СанаА Бова
Сердце миров. Трилогия

КНИГА 1_СЕРДЦЕ МИРОВ: ПУТЬ ВДОХНОВЕНИЯ

ПРОЛОГ: НОЧНАЯ ВСТРЕЧА

Полумрак медленно опутывал комнату, как вязкий, безмолвный туман. Воздух здесь был неподвижен, застыв, словно время остановило свой бег. Единственный свет, пробивающийся сквозь узкое окно, исходил от бледной луны. Её серебристый лик тускло отражался на полу, бросая холодные блики на старые деревянные доски. Запах старых книг и бумаги смешивался с еле уловимым ароматом воска, исходившим от свечи, чей слабый огонёк дрожал под редкими порывами сквозняка.

Элин сидел за столом, его спина была чуть сгорблена, а пальцы нервно сжимали перо. Перед ним лежал чистый лист бумаги, безмолвный, нетронутый, пугающе пустой. В его голове роилась бесчисленная череда мыслей, но ни одна не желала ложиться на пергамент. Словно между ним и словами, которыми он хотел выразить свою душу, натянулась невидимая преграда. Он ощущал этот глухой барьер, раздражающе твёрдый, не позволяющий вдохновению прорваться наружу.

Он долго всматривался в этот безупречный белый простор, словно надеясь увидеть в нём ответы, которых так отчаянно искал. Но вдохновение ускользало, растворяясь в полутьме, не оставляя за собой и следа. Элин вздохнул и прикрыл глаза, стараясь отогнать нарастающее разочарование. Возможно, это всё напрасно? Быть может, он ошибся, выбрав этот путь? Слова, некогда льющиеся потоком, теперь застыли в его сознании, как высохшее русло реки. Он вспомнил, как раньше ночи пролетали незаметно, как слова сами складывались в строки, а строки – в истории. Но теперь тишина в его голове становилась всё громче, давя, словно невидимый груз.

Он устало откинулся на спинку стула, позволив взгляду скользить по знакомым очертаниям комнаты. Стеллажи, заставленные книгами, которых он когда-то не мог выпустить из рук, теперь казались чужими, молчаливыми свидетелями его неудач. На стене висели старые карты, на которых некогда отмечались маршруты грядущих приключений, но теперь они казались просто пылью прошлого. В углу, возле кровати, лежала нераскрытая тетрадь – в ней жили нереализованные идеи, не сумевшие обрести форму. Каждый предмет в комнате внезапно обрёл пугающую неподвижность, словно ждал, когда он, наконец, решится сделать шаг.

И вдруг…

Лунный свет, до этого едва заметный, вспыхнул, стал ярче, приобретая неестественную, почти призрачную силу. Мир вокруг на мгновение замер, а затем воздух в комнате дрогнул, заколыхался, как гладь воды, потревоженная невидимой рукой. Элин вздрогнул, его сердце пропустило удар. Это было похоже на дыхание чего-то древнего и неизведанного, прорывающегося сквозь плоть реальности. Он замер, ощущая, как холодные мурашки пробежали по его коже, и не мог оторвать взгляда от окна.

Тени на стенах зашевелились, вытянулись, словно кто-то незримый ступил в комнату. Лист бумаги, до этого неподвижный, вдруг дрогнул, как будто его коснулось невидимое перо. Элин сглотнул, ощущая, как в груди рождается новое, едва уловимое чувство – смесь страха и странного предвкушения.

Мир менялся. И в этом изменении скрывалась тайна. Воздух стал гуще, наполненный невидимыми движениями. Казалось, что сама тьма начинает дышать. Тишина теперь была не просто отсутствием звука – она превратилась во что-то живое, притаившееся в углах, ожидающее, пока Элин сделает следующий шаг. А он… он знал, что этот шаг неизбежен.

Элин моргнул, пытаясь стряхнуть странное ощущение, но оно не исчезло. Напротив, оно разрасталось, пульсировало в воздухе, наполняя комнату чем-то неуловимым, почти осязаемым. Казалось, что реальность сместилась на крошечную, но значимую долю, и теперь всё было не совсем таким, каким должно быть. Воздух стал гуще, приобретая вязкость, как будто комната утопала в невидимой дымке.

Тени на стенах больше не казались просто игрой света. Они шевелились, вытягивались, принимая причудливые формы – то скользкую змеиную, то смутно-человеческую, но изломанную, будто кто-то невидимый пытался обрести очертания. В углах комнаты они собирались плотными клубами, заворачивались в вихрь, порой растекаясь по полу, словно густая темень, живая и непостижимая. Иногда в этой тьме мерцали неясные отблески, подобные вспышкам далёких звёзд, исчезая прежде, чем можно было бы разглядеть их природу.

Элин провёл ладонью по коже и замер, ощущая едва ощутимый ветерок – лёгкий, но отчётливый, ласковый, как прикосновение пальцев. Но как? Окно было закрыто, и не было ни малейшей щели, через которую мог бы проскользнуть сквозняк. Это движение исходило откуда-то ещё, словно дуновение другого мира проникло в его комнату, порыв неведомого дыхания. Ветерок пах чем-то неописуемым – смесью старой бумаги, далёких штормов и слабого аромата ночных цветов, распускающихся в неизвестных краях.

Он напрягся, едва дыша. В этот момент пространство перед ним изменилось. Воздух задрожал, будто тончайшая вуаль, скрывающая нечто за пределами обычного восприятия, разошлась невидимыми волнами. Свет и тьма переплелись, образуя зыбкую фигуру, медленно проявляющуюся на фоне мерцающих теней. Существо возникло, будто вырванное из иной реальности – его очертания пульсировали, то становясь чёткими, то вновь распадаясь в игру бликов и сумрака. Казалось, что само время внутри комнаты замедлилось, подстраиваясь под присутствие этой таинственной сущности. Каждый предмет, каждая линия пространства теперь существовали в новом измерении, в ином свете.

Элин замер, но странное чувство страха не накрыло его с головой. Он чувствовал тревогу, да, но рядом с ней жило другое ощущение – захватывающее, манящее, как предчувствие чего-то важного. Существо смотрело на него. Оно не имело плотной формы, его тело было соткано из света и теней, но в глубине его меняющихся очертаний горели глаза. Древние. Полные бездонной мудрости, таившей в себе тайны бесчисленных веков. В этих глазах отражались и звёзды далёких миров, и отблески непостижимых знаний, спрятанных за завесой времени.

Голос не прозвучал, но Элин услышал его внутри себя – глубокий, переливающийся оттенками смысла, не нуждающийся в словах. Он был подобен эху множества голосов, сливаясь в единый поток сознания, проникающий в самую суть разума. Элин почувствовал, как с каждым мгновением его собственные мысли становились яснее, словно существо своим присутствием разгоняло туман в его голове.

"Ты ждал меня."

И он знал, что это правда. Внутри него жила неясная, но уверенная убеждённость: существо перед ним – это нечто важное, ключ ко всему, что он не мог выразить на бумаге. Его сердце забилось быстрее, разум жаждал понять, а интуиция подсказывала – бояться не стоит.

Это был Хранитель Вдохновения.

И, возможно, именно он мог дать ответы на вопросы, мучившие Элина все эти долгие годы. Он чувствовал, что этот миг изменит всё. Комната больше не была просто комнатой, тени больше не были просто тенями. Всё это стало частью чего-то большего – неизведанного пути, на который он только ступал.

Тишина в комнате сгущалась, словно вязкий туман. Она словно дышала, набухая невидимыми потоками энергии, готовыми разлиться во все стороны. Хранитель Вдохновения приближался беззвучно, будто сам воздух уступал ему место, расступаясь перед его незримыми шагами. Он был соткан из переливающегося света и тени, его очертания дрожали, меняясь с каждым мгновением, и всё же в этих изменениях таилась неизменная сущность – древняя, могущественная и неизмеримо мудрая. Его присутствие было необъяснимо, но не требовало подтверждения – Элин ощущал его каждой клеточкой своего тела, всем своим существом.

Элин не мог отвести взгляда. Существо остановилось перед ним, и в тот же миг пространство вокруг будто разорвалось. Волна тепла и холода одновременно захлестнула его, наполнив разум сияющими картинами, столь яркими и живыми, что казалось, он перестал быть собой и стал частью этих миров. Перед ним расстилались бескрайние пейзажи, созданные неведомыми силами: сверкающие луга, где в воздухе плавали огромные лепестки цветов, дышащие и перетекающие в формы, что не подвластны земному разуму; леса, где деревья светились изнутри, сплетаясь кронами в ажурные узоры, подобные витражам древних соборов. Звуки, ранее неслышимые, вспыхивали в сознании, переплетаясь в мелодию, подобную песне вселенной.

Громады величественных городов парили в облаках, их башни уходили ввысь, соединяясь хрупкими арками мостов, по которым скользили неведомые создания, несущие в себе отблески иных реальностей. Улицы этих городов были вымощены камнем, в котором таилось мерцающее свечение, а над гладью зеркальных вод пролетали крылатые существа, оставляя за собой мерцающий шлейф. На далёких равнинах извивались в танце тени, превращаясь то в зверей, то в людей, то в нечто не имеющее названия – их движения напоминали забытые истории, ускользающие от памяти.

Всё это обрушилось на Элина, как буря. Его сознание вспыхнуло, словно звезда, и в этой вспышке родились истории – сотни, тысячи историй, каждая из которых стремилась вырваться наружу, слиться с миром, стать частью великой ткани повествования. Он чувствовал их, ощущал их формы, видел их героев и слышал их голоса. Ему хотелось кричать от восторга, от осознания того, что перед ним раскрывается тайна, столь долгожданная и столь желанная. Он чувствовал движение времени, его бесконечное течение, пересечение судеб, сплетение мыслей, озарений и откровений.

Но всё длилось лишь мгновение. Он моргнул – и видение исчезло. Хранителя не было. Только золотая пыль медленно оседала на подоконнике и столе, мерцая в лунном свете. В воздухе ещё витало эхо пережитого, едва уловимое, но оставляющее отпечаток в самом сердце. Было ли это на самом деле? Или всё это было всего лишь сном, вспышкой вдохновения, рожденной из ничего?

Элин перевёл дыхание. Его взгляд упал на бумагу, что лежала перед ним. Лист был уже не пустым. Слова, витиеватые и уверенные, покрывали поверхность, будто рука сама, без его ведома, выплеснула на пергамент первые строки великого рассказа. Он поднял руку и провёл пальцами по бумаге, ощущая подушечками тепло, словно слова ещё хранили отзвук силы, что их породила. Казалось, что этот текст уже существовал где-то, а он лишь позволил ему пройти через себя, открыть дверь в неведомое.

Рука дрогнула, потянулась к перу. Элин взял его, вдохнул глубже и, не задумываясь, сделал первый росчерк. Вдохновение, обрушившееся на него, требовало выхода, требовало превратиться в истории, что изменят этот мир. Теперь он знал, что ни одно слово, рождённое этим мгновением, не будет напрасным.

Теперь он знал: эта встреча была не случайностью. Это был знак.

И он больше не мог останавливаться.

ГЛАВА 1: ДВЕРЬ В НЕИЗВЕСТНОЕ

Элин откинулся на спинку стула, ощущая лёгкую усталость, но вместе с тем и странное удовлетворение. Листы бумаги перед ним были исписаны аккуратными строчками, выведенными тонким пером. Чернила ещё не успели до конца высохнуть, и если бы он захотел, то мог бы провести пальцем по ним, размазывая слова. Но он этого не делал. Он даже ещё не читал того, что только что написал.

В груди глухо отдавалось чувство беспокойства. Что-то было не так. Будто воздух в комнате изменился, стал чуть гуще, тяжелее. Хранитель Вдохновения исчез так же внезапно, как появился, оставив после себя лишь тишину, да тонкое послевкусие необъяснимого чуда. Но почему у него было ощущение, что это не конец? Что Хранитель пришёл к нему не просто так?

Элин медленно поднялся на ноги. Лунный свет мягко ложился на пол, рисуя призрачные узоры. Его взгляд сам собой потянулся к окну. На подоконнике, прямо в том месте, где совсем недавно стоял Хранитель, по-прежнему лежала золотая пыль. Она слабо мерцала, будто живая, разбросанная по гладкой поверхности в хаотичном порядке.

Он подошёл ближе, наклонился и осторожно провёл пальцем по этой пыли. Крошечные частицы вспыхнули, едва уловимо разгораясь под его прикосновением, но не исчезли. Это было странно. Они не осыпались, не растворялись, а наоборот – стали ярче, насыщеннее. Будто реагировали на его присутствие.

Затаив дыхание, он перевёл взгляд ниже. Часть пыли оседала на полу, но не бесформенными пятнами, а тонкой, изящной линией, уходящей от окна вглубь комнаты. Нет, не просто линией – следом. Он вёл куда-то, будто приглашая следовать за собой. Элин почувствовал, как по спине пробежал лёгкий холодок. Это было похоже на призыв.

Он выпрямился и медленно пошёл вперёд, стараясь ступать бесшумно, будто боялся спугнуть этот таинственный момент. Его дыхание стало тише, сердце билось чуть быстрее. Чем дальше он двигался, тем явственнее чувствовал, что воздух в комнате уплотнился, а окружающее пространство будто затаило дыхание вместе с ним.

И вот след привёл его к дальней стене. Обычная, старая стена, покрытая чуть выцветшими обоями, не выдававшая в себе ничего примечательного. Но как только Элин приблизился, золотая пыль снова засияла ярче, а затем – будто растворившись в воздухе – начала складываться в контуры.

Сначала это было лишь слабое мерцание, будто отражение света, играющее на стене. Но постепенно линии становились чётче, пока перед ним не проявилось нечто, от чего у него перехватило дыхание.

Дверь.

Её не могло здесь быть. Он жил в этой комнате столько лет и знал каждый её уголок. Но она была здесь. Высокая, с резными узорами, которые выглядели так, словно врастали в поверхность дерева, будто живые. Изящные линии сплетались в замысловатые символы, напоминающие корни деревьев или древние письмена, забытые веками. Они мягко светились, тем же золотым сиянием, что и пыль.

Элин замер. В висках гулко пульсировала кровь. Он не мог объяснить этого, но он знал: эта дверь ждала его. И она появилась именно сейчас, когда он был готов её увидеть.

Он поднял руку и медленно, почти нерешительно провёл пальцами по её поверхности. Дерево было тёплым на ощупь, словно хранило в себе дыхание чего-то живого.

В этот миг он понял: назад дороги уже нет.

Он задержал дыхание, ощущая, как от лёгкого прикосновения по руке пробежала дрожь. Казалось, дверь под его пальцами пульсировала, как сердце, слабым, почти неуловимым ритмом. Внутри древесины шевелилось что-то древнее, неторопливое, будто пробуждающееся от долгого сна.

Тени в комнате стали гуще. Лунный свет больше не казался таким холодным и одиноким – теперь он играл на стенах, танцуя в причудливых узорах, словно подчиняясь неизвестной силе. Комната, ещё мгновение назад казавшаяся привычной, теперь выглядела чужой, будто на неё наложили невидимый покров магии.

Элин невольно сделал шаг назад, ощущая, как холодный воздух щекочет кожу. Сердце билось глухо, тревожно, но страх уступал место другому – странному, затягивающему предвкушению. Дверь не просто ждала его. Она звала.

Он оглянулся. Комната оставалась прежней: его стол с разбросанными листами, мягкий полумрак, ласково обволакивающий пространство. Но теперь она казалась лишь тенью чего-то большего, приглушённым эхом реальности. Истинная суть происходящего была там, за этой дверью.

Элин снова вытянул руку, но теперь уже твёрже. Его пальцы нащупали резную поверхность, и в тот же миг воздух вокруг словно задрожал. Откуда-то донёсся тихий, почти неразличимый звук – шёпот? Ветер? Или голос самой двери?

Он глубоко вдохнул. Потом ещё раз. На мгновение закрыв глаза, он позволил себе почувствовать этот момент. Запах древесины, лёгкое мерцание воздуха, вибрацию под пальцами.

Затем, медленно, сдерживая дрожь в руках, он толкнул дверь вперёд.

Она открылась с глухим, протяжным скрипом, словно вздох старого дома, впуская его в неизвестность. Холодный ветерок пронёсся сквозь проём, наполняя воздух запахом древних книг, старого пергамента и влажной древесины. Элин невольно задержал дыхание, будто боялся потревожить эту тишину.

Перед ним раскинулся узкий коридор, уходящий в глубину мрака. Высокие стены терялись во тьме, а вдоль них тянулись длинные полки, заполненные книгами, чьи корешки поблёскивали в полумраке. Свет лился откуда-то сверху, мягкий и ровный, словно исходящий из самой структуры стен. В этом свете было что-то завораживающее, почти живое.

Элин медленно сделал шаг вперёд. Прохладный камень под ногами отозвался лёгким эхом, словно напоминая, что он здесь не один. В груди вспыхнуло странное предчувствие – тревога и восторг смешались в нечто неразделимое. Он прошёл чуть дальше, ступая осторожно, словно боялся нарушить зыбкое равновесие этого места.

И тут его охватил страх.

Он резко обернулся. Дверь исчезла. Там, где только что был проход в его комнату, теперь возвышалась гладкая стена, каменная и холодная. Он протянул руку, провёл пальцами по её шероховатой поверхности. Это было реально. Это было не сном.

Глубоко вдохнув, Элин заставил себя успокоиться. Паника не поможет. Он попытался вглядеться в темноту коридора, но пространство впереди оставалось неразличимым, наполненным невидимыми тенями.

Он двинулся дальше. В воздухе стояла напряжённая тишина, будто само пространство замерло, выжидая. Каждый его шаг казался громким, будто нарушал покой веков. Свет на стенах то мерцал, то разгорался ярче, словно дышал вместе с этим местом.

Затем раздался звук. Тихий, почти неуловимый. Шорох. Элин остановился, сердце пропустило удар. Он замер, вслушиваясь. Звук повторился. Он был не резким, не угрожающим, но в нём было что-то тревожное – будто кто-то двигался в темноте, наблюдая за ним. Кто-то… или что-то.

Элин сглотнул и шагнул вперёд, преодолевая страх. Свет вдоль стен дрожал, словно реагируя на его приближение. Пространство вокруг казалось живым, наполненным скрытой силой. Коридор был длинным, извилистым, словно заманивал его глубже в свои объятия.

Он шагал осторожно, каждый звук в ответной тишине казался многократно усиленным. Где-то далеко снова раздался шорох, на этот раз ближе. Элин облизнул пересохшие губы. Сердце билось глухо и тяжело.

– Кто здесь? – его голос прозвучал тише, чем он ожидал, будто глотая собственное эхо.

Ответа не последовало.

Но он чувствовал – в этом коридоре он не один.

Ещё несколько шагов – и тьма впереди начала рассеиваться, медленно отступая, словно завеса, приподнимаемая невидимой рукой. Перед Элином открылся широкий зал, наполненный тем же мягким золотистым светом, что и стены. Высокие книжные стеллажи уходили вверх, теряясь в тенях, словно поддерживали само пространство. В воздухе витал терпкий запах старых страниц, переплетённый с едва уловимым ароматом древней магии.

Но главное было впереди.

В самом центре зала стояла фигура, облачённая в сияние. Она не вышла из тьмы, не появилась внезапно – она словно всегда была здесь, лишь ожидая момента, когда сможет явить себя. Высокая, величественная, окутанная серебристым светом, она дрожала, будто сотканная из самой материи снов. Её очертания были зыбкими, словно она находилась сразу в нескольких реальностях, перетекая из одной в другую.

Тени вокруг неё шевелились, подчиняясь её присутствию. Они то сжимались, стелясь по полу, то вновь разрастались, сплетаясь с мягкими потоками света. Воздух стал гуще, пропитанный странным напряжением, будто само пространство стало плотнее, насыщеннее, как перед грозой.

И тогда голос раздался внутри него. Не звук, не слово, но чистая мысль, древняя, могущественная, пронизанная тайной.

«Ты уже слышал меня раньше, Элин. Ты чувствовал мой зов. Я даровал тебе вдохновение, и ты взял его, но не понял всей сути. Теперь ты увидишь, почему.»

Элин вздрогнул. Его дыхание сбилось. Он вспомнил недавнюю встречу, всего несколько часов назад, в своей комнате. Тогда он думал, что это просто вспышка воображения, что ему был дан шанс создать что-то великое. Но теперь он осознавал – это было больше, чем вдохновение. Это был путь, ведущий его сюда.

Силуэт перед ним начал обретать большую чёткость. Оно не было человеком, но и не было чем-то совсем чуждым – скорее, воплощением самой сущности вдохновения, персонификацией ускользающих грёз. Свет струился от него, перетекая в тени, сплетаясь в узоры, похожие на строки неведомой книги. Фигура словно дышала, её очертания пульсировали, резонируя с чем-то внутри него.

«Ты оказался здесь не случайно. Судьба привела тебя. Ты видел проблеск миров, рождённых писателями, но не завершённых ими. Эти истории умирают, Элин. Они тлеют в забытьи, и только ты можешь вернуть им жизнь. Ты смог увидеть их. Ты способен почувствовать их боль.»

Перед глазами Элина вспыхнули видения. Город, зависший в пустоте, его улицы обрывались прямо в небытие. Лес, где деревья замерли, будто навсегда застывшие в ожидании последних слов. Океан, воды которого мерцали, но больше не могли вздыматься волнами. Это были не просто места. Это были миры, оставленные незавершёнными, осиротевшие, обречённые исчезнуть.

Он действительно почувствовал их боль. Тихую, неслышную, проникающую в самую глубину сознания. Голоса незаконченных историй звали его, умоляли о продолжении, о спасении. Они не хотели умирать.

«Ты ищешь путь назад. Но его нет. Единственная дорога ведёт вперёд. Эти миры умирают, истощаются, растворяются, когда о них забывают. Если ты не поможешь, они исчезнут навсегда.»

Элин сжал кулаки, его пальцы скомкали ткань рубашки. Он хотел отрицать, хотел сказать, что он просто писатель, что он не герой древних легенд. Но правда уже вросла в его сердце. Хранитель показал ему достаточно, чтобы он понял – выбора нет.

Существо приблизилось, и Элин почувствовал лёгкий холодок, пробежавший по коже. Это было не пугающее, а скорее пронизывающее ощущение, будто его сознание готовилось раскрыться перед чем-то неизведанным.

«Ты готов?» – мысль вспыхнула в сознании, мощная, неизбежная, весомая, словно от его решения зависела судьба не одного мира, а бесчисленных.

Он закрыл глаза. Почувствовал, как внутри него, в самой глубине души, разгорается пламя. Это не страх. Это решимость. Это знание того, что впереди ждёт нечто великое.

– Да, – его голос прозвучал тихо, но в нём не было сомнений.

Фигура перед ним чуть наклонила голову, и свет вокруг неё вспыхнул ярче, осветив пространство подобно рассвету, пронзающему мрак ночи.

«Теперь ты увидишь то, что скрыто от других. Ты узнаешь, как рушатся миры и как их можно спасти. Время пришло.»

С этими словами пространство содрогнулось. Коридор, тянувшийся за спиной, начал рассыпаться, стены исчезали, а перед Элином разворачивалась бескрайняя неизвестность, манящая и грозная одновременно.

И он шагнул вперёд.

В тот миг, когда его нога коснулась новой реальности, он почувствовал, как воздух наполнился словами. Они кружились вокруг него, сплетались в узоры, напоминая страницы забытой книги, которую предстояло заново написать.

Его путешествие началось.

ГЛАВА 2: МИР УСКОЛЬЗАЮЩИХ ПЕСКОВ

Сознание возвращалось к Элину медленно, словно пробиваясь сквозь толщу воды. Он чувствовал тепло, не обжигающее, но обволакивающее, проникающее в каждую клеточку его тела. Это тепло было странным, будто принадлежало не только солнцу, но и самой земле, дышавшей под ним.

Он попытался вдохнуть, но воздух оказался плотнее, чем он привык, наполненный чем-то невидимым, будто неслышными голосами. В нём ощущалась лёгкая пряность, словно напоминание о старых книгах, которые долго хранились в тёмных архивах, и в то же время был аромат, напоминающий свежее утреннее небо после грозы.

Медленно открыв глаза, Элин сразу понял, что здесь что-то не так. Над ним раскинулось не привычное голубое небо, а бесконечный купол золотисто-янтарного цвета, который переливался, как живой, и казалось, менял оттенки в зависимости от его взгляда. В небе висели два солнца – одно большое и яркое, второе чуть меньше, с мягким серебристым сиянием, как отражение первого в воде.

Он приподнялся на локтях, и в этот момент осознал, что лежит не на твёрдой земле, не на траве и даже не на камнях, а на бархатистом, мелком песке. Он был не таким, как песок, который он помнил – этот двигался, шевелился под ним, будто дышал. Когда он сжал горсть песка в ладони, тот рассыпался светящимися крупицами и медленно исчез в воздухе.

Вокруг него простиралась бескрайняя пустыня, но это была не обычная пустыня с однообразными дюнами. Здесь пейзаж жил своей собственной жизнью. Дюны казались мягкими волнами, плавно меняющими свои очертания, даже когда ветер не дул. Где-то вдали песок собирался в спирали, создавая иллюзию движения, словно этот мир не мог оставаться неподвижным.

Но больше всего поражали деревья. Они напоминали застывшие всплески воды, будто кто-то остановил время в момент, когда их ветви тянулись к небу. Их кристаллические стволы были полупрозрачными, сияющими приглушённым светом, будто в их сердцевине жили крохотные звёзды. Когда лёгкий порыв ветра прошёл сквозь них, листья зазвенели, издавая мелодичный, почти неземной звук, похожий на эхо далёкой музыки.

Элин встал на ноги, с трудом стряхивая остатки сна, и тут же ощутил, что мир вокруг него был нестабильным. Он сделал шаг, но следы на песке не задерживались, словно сама земля стирала их, не желая признавать его присутствие. Он оглянулся, и ему показалось, что кристальные деревья изменили своё расположение, как будто двигались, пока он не смотрел.

И тогда он увидел её.

Река.

Она извивалась среди дюн, словно серебряная лента, её воды текли неспешно, отражая янтарное небо. Но то, что по-настоящему заставило Элина задержать дыхание, – это то, что река двигалась против всех законов природы. Вместо того чтобы стекать вниз, она словно упрямо шла вспять, карабкаясь вверх по руслу, как живое существо, сопротивляющееся естественному порядку вещей.

Вода была чистой, искристой, но на её поверхности отражалось не только небо, но и лунный свет, хотя сейчас было не время для луны. Казалось, река находилась за гранью времени, будто сама решала, каким законам подчиняться.

Элин медленно подошёл ближе, ощутив, как влажность слегка пропитывает воздух. Он протянул руку, чтобы коснуться воды, но в тот же миг ощутил странное ощущение – его собственные пальцы, отражённые на поверхности реки, двигались с задержкой, словно их образ в воде жил в другом времени.

– Где я? – прошептал он, но мир не дал ответа.

Ветер, который внезапно налетел, принёс с собой тихий звон кристаллических деревьев и ощущение, что за ним наблюдают. Элин оглянулся, но пустыня оставалась безмолвной, бескрайней, незавершённой.

И всё же, он знал: он здесь не один.

Элин сделал шаг вперёд, но едва его ступня оторвалась от песка, след за ним исчез, будто он никогда не существовал. Он нахмурился и повторил движение, оставляя ещё один отпечаток, но стоило ему моргнуть – и песок вновь оказался гладким, нетронутым.

Это было неправильно.

Мир, в котором он оказался, словно отрицал его присутствие, не желая признавать, что он здесь. Элин снова посмотрел на свои ноги, затем оглянулся. Никаких следов, никаких доказательств того, что он сделал хотя бы один шаг. Это место жило по собственным правилам, нарушая законы реальности, к которым он привык.

Вдалеке по пустыне пронёсся ветер, поднимая небольшую бурю золотистого песка. Элин поднял руку, защищая глаза, но через мгновение понял, что ветер был не таким, как в его мире. Он не следовал привычным закономерностям: вместо того чтобы нестись в одном направлении, он кружился вокруг него, меняя траекторию с каждым порывом. Будто сам воздух здесь не знал, куда ему двигаться.

Ещё один порыв ветра налетел с другой стороны, принося с собой звон кристаллических листьев. Деревья, стоявшие неподалёку, слегка наклонились в его сторону, как будто слушали его присутствие, а затем вновь замерли, став такими же неподвижными, как прежде.

«Этот мир нестабилен,» – подумал Элин, чувствуя, как его сердце забилось быстрее.

Он снова сделал шаг, теперь наблюдая за песком внимательнее. Под его ногами поверхность дюны вздрогнула, и будто жидкие нити рассыпались в воздухе, на мгновение застывая в свете двух солнц. Они искрились, переливались, а затем снова осели на место. Но даже тогда песчинки не лежали спокойно – они слегка подрагивали, словно дюна дышала, живя какой-то своей, невидимой жизнью.

Элин невольно сглотнул, чувствуя странное беспокойство.

Возможно, это место было не просто незавершённым – оно менялось прямо сейчас, перестраивалось на его глазах.

Он медленно повернулся, прислушиваясь. Теперь ему казалось, что сам ландшафт изменился. Деревья, которые он видел несколько минут назад, были чуть дальше, их силуэты сместились, хотя он не видел, как они двигались. Дюны тоже выглядели иначе: раньше одна из них была выше другой, но теперь их порядок поменялся, как если бы невидимая рука рисовала мир заново, пробуя разные варианты.

Песок под его ногами вновь зашевелился, и Элин почувствовал лёгкую панику. Если это место действительно нестабильно, значит, он не просто чужак здесь – он может стать той самой ошибкой, из-за которой мир окончательно разрушится.

Он замер, пытаясь унять дрожь в пальцах.

"Спокойно. Разберись. Всё имеет свою логику."

Элин глубоко вдохнул и медленно выдохнул, глядя на горизонт. Возможно, этот мир был похож на незавершённый рассказ, на историю, которую автор начал, но так и не довёл до конца. Его элементы были на месте, но связь между ними оставалась шаткой, как строки, записанные неуверенной рукой.

Ветер вновь переменился, но самое странное – на этот раз он принёс с собой звук.

Это был не обычный шум песка, не шёпот пустоты. Это было что-то другое. Голос. Тихий, почти неразличимый, будто кто-то звал его. Элин замер. Теперь он точно знал: он здесь не один.

Элин застыл, напряжённо вглядываясь в пространство перед собой. Голос, который он услышал, был слишком слабым, чтобы разобрать слова, но его странное, почти музыкальное звучание пробежало по его коже холодным электрическим разрядом. Воздух вокруг сгустился, словно мир затаил дыхание, и в этом безмолвии ощущалась чужая, но не враждебная, а скорее древняя и неизведанная сила.

Он сделал шаг назад, ощущая, как песок под ногами чуть дрожит, но в этот момент перед ним вспыхнуло серебристое сияние. Оно не ослепляло, не резало взгляд, а разливалось мягкими волнами, похожими на лунный свет, отражённый в тихой воде. В самом центре этого мерцающего свечения силуэт начал принимать очертания.

И вот, словно сотканная из ночного тумана и песчаного ветра, перед ним появилась девушка.

Она возникла так внезапно, что у Элина перехватило дыхание. Казалось, что её фигура материализовалась прямо из воздуха, как будто до этого момента она была лишь частью пустыни, песчинкой среди тысяч таких же, но теперь мир решил выделить её, сделав настоящей.

Её волосы – длинные, струящиеся, напоминали лунный шёлк, легкими прядями рассыпаясь по плечам. Казалось, что они слегка светятся, как всё в этом мире, пропитанное загадочной незавершённостью. Но больше всего завораживали её глаза. Они были серебристые, глубокие и мерцающие, будто внутри них танцевали тысячи крохотных звёзд. В них не было ни страха, ни удивления, только спокойное, оценивающее любопытство.

Она была одета в лёгкую одежду, сотканную из ткани, которая переливалась на свету, подстраиваясь под движение её тела. Песок не оседал на ней, будто сам мир не смел прикасаться к своей хранительнице. В её руках покоился посох, испещрённый тонкими древними символами. Они светились слабым светом, словно жили своей собственной жизнью.

Она стояла неподвижно, словно фигура, вырезанная из самого мира.

Элин сглотнул, но не смог сдержаться и сделал шаг вперёд.

– Кто ты? – его голос прозвучал тише, чем он ожидал.

Девушка посмотрела на него внимательно, и в её глазах мелькнуло что-то похожее на интерес.

– Ты чужак, – произнесла она, словно не сомневалась в этом ни секунды.

Её голос был мягким, но в нём звучала непоколебимая уверенность, как у человека, который знает о мире намного больше, чем может сказать. Это был не вопрос, не удивление, а просто констатация факта.

Элин не знал, что ответить.

– Я… – он запнулся, пытаясь подобрать слова, но их не находилось.

Она чуть склонила голову, наблюдая за ним, а затем медленно провела ладонью по своему посоху. Символы на его поверхности вспыхнули, будто откликнувшись на её прикосновение.

– Ты не должен быть здесь, – продолжила она. – Этот мир нестабилен. Он ещё не завершён.

Её голос звучал спокойно, но в нём сквозило что-то тревожное.

– Что значит… не завершён? – осторожно спросил Элин, оглядываясь.

Девушка немного нахмурилась, как будто пыталась объяснить сложную истину тому, кто не сможет до конца её понять.

– Мир – это история, – сказала она, слегка взмахнув рукой. Песок у её ног закружился, поднимаясь в воздух и образуя перед ней крошечную вихревую спираль. – Когда он не завершён, он нестабилен. Законы здесь ещё не установлены, они меняются, словно строки в черновике.

Элин смотрел на парящий песок, который то собирался в фигуры, то рассыпался, будто слова на странице, что пишутся и тут же стираются.

– А ты? – спросил он. – Кто ты в этой истории?

Она долго смотрела на него, прежде чем ответить.

– Я Айра, – наконец произнесла она. – Хранительница этого мира.

Как только её имя было произнесено, что-то в пространстве вокруг них изменилось. Дюны на мгновение замерли, ветер стих, а кристальные деревья перестали издавать свой звон, будто мир прислушался к её словам.

Элин ощущал, как напряжение нарастает внутри него.

– И что теперь? – спросил он.

Айра перевела взгляд на горизонт, где песок всё ещё двигался, образуя странные узоры.

– Теперь, – ответила она, вновь взглянув на него, – ты либо найдёшь способ уйти, либо этот мир начнёт рассыпаться вокруг тебя.

И в этот момент, на самом краю горизонта, что-то дрогнуло.

Песок начал двигаться, закручиваясь в вихрь, и Элин впервые ощутил, что кто-то – или что-то – приближается.

Айра зашагала вперёд, ведя Элина сквозь песчаные просторы, её фигура казалась лёгкой, почти невесомой. Он пытался идти за ней, но каждый его шаг ощущался тяжёлым, словно сам мир сопротивлялся его присутствию.

Воздух вокруг напоминал горячее дыхание пустыни, но даже сквозь эту удушающую жару Элин чувствовал что-то иное – тревогу, незримую, но всё же ощутимую.

Внезапно песок под ногами сменился: он больше не был зыбким и мягким, теперь в нём чувствовалась твёрдость. Перед ними, словно выросшие прямо из земли, раскинулись низкие постройки. Они сливались с песчаным пейзажем, будто сами были частью пустыни, а не творением рук человеческих.

Элин моргнул, осознавая, что поселение не сразу привлекло его внимание, будто скрывалось от чужих глаз. Хижины были невысокими, округлыми, сложенными из песчаного камня и сухих корней, их крыши покрывали сплетённые травяные маты, защищая от палящего солнца. Между ними тянулись узкие тропинки, но ни одна не была прямой – все они изгибались, как русла древних высохших рек, словно напоминая, что мир здесь всегда был подвижным, нестабильным.

Как только они приблизились, Элин ощутил на себе десятки взглядов.

Из тени хижин выходили люди, их лица были скрыты капюшонами длинных одежд, сшитых из грубой ткани цвета пустыни. Их глаза поблёскивали в полумраке, изучая его с холодным подозрением. Дети, чьи силуэты мелькали среди построек, быстро прятались за спинами старших, но любопытство пересиливало страх, и они продолжали краем глаза наблюдать за пришельцем.

Впереди, на пороге одной из хижин, стоял высокий мужчина с резкими чертами лица. Его кожа была тёмной, обветренной, как будто он провёл всю свою жизнь под этими солнцами, а волосы заплетены в тугие косы, перевязанные нитями из кристаллического песка.

Его взгляд был тяжёлым, напряжённым.

– Кто он? – голос мужчины прозвучал низко, сдавленно, но в нём чувствовалась скрытая сила, как в раскатах далёкого грома.

– Он пришёл сюда случайно, – ответила Айра, остановившись перед ним.

– Никто не приходит сюда случайно, – мужчина медленно скрестил руки на груди.

Сзади раздались шёпот и движение: люди начали подходить ближе, окружая их полукругом. Их лица оставались непроницаемыми, но в воздухе чувствовалось напряжение.

– Он не причинит вреда, – твёрдо сказала Айра, но её голос, хоть и спокойный, больше не звучал так уверенно, как раньше.

– Ты так думаешь? – мужчина прищурился, его тёмные глаза на мгновение вспыхнули странным блеском. – Мы знаем, что бывает, когда незавершённые миры впускают чужаков. Истории ломаются. Законы разрушаются. Всё, что существует, может исчезнуть.

Элин почувствовал, как у него пересохло в горле. Он не знал, что сказать.

Он был здесь всего несколько часов, а уже стал угрозой?

Шёпот среди людей усилился, как песчаный ветер перед бурей. Кто-то в толпе бросил слова, которые он не расслышал, но по реакции окружающих понял – его присутствие всерьёз беспокоит их.

Внезапно мужчина шагнул вперёд.

– Если он действительно не угроза, пусть докажет это.

Толпа одобрительно зашумела, кто-то кивнул, и, кажется, даже Айра не стала возражать, будто предвидела этот момент.

Элин сжал кулаки, пытаясь скрыть растущее беспокойство.

– Как? – спросил он, стараясь, чтобы его голос не дрогнул.

Мужчина повернулся к горизонту и кивнул в сторону, где вдалеке извивалась сияющая река.

– Ты должен взять воду из реки, что течёт вспять.

Элин нахмурился.

– И что с ней делать?

– Принести её к древу, что давно умерло, – ответил мужчина.

Элин моргнул.

– И это всё?

Мужчина усмехнулся, но в его усмешке не было доброты.

– Если ты сможешь оживить его, значит, этот мир тебя примет.

Толпа снова оживилась. Элин чувствовал, что теперь все пристально наблюдают за ним, ожидая, примет ли он вызов.

Он перевёл взгляд на Айру, но её лицо оставалось непроницаемым.

– Я пойду с тобой, – только и сказала она.

Элин кивнул. Он не знал, что ждёт его у реки, но понимал: отказаться от испытания означало стать врагом этого мира. А этого он позволить не мог.

Элин шагал за Айрой, чувствуя, как пустыня с каждым шагом меняется. Казалось, чем ближе они подходили к реке, тем более беспокойной становилась сама земля. Песок под ногами время от времени сдвигался, создавая зыбкие потоки, как если бы что-то невидимое текло под ним, подстраиваясь под его движения.

Река, которая уже была видна на горизонте, казалась живой. Она извивалась, словно змея, её воды мерцали серебристым светом под сиянием двух солнц. Но самое странное заключалось в том, что она текла против всех законов природы, стремительно устремляясь вверх по своему собственному руслу, нарушая всё, что Элин знал о воде, о течении, о самой реальности.

Он глубоко вдохнул, стараясь сосредоточиться. Всё, что ему нужно, – набрать немного воды. Доказать свою силу. Это звучало просто.

Но чем ближе он подходил, тем сильнее росло ощущение, что мир не намерен ему помогать.

Айра остановилась у самой кромки воды, скрестив руки на груди.

– Теперь ты сам, – сказала она. – Никто не сможет вмешаться.

Элин опустился на колени возле воды, ощущая, как песок под ним подрагивает, словно предупреждая. Над гладкой поверхностью реки клубился тонкий серебристый туман, искажая отражение двух солнц, словно это был не просто водоём, а нечто живое, непокорное.

Он вытащил сосуд, грубо обработанный, с мелкими трещинами по краям. Ему дали его в поселении, сказав, что он достаточно крепок, чтобы удержать воду.

Но можно ли удержать то, что не желает быть пойманным? Элин наклонился вперёд, зачерпывая воду. Его пальцы ощутили прохладу, почти ледяную в контрасте с жаром пустыни. На мгновение всё выглядело нормально: сосуд наполнился, отражая в себе мерцающий свет неба.

Но стоило ему поднять его – вода исчезла. Не пролилась. Не испарилась.

Просто… перестала существовать.

Элин ошеломлённо посмотрел в сосуд. Там, где только что плескалась вода, теперь лежал песок – мелкий, почти стеклянный, сверкающий в последних лучах уходящего солнца.

Он нахмурился, снова погружая сосуд в реку, на этот раз глубже. Вода наполнила его, сверкнув серебряными сполохами, но стоило ему снова поднять сосуд, как она вновь рассыпалась в песок.

– Что за… – он пробормотал, чувствуя, как внутри растёт раздражение.

Айра стояла неподалёку, наблюдая за ним. Она ничего не говорила, но её взгляд был внимательным, оценивающим. Элин стиснул зубы и повторил попытку, быстрее, жёстче, почти с отчаянием. Но результат был тем же.

Река не позволяла ему взять воду.

Он не понимал, почему, что он делает не так? И словно в ответ на его раздражение, пустыня ожила.

Ветер, который раньше был едва ощутимым, внезапно налетел с силой, подняв песчаные вихри. Воздух наполнился сухим, режущим гулом, а песок закружился в яростном танце, обрушиваясь на его кожу, оставляя горячие, жгучие уколы.

Элин прикрыл лицо рукой, пытаясь защититься, но ветер лишь усилился. Песчинки били по одежде, по коже, впивались в волосы, заполняли воздух, превращая мир в бурлящее месиво золота и пепла. И тогда он их увидел.

Сначала это были просто сгустки тени, прорезающиеся в глубине песчаной бури. Но вскоре они начали приобретать форму. Силуэты высокие, тонкие, вытянутые, как зыбкие тени, отбрасываемые пламенем на стену. Они были безликими, но Элин чувствовал их взгляды – пустые, прожигающие, будто весь этот мир смотрел на него через них.

Они двигались бесшумно, но с каждым мгновением становились всё ближе. Он стиснул кулаки, готовясь отступить, но понял: они не нападали.

Они блокировали ему путь к реке.

– Айра! – крикнул он сквозь вой ветра, но её голос не ответил.

Он повернул голову и увидел её стоящей на прежнем месте, неподвижной, как статуя. Её серебристые глаза сверкали в полумраке надвигающейся бури, но она не сделала ни шага, не произнесла ни слова.

Она не будет вмешиваться, это испытание он должен пройти сам. Одна из теней сделала резкий рывок вперёд. Элин инстинктивно отшатнулся, но существо не атаковало. Оно пронеслось мимо, но тут же остановилось, вырастая перед ним, закрывая путь к воде.

Другие последовали за ним.

Он начал двигаться в сторону, но они тут же сместились, меняя позиции, словно отражения в искривлённом зеркале. Они не позволяли ему подойти к реке. Ветер усилился, песок взметнулся в воздух, и Элин почувствовал, как мир вокруг начинает меняться.

Если он сдастся сейчас, он останется чужаком для этого мира. Значит, нужно найти способ. Но как бороться с тем, что не имеет формы? Как взять воду, которая не хочет быть пойманной? Тени сгустились вокруг него, затягивая петлю, ветер выл, песок сыпался с неба, превращая всё в хаос.

И в этом хаосе Элин должен был найти ответ.

Ветер не утихал. Он гудел в ушах, словно голоса, шепчущие древние предостережения, несущие в себе и угрозу, и отчаяние одновременно. Мир вокруг Элина оставался в постоянном движении: песок клубился у ног, дюны то поднимались, то оседали, словно медленно дышащий гигант, а река продолжала течь вспять, игнорируя любые попытки подчинить её своей воле.

Элин сжал в руках сосуд, чувствуя его шероховатую поверхность, покрытую тончайшими трещинами, и вновь взглянул на воду. Он не понимал, почему она ускользает, почему она не даётся в руки, почему каждый раз, когда он поднимает кувшин, она превращается в песок, рассыпаясь, словно насмехаясь над его попытками.

Он снова наклонился, осторожно опуская сосуд в прозрачную, почти светящуюся воду, и наблюдал, как она медленно наполняет его, мягко омывая внутренние стенки. На этот раз он старался двигаться медленнее, надеясь, что, если он будет осторожен, если не нарушит хрупкое равновесие этого мира, река позволит ему взять хотя бы немного её влаги.

Но стоило сосуду оторваться от поверхности, как он почувствовал, что в его руках уже нет воды.

Она исчезла в одно мгновение, оставив после себя лишь сухие, искрящиеся песчинки.

Элин выругался сквозь стиснутые зубы, почувствовав, как в груди закипает бессильное раздражение. Всё, что он знал о мире, рушилось здесь, в этом месте, где привычные законы не имели власти, где даже самая простая задача – зачерпнуть воду – становилась невозможной.

И вдруг, сквозь завывания ветра, до него дошло то, что он должен был осознать раньше.

Этот мир не подчиняется физике. Он подчиняется истории.

Он резко выпрямился, его мысли вихрем закружились в голове. Река сопротивляется, потому что в этой истории она должна быть непокорной. Она не принадлежит никому, не позволяет себя схватить, не позволяет себя удержать. Она существует вне обычного течения времени, живёт вопреки всем законам природы.

Но что, если он изменит её историю?

Что, если он не будет пытаться подчинить её, а вместо этого убедит её самой прийти к нему?

Элин прикрыл глаза, выровнял дыхание, и, вместо того чтобы снова опускать сосуд в воду, позволил своему воображению переписать правила.

Он представил, как река больше не сопротивляется, как она больше не бежит прочь, не ускользает, не избегает чужого прикосновения. Он представил, что она устала, что она ищет путь, что она ждёт кого-то, кто поймёт её, кто не станет пытаться насильно подчинить её себе, а просто позовёт её.

"Ты хочешь быть собранной," – мысленно произнёс он, будто обращаясь не к воде, а к живому существу.

"Ты больше не хочешь бежать. Тебе больше не нужно сопротивляться."

Он открыл глаза и, вместо того чтобы снова попытаться зачерпнуть воду, просто протянул сосуд, ожидая.

Секунды тянулись бесконечно. Ветер больше не завывал так сильно, песчаные вихри застыли в воздухе, а мир вокруг будто прислушивался, словно сам ждал, что произойдёт дальше.

И тогда вода дрогнула. Сначала едва заметно, словно колебание отражения на её поверхности. Затем маленький, тонкий ручей, прозрачный и сияющий, отделился от основного потока и потянулся вверх, медленно, осторожно, словно принюхиваясь, словно решая, стоит ли ему довериться.

Она двигалась не по его воле и не потому, что он заставил её – она двигалась сама.

Поток мягко стекал в сосуд, заполняя его, а Элин стоял, не шевелясь, затаив дыхание, наблюдая, как он наполняется.

И когда последняя капля воды легла на дно, сосуд оказался полным. Она не исчезла. Он сделал это. Элин сжал пальцы на сосуде, чувствуя, как холодная гладкость глины нагревается от его рук. В этот момент он понял: он нашёл способ взаимодействовать с этим миром.

Не силой. Не логикой. А словом.

Айра наблюдала за ним с того же места, её серебристые глаза блестели в мягком свете реки, и на её лице появилось нечто похожее на одобрение.

– Теперь ты понял, – тихо сказала она.

Элин не ответил, он просто крепче сжал сосуд и сделал первый шаг назад, в сторону деревни, зная, что впереди его ждёт следующее испытание.

ГЛАВА 3: ШАГ СКВОЗЬ БУРЮ

Дорога давалась Элину с трудом, будто сама пустыня сопротивлялась его движению, желая поглотить, удержать, заставить остановиться и остаться навеки потерянным среди бескрайних песчаных дюн. Ветер, раньше лишь мягко ласкавший его лицо, теперь свирепствовал с неистовой силой, превращаясь в живую стихию, что не только ослепляла его, но и пронизывала до самых костей, загоняя глубоко под кожу тысячи невидимых игл.

Он крепче прижал к себе сосуд с водой, стараясь защитить его от бушующего хаоса, зная, что если он уронит его, если хоть капля этой драгоценной жидкости пропадёт зря, весь путь окажется напрасным, а шанс на спасение этого мира будет утрачен. Глаза слезились от ветра, песок скрипел на зубах, застревал в волосах, забивался в складки одежды, но он продолжал двигаться, спотыкаясь, падая, вновь поднимаясь и делая следующий шаг.

И вдруг, сквозь песчаную завесу, словно рождаясь из самой пустыни, начали проступать странные фигуры – высокие, вытянутые, колышущиеся в такт бушующему ветру, не имеющие чётких очертаний, но всё же пугающе настоящие. Их тела, если их можно было так назвать, казались сотканными из тьмы и зыбкого песка одновременно: они переливались, исчезали и появлялись вновь, а их движения были лишены всякой логики, но в них чувствовалось одно – абсолютное намерение преградить ему путь.

Элин понял, что они не просто часть этой бури, они были чем-то большим – самой пустыней, её живым воплощением, её стражами, охраняющими древо, словно отторгающими любого, кто осмелится изменить ход истории. Они не издавали звуков, но их присутствие давило на грудь, сжимало разум, наполняло воздух вязким страхом, пробирающимся в сознание подобно яду.

Он стиснул зубы, зная, что отступить не может, зная, что единственный путь – это вперёд, несмотря на боль, несмотря на страх, несмотря на этих существ, что пытались отрезать ему дорогу. Он шагнул в их сторону, и тут же одна из теней резко двинулась вперёд, её силуэт исказился, вытянулся, на мгновение приняв зловещую, почти человеческую форму, прежде чем вновь раствориться в песке, оставив за собой лишь пустоту.

Но он не позволил себе колебаться, не позволил себе думать о том, что будет, если они решат напасть. Он просто шёл, прикрывая лицо одной рукой и удерживая сосуд в другой, пробиваясь сквозь бушующую бурю, игнорируя боль, не обращая внимания на песчаные вихри, что стремились сбить его с ног.

И вот, наконец, он увидел его – древо, высокое, величественное, но мёртвое, словно исполинский скелет, застывший в пустыне, охраняющий её безмолвие. Его ветви, сухие и изломанные, казались сгорбленными под тяжестью времени, его корни вросли в потрескавшуюся землю, но даже в своей смерти оно выглядело как нечто, некогда обладавшее невероятной силой.

Сделав последний рывок, Элин упал на колени у его основания, крепко прижимая сосуд к груди, ощущая, как тяжело поднимается его грудь от острого, песчаного воздуха. Всё вокруг всё ещё бушевало, но теперь он был здесь, он сделал это.

Он осторожно наклонил сосуд, и первая капля воды сорвалась с его края, ударившись о сухие, застывшие корни. Мир замер. Буря больше не выла, песок больше не кружился в воздухе, даже ветер утих, словно сама пустыня затаила дыхание, наблюдая за тем, что происходит.

Вторая капля скользнула вниз, затем третья. И вдруг земля задрожала.

Но это не было разрушением, это было чем-то иным, чем-то древним, пробуждающимся от долгого сна.

Из трещин, пересекавших иссохшую землю, начали проступать тонкие серебристые нити, подобно живым корням, что сплелись, образуя светящийся узор, обволакивая древо своим сиянием. Они поднимались всё выше, охватывая ствол, струились по ветвям, заполняя их светом, наполняя их новой жизнью, медленно преображая дерево, которое так долго оставалось забытым.

И тогда раздался звук. Гул. Глубокий, вибрирующий, словно сама пустыня издала первый звук после векового молчания.

Кора дерева начала меняться, её потрескавшаяся, сухая поверхность темнела, будто впитывая в себя воду, а затем начала золотиться, превращаясь в нечто новое, что не принадлежало ни прошлому, ни настоящему, но являлось их слиянием.

И вдруг, на самой вершине, распустился первый лист.

Он сверкал, переливаясь, словно сотканный из света и стекла одновременно, отражая последние лучи закатного солнца, а за ним начали появляться новые, один за другим, покрывая ветви, оживляя их, заставляя древо расцвести прямо на глазах.

Песчаная буря окончательно стихла, тени исчезли, не оставив за собой и следа, словно их никогда не существовало. Пустыня больше не казалась мёртвой, она дышала. Она просыпалась. Но даже несмотря на это, даже несмотря на ожившее древо, Элин знал: это был лишь первый шаг. Мир ещё не спасён. Он лишь начал свой путь.

Тишина, что опустилась на деревню после чудесного возрождения древа, была глубокой и почти осязаемой, как будто сам воздух застыл, не желая нарушать магию момента. Никто не двигался, никто не произносил ни слова, и даже ветер, совсем недавно неистовствовавший, теперь мягко шептал среди хижин, принося с собой лёгкое дыхание прохлады. В этом молчании слышался не только трепет, но и нечто большее – осознание, перерастающее в благоговейный страх перед тем, что только что произошло.

Элин, всё ещё тяжело дыша, наблюдал за деревом, которое всего несколько мгновений назад было сухим, мёртвым, забытым и никому не нужным, но теперь стояло перед ним во всём своём возрождённом величии, раскинув сверкающие золотом и кристальным блеском ветви к небу. Его листья, словно сотканные из света, мерцали, отражая лучи закатного солнца, а в коре всё ещё пульсировали серебристые линии, как будто само дерево теперь дышало, словно пробудилось после векового сна.

Он не знал, как долго они стояли так – он и жители деревни, которые теперь не сводили с него глаз. Те, кто ещё совсем недавно смотрели на него с недоверием, с подозрением, с неприкрытой враждебностью, теперь стояли молча, и в их взглядах появилось нечто иное, нечто, что Элин пока не мог понять.

Кто-то сделал робкий шаг вперёд.

Это был старик, чья одежда была украшена тонкими узорами, сплетёнными из нити, похожей на застывший свет луны. Его лицо, покрытое глубокими морщинами, словно сама пустыня вырезала их на его коже, оставалось серьёзным, но в глазах мерцало что-то, похожее на изумление, вперемешку с осторожной надеждой.

– Он сделал это, – произнёс он, и его голос прозвучал, как треск сухих ветвей под ногами. – Он оживил его.

Шёпот пробежался по толпе, как дуновение лёгкого бриза, разнося слова, словно они были чем-то священным, чем-то невероятным, во что им самим сложно поверить. Женщина, что ещё недавно держала ребёнка за руку, теперь присела на одно колено, склонив голову, а за ней то же самое сделали и другие, поочерёдно, медленно, будто сама земля велела им выразить уважение.

Элин почувствовал, как у него перехватило дыхание.

Это был момент, который он не мог объяснить.

Он не привык к тому, чтобы на него смотрели вот так – не с презрением, не с недоверием, но с уважением, с признанием, с тихим восхищением, смешанным с благодарностью. Он не был героем, никогда им не был. Он просто сделал то, что должен был, потому что другого пути у него не было.

Но для этих людей это значило больше, чем он мог себе представить. Он не был для них больше чужаком. В этой тишине, среди мерцающих листьев, между ним и жителями деревни родилась связь, невидимая, но прочная, сотканная из доверия.

Однако был ещё один взгляд, который он почувствовал особенно остро. Айра.

Она стояла немного в стороне, её фигура казалась почти невесомой на фоне золотистого свечения древа, а её серебряные глаза пристально изучали его, как будто она пыталась разгадать нечто, что ускользало от понимания.

Но это был не тот взгляд, что прежде. В нём не было ни скепсиса, ни осторожности, ни сомнения. Было нечто другое – лёгкая тень уважения, смешанная с любопытством, с признанием, с… интересом.

Она долго не отводила глаз, а затем, наконец, медленно подошла ближе, остановившись перед ним.

– Ты не такой, как я думала, – сказала она тихо, но её голос звучал иначе, чем прежде.

Элин приподнял бровь, но ничего не ответил, чувствуя, что это не требует слов.

Айра медленно обвела взглядом деревню, жителей, затем вновь посмотрела на него, и в её серебряных глазах мелькнул отблеск какого-то осознания, словно она приняла для себя решение, которое до этого не могла принять.

– Ты доказал, что можешь изменить этот мир, – произнесла она чуть громче, и теперь в её голосе звучала та уверенность, которой он привык от неё ожидать. – Значит, я пойду с тобой.

Элин моргнул, не сразу осознавая смысл её слов.

– Пойдёшь со мной?

Она кивнула.

– Этот мир ещё не завершён. Он только начал просыпаться, но этого мало. Если его не защитить, если не довести историю до конца, всё может вновь исчезнуть, как исчезли другие миры. А ты… – она сделала короткую паузу, словно решая, стоит ли сказать то, что у неё на уме. – Ты тот, кто может это исправить.

Он смотрел на неё несколько секунд, прежде чем кивнул, принимая её слова.

Айра сделала ещё один шаг, теперь стоя рядом с ним, и впервые за всё это время он почувствовал, что теперь он не один.

Вместе они будут двигаться дальше.

Но даже в этот момент, когда всё казалось таким спокойным, когда деревня впервые за долгое время обрела надежду, Элин не мог избавиться от странного чувства, пронёсшегося по его спине лёгким холодком.

Что-то было впереди. Что-то надвигалось и это не сулило ничего хорошего.

Мир, только что начавший пробуждаться, снова застыл, охваченный невидимой угрозой. Воздух, наполненный теплом возрождённого древа, вдруг стал плотнее, тяжелее, словно на него давило нечто огромное и неосязаемое. Жители деревни, ещё мгновение назад с трепетом и благоговением наблюдавшие за чудом, теперь начали двигаться, медленно пятясь назад, будто невидимая сила подсказывала им, что надо скрыться, спрятаться, исчезнуть, пока не стало слишком поздно.

Элин почувствовал, как дрожь пробежала по его спине, прежде чем он сам понял, что его тревожит. Он заметил, что Айра замерла, её фигура напряглась, а рука крепче сжала посох, серебристый свет которого стал немного ярче, будто отвечая на неведомую опасность.

И тогда он их увидел.

Вдалеке, на фоне песчаных дюн, появились тёмные силуэты.

Они двигались медленно, но в их движении была пугающая неотвратимость, будто сами пески уступали им дорогу. Их фигуры были высокими, неестественно вытянутыми, размытыми, словно сотканными из самой тени, искажённой в плывущем воздухе, который дрожал вокруг них, как отражение в воде. Они были безликими, но, несмотря на это, Элин чувствовал их взгляды, даже если у них не было глаз.

– Что это?.. – выдохнул он, но Айра уже знала ответ.

– Гонцы забвения, – её голос был натянут, но твёрд, и от этих слов мир словно стал ещё тише.

Элин напрягся, его дыхание сбилось, а пальцы сжались в кулак.

– Кто они?

Айра медленно перевела на него взгляд, и в её серебряных глазах он увидел что-то похожее на беспокойство – не страх, но осознание того, что они стоят на пороге чего-то неизбежного.

– Они приходят, когда мир слишком долго остаётся незавершённым, – сказала она, её голос звучал приглушённо, но в нём чувствовалась сила. – Их нельзя уговорить, нельзя остановить. Если они пришли, значит, этому миру уже вынесен приговор.

Элин сглотнул, ощущая, как внутри него растёт леденящее чувство, что он только что оказался в самом центре чего-то огромного, древнего, и по-настоящему страшного.

– Они пришли… за этим миром? – спросил он, но ещё до того, как Айра ответила, он понял, что ошибается.

Она покачала головой.

– Они пришли за тобой.

Он резко посмотрел на неё.

– За мной?

Айра кивнула, её лицо оставалось спокойным, но он видел, что это спокойствие давалось ей с трудом.

– Ты изменил этот мир, – объяснила она. – Не полностью, но сделал первый шаг. Этот мир был на грани исчезновения, его история затухала, но ты дал ему искру, пробудил его. Это… нарушило равновесие.

Она повернулась к горизонту, где фигуры всё ещё медленно двигались в их сторону, не торопясь, но неизбежно.

– Они почувствовали это. Почувствовали тебя.

Элин тяжело сглотнул.

Он не знал, как реагировать. Он только что впервые ощутил, что может менять миры, что способен вплетать в реальность новые истории, давать ей шанс на продолжение. Он сделал первый шаг… но теперь кто-то, или что-то, уже шло за ним.

– И что будет, если они догонят нас? – спросил он, хотя нутром чувствовал, что не хочет знать ответ.

Айра не сразу ответила.

– Ты исчезнешь, – наконец произнесла она, и в её голосе не было ни малейшей нотки сомнения. – Не умрёшь, не будешь уничтожен, не будешь схвачен. Просто… исчезнешь. Исчезнет всё, что ты сделал, всё, что ты написал, весь путь, который ты прошёл. Забвение не оставляет следов.

Элин почувствовал, как его пальцы инстинктивно сжали пустой сосуд, холодный и бесполезный теперь, когда всё изменилось. Этот мир начал пробуждаться, но он всё ещё висел на грани, шаткий, незавершённый, и слишком уязвимый перед лицом надвигающейся тьмы.

Он не мог позволить этому случиться, не после всего, что он уже сделал.

Айра стояла рядом, её взгляд был прикован к дюнам, где тени продолжали двигаться, неспешно, но неотвратимо. Они ещё не достигли деревни, но их приближение было неизбежным, как наступление ночи.

– У нас есть немного времени, – сказала она наконец, её голос был ровным, но в глубине слышалась скрытая тревога. – Но скоро нам придётся уходить.

Элин не ответил, лишь сильнее сжал пальцы на сосуде, чувствуя, как внутри него борются страх, сомнение и решимость. Они всё ещё стояли на месте. Ветер поднимал тонкие струйки песка, которые кружились вокруг их ног, но никто не двигался. Всё вокруг затаилось, будто сам мир ждал их следующего шага.

Элин ещё раз посмотрел на фигуры вдалеке. Они не ускорялись, не бросались в погоню, но он знал – стоило им замешкаться хоть на мгновение, остаться здесь дольше, чем нужно, и тени найдут их, и тогда он действительно исчезнет.

Глубоко вздохнув, он разжал пальцы, позволив сосуду бесшумно упасть в песок. Он ещё не закончил этот мир, но если он хочет спасти его и себя – он должен двигаться дальше.

ГЛАВА 4: ГОНЦЫ ЗАБВЕНИЯ

Густая мгла стелилась по земле, словно дыхание чего-то огромного, невидимого, но неотвратимо приближающегося. В её тёмных завихрениях прятались проблески тревоги, которые ощущали даже те, кто ещё не знал, что надвигается. Воздух стал плотным, напряжённым, как перед бурей, и, когда первый ледяной порыв ветра пронёсся по улицам, деревня словно пробудилась от древнего кошмара.

Жители оглядывались, словно звери, почувствовавшие присутствие хищника. Сначала кто-то бросил быстрый взгляд на горизонт, где между дюнами дрожали тёмные силуэты. Потом другой. Затем ещё один.

И вот уже каждый в деревне знал, что они надвигаются.

Шёпот пробежался по толпе, как сухой ветер, просачиваясь в щели домов, затихая за закрывающимися дверями. Женщина, державшая ребёнка за руку, схватила его и поспешно потянула в дом, даже не оглянувшись. Старик у колодца замер, стиснув в пальцах деревянную чашу, затем медленно развернулся и, будто нехотя, поплёлся к своему жилищу.

Но больше всего Элина поразил страх в глазах тех, кто раньше казался сильным. Они знали. Они видели это прежде. Они помнили.

Всё произошло за считанные мгновения, но этого хватило, чтобы деревня, ещё недавно наполненная жизнью, превратилась в город-призрак. Окна домов захлопнулись, ставни скрипнули, забиваясь изнутри, даже пламя в факелах у дороги затрепетало, будто само оно боялось быть поглощённым этой надвигающейся тьмой.

И лишь Айра осталась неподвижной.

Она стояла перед ним, её взгляд был прикован к горизонту, к тем размытым фигурам, которые приближались медленно, но неотвратимо, их силуэты растворялись в клубах песка, но с каждым шагом становились всё отчётливее.

Элин не выдержал.

– Айра, расскажи мне о них, – его голос был хриплым, словно воздух стал слишком тяжёлым, чтобы дышать свободно. – Я должен знать всё. Кто они, почему они здесь… что мы можем сделать?

Она не сразу ответила. Словно что-то внутри неё боролось с этими словами, словно само их произнесение делало реальность неизбежной.

– Гонцы забвения, – сказала она, наконец, и её голос был ровным, но полным чего-то, что Элин не мог назвать иначе, чем почтение к силе, перед которой не склоняешь голову, но которую невозможно отрицать. – Они – не существа, не разум, не жизнь. Они – сама пустота, отсутствие всего. Их не заботит зло или добро. Они приходят туда, где история не завершена, где мир дрожит на грани исчезновения. Они чувствуют пробелы в реальности, незаконченные мысли, обрывы судьбы… и заполняют их тьмой.

Элин сглотнул, наблюдая, как чёрные фигуры всё ближе приближаются к деревне. Они не спешили, не бросались в атаку, но от этого их шаги казались ещё страшнее.

– Но, если они пришли за мной, значит… их цель только я? – он пытался придать голосу твёрдость, но даже сам слышал, как в нём проскальзывает сомнение.

Айра повернула к нему лицо, и в её серебряных глазах мелькнуло нечто похожее на сожаление.

– Они почувствовали тебя, – признала она. – Ты изменил этот мир. Его история была почти закончена, он угасал, и они пришли, чтобы стереть его. Но ты вмешался. Ты пробудил его. Теперь они не просто хотят забрать тебя – они хотят уничтожить и этот мир.

Элин резко повернулся, оглядываясь на поселение, они боялись.

Люди уже исчезли с улиц, но в их домах всё ещё слышались приглушённые движения – кто-то поспешно затыкал щели в стенах, кто-то торопливо тушил свет, пытаясь скрыть даже малейший проблеск, будто боялся, что тьма гонцов увидит его сквозь стены.

Они знали, что укрытие их не спасёт, но они прятались, потому что не могли сделать ничего другого.

Элин сжал кулаки, ощущая, как растущее напряжение цепляется за его кожу, холодное, липкое, словно сама пустота, что уже проникла в этот мир.

– Значит, даже если мы уйдём, они не остановятся? – спросил он, и в голосе его прозвучала не только тревога, но и что-то похожее на безысходность.

Айра кивнула.

– Они не оставляют ничего после себя. Ни пепла, ни руин, ни воспоминаний. Всё, что было, исчезает.

Элин почувствовал, как страх пробежал по его коже ледяной дрожью.

– Тогда нам нужно действовать быстрее, – он говорил скорее самому себе, но Айра кивнула, соглашаясь.

Но, вместо того чтобы сразу двинуться с места, она осталась стоять. Элин бросил на неё непонимающий взгляд.

– Мы не можем терять время, – произнёс он. – Нам нужно уйти.

Айра же смотрела в сторону деревни, на спрятавшихся за стенами людей, её пальцы крепко сжимали посох.

– Я знаю, – тихо сказала она. – Но я не могу уйти вот так.

Элин нахмурился.

– Айра, если мы задержимся…

– Это уже не имеет значения, – перебила она, её голос был твёрд, но в нём слышалась странная, глубокая грусть. – Этот мир уже под угрозой. Гонцы пришли не только за нами. Они пришли за ним.

Она сделала шаг вперёд, но не к тёмным фигурам, что теперь уже ступили на улицы деревни, а к тем домам, за стенами которых люди затаились в напрасной надежде, что их можно спасти.

– Это мой дом, Элин. Они – мой народ. Я не могу просто уйти, не сказав ни слова.

Элин почувствовал, как что-то острое кольнуло его внутри. Айра, хранительница этого мира. Айра, что согласилась помочь ему. Она не могла уйти просто так. Но что она могла сделать? Что они могли сделать?

Он понимал, что независимо от того, останутся они здесь ещё на несколько минут или уйдут прямо сейчас, участь деревни не изменится. Забвение уже распростёрло над этим миром свои крылья, его история, как пергамент, начала осыпаться в прах.

Но всё же… Айре нужно было закончить то, что она должна. Пусть даже это не спасёт её дом.

Элин кивнул.

– Тогда поторопимся, – сказал он, и Айра мельком взглянула на него, в её глазах промелькнуло уважение, смешанное с благодарностью.

А затем на горизонте запульсировала темнота.

Словно сам воздух начал рассыпаться в невидимую пыль, развеянную несуществующим ветром. Песчаная буря вдруг замерла, как будто даже она не решалась поднять новый вихрь в присутствии этих сущностей. Они вступили в деревню и ночь сомкнулась вокруг них, как древний саван, погружая мир в пугающую, неподвижную тьму.

Элин лежал в углу небольшой комнаты на втором этаже, наблюдая за колеблющимся светом свечи, чей неровный огонёк танцевал, будто пытаясь убежать от тьмы. Его мысли витали где-то далеко, среди неведомых миров, рождающихся в его сознании. Он не слышал, как снаружи послышался топот копыт, сначала глухой, едва уловимый, а затем громче, настойчивее. Не заметил, как в темноте замелькали силуэты, чёрные, зловещие, словно сама ночь выпустила своих демонов.

Но Айра, чуткая, словно зверь, уже была на ногах. Она дернула его за плечо, прерывая поток его размышлений.

– Вставай, – прошипела она, – они здесь.

Элин не сразу понял, о ком она говорит. Однако глухой звук удара и треск сломанной двери внизу объяснили всё без слов. Сердце сжалось, мысли спутались, будто в воздухе вдруг стало нечем дышать. Гонцы.

Раздался женский крик, пронзительный, полный ужаса. Затем второй. Улицу озарил свет факелов, бросая алые отблески на стены домов, придавая им кровавый оттенок. Всё происходило слишком быстро. Элин застыл, пока Айра не схватила его за руку и не выдернула из ступора.

– Нам нужно уходить! – её голос был твёрд, но в глазах мелькнуло беспокойство.

Но куда? Дверь внизу уже сломана, лестница – смертельная ловушка. Единственное окно выходило на крышу соседнего здания. Айра без колебаний подбежала к нему, но задержалась на мгновение, словно оценивая расстояние, и одним ловким прыжком оказалась снаружи. Элин, дрожа, последовал за ней, чувствуя, как кровь грохочет в ушах.

Ночь разорвали крики. Гонцы безжалостно разили всех, кто попадался им на пути. Горящий факел полетел на соломенную крышу, и вскоре над деревней взметнулись языки пламени. Запах дыма, горящей плоти и кровавого железа ударил в нос, вызывая головокружение и почти панический ужас.

– Мы не успеем! – выдохнул Элин, хватаясь за край крыши, его пальцы дрожали от напряжения и страха.

Айра повернулась к нему, и в её глазах он увидел нечто, чего раньше не замечал – сомнение. Даже она понимала, что их загнали в угол, что этот раз может стать их последним.

И тут Элин понял. Его способность. Его воображение.

В груди всё сжалось, но страх уступил место чему-то другому – осознанию силы. Он закрыл глаза, взывая к тем мирам, которые всегда спасали его от реальности. Слова – его оружие. Образы – его защита.

«Серые тени расплываются. Их лезвия тупятся. Их шаги замедляются…»

Он шептал, сам не осознавая, что говорит, но мир, казалось, прислушался. Внизу гонцы вдруг замерли, недоумённо оглядываясь. Один уронил меч, будто тот внезапно стал слишком тяжёлым. Другой попытался сделать шаг, но ноги его словно окутал тягучий воздух, невидимые путы сковали движения.

Айра смотрела на него широко раскрытыми глазами, дыхание её сбилось.

– Что ты…

– Бежим! – выкрикнул Элин, и они бросились прочь по крышам, оставляя врагов в плену его фантазии.

Теперь он знал – его сила реальна. И он больше не будет безоружным.

Элин задыхался. Его сердце билось так громко, что, казалось, заглушало раскаты грохочущей битвы. Воздух был пропитан запахом раскалённого камня и озоном, исходящим от вспышек магии. Вокруг всё ещё бушевала схватка: гонцы тьмы сновали между испещрённых трещинами скал, их тени извивались, как змеи, стремясь схватить свою добычу. Небо над головой заволокло тёмной пеленой, сквозь которую едва пробивался свет звёзд. Но теперь у него был шанс.

– Айра, держись рядом! – крикнул он, перекрывая вой вихря, что рождался в глубинах ночи.

Айра кивнула, её глаза вспыхнули золотым огнём, отразив отблески далёких молний. Вместе они устремили взгляд вперёд, туда, где тьма сгущалась, становясь плотнее, почти осязаемой, словно живое, дышащее существо. Элин чувствовал, как в нём закипает что-то необузданное, что-то первобытное и древнее, словно сама вселенная в первый миг творения. Он никогда прежде не испытывал ничего подобного. Это была сила. Не просто магия. Сила воображения.

Он вытянул руки вперёд, и его сознание заполнили сверкающие образы. Он видел их отчётливо – кристаллы, пронзительно чистые, прозрачные, словно застывшие капли света. Они холодные, гладкие, их грани переливаются в лунном сиянии. И вдруг – вспышка! Они рождались из самой земли, взмывали вверх, подобно ледяным шпилям, пронзая воздух серебристыми лезвиями.

Гонцы тьмы метнулись вперёд, их вопли наполнили ночь, но было поздно. Их тела с силой врезались в сияющую преграду, и с пронзительным треском разлетелись на бесчисленные осколки мрака. Чёрный пепел поднялся в воздух, исчезая, словно растаявший в солнечном луче иней.

Элин чувствовал, как сила наполняет его, разливаясь по венам горячим потоком. Он сделал это. Впервые в жизни он не спасался бегством, не прятался. Он сражался. И он побеждал. Айра обернулась к нему, её дыхание сбивалось от возбуждения, но в уголках губ играла улыбка, а в глазах сияла гордость.

Но радость длилась недолго. Из-за кристальной стены донеслось низкое, вибрирующее гудение. Оно нарастало, усиливалось, превращаясь в рёв, похожий на раскаты далёкого грома. Воздух задрожал, земля содрогнулась. Гонцы тьмы не исчезли. Они отступили, чтобы собраться вновь, чтобы вернуться сильнее. Зловещее облако сгустилось по ту сторону преграды, шевелясь, пульсируя, словно чудовищное сердце ночи.

Элин сжал кулаки. Его пальцы дрожали, но не от страха. От предвкушения. От осознания, что теперь он не беспомощен. Теперь он может бороться.

– Это только начало, – прошептал он, глядя в бушующую тьму.

Айра мягко положила руку ему на плечо. Её прикосновение было тёплым, живым, таким реальным среди зыбкого кошмара этой ночи.

– И ты это знаешь, – сказала она. – Но теперь мы готовы.

Элин глубоко вздохнул, пытаясь унять дрожь в руках. Вкус победы был сладок, но привкус опасности всё ещё оставался на языке. Враг ещё не побеждён. Но теперь он знал: сила воображения – его оружие. И если эта ночь была началом битвы, то он сделает всё, чтобы однажды наступил её конец. Настоящий, ослепительный триумф над тьмой.

Айра посмотрела вдаль, где темнота начинала рассеиваться, давая дорогу слабому, едва уловимому свету.

– Мы их сдержали, – сказала она, сжав кулак. – Но это лишь одно сражение. Нам нужно идти дальше, Элин.

Он кивнул, но заметил, как Айра задержала взгляд на деревне, её пальцы сжались крепче, а губы сжались в тонкую линию.

– Айра… – осторожно начал он.

Она не сразу ответила, но затем, тяжело вздохнув, заговорила:

– Я не могла уйти так быстро. Всё, что есть в этом мире, – это мой дом. Это те, кого я поклялась защищать. Если бы гонцы забрали его сегодня, я бы не смогла просто оставить всё позади.

Элин кивнул, понимая её чувства.

– Но теперь ты готова уйти?

Она взглянула на него, а затем на кристаллы, что мерцали приглушённым сиянием в местах, где он их оставил. Они вплетались в ткань реальности, укрепляя её, создавая барьер, который, пусть и ненадолго, но смог остановить тьму.

– Кристаллы продержат границы какое-то время, – сказала она, голос её звучал чуть спокойнее. – Этого хватит, чтобы дать им шанс. Это не победа… но это возможность.

Она медленно повернулась к нему, и в её глазах больше не было сомнений.

– Теперь мы можем идти.

Элин глубоко вдохнул и кивнул.

– Тогда идём.

Они развернулись, оставляя деревню позади. Она ещё продержится. Их путь только начинался.

ГЛАВА 5: БАШНЯ ВЕЧНОЙ КНИГИ

Трещины в магическом барьере росли, сплетаясь, словно тонкие паутинки на стекле, и вот-вот должны были разломить его на осколки. Гонцы забвения не знали усталости, они были неумолимы, настойчивы, как сама тьма, которой служили. Время ускользало, как песок сквозь пальцы, и у путников оставался только один выход – спешить к Башне вечной книги.

Айра шагала вперед уверенно, будто её собственные ноги помнили этот путь ещё с древних времён. Её серебристые волосы развевались на ветру, и в глазах отражалась решимость, холодная и кристальная, как лёд. Элин же с трудом сдерживал беспокойство. Каждый шаг отдавался в его сердце тревожным эхом. Он знал, что мир завис на грани исчезновения, что если они не успеют, если забудутся последние истории, реальность распадётся, превратившись в пустоту.

Лес, по которому они шли, был окутан мерцающим туманом. Деревья, высокие и древние, словно великаны, шептали невидимыми губами, посылая в воздух таинственные предостережения. Иногда среди ветвей вспыхивали призрачные огоньки, словно чьи-то невидимые глаза следили за путниками. Тропинка вилась между корней, покрытых мхом, а каждый шорох в тени вызывал подозрение.

Они шли быстро, но внезапно перед ними вырос широкий, вымощенный камнем тракт. Он не был здесь раньше – Элин был уверен в этом.

– Иллюзия, – тихо проговорил он, останавливаясь. – Это не настоящий путь.

Айра кивнула, но в её глазах мелькнула тень сомнения. Всё выглядело так правдоподобно: ровная дорога, ведущая к свету, манящая своим удобством, казавшаяся спасением. И всё же именно в этом и крылась её опасность. Легкость пути была обманом.

– Гонцы играют с нами, – прошептала Айра. – Они показывают то, во что мы хотим поверить.

Как только она произнесла эти слова, дорога вспыхнула призрачным светом и рассыпалась в воздухе, оставив перед ними узкую, заросшую тропу. Они пошли дальше, но теперь каждый шаг давался с трудом. Иллюзии множились: старые знакомые, давно умершие, вставали на их пути, простирая руки в мольбе. Забытые дома, детские воспоминания, запахи, призванные всколыхнуть ностальгию – всё было ложью. Иногда миражи принимали устрашающие формы: чудовища с теневыми глазами и щупальцами, простирающимися из пустоты, пытались обхватить их, затянуть в беспамятство. Элин чувствовал, как разум его ускользает, затягиваемый в этот водоворот миражей.

Но Айра не позволяла им задерживаться. Она твердила одно и то же, словно заклинание:

– Это неправда. Это всего лишь тень.

И всё же идти становилось всё тяжелее. Иллюзии не просто манили, они тянули, навевали слабость, отнимали силу. Каждый шаг требовал воли, каждый вдох казался рвущимся на части. Но впереди, сквозь переливчатый туман миражей, показалась громада Башни вечной книги.

Её стены были сотканы из самой ткани реальности, непоколебимые, неподвластные времени. Они испускали едва заметное свечение, словно отпугивая тьму. Это место хранило истину. Единственное, что могло спасти мир.

– Мы успели? – хрипло спросил Элин, останавливаясь у массивных дверей.

Она не ответила сразу, её глаза изучали стены башни, тёмные облака, что сгущались на горизонте, пульсирующие остатки тени, что ещё не ушли, но уже не могли подойти ближе.

– Это место будет проверять нас, – наконец сказала она, её голос звучал тихо, но твёрдо. – Здесь нет простых путей, Элин. Башня не открывает свои тайны тем, кто не готов заплатить за них цену.

Элин взглянул на её профиль. В её осанке не было страха, но он чувствовал напряжение.

– Мы не можем позволить ей сломать нас, – продолжила она. – Если это место действительно хранит истину, то нам придётся доказать, что мы достойны её.

Элин глубоко вдохнул, чувствуя, как воздух здесь был плотнее, тяжелее, будто сам мир следил за каждым их шагом.

– Тогда давай войдём, – сказал он, кладя руку на древнюю дверь.

Айра кивнула.

– Гонцы уже близко. И наша последняя битва ещё впереди.

Двери медленно распахнулись, впуская их внутрь.

Айра первой переступила порог Башни вечной книги, но, как только за ними закрылись массивные двери, пространство вокруг изменилось. Воздух внутри был густым, насыщенным древней магией. Свет факелов колебался, отбрасывая причудливые тени на стены, а из глубины коридоров слышался едва уловимый шёпот, словно сама Башня наблюдала за пришедшими.

– Осторожно, – тихо сказала Айра, её ладонь сомкнулась на рукояти кинжала. – Здесь не всё так, как кажется.

Элин кивнул, ощущая, как внутри нарастает тревога. Но пути назад не было. Их ждало первое испытание.

Первая комната: Загадка Разума¹

Дверь перед ними отворилась беззвучно, словно их уже ждали. Темнота за порогом казалась непроглядной, но шаг назад был невозможен. Сглотнув, Айра первой ступила внутрь, и тут же их окутала плотная, давящая тишина. Звук их шагов утонул в вязком, неподвижном воздухе, будто сама реальность здесь существовала по иным законам. Даже их собственное дыхание казалось приглушённым.

Просторный зал простирался во мраке, но в самом его центре возвышался массивный каменный обелиск, парящий над полом, словно подчиняясь неведомой силе. Его поверхность была испещрена древними рунами, которые мерцали слабым светом, напоминающим далекие звезды, пробивающиеся сквозь бескрайнюю пустоту. Холодные отблески дрожали, отбрасывая призрачные тени на стены, из-за чего казалось, будто само пространство пульсирует, дышит в такт с чем-то невидимым, могущественным.

Внезапно воздух задрожал. Лёгкий, почти неощутимый толчок прошелся по полу, а затем волна энергии пронеслась по залу, пробирая до костей. Что-то древнее пробудилось. Пространство сотряслось от раскатистого голоса, эхом отдающегося в тысячах невидимых уголков этого места:

– Назови меня, и я исчезну. Каково моё имя?

Голос был вездесущим, он не исходил откуда-то конкретно, а словно пронизывал их изнутри, пробираясь в самые глубины сознания. Айра вздрогнула, её пальцы невольно сжали рукоять кинжала. Она не верила в простые загадки – не здесь, не в этом месте, где каждая ошибка могла стоить им жизни. Казалось, сам воздух сгустился, стал тяжелым, липким. Комната словно наблюдала за ними, дожидаясь их решения.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.

Примечания

1

Вот тут не знаю оставлять эти названия испытаний или слить всё в единое. На твоё усмотрение

Вернуться