это время!

Ярс стиснул мои плечи и наклонился, изучая мое перепуганное, но решительное лицо. Видно, заметил в нем что-то, что смогло его убедить, потому что издал хриплое разочарованное рычание.

– Алейдис! Ты с ума меня сведешь! Ладно, поговорим позже…

Он отстранился и немедленно скомандовал:

– Быстро. За мной. Не отставать. Твоя рана – это плохо. Но мы превратим недостаток в преимущество.

Теперь нас вел Ярс, а мы следовали за ним. Бежать пришлось недалеко, до холла у учебных аудиторий, где прислонившись к колонне стояли два третьекурсника: смуглая девушка с короткой стрижкой и смутно знакомый парень, я частенько видела его беседующим с Тайлером.

– Привел малявок? – удивилась девушка. – А как же «надеру зад и выгоню за дверь»?

– Хейди. Фар, – представил их Ярс, не обратив внимания на вопрос Хейди. – Мое звено.

– Твое звено? – воскликнула Веела.

Почему-то мне и в голову не приходило, что Ярс как кадет Академии, несмотря на то что он стал эфором, сам входит в команду.

– Ты командир?

– Командиром был Тайлер, – ответил Фар, хмуро глядя на Ярса. – Так что, мы теперь опекаем желторотиков?

Вопрос Фара Ярс тоже проигнорировал.

– Сколько наших зашли в здание? – спросил он. – Кто-то знает?

– Почти все, – пожала плечами Хейди.

– Отлично. Надо собрать всех в тренировочном зале. Там бестии не смогут ничего разнести, кроме стен, а нам будет сподручнее с ними справиться.

– У тебя назначено свидание с бестиями в тренировочном зале? – иронично изогнула бровь Хейди.

– У меня – нет! – бросил Ярс. – Но кое-кто слишком смел и решителен и хочет предложить себя тварям на обед.

Он поднял мою руку, продемонстрировав порез, отчего Фар разразился крепким словцом, а Хейди только головой покачала.

– Времени у нас немного. Найдите всех, кого сможете, а мы прямо сейчас выдвигаемся на место.

Фар и Хейди, не тратя драгоценные секунды на споры, направились в разные стороны, чтобы разыскать команды третьекурсников и отослать их в тренировочный зал, а мы снова побежали следом за Ярсом.

Глава 11

В тренировочном зале ничего не изменилось. На улице светило солнце, сквозь стеклянную стену открывался потрясающий мирный вид на заснеженный сад. Пылинки, мерцая, кружились в воздухе. Вдоль стен на столах стояли приготовленные с утра напитки с имбирем для разогрева мышц. Я только сейчас поняла, как сильно хочу пить, вцепилась в ближайший стакан и осушила его несколькими глотками. Вель, Ронан и Лесли последовали моему примеру.

– Что теперь? – спросила Веела, оглядываясь.

Зал выглядел как обычно, и поневоле казалось, что, раз уж мы здесь, а с нами Ярс, сейчас он покажет нам пару приемов и мы отправимся на маты их отрабатывать.

– Отдохните! – приказал Ярс не терпящим возражения тоном. – У вас есть несколько минут до того, как все соберутся.

– Все соберутся – это ты про бестий? – хмыкнул Рон.

Мы с наслаждением растянулись на матах и циновках. Сколько раз я вот так же валялась, глядя в потолок, когда меня опрокидывал на пол сначала Тайлер, а потом и Ярс.

Со скрипом подались тяжелые деревянные створки, я тут же приподнялась на локтях, нащупала стик, но снова расслабилась, когда увидела Рейка и его команду.

– Мы первые? – Он кивнул Ярсу, оглянулся, задержал взгляд на моей раскрасневшейся физиономии.

Может, про себя Рейк и удивился самоубийственному упорству моего звена, но вслух ничего не сказал. Парни утолили жажду и расселись на полу. Папа тоже говорил, что бывалые бойцы любую свободную минуту тратят на отдых, чтобы всегда быть в форме.

– Ярис, ты ведь сопровождаешь желторотиков на тренинги и должен знать, кто из бестий содержался в зале вместе со скальным вивром и шрайком, – сказал Рейк. – Каких гостей нам ждать?

– Откуда знаешь про шрайка?

– Он выбыл. Звено Липса отыскало его в подземельях. Так что ждем троицу.

Пока Ярс и Рейк беседовали, в зал постепенно прибывали и другие третьекурсники, рассаживались в основном в центре – так, чтобы и вход оставался в поле зрения, и дистанция позволяла подготовиться к нападению.

– Там точно был грудошип, – вспомнил Ярс.

Грудошип! Бронированная панцирная хрень, чьи костяные наросты так просто не пробьешь ни с первого раза, ни со второго, – приходилось метиться в сочленения между панцирными сегментами. В эту секунду я порадовалась, что мое звено больше не предоставлено само себе, что рядом с нами опытные третьекурсники, которые точно знают, что делать.

– Хрим, – добавил наш эфор, перебирая в памяти дремавших в стазисе тварей – дремавших до сегодняшнего дня, конечно.

Хрим сначала замораживает жертву, а потом уже разбивает ударом хвоста. Нельзя подставляться под его дыхание.

– И…

– Тенарг! – заорал Фар, который вернулся с последней группой третьекурсников, а теперь вскочил, указывая на дверь.

Массивная голова твари просунулась в створки, но они зацепились за роговые выступы на ее шее, что дало кадетам преимущество и пару лишних секунд, чтобы рассредоточиться по залу. Ярс рывком поднял меня на ноги и потащил в самый центр, вокруг меня, ощетинившись разложенными на максимальную длину стиками, встали старшие: четверо, чтобы прикрыть со всех сторон.

– Ярс? – возмущенно закричала я, когда он оставил меня и поспешил к своей команде, стик вращался в его руках, как лопасти мельницы.

– Ты приманка! – крикнул он в ответ, не оборачиваясь.

Приманка! Вот ведь засада! Я понимала стратегию и в любой другой день одобрила бы ее: пахнущая кровью жертва и бестии, которые, как мотыльки на свет, станут слетаться к легкой добыче. Но сегодня я не могу быть просто приманкой, наше звено должно уложить бестию! Я надеялась, что Ярс об этом не забыл.

Меж тем тенарг прорвался в зал и, вздымая по дороге маты и циновки, расшвыривая их в стороны тяжелыми копытами. Вот он наклонил широколобую голову и понесся прямо на меня. Я присела, выставив стик, прокручивая в голове варианты, как можно достать лезвием уязвимые места, но мои стражи справились и без меня: острия трех стиков одновременно дотянулись до тенарга, и он, взявший разбег, пробежал по инерции еще пару метров, прежде чем его толстые ноги подломились. Он упал и проехался по гладкому полу, почти уткнулся головой в мои подгибающиеся колени.

Зал взорвался восторженными воплями третьекурсников, а у меня от волнения засосало под ложечкой: они так быстро разобрались с тварью, что и с двумя оставшимися разделаются на раз-два, а на нашу долю ничего не останется.

– Ярс! – умоляюще закричала я, хотела выйти из импровизированного защитного круга, но путь мне тут же преградила Хейди.

– Замри на месте, приманочка!

Ярс встал рядом с моими и что-то торопливо объяснял Вееле, Рон и Лесли прислушивались, сбившись в тесную группку вокруг командира. Он посмотрел на меня и махнул рукой, мол, помню. Я аж подпрыгивала от нетерпения. Мне хотелось оказаться рядом со своим звеном, сражаться с ними бок о бок, но находиться рядом с ними сейчас, истекая кровью, означает подставить команду.

– Хрим! Собрались! – закричал длинный, как шпала, третьекурсник, дежуривший у приоткрытых дверей. – Готовность десять секунд!

– Какие дисциплинированные у нас сегодня тварюшки! – усмехнулся Фар, разминая плечи. – Заходят по очереди!

Под четкие приказы своих командиров третьекурсники выстроились в длинный коридор, ведущий от входа к застывшей на месте «приманке». Хрим заморозит все, на что попадет его дыхание, значит, надо всегда держаться сбоку или сзади, и кадеты сразу вставали так, чтобы пропустить тварь вперед и занять стратегически верные точки.

Прямо перед мордой хрима окажется только один незадачливый первогодок, то есть я. Если стики третьекурсников не опередят ледяное дыхание бестии, мне не поздоровится.

Ворвавшаяся в тренировочный зал тварь казалась выточенной из куска льда, она даже позвякивала на бегу, как позвякивают на морозе сосульки. К счастью, ледяная корка была лишь броней, прятавшей плоть и кровь твари. Из разверстой пасти вырывались клубы белого пара, отчего на полу сразу образовалась наледь, а потолок и маты покрылись инеем.

Я чуть было не сорвалась с места, подчиняясь инстинкту самосохранения: сложно устоять, когда прямо на тебя несется этакая чудовищная махина.

– Аля, замри! – орал Ярс.

И без тебя знаю. Чтобы не поддаться страху, я зажмурилась и крепко вцепилась в стик, будто в якорь.

Лицо обдало морозным дуновением, кожу защипало от холода, как бывает, когда выйдешь из натопленного жаркого дома в ледяную стынь северной ночи. И тут же раздался грохот падающей туши.

Все? Я с трудом разлепила смерзшиеся ресницы. Все…

Оставался только грудошип – и вместе с ним наш последний шанс. Пока возбужденные азартом боя третьекурсники потрясали стиками, обнимались и колотили друг друга по плечам, Ярс пробился ко мне и привел с собой мое звено.

– Стойте. И не вмешивайтесь, пока я не прикажу! – Он заорал, размахивая руками. – Эй, сейчас явится последняя тварь. Дадим моим желторотикам потренироваться!

– Молодняк надо учить! – согласно пробасил широкоплечий третьекурсник, и остальные поддержали предложение Ярса кивками.

– Лесли, – быстро прошептала я, когда установилось относительное затишье и кадеты приготовились, глядя на дверь. – Ударим все вместе. У тебя получится!

Лейс часто дышал, не отводя глаз от приоткрытых створок, но мои слова услышал, несколько раз кивнул.

– Вот потом кому-то этот бардак убирать, – протянула Вель, разглядывая разбросанные и разодранные циновки и маты, перевернутые столы и опрокинутые стаканы, а главное – валяющиеся туши тварей, которые оттащили к стене, пока было время.

– Бежит! – заорал кадет, стоящий на страже у дверей.

Он сам едва успел отскочить, когда створки распахнулись в стороны с такой силой, что ударились о стены. В зал влетела панцирная тварь с загнутым клювом и, не сбавляя хода, понеслась в центр, на меня и мое звено. Несколько третьекурсников взмахнули стиками, собираясь перехватить ее, убить еще на подлете, но Ярс стоял, подняв руку, напоминая о договоре.

– Они справятся! – закричал он и нам: – Вы справитесь!

Хейди и Фар в последнюю секунду скользнули в сторону, освобождая путь. Ярс не ушел, стоял с нами плечом к плечу, готовый подстраховать, если что-то пойдет не так.

Веела взмахнула рукой, и перед носом грудошипа взорвались искры, тот замотал мордой, закружился, поворачиваясь боком и открывая уязвимые места: подбрюшье с тонкими пластинками и кожу между панцирными сегментами.

– Бьем! – заорала я и ударила первой.

Рядом со мной одновременно вонзили стики Ронан, Вель и Лесли – у панцирной твари после слаженной атаки просто не оставалось шансов.

– Да-а-а! – закричал Лесли.

От переизбытка чувств он швырнул стик на пол и скакал, задрав руки к потолку.

– Поздравляю, малявка, – скучающим тоном сказала Хейди.

И все же это была похвала, как и одобрительный гул следящих за битвой старших, как и то, что Ярс похлопал Лесли по плечу.

– Молодец! – воскликнула я и обняла Лейса.

Он, конечно, снова превратился в кусок деревяшки, зато я без приключений смогла добыть флакон из его кармана: не надо, чтобы Лесли потом обнаружил у себя флакон с кровью князя.

– Кто-нибудь понял, что мы натворили? – вдруг подал голос Рейк. – Радуемся за желторотиков, а они теперь поедут на границу.

Третьекурсники переглядывались, улыбки медленно сходили с лиц.

– Да-а-а, дела, – высказался тот же басовитый верзила.

И только Лесли продолжал широко улыбаться. Что же, Лейс, я рада, что ты не сердишься на меня за то, что вынужден будешь отправиться вместе со мной в преисподнюю.

Глава 12

Кадеты покидали зал, все еще переполненные адреналином после боя, ликующие и довольные. Хотя они и переживали за первогодков, они нашли, чем себя успокоить: ведь первогодки сами полезли в этот бурлящий котел, никто их на аркане не тянул.

Зал почти опустел, рядом с нами задержались Хейди и Фар.

– Тебя теперь, наверное, отправят вместе с желторотиками на границу, – сказала Хейди. – Князь обещал усиленную охрану, сопровождающий отряд. Колояровское звено тоже твое. Ярс, скажи честно, ты настропалял малявок, чтобы они влезли в битву?

Хотя слова Хейди звучали шутливо, Ярс вспыхнул и сжал челюсти.

– Ты раньше замечала за мной стремление выслужиться? Если так, ты плохо узнала меня за три года, которые мы провели бок о бок.

Хейди побледнела.

– Ярс, я… Ты меня не так понял!

Ярс изогнул бровь: «Как это можно понять иначе?» И голос, когда он произнес следующую фразу, звучал тише, но жестче:

– Когда ты видишь, как кто-то тонет, ты не спрашиваешь, достаточно ли он взрослый для того, чтобы выбраться сам. Ты просто протягиваешь ему руку.

– Прости! – На лице Хейди отразилось раскаяние. – Ты рвался на Север, тебе отказали. Я подумала… Извини! Я подумала, что ты нашел способ обойти приказ.

– Рискуя головами моих подчиненных?

Голос Ярса звучал все более зловеще.

– Хейди, идем, пока вы не подрались! – встрял в накалившуюся беседу Фар и положил руку на плечо единственной девушке в их звене.

– Заберите с собой кадетов Толта, Лейса и Ансгар.

– А Дейрон?

Ярс наклонил голову и посмотрел на меня, сузив глаза, и мое сердце, едва успокоившееся после смертельной опасности и бурного ликования, заколотилось с прежней силой. Вот теперь-то он с меня за все и спросит.

– Хочу проработать со своим кадетом ошибки, которые ее звено допустило во время битвы. По горячим следам.

– На девчонке лица нет, – вступилась за меня Хейди так, будто оставляла на растерзание жуткой бестии. – Не до разговоров ей сейчас.

Но Фар, не дав разгореться новому спору, втиснулся между Ярсом и Хейди, дружески обнял ее за плечи и повел к выходу, махнув Вель, Ронану и Лесли, чтобы не отставали.

Веела, уходя, обернулась и сделала страшные глаза, напоминая: все, что связано с поездкой на границу и с моим даром, – запретная и опасная информация. Опасная прежде всего для Ярса. А то я не знала, Вель! Но что мне делать? Что мне, проклятие, делать, когда лучший друг Тайлера постоянно рискует своей задницей и своей репутацией, а действовать ему приходится вслепую.

Ярс молчал до тех пор, пока дверные створки, перекосившиеся и отчаянно скрипевшие после выдавшегося у них бурного дня, не захлопнулись за спинами членов моей команды.

– Присядь, – велел он, указывая на мат. Ткань лопнула, и во все стороны лезли пучки соломы, но сидеть на нем было все еще можно.

Присесть – это хорошо, ноги отказывались держать. Я не села, а скорее плюхнулась, обхватила дрожащие колени.

– Пить хочешь? Я видел на подоконнике два нетронутых стакана с имбирной настойкой.

Пить хотелось, но я покачала головой. Забота Ярса пробуждала притихшие было угрызения совести. Лучше уж сидеть и мучиться от жажды.

Ярс чуть заметно вздохнул и опустился на пол рядом, в метре от меня – достаточно близко, чтобы считать каждую эмоцию на моем лице, но в то же время оставляя личное пространство.

– Ярс, помнишь нашу беседу в крыле целителей? Я молчу не потому, что не доверяю, а потому что боюсь за тебя! Эта информация не просто опасная, она смертельно опасная! – выпалила я первой, прежде чем Ярс успел сказать хоть слово. – Наверное, ты кое-что знаешь, но точно не все…

– Я обещал Тайлеру приглядеть за тобой и держу слово. Но тяжело помогать, когда приходится пробираться в темноте на ощупь. Ты доверилась Таю, доверься и мне!

– Я доверилась Таю… – прошептала я. – И где он теперь? Он чуть не погиб из-за меня и теперь каждый день рискует жизнью!

Острое чувство потери нахлынуло на меня, как лавина, захлестнуло, накрыло с головой. Я спрятала лицо в ладони, пережидая боль.

Как же я скучала по Тайлеру! Я думала, что приспособилась жить с вырванным из груди сердцем, с пустотой там, где раньше билась любовь и радость. Но в такие мгновения я ясно понимала, что боль никуда не делась, а только на время затаилась. Ее хищные когти рвали душу на части.

Каждый уголок Академии, каждая аудитория, столовая, парк, полигон и тренировочный зал напоминали мне о Тае. Сотни маленьких воспоминаний, которые когда-то казались мне неважными, превратились в драгоценные камешки.

Вот Тайлер вышагивает по коридору, ожидая, пока его желторотики соберутся на утреннее построение. Я помнила его холодные взгляды, которыми он одаривал несносную Дейрон в первые недели обучения. Разве могла я подумать, что ненавистный ледяной эфор однажды станет самым близким мне человеком?

Каждый его поступок, каждое слово постепенно приближали меня к нему. Я думала, что уже ничто в мире не вернет мне радость, я жила только потому, что обещала отцу бороться во что бы то ни стало, а Тайлер подарил мне новую надежду.

Наша любовь стала настоящим чудом, светом во тьме. Я хотела верить, что стала для Тайлера таким же маяком, как и он для меня. А потом это чудо у меня украли…

Настало время признаться самой себе: сегодня я рвалась в битву не потому, что только на границе можно проверить мой запретный дар, ведь, раз так – князь Лэггер все равно придумал бы способ увезти меня к разломам. Нет, я готова была сражаться до последней капли крови, потому что появлялся один шанс из тысячи, а может, из десяти тысяч, что я увижу Тайлера. Хотя бы издалека, хотя бы мельком!

Если дар ткача подтвердится – до свадьбы дело дойдет очень скоро. Похоже, отец Веелы заручился поддержкой императора, когда вернулся с приказом о возобновлении практики.

Что меня ждет впереди? Как же страшно…

Теплая рука опустилась между лопаток. Ярс. Я не отнимала ладоней от лица, но почувствовала, как он перебирается ближе и осторожно заключает меня в объятия.

– Давай, поплачь, – грубовато велел он, но я-то уже хорошо изучила Ярса и знала, что за его злостью и бурчанием, за сдвинутыми бровями и сжатыми губами скрывается забота.

– Не могу, – невнятно проворчала я.

Столько поводов поплакать, что никаких слез не хватает. Ярс энергично потер мне спину, затормошил. Задрал лицо к потолку и вслух произнес:

– Тайлер, клянусь, это дружеские объятия! Это же не девчонка, а одни птичьи косточки! Все руки мне исколола!

– Ах так! – Я вывернулась и метко, хотя и несильно, рубанула ребром ладони по шее Ярса: он же меня и научил этому приему на прошлой тренировке.

Рубанула бы, если бы он, смеясь, не поймал мою руку.

– Рассказывай, – просто сказал он, глядя мне в глаза. – Опасность – мое второе имя. В конце концов, я взрослый мальчик и сам в состоянии сделать выбор.

– Ага, знакомые слова… – сказала я и тут же не удержалась, полюбопытствовала: – У тебя правда есть второе имя?

– Конечно, – фыркнул он. – Как ему не быть в семье потомственных воров. Мы же почти как аристократы, так же свободны и никому не подчиняемся.

– Шутишь?

– Насчет имени – шучу. – Он посерьезнел. – Насчет семьи – нет. Возможно, если бы не дар в моей крови, я бы уже отправился в каменоломни Рекрутских гор. Или остался бы без руки, как мой старший брат.

Он пожал плечами.

– Но я попал в Тирн-а-Тор. Можно сказать: повезло.

Ого, вот это признание. Прошлое Ярса многое объясняло: его приспособленность к жизни, пронырливость и способность достать любую вещь хоть из-под земли.

– Об этом знает только Тайлер.

Ярс замолчал и посмотрел на меня.

«Только Тайлер и теперь – ты! – говорил его взгляд. – Откровенность за откровенность, Алейдис».

– Ладно. Хорошо, – вздохнула я. – Сдаюсь.

Все больше людей знают тайны императорской семьи. На границе, когда наш отряд окажется без покровительства ректора Кронта, князь Лэггер запросто избавиться разом от всех свидетелей. Чем не план? Ронана, Лесли, Ярса, и даже Колояра с его ничего не подозревающими парнями – в расход, нас с Вель во дворец.

Проклятье! У меня аж мороз пробежал по коже оттого, как мои страхи похожи на правду.

Глава 13

Тайлер

Вьюжило. В сгущающихся сумерках тракт, наполовину занесенный снегом, просматривался от силы на несколько метров, а дальше сливался с чернотой, уходил в лес, терялся среди голых стволов деревьев. С одной стороны – белые пустоши, с другой – чаща, и ни души вокруг.

Я подтянул повыше воротник и снова сделал небольшой круг по узкой, вытоптанной за час ожидания площадке. Шторм переступил копытами, наступил задней ногой в рыхлый снег на обочине, мотнул головой и шумно выдохнул облако пара.

– Подожди, мальчик. – Я потрепал его по шее. – Немного осталось.

Еще полчаса, и в любом случае придется возвращаться в лагерь: мои шесть часов, отведенные на сон, заканчивались, как раз успею добраться к началу дежурства.

Прищурившись, я вгляделся в темноту. За мельтешением снежных хлопьев ничего не разглядеть. Неужели человек, на встречу с которым я возлагал большие надежды, так и не придет?

Каждый день моей службы на границе я разыскивал выживших воинов гарнизона полковника Дейрона. Лус сказал, что кто-то должен был уцелеть. Я передавал весточки в соседние лагеря, пообещав вознаграждение за любую информацию. Как раз прибыл обоз с новобранцами – перепуганными мальчишками, одетыми не по погоде, – и имперским казначеем, который привез офицерское жалованье.

Десять полновесных имперских серебряных тэренов. Деньги, на которые моя семья в прошлые времена могла безбедно жить в течение пары месяцев. Герти и Авис с оказией отправили половину жалованья своим родителям.

Я бы мог купить сестре лучшие краски, на которые она засматривалась в лавке, и альбом с мелованными страницами. Купил бы маме шаль с имирской вышивкой, а отцу нож с рукоятью из кости флинта. К сожалению, сияющие кругляши из светлого металла не могли вернуть их к жизни хотя бы на час…

Я позволил себе помечтать о том, как однажды куплю одной кареглазой девчонке заколки для волос, украшенные красной яшмой. Однажды… Лишь бы она не обрезала свои прекрасные длинные волосы, вот только к третьему курсу все мои однокурсницы избавились от кос. Но это ерунда, это неважно. Я представил Алю с густым ежиком ее удивительных волос – и темных, и светлых – и сердце зашлось от нежности. Значит, подарю не заколки, а браслет – есть о чем переживать!

Сейчас же жалованье пригодится для другого дела. Как я и полагал, постепенно весть о том, что лейтенант Эйсхард разыскивает выживших в ночь Прорыва, добралась до нужных ушей. Во время объезда территории мой отряд поравнялся с отрядом соседнего лагеря, и немолодой вояка крикнул сквозь разделяющую нас полоску земли:

– Эй, это кто у вас Эйсхард? Лейтенант. Не ты ли? Есть разговор. Встретимся здесь же через пару часов.

Через два часа я был на месте, скоро появился и мой, как я надеялся, свидетель.

– Ну! – неприветливо начал он разговор. – Какое тебе дело до полковника Дейрона, мальчишка?

– Я собираю воспоминания всех, кто выжил в ночь Прорыва.

Полуправда. Ведь настоящей я сказать не мог. Он уставился на меня из-под насупленных бровей.

– Ты на бумагомарателя не похож. Зачем тебе воспоминания?

– Для его дочери. Мы учимся вместе в Академии Тирн-а-Тор.

Лицо мужчины просветлело, и взгляд перестал колоться.

– Алька? Живая! Слава Всеблагому! Ты там привет ей передавай от всех нас! И от меня в особенности, от старого Оларда. Уж как мы переживали! Думали, девчонки нашей уж и в живых нет. После ночи Прорыва и концов не нашли! А она вон че – аж до Академии добралась.

Первая радость от весточки схлынула, и тень снова легла на его лицо.

– Как нелегко ей пришлось-то… Полковника-то в предательстве обвинили. И хоть об этом даже в газете написали, и приказ нам зачитывали, но вот сердцем не верю, что наш старшой предателем оказался. Он нам всем как родной отец был, не только Альке.

– Алейдис не верит, что ее отец предатель, и я стараюсь найти хотя бы какие-то доказательства его невиновности, – сказал я.

Олард сокрушенно поскреб давно не бритый подбородок.

– Да я бы и рад! Но я-то сам толком ничего не видел. Не моя смена была. Я спал, а проснулся, когда забили общую тревогу. А потом такая преисподняя развернулась, что и задуматься некогда было.

– Вы видели полковника той ночью?

– Видел, как же! Не знаю, не ведаю, снял ли он сам щиты, как говорят, но делал все, чтобы удержать тварей. Да только лезли они как опарыши из дерьма, разве остановишь. А вот еще что! Хотя сам-то я не видал, но Жмых, что на сторожевой башне в ту ночь стоял, обмолвился, что, мол, как полковник с Бесплодных земель вернулся, так сразу следом за ним и Прорыв начался.

– Полковник вернулся с Бесплодных земель? – повторил я, думая, что ослышался. – Один? Ночью?

– Не один. С капитаном Эбердом. Прискакали и давай тревогу бить, мол, всем подъем, Прорыв. Если бы не это, все бы и полегли, прямо в кроватях, а так худо-бедно успели подготовиться.

Я прокрутил в голове новую информацию. Что-то плохо пока срасталось. Аля говорила, что отец разбудил ее ночью и отправил из гарнизона, когда еще не было признаков Прорыва, – он настиг ее в пути. Что же делал полковник Дейрон в промежутке между ее отъездом и начавшимся Прорывом? Отправился в Бесплодные земли, да не один. То ли капитан Эберд был сообщником – но я даже мысли не хотел допускать о двойном предательстве, то ли… Второй версии пока не было.

– А уж потом и сам советник вернулся, – продолжал Олард, не заметив моих нахмуренных бровей.

– Советник? Граф Ромер?

Час от часу не легче. Он-то что делал по ту сторону Границы?

– А где был принц Ивейл в это время? – спросил я.

– Да кто ж знает. Спал у себя, наверное, бедолага. Может, и понять ничего не успел.

– Никто не видел, он не уезжал вместе с полковником? Или с советником?

– Да кто ж знает, – повторил Олард и развел руками. – Караул сменился, и из тех парней никого в живых-то и не осталось. А Жмых не видел, чтобы принц возвращался. Значит, настигла его злая судьба прямо в кровати. Вот ведь, венценосная особа, а кровь, поди, такая же, как у всех нас, простых смертных.

– Спасибо.

Я протянул руку старому вояке, а потом вынул из кармана две серебряные монеты.

– Как обещал.

Олард монеты взял, но прощаться не торопился. Он жевал губу и что-то обдумывал.

– Слушай. Я вижу, ты парень вроде неплохой и доверять тебе можно. К тому же с Алькой нашей дружишь.

Я не сдержал улыбки. Дружу. Это, конечно, не то слово, но и оно сгодится.

– Знаю я одного человечка. Он должен был выехать с донесениями в столицу вечером перед Прорывом, да прихворнул. Решил утром пораньше выехать, а утром, сам понимаешь… Он еще и ранен был тяжело, без ноги остался, пока с того света на этот возвращался, депеши, поди, устарели. Никто их в столице не ждал. Вот он и сохранил у себя футляр со всеми документами. Побоялся признаваться. Но хорошему человеку да за хорошие деньги почему бы не отдать бумажки. Как думаешь?

Я сунул руки в карманы, чтобы не выдать бешеного волнения, и сказал небрежно:

– Думаю, Алейдис отчеты могут порадовать как память об отце. Вряд ли там что-то важное, но я готов их выкупить. Ваш человек заглядывал в футляр?

– Не-ет! – закрутил головой Олард. – Сказал, что меньше знает – крепче спит. И если явятся по его душу мозгошмыги, так ему и бояться нечего. Я пошлю ему весточку. Через три дня жди его на закате на развилке тракта от Истэда к Сулу. Он сейчас в Сул перебрался. Открыл обувную мастерскую. Смешно даже – одноногий сапожник.

– Буду ждать, – пообещал я, стараясь не показать радости. – Скажи, что не обижу, заплачу хорошо.

Олард, прежде чем распрощаться, протянул мне деревянную лошадку, выструганную из куска доски.

– Вот, развлекаюсь на досуге. Передай Альке. Очень уж она их любила, когда совсем мелкой была.

…И теперь я битый час ждал бывшего вестника, а ныне одноногого сапожника на развилке тракта, но он не спешил появиться. Неужели испугался и ниточка, которая могла бы привести к важной информации, оборвется? В футляре, скорее всего, содержались ежемесячные отчеты о работе Гарнизона, но могло отыскаться и нечто значимое. Все-таки полковник Дейрон собирался отправить документы непосредственно перед трагическими событиями.

Я промерз до костей. Минуты утекали, но я не мог заставить себя оседлать Шторма и двинуться в обратный путь. Уеду – и все пойдет прахом.

– Э-эй! – донесся до меня далекий голос. – Эге-гей!

Следом стал слышен шелест полозьев по снегу, а скоро я увидел и крепкую лошадь, везущую сани. Сани остановились, не доезжая до меня нескольких шагов. Возница выбрался и, хромая, заторопился навстречу.

– Прощенья просим за опоздание. Погода-то какая! Еле добрался!

– Футляр у вас? – не выдержал я.

– Футляр-то у меня. Отдам, коли по цене сговоримся.

Глава 14

– Сговоримся, – кивнул я.

Бывший вояка хмыкнул, разглядывая меня. Я в свою очередь также смерил его взглядом с ног до головы, сразу давая понять, что главный здесь я – раз уж плачу деньги. Вместо одной ноги у мужчины из-под подвернутой штанины торчала деревяшка. Что же, во всяком случае, это точно он – сапожник, о котором говорил Олард.

– А ты, я смотрю, шустрый. Да только абы кому я документы не отдам. Вроде как ты нашу Альку знаешь, ну так здесь любой тебе бы сказал, что у полковника Дейрона была дочь. Как она выглядит, ну-ка, опиши.

Экзамен на благонадежность мне решил устроить? Я запихнул гордость куда подальше вместе с ругательствами, которые рвались с языка. Мне нужен этот футляр, а вестник действительно рискует. Он не прочь подзаработать, но не горит желанием попасть под трибунал.

– Ростом… – Я провел черту посередине груди. – Густые темно-каштановые волосы.

Я не стал говорить, что теперь их цвет сильно изменился.

– Карие глаза.

Бархатные, когда она смотрит на меня с любовью, мягкие, будто бы светящиеся изнутри. Смотришь в них и проваливаешься в звездное ночное небо. Но когда она злится, глаза темнеют и мечут искры. Я буквально вижу, как они вспыхивают уже не светом, а пламенем.

– Чуть смуглая кожа.

Цвета топленого молока. Гладкая и нежная. Глядя на нее, я каждый раз борюсь с желанием попробовать на вкус каждый сантиметр ее тела.

– Губы… – Проклятье, куда меня понесло? – Это неважно.

Я вынужден был сглотнуть, заталкивая подальше воспоминание о шелке ее губ, об их леденцовом блеске, о лепестковой прохладе. О том, как сладки они на вкус. Как припухают и темнеют от страстных поцелуев и приоткрываются навстречу, приглашая продолжить.

– Любишь ее, – удовлетворенно сказал сапожник.

И как, бездна его дери, он это понял?

– На лбу у тебя написано, – усмехнулся мужчина, видно, считав вопрос по моим взметнувшимся бровям. – Ладно, стой здесь.

Он неторопливо двинулся к саням, подволакивая деревянный протез, порылся под войлочной полостью и вынул цилиндрический футляр, точно такой же, какими пользуются командиры во всех гарнизонах. Сквозь обе половины была продета суровая нить и скреплена сургучом.

Вояка приковылял обратно и протянул мне футляр. Повезло, что он имел дело со мной: ничего не стоило бы разобраться с калекой и вовсе не платить денег. Вроде умный-умный, а дурак. Я, конечно, собирался выполнить свою часть договора. Вынул из-под накидки кожаный кошель, чтобы отсчитать пять тэренов – более чем щедрое вознаграждение за старые бумаги. Однако бывший вестник поднял ладонь, останавливая меня.

– Если это для Али… Не надо. Память об отце, все такое. Неужто же у меня сердца нет? Забирай так. Видно, не зря хранил. Только ни слова никому, если спросят. А спросят – я в отказ пойду, мне проблемы не нужны!

– Конечно. Обещаю. И все-таки возьмите…

– Нет!

Бывший вестник резко отвернулся, стараясь удержаться от соблазна, и похромал к саням. Догонять и впихивать деньги – только оскорбить его.

Я сунул футляр за пазуху, борясь с желанием распечатать его прямо здесь и сейчас, оседлал Шторма и заторопился в обратный путь.

Успел как раз к планерке между дежурствами. После того, как я провел на морозе несколько часов, в штабной палатке показалось слишком жарко и душно. Я плеснул себе из медного чайника густого бодрящего взвара, прислонился плечом к стойке для карт – лучше останусь на ногах, а то сморит – и прислушался к докладу Герти. Очень короткому, потому что за время дежурства ее отряда они не встретили ни одной твари.

– Не нравится мне это затишье, – покачал головой капитан. – Не к добру.

– Это ненадолго, – кивнула Герти. – Но парням надо отдохнуть, передышки иногда на пользу.

– Лейтенант Эйсхард, станешь менять лейтенанта Тронта, будь начеку: затишье длится уже три дня, может прорвать как раз в твое дежурство.

Герти оглянулась и посмотрела на меня. Снова этот взгляд из-под опущенных ресниц: «Не передумал? Ночи все еще холодны…»

– Кстати, слышали, на границу собираются прислать кадетов для практики, – сказала Герти.

Я как раз делал глоток из кружки – подавился от таких новостей. Нет. Не может быть. Не сейчас, когда здесь так опасно!

– Что за бред! – сказал капитан. – Руководство там совсем охре… хм… с ума посходили?

Он задумался.

– Наверное, все-таки третьекурсников. В качестве подкрепления.

– А вот и нет – первогодков. Тай, хорош кашлять! Простыл, что ли?

– Откуда информация? – недоверчиво прищурился капитан.

– Гарнизону под руководством полковника Вира поступил приказ об оказании всяческого содействия. Полковник орал в своем кабинете, что детям, мол, не место на войне и он не собирается носиться с желторотиками, когда и так непонятно, за что хвататься. Так орал, что о приказе узнали все – от офицеров до последнего рекрута. – Герти пожала плечами. – Вот теперь и мы знаем.

Капитан потер переносицу.

– Бред, – повторил он. – Какой-то бред. Самое удачное время для реформ, ничего не скажешь. Кто с ними возиться-то будет?

– Там какой-то укрепленный отряд, то-се… – Герти зевнула и потянулась, предвкушая отдых. – Хорошо, что не нас заставят возиться, а укрепленный гарнизон.

Один из двух оставшихся после Прорыва. В десяти милях к западу. Я прикинул, сколько мне понадобится времени, чтобы до него добраться. Добраться и расставить по дороге маячки, чтобы потом переместиться в три-четыре прыжка. Однако в первый раз придется идти пешком: даже мерцающий не может прыгнуть в незнакомое место.

– Когда первогодки приедут на практику? – хрипло спросил я.

– Точно не знаю. Через несколько дней. А что? Тайлер, ты чего такой бледный?

– Я всегда бледный, – отрезал я.

Каждый нерв натянулся во мне, как тетива лука. Бездна и тьма! Эта ублюдская сиятельная мразь все-таки приволочет Алю на границу, чтобы проверить ее дар. А меня не будет рядом, чтобы приглядеть и защитить? Ну уж нет, я просто обязан что-то придумать!

– Лейтенант Эйсхард, можете идти, – сказал капитан. – Ваше дежурство началось.

Перед тем, как выдвинуться на обход территории, я завернул к себе в палатку, чтобы спрятать футляр. Я собирался внимательно просмотреть бумаги после возвращения с дежурства, но не выдержал, сломал сургуч, снял крышку и вытряхнул ворох донесений на спальник. Как я и предполагал – обычные ежемесячные доклады: сводка по патрулям и столкновениям с тварями, список потерь и ранений, отчеты по запасам и просьбы о пополнении.

Я застыл на корточках над россыпью бумаг, каждая с подписью полковника Дейрона. Взъерошил волосы, стараясь избавиться от разочарования. Почему я думал, что все будет так легко? Конечно, отец Алейдис не доверил бы информацию простому вояке.

А это что? Из-под вороха документов высовывался краешек конверта. На лицевой стороне конверта адресатом значилась Императорская канцелярия, а оборотная сторона была залита сургучом с оттиском личной печати советника Ромера. Это несложно было понять по символу – перекрещенным жезлу и перу.

Выходит, граф Ромер, пользуясь оказией, решил передать в столицу и послание от себя?

Не теряя времени даром и не обращая внимания на то, что сердце выламывает ребра, я сорвал печать на конверте. Развернул сложенный вдвое листок.

Внутри всего два коротких предложения, от которых кровь застыла в жилах. Я превратился в кусок льда. Льда. Смешная шутка…

«С большой вероятностью – да! Я заберу ее утром в столицу. Р.».

Он говорил об Алейдис? Кому предназначалось письмо? Мог ли полковник Дейрон узнать о том, что советник хочет увезти его дочь? Узнать и сопротивляться?

Столько вопросов! А ответов по-прежнему нет.

Глава 15

По мере того как небольшой отряд удалялся от Тирн-а-Тор, с каждым днем становилось холоднее. Мы с Веелой и Ярсом ехали верхом на лошадях, принадлежащих академии, а впереди князь Лэггер на своем красавце коне. Остальным членам группы отвели места в телегах, ведь обучение верховой езде начинается только на третьем курсе. Ни Лесли, ни Ронан, ни Колояр – ух, как его это злило! – ни его парни не умели держаться в седле. Ронан большую часть дороги шел пешком, тем более что телеги, скорее приспособленные для перевозки тварей Изнанки, чем людей, нещадно тряслись, скрипели и пересчитывали все возможные колдобины на дороге.

Конечно, мое звено ехало на Север. Эта честь выпала нам якобы по воле случая. Я, Вернон и остальные командиры звеньев, уничтоживших тварь, вытаскивали из мешка камешки-голыши. Красный означал, что команда едет на юг, зеленый – на запад, желтый – на восток. Два камешка белого цвета отправляли «счастливчиков» на север. Когда я вытащила жребий, камешек в моей руке первую секунду был обычного серого цвета, но тут же стремительно побелел. Моя судьба была предрешена с самого начала. Князь Лэггер и честность? Нет, не слышали…

Одно меня тревожило: если жеребьевка подстроена, зачем сиятельству Колояр?

Вечером первого дня после перехода наша группа остановилась на ночлег в богатом селе, где нас, кадетов, даже разместили на лавках в общем зале трактира. Невиданная роскошь, если учесть, что все следующие дни придется ночевать под открытым небом.

А утром к нам присоединился отряд королевской гвардии. Среди этих элитных воинов не было одаренных, однако они были хорошо вооружены и, в отличие от рекрутов, умели сражаться слаженно и хладнокровно. Гвардейцы приносят присягу лично императору и верны членам императорской семьи до последней капли крови. Не могу сказать, что это меня радовало.

Возглавляли отряд три молодых офицера. Они подошли к столу, за которым сидела моя команда. Мы с Вель, нахохлившись, будто воробьи, пытались согреться, сжимая в руках чашки с горячим чаем.

– Капитан Кахан, – представился мужчина средних лет и назвал своих спутников: – Лейтенанты Ферми и Мист. Мы будем вас охранять.

Какая честь! Представиться каким-то желторотикам. Не заметила, чтобы они так же подошли к столу, за которым восседали хмурый Вернон, его парни и Ярс, которому пришлось сесть со звеном Колояра, так как места за столом были рассчитаны на четверых. Ярс пристально наблюдал издалека, как капитан Кахан кивнул Вееле и мне, приподнял бровь. Не знаю, Ярс, ничего не знаю… Но, сдается мне, офицеры прекрасно понимают, кого именно им выпало защищать.

Лейтенант Мист, молодой, темноволосый, едва ли намного старше Тайлера, наклонил голову без тени улыбки. Зато второй, светловолосый и голубоглазый, широко улыбнулся, переводя взгляд с меня на Вель и обратно.

Веела заморгала, глядя на него.

– Тьфу ты, показалось… – прошептала она.

С этого дня мы продвигались вперед под присмотром гвардейцев.

Дороги постепенно сужались, села, а потом и деревушки стали встречаться все реже. Ветер, который еще пару дней назад гладил щеки холодными пальцами, теперь бил наотмашь, высекая слезы. Воздух стал колючим и сухим. Трава под ногами лошадей хрустела, став хрупкой, как стекло. По вечерам все труднее было заставить себя оторваться от живого пламени костра и уйти спать в телегу. Спальные мешки на меху дополнительно согревались магией, а все равно казалось, будто холод поднимается от мерзлой земли и проникает к самому сердцу.

Оставалась пара дней до прибытия на место, когда я наконец узнала, куда нас везут.

Ярс поравнялся со мной и Вель, натянул поводья, придерживая свою норовистую лошадку, и сказал:

– Я слышал разговор князя и капитана. Мы едем в гарнизон на западе. Знаешь, где это?

Я кивнула. Конечно, я знала: западный гарнизон под руководством полковника Вира был братом-близнецом нашего, восточного, а теперь остался лишь он один. Папа как-то брал меня с собой, когда ездил на совещание. Начальник гарнизона, помнится, потрепал меня по голове, но он был в это время занят беседой с отцом, вряд ли он меня запомнил и едва ли узнает.

Чем ближе мы подъезжали к месту назначения, тем тревожней становилось на душе.

Как князь Лэггер станет проверять мой дар? Теперь вероятность того, что я ткач, увеличилась до пятидесяти процентов. Но что, если я разрывник? Еще один разрывник императорской семье точно не нужен. И что тогда сделают со мной? Отправят прямиком в бездну? Вряд ли вернут в Академию…

Впрочем, если у меня нужный дар, в Академию я, скорее всего, тоже не вернусь.

Ректор Кронт это понимал. Потому что перед самым нашим отбытием он передал со второкурсником записку, в которой попросил меня прийти к нему в кабинет.

Он ждал меня один за своим столом. Поднялся навстречу, когда я переступила порог, а я почувствовала себя ужасно неловко из-за того, что сам ректор встречает меня будто королевскую особу.

– Алейдис, нужно серьезно поговорить, – сказал он. – И сразу предупрежу, что ты можешь отказаться. Потому что то, о чем я попрошу, очень и очень опасно. По сути – это измена.

Глава 16

– Садись. – Ректор кивнул на стул.

Я присела на краешек, стараясь держать спину ровно и не показать ни страха, ни волнения. Я воин, пусть еще только в самом начале пути.

Только теперь я увидела на столе перед мейстером Кронтом доску, поделенную на черные и белые клетки. На ней уже были расставлены фигуры: король и принцесса, полководец и тигр, и, конечно, башня, которую мне немедленно захотелось снять с поля и зажать в ладони, ведь я снова подумала о Тайлере.

– Сыграем?

Я моргнула.

– Сейчас? Вы вроде хотели меня попросить…

Я совсем запуталась.

– Мы не торопимся, – улыбнулся ректор.

Я кивнула, взяла пешку – самую слабую фигуру – и сделала ход. Я давно не практиковалась, но стоило начать игру, как в памяти всплыли хитрые комбинации. Не могу сказать, что часто обыгрывала отца, но в одном случае из трех – точно. Неплохой результат, если учесть, что отец никогда не поддавался.

Некоторое время мы играли молча. До тех пор, пока одна из моих пешек не перешла на другую половину игрового поля.

– Смотри, Алейдис, – негромко сказал ректор. – Ты думаешь, ты пешка. Но ты уже прошла середину доски, а значит, можешь стать кем угодно.

Я вскинула взгляд, и моя рука с зажатым в ней советником замерла над клеткой.

– Принцессой? – сказала я полувопросительно. – Да только принцесса тоже слабая фигура. За ней все охотятся, а сама она ничего не может.

Ректор сделал свой ход. И, пока я следила за его руками, сказал очень тихо:

– Принцесса может быть глазами и ушами там, куда сильным фигурам не добраться.

Меня будто молния пронзила от макушки до кончиков пальцев. Что же, ректор сразу прямо сказал про измену и опасность. Я протолкнула воздух в легкие и хрипло произнесла:

– А что, много в игре сильных фигур?

– Много, – коротко ответил мейстер Кронт.

Всего одно слово, но сколько смысла в нем скрывается. Почему-то мне до сих пор казалось, что оппозиция слаба и это всего лишь горстка людей. Сам ректор, мейстери Луэ и некоторые другие преподаватели, генерал Пауэлл и члены попечительского совета. Они стараются добыть какие-то доказательства того, что императорская семья предает собственный народ, но противостоять огромной власти Аврелиана пока не могут.

Но что, если я наблюдала только верхушку горы? Прежде никто не видел смысла ставить в известность девчонку. Какой от нее прок? Сейчас обстоятельства изменились.

Все-таки я переспросила:

– Много?

Ректор посмотрел на меня. В его глазах – умных, уставших – светилось сожаление о том, что он вынужден втянуть меня в смертельно опасную историю.

– Больше, чем ты можешь вообразить.

Он передвинул своего полководца на две клетки вперед и добавил:

– Мы расставляли фигуры по всей доске много лет. В гарнизонах, в казначействе, в тайной канцелярии. Теперь они только ждут своего хода.

Сердце колотилось у меня в груди, но мыслила я ясно, как никогда.

– Я помню, что вы рассказали про отца. Что он добыл доказательство того, что принц Ивейл мог быть причастен к Прорыву. Я не сумела уберечь футляр и не помогла вам тогда. Но сейчас я сделаю все, что от меня зависит, если… если император Аврелиан действительно идет против своего народа. Что мне нужно сделать?

На ректора отразилась печаль и раскаяние. Я знаю, кого он видел сейчас перед собой: ребенка, которого должен кинуть на растерзание хищникам. Он готов был передумать, закончить партию и отправить меня из кабинета. Да только вот я – не ребенок! Не надо решать мою судьбу за меня! Хватит.

– Что мне нужно сделать? – уверенно повторила я. – Позвольте мне быть полезной! Ради отца! Пусть его смерть не будет напрасной!

Мейстер Кронт перевел глаза на доску.

– Твой ход.

Внутри всколыхнулась злость. Как еще ему доказать, что я не подведу? Я окинула доску и все расставленные на ней фигуры цепким взглядом, вспоминая все, чему учил меня отец. В голове вспыхнули десятки комбинаций.

Я целиком сосредоточилась на игре, сцепив зубы от негодования. Хорошо же!

Ход конем. Пешкой. И вот башня перекрывает полководцу все возможные пути отступления, угрожая короне.

– Я победила, – процедила я.

Ректор издал смешок и откинулся на спинку кресла, как мне показалось, с облегчением.

– Выбери фигуру, – попросил он.

Я не стала спрашивать зачем и сразу указала на башню.

– Отлично. Когда ты окажешься во дворце, тебя найдет человек, который передаст тебе именно эту фигуру. Можешь доверять ему во всем. Он скажет тебе, что нужно делать.

Из меня будто выпустили весь воздух. Что за напряжение! Я сейчас будто с ордой тварей сразилась, а не провела партию.

– Спасибо, – сказала я. – Спасибо за доверие. Я не подведу.

– В первую очередь – помни о собственной безопасности. Не действуй опрометчиво. Но знай, информация, которую ты поможешь добыть, может стать последней каплей правды, которая перевесит чашу весов.

***

В восточный гарнизон наш уставший, промерзший отряд добрался поздним вечером на восьмой день после того, как мы покинули Тирн-а-Тор.

На первом этаже главного штаба уже накрыли столы: нас ждал горячий ужин! Какое блаженство после того, как мы несколько дней ели кашу, приготовленную на костре, и сухие галеты.

Полковник Вир сжимал челюсти слишком сильно, пока князь Лэггер представлял ему звенья, «отличившиеся во время учебных испытаний», и рассказывал о новой практике на границе для лучших из лучших в качестве привилегии. На лице полковника Вира ясно читалось все, что он думает и о практике, и о князе Лэггере, однако вслух он не произнес ни слова до тех пор, пока сиятельство, представляя кадетов, не назвал мое имя.

– Кадет Дейрон…

– Кадет Дейрон? – Полковник подался мне навстречу, что для всегда сурового и неразговорчивого военного почти приравнивалось к объятиям, но он вовремя опомнился и остался на месте. – Алейдис?

Его обветренное лицо жесткостью и сдержанностью напомнило мне лицо моего отца. Я кивнула. От уголков глаз полковника Вира разбежались морщинки: он улыбнулся. «Я рад, что ты жива!» – говорил его взгляд.

– Кадетам приготовлены комнаты в гостевом доме, гвардейцев мы разместим в казармах, – сказал он и обратился к князю. – Полагаю, на сегодня у вас не запланирован полевой выход?

– Ужинайте и располагайтесь на ночлег. – Сиятельство кивнул Ярсу. – Проследите, чтобы никто из кадетов не вышел за периметр гарнизона.

От горячей еды и напитков меня разморило, я начала клевать носом уже за столом. Так не хотелось снова запахивать тяжелую накидку и выбираться на студеный воздух. Я утешала себя тем, что до гостевого дома идти несколько десятков шагов, зато я наконец-то высплюсь в постели, а не в спальнике, от которого у меня уже чесалось все тело. И над головой наконец-то окажется потолок, а не звездное небо.

Ярс собрал нас и повел за собой. Колояр за моей спиной неразборчиво ворчал: «Ничего не меняется. Мы заслужили поездку на границу, но и тут за нами приглядывают, как за детьми!» Алек и Норман ничему ему не отвечали, они вообще теперь редко разговаривали со своим командиром звена и точно не были ему благодарны за эту поездку.

Все уже поднялись на крыльцо, и Ярс придерживал дверь, ожидая, пока желторотики зайдут в гостевой дом, как вдруг я увидела на земле у крыльца деревянную лошадку. Она была один в один как те, что так любил вырезать старый Олард. Невозможно! Наверное, она просто похожа… Но в душе воскресли воспоминания о долгих зимних вечерах, о горящем камине, о том, как старый вояка напевал песенку и стругал ножиком кусок деревяшки.

И песня… Та самая песня, которую мне напевал Тайлер во время нашего танца. «Потому что сердечко мое на замке. Ты единственный ключик зажала в руке…»

Я втянула морозный воздух, не давая пролиться слезам.

– Что там, Аля? – спросил Ярс, не понимая, почему я остановилась.

– Ничего. Иду.

Я быстро наклонилась, подняла лошадку с земли и сунула в карман. Это ничего не значит, но пусть она будет со мной.

Глава 17

Нам с Веелой как единственным девушкам в отряде выделили гостевые комнаты на третьем этаже, где кроме нас никого не было. Я бросила вещмешок в крошечной комнатушке, скинула пропитанную потом одежду, приготовила смену – теплое белье. Хоть дом отапливался каминами и горячий воздух снизу поднимался по воздуховодам, от окон все равно тянуло холодом, и стены промерзли так, что изнутри на них проступила изморозь. На сердце впервые за долгое время сделалось спокойно, что удивительно – ведь мы на границе, ближе к опасности, чем когда бы то ни было, но я ощущала себя дома. Казалось, вот-вот в коридоре послышатся уверенные шаги, а из-за двери позовет папин голос. Я так ярко представила этот момент, что, когда в дверь действительно постучали, сердце чуть не выскочило из груди.

– Аля, можно я первая в душ? – спросила Веела. – Он здесь один на этаже.

– Перепугала меня! – крикнула я, пытаясь отдышаться. – Да, иди, конечно. Я следующая.

На заправленной постели лежало широкое серое полотенце, такие выдают всем рекрутам. Ожидая своей очереди в душ, я заранее разделась и завернулась в хлопковую ткань. Придется снять шнурок с серебряным колечком, которое я так и носила на груди: слишком заметно, и я не хотела рисковать. Я прикоснулась к колечку губами, прежде чем спрятать в кармашек вещмешка. Тайлер, Тайлер, где же ты теперь…

Вель уже через несколько минут поскреблась в дверь.

– Иди, Аль! Но предупреждаю: вода еле теплая. Бр-р-р!

Я усмехнулась. На самом деле я с детства привыкла мыться прохладной водой, а рекруты так и вовсе обходились ледяной. В гарнизоне на краю империи, где воду грели по старинке – дровами, горячая вода считалась непозволительной роскошью. Так что предупреждение Вель меня не напугало. После восьми дней путешествия, когда мы не могли даже сменить одежду, я бы и в прорубь залезла!

Я наплескалась вдоволь, а когда натянула на еще влажное тело белье, вытерла и расчесала волосы, почувствовала себя почти счастливой.

– Кадет Дейрон, кадет Ансгар, отбой! – Командирский голос Ярса долетел до спальни с нижней площадки лестницы: подниматься он не стал.

Я и без приказа как раз собиралась нырнуть под ватное одеяло. Уже устроилась, завернулась, но вспомнила о находке у крыльца, выбралась из уютного убежища, босиком прошлепала к подоконнику, на котором оставила деревянную лошадку, и забрала ее с собой в кровать.

Я понимала, как это глупо, как по-девчачьи. Я перестала спать с игрушками начиная с десятилетнего возраста, но грубо выструганная фигурка напоминала мне о доме и о Тае. Я снова зарылась под одеяло, теперь уже сжимая в руке лошадку. И нет, мне не стыдно!

Тишину ночи разрывали приглушенные вопли бестий с бесплодных земель, за окном в черном небе вспыхивали зарницы. Все хорошо. Все хорошо: я дома…

Веки потяжелели. Сквозь дрему мне почудился скрип деревянных половиц. Хриплый вздох. А потом чье-то большое тело опустилось на соседнюю половинку кровати, так что постель осела под его весом. Чья-то рука осторожно легла поверх холмика одеяла, в которое я закуталась. Кто-то придвинулся, прижался, повторяя мои изгибы. Теплые губы коснулись моей шеи там, где заканчивалась линия волос. Прильнули поцелуем и замерли. Горячее дыхание опалило кожу.

Из моих закрытых глаз хлынули слезы. Мне не первый раз снился этот сладкий сон, такой реальный, что казалось – обернусь и увижу Тайлера. Но сколько бы раз я ни пыталась его обнять, я ловила лишь воздух – сновидение таяло под моими руками, обращалось в дым, а я снова оставалась одна. Поэтому сейчас я лежала, не шевелясь, боясь спугнуть наваждение.

Постель дрогнула, будто мой восхитительный призрак приподнялся на локте. Клянусь, я почти ощутила его ласкающий взгляд.

– Слезы? – встревоженно спросил знакомый до мурашек голос.

И тут же поцелуи коснулись мокрых век и щек. Нет, это невыносимо. Таких ярких ощущений во сне я еще не испытывала, а значит, расставаться станет еще больнее. Я всхлипнула. И тут же сильные руки развернули меня на спину, шершавая ладонь бережно погладила меня по щеке.

– Алейдис! – позвал меня сон. – Открой глаза. Проснись. Посмотри на меня.

Я затрясла головой. Ты просишь о невозможном. Открыть глаза – и снова тебя потерять.

– Аля…

Он, кажется, понял, чего я боюсь, и накрыл мои губы осторожным поцелуем. Чуть прикусил нижнюю губу. На вкус мой Тайлер из сновидения был совсем как настоящий – такой же терпкий и горьковатый. Я едва не застонала от переполнявших меня чувств – нежности и отчаяния.

– Не уходи, не уходи… – взмолилась я, а слезы продолжали литься.

– Никогда! – И снова легкий поцелуй. – И точно не в ближайшие три часа, когда я только пришел.

Я распахнула глаза, уставившись на склонившееся надо мной родное лицо. Тайлер опирался на локоть левой руки, а правой провел по моей скуле, по подбородку, обвел большим пальцем контур моих губ. Он будто стал еще взрослее, на лбу четче обозначилась складка, в глазах появилась незнакомая усталость, но сейчас она спряталась, ушла на глубину, уступив место нежности.

Я рвано выдохнула, выпростала руки из-под одеяла, обхватила его лицо ладонями, обшаривая глазами каждую черточку.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.