Кэт Лорен
Рынок чувств: отыграть назад

Глава 1

Мария

Стены коридора были выкрашены в грязно-бежевый цвет, будто впитали в себя весь страх и отчаяние, что витали в воздухе этого богом забытого места. Люди, находившиеся здесь по собственной воле или нет, были потеряны. Не думала, что здесь все настолько плохо. Атмосфера, царившая здесь, была мрачной и давящей. Пациенты ходили по коридору, словно заблудшие души, которые не могли найти себе места. Будь моя воля, никогда бы не пришла сюда по собственной воле.

«Это по твоей вине отец находится здесь, в этом отвратительном месте», – подначивал меня собственный разум.

Я спрятала ладони между коленями, не в силах унять дрожь в ожидании. Мне сложно было находиться в этих стенах.

Сделав глубокий вдох, чтобы успокоиться, я ощутила резкий запах дезинфицирующего средства. Быстрый поворот головы вправо, и стал заметен источник. В конце коридора появилась уборщица со шваброй и ведром воды. Я ненавидела этот запах с недавнего времени. Все потому, что он ассоциировался непосредственно с моей учебой. А я потеряла к ней интерес. Впервые за два года.

Поморщив нос, отвернулась, все ярче ощущая вонь. Смесь мокрой пыли, хлорки и чего-то еще. Невыразимо противного, переплетающегося с кислым, металлическим привкусом на языке, который я получала от каждого вздоха. Запах безнадежности.

Взглянув на настенные часы, стала нервничать еще больше. Прошло уже десять минут, а отца все еще не было. Как и медсестры, которая пошла его искать. По крайней мере, то, что она до сих пор не вернулась, вселяло какую-то надежду, что он не послал меня и бедную девушку подальше.

Все мои записки за эти месяцы остались без ответа. Я волновалась. Папа был единственным моим родным человеком. Наверняка, он думал, что я его бросила. Избавилась от него, определив в эту клинику, но это не так. Давно пора было бы прийти.

Телефон звякнул от входящего сообщения:

«Машенька, я могу быть очень настойчивым, как ты заметила. Час. Это все, что я прошу. В кофейне возле твоего универа. Завтра после пар. Во сколько они заканчиваются?»

Я разочарованно вздохнула. Смс не от того, от кого бы мне хотелось. Весь последний месяц после нашей встречи в салоне Артем заваливал меня сообщениями с просьбой увидеться. Лаура давила на меня с другой стороны, убеждая, что я веду себя как идиотка. Не отказываю парню прямо, но и не соглашаюсь на встречу.

Пришлось признаться Артему, что добавила его в черный список сразу же после нашего знакомства в Стамбуле. Он ничуть не удивился. Сказал, что догадывался. Не знаю, почему, но я разблокировала его, как только увидела в автомобильном салоне. С тех пор и была подвержена атакам со стороны молодого человека.

«Посмотрим. Завтра много пар. Я буду сильно уставшая для свидания», – ответила я и бросила телефон обратно в сумочку.

Сидя в ожидании, в длинном коридоре, внимательно стала наблюдать за людьми. Они были словно призраки. Лица бледные, опухшие, с темными и глубокими кругами под глазами. Некоторые сидели, сгорбившись, погруженные в свои мысли, и наблюдая, как другие играют в шахматы, будто пытаясь удержать хоть какой-то контроль над тем, что осталось внутри них.

По телу пробежали мурашки. Я вспомнила, что недалеко от них ушла. Весь последний месяц, как рассталась с Андреем, пила каждый вечер. Не могла остановиться. И самое ужасное то, что не могла дать ответ самой себе, почему это делаю. Думаю, именно поэтому сегодня нахожусь здесь. Эгоистично пришла просить помощи и совета у такого же отчаявшегося и потерянного, пропитого алкоголем человека.

Я огляделась. В холле было достаточно много пациентов. Возможно, кто-то из них тоже ждал визита близких. Некоторые бродили, не находя себе места, и вглядывались в окно. Их шаги были тяжелыми, словно у людей, которые несли на себе весь груз мира. Я пыталась посмотреть одному из них в глаза. Взгляд был отрешен. Словно они не наркоманы и алкоголики, находящиеся на лечении, а выжившие из ума шизики, которых накачали сильнодействующими успокоительными.

Как только я решилась встать и пойти спросить, где же та медсестра, которая отправилась на поиски моего отца, то увидела их обоих в другом конце коридора.

Мы встретились с папой взглядом. Не могла разглядеть в его выражении лица ничего. Потому что перед глазами все поплыло. Еще хуже делало тусклое освещение вперемешку с пасмурной погодой.

У папы были темные круги под глазами. Взгляд отрешен, будто в них хранилась затаенная боль. Но, увидев меня, выражение его лица смягчилось.

Не выдержав, я бросилась к нему, ожидая, что он обнимет меня, как и прежде, а не оттолкнет, злясь на меня за то, что закрыла его в этой проклятой клинике. Папа притянул меня к себе. Отчего я разрыдалась.

– Не плачь, доченька.

– Прости меня, прости… – не унималась я, утыкая нос отцу в грудь.

Впервые мы расстались на такое большое количество времени. Я до конца и не осознавала, как сильно скучала по нему, пока не увидела.

Папа успокаивающе гладил меня по спине. Его рука нежно двигалась вверх-вниз, пока не остановилась на затылке. Отец опустил голову и стал по-родительски целовать в висок, утирая слезы с щек пальцами свободной руки.

– Не смей извиняться. Ты ни в чем не виновата. Это я должен просить у тебя прощения, дочь.

Он обхватил мое лицо ладонями и пристально посмотрел мне в глаза.

– Что с тобой?

Его глаза блуждали по моему лицу. Большие пальцы продолжали стирать соленые дорожки с щек.

– Сколько ты выпила?

Я едва не икнула от испуга. Откуда ему было это известно? Прошли практически сутки. Я ела… Что-то… Кажется… И жевала мятную жвачку. Как папа догадался?

– Я… – Все же икнула, но думаю, это от слез. – Пап, тебе кажется. – Ложь сорвалась с языка.

Папа напряженно рассматривал мое лицо, а после молча взял за руку и отвел в сторону. К окну, где рядом по счастливой случайности никого не оказалось.

Я напряженно огляделась. Отец словно загнал меня в угол. Сделав пару глубоких вдохов, чтобы прекратить нарастающую истерику, отвернулась от пронзительного взгляда отца. В голове тут же возник вопрос: все ли родители читают своих детей как рентген? Возможно, я никогда этого не узнаю. Единственный человек, от которого бы я родила ребенка отвернулся от меня и не выходил на связь больше месяца. Хоть бы сообщил разведены мы или нет. Ведь он грозился.

От мысли о том, что я больше не член семьи Зарянских, в груди закололо. Папа осторожно обхватил ладонью мое запястье, чтобы привлечь к себе внимание и вывести меня из дурных размышлений.

В воздухе витала напряженность. Я посмотрела на отца, и весь невысказанный ужас моей жизни за последние месяцы перешел ему.

– Куда смотрит твой муж?

Я презрительно фыркнула и не стала ничего ему отвечать.

– Пап, я приехала увидеть тебя и поговорить о твоем состоянии.

Он сосредоточенно смотрел мне в лицо, словно пытался прожечь дыру в моей голове. Я отказывалась смотреть на него в ответ. Папа понял, что у меня проблемы, едва взглянув мне в глаза. Это слишком… Не хочу, чтобы он понял, насколько моя жизнь стала дерьмовой. Не хочу, чтобы папа прекратил лечение в погоне за моим счастьем.

– Мне плевать на свое состояние, пока дочь идет по моим стопам, – сказал он строже.

Я дрогнула от его сурового тона и стыдливо отвернулась от него, не находя оправданий своему поведению.

– Как ты узнал? – едва не всхлипнув, спросила я.

Папа подошел и обнял меня за плечи:

– Я знаю, какие у тебя глаза, когда ты счастлива и когда грустишь. Сейчас ты страдаешь, и мне хочется знать, почему.

Он видел меня насквозь, но я не могла ему дать ответа, это было слишком личное… Боюсь, папа не поймет.

Я ничего не говорила, лишь отрешенно смотрела в сторону. Несколько месяцев. Сто одиннадцать дней, если быть точнее, я избегала этого места, избегала взгляда в глаза отцу, которые помнили меня совсем другой. Но он сразу же раскусил меня.

– Пап, ты можешь ответить мне на один вопрос?

Я развернулась в его объятиях и внимательно посмотрела в глаза. Отец ничего не ответил. Только молчаливо ждал, пока я заговорю.

– Почему ты пил? – Задала я простой и одновременно сложный вопрос. Хотелось его понять. – Неужели твоя жизнь была такой трудной, что ты в какой-то момент понял, что не справляешься? Разве нельзя прекратить все это ради тех, кого ты любишь? Я столько раз умоляла тебя…

Папа протянул руку и вытер новую слезинку с щеки:

– Люди не всегда пьют, чтобы залить свое горе. Ты сама можешь ответить на вопрос, почему ты пьешь?

– Я не… – Попыталась возразить, но отец цокнул и разочарованно покачал головой.

– Алкоголь меняет людей, дочь. Он пропитывает твое тело так, что спиртом разит через каждую твою пору. Я это понял, когда прошел очищение здесь под капельницей.

Папа обхватил мой подбородок и приподнял лицо вверх, сосредоточенно заглядывая в глаза.

– Так что? – требовательно спросил он. – Почему ты решила идти моим путем, дочь?

Андрей

– Мне не нравится, во что стала превращаться Лехина затея, – взволнованным голосом сказал Дэн мне на ухо, пока никто не слышал.

Я бросил тревожный взгляд на группу людей в дорогих костюмах, которые явно не вписывались в окружающую их обстановку. Сегодня был очередной поединок. Молва разрасталась. Хоть проведение таких мероприятий было незаконным, все было сглажено среди правоохранительных структур. Несмотря на то, что мне до сих пор было не понять смысла в этом, поединки обрастали популярностью все больше. Самое главное было то, что ими я держал в узде младшего брата. Последнее время мы много проводили с ним времени. Я чувствовал свою ответственность за него, да и спарринги с ним помогали отвлечься и выбить всю дурь из башки.

– Я все могу понять, но покупать бой, чтобы парня избили на глазах у толпы в наказание, это пиздец как неправильно.

Согласен с братом. Такое мне тоже не нравилось. Но отец сказал, что Бородинский очень важен для нашего бизнеса, и он с радостью окажет ему эту услугу, даже если она будет дикой.

– Только эти придурки не знают нашего брата так, как знаем его мы. Леха никогда не будет добивать противника. И прекратит бой, если увидит, что парнишка может кони двинуть.

Я тревожно огляделся. Людей сегодня было больше, чем обычно. Мне это не нравилось.

– Нужно увеличить охрану.

Дэн как раз сделал глоток пива и едва не поперхнулся:

– Есть что-то, о чем я не в курсе?

Я вновь оглядел недоверчивым взглядом присутствующих. У меня было чертовски поганое предчувствие.

– Мне не нравится, что людей стало так много. Это нехорошо.

– Согласен, – ответил брат, – но мы ничего с этим не поделаем. Люди стали приезжать из других городов. Мы либо закрываем лавочку, либо должны смириться с масштабами.

– Ублюдок, – прорычал я, глядя на группу в элегантных костюмах, которую возглавляла жирная лощеная рожа по фамилии Бородинский. Эти старые пердуны выглядели так, словно находились на приеме в Кремле, а не на заброшенной стройке за МКАДом, где бетонная пыль легла толстым слоем на их лакированные ботинки.

– Ты знаешь, почему они притащили того бедолагу?

Я сжал челюсти от злости. Мне это не нравилось, но отец сказал уступить. Папа много лет пытался наладить связи с людьми во многих сферах. Обижать кого-то из них не входило в его планы. Тем более, в таких кругах часто действовал принцип «услуга за услугу». Бремя, которое моя семья несла до сих пор, и его я унаследовал. Кстати, о ней…

Достав телефон, я проверил смс от людей, которые следили за моей женой. Пусто.

– Бедняга трахнул его дочь, – ответил брату на его вопрос.

– П-ф, – фыркнул он. – Так, может, это любовь?

– Насколько я слышал, девушка несовершеннолетняя.

– Все равно не понимаю. Можно было его просто пристрелить по-тихому.

– Таким ублюдкам, как он. – Я слегка кивнул в группу людей справа. – Нужно зрелище. Они как моральные уроды, которые упиваются страданиями других.

– Говори потише, – шепнул брат. – Иначе наши друзья из Сочи могут расценить твои слова как угрозу.

Я взглянул Денису за плечо и увидел парней, которые с каждым шагом приближались к нам. В этот раз не всем составом. Хотя не припомню ни одного раза, чтобы они были вместе. Даже на моей собственной свадьбе, мать вашу! Разве только на их территории они всегда держались особняком. Кто-то всегда должен оставаться в Сочи. Можно подумать, что город рухнет, если вся банда уедет на пару дней.

– А здесь с каждым разом становится все жарче! – воскликнул Саня, приветствуя меня и брата рукопожатием.

Мужчина приехал не один, а с братом его друга. Я уже встречался с Глебом пару раз. Мне он напоминал немного моих младших. Парень был атлетически сложен и силен. Разумеется, ему было далеко до Лехи, но Марка по внешним габаритам он обогнал. Молчалив как Вадик, но уверен, что рассудительности ему не занимать. Никита очень печется о Глебе, и я его понимаю.

– Рад видеть снова, – ответил я, отвечая рукопожатием. – Приехал помахаться?

Саня хрустнул шеей, как будто готовился к бою. Он уже пару раз дрался в клетке здесь. Ему место в профессиональном спорте, а не здесь, среди потерянных и пропахших смертью людей.

В любом случае я до сих пор не понимал, зачем людям это. «Ублюдкам подавай хлеба и зрелищ», – однажды сказал Леха на мой вопрос. В любом случае мне было трудно осмыслить происходящее. А если я не осознаю и не разделяю чего-то, то и контролировать это не могу. Такие вещи просто выбивают меня из колеи.

– Глеб тоже хочет поучаствовать, – сказал Александр, кивнув на парнишку. – Но Никитос против жестко. Еле уговорили его вдвоем просто съездить сюда.

– До сих пор до конца не верю, что он нас отпустил. – Впервые с тех пор, как они пришли, подал голос Глеб. – Он наверняка думает, что я участвую в бое сегодня.

– Не думает. Поверь мне. – Покачал головой Саня. – Если бы ты это сделал, твой брат открутил бы голову мне, а еще и им за компанию. – Мужчина кивнул на нас с Дэном, и я хищно улыбнулся.

– Никита прав, что переживает за тебя. Только старший может понять.

– Но твой младший брат участвует.

Я повернулся к парню спиной, крепко обхватывая ржавые перила.

– Поверь, я двадцать четыре на семь несу ответственность за всех пятерых.

Глава 2

Мария

Разговор с папой, к которому я морально готовилась несколько месяцев, так ни к чему и не привел. Это меня убивало. Уничтожало. Но я вновь шла вниз, спускаясь по крутым ступенькам прямиком в ад.

Если он думал, что сможет воззвать к совести своим отцовским напутствием, то круто ошибался. Да и я сама обманулась в своих надеждах.

Обхватив горлышко бутылки, налила себе второй бокал вина и взглянула на таймер. В духовом шкафу готовился ужин, который имел все шансы отправиться прямиком в мусорку, потому что есть мне совсем не хотелось. Снова.

Телефон звякнул от входящего смс:

«Машенька, ты не оставляешь мне ни единого шанса. Кажется, я скоро превращусь в твоего сталкера»

Я грустно улыбаюсь, но оставляю сообщение парня без ответа. Мне совершенно не хочется сейчас ни с кем разговаривать. Даже с подругами. Не знаю, почему начала общаться с Артемом, но он действительно был настойчивым. Мне пришлось купить второй телефон для переписок с ним, потому что я страдала паранойей, что Андрей может читать мои переписки. Ни за что не дам ему шанса ткнуть меня носом в измену, хоть и гипотетическую. Изменщиком был он, но никак не я.

Как только положила телефон и отошла к окну, чтобы посмотреть во двор и немного погрузиться в свои мысли, вновь раздался звуковой сигнал. Я не стала бежать как угорелая. Наверняка это опять Артем, неутомимый поклонник, а не Андрей. Мой супруг хранил полное молчание весь этот месяц. Я даже стала сомневаться в своих умственных способностях на мгновение. А потом открывала свадебные фото на телефоне и понимала одно: мне не привиделось.

Опустив взгляд, я заметила черный внедорожник у подъезда. Он припарковался довольно странно: не справа, где стояли в ряд машины всех домовладельцев, а слева, заехав на бордюр у подъезда.

«Вот хам!»– подумала я про себя. – «Думает, что купил дорогую машину, и теперь ему можно все!»

Я переехала в эту квартиру неделю назад и до сих пор не разобрала вещи. Как будто у меня складывалось стойкое ощущение того, что я здесь ненадолго, хотя тешить себя глупыми надеждами не стоило бы. С нашим браком с Зарянским все было кончено. Мне придется заново учиться жить без него. Хоть мы были вместе совсем недолго, я привыкла к нему и теперь не представляю, как выдернуть из жизни последние месяцы.

Я вернулась к столу и взяла бокал. Сделав глоток белого сухого, взяла телефон в руки. И, как и ожидалось, это был мой поклонник:

«Помолчи. Когда ты молчишь, ты вдвое красивее»

Улыбка растянула мои губы. Довольно необычное смс. Интуиция подсказала мне погуглить. Как и ожидалось, чуйка меня не подвела. Эти слова были сказаны Гумилевым своей жене Анне Ахматовой. В миг мое лицо просияло. Что-то подтолкнуло меня сесть на диван и начать печатать ему ответное смс:

«Тебе покорной? Ты сошел с ума!

Покорна я одной Господней воле.

Я не хочу ни трепета, ни боли,

Мне муж – палач, а дом его – тюрьма.

Но видишь ли! Ведь я пришла сама»

Не знаю, почему я отправила ему именно это. Данная цитата была первой, когда загуглила «Анна Ахматова мужу Гумилеву цитаты». Видимо, захмелев, я не сильно поняла смысл данной фразы. Она была просто первой, но, черт возьми, как же ярко эти слова описывали мой брак.

Я хотела отменить отправку, но было слишком поздно. Артем уже печатал мне ответ. Дурацкое вино. Я разозлилась на него и на себя… Но вновь рука потянулась к бокалу.

«Любовь не знает логики, она выше разума»

Мне стало интересно. Я скопировала цитату в поисковике браузера и увидела, что на этот раз это были слова Джека Лондона. Поверить не могу, что этот красивый, интеллигентный парень был настолько начитанным.

Сделав еще один глоток, стала печатать ответ. И впервые за этот месяц я провожу вечер, не пуская слезы в подушку, а с улыбкой на лице.

Андрей

Вокруг царил затхлый воздух, пропитанный сладковатым ароматом крови и перегара. Бои шли в полном разгаре. Мне до смерти хотелось поскорее убраться отсюда, но я не мог. По традиции мой младший брат выходил всегда в самом конце.

Я огляделся. Внутри, в полутьме, еле различимые силуэты бродили по обветшалым коридорам, кто-то был занят отнюдь не боями, а распитием алкоголя или траханьем языками друг друга в темноте. Сука! Как будто это развлечение или какой-то модный клуб, где можно классно оттянуться. Это, мать его, бойцовские подпольные бои, где ломаются кости и проливается кровь! Я был зол. Чертовски зол.

Телефон завибрировал, и я тут же полез в карман:

«Ездила в клинику к отцу. Сейчас дома»

Я с облегчением выдохнул. Одной проблемой меньше. Неделю назад Мари удивила меня, прикупив себе квартиру недалеко от университета. Моей жене пришлось продать машину. Я не влезал в эти финансовые дела, стараясь держаться подальше от нее. Не моим решением было разорвать отношения. Девушка ушла сама, гордой походкой покидая наш совместный дом и демонстративно оставляя банковскую карту, которую я ей дал.

– Ты разговаривал с Лехой перед боем? Он готов?

Оторвав лицо от экрана, я с негодованием посмотрел на брата:

– Почему ты спрашиваешь? Знаешь что-то, что мне неизвестно?

Дэн нахмурился:

– Я просто заезжал к нему утром. Он был не в настроении. Опять говорил об Ангелине. Я переживаю. Брат может сорваться в любой момент.

Мне не понравилось то, что он сказал. Казалось, Леха забыл о девушке. По крайней мере, он не вспоминал и не говорил о ней со мной. Я напрягся.

– Следи за ним, – предупредил я брата.

Раздались крики толпы. Послышался гул, когда объявили имя бедолаги. Я взглянул на парня. Он был крепко сложен, но в умениях моему брату нет равных. Думаю, несчастный протянет не больше одного раунда.

Парень зашел в клетку. Краем глаза я заметил движение. Бородинский со своей свитой подошли ближе, чтобы получше увидеть бой. Ублюдки хотели шоу. Но его сегодня не будет. Мой брат не будет добивать беднягу.

Послышались призывные крики. Толпа ликовала, когда Леха появился на горизонте. Сердце забилось с утроенной силой. Обычно я был спокоен, смотря каждый его бой. И был уверен в брате всегда, но интуиция уже несколько часов подсказывала мне, что сегодня будет все не так.

Мы с Дэном переглянулись. В его взгляде я тоже заметил легкое беспокойство.

Пока судья объяснял правила, которые больше нужны были для несчастного парня, чем для брата, оглядел толпу. Царило напряжение в воздухе. Я пригляделся и увидел, как несколько человек стояли поодаль от толпы, у самой дальней стены, покрытой граффити.

Я подал знак одному из своих охранников, с которыми пришел.

– Узнай, кто это. – Незаметно указал я на странных гостей.

Денис это заметил:

– Что происходит?

– Пока ничего. Хочу узнать, кто это.

Дэн с интересом взглянул в ту сторону.

– Не пали так очевидно. Спугнем.

Брат перевел взгляд на клетку. Раздался гонг, и бой начался. Бедняга не торопился пойти в атаку. Он кружил наравне с братом, ожидая нападения, чтобы отбиться. Леха даже не держал кулаки на должном уровне. Брат прекрасно понимал, что у парнишки не было никакого шанса, хоть и по весовой категории он недалеко ушел.

Толпа завыла, раздалось нетерпеливое посвистывание с разных сторон, но Лехе на это наплевать. Он всегда делал только так, как считал нужным. Брат не был клоуном, играя на потеху публике.

– Андрей Владимирович, извините, что отвлекаю. Здесь один человек просит поговорить с вами, – сказал один из охранников, наклоняясь ближе, чтобы перекричать гул толпы.

Я повернул голову в его сторону и уничижительно взглянул на него. Какого хера он вообще отвлекает меня от поединка родного брата?

Доля секунды. Я вернул свое внимание на октагон, когда уже все закончилось. Толпа ликовала. Брат поспешил покинуть клетку, даже не обращая внимание на триумф. Хотя победой это сложно назвать. У несчастного не было никаких шансов. И у других до него тоже.

– Пошли. – Я потянул Дэна за рукав рубашки.

Мы направились вниз. Я издали видел затылок младшего брата, который стремительно удалялся. Подав знак Денису, ускорился, нагоняя Леху. Пришлось отпихивать людей собственноручно. Охрана следовала где-то за нами, потому что мы слишком неожиданно покинули второй этаж.

– Леха, стой! – крикнул Денис, оказавшись на улице.

Он первым нагнал брата у машины.

– Чего тебе? – раздраженно рявкнул тот, оборачиваясь.

Мы с Дэном немного опешили от такого резкого выпада.

– Что случилось? Почему такая реакция? – решил я уточнить.

– Это ты у нашего папаши спроси, – вскрикнул он и тут же прикусил язык, понимая, что нас могут услышать.

– Поясни, – тише приказал я, выжидающе глядя на младшего брата.

– На хуй это все! – Брат бросил спортивную сумку на заднее сиденье автомобиля и громко захлопнул дверь. – Не для этого я все это организовывал! Мне хотелось, чтобы собирались пацаны, которые хотят подраться, чтобы выпустить пар как в гребаном фильме «Бойцовский клуб». В какую херню это все превратилось? Чтобы каждый ублюдочный денежный мешок мог заставить выйти на ринг любого, кто должен ему бабок, трахнул жену и так далее? Я им что шут, чтобы устраивать сцены избиения на потеху публике? Я, мать его, чемпион мира! – последнюю фразу он прокричал так громко, что люди на улице стали оборачиваться. Мы стали привлекать слишком много внимания.

– Понимаю твои эмоции. Я тоже не в восторге от ситуации, но папа сказал…

Брат оборвал меня на полуслове:

– Да срать я хотел, что сказал этот старый…

Я попытался схватить Леху за шею, но с кем мне тягаться. Он быстро ушел от захвата.

– Андрюха, успокойся, на нас смотрят. – Денис придерживал меня за предплечье.

Я встряхнул рукой и коротко кивнул ему, что все в порядке.

– Передай ему, что дальше я в этой херне не собираюсь принимать участие.

Леха прыгнул в тачку и резко нажал по газам, оставляя за собой столб пыли.

Я повернулся в сторону Дениса, но, открыв рот, тут же закрыл его, видя мужчину, стремительно приближающегося к нам. Охрана остановила его. Один из них повернулся и вопросительно посмотрел на меня. Я одобрительно кивнул. Мужчину подпустили ближе.

– Спасибо, Андрей Владимирович, – обрадовался он, подходя ближе к нам с Денисом. – Я не займу много вашего времени. Спасибо, что согласились выслушать меня. – Не унимался он в благодарностях.

Ненавижу подхалимов.

– Что там у тебя? – Кивнул я на снимки в его руках.

Мужчина протянул мне фотографии. Я взял их. Дэн подошел ближе, чтобы тоже посмотреть.

– Ваши бои набрали огромную популярность за считанные недели. Эти, – он кивнул на снимки, – ничем не хуже, и ставки высоки, а с вашими связями…

Договорить ему я не дал. Схватив ублюдка за шею, тут же сжал ее, отчего мужчина стал сразу же хрипеть.

– Чтобы больше не подходил ко мне со своими мерзкими предложениями. Узнаю, что ты в Москве или Подмосковье устроил что-то подобное, запру тебя в одной клетке с ними и лишу еды. Посмотрим, через сколько дней твои преданные псы сожрут тебя заживо.

Я презрительно оттолкнул сволочь от себя. Ублюдок запутался в собственных ногах и упал на землю, с шумом втягивая в себя воздух.

Мне не хватало только подпольных собачьих боев в Москве. На хуй это все!

Глава 3

Мария

«Наркотические лекарственные средства избирательно действуют на центральную нервную систему, анестетики – на чувствительные нервные волокна, холиномиметики и холинолитики – на холинергическую иннервацию. Известно, что гликозиды…»– бормотал профессор у доски где-то внизу. Аудитория была огромной. Мы заняли с Лаурой самые верхние места. Я плохо слышала лекцию, да мне и не особо хотелось.

Неспешно теребя ручку в руках, молча смотрела в одну точку. Задумавшись о своей жизни, мыслями унеслась отсюда настолько далеко, что не сразу вернулась в аудиторию.

– Белова, я к вам обращаюсь.

Лаура обхватила мое плечо и слегка потрясла, обращая внимание на профессора.

– Я бы настоятельно рекомендовал вам поговорить со своими ухажерами.

Не сразу поняв, о чем речь, я попыталась возразить, но на глаза попалась огромная корзина. Курьер стоял у входа в лекционный зал и выглядывал из-за цветов, ища глазами ту самую Белову.

В горле пересохло от неожиданности и шока. Букет был шикарен. Мне никогда таких не дарили. Я презрительно фыркнула себе под нос. Было б кому до этого дарить мне цветы.

Трясущимися руками быстро покидала свои вещи обратно в сумку и поспешила к бедному парню.

– Извините, пожалуйста, – прошептала я, обращаясь к профессору.

Юркнув мимо него, слегка подтолкнула курьера к выходу.

– А вы куда, мадемуазель, позвольте спросить?

Я обернулась и увидела Лауру, догоняющую нас.

– Имейте в виду, я не поставлю вам зачет на зимней сессии. Вы впервые пришли на лекцию по фармакологии с начала семестра! – пытался возмущаться профессор. Он был уже далеко не молод. Лаура часто говорила про таких, что им только покажи свою силиконовую грудь, и они поставят ей зачет просто так.

– Конечно, мой сладкий, – томно произнесла она, отправляя воздушный поцелуй мужчине.

Тот поперхнулся от неожиданной реакции и стал нервно теребить галстук. Я едва не закатила глаза от шалости своей подруги. Ее даже не смутило, что за этой сценой наблюдало как минимум сто человек.

– Пошли уже. – Ухмыляясь, потянула Лауру к выходу.

***

– С ума сойти! – воскликнула Лаура, когда мы уже вышли в коридор. – Ну и букетище!

Я разделяла ее восторг. Цветы были великолепны. Нежно-розовые гортензии, гвоздики, кустовая роза и эустома, прекрасно гармонирующая с остальными цветами.

– Хм, интересно, кто же это: Андрей или Артем? – Лаура задумчиво прикусила указательный палец и продолжала рассматривать корзину.

– Дамы, там есть записка, – сказал курьер, доставая из глубины цветочной композиции конверт.

Я поставила подпись на планшете парня и протянула руку, чтобы прочитать, но подруга была проворнее. Лаура отошла на пару шагов и стала громко читать:

«У сердца с глазом – тайный договор:

Они друг другу облегчают муки,

Когда тебя напрасно ищет взор

И сердце задыхается в разлуке»

По мере прочтения ее улыбка становилась все шире.

– Ох, это точно не Андрюша. Он слишком серьезен до такой писанины. – Подруга громко рассмеялась, будто этот букет вместе со стихами отправили ей. – А Артем у нас романтик, как я погляжу. Вы уже виделись?

Лаура подошла ближе, вручая мне, наконец, записку, и игриво потерлась своим боком о мой.

– Интересно, он в постели парень тоже романтик или же больше похож на неутомимого тигра?

– Отвали. – Усмехнувшись, толкаю подругу в плечо. – Я нахожусь в сексуальном страхе от твоих предположений.

***

Уже находясь дома, я, наконец, пишу Артему:

«Спасибо за цветы. Это очень мило с твоей стороны»

Кладу телефон и отхожу, чтобы вновь полюбоваться цветами и снова вдохнуть их аромат. Боже, какие же они красивые!

Телефон завибрировал, и я тут же поспешила к нему.

«Чтобы ты чаще улыбалась. И хочу увидеть это наяву»

В груди разлилось тепло от его сообщения. Не помню, когда в последний раз улыбалась от переписок с парнем. Наверное… Примерно никогда.

«Как ты узнал, в какой аудитории я буду?»

«Мне бы не хотелось выдавать своих секретов»

Я легла на кровать, продолжая держать телефон в руках:

«Но все же?»

«Хорошо, ты меня подловила. Я сталкерю тебя всеми возможными способами»

Я едва не рассмеялась. Он пытался вести себя как настоящий красный флаг, но у него это совсем не получалось. Он скорее был похож на зеленый со всеми его оттенками.

«Прием-прием. Ты меня уже вернула в черный список?»

Ухмыльнувшись, стала печатать бедному парню ответ, иначе он искусает свои локти в ожидании:

«На что ты пойдешь дальше, мой преследователь?»

«Я готов залезть в твое окно и похитить тебя, потому что иначе тебя никак не вытащить на свидание»

Испугавшись по-настоящему, бросилась к окну, будто ожидала увидеть под подъездом своего неутомимого поклонника. Но единственная подозрительная вещь, которая попала мне на глаза, это черный внедорожник, стоящий на том же месте, что и вчера.

По началу я испугалась не на шутку, а потом у меня закрались подозрения.

Стремительно переодевшись в более теплую одежду, направилась вниз, чтобы раз и навсегда показать своему пока что еще мужу, что со мной так поступать нельзя.

– Какого хрена вы тут делаете, придурки чертовы? – словесно накинулась я на них, резко открывая дверь с водительской стороны.

Знаю, это была не я, а какая-то другая Маша, которая мне не была знакома. В меня словно демон вселился и стал управлять сознанием.

– Эм… – Замялся с ответом верзила, вопросительно поглядывая на своего напарника, чтобы тот помог ему.

«Тупой и еще тупее»– подумала я про себя, с раздражением закатывая глаза.

– Девушка, мы тут ждем кое-кого. Закройте, пожалуйста, дверь, пока вас просят по-хорошему.

Я громко рассмеялась, понимая, что мои догадки оказались верны.

– Если бы вы не были сторожевыми шавками моего мужа, то так бы со мной не разговаривали.

Оба переглянулись.

– Значит так. – Я со злостью тыкнула в них обоих пальцем. – Вы сейчас же звоните своему боссу и сваливаете на хрен отсюда. Не дай бог увижу вас или кого-нибудь еще, то я за себя не отвечаю!

Резко развернувшись, стремительно поспешила обратно в подъезд с высоко поднятой головой и с видом победителя.

Пошел ты, Зарянский!

Андрей

– Как она могла догадаться? Чем вы себя выдали?

Я устало потер лоб, чтобы унять головную боль, но эти два идиота добавили мне новую.

– Не знаю, Андрей Владимирович. Она просто подошла к машине и стала сыпать обвинениями.

У меня не было сил разбираться с этим сейчас.

– Так что нам делать? Уезжать?

– Ни в коем случае! – зарычал на него, крепче стискивая шариковую ручку. Мой взгляд был направлен на экран, где я уже битый час пытался разобраться с бумагами отца.

– Но ваша жена сказала…

– Поебать, что она сказала! – закричал я на него. – У вас есть задание пасти ее и сообщать мне о каждом шаге! Работайте!

Я бросил ручку. Она ударилась о дубовый письменный стол и отскочила. Я захлопнул экран ноутбука и от усталости закрыл глаза, медленно потирая виски.

Черт возьми! Когда весь этот пиздец кончится?

Мне нужно было знать о каждом шаге Мари, потому что тех людей, которые послали ублюдков за моей женой так и не нашли. Они не были залетными. Их отправили с одной целью: накачать наркотиками и похитить ее. Рыжеволосую подругу, наверняка, просто захватили бы прицепом, а потом сбросили бы по пути.

Я до сих пор не установил камеры в ее новой квартире. И продолжал убеждать себя, что сделаю это ради безопасности Мари. Но дьявол внутри моей головы шептал иное: «Чертов извращенец и собственник».

Глава 4

Мария

– Поверить не могу, что ты согласилась, – сказал Артем, нежно целуя мою руку, как только я села в его автомобиль.

Первое, что я заметила, это то, что машина была премиум класса. Значит, парень не нуждался в деньгах. Не то, чтобы я была падкой на деньги, но… Хотя да. Конечно же была. Точнее, стала. На одной любви далеко не уедешь. Устала. Зарянский был красив, богат, и я была влюблена в него до безумия, но куда привела эта моя любовь?

Артем был другим. Он не холоден, как мой муж (надеюсь, бывший). Парень был теплым, нежным и романтичным. Всякий раз, когда мы общались, у меня внутри все расцветало, даже несмотря на то, что в Москве была отвратительная погода. В душе у меня снова была весна.

Я убеждала себя, что Артем именно тот человек, который мне был нужен все это время. Что моя одержимость Андреем Зарянским лишь детская наивная влюбленность, которая до сих пор оставалась со мной. Я должна вырвать ее с корнем. И в этом мне поможет он…

– Ты был очень настойчив, – улыбнулась ему в ответ. – Я не могла тебе отказать.

– Я почти отчаялся, Машенька. Признаюсь честно, – сказал Артем, заводя двигатель автомобиля.

– И вот мы здесь, – игриво подмигнула ему в ответ.

Не знаю, что приготовил для меня парень, но я жду с нетерпением этого.

***

Когда мы свернули с трассы на узкую дорогу, ведущую к загородному комплексу, я поймала себя на мысли о том, что впервые за последнее время чувствую легкость. Всю дорогу Артем отвлекал меня от дурных мыслей, которые пожирали по ночам, и которые я так отчаянно тушила алкоголем.

Молодой человек болтал о какой-то глупости, шутил, подыгрывал навигатору, будто разговаривал с настоящей Алисой. Я улыбалась, чувствуя, что оказалась в другой реальности. Будто это моя первая ступенька на пути к вылезанию из ямы.

– Представляешь, у нас во дворе была лужа. Но не просто лужа, а целое море. Когда ты маленький, тебе все кажется огромным. Я решил построить корабль. Нашел доску, веревку, даже парус из старой простыни приделал. И что думаешь? – Он сдержал смешок. – Доска сразу же перевернулась, а я в этой луже по уши.

Я рассмеялась и сразу же заметила, как мой смех прозвучал неожиданно громко и даже немного необычно. Я уже и забыла, каково это.

– И что сказала твоя мама?

Артем пожал плечами:

– Отругала, конечно. Но не сильно. Потом отмыла из садового шланга и усадила есть со словами: «Морякам нужно хорошо питаться».

Я улыбнулась, представляя картину, где молодая светловолосая женщина обдает струей воды своего сына, а потом кормит его, предварительно поцеловав в висок. Мне стало так тепло от этих фантазий.

– Твоя мама, должно быть, очень умная и добрая женщина.

– Это так. Когда-нибудь я вас с ней познакомлю.

После этой фразы повисла неловкая пауза. Думаю, Артем и сам не был уверен в том, что это знакомство может состояться. Ведь он имел право так думать. Я игнорировала молодого человека слишком долго.

– Она живет в Москве?

– Нет, в Питере. Я переехал сюда, когда окончил школу. Так и остался здесь, но я часто навещаю маму.

Артем так легко и непринужденно рассказывал о себе. Он не старался казаться лучше, чем был на самом деле. Парень просто… был собой.

В этот момент поймала себя на мысли, что рядом со мной человек, который не заставляет меня бояться его слов, не заставляет оправдываться. С ним я могу быть самой собой и не волноваться о том, что обо мне подумают.

И все же… Сердце все еще болело. Я тосковала по тому, кто вывернул всю мою душу наизнанку. Человеку, которого я, наверное, никогда не смогу забыть, даже если перестану любить.

– Маша, – окликнул меня Артем, – только не говори, что ты опять в своих мыслях. Я тут минут десять рассказывал про идеальный маршрут для верховой езды на завтра, а в ответ – тишина.

Дернув головой, заморгала, возвращаясь в реальность, и виновато отвела взгляд. Подлила себе еще немного травяного чая, хоть его в кружке было достаточно.

– Прости, я не хотела. Можешь повторить?

Я игриво улыбнулась и поднесла чашку к губам.

Артем сделал смиренный вздох и вновь ткнул пальцем в карту.

Я старалась на этот раз внимательно слушать, борясь с негативными мыслями, которые со всех сил пытались унести меня куда-то не туда. Постепенно рассказ о предстоящей конной поездке плавно перешел к очередной истории из его детства. Такие рассказы я слушала внимательно. По-видимому, мой мозг таким образом легче уходил от реальности, потому что я старалась в красках представить беззаботное детство маленького светловолосого мальчугана. Возможно, причиной тому было мое абсолютно безрадостное детство. Я не помню ничего интересного. Только школа и вечное чувство стыда в моменты, когда отец приходил с перегаром на родительские собрания. Или когда я выносила мусор, и было слышно позвякивание бутылок друг о друга.

– И вот мы подходим к озеру… – рассказывает Артем, еле сдерживаясь от смеха. В какой-то момент я стала хохотать во всю, держась за живот. – Этот чертов пес вместо того, чтобы показать мне, зачем он меня позвал к пирсу, становится на задние лапы, а передними толкает меня в грудь.

Я практически скатилась от хохота под стол.

– Никогда не забуду, как он радостно вилял хвостом, когда я вынырнул и принялся снимать тину с головы.

Слезы выступили из уголков глаз. Я стерла их, пытаясь успокоить дыхание после смеха.

Артем сидел напротив и улыбался. Его мягкий взгляд изучал меня. Я перестала смеяться и почувствовала смущение.

– Ты очень красивая, когда настоящая. Рад, что мне удалось рассмешить тебя.

Он взял мою руку в свою и нежно погладил запястье большим пальцем:

– Спасибо, что согласилась поехать сюда.

В ответ парень получил искреннюю улыбку. Я действительно почувствовала себя живой рядом с ним. Никогда прежде не проводила так выходные. И кто знает, смогу ли еще.

Андрей

– Где его черти носят? – начинал я закипать.

Леха пропал, и мы понятия не имели, где находился наш младший брат.

– Телефон все еще вне зоны. Я отправил Виктора к нему на квартиру. Ждем звонка, – ответил Дэн, впервые за долгое время сохраняя серьезное выражение лица. Он также, как и я, не на шутку волновался. Брат нервно листал папку с контрактами. Его движения были резкими, и меня это раздражало. – А что если…

– Нет! – взревел я, тыча в Дениса пальцем. – Не смей этого произносить!

– Ты как никто понимаешь, что Леха не может нормально функционировать. Зависимые люди себе неподвластны.

– И что ты предлагаешь?! – закричал я, со злостью взмахнув рукой и снося документы с письменного стола.

Последние несколько часов мы с братом просидели в отцовском кабинете, пытаясь разобраться в его бумагах. Мне с трудом удавалось успевать за потоком документации. Ведение своего клуба я забросил, переложив полностью ведение дел на своего управляющего. Папа всегда учил тому, что тот бизнес, который наиболее прибыльный, всегда в приоритете. Поэтому я бросил все силы на его строительный холдинг. Да, отец был не единственным владельцем, но проверять все за Макаровым я считал личным долгом. У меня не было доверия к этому ублюдку.

– Сегодня важный день, – сказал я, пытаясь успокоиться. – Организация подпольных боев не моя идея, а его. Отец возлагает на эти мероприятия слишком большие надежды. Леха не может пропасть просто так.

– Если он где-то накумарился, то его отсутствие оправдано.

Я смерил брата гневным взглядом.

– Он обещал нам, Дэн! – упрямо бросил я в ответ.

– Леха и обещания – последнее время понятия несовместимые. Наркоманы врут настолько легко, что сами верят в свою ложь.

Я плюхнулся в отцовское кресло и опустил голову на сцепленные руки. Денис, как никто другой, знал о наркоманах все. Многие из его девушек скатывались по кривой дорожке. Эскорт – тяжкий труд. Кто бы что ни говорил. С эмоциональной точки зрения прежде всего. Большинство ломается в первый год. Хоть брат и вводил строгий контроль на предмет употребления, текучка в рядах ночных жриц была существенной. Дэн переставал работать с теми, кто употребляет. Раз и навсегда. Словно сдернуть пластырь – так легко он от них избавлялся.

Денис закрыл папку с грохотом:

– Я говорил тебе, что его нужно упечь в клинику! Говорил?! А ты все беспокоишься о престиже семьи! – начал кричать он. – Оглянись же! Какая мы, к черту, семья?! Отец болен. Мама все время и внимание уделяет ему, бросив своих младших детей. Средний сын – наркоман. Ты вообще…

На последней фразе брат осекся, заметив, как я стал метать молнии взглядом в его сторону. Знаю, что он хотел упомянуть Мари, но вовремя одумался и заткнулся. Я готов на многие темы спорить, и даже кричать, но моя жена была запретной территорией, на которую никому больше не позволено было входить.

– Андрей… – голос Дэна стал тише. – А что если… если с ним реально что-то случилось?

Я замолчал. Мы оба знали, что такой вариант возможен. Слишком уж далеко зашла его зависимость. Леха всегда был самым сильным звеном в нашей семьи. Родительская гордость. Но перед наркотой склонялись даже самые сильные мира сего. Зависимые живут в круговороте одного и того же сценария: их прощают, потом вытаскивают, потом снова им верят, а дальше… Дальше срыв. И все по новой.

Страшнее всего то, что Денис прав. Родители бросили нас. Я понимал их и не понимал одновременно. Диагноз отца подкосил всех нас, но мама посчитала, что мы взрослые и решим все проблемы самостоятельно. А я едва стоял на ногах от того, сколько всего вмиг свалилось на мои плечи. Благо Дэн был рядом. Он единственный, на кого я мог опереться в нужный момент.

Я встал и прошелся по кабинету. Полки, заваленные книгами и папками. Массивный стол отца, который теперь все чаще пустовал. Раньше это место всегда пахло властью, но сейчас оно источало запах распада. Будто кабинет гнил вместе с отцом. Я не мог этого выносить.

– Не понимаю, – сказал вслух, больше себе, чем брату, – как можно так плевать на все? На отца? На семью? На семейный бизнес?

– Не пытайся понять зависимого. У тебя не получится, – тихо заметил Денис.

Я резко повернулся к нему:

– А мы должны все разгребать: и бои, и долги, и его косяки.

Дэн отвел взгляд:

– Кстати, о боях. Если турнир сегодня сорвется, нас разорвут.

– Пусть только попробуют, – ответил я, гневно сжимая челюсти. – Сломают зубы.

– Вложены огромные деньги. Большая часть ставок именно на Леху. Ты же знаешь, он…

– Никогда не проигрывает, – закончил я за брата.

Один – единственный раз, Леха проиграл бой. Тот самый, после которого брат получил травму и так и не смог вернуться обратно в большой спорт.

Я замолчал. Внутри клокотала злость. На брата, на отца, на то, что все рушится вокруг, и у меня не было сил этому противостоять. Я просто был изнеможден, мать твою! Я всегда был тем, кто держит все на плаву, но как удержать то, что постоянно рвется изнутри, словно сломанный элемент, который никак не хотел поддаваться починке?

– Если он не объявится до вечера, – сказал я холодным тоном, – будем решать без него. И тогда…

Я не договорил, но Денис кивнул в знак того, что он понял.

Глава 5

Мария

Проснувшись сегодня утром, я поймала себя на мысли, что спала прекрасно. Впервые за долгое время я уснула без своего привычного «снотворного»и на удивление проспала как младенец.

Артем повел себя словно истинный джентльмен и не дал никаких пошлых намеков на продолжение вчера вечером. Молодой человек забронировал для нас коттедж с двумя отдельными спальнями.

Я брела на первый этаж, следуя за ароматом свежесваренного кофе.

– Доброе утро, – улыбнулся парень, увидев меня. – Я тут подумал: вдруг ты любишь кофе в постель. Но в моих фантазиях я должен был тебя разбудить.

– Прости, что испортила тебе романтическое утро, но я все равно благодарна тебе за сюрприз, – подмигнула ему, потянувшись к чашке с ароматной жидкостью.

Я сделала глубокий вдох, но почувствовала не только запах кофе, но тянуло еще чем-то…

– А что это? – спросила я, слегка подергивая носом и обводя взглядом кухню в поисках сладкого.

– Я испек вафли.

– Ты, что? – воскликнула я так громко, что чуть не облилась кипятком.

– Осторожнее.

Артем взял чашку из моих рук и принялся вытирать потеки с внешней стороны.

– Не обожглась?

Я растерянно наблюдала за тем, как молодой человек заботился обо мне. Это обезоруживало. Окончательно и бесповоротно.

– Ты испек вафли…

Я не спрашивала, а констатировала факт. В голове не укладывалось. За мной никогда так не ухаживали. Думаю, отец должен был мне с детства показывать, как должен относиться мужчина к своей женщине, но скорее это я заботилась об отце. Мы не были в роли «папа – дочь». Скорее, «мама – сын».

«Ты лукавишь, Мари. А как же Андрей, который кормил тебя с ложечки, когда тебе было плохо?»– напомнил мне разум, но я попыталась отогнать от себя эти воспоминания. Зарянский был в прошлом. Мне не стоит вообще думать о нем и о нашем неудачном браке.

***

Катание на лошадях оказалось неожиданно приятным времяпрепровождением. Легкий ветерок, теплый запах хвои, мягкий стук копыт – все это постепенно убирало из меня тревогу. Артем ловко держался в седле, хоть и старался не выпячивать на показ свою сноровку, потому что я оказалась в седле впервые, и это действительно трудно, чем кажется на первый взгляд.

Мы достигли просторной поляны. Я увидела огромный дуб. Никогда прежде не видела деревьев таких впечатляющих размеров.

– Ничего себе! – воскликнула я.

Артем спрыгнул с коня и подошел ко мне. Он протянул руки вверх, чтобы помочь слезть с лошади. Прыгнула к нему прямо в объятия, и парень не сразу отпустил меня. Каких-то пару лишних секунд его ладони покоились на моей талии. Нервно сглотнув, он все же сделал шаг назад.

– Знаешь, чем известен этот дуб? – спросил Артем, доставая из своего рюкзака плед.

Я отрицательно покачала головой.

– Мне сказали, что это тот самый дуб, про который писал Толстой.

Я ахнула:

– Тот самый из «Войны и мира»? Где стоял Болконский?

Артем медленно кивнул и сел на расстеленное покрывало. Я не присоединилась к нему. Подойдя к многовековому изваянию, представила, как на этом месте стоял величайший писатель и придумывал сюжет для своего романа-эпопеи.

Учась в школе, я очень любила уроки литературы, но все же сердце тянуло меня в медицину.

– Поверить не могу, что это именно тот самый дуб, – сказала, возвращаясь к Артему.

Я села рядом, не отрывая взгляда от огромного дерева.

– Так говорят, по крайней мере. – Он пожал плечами. – Во всяком случае, именно возле него снимали ту самую сцену в фильме.

– С ума сойти… – прошептала я, пытаясь все еще осознать этот факт.

– Мне всегда нравилось читать. Со временем, конечно, я перешел на более специфичную литературу, но все же…

– Я заметила, – улыбнулась ему в ответ. – Ты цитировал мне Гумилева.

Артем усмехнулся и махнул рукой.

– Мне помог гугл, – признался он, за что получил легкий удар в плечо.

– Не-е-ет! – простонала я в ответ от того, что мои представления о том, что парень был начитанным романтиком, полетели прахом. – Как ты мог?

– Я просто не знал, чем зацепить тебя, поэтому решил испробовать различные способы. Признай, этот оказался рабочим.

Я рассмеялась, но не стала спорить. Парень был прав. Именно это меня и зацепило в нем. Или, возможно, просто Артем оказался в нужном месте и в нужное время.

– Маш… – наконец, заговорил он, осторожно, будто боясь спугнуть. – Я… Много думал… О нас…

Молодой человек заерзал рядом со мной. Чувствовалось, что парень нервничает, и я стала всерьез опасаться того, о чем он хотел поговорить. Мне было страшно не из-за того, о чем Артем будет спрашивать, а из-за того, что я не смогу ему ответить.

Парень сделал паузу, будто давая мне возможность уйти от ответа, но тут же добавил:

– Я имею в виду… Ты могла бы представить, что у нас что-то получится?

Его скромность и легкая неуверенность умиляла и нисколько не отдаляла меня от него. Это было забавно. Видеть его нерешительность. Но сердце все равно екнуло. Я знала, что рано или поздно это произойдет. Чего хуже – Артем попытается меня поцеловать. Готова ли я была к этому? Определенно, нет.

Я отвела взгляд:

– Артем, – начала медленно, – ты очень хороший…

– Мне кажется, или я слышу в твоем тоне «но»?

Я тяжело вздохнула. Это оказалось сложнее, чем я себе представляла.

– Ты так много для меня делаешь… – Окинула взглядом поляну и лошадей, которые паслись рядом с нами. – Я правда это очень ценю, но… Прямо сейчас не могу дать тебе ответ. Прости.

– Болезненное расставание? – догадался Артем, и я вздрогнула от того, как четко парень попал прямо в цель.

– Нет! – воскликнула слишком резко, чем вызвала недоумение у молодого человека, но попыталась исправить ситуацию очередной ложью. – У меня очень строгий отец. Он вечно посылает своих людей следить за мной. Ему всегда сообщают, где я и с кем. Поэтому у меня появился второй телефон, чтобы общаться с тобой. И поэтому я попросила тебя забрать из дома подруги. Если папа узнает…

Нервно сглотнула, представляя, какой скандал может разразиться, если станет известно, что я изменяю Зарянскому. Андрей четко дал понять, когда мы говорили в последний раз, что журналисты скандальных изданий не дремлют. Они совсем скоро выведают, кто я такая на самом деле. Несмотря на наши с мужем разногласия, мне совершенно не хотелось портить имидж семье, которая всегда относилась ко мне как к родной. Зарянские не заслужили этого. Особенно сейчас, когда Владимир Николаевич серьезно болен.

– Я буду ждать, сколько потребуется, – сказал Артем, взяв меня за руку и целуя тыльную сторону ладони. – Можешь не сомневаться в этом.

Андрей

– Уже пора выдвигаться, – сказал Денис, с глухим звуком швырнув папку с документами на стол.

Вечер подкрался незаметно. Кабинет утонул в полумраке. Лишь настольная лампа бросала желтый свет на груду бумаг, сваленных в кучу. Дэн уставился в экран своего мобильного, словно пытался силой взгляда заставить телефон завибрировать от Лехиного звонка.

Я уже выпил три чашки крепкого кофе, и меня тошнило от переизбытка кофеина в организме.

Дверь приоткрылась, и в кабинет вошли двое: Виктор, начальник службы безопасности отца, и его помощник, Павел. Лица у обоих были мрачные. И по тому, как они избегали смотреть мне прямо в глаза, я понял, – ничего хорошего они не скажут.

– Ну? – нетерпеливо спросил я.

– В квартире его нет. Там полный бардак: бутылки, шприцы, презервативы. Соседи сказали, что видели Алексея пару дней назад. Выглядел он, мягко говоря, хреново. С тех пор не появлялся.

Денис выругался сквозь зубы и ударил ладонью по столу:

– Я же говорил! Я же… – брат осекся, заметив мой предупредительный взгляд.

– А телефон?

– Выключен. Нам не удалось его отследить. Мы все проверили. Даже мусорки обошли. Никаких следов.

– А собака?

– Зевса в квартире не было. Видимо, он забрал щенка с собой.

В кабинете повисла тишина. Только часы на стене отсчитывали секунды. Я чувствовал, как злость закипает в груди, но сдержался. В ярости решений не принимают.

– Значит так, – наконец, сказал я. – Брат где-то залег. Может, в притоне или у какой-то шалавы. Найди его, – приказал я. – Сегодня! – уточнил я строже. – Поднять всех, кого нужно. И запроси биллинг его звонков.

– Понял, – коротко кивнул Виктор.

Когда они с Павлом вышли, Денис посмотрел на меня. В глазах у него было что-то вроде отчаяния. Уверен, в моих брат видел тоже самое.

– Андрей…

– Не сейчас, – резко прервал его я.

Дэн нахмурился, но не стал продолжать. Внутри меня зашевелилось нехорошее предчувствие. Исчезновение Лехи было не просто его очередным наркоманским срывом. Что-то в этой истории пахло слишком тухло. Его пропажа была ой как не вовремя.

Я поднял взгляд на картину, висевшую на стене, где изображены отец и мама. На этом портрете папа еще здоровый, сильный, с той сталью в глазах, которой я уже не видел в нашу последнюю встречу.

«Ты всегда говорил, что семья – это основа, фундамент, – мысленно обратился я к отцу. – Но что делать, если один камень тянет все здание вниз?»

Глава 6

Андрей

Гул толпы накатывал, как прибой. Зал был полон до отказа. Запах перегретого железа и дешевого алкоголя, удушливый воздух, перемешанный с потом и азартом. Подпольные бои неплохо собирали публику, хоть и просуществовали пару месяцев. Тут и богатые гости, ставящие миллионы, и уличные ребята, пришедшие поглазеть на чужую кровь.

Мы с Денисом пробирались к своим местам через узкий проход. Люди расступались, бросали взгляды – кто-то уважительные, кто-то настороженные. В любом случае, здесь каждый знал фамилию Зарянских. Она еще с конца девяностых стала внушать страх и уважение.

На втором этаже старого недостроенного отцом здания торгового центра стоял Саня. Как всегда ухоженный, чрезмерно улыбчивый, с загаром, который в нашей серости выглядел скорее вызывающим, чем привлекательным. Он приехал прямиком из Сочи, будто с курорта, и явно чувствовал себя хозяином положения.

– Денис, Андрей! – протянул он руку и поприветствовал нас с братом. – Ну, наконец-то. А я думал, вы нас кинете сегодня.

– Не дождешься, – буркнул я, встав рядом. – Одного не могу понять: зачем тебе это вообще нужно. У тебя в Сочи солнце, море, бизнес, семья. Что ты забыл в этом месте?

Саня засмеялся:

– Я сюда приезжаю не за деньгами.

– А зачем? – вклинился Денис в наш разговор. – Кровь погонять?

– Адреналина хлебнуть, – ответил Саня.

Я скептически хмыкнул:

– Тут не бабки главное, а ощущение.

– Интересно, что про твои увлечения думает твоя жена, – спросил Дэн, с глухим звуком открывая пиво.

– Ебать тебя не должно, что думает по этому поводу моя жена, – ощетинился Саня, выхватывая бутылку из рук моего брата.

– У тебя сегодня бой? – с улыбкой спросил Денис, пока мужчина осушал бутылку пива в пару глотков.

– Как в сухую землю, – ответил он, передавая пустую тару обратно. – Нет, Глеб сегодня дерется.

– Никита разрешил?

– У Глеба появилось пару рычагов на старшего брата.

Дэн смерил его ехидным взглядом и пошел за второй. Я оглядел пространство, выискивая в толпе Леху. Глупая надежда все еще теплилась где-то в глубине души, хоть шанс на то, что гаденыш появится сегодня, ничтожен.

– А вот и он, – сказал Саня, делая жест рукой в сторону.

Я огляделся и увидел молодого парня, подходящего в нашу сторону. Он был юн, но хорошо атлетически сложен. Глеб уже был без майки. Несмотря на то, что ночи в Москве во второй половине сентября были уже холодными.

Молодой человек протянул руку, и мы с Денисом его поприветствовали.

– Сегодня твой первый бой, – я первым начал разговор, – волнуешься?

Глеб молча покачал головой. Его взгляд был сосредоточен на ринге. Парень был неразговорчив в отличие от Сани, который всегда любил почесать языком. Я покосился на молодого человека, делая негласное сравнение с его старшим братом. Они отдаленно были похожи, в отличие от нас с Денисом. В силу маленькой разницы в возрасте между нами, многие считали нас двойней.

– Он готов, – подтвердил Саня. – Мы не один час проводили в зале последние недели.

Я покосился на Глеба. Он стоял неподвижно. Руки сжаты в кулаки, дыхание ровное. Слишком спокоен для пацана, который выходит драться в первый раз. Это вызывало тревогу. Как бы его не покалечили сегодня. За эти месяцы, что существуют эти бои, я еще ни разу не видел таких молодых парней.

Толпа зашумела, объявляя начало. На ринг вышли первые бойцы. Разминка на публике. Я даже не смотрел в ту сторону. Меня беспокоило другое. Куда подевался к черту мой младший брат. Увижу – убью!

Я достал телефон в надежде увидеть сообщение или пропущенный звонок от Виктора, но было пусто. Встретившись с вопросительным взглядом Дениса, я молча покачал головой, и тот помрачнел еще больше.

Толпа взорвалась криками. Кто-то хлопал по плечу, кто-то матерился, кто-то уже праздновал победу.

Я смотрел на это все с мыслью: «Какого черта я вообще тут делаю?»

Саня хлопнул Глеба по плечу и что-то сказал ему на ухо, парень кивнул и пошел вниз.

– Надеюсь, твой Глеб понимает, во что лезет. Тут тебе не Сочинский курорт. Здесь ломают и калечат.

Саня беззаботно улыбнулся, тыча указательным пальцем в переднюю челюсть:

– Это ты мне говоришь? Сукин сын выбил мне зуб в прошлый раз.

Я едва удержался, чтобы не закатить глаза. Не понимаю я, какой мотивацией нужно обладать, чтобы оказаться здесь, когда у тебя на счетах куча бабла.

– Поверь мне, он готов. Посмотри и убедись.

Когда объявили следующий бой, толпа загудела иначе. Громче, ожидающе. В октагон вышел Глеб. На нем были лишь спортивные шорты. Наверное, он единственный, у кого не было татуировок. Было заметно, что парень не любил лишней показухи. Обычно бойцы кричали, били себя в грудь на радость толпе, но он был абсолютно спокоен и сосредоточен. Глеб двигался легко, уверенно. Будто делал это сотни раз. Его взгляд скользнул по толпе и остановился на втором этаже. Он кивнул и перевел взгляд на поспевающего соперника.

Саня довольно потер руки:

– Ну, что, Андрюх, держитесь. Сейчас будет красиво.

Я посмотрел вниз. «Красиво»– это неподходящее слово, чтобы описать то, что тут происходит. Тут всегда грязно. Неизменно жестко. И те, кто приходят «погонять кровь», редко понимают, чем это может закончиться.

В октагон вошел здоровяк, и толпа взревела, увидев его.

– На этого быка всегда ставят. Неудивительно, что он стал местным любимчиком. В прошлый раз он не оставил своему сопернику ни единого шанса.

Было заметно, что публика его знала и с нетерпением ждала возвращения. Ставки на быка были высоки, букмекеры в углу не успевали переписывать цифры на табло.

Все это шоу держалось не только на смертоносных ударах, но и на деньгах. Я обернулся. Люди в дорогих костюмах, стоявшие чуть поодаль, живо переговаривались, шурша пачками денег. Ставки делались не только на победу или поражение, но и на раунды, нокауты и технику боя.

Еще одна из причин, почему папа видел в таких мероприятиях наживу. Наличные. Много наличных. Я слишком хорошо знал своего отца. Если в чем-то была хоть малейшая выгода – он был в деле. Даже несмотря на то, что у него всегда под рукой была «волшебная палочка»в лице Олега Платонова. Любой крупный бизнесмен в Москве хотя бы раз пользовался его услугами. Обнал будет жить всегда, какая бы экономическая ситуация ни была.

Я заметил недалеко от нас два знакомых лица. Один из них был чиновником. Отец всегда заботился о том, чтобы он и его дети обрастали связями. Я вспомнил, что встречал его раньше. Рядом с ним – другой мужчина. Судя по тату на запястьях, он не просиживал штаны в кабинете. Бои, которые мы устраивали были также местом встречи вот таких разнополярных элементов, где один прикрывался «интересом к спорту», а второй не скрывал азартного блеска в глазах.

Помню слова отца, когда Леха подкинул ему идею:

«Это не просто бои. Там будут крутиться люди. Те, кто решают вопросы. Те, кто не станут встречаться в кабинетах или на приемах, могут расслабиться здесь. И именно там будут завязываться настоящие связи».

Он был прав. Здесь оказывались те, до кого иначе не дотянешься. Они делали ставки не только деньгами – в этом месте обменивались услугами, территориями, информацией.

– Все, пошло! – крикнул Саня, наклоняясь вперед.

Гонг.

Соперник Глеба пошел первым – размашисто и агрессивно. Публика взревела, но парень не дернулся. Он отступил на шаг, заблокировал удар, а потом резко нырнул вниз и ударил быка в челюсть.

Толпа ахнула, явно не ожидая такого поворота событий.

– Он крупнее Глеба. В этом его минус. Он неповоротлив и бессилен, – сказал Денис, кивая на ринг.

Я промолчал, продолжая внимательно следить за схваткой. Глеб действительно был в преимуществе. Дело не в мышцах. Парень был гибкий и юркий. Его сопернику не хватало расторопности из-за своих габаритов.

– Вот это реакция! – воскликнул Саня, когда молодой человек стремительно и хладнокровно нанес очередную серию ударов.

В Глебе не было страха и суеты. Движения быстрые, сдержанные, будто заранее просчитаны. Соперник снова бросился вперед, но парень ушел, работая сериями контрударов. Его стиль был резким, быстрым, с холодной концентрацией.

Толпа гудела, кричала, спорила. Ставки менялись на глазах. Теперь деньги полетели на Глеба.

Я повернул голову вправо. Саня был доволен, сгибая кисти рук в импровизированную трубу и крича во все горло, радуясь отличной работе своего подопечного.

– Я же говорил! Этот парнишка полностью заряжен!

Вновь посмотрев на экран телефона, я стал ловить себя на мысли, что с каждым прошедшим часом, пока не знаю, где находится младший брат, моя тревога усиливается. А то, что о нем не было никаких вестей, еще больше усугубляло ситуацию.

Я вернул все свое внимание на октагон. На третьей минуте боя Глеб поймал соперника на ударе, резко ушел в сторону и вмазал коленом в корпус. Из противника с хрипом вышел воздух. Толпа взорвалась:

– Держи его!

– Давай! Добивай!

Движение в паре метров от нас привлекло ко мне внимание. Один из наших букмекеров как раз подошел к тому самому чиновнику. Тот сунул ему еще одну внушительную пачку денег. Наверняка он поставил на то, что Глеб выиграет именно в первом раунде. И он оказался прав.

Парень не стал тянуть. Несколько быстрых ударов, и соперник рухнул. Судья только успел подойти, как зал уже ревел. Нокаут. Первый бой, и такая блестящая победа! Мы с братом подхватили рев толпы и зааплодировали.

Я посмотрел на Саню. Он сиял.

– А вы, южные парни, оказывается, умеете драться, – подшутил я, пытаясь вести непринужденную беседу и постараться забыть о семейных проблемах.

– Пошел ты, – ответил он с улыбкой на мой сарказм. – И, кстати, парень родом из Питера.

Денис наклонился ко мне и сказал:

– Вот после этого бои станут еще популярнее. После такого зрелища придет еще больше народа. И не только ради ставок.

Мы платили большие бабки, чтобы правоохранительные органы не совали нос не в свое дело и закрывали глаза на то, что происходит. Но эти суммы были каплей в море в сравнении с тем, сколько текло в карман нам, организаторам.

– Именно этого и хотел отец, – подтвердил я слова брата. – Чтобы сюда тянулись все: бандиты, бизнесмены и политики.

Я едва заметно кивнул вправо:

– Видел, кто сегодня пришел?

Дэн посмотрел в том направлении, куда я указал.

– Они у нас на крючке.

Глеб после победы стал протискиваться сквозь толпу. Охрана помогала пройти ему меж восторженных людей, стремившихся поздравить новичка. Парень молча сел недалеко от нас на скамью, склонившись вперед. Его бинты были пропитаны кровью. Он методично стал их разматывать, словно делал это не одну сотню раз. Ни капли радости, ни намека на эйфорию. Толпа еще не стихла. Все обсуждали его победу, но молодому человеку было все равно.

Саня подошел первым и хлопнул его по плечу:

– Молодец, брат! Чисто, красиво!

Глеб лишь коротко кивнул. Никакой другой реакции.

Я протянул ему бутылку воды:

– Хороший бой. Отдохни. Сейчас поедем в мой клуб. Отметим твою победу. Нужно закрепить результат. Дэн, поможешь парню еще раз почувствовать себя чемпионом сегодня ночью? – спросил я брата, делая намек на его эскортниц.

– Необязательно, – ответил Глеб, разматывая последний виток бинта. – Победа есть победа.

Он взял бутылку из моих рук и осушил ее полностью.

Саня усмехнулся, переводя взгляд то на меня, то на Дениса:

– Вот он, настоящий боец. Не пьет, не суетится. Все для дела. Никита будет доволен, гарантирую.

Толпа уже расходилась, и нам лучше было выбираться к парковке. В этот момент Саня, будто между делом, спросил:

– Андрюх, а где Леха?

Я задержал взгляд на мужчине, но улыбнулся так, будто вопрос не стоит внимания.

– Занят. У него свои дела. Не волнуйся, он еще появится.

Саня пожал плечами, будто и правда не придал значения. Но я уловил в его взгляде тот же самый скепсис, что видел сегодня у других.

Мы вышли к парковке. Люди толпились у выхода, кто-то еще обсуждал ставки, кто-то кричал в телефон, договариваясь о новых сделках. Воздух был густой, пропахший сигаретным дымом, потом и адреналином.

Наши машины стояли чуть поодаль. Я уже собирался открыть дверь, когда услышал голос:

– Андрей Владимирович!

Я обернулся. Ко мне бежал один из охранников. Он выглядел напряженным.

– Извините за беспокойство, – сказал он, подойдя ближе. – Но мне нужно вам кое-что показать.

Он достал телефон и повернул экран ко мне. Видео.

Сначала я не понял, что это. Темнота, гул голосов. А потом картинка прояснилась, и я почувствовал, как внутри что-то сжалось. Собачьи бои. Псы, окровавленные, обезумевшие, рвут друг друга на части. Один из них валит на землю человека – видимо, того, кто случайно оказался слишком близко. Крики, визг, кровь. На заднем фоне мужчины пьяно ревут, делают ставки, хлопают друг друга по плечам, смеются.

Я резко отвел взгляд, чувствуя неприятный холод под кожей.

– Зачем ты мне это показываешь? – спросил я, сдерживая раздражение.

– Мне это только что прислали, – ответил охранник. – Говорят, что среди организаторов – тот самый тип, который на прошлом бое к вам подходил. Помните? Просил помочь с организацией «нового формата».

Я нахмурился. Вспомнил того человека, который появился здесь неделю назад.

– Где снято? – спросил я.

– Пока не знаю. Но мы можем пробить. Найдем место, найдем тех, кто стоит за этим.

Я кивнул:

– Найдите. Только своими руками мы туда не лезем. Понял?

– Так точно.

– Слейте информацию туда, где их гарантированно прихлопнут. Пусть собаками занимаются менты. Им за такие кадры и премии дадут, и галочки поставят. А моя фамилия даже рядом стоять не должна.

– Сделаем, Андрей Владимирович, – сказал охранник, спрятав телефон.

Я смотрел, как он уходит, и чувствовал, как внутри поднимается тяжесть. Мир, в котором мы жили, всегда был грязным. Но иногда грязь становилась такой густой, что даже мне хотелось от нее отвернуться.

Денис тихо сказал рядом:

– Это уже перебор. Если отец узнает, что нас с этим пытались связать…

– Он не узнает, – отрезал я.

Глава 7

Андрей

Родительский дом всегда оживал по воскресеньям. Стук посуды, запах горячего хлеба, смех Евы, которая вечно болтала без умолку, и тихий голос Вадика, задающего вопросы каждому подряд. Вроде бы все как всегда – наша традиция, которую мы соблюдали еще с детства: собираться за одним столом.

Только одно было не так. Точнее – один.

Я старался абстрагироваться, отодвигать мысли подальше. Сидел на своем привычном месте, по правую руку отца, кивал на шутки младшей сестры, слушал, как Денис обсуждает с Марком его тренировки. Внешне – обычный обед. Внутри же каждое мгновение я чувствовал пустоту на том самом месте, где должен был быть Леха.

– Андрей, – тихо сказала Ева, глядя на меня поверх бокала, – а где Алексей Владимирович, или его сиятельство не почтит нас сегодня своим присутствием?

Она задала этот вопрос так просто, хоть и язвительно, как будто речь шла о том, где соль или хлеб. Но в ее глазах что-то блеснуло. Подозрение? Интуиция? Женщины всегда все чувствуют раньше остальных. Ева научилась этому у нашей матери. Она всегда была проницательной, хоть и старалась этого не показывать так явно.

Я сделал вид, что не заметил. Спокойно откинулся на спинку стула.

– У него дела, – сказал ровным тоном. – Нужно было съездить кое-куда. Разберется и вернется.

– Дела? – переспросила сестра, медленно покачав головой. – У нас обед раз в неделю. Он никогда не пропускал с тех пор, как вернулся в Россию. Даже когда ругался с вами всеми.

Я выдержал ее взгляд:

– Значит, на этот раз пропустил. Больше мне добавить нечего.

Она отвела глаза, но я видел. Сестра не поверила.

Секунду спустя зазвонил мой телефон. На экране высветилось «Мама». Мы все мгновенно притихли.

Я провел пальцем по экрану, и появилось знакомое лицо. Мама сидела рядом с отцом в палате. Белые стены, аппарат рядом с кроватью, капельница. Отца постригли почти налысо. После первых процедур волосы начали выпадать. Он держался прямо, но кожа стала бледной, а глаза – слишком… усталыми.

– Ну, здравствуйте, мои дорогие, – сказала мама, улыбаясь. – Все за столом?

– Все, – ответил Денис, наклоняясь ближе к экрану. – Привет, мам, пап.

– Привет,дети, – сказал отец. Голос его был сиплый, но твердый. – Рад видеть всех вместе.

– Мы тоже, – сказал я, заставляя себя улыбнуться.

– А где Леша? – спросила мама, обводя взглядом стол.

Я уже был готов. Тот же ответ, что и остальным:

– У него сегодня дела.

Отец прищурился. Его глаза встретились с моими. Долгая секунда. Он не сказал ничего, но я ясно видел. Папа помнил наш последний разговор.

Теперь он смотрел так, будто видел меня насквозь. Будто знал, что за словом «дела»скрывается правда, которую я пытаюсь удержать внутри, чтобы не разрушить эту тонкую иллюзию семейного обеда.

Мама продолжала улыбаться, спрашивала у Вадика про учебу, у Марка про тренировки, у Евы про ее придурка Кирилла. Смех, разговоры, тепло. Но все это для меня стало фоном.

Я сидел, слушал и чувствовал, что отцу достаточно одного моего взгляда, чтобы понять: ситуация с Лехой еще хуже, чем раньше.

А мне пришлось снова надеть маску. Ради семьи. Ради них всех.

– А Машенька сегодня не с вами?

– У нее завтра начинается практика, – соврал тут же. – Она готовится все выходные.

Судя по реакции родителей на эту ложь, они с легкостью поверили.

***

Я сидел за столом в кабинете отца. Передо мной стояла шахматная доска. Белые и черные фигуры рассредоточились, как солдаты перед решающей битвой. Я играл и за себя, и за брата.

Вадик лениво раскинулся на диване, подложив руки под голову, и смотрел в потолок.

– Конь на Е5, – сказал он тихо.

Я передвинул коня.

– Пешка с D7 на D5, – озвучил я свой ход.

Брат даже не смотрел на доску. В его голове все это существовало идеально: черные и белые клетки, каждый ход, каждая комбинация.

– Ты серьезно запомнил все расположение? – спросил я, прищурившись.

– Конечно, – пожал плечами Вадик. – Это же просто.

Просто… Для него, может быть. Для меня каждый раз это было чудом.

– Ладья на H8. Шах.

Я двинул фигуру и замер. Улыбнулся, покачав головой.

– Ты издеваешься, – сказал я.

– Нет. Мат в два хода, – спокойно добавил он.

И действительно, через пару минут я оказался загнан в угол. Опять.

Я откинулся на спинку кресла, прикрыв глаза:

– Ты чертов гений, Вадик. Если бы отец видел, он бы гордился.

Брат только усмехнулся:

– Он и так знает.

В этот момент дверь кабинета приоткрылась, и вошел Денис. Он сел прямо на край стола, как всегда – небрежный, но напряженный.

– Опять проиграл? – спросил он, кивая на доску.

– Как всегда.

– Думал ли отец, уча играть нас в шахматы, что именно Вадик будет обыгрывать всех в этом доме таким необычным способом?

Мы замолчали. Разговор как-то сам собой повернул к отцу.

– Ты видел его? – спросил Денис. – Он держится. Но… черт. Так плохо выглядит.

Я кивнул. Внутри неприятно кольнуло.

– Видел. Глаза другие. Не тот человек, к которому мы привыкли. Болезнь ест его.

– А мама… – Денис сжал руки. – Она делает вид, что справляется. Но уверен, по ночам плачет.

Вадик все это время лежал, смотря в потолок, будто не слышал, но я знал: он слышал каждое слово. И, может, чувствовал больше, чем мы.

Внезапно дверь снова открылась. В кабинет заглянул Марк.

– Вы тут? – спросил и зашел внутрь. – Ужин будет через час.

Я взглянул на часы. Черт возьми. Я провел в доме родителей почти весь день. Раньше я старался уехать сразу после обеда, но чувство ответственности за младших братьев и сестру стало съедать изнутри, поэтому я и Денис остались.

– А еще… Ева уехала, – добавил он.

Я поднял бровь:

– Куда?

– Не знаю. Кирилл за ней заехал, – сказал Марк. – На очередное свидание.

Внутри все сжалось. Кирилл. Чертов Кирилл. Слишком приторный, слишком правильный напоказ. Я ему не доверяю. От слова «совсем».Тем более, зная, какой гнилой человек его отец. Уверен, что парень не просто так трется возле моей сестры.

Я скрипнул зубами, но промолчал. Не при детях. Не здесь, в кабинете отца, где каждое слово весит слишком много.

Вадик все же посмотрел на меня из-под полуопущенных век. В его взгляде мелькнуло что-то похожее на усмешку. Он все понял без слов.

– Ладно, – сказал я, поднимаясь из кресла. – Шахмат на сегодня хватит. Пошли.

Но мысль о Кирилле и Еве не отпускала. Как и ощущение, что все в семье начинает рушиться быстрее, чем мы успеваем это собирать.

Как только дверь кабинета открылась, я увидел Виктора, который стремительно шел мне навстречу.

– Андрей Владимирович, на пару слов.

Заметив его встревоженный взгляд, я подал Дэну знак, чтобы он следовал за нами. Мы вышли на улицу, подальше от любопытных ушей.

– Есть новости?

Виктор покачал головой:

– Алексей все еще не нашелся, но тут другое…

Мужчина кивнул в сторону подъезжающего к дому автомобиля. Машина остановилась, и из нее вышел Павел. Он открыл заднюю дверь. Я увидел Зевса, выпрыгивающего из салона. Щенок был явно напуган, но увидев, куда его привезли, весело завилял своим купированным хвостом.

Я нагнулся и стал гладить пса, который был рад встречи со знакомым человеком. Зевс радостно облизывал мне руки, приветствуя.

– Его нашли в одной из клеток, когда накрыли те самые подпольные собачьи бои.

Я поднял взгляд и встревоженно посмотрел на Виктора:

– Каким образом собака оказалась там?

– Видимо, Зевс убежал от своего хозяина из какого-то наркопритона. Или щенка попросту украли, когда тот был в кумаре.

Я окинул взглядом обоих мужчин:

– Из этих ублюдков нужно вытрясти всю информацию. Узнаем, откуда привезли собаку, найдем Леху.

Глава 8

Андрей

Часы на стене кабинета мерно отстукивали минуты, будто издеваясь над моим терпением. За весь день мы с Денисом перелопатили гору документов, пересмотрели контракты, расписали графики, но все это было пустой суетой. Главный вопрос оставался открытым: где, черт возьми, Леха?

Телефон молчал уже двое суток. Никаких новостей о гребаном наркоше. Я был не в силах переживать это в одиночку, поэтому попросил брата быть рядом, пока этот придурок не найдется. Иначе тревога сожрет нас обоих, если мы будем по отдельности.

Денис ходил по кабинету взад-вперед, словно зверь в клетке.

– Это ненормально, Андрей. Он должен был хотя бы выйти на связь.

Я молчал. Я слишком хорошо знал нашего брата. Слишком хорошо помнил его обещания – и как они ничего не стоили.

Вдруг дверь распахнулась, и в кабинет ворвались Павел и еще двое наших ребят. Между ними тащился человек. И только когда свет лампы упал на его лицо, стало понятно, что это Леха.

Мое сердце сжалось – но не от жалости. От ярости. Мне захотелось тут же врезать младшему брату, но я сразу же потушил свой гнев, увидев его состояние.

Он выглядел хуже, чем я когда-либо видел. Лицо разбито, глаз заплыл, губы разбиты в кровь. На шее синяк, будто его душили. Одежда в клочьях, на джинсах темные пятна – смесь грязи, рвоты и чего-то еще. От него несло так, что даже Денис отшатнулся.

– Принимайте, – мрачно сказал Павел. – Был в подвале притона. Лежал там с такими же, как он. Если бы мы опоздали – не факт, что он бы вообще встал.

Я вскочил:

– Черт возьми!

Леха застонал, пытаясь поднять голову:

– Андрюх… я… я все сделал… все нормально…

– Нормально?! – взорвался в ответ. – Ты посмотри на себя, скотина!

Он попытался подняться, но ноги его не держали. Тело моталось, как тряпка. Я схватил его за воротник и втащил в кресло:

– Сядь! – рявкнул я.

Денис подошел ближе. Я заметил, как его лицо побледнело, как глаза заскользили по Лехе с какой-то смесью жалости и отвращения:

– Ты что с собой сделал, брат? – тихо сказал он.

Леха закрыл глаза, губы его дрожали:

– Я… я клянусь… завтра все будет нормально… у меня все под контролем…

Я рассмеялся. Смех вырвался злой, тяжелый.

– Контроль? У тебя? Ты даже контролировать не можешь, под каким углом падаешь на пол!

Павел кашлянул. Я оторвал взгляд от брата и посмотрел на мужчину.

– Андрей Владимирович… еще один момент. Там разговоры ходят,что он задолжал серьезным людям. И что его специально оставили в подвале. Типо предупреждение.

Я резко повернулся:

– Кому?

– Пока не ясно. Но сумма звучит серьезная.

– Видимо, они не в курсе, кто мой брат такой. Иначе бы не поступили так.

Тишина разлилась по комнате. Я слышал только тяжелое дыхание Лехи и свой собственный стук сердца.

Я наклонился к брату, схватил его за подбородок, поднял лицо. Его глаза были мутные, почти стеклянные, но где-то там глубоко мелькнула искра – не раскаяния, а привычной хитрости. Он думал, что выкрутится и на этот раз, но нет! Я не предоставлю ему больше такой возможности.

– Слушай меня, – сказал я тихо, почти шепотом. – С сегодняшнего дня твоя жизнь превращается в увлекательный аттракцион. И поверь мне, ты охренеешь от этого.

Он мотнул головой – то ли кивнул, то ли просто пытался вырваться из моей хватки.

Я оттолкнул его обратно.

– Отвезите его ко мне домой.

Убирая документы со стола, почувствовал тяжелый взгляд Дэна.

– Ему нужно в клинику, Андрей. Мы и без того потеряли слишком много времени. Ты боишься скандалов вокруг нашей семьи, но так мы потеряем его. Ты это понимаешь?

Я тяжело вздохнул:

– Боюсь, у нас нет выбора, Дэн.

Глава 9

Мария

Аудитория опустела, последние однокурсники вышли, обсуждая предстоящий коллоквиум. Я собрала тетрадь, ручку и аккуратно сложила все в рюкзак. Лаура сидела рядом, зевая и растягиваясь, будто за пару часов лекции вымоталась больше, чем после марафона.

– Ну что, пойдем кофе возьмем? – предложила она.

Мы вышли в коридор и свернули в маленький буфет на втором этаже. Сели у свободного столика у окна. Лаура сняла солнцезащитные очки, обнажая синяки под глазами, потерла переносицу и посмотрела на меня с хитрым прищуром.

– Ну давай, рассказывай.

– Что рассказывать? – Я сделала вид, что не понимаю.

– Не начинай, Мари, – Лаура рассмеялась. – Ты обещала мне рассказать при личной встрече о вашем уикенде с Артемом.

Подруга, несмотря на усталость и недосып, выглядела заинтригованной. Конечно, я завалилась к ней домой без предупреждения в пятницу вечером со словами «Не отвечай на звонки моего мобильного и держи его полностью заряженным. И где у вас здесь черный ход?»

Все потому, что не хотела, чтобы псы моего почти бывшего мужа следили за мной. Именно поэтому я завела себе второй телефон, чтобы его никто не мог отследить или прослушивать мои звонки, когда я общалась с Артемом.

– Ты так улыбаешься, прям сияешь. Так что колись. Как все прошло?

Я не удержалась и тоже улыбнулась:

– Он отвез меня за город. Там конный клуб, – начала свой рассказ. – Я впервые села на лошадь. Это… удивительное чувство. Сначала было страшно, казалось, что сейчас свалюсь, но потом…

– А он? – уточнила Лаура.

– Артем был рядом все время. Настолько внимательный, будто боялся, что я упаду и разобьюсь. Смешной, но милый.

Я поймала себя на том, что рассказываю с теплом об этом парне и о наших совместных выходных. Не помню ни одного раза, когда с подобными теплыми эмоциями говорила о своем браке с Андреем. С Артемом все было совершенно по-другому. Я была другой…

– Мы гуляли, разговаривали. Он столько знает… Тема читал, кажется, все на свете. Знаешь, он даже показал мне многовековой дуб, который местные называют тем самым дубом, которым вдохновился Толстой, когда писал «Войну и мир».

Лаура закатила глаза:

– Господи боже мой! Не думала, что он такой зануда.

Я хохотнула и слегка толкнула подругу в плечо:

– Прекрати. Он был милым.

– Не думала, что сейчас принято завлекать девушек в постель демонстрацией какого-то дурацкого дерева!

– Вообще-то… – начала я и тут же замолчала, стыдливо отводя взгляд.

– Что-о? У вас разве ничего не было?! Вы уехали на все выходные!

Я отрицательно покачала головой, чувствуя снова ощущение некой вины. Ведь парень столько сделал для меня в эти дни и ранее, а я не удостоила его даже поцелуем.

Резко тряхнув головой, отогнала эти мысли. Психолог говорила, что мои вспышки РПП связаны также напрямую с тем, что я постоянно испытываю чувство вины, хотя это не так. Мой воспаленный мозг часто заставляет меня думать, что это во мне что-то не так. Мне нужно перестать заниматься самоедством и не думать о чувствах других, что я могла бы ранить.

– Он что, библиотекарь? – саркастически спросила Лаура, делая глоток кофе из автомата. Подруга скривилась в отвращении. – Фу, какая гадость!

– Артем сказал, что увлекается криптой, инвестициями. Но не так, чтобы хвастаться, а спокойно, как будто это просто часть его жизни. А еще… рассказал о своем детстве, как однажды они с братом залезли на крышу гаража и провалились внутрь. Я смеялась, до слез.

Лаура делала вид, что слушала с интересом, но не перебивала.

– Звучит, как будто он действительно хороший парень, – сказала она. – Умный, заботливый. Не то, что твой…

Она запнулась, но я естественно поняла, о ком речь.

– Андрей, – тихо произнесла я сама.

– Он выходил на связь?

Я отвела взгляд:

– Нет. Молчит. И документы не прислал на развод.

Наступила короткая пауза. Лаура отхлебнула еще кофе и посмотрела прямо на меня:

– Маш, а ты уверена, что хочешь этого развода?

Я замерла. Внутри все сжалось.

– Ты же сама говорила, что с ним конец. Что вернуться невозможно, – продолжала она. – Но вот смотри: Артем рядом, и он старается ради тебя. Но ты готова? Готова отпустить Андрея и связать себя с другим человеком?

Я покрутила в руках пластиковую крышку стакана и тяжело вздохнула:

– Не знаю, Лаур. Честно. С Артемом легко. Он хороший, он будто полная противоположность Андрею. Мой муж всегда был резким, взрывным… А Артем – спокойный, внимательный, интеллигентный. Но… – я опустила взгляд. – Но я не могу забыть. Не могу забыть, как сильно любила Андрея. Это была моя первая любовь. Она слишком глубоко сидит во мне, понимаешь?

Лаура кивнула:

– Понимаю. Но ты ведь не обязана сразу решать. Просто дай себе время.

– Время… – я повторила и посмотрела в окно.

Внизу спешили студенты, кто-то смеялся, кто-то ругался. Жизнь шла. А моя жизнь, казалось, застыла между прошлым и будущим.

Артем тянул меня вперед. Любовь к Андрею держала меня в прошлом. А я все еще не знала, куда хочу идти сама.

***

После пар я долго не могла решить – написать Артему или нет. Сидела в комнате, уставившись на учебник по фармакологии, но мысли упрямо возвращались к его голосу, к его улыбке, к тому, как он тогда держал поводья лошади рядом со мной. Внутри поднималось теплое чувство, но за ним сразу шел холод воспоминаний об Андрее.

И когда на телефоне всплыло сообщение:

«Ты занята вечером? Может, прогуляемся?»

На мгновение я замерла, а после пальцы сами набрали ответ:

«Хорошо. Давай».

Пришлось пойти на хитрость, чтобы выйти из дома незамеченной. Мне не хотелось, чтобы у моего мужа были козыри на руках до официального развода, означающие мою измену.

Артем встретил меня у кофейни возле парка. Молодой человек был в темном пальто, волосы чуть растрепаны от ветра. Он улыбнулся так, что мне стало неловко – будто я для него была самым важным человеком на свете.

– Ты устала? – спросил он.

– Немного, – призналась ему. – День тяжелый.

– Тогда просто пойдем, подышим. Я знаю одну тропинку, там тихо.

Мы шли вдоль аллеи. Артем приобнял меня на плечи. Листья еще держались на ветках, но многие уже лежали под ногами золотым ковром. Я любила осень. Не знаю сама даже, почему. Наверное, потому что родилась в это время года. Хотя в ноябре осень не выглядит такой прекрасной, как сейчас. Обычно в мой день рождения шел снег или была слякоть.

Артем рассказывал что-то о книгах, которые недавно читал, о том, как крипта «жила своей жизнью» последние месяцы. Я слушала, кивала и даже улыбалась. Но внутри постоянно вертелась мысль: «А если бы здесь рядом шел Андрей? С ним было бы иначе».

Молодой человек заметил мою рассеянность.

– Маш, – тихо сказал он, – я не давлю, правда. Просто… Мне с тобой хорошо. И хочу, чтобы ты это знала.

Я остановилась и посмотрела на него. Такой честный и открытый. Я почти почувствовала, как он ждет – не слов, даже не ответа, а хотя бы намека, что я готова пустить его в свою жизнь.

– Интересно, как это мы быстро перешли к нашим отношениям от криптовалюты?

Артем игриво улыбнулся:

– Так значит… у нас отношения?

Надежда в его взгляде заставила меня сделать шаг назад.

– Артем… – я отвела глаза. – Я благодарна тебе. Ты очень… очень хороший. Но я не могу дать обещаний. Пока нет.

Он продолжил улыбаться, но было видно, как его улыбка дрогнула.

– Я понимаю, – сказал он спокойно, – и подожду.

Мы пошли дальше. Парень рассказывал снова – уже о чем-то легком, о том, как однажды на экзамене преподаватель перепутал его с одногруппником и поставил чужую оценку. Я смеялась, но внутри все равно чувствовала вину.

Потому что знала: я ему нравлюсь, а мне было непонятно, что делать со своим сердцем.

Глава 10

Мария

Я вернулась после встречи с Артемом домой достаточно поздно. Ведь нужно было в который раз пойти на хитрость, чтобы псы моего мужа не спалили меня. Возле своего подъезда странных людей на большом джипе я больше не видела, но это совершенно не говорит о том, что Андрей решил так просто оставить меня без слежки. Уверена, он знал о каждом моем шаге.

В квартире было тихо. Я сняла пальто, повесила его на крючок и медленно прошла в комнату.

Телефон вибрировал в сумке:

«Спасибо за вечер, Маш. Ты сделала его особенным. Как всегда».

Я смотрела на экран и не знала, что ответить. Пальцы зависли над клавиатурой, но я так и положила телефон обратно.

Сев на широкий подоконник, я с тоской посмотрела во двор. Снаружи горели фонари, редкие машины проезжали мимо подъезда. Я прожила здесь всего ничего, поэтому до сих пор не чувствовала себя в этой квартире как дома. Все казалось каким-то чужим.

Взгляд переместился в сторону холодильника. Нет, я не была голодна. Какие-то внутренние инстинкты звали меня открыть его. Нутро знало, что там находится.

Я спрыгнула с подоконника и сделала два нерешительных шага. Уже несколько дней спокойно засыпала без своей дозы снотворного. Если задаться вопросом – то я не знала на него ответ. Мне нравилось чувствовать себя униженной и делать себе еще хуже. Наверное, чтобы главная причина моего состояния обратила свое внимание на меня.

«Вот, посмотри, Зарянский, что ты сделал со мной! Это все твоя вина!».Я по-детски надеялась, что, переложив чувство вины со своих плеч на его, буду чувствовать себя лучше, но это утопия.

Открыв холодильник, я замерла на мгновение, сосредоточив взгляд на бутылках вина. Единственное, что там находилось.

Я задумалась о том, зачем это делаю. Для чего? Кому я собираюсь что-то доказать? Андрею? Стоит ли моя жизнь этого? Моему мужу все равно. Он четко дал понять, что между нами все кончено.

Прогнав от себя печальные мысли, я постаралась сосредоточиться на Артеме. Он – мое будущее. Я не должна зацикливаться на прошлом.

В голове не отпускал его взгляд – такой теплый, живой. А у меня в ответ только эта дурацкая неопределенность.

«Он заслуживает большего», – мелькнула мысль, и я со злостью захлопнула дверцу холодильника. Больше, чем мое «пока нет». Больше, чем мои сомнения и вечное «я не готова».

Я вернулась в спальню и взяла в руки телефон. По-хорошему мне нужно сказать молодому человеку правду. Не использовать его, чтобы забыть того, кто вытер об меня ноги. Но способна ли я оттолкнуть этот спасательный круг, когда знаю, что утону?

Лаура сказала, что мне никто не поможет, кроме меня самой. А Артем всего лишь тот, кто поможет мне в этом пути. Я просто должна быть готова к тому, чтобы оставить и его позади, когда придет время. Ей легко говорить. Она всегда без труда расставалась с парнями. Хотя, возможно, потому что моя подруга никогда ни с кем не встречалась. Ее вполне устраивали отношения без обязательств, встречи которых были кратковременны или вообще единичны. Однажды Лаура призналась, что не верит в любовь и хотела бы никогда не выходить замуж. Но она спокойно выслушивала нытье своих подруг, поддерживая нас с Лерой. Наверное, мы еще больше подлили масла в огонь и совсем отбили у своей подруги желание когда-либо заводить отношения. Очевидно, любовь – это больно.

Даже если я сменила обстановку, то как должна понять, что готова идти дальше? Если тень Андрея стоит за каждым новым шагом? Он в мыслях постоянно. Вся моя жизнь крутится вокруг него. Я вспоминаю лицо мужа, его прикосновения, его резкие слова, после которых плакала ночами. И каждый раз все внутри отзывается болью: первая любовь так просто не уходит.

Артем и Андрей были такими разными. Андрей – огонь, вспышка, ураган. Артем – тишина, рассудок, терпение. С Андреем я горела и обжигалась. С Артемом – будто могу исцелиться, но почему же это не так просто? Я села на кровать и обняла колени, прижимаясь лбом к ним.

Я поймала себя на том, что жду: вдруг придет сообщение. Вдруг Андрей все же напишет. Вдруг появится. Даже если я знаю – надежды нет.

Тишина. Мертвая и убийственная…

Я закрыла глаза и сказала себе вслух:

– Все закончено.

Но сердце предательски кольнуло. Потому что я все еще не верила, что это правда.

Телефон в руке завибрировал. И я с призрачной надеждой взглянула на экран.

«Ты давно была в зоопарке?»

Я слабо улыбнулась и напечатала ответ, что не против провести там день, ведь Артем оказался прав: я очень давно не была там.

Бросив телефон на постель, поплелась обратно на кухню, чувствуя, что силы покидают меня. Не потому что день в университете был сложный, а потому что боль все еще сидела где-то внутри и жрала энергию, как ненасытный вампир.

Все же налив в бокал вино, я вновь села на так полюбившийся мне подоконник. На улице поднялся ветер. С каждым днем погода в Москве ухудшалась.

Опустив усталый взгляд на все еще нетронутый бокал, я вздохнула и вновь отвернулась к окну.

Артем такой милый и романтичный. Сначала прогулка на лошадях, теперь зоопарк. Эти вещи подкупают лучше любых бриллиантов. Я пожила недолго богатой жизнью. Искренности я там не увидела. Артем предлагал мне нечто более человеческое, искреннее, естественное…

Соскочив с подоконника, я подошла к раковине и выплеснула в нее все вино. А потом в канализацию последовали все запасы из холодильника.

Если уж и начинать новую жизнь, то хотя бы с этого. Даже если будет тяжело.

Андрей

Дом дрогнул, окна задребезжали, и я невольно поднял взгляд от бумаг.Гроза началась внезапно – будто кто-то с силой разорвал небо. Сначала одинокая вспышка прорезала тьму за окном, а потом ударил гром.

Я сидел в своем домашнем кабинете и пытался разобраться в отчетах по строительному проекту, но цифры уже давно сливались в серую массу.

Часы показывали почти полночь. В кабинете было темно. Я не стал включать верхний свет – только настольная лампа разлила желтое пятно на бумаги, разбросанные по письменному столу. Папки с документами лежали передо мной, но я не видел цифр. Все сливалось в одно серое пятно. Я смертельно устал.

В руках крутился телефон. Я смотрел на экран и не решался.

Ее имя все еще в контактах – короткое, но уже такое родное. Мари. Я мог бы нажать, мог бы написать хотя бы одно слово. «Привет». Хоть что-то. Но палец зависал и отступал.

“Идиот”– подумал я про себя. Нужно не писать, а звонить. Но зачем?

Я вздохнул и откинулся на спинку кресла. В голове мелькали воспоминания: как она смеялась, когда мы в первый раз вместе готовили завтрак. Как хлопнула дверью после нашей ссоры, а я не побежал. Как ее глаза тогда наполнились слезами, а я сделал вид, что не заметил.

И вот теперь ее рядом нет. Как бы я ни пытался погрязнуть в работе, вырвать Мари из своих мыслей невозможно. Я дал ей свободу выбора, и она сделала это. Прошло два месяца, а я до сих пор не решился начать бракоразводный процесс.

На столе стоял бокал виски. Я сделал глоток, но вкус казался пустым. Даже привычный алкоголь не помогал заглушить эту дыру внутри.

Я знал, что она ждет от меня документов. Ждет точки в нашей истории. Но я не мог. Не потому что надеялся вернуть – хотя кто знает. А потому что поставить точку означало признать: я проиграл. Что любовь, в которую начал верить, закончилась, а я никогда не умел проигрывать.

Телефон снова оказался в руке. Пальцы пробежали по экрану, открыли ее страницу в соцсетях. Она улыбалась – та самая, прежняя Мари. Я провел пальцем по экрану, будто мог коснуться ее щеки.

Я бросил телефон на стол. Сжал кулак так, что побелели пальцы.

И впервые за долгое время мне стало страшно. Страшно, что она пойдет дальше. Что там, в ее жизни, может появиться кто-то другой. Снаружи за окнами шумел нарастающий ветер, но я сидел в полной тишине.

Всего пару месяцев назад меня это не волновало. Я вступал в этот брак с холодной головой, но в какой-то момент все пошло не так.

Приоткрытая дверь скрипнула. Я поднял взгляд и увидел Зевса, робко входившего в кабинет. Щенок сделал шаг, потом еще один, и, не выдержав, подбежал ко мне, уткнулся мордой в колени и жалобно заскулил. Его немного трясло.

Я откинулся на спинку кресла, протянул руку и почесал пса за ухом.

– В чем дело, приятель? Обычно ты с трудом оставляешь своего хозяина одного.

Раздались громкие раскаты грома, и щенок испуганно сжался.

– Тише, всё в порядке. Это просто гроза, малыш.

Я погладил его по голове. Зевс засопел, прижался ближе, забрался лапами на меня, и я сдался и посадил пса себе на колени. Щенок улегся, положив морду на мое предплечье, и постепенно перестал дрожать.

Я на мгновение замер. Смотрел, как от приглушенного света от ноутбука колышется светлая шерсть, и думал, как странно – этот комочек может быть таким смертоносным с виду и таким пугливым от обычного природного явления.

Снова грянул гром, и Зевс тихо вздрогнул. Я сжал его крепче.

– Тихо, парень. Я с тобой, – выдохнул я, и сам удивился, как много в этих трех словах оказалось смысла.

Последнее время мы с ним поладили. Но щенок все равно редко покидал своего хозяина. А я не мог находится рядом с братом. Это было слишком больно… Видеть его таким. Но у нас с Денисом не было выбора.

Телефон на столе завибрировал. Я посмотрел на экран и удивленно вздернул бровью – Никита Литвин из Сочи.

Я вздохнул, осторожно сдвинул Зевса с колен, и тот, неохотно, сполз к ногам и улегся на ковре. Я нажал "ответить"и поднес трубку к уху.

– Ты хоть знаешь, сколько времени? – хрипло сказал я, глядя в окно, где дождь стекал тонкими струями по стеклу. – Или у вас на юге что-то случилось?

– Знаю, что поздно. – Голос на том конце звучал взволнованно. – Просто дело не терпит.

– Слушаю.

Я потянулся к стакану. С недавних пор кофе и виски – мои верные спутники.

– Это насчет моего брата, Глеба.

– Я весь во внимании.

– У него неприятности. Точнее не то чтобы неприятности, просто надо уберечь парня от необдуманных поступков.

Я молчал, слушая, как льет ливень за окном.

– Парень влюбился, – продолжил Никита. – Девчонка из приличной семьи. В общем, мне надо его отсюда убрать. На время. Чтобы остыл. Дай ему хоть какую-то работу в Москве. Неважно какую.

– Почему я? Знаешь, у меня самого куча проблем. Я не собираюсь играть в няньку.

– Потому что я тебе доверяю, – без пафоса ответил Никита. – Он парень прямой, руки у него крепкие, работать умеет. Просто сейчас ему нужен кто-то, кто поставит его на место.

Гром снова прогремел, дом дрогнул. Я машинально погладил Зевса ногой – тот прижал уши и тихо заскулил.

– Ладно, – сказал я после короткой паузы. – Пусть приедет. Посмотрю, что можно придумать.

– Спасибо, брат. Я твой должник.

Разумеется.

Я сбросил звонок и долго смотрел на экран телефона, думая, что делать с этим Глебом, внезапно свалившемуся на мою голову.

Парень с огнем внутри. Он показал себя на тех боях. Такие могут быть опасны, если им некуда этот огонь направить. Но иногда – именно они оказываются самыми верными.

И мысль, едва сформировавшись, сразу обрела очертания.

Глеб будет следить за Мари.

Глава 11

Мария

Я смотрела

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.