Aria
He. She. They

Пролог

Мир, каким мы его знали, сгорел в огне Великой Войны. Он не тихо скончался от старости – его разорвали на части жадность, страх и оружие, от которого трещала сама земля. А потом, из пепла и радиации, возродился новый. Уродливый, жестокий и разделенный.

Примерно сто лет назад планету потрясло необъяснимое явление. На свет стали появляться дети с аномалией в крови – мутагеном. Сначала их считали больными, потом – проклятыми. А когда первый из них, доведенный до отчаяния голодом и ненавистью, в десять лет разорвал и съел своих родителей… их стали бояться.

Истреблять их начали сразу, едва анализы показывали зараженную кровь. Но мутаген оказался сильнее. Он проникал повсюду, его не могли остановить ни границы, ни законы. Дети-мутанты рождались в самых разных уголках мира, у самых разных народов. Люди винили во всем плохую экологию, последствия войны и собственное падение – ходили даже мерзкие слухи о сношениях с животными. Но правда была не важна. Важен был результат: мутантов становилось все больше.

Напряжение росло, пока не лопнуло. Началась Кровавая Война. Пять лет хаоса, где уже не было правых и виноватых, а только те, кто хотели выжить, и те, кто хотели уничтожить. Конфликт опустошил планету, едва не поставив крест на всем человечестве.

Когда сил не осталось ни у кого, был заключен хрупкий мир. Землю поделили на четыре государства-победителя: Амер, Росса, Инда и Кит. Власть в них безраздельно принадлежала людям – кто в здравом уме отдал бы бразды правления мутантам? Для оставшихся «нечистых» был создан Гнездо – закрытый город-резервация, где они могли влачить свое жалкое существование под присмотром корпорации «Агрессия», чьи охотники зорко следили, чтобы угроза никогда не вышла за пределы отведенной ей клетки.

Эта история не о людях и их страхах. И не о том, как тяжело уживаться двум расам.

Эта история обо мне. О чудовище, которое просто хочет выжить.

Глава 1

Амер. 2158-й год.

Я крадусь мимо полуразрушенных зданий, постоянно оглядываясь. Ремни портупеи неприятно оттягивают плечи под тяжестью неживого груза. Скорость – мое единственное преимущество, но я скована тяжестью мужского тела. Внезапно мой нос чует запах. Человечий, грязный, близкий. Я инстинктивно проскальзываю в щель между руинами, узкую, как ловушка. Сердце колотится о ребра, дыхание сбилось, а плечи дрожат от сильного напряжения.

– А я ей говорю: либо так, либо никак, – прорывается сквозь тишину хриплый голос, грубый, как наждак.

– И что она? – отзывается второй.

– Стала умолять остаться. Ты же знаешь, она давно за мной бегает. Потом всю ночь доказывала, что любит меня, стоя на коленях с моим членом во рту и захлебываясь спермой.

Мерзкий, слипшийся смех двоих обжигает уши. Я морщусь от услышанного. Выдыхаю только тогда, когда голоса постепенно удаляются. Тишина становится знаком, что пора выходить из укрытия и наконец добираться до дома.

Перебегая от одного здания к другому, через некоторое время я всё же приближаюсь к хорошо знакомой хижине. Да, только так и можно назвать это место, в котором мы живём вместе с братом. Но зато эта неприметная развалина скрывает нас от угрозы внешнего мира вот уже около двух лет. Два года относительного покоя. Кто бы мог подумать, что обветшалый домишко станет для нас более или менее настоящим укрытием. Домом.

В нём не было ничего примечательного. Со стороны кажется, что это просто обычная заброшка: разрушенное, прогнившее крыльцо, облупившаяся краска и разбитые стёкла. Таких кругом много в этом районе. Никому и в голову не придёт, что именно здесь, на втором этаже, незаконно скрываются двое мутантов.

Приближаюсь и ещё раз осматриваюсь вокруг, чтобы убедиться, что никого, кроме меня, здесь нет. Собираю последние остатки сил и со всей мощью прыгаю вверх. Цепляюсь за подоконник, подтягиваюсь на руках и перемахиваю внутрь. Расстегнув ремни портупеи, я сбрасываю на пол труп мужчины. Тело ломит, поэтому я подтягиваюсь и разминаю пальцами напряжённые мышцы плеч.

– Нэл? – обернувшись, я натыкаюсь на зелень родных глаз брата, в точности как у меня. – Ты вернулась.

Он в два шага преодолевает расстояние и вжимает меня в объятия. Я утыкаюсь лицом в его поношенную рубашку, вдыхаю знакомый запах лимонного концентрата, которым мы стираем вещи.

– Тебя не было два дня. Я уже думал… – голос сорвался.

– Всё в порядке, Орион. Были некоторые сложности, но всё обошлось.

В этот раз я действительно задержалась. С каждым разом находить еду стало сложнее. Антимутационная корпорация «Агрессия» затянула удавку. Охотников стало больше, патрули – чаще. Каждый поход за едой – игра со смертью.

Орион переводит взгляд с меня на валяющуюся бесформенную тушу на полу.

– И всё же получилось.

– Да. Этого нам хватит на какое-то время.

Брат кивает, а затем с лёгкостью закидывает труп себе на плечо.

– Я пойду приму душ. Кажется, от меня воняет помойкой.

Орион морщится и, развернувшись, скрывается в соседней комнате.

Ванная встречает меня тусклым, мигающим светом умирающей лампочки. Мы будто высосали из неё весь свет. Она то зажигается, то затухает, оставляя меня в кромешной тьме, то вспыхивает жалким огоньком.

Скидываю грязную и вонючую одежду, я ступаю на кафельный пол под холодные струи воды и невольно сжимаюсь. Каждый раз обжигающий холод дарит «незабываемые» ощущения. Но это всё же лучше, чем ничего. Намыливаю тело и волосы какой-то приторной клубничной дрянью, которую брат украл в местном Элемаркете, я стараюсь как можно быстрее смыть пену, потому что вода становится невыносимо ледяной.

Выйдя из душа, я заматываюсь в своё единственное облачение – простынь – и вижу своё отражение в зеркале. На меня смотрит худая девушка с бледной кожей. Мои скулы теперь слишком острые, зелёные глаза – впалые. Я провожу рукой по родимому белому пятну на лбу, которое переходит на часть головы, делая небольшую прядь светлых волос более выбеленной.

– Уродина, – шепчет отражение.

Отворачиваясь, я выхожу, забрав с собой лампу, потому что это единственный источник света в этом доме.

Войдя в нашу с Орионом комнату, я осматриваюсь. За два дня моего отсутствия, конечно же, ничего не изменилось. Но я действительно соскучилась даже по этой обшарпанной комнатушке с выцветшими и местами отклеившимися обоями. Пол деревянный, кое-где вздулся от скопившейся влаги. А с потолка свисает облупившаяся штукатурка. У нас здесь есть стол, стул, шкаф и две кровати. Это всё. И кажется, всё так убого, но для меня этот дом имеет большое значение. Здесь я впервые дышу свободно.

Брат сидит на кровати, держа в руках свою любимую головоломку – металлические треугольники, соединённые друг с другом, которые нужно разъединить. И, кажется, он уже мог делать это с закрытыми глазами, но каждый раз начинает заново. Хотя я его понимаю. Здесь особо нечем было заняться. Развлекает себя, как может.

Сев на свою кровать, я выжимаю длинные светлые волосы, с которых до сих пор капает вода, делая простынь неприятно мокрой. Ложусь и устремляю взгляд в облезлый потолок.

Тинь! Тинь! Тинь!

Раздаются раздражающие звуки треугольников, бьющихся друг о друга.

Охота вымотала меня. Два дня без полноценного сна. Было тяжело, поэтому сознание постепенно начало уплывать, направляясь в страну снов без сновидений.

– Мне завтра нужно будет уйти, – раздаётся тихий, но чёткий голос Ориона.

Я резко распахиваю глаза и поворачиваюсь в его сторону. Одной фразы хватило, чтобы сон как рукой сняло.

Тинь! Тинь! Тинь! Тинь! Тинь! Тинь!

Продолжает он мучить треугольники и мой слух.

– Куда?

– Я хочу увидеть Цинию.

Я напрягаюсь от произнесённого имени.

Тинь! Тинь!

– Хватит! – не выдерживаю я и резко сажусь на кровати, поворачиваясь к брату корпусом.

Он тут же прекращает бренчать своими железяками и хмуро смотрит на меня в ответ.

– Тебе мало было в прошлый раз? – шиплю я.

– Забыл, как чуть не умер, пока я разыскивала твою задницу?

– Я хочу её забрать. Сюда. К нам домой.

– У нас нет чёртова дома, Орион. Думаешь, твоя проститутка согласится жить здесь?

– Не говори о ней так!

– А как? Разве она не является таковой?

– Ты не знаешь её. И не знаешь, как обстоят дела.

– Мне плевать на неё и её дела. Я хочу, чтобы мы, ты и я, были в безопасности. Нести ответственность ещё за кого-то – роскошь не для нас. Это смерть, Орион!

– Я люблю её! Тебе не понять!

Выпаливает он, хлестнув мне пощёчину этими словами, но, кажется, тут же жалеет об этом. По крайней мере, мне хочется в это верить. Орион хотел задеть меня, и у него получилось. Это обидно. Неприятно. В какой-то степени больно. Но я сдерживаюсь, чтобы не зарядить ему по челюсти. Чёртов тупица думает тем, что у него между ног.

– А тебе понять? Или регулярный трах со шлюхой – это у нас теперь называется любовью? – решаю я уколоть его в ответ.

– Не называй её так, – злится он всё больше, с силой сжимая железные треугольники в руке, отчего они начинают медленно гнуться.

– Разве я в чём-то не права?

Я смотрю в его горящие зелёные глаза, которые теперь становятся тёмного изумрудного оттенка. Ноздри раздуваются от частого злого дыхания, а губы плотно сжаты. Орион в шаге от превращения в монстра, и всё из-за незнакомой девицы.

Усталость накатывает волной. Я качаю головой, отворачиваясь от его ярости.

– Для меня важен только ты. И ничто и никто этого не изменит. Я бы никогда не стала рисковать тобой. Циния запудрила тебе голову. Она – человек, а люди ненавидят таких, как мы. Не делай то, о чём потом можешь пожалеть. Подумай об этом.

Не дожидаясь ответа, я встаю и шагаю в соседнюю комнату, чтобы больше не видеть в его глазах ненависть ко мне. Я не могу поверить, что мой брат-близнец может быть таким идиотом. Мы через столько прошли вместе, но он до сих пор верит, что однажды мы сможем жить с людьми в мире и согласии. Этого не будет. Точно не в этой жизни.

Открыв окно, я вдыхаю свежий воздух, если его можно назвать таковым. На улице пахнет чем-то жжёным и кислым – что-то вроде горящей помойки.

Я натягиваю простынь на голые плечи и обхватываю себя руками. Слова Ориона и его отношение ко мне ранят. Я люблю его всем сердцем. Он единственный родной для меня. И мне больно, что для него я таковой не являюсь. В какой-то степени я его понимаю. Кому не хочется почувствовать ласку и любовь противоположного пола? Не сестринскую, а красивой девушки. Испытать эти прекрасные чувства. Конечно, хочется. Даже таким монстрам, как мы. И Циния даёт ему это, забрав с собой намного больше – его слепую преданность.

Слух улавливает приближающиеся шаги. Орион останавливается позади меня, притягивая одной рукой к своей груди. Он опускает голову на моё плечо и шепчет:

– Прости.

Я молчу, вглядываясь в беззвёздное ночное небо и слушая его частое дыхание. Мне нужно было продолжение.

– Нэл?..

– Что?

– Я не хотел тебя обидеть. Ты же знаешь, что я люблю тебя. Не могу не любить. Ты – часть меня. Но Циния… Это другое. Она дорога мне. Я хочу забрать её из «Нирваны». Она может жить с нами.

– Безумие, – шиплю я, но гнев уже стал таять, сменяясь ледяным страхом. – Тебя убьют, как только ты сунешься туда.

– Я буду осторожен. В прошлый раз мы договорились. Уверен, всё получится, – голос звучит убеждённо, почти фанатично.

Я отхожу, разворачиваясь к нему лицом и всматриваясь в родные черты. Мне хочется понять, насколько он серьёзен в своих намерениях. И выражение его лица даёт мне чёткий ответ: он не отступит.

Устало вздохнув, я говорю:

– Дай мне отдохнуть один день. Пойдём вместе и заберём твою… подружку.

– Но мы договорились на сегодня. Она будет ждать, – в его глазах мелькает паника.

– Значит, подождёт ещё, – сквозь стиснутые зубы говорю я. – Либо так, либо никак. Ты не пойдёшь туда один. Точка.

Я вижу, как брат готов поспорить со мной, но, внимательно осмотрев моё лицо, смиренно кивает.

– Ты и правда выглядишь измотанной. Идём спать.

Уже лёжа в кровати, мои мысли крутятся вокруг плана, как забрать Цинию из «Нирваны». Это публичный дом, где она работает и живёт. Но усталость берёт своё. Я проваливаюсь в бездну сна мгновенно, тяжело, без сновидений. Без мыслей. Без тревоги.

Пока…

Сознание возвращается резко. Сердце начинает бешено колотиться ещё до того, как глаза открываются. Поворачиваю голову. Его кровать…

Пуста.

Тишина в комнате зловещая и гулкая.

– Орион! – крик срывается дикий и полный ужаса.

Ответом становится лишь всё та же давящая тишина.

Он ушёл. Один. В «Нирвану». К ней.

Глава 2

Я ношусь по комнате, собирая вещи в рюкзак. Что-то мне подсказывает, что после сегодняшней ночи мы больше не сможем вернуться в этот дом. И всё из-за эгоцентричности моего брата.

Как он мог…?

Ай… Ладно.

Сейчас не время сокрушаться. Нужно как можно быстрее добраться до «Нирваны». А потом я точно выполню свою последнюю угрозу и врежу Ориону как следует. Чтобы мозги встали на место. А если получится вызволить его благоверную, то и ей достанется не меньше.

Когда сумка готова, я одеваюсь. На мне обтягивающие джинсы, топ и кожаная куртка. На ногах – тяжелые ботинки, которые я как-то раз сняла с мёртвого охотника «Агрессии». И они оказались чертовски удобными. А вещи мне достались от несчастной, которая стала нашей едой месяц назад. Теперь у нас была новая жертва. И он достался мне таким трудом… Вот только всё зря.

В очередной раз проклиная Ориона, я подхожу к окну, служившему нам выходом и входом. Оборачиваюсь, окидываю взглядом место, ставшее нашим домом. В последний момент мне попадается на глаза любимая игрушка брата, небрежно валявшаяся на полу – головоломка из треугольников. Металл погнулся от всплеска его злости. Закусив губу, я сгребаю треугольники в охапку и, бросив в сумку, спрыгиваю с окна вниз.

Ночь – опасное время суток. А ночь в Чёрном районе, где мы жили, опаснее в сто раз. Улицы здесь окутаны туманом, который стелется по тротуарам, придавая всему окружающему зловещий вид. Низкие здания с обшарпанными фасадами и разбитыми окнами кажутся чуть ли не живыми – они нависают надо мной, создавая чувство удушающего давления.

В воздухе витает запах сырости и старых стен, а эхо шагов разносится по пустым переулкам. Временами можно услышать звук тихого шороха, словно кто-то скрывается в тенях. В некоторых местах на земле валяется мусор и вылиты помои. Я морщусь: моё обоняние слишком восприимчиво к запахам, и я ощущаю эту мерзостную вонь слишком сильно.

Половину пути я прохожу без происшествий, а вот дальше начинается многолюдство, и мне приходится красться. Периодически меня преследуют звуки пьяных разговоров, крики, музыка, вой псов и сирены патрулей из «Агрессии».

Добравшись до нужного здания, я карабкаюсь на крышу в противоположной стороне для лучшего обзора. Заняв позицию прямо напротив «Нирваны», я осматриваюсь. Около входа никого нет, не считая парочки, зажимавшейся друг с другом. А нет… Не просто зажимавшейся, а трахающейся. Мужчина со спущенными штанами грубо берёт брюнетку около грязной кирпичной стены. Это вызывает во мне рвотный рефлекс и болезненные воспоминания, которые я тут же заталкиваю обратно на дно памяти.

Отвлекшись от парочки, я осматриваюсь ещё раз и, не обнаружив ничего, устраиваюсь поудобнее и жду. Проходит какое-то время, прежде чем около здания начинает что-то происходить. Я вижу, как из него выбегают двое, в одном из которых безошибочно узнаю светлую макушку брата. Он тащит за руку миниатюрную девушку, постоянно оглядываясь. Я пристально слежу за их передвижением. Они практически заворачивают за угол, но не успевают – из тени выходят четверо мужчин.

– Чёрт!

Их окружают. И все они вооружены.

Орион заслоняет собой Цинию, а мужчины продолжают наступать. Я перемахиваю на крышу рядом стоящего дома, чтобы оказаться ближе. Мне не слышен разговор, но язык их тел подсказывает, что сейчас начнётся драка. Мы скрываемся, а значит, брат не будет превращаться в монстра, чтобы не подставиться ещё больше. Безусловно, он сильнее их, но один против четверых… Это сложно.

Я жду момента, когда всё достигнет критической отметки, чтобы вмешаться и помочь. Амбал слева от Ориона, с мощной мускулатурой и свирепым выражением лица, наносит удар первым. Но брат быстро реагирует, уворачиваясь в сторону. К амбалу присоединяется ещё один, а третий бросается к девчонке, которую всё ещё прикрывает собой Орион. И лишь один мужчина стоит в стороне, усмехаясь и наблюдая за этим представлением. Я дёргаюсь вперёд, когда брат сгибается пополам от очередного удара и хватается за бок, который начинает пропитываться кровью.

– Орион! – раздаётся вскрик Цинии, которая извивается в крепкой хватке одного из уродов.

Я не поняла, в какой момент обратилась. Кажется, это было в прыжке вниз. Но в тот момент, когда я увидела кровь, глаза затопила тьма. Моя спина вмиг покрылась белой длинной шерстью вплоть до длинного хвоста сзади. Конечности вытянулись, а на руках и ногах проступили длинные когти. Кожа приобрела серый оттенок. Я стала похожа на ходячий труп. Моя ипостась мутанта вырвалась наружу.

Я – вендиго.

В один момент я оказываюсь перед Орионом, закрывая его собой, и отбрасываю нападающего в сторону. Он жёстко ударяется телом о кирпичную стену. Слышится характерный хруст, и тело мужчины обмякает. Минус один обидчик. Двое других, оправившись от минутного ступора, переглядываются и убегают прочь.

Трусы.

Цинию роняют на асфальт, но она сразу же встаёт и бежит к моему брату. Я немного удивляюсь её реакции – как будто он действительно имеет для неё какое-то значение. Но об этом мне ещё предстоит поразмышлять. Остаётся тот, который до этого наблюдал, но не принимал участия.

– Вау! – восклицает он и смотрит на меня с неподдельным интересом. – Вот так явление. Давно мутантов не было на наших улицах.

Я шумно дышу, стоя между Орионом, Цинией и этим уродом.

– Я хочу обратно только свою девочку. И мы разойдёмся тихо и мирно, – он отступает и поднимает руки в примирительном жесте. – Циния, дорогая, пора домой.

– Ты не получишь её! – выкрикивает Орион.

Оборачиваясь, я вижу, что он уже стоит на ногах – значит, рана затянулась. Брат прижимает дрожащее тело Цинии к себе. Внутри что-то щемит от этой картины. Девушка хрупкая и беззащитная. На лице видны фиолетовые синяки, точно такие же – на её слишком худых руках. И в этот момент я чётко понимаю, что не позволю её забрать. Я поворачиваюсь обратно, а тип растягивает губы в улыбке, обнажая гнилые зубы.

– А знаешь, я передумал. Лучше заберу тебя в свою коллекцию.

Я не успеваю среагировать, когда он достаёт из-за пояса оружие и стреляет в меня. Пуля попадает в плечо, и я готова к лёгкому жалящему ощущению, но получаю сильную жгучую боль. Чувство, будто меня облили кислотой и кожу начало разъедать. Я бросаюсь на него и успеваю перегрызть ему горло, прежде чем обратиться обратно. Падаю на асфальт, взвыв от боли и хватаясь за рану. Позади раздаётся вой сирен «Агрессии», а значит, у нашей потасовки были свидетели. Я поднимаюсь, стиснув зубы, и оборачиваюсь к Ориону.

– Нэл…

Он делает шаг в мою сторону, и в этот момент я слышу:

– Стой на месте! Подними руки вверх!

Я пытаюсь обратиться и прорваться сквозь охотников, но у меня ни черта не выходит. Боль настолько сильная, что я даже не могу сосредоточиться.

– Орион, уходи, – шепчу я, глядя в его изумрудные глаза.

– Ты слышала меня? Подними руки вверх. И ты тоже, парень, – снова повторяет охотник.

Орион нежно целует Цинию в висок и, отстранившись, охотно выполняет приказ.

– Что ты делаешь, чёрт возьми? Бери девчонку и уходи! – кричу я.

– Подними руки, я тебе сказал! Я буду стрелять!

– Нэл, я не брошу тебя, – упрямо говорит Орион.

Я чувствую злость на него и в то же время благодарность за то, что он не бросает меня. Ситуация хуже некуда. Мы попались. Я и он. И теперь нам придётся расхлёбывать это дерьмо вместе.

– Считаю до трёх и стреляю! – в нетерпении повторяет голос за спиной.

Скрежеща зубами, я медленно поднимаю руки и сразу же чувствую холодные, сильно впивающиеся в кожу браслеты.

Когда меня резко разворачивают, я сталкиваюсь с серыми, словно туман, глазами охотника. И это всё, что я успеваю разглядеть, прежде чем меня пронзает колющая боль в районе шеи.

Я отключаюсь.

Глава 3

Нэл.

Резко открыв глаза, я пялюсь в серую, покрытую трещинами стену перед собой. Попытка подняться оборачивается провалом – острая боль в плече вгоняет меня обратно в холодный бетон пола, заставив сдавленно всхлипнуть. В голове всплывают обрывки вчерашнего кошмара: выстрел, кровь, дымчатые глаза охотника… и темнота.

Этот ублюдок что-то вколол мне.

Я судорожно провожу пальцами по месту укола, но не нахожу ни следа, ни даже малейшего намёка на прокол. Только жгучую пустоту под кожей.

Перевернувшись на спину с громким стоном, я осматриваю помещение, в котором нахожусь. Очевидно, это тюремная камера, а значит, я в «Агрессии».

Стены, словно пропитанные страхом, покрыты ржавыми подтёками и глубокими трещинами, будто само здание медленно разлагается. Тусклый свет мерцающих ламп бросает на пол неровные тени, превращая углы в пристанище для мрака. Пол – холодный, голый бетон, от которого немеет тело. В углу я замечаю грязный, пропитанный потом и мочой матрац. Даже не знаю, обидеться ли мне на то, что меня бросили на пол, а не на этот кусок подстилки, или поблагодарить. Пожалуй, единственное, что здесь выглядит более-менее приемлемо, – это камера видеонаблюдения в углу. Её красный огонёк равнодушно мигает, фиксируя каждый мой вздох.

Запах тут кислый и затхлый, смешивается с лёгким металлическим, исходящим от моей сочащейся кровью раны. Она пульсирует, но уже начинает затягиваться где-то изнутри. Обычно любое оружие приносило небольшую жалящую боль – неприятную, но терпимую. А вчера… Не знаю, из какого материала была изготовлена та пуля, но она буквально разъела мою плоть, а после не давала регенерировать.

Они создали оружие против нас.

Мы с Орионом слышали об этом, но никогда не сталкивались, потому что всегда были осторожны. Наверняка они вырезали пулю не из-за милосердия. Они хотят сами вынести приговор и казнить меня.

Я снова пытаюсь соскрести себя с пола. Аккуратно приподнимаюсь на локте, опираясь на здоровую руку. Привожу тело в сидячее положение. Плечо всё ещё ноет, но я чувствую, как оно потихоньку заживает. Теперь уже сидя, я снова осматриваю помещение и замечаю малюсенькую раковину в углу. Там же – что-то подобие туалета. Поднимаюсь на ноги и иду к раковине. Мне просто необходимо смыть с себя чужую и свою кровь.

Только сейчас я замечаю на себе серый комбинезон. Ноги босые. Ну, конечно, вчера моей одежде пришёл конец, а значит, при задержании я была абсолютно голой.

Отлично, чёрт возьми.

Осмотрев дыру в плече, я включаю кран, который издаёт рычащий звук, но нет и намёка на воду. Однако через несколько секунд вода всё же появляется – правда, тонкой струйкой и холодная. Хотя чего я ожидала от этого места?

Спустя примерно десять минут я кое-как умываюсь, а после сажусь на пол, облокотившись на стену. Моя задница и спина уже болят от того, насколько пол твёрдый, но даже под дулом пистолета я бы ни за что не коснулась того матраца. Никакой своей частью тела.

Позже…

Кажется, я уснула. Скрежет открывающегося замка вырывает меня из полудрёмы. Я вскакиваю на ноги, мгновенно напрягшись и чуть ли не вскрикиваю от боли.

В проёме стоит он.

Тот самый охотник, что поймал меня. Вчера я разглядела только его глаза – холодные, как пепел после пожара. Теперь же передо мной он во всей своей устрашающей красоте.

Высокий, мощный, с фигурой, выточенной для убийств. Чёрная экипировка облегает каждую мышцу, а на рукаве красуется нашивка: два ворона, чёрный и белый, сцепившиеся в смертельной схватке. Люди против мутантов.

Его лицо…

Широкие скулы обрамлены тёмной щетиной. Резко очерченный подбородок. Прямой нос с едва заметной горбинкой. Густые брови, нахмуренные над пронзительными серыми глазами. Волосы – тёмные, почти чёрные, коротко выбритые по бокам и слегка растрёпанные на макушке.

Красивый.

Опасный.

Заметив, что я пялюсь, его бровь выгибается, а губы искривляются в отвращении.

– Протяни руки, – приказывает мужчина.

Мне хочется огрызнуться и послать его куда подальше, но здравый смысл перевешивает. Мне не уйти отсюда живой, если я вдруг сорвусь прямо сейчас. А ещё мне надо узнать, что с Орионом. Поэтому я, как хорошая девочка, поднимаю руки. Он тут же сокращает расстояние и защёлкивает на моих запястьях браслеты. Те самые, которые использовал при аресте. Я шиплю от колющей боли. Сейчас мне ничего не мешает рассмотреть их внимательно. Это металлическая конструкция с полубелыми, полупрозрачными, острыми, мерцающими шипами, встроенными внутри. Именно они причиняют сильную жгучую боль, словно в кожу впиваются раскалённые иглы.

– Лучше не сопротивляйся, иначе они будут давить сильнее, – без эмоций бросает охотник. – Ты истечёшь кровью.

– Ч-что это такое?

Он игнорирует и продолжает:

– Пошли.

– Куда?

– Хватит задавать чёртовы вопросы, – рычит он, видимо, теряя терпение.

– Мне нужно в туалет.

– Мне плевать на твои потребности. Ты находишься под стражей «Агрессии». Следуй грёбаным указаниям или умрёшь раньше, чем судья скажет слово «виновна».

– Или я схожу в туалет, или тебе придётся вытирать за мной лужу, – угрожаю я.

Его глаза сужаются, ноздри дрожат от ярости. С проклятием он освобождает одну мою руку.

Я шагаю в угол и уже тянусь к молнии комбинезона, но застываю.

– Ты не отвернёшься?

– Даже не думай.

Охотник скрещивает руки на груди, отчего его мышцы стали отчётливо выделяться под чёрной формой.

– Как знаешь.

Расстегнув комбинезон, я стягиваю его до колен, оставшись обнажённой. Мне не впервой оголяться перед мужчиной, но почему-то именно перед охотником я испытываю волнение. Точнее, перед его пытливым туманным взглядом. Он же абсолютно бесстрастен на первый взгляд, но я всё же улавливаю лёгкую заинтересованность, когда охотник мажет по мне взглядом, на миг задерживаясь на интересных местах. Мне нечего стесняться. Нам не раз приходилось убегать и защищаться, поэтому мы с Орионом постоянно усиленно тренировались, чтобы быть в форме. Сейчас охотник видел перед собой хорошо сложенное тело с лёгким рельефом. И лишь белые полосы от шрамов, оставшиеся после избиения, уродливо тянуться вдоль моего живота и рёбер. Они были настолько глубоки, что не смогли исчезнуть без следа, оставив напоминание о прошлом.

Я отбрасываю острое желание поёжиться и демонстративно присаживаюсь на корточки. Сделав свои дела, я мучительно долго (для охотника) натягиваю комбинезон обратно. Хочется доставить ему хоть какой-то дискомфорт, но, кажется, ему всё равно.

– А теперь пошли, – рявкает он, пристёгивая вторую руку обратно.

Охотник сильно сжимает моё предплечье и дёргает в сторону выхода из камеры. На выходе из неё стоит ещё один. Этот совершенно противоположной внешности тому засранцу. У него – длинные, золотистого оттенка волосы, собранные в низкий хвост, и голубые глаза. Когда мы приближаемся, он кидает на меня оценивающий взгляд.

– В чём дело, Кэптен?

Ещё какое-то мгновение он смотрит на меня, прежде чем сказать:

– Пришёл предупредить, что ей поставили первую группу опасности.

Я не понимаю, что это значит, но явно что-то не очень хорошее, судя по переглядываниям охотников и затяжному молчанию.

– Хорошо, – отвечает мой сопровождающий.

Хорошо?

И это всё?

Охотник, имя которого я всё ещё не знаю, встает передо мной, а потом тянется к поясу, вынимая что-то металлическое. Когда ко мне приходит понимание, мои глаза расширяются. Я пытаюсь отстраниться, но Кэптен крепко хватает меня сзади и шепчет:

– Стой спокойно.

– Н-не надо, – мой голос дрожит, и я ненавижу себя за это.

Но охотник не обращает на это никакого внимания. Холодный металл плотно прижимается к нижней части моего лица. Во мне поднимается паника, что я не смогу в этом дышать. Но ошибаюсь. Воздух поступает ко мне сквозь небольшие прорези напротив рта. Когда ремешки плотно закреплены, я крепко стискиваю зубы до боли в челюсти, только чтобы не сказать ему пару ласковых. Я унижена, но ещё больше – в гневе. Серые глаза напротив останавливаются на моих, пристально всматриваясь. Я пытаюсь передать взглядом ему всю свою ненависть, но этот мужчина холоден и непреклонен. Ему плевать.

– Готово. Идём.

Сероглазый снова берет меня под руку, а его напарник встает с другой стороны от меня. Мы идем по коридорам «Агрессии», окружённые бетонными серыми стенами и металлическими панелями. По периметру расположены точно такие же камеры, в которой находилась я. Двери у них массивные, с небольшим окошком, которое закрывается такой же толстой створкой. Освещение здесь тусклое, с кое-где мерцающими лампами. Мы идём по такому же бетонному полу, со следами засохшей крови и грязи. Раздаётся глухое эхо, отражаясь от стен, вызывая напряжение во всём моём теле. Кажется, мой пульс бьётся в ритме наших шагов. Меня охватывает мандраж, а атмосфера вокруг только давит ещё больше. Такое ощущение, что это сделано специально для морального давления на заключённых. И это правда работает.

Мы покидаем коридор с камерами и попадаем в другой отсек, разделённый массивными дверьми с электронной панелью управления. Кэптен прикладывает свою кисть к панели, после чего раздаётся сигнал, и дверь отъезжает в сторону. В голове мелькает мысль, что мне придется отсечь чью-нибудь руку, чтобы выбраться отсюда. Но вероятность побега абсолютно ничтожна. Я стараюсь запомнить каждую камеру и каждого охранника. Привычка, пришедшая ко мне за всё время моего существования. Всегда быть внимательной и начеку.

В новом отсеке обстановка не меняется, разве что исчезли двери камер и чисто вокруг. Здесь пусто, лишь парочка охотников, расставленных по углам, с оружием наготове, которое направлено на меня.

Мы быстрым шагом пересекаем помещение, но не успеваем дойти до очередной электродвери, как сзади раздаются быстрые шаги. Всё происходит так стремительно, что я не успеваю осознать произошедшее. Я включаюсь только тогда, когда моя голова сильно пульсирует от удара о бетонную стену, а шея зажата в железной хватке.

– Тварь вонючая! Я убью тебя нахрен! – рычит голос напротив.

Взгляд фокусируется на искажённом яростью лице. Что-то не даёт мне исцелиться, и, кажется, я понимаю, что это как-то связано с браслетами на моих руках. Использован тот же материал, что был и в пуле того ублюдка из «Нирваны».

Или нет?

Охотника окружают его сослуживцы, пытаясь оторвать от меня.

– Твою мать, Конелли, отпусти её! – кричит Кэптен.

– Я не буду ждать! Я казню эту суку сам! – он сжимает крепче, а я начинаю паниковать.

– Выполняй, блядь, приказ, Конелли! Иначе пойдёшь под трибунал, долбаный ты псих! – угрожает сероглазый.

– Она завалила моего брата, Дамиан, – сжимает сильнее, – думаешь, я оставлю это просто так? Эта тварь перегрызла ему горло!

Его хватка резко ослабевает, и я валюсь на пол. Конелли (или как там его) плюёт на меня и, замахиваясь ногой, пытается пнуть, но его вовремя оттаскивают назад.

Ко мне приходит осознание происходящего, и я, садясь на задницу, начинаю истерично смеяться. Мой смех звучит глухо и глубоко, отражаясь от стенок металлической маски. В этот момент вся происходящая потасовка застывает. Охотники недоумевающе смотрят на меня, а я говорю сквозь истерику:

– Так этот ублюдок был твоим братом, да? Ну и ну, – снова смех. – Да, я убила его. Чёрт, он был отвратительным на вкус. Ничего ужасней в мире не пробовала. Его прогнившая кровь до сих пор горчит в моей глотке. Жуткий привкус никак не проходит.

Я скапливаю в рот слюну и плюю сквозь прорези маски прямо на тяжёлые ботинки Конелли. Возвращаю должок.

А потом снова смеюсь, наблюдая, как охотник рвётся ко мне, словно цепной пёс.

– Блядь! Отпустите меня! Вы слышали, что она сказала?!

– Уведите его живо! – не на шутку разозлился сероглазый, а точнее Дамиан.

Он поворачивает ко мне, резко сокращая расстояние между нами, и обхватывает моё горло, притянув к себе настолько близко, что я слышу, как его сладкая кровь циркулирует под кожей. Глаза напротив становятся угрожающе грозовыми. Кажется, ещё чуть-чуть – и в меня ударит молния.

– Ты, блядь, обезумела? Хочешь не дожить до суда? Только скажи, и я лично устрою тебе такую пытку, что ты будешь умолять меня о смерти.

– Дамиан, отпусти её, – ему на плечо опускается рука Кэптена, немного отстраняя его от меня.

– Держи рот на замке, поняла? – он отталкивает меня от себя с неподдельной яростью и ненавистью во взгляде.

Этот мерзавец считает меня отбросом, как и все в этом проклятом здании. Мне хочется разозлить охотника ещё больше. Чтобы он думал обо мне до завтрашнего дня. Чтобы его мысли были заняты ненавистной мутантшей. Поэтому я нарочно шепчу ему своим самым сладким голосом:

– Уф… Вот это да. Ты завёл меня, Дамиан. Моей шее понравились твои крепкие объятья. Мммм…

Для большего эффекта я достаю язычок и облизываю прорези маски.

Охотник следит за моими действиями, широко раскрыв глаза, не веря в происходящее. Кэптен, всё ещё держащий своего друга, тоже наблюдает.

– Ты ненормальная, если думаешь, что можешь хоть чем-то меня заинтересовать. Ты просто ничтожество, – нарушает молчание Дамиан, бросаясь словами, которые не должны меня так сильно ранить. Но внутри всё неприятно сжимается.

– Вставай и пошли, – рычит он мне.

– Не подашь девушке руку? – продолжаю я свою опасную игру.

– Ты не девушка, ты чёртов монстр, который убивает и, что ещё хуже, жрёт людей. Я ненавижу таких, как ты. Если бы ты убила моего брата, то никто бы не смог меня остановить. Я бы убивал тебя медленно и изощрённо. Так, чтобы ты страдала как можно дольше.

Его слова словно заржавевшие кинжалы, которые наносят не просто обычные раны, а раны, которые потом точно будут гноиться. Слова с привкусом грязи, которая остается у меня на языке, когда я повторяю их про себя.

Под его грозовым взглядом я сьёживаюсь, пытаясь сбросить с себя невидимую паутину его ненависти и презрения.

– Думаешь, нам дали какой-то выбор? Если мы не будем питаться, то умрём. Это единственный способ выжить, – звучит жалко, но это всё, что я могу из себя выдавить.

– Тогда сдохните, – цедит он сквозь зубы и, наклонившись, резко дёргает меня вверх, поднимая с пола.

Я морщусь от болезненной хватки и пытаюсь отстраниться. Но он только сильнее прижимает меня к себе и тащит дальше по коридору. Больше я не замечаю ничего вокруг, потому что в голове, словно раздражающий колокольный звон, звучит жестокие слова Дамиана.

Сдохните.

Вот так просто. Как будто уничтожение целой популяции существ – пусть и не являющихся людьми – сущий пустяк. Ничего не значащая мелочь.

На самом деле люди хотели это сделать уже давно, да только ничего не вышло, так как мутантов стало слишком много. В начале нас истребляли сразу ещё в утробе матери. Брали анализы у плода на наличие мутагена в крови. Положительный результат означал только одно – смерть ещё не родившемуся ребёнку. А матери такого ребёнка перевязывали трубы, чтобы она больше не могла иметь детей. Люди не учли масштабы атомной катастрофы, наивно полагая, что не пропустят ни единого рождения мутанта. Но не все матери были готовы убить своё дитя. Поэтому то тут, то там рождение таких, как я и мой брат, стало неумолимо расти. В итоге мир пришёл к тому, что мы имеем сейчас. И как бы охотник, идущий рядом, ни мечтает нас всех истребить, у него не получится.

Пребывая в своих мыслях, я не заметила, как мы куда-то пришли. Моих глаз касается приятная темнота, я поднимаю голову, и осматриваюсь. Передо мной возвышается длинный полукруглый стол, за которым сидят люди. Не просто люди, а важные шишки «Агрессии». Мужчины с хмурыми лицами, одетые с иголочки. Среди них – одна женщина с глупой причёской и кричащим макияжем. Я замечаю, как помада морковного цвета съехала с намеченной траектории, делая губы кривыми. Создается впечатление, что дамочка пришла не на суд, а в ночной клуб, уже изрядно выпивши.

Взгляд останавливается на том, кто сидит прямо по центру стола. Главнокомандующий «Агрессии» и третья ветвь власти в Амере – Роберт Синклер. Про старого мудака говорили:

Безжалостный.

Его руки по локоть в мутантской крови.

И вот мне представилась возможность познакомиться с ним лично. Мужчина с прямой осанкой. На вид ему лет шестьдесят. У него короткая, зализанная набок причёска с тёмными волосами, в которых мелькают седые проблески. Выражение лица надменное, а взгляд – с нездоровым блеском, гуляющий по моему телу. Тонкие губы под недельной щетиной растягиваются в кривой улыбке, прежде чем начать говорить.

– Перед вами особь женского пола расы вендиго. При рождении дано имя Нэл Харт. Уровень опасности – первый. Обвиняется в жестоком убийстве одного человека и причинении тяжких телесных повреждений ещё двум гражданским лицам. Незаконное проникновение на территорию людей и проживание на ней в течение длительного времени, о чём мы можем сделать вывод, что есть и другие жертвы.

Старик Синклер отрывает взгляд от бумаг перед собой и переводит надменный взгляд на меня. Я молчу, не собираясь оправдываться ни за одно своё действие. Во-первых, они были ублюдками, не достойными жизни, а во-вторых, жить в «Гнезде» – значит вскоре сдохнуть. Это гиблое место, где ты не только заложник. Там ты можешь быть либо рабом, либо шлюхой. В «Гнезде» своя иерархия. Заправляет всем мутант расы крипер – Виктор. Его никто не выбирал и не назначал, он сделал это сам со своей стаей. Криперы – доминирующая раса. Только мужские особи. Они огромные, как медведи. Покрыты густой длинной шерстью. С большими бивнями по бокам. И горящими алыми глазами. Обладают чутким слухом и неимоверной силой. Оттуда и доминация. Ему совершенно наплевать на остальных мутантов. Всё, что я знаю про Виктора, – это то, что он любит власть, богатство и трахать всё, что движется. В «Гнезде» творится полный хаос. Нормальная еда есть только у криперов, которую вынуждены поставлять из Амера. По договору между мутантами и людьми в закрытый город привозят трупы умерших. Это вполне сносное пропитание, на котором можно выжить. Но достаётся оно только избранным, а остальные влачат своё жалкое существование, доедая за ними протухшие объедки. Большинство мутантов в городе пашут на благо общества, работая на фабриках и заводах. Все изделия и ресурсы уходят сюда, к людям. Многие женщины торгуют телом, отдаваясь первому встречному за кусок мяса. Ещё один способ заработать – выйти на арену Бездны. Там между мутантами устраивают тотализаторные бои. Выиграешь – и можешь нормально питаться неделю. А если нет, то ты, скорее всего, мёртв. Мы с братом участвовали в этом. Остальные варианты – не для нас. Выступали в боях на потеху оголодавшим зрителям и зажравшимся ублюдкам во главе с Виктором.

Именно тогда он меня и заметил.

Я мотаю головой, прогоняя поток мыслей. Слишком много воспоминаний перед смертью.

– Нэл Харт приговаривается к смертной казни за совершённые преступления путём отсечения головы.

Я слышала, что «Агрессия» устраивает целое шоу, которое транслируется не только среди людей, но и среди мутантов в «Гнезде». Чтобы другие знали, что их ждёт за пределами города.

Вот же Виктор обрадуется, когда увидит мою голову отделённой от тела. Хотя он предпочёл бы сделать это сам.

Синклер заканчивает зачитывать приговор и в упор смотрит на меня. Чего он ждёт? Чтобы я молила о пощаде? Я не стану. Пусть и не надеются.

– Или есть шанс для тебя, – добавляет Главнокомандующий, хотя я даже не понимаю, о чём он говорит. Половину его жаркого выступления я прослушала, пребывая в своих мыслях. Охотники, стоящие по обе стороны от меня, переглядываются друг с другом поверх моей головы.

– Что? – переспрашиваю я.

– Шанс. На искупление, – повторяет Синклер.

Искупление?

Он, мать вашу, издевается надо мной?

– Вожак «Гнезда» Виктор Скаллов… – я вздрагиваю от этого имени. Старик явно замечает это и растягивает губы-нитки в маньячной улыбке. – Вижу, ты знаешь о нём не понаслышке. Он стал доставлять нам массу проблем.

Это на него похоже.

Самопровозглашённый король.

– Так вот, Виктор стал неуправляемым, – продолжает Главный. – Он перестал выполнять свои обязательства перед Советом Чистых. Поставки производства прекратились. За пределами «Гнезд» происходят убийства, а значит, он выпускает на свободу других. Перемирию между людьми и мутантами почти наступил конец.

Синклер перечисляет мне грехи Виктора, но я до сих пор не могу связать его слова друг с другом.

И причём здесь я?

Он что-то знает о нас?

Слышал?

Или видел?

– Может, уже хватит ходить вокруг да около? Скажи прямо, чего ты от меня хочешь? – я

раздражена его затяжной речью.

– Что за невоспитанное животное? Тыкать Главнокомандующему «Агрессии» – просто сверх наглости, – высказывается сука, сидящая рядом. Она смотрит на меня с нескрываемым омерзением, кривя рот, отчего помада на губах съезжает ещё больше.

Слово «животное» режет слух.

– Скажешь ещё раз подобное в мою сторону, и я откушу твоё уродливое лицо.

Я дёргаюсь в её сторону, но меня тут же останавливают крепкой рукой. Обернувшись, я вижу разгневанное лицо Дамиана.

– Успокойся, мать твою, – шипит он.

Он на грани, но и я не собираюсь выслушивать оскорбления от какой-то человеческой заносчивой дряни.

Я выдергиваю свою руку, и в мои запястья сильнее впиваются браслеты, причиняя разъедающую боль.

– Отвали!

Если бы взглядом можно было убивать, то в нашей дуэли с охотником уже были бы два трупа.

Слышатся затворы оружия, и только сейчас я замечаю охотников, скрывающихся в тени углов. Я оказываюсь под прицелом не менее пяти человек.

Вернув взгляд на Синклера, я вижу, как он пристально смотрит на меня, сжав в руках белые листы, с которыми не расставался в течение всего времени. Его тело напряжено, будто бы я действительно что-то могу сейчас сделать.

– Вижу, ты уже смирилась со своей судьбой? И казнь тебя не страшит, раз ты так торопишься, что смеешь перебивать того, от кого напрямую зависит твоя никчёмная жизнь, и угрожать члену судейства. Ты смелая, строптивая, но глупая.

Что?

Какого..?

– Ладно. Сделаю скидку на твою молодость и неопытность. Но я уверяю тебя, что мои аргументы будут сильней твоей смелости, – старый урод растягивает губы в улыбке, которая скорее напоминает оскал. Мне совсем не нравится его уверенность в своих словах. Будто бы он точно знает, что для меня есть что-то хуже, чем смерть.

И когда Синклер берет в руки какое-то устройство, а позади него вспыхивает экран, тогда я понимаю, что вот оно. Мой худший кошмар.

На экране появляется лицо моего брата. На его скуле – огромная гематома тёмно-фиолетового цвета. Один глаз превратился в щёлку из-за опухоли. Из носа вытекает тоненькая струйка крови. Вероятно, на его руках находятся браслеты, не дающие побоям исчезнуть, а ранам – затянуться. Брат смотрит прямо в камеру, которая его снимает. Его лицо не выражает никаких эмоций. Он остаётся непоколебимым даже после того, как его избили. На экране мелькает ещё одна тень, и позади Ориона появляется охотник. Я очень хорошо запомнила его лицо, когда он чуть не задушил меня в коридоре «Агрессии». Он улыбается в камеру и хватает брата за волосы, приставляя к его горлу нож.

Я понимаю, что меня трясёт. От ярости, от страха, от бессилия. Чувства смешиваются в огромный ком, который встает поперёк в моей груди, мешая нормально сделать вдох. Я чувствую, как пот струится по позвоночнику от сильного напряжения.

– Вижу, что был прав. Травмы твоего брата незначительны для мутанта. Они заживут, как только с него снимут браслеты. Но видишь этот замечательный нож? Он сделан из специального минерала – кварца. Этот нож способен вас не только болезненно ранить, но и убить.

Орудие в руках охотника поблёскивает и переливается. Я обращаю внимание на лезвие, которое почти прозрачное, с размытыми белыми вкраплениями внутри.

– Разработка наших военных, – с гордостью хвастается Синклер.

Я не хочу знать, как они создали это оружие. Скорее всего, это были опыты над заключёнными мутантами. Значит, браслеты на руках, пуля в пистолете ублюдка из Нирваны сделаны из этого же минерала.

– Чего ты хочешь? – крепко стиснув зубы, спрашиваю я.

– Хорошая девочка, – глаза старого урода блестят, а с губ так и не сходит жуткая улыбка. – Ты и твой брат вступят в мой отряд мутантов.

– Отряд? – переспрашиваю я, боясь, что ослышалась.

– Да. В «Гнезде» нужно навести порядок. Но охотниками это не под силу, даже с нашим оружием. Виктор слишком силён, как и другие члены его банды. Мы больше не можем закрывать глаза на его выходки. Поэтому Совет Чистых и «Агрессия» приняли решение создать отряд мутантов для свержения Виктора. Я знаю, у тебя с ним личные счёты. Не этого ли ты хотела? Расправиться с обидчиком?

Нет. Нет. Нет.

Не время и не место.

Закрыв ящик с воспоминаниями, я убираю их на самую верхнюю полку своего сознания.

– С чего ты взял, что нам под силу его убрать? – спокойно спрашиваю я, поражаясь тому, как мой голос до сих пор не дрожит. Глаза прикованы к экрану, ни на секунду не выпуская брата из поля зрения. Если я выживу сегодня, то обязательно прикончу грёбаного охотника.

– Придётся постараться. Иначе умрёте оба. Если всё сложится удачно, я подарю вам будущее, о котором вы даже не могли мечтать. Вы сможете легально жить на территории людей. Питание вам будут доставлять. Ты и твой брат в маленьком неприметном домике на окраине, вместе с его маленькой подружкой Цинией, – слова старика врезаются в мою голову, заставляя оторвать взгляд от Ориона и переключиться на него. – Ну разве это не лучшая мотивация для победы над дьяволом? Видишь, я совсем не монстр, каким ты меня считаешь, – интонация Синклера добродушно-фальшивая.

Я снова смотрю на экран позади него. Орион всё так же не двигается, сидя с запрокинутой головой. Я замечаю, как на его шее проступили капли крови. Видимо, охотник надавил на нож, специально порезав кожу.

– Твой брат будет в порядке. Тем более он уже дал своё согласие. Любовь… Она подталкивает нас совершать героические поступки. Самая сильная и опасная из всех мотиваций.

– Орион согласился?

– Сразу же. Мне даже не нужно было угрожать ему тобой. Он согласился не ради тебя, а ради девчонки.

Сердце сжимается от слов Главы. Хотя я не собираюсь показывать ему своё разочарование в брате, но невольно морщусь от этой информации. Неужели Ориону и впрямь плевать на меня? Я могла бы быть казнена уже сегодня, а он бы припеваюче стал жить с Цинией в уютном домишке.

Замечательно.

– Да или нет, Нэл?

Орион просто не оставил мне выбора своим чёртовым согласием, поэтому я, крепко стиснув челюсть, выдавливаю из себя лишь одно скудное слово, которое снова ставит крест на моей свободе – по крайней мере, в ближайшем будущем.

– Да.

Глава 4

Я иду стремительным шагом, всё дальше удаляясь от зала суда, где только что проходило заседание по поводу девчонки-мутанта. Она оказалась та ещё штучка. Только и делала, что выводила меня из себя всё время с тех пор, как я пришёл за ней, чтобы отвести на суд. Я ненавижу мутантов всем своим существом. Даже тех, кто просто родился на этот свет невинным дитёнышем. А тех, кто убивает ради пропитания, ненавижу вдвойне. У этой девки – огромный послужной список убийств. Просмотрев профайл, я теперь знаю всю её подноготную. Она не такой ангелочек, каким кажется на первый взгляд. С этими её светлыми волосами, чуть вздёрнутым носом, пухлыми губами в форме сердца и большими, обманчиво невинными зелёными глазами. За всем этим скрывается хладнокровная убийца.

В голове некстати всплывает её обнажённый образ. Она специально хотела вывести меня из равновесия своим недостриптизом. Но вот уж она просчиталась – я уже видел её голой во время задержания и успел насмотреться на все прелести фигуры.

Пройдя коридор с тюремными камерами, я вхожу в лифт, направляясь в военные казармы. День выдался дерьмовым, а ночь – ещё хуже, и мне было просто необходимо снять скопившееся напряжение. Выйдя на нужном этаже, я пробежался взглядом по охотникам. И когда нашёл знакомую черноволосую макушку, сразу же направился к ней.

– Бекки, на два слова, – тихим тоном говорю я, проходя мимо и не останавливаясь.

Я знаю, что она пойдёт за мной. Свернув за угол, я вхожу в двери склада. Здесь хранится новая экипировка охотников. Внутри пахнет влажной древесиной и свежей краской, смешиваясь с лёгким ароматом кожи и металла. По бокам протягиваются длинные поручни, на которых стройным рядом висят экипировочные куртки. На стеллаже около стены аккуратно стопками сложены брюки карго, футболки и водолазки – всё в чёрном цвете, как будто форма соткана из самой тьмы. В дальнем углу в шкафу стоят берцы, ботинок к ботинку. Всё здесь разложено по своим местам, и если кто-то из охотников нарушит здешний порядок, его ждёт строгий выговор и дополнительные отработки.

Пройдя вглубь помещения, я останавливаюсь около металлического стола. Повернувшись, натыкаюсь на чуть взволнованную улыбку Бекки.

– Дамиан? Что ты хотел? – немного наиграно спрашивает девушка, хотя прекрасно знает, для чего она здесь.

– Иди сюда, – в моём голосе томность, и девушка плывёт ко мне без лишних вопросов.

Приблизившись, она кладёт руки мне на грудь и проводит ими до самой шеи.

– Я скучала, – шепчет она, подаваясь вперёд и облизывая моё горло.

– Сейчас проверим, насколько сильно, – усмехаюсь я.

У меня нет ни времени, ни желания на нежности, поэтому я хватаю охотницу за талию и разворачиваю её к столу. Девушка упирается руками и приподнимается на носочки, выставляя для меня свою попку.

Рукой я расстёгиваю её брюки и стягиваю их вниз по ногам вместе с трусиками. Достав член, я провожу им вдоль уже мокрых складок, а затем резко вхожу.

– Дамиан… – выдыхает Бекки, извиваясь.

Резкие толчки и ощущение тёплых стенок ненадолго успокаивают меня. Я двигаюсь ещё сильнее, наращивая скорость.

Это будет быстро.

Рукой дотягиваюсь до её клитора, потирая его для стимуляции. Я же не совсем мудак, чтобы оставить девушку без оргазма.

– О, Господи! – вскрикивает она, но я тут же прикрываю ей рот свободной рукой.

– Слишком громко, – шиплю я.

Мне, конечно, наплевать, если нас кто-то услышит за дверью, но лишние разговоры о том, что я трахаю дочку одного из судей прямо на складе, мне не нужны. Да и ей тоже.

Ещё несколько толчков – и Бекки содрогается в конвульсиях. Вслед за ней кончаю и я, вытащив член и изливаясь на её спущенные трусики. Затем я отхожу, заправляюсь и отступаю в сторону, давая девушке прийти в себя. Она всё ещё стоит с голой задницей, тяжело дыша.

– Что на тебя нашло сегодня? – наконец спрашивает охотница, поворачиваясь.

Я достаю из кармана брюк курительное устройство и глубоко затягиваюсь, впуская в лёгкие мятно-ванильный дым. Затем смотрю на неё.

– Тяжёлый день.

– Чёрт! Ты испачкал мою форму, Дамиан! – восклицает Бекки, разглядывая белую субстанцию на белье и брюках.

– Мне тааак жаль, – усмехаюсь я.

– Ну конечно, – фыркает она, снимая испачканные брюки и беря с полки чистые. – Удобно, что это оказался склад.

– Ага.

Переодевшись, девушка смотрит на меня с лёгкой улыбкой.

– Сходим куда-нибудь в выходные? Мы давно не были вместе вне «Агрессии».

– Бекки, мы уже об этом говорили, – снова затянувшись, я отвожу взгляд, чтобы не видеть грусть в её глазах.

– Ладно. Я поняла.

– Слушай, ты всегда можешь отказать мне в сексе. Если для тебя это сложно.

– Нет. Всё нормально. Просто я… Ты же знаешь, что я хочу только тебя.

Горечь сочится в её голосе, заставляя меня снова посмотреть на неё. Она стоит, обхватив плечи руками, и выглядит при этом очень обиженной, несмотря на все свои слова. Как бы грубо это ни звучало, но для меня с ней никогда не было ничего серьёзного. Скорее, отвлечение от трудных рабочих будней. Бекки – хорошенькая, но мне не нужны отношения. Я не хочу делать ей больно, но понимаю, что каждый раз по чуть-чуть разбиваю её ранимое сердечко. Пора с этим завязывать.

– Мне пора.

– Да. Иди.

Чтобы не быть совсем законченной скотиной, я приближаюсь к ней и целую в висок.

– Увидимся, Бекки.

Но только по рабочим вопросам, – добавляю я про себя. Лучше отдалиться от неё и сделать это сейчас. Уже и так всё зашло слишком далеко из-за её вранья про «нормальность» наших отношений. Пора сделать шаг назад. Если она не может, то смогу я.

Развернувшись, я спешу уйти, только чтобы не видеть результат моего равнодушия.

Тем более, мне нужно посетить ещё одно место. Я направляюсь к лифтам, чтобы добраться до офиса Роберта Синклера. Когда двери закрываются, я чувствую, как напряжение, скопившееся после суда, начинает постепенно спадать. Подсознательно я готовлюсь к встрече, на которую должен был прийти сразу, но откладывал по понятным причинам. Теперь же, стоя и наблюдая, как мигают цифры, сменяя счёт, я мысленно готовлюсь к разговору с Главнокомандующим.

Выйдя на нужном этаже, я марширую к нужной двери. На входе в кабинет прикладываю кисть руки к сенсорной панели. Загоревшись зелёным, массивная дверь открывается, пропуская меня вперёд.

Я морщусь. В его кабинете всегда воняет чем-то затхлым. Тёмное пространство заполнено каким-то хламом. Посредине стоит тёмный дубовый стол, за которым виднеется скрюченный силуэт, склонившийся над бумагами. На стенах – полки с книгами, стопками документов, папками с делами мутантов. В углу – старое кресло и тумба. Он никогда не открывает окна, и даже капля солнечного света не проникает сюда, не говоря уже о свежем воздухе. Я полагаю, что запах источает всё это барахло, которое он копит здесь годами. Иногда он вызывает у меня подозрения в безумии. Да, пожалуй, я описал бы его именно этим словом.

Безумец.

– Проходи, – говорит он, не отрывая взгляда от листов перед собой и не поднимая головы.

Оказавшись перед самым столом, я вижу то, что он так тщательно изучает. Это дело девчонки-вендиго. Нэл Харт.

– Ты забыл, где находится мой кабинет? Почему так долго?

– Прошу прощения. Были кое-какие дела, – стиснув зубы, отвечаю я.

– Расслабься, сынок. Посторонних тут нет. Выдохни, – оторвавшись от бумаг, мужчина улыбается. И, кажется, что добродушно. Но я вижу этого человека насквозь. И знаю его очень хорошо. И добродушие – не то, что он может испытывать по отношению к кому-либо.

– Хорошо, отец.

Я ненавижу быть с ним в таких отношениях. Он никогда не был для меня настоящим отцом. И это слово оставляет на моём языке горький привкус фальши.

– Ты проделал отличную работу по задержанию сразу двух мутантов первого уровня опасности. Я доволен тобой.

Хочется заорать на него и сказать, чтобы засунул свою мнимую похвалу себе в задницу. Его слова уже давно ничего не значат для меня. Только в далёком детстве, когда я был глупым пацаном и заглядывал ему в рот, считая его чуть ли не героем. Но не сейчас, когда я прошёл через ад после смерти мамы и брата. Школа выживания и жёсткая дрессировка – вот что ждало меня. Всё для того, чтобы воспитать идеального охотника. Машину для убийств мутантов. Лучшего из лучших. Возможно, я был бы ему благодарен, если бы мои кости не ломались так часто, а кровь хотя бы иногда оставалась внутри моего тела.

– Дамиан?

Кажется, я опять позволил себе отвлечься на свою ненависть.

– О чём думаешь? – интересуется Роберт.

– О том, почему ты не казнил девчонку Харт. Она убила брата Конелли.

– Брат Конелли – не тот, кого мне было бы жаль. Ты прекрасно осведомлён, чем он занимался, – просто отвечает он.

Это правда. Он был ублюдком. Проституция, наркотики. И это только верхушка его преступлений. Но наша организация занимается лишь мутантами, а иначе я бы давно засадил урода за решётку.

– И всё же. Это убийство человека, – настаиваю я.

– Нэл Харт – ключ к «Гнезду». Скаллов жаждет получить её обратно. Она войдёт туда и убьёт его.

Я скептически приподнимаю бровь, считая план полным абсурдом.

– Хилая девчонка, даже если она вендиго, с первым уровнем не справится с крипером и его стаей.

– На девчонке – только Виктор. С остальными разберётся отряд. В любом случае, это всего лишь отвлечение. Стопроцентное отвлечение. Они устроят хаос, а нам останется только навести порядок.

– Почему Скаллов заинтересован в ней? – об этом в её личном деле ничего не было сказано. Лишь только то, что она сбежала из «Гнезда» вместе с братом. Что происходило с ней в закрытом городе, мне неизвестно. Зато папаша, видимо, был осведомлён обо всём.

– Скажем так, у них личные счёты друг с другом. Остальное неважно. Главное, что она – хорошая наживка для Виктора, – отец опускает взгляд на дело девчонки и облизывает сухие губы. – Строптивая малышка. Но ничего, поработаем над этим.

Внутри становится мерзко от того, как двусмысленно звучат его слова. И даже не от того, что он позарился на мутанта, а от того, что девушка была молода. К горлу подступает тошнота от картины, которая проносится у меня в голове: как он тянет к ней свои сухие сморщенные руки, хватает и притягивает к себе. Кулаки непроизвольно сжимаются, но старик так увлечён рассматриванием дела, что не замечает изменений в моём поведении.

Чёртов извращенец.

– Тем более ты, Дамиан, знаешь способы идеальной дрессировки, – продолжает он, подняв голову.

Внутри всё замирает.

Вот оно.

– О чём ты? – спрашиваю я, заранее зная, что его объяснения мне не понравятся.

– Я перевожу тебя в другое подразделение. Подготовишь её к сопротивлению с Виктором, а заодно научишь быть покорной.

Какого хрена?

– Ты прекрасно знаешь, что я ненавижу этих тварей, и всё равно отправляешь меня обучать одну из них? Пусть этим займётся кто-нибудь другой.

– Дамиан, это приказ! Я не собираюсь обсуждать с тобой свои решения.

Ну конечно, он не собирался. Просто скинул эту бомбу мне на голову, вновь чертя границы между служащим охотником и Главнокомандующим «Агрессией».

Ненавижу.

– Надеюсь, ты меня понял.

Я на грани того, чтобы дать ему по лицу. Его самодовольство бесит меня. Хуже всего то, что я пока ничего не могу с этим поделать. Не могу ему противостоять.

– Так точно, – возвращаюсь я к официозу.

Удовлетворённая улыбка расползается по его лицу, больше похожая на оскал зверя.

– Ладно. Можешь взять с собой Кэптена в качестве поддержки. А теперь свободен, – командует он, отмахиваясь от меня, как от назойливой мухи, и снова возвращаясь к работе.

Развернувшись, я практически вылетаю из душного кабинета, вбирая в себя свежий воздух, не пропитанный затхлостью. Стремительным шагом я дохожу до лифта и нажимаю на кнопку цокольного этажа. Кабина стремительно спускается в самый низ здания, выпуская меня в мрачный коридор. Я направляюсь к заветным дверям на свободу.

– Дамиан! – обернувшись, я вижу приближающегося Кэптена.

Киваю ему, и мы выходим на улицу вместе. Мой взгляд падает на многоэтажные постройки, окружающие «Агрессию». Отсюда также хорошо видна башня Совета Чистых. На самой верхушке здания в небо устремилась острая пика, на которой гордо восседает белый ворон с распахнутыми крыльями и открытым клювом. Его белоснежные перья ярко контрастируют с мрачным вечерним небом. Ветер поднимает лёгкие облака, создавая иллюзию, что ворон вот-вот взлетит.

На свежем воздухе я сразу же расслабляюсь, почувствовав себя лучше. Солнце исчезает за горизонтом, оставляя после себя приятную освежающую прохладу. То что надо, чтобы остудить нарастающий пыл. После каждой встречи с Робертом я словно возвращаюсь в кошмар под названием «детство». Там, где садизм и жестокость были обычными методами воспитания. А переломы и травмы – простой обыденностью.

– Ты был у Синклера? – поравнявшись со мной, спрашивает Кэптен.

– А по мне не видно? – усмехаюсь я, доставая курительное устройство.

– Что он хотел?

– Переводит меня в подразделение к мутантам. Хочет, чтобы я обучал девчонку-вендиго.

– Харт?

– Её самую.

– Чёрт. Хреново, друг.

– Ты, кстати, переходишь со мной, – затянувшись, я перевожу весёлый взгляд на охотника. Несмотря на всё дерьмо, я рад, что он будет рядом.

– Блядь, – ругается Кэп.

– Он уверен, что она отвлечёт Виктора своим появлением в «Гнезде».

– С чего вдруг? – хмурится друг, озадачившись так же, как и я пять минут назад в кабинете.

– Понятия не имею. Он мне не доложил.

Вновь вспомнив поведение старого ублюдка, я затягиваюсь, сильно сжав корпус устройства, из-за чего пластик издаёт хруст.

– Ты бы видел, как он смотрел на её дело и облизывался. Сказал, что хочет поработать над её строптивостью.

– Уже не знает, куда пристроить свой сморщенный член? Она же ему в дочери годится.

– Фу, блядь. Ничего не хочу слышать про его член, – морщусь я в отвращении.

Немного помолчав, Кэптен спрашивает:

– Что будешь делать?

– Исполнять приказ, – стиснув челюсти, отвечаю я. – Ты же знаешь, у меня нет выбора, пока Ариана в его руках. Я не могу рисковать.

Ариана.

Её имя, как глоток свежего воздуха. Моя младшая сестра – единственное, что осталось у меня от семьи. Ариана – это искорка, которая согревает мою душу в самые холодные дни. Я обещал защищать её. И сдержу своё обещание.

– Знаю, – понимающе говорит друг, похлопав меня по плечу.

Я сжимаю кулаки, чувствуя, как ненависть к отцу клокочет внутри, как ядовитый пар. Он знает, что Ариана – моё слабое место. Моя единственная уязвимость. И он использует это против меня, как всегда.

– Ты слишком много думаешь, – Кэптен прерывает мои мысли, бросив взгляд на моё напряжённое лицо. – Расслабься. Мы справимся.

– Справимся? – Я резко поворачиваюсь к нему, и мой голос звучит жёстче, чем я планировал. – Ты вообще понимаешь, что он от меня хочет? Я должен дрессировать эту тварь. Учить её убивать. А потом, возможно, ещё и наблюдать, как он…

Я не договариваю. Даже представить противно.

Кэптен мрачнеет.

– Может, не всё так плохо. Может, она…

– Она убийца, Кэп. Мутант. И теперь я должен сделать из неё оружие.

Я резко дёргаю головой, сбрасывая с себя тяжёлые мысли. Нет, я не могу позволить эмоциям взять верх. Не сейчас.

– Ладно. Идём. Надо подготовиться, – вдохнув сладкий дым в последний раз, я разворачиваюсь, шагая обратно в «Агрессию». Оставляя Кэптена в одиночестве, но зная наверняка, что он пойдёт за мной.

Глава 5

Сидя на голом полу, я веду счёт капающей из крана воды. Не знаю, сколько прошло времени с момента суда, и это, если честно, выводит меня из себя. Быть в неведении – раздражает. Время от времени я отключаюсь на короткие сны, потому что организм требует хоть какого-то отдыха. Сидеть в замкнутом помещении наедине с самой собой – невольно начинаешь сходить с ума. В голову лезут разные мысли, рисуя картины от неприятных до ужасающих. И главный персонаж моего воображения – всегда умирающий Орион.

Сто двадцать семь. Сто двадцать восемь. Сто двадцать…

Капля. Пауза. Капля.

Я вжимаюсь затылком в холодную стену камеры, прогоняя испорченные мысли. Голый бетон подо мной леденит тело сквозь тонкую ткань тюремного комбинезона. Голод скручивает желудок в тугой болезненный узел. Я не ела с того момента, как ушла на поиски брата. И вскоре мне станет совсем плохо.

Кап. Кап.

Сто тридцать. Сто тридцать одна.

Кап.

Сто тридцать… Три? Нет, пропустила.

Чёрт.

Начинаю заново.

Раз. Два. Три…

Ничего не помогает. Бесполезное занятие, когда голод уже не просто спазм. Он грызёт, точит изнутри, как живое существо, запустившее когти в стенки желудка. Густая слюна наполняет рот. Я представляю тушу человека. Сочную мышечную ткань на бедре, упругие волокна… Даже запах крови кажется сейчас желанным, сладковатым.

Прекрати.

Ты не зверь.

А кто же? Ведь именно поэтому я здесь. Половина меня – точно. И эта половина сейчас будит во мне что-то древнее, первобытное, загнанное кварцевой болью браслетов в самый дальний угол сознания.

Браслеты… Они не просто причиняют адскую боль при попытке использовать силу или просто пошевелиться слишком резко. Они словно душат саму суть моей мутации, оставляя меня слабой, уязвимой. Без возможности трансформироваться я – просто измождённая девчонка с неутолимым голодом каннибала.

Охотник по имени Кэптен молча отвел меня в камеру после того судилища и снял маску, оставив кандалы на месте. Его лицо было каменным, взгляд – пустым, будто он смотрел сквозь меня. Когда я хрипло спросила про браслеты, про то, когда их снимут, он даже не повернул голову. Просто захлопнул дверь, и щелчок замка прозвучал как приговор.

Дамиана после суда я не видела. И слава Всевышнему – если ещё что-то святое осталось в этом мире – надеюсь, больше не увижу. Этот озлобленный тип… Его ненависть была осязаемой, как кварцевый нож у горла Ориона. Она висела в воздухе между нами, густая и ядовитая. Я не знала корней его лютой злобы – потерял ли он кого-то от клыков мутанта или просто был воспитан на этой ненависти, как на молоке, – но он будто жаждал моей смерти больше, чем кто-либо другой в этих стенах. Возможно, даже больше, чем тот псих, брат ублюдка из «Нирваны». Его серые глаза обещали не просто казнь, а нечто медленное, мучительное.

Я зажмуриваюсь, пытаясь стереть с щеки что-то мокрое. Слезу? Пот? Неважно. Важно не сойти с ума. Не дать голоду и страху за Ориона съесть меня изнутри раньше, чем это сделают люди.

Внезапно снаружи, за толстой дверью, слышатся шаги. Не одинокие, как у охотника, который принёс мне жалкую миску с водой (я выпила её залпом, невзирая на боль в запястьях), а несколько пар. Тяжёлые, размеренные. Их было слышно издалека, и я не знаю, чего мне хочется больше – чтобы меня забрали отсюда или не трогали совсем. Потому что здесь всё понятно. А там… Там я не знаю, чего ожидать.

Желудок сжимается – но уже не от голода. От паники, неизвестности и страха. Адреналин вбросился в кровь, заставив дрожать колени. Я пытаюсь встать, опираясь на стену, но браслеты впиваются в запястья, послав волну жгучей боли до локтей. Я стону, прикусив губу до крови. Чёртов кварц. Он не даст мне превратиться. Не даст сопротивляться. Я беззащитна, как свинья перед бойней.

Шаги останавливаются прямо перед дверью моей камеры.

Точно за мной.

Металлический лязг ключей. Скрип тяжёлого замка.

Дверь распахивается.

В проёме, залитом тусклым светом коридора, стоит он. Тот, кого я всем своим существом больше не желала видеть и недавно молилась об этом Всевышнему. Но, как обычно, он не прислушивается к просьбам мутантов, игнорируя адских созданий.

Дамиан.

В полном обмундировании охотника. Его тёмные волосы слегка растрёпаны, на лице – каменная маска усталости и… чего-то ещё. Неприязни? Отвращения? Предвкушения? Его серые глаза, холодные как ледник, устремились прямо на меня, сканируя с головы до ног, оценивая физическое и моральное состояние. Чтобы не выдать своих истинных чувств, я стискиваю зубы и встаю прямо, гордо задрав подбородок.

Взгляд скользит за его спину, где маячит высокая фигура Кэптена. И почему именно они? Во всей чёртовой «Агрессии» не нашлось других охотников для сопровождения?

Когда Дамиан идет ко мне, я невольно хочу сделать шаг назад. Но стена позади не дает мне такой возможности, поэтому я лишь дёргаюсь – надеюсь, незаметно для них, чтобы не тешить самолюбие козла, стоящего напротив.

– Повернись спиной. Ноги на ширине плеч, – командует охотник. Голос Дамиана низкий, ровный, лишённый всяких эмоций, кроме ледяного приказа.

Я не двигаюсь с места. Вся моя сущность – и человеческая, и мутантская – вопит против. Сопротивляться безумие, но и подчиняться… Подчиняться ему? После тех слов, что он швырнул мне в лицо?

Ничтожество.

Сдохните.

– Я сказал, повернись, – повторяет он, очевидно, сразу же теряя терпение. Хотя я подозреваю, что у этого человека его попросту нет.

Всё моё нутро протестует, но ноги мучительно медленно переступают, разворачиваясь спиной к охотникам. В такой позиции я чувствую себя уязвимой ещё больше, чем было до этого. Хотя куда уж больше.

– Хорошая девочка, – произнёсит он с ледяной насмешкой, а затем подходит ко мне.

Я ощущаю, как по телу бегут жуткие мурашки, реагируя на его близость. На лицо снова опускается маска, фиксируясь жёсткими ремнями на затылке. Я уже не сопротивляюсь. Не знаю, чего мне хочется больше в этот момент – заорать от гнева или разрыдаться от беспомощности.

Он дёргает меня за предплечье, разворачивая к себе, и исследует моё лицо, оценивая свою работу. Оставшись довольным результатом, он отводит взгляд и тянет меня к выходу.

Я шлёпаю босыми ногами по бетонному полу, который леденит ступни. Ощущение, будто в кожу впиваются маленькие иглы.

– Куда мы идём? – пытаюсь задать вопрос, хотя и не рассчитываю получить ответ.

Тишина.

– Где мой брат? – снова спрашиваю, но натыкаюсь на стену полного игнора.

Мысли об Орионе крутятся заезженной пластинкой в моей голове. Как он? Увижу ли я его? Или нас разделят?

Мы совершаем знакомый путь, идя по мрачному коридору «Агрессии», за исключением того, что в длинном отсеке свернули в другую сторону и оказались напротив лифта. Массивного, с матовыми чёрными дверьми. Без кнопок и дисплея, только с биометрическим сканером в виде призмы по центру. Он выглядит как вход в саркофаг или бункер.

Дамиан шагает вперёд, его движение отточенное и привычное. Он прикладывает ладонь к сканеру. Загорается тонкая красная линия, скользнувшая по контурам его руки. Слышится низкий, вибрирующий гул из глубин шахты. Двери лифта расходятся бесшумно, впуская нас внутрь.

Кэптен, стоящий позади, подталкивает меня вглубь. Охотник подходит к металлической гладкой стене, на которой находится панель управления, защищённая прозрачным куполом. Приподняв крышку, он набирает комбинацию цифр, после чего лифт трогается – как мне показалось, вниз.

Я невольно вжимаюсь спиной в холодную стену, стараясь отодвинуться от Дамиана, но места здесь не так много. Его плечо почти касается моего. Я вижу профиль его лица в этом жестоком свете: напряжённую челюсть, глубокую складку у рта, непроницаемость в серых глазах, устремлённых куда-то в пространство перед собой. Он не смотрит на меня, но его ненависть и решимость витает в этом тесном пространстве так же осязаемо, как боль в моих руках.

Кэптен встает впереди нас, крепко держа в руках оружие наготове. Я пробегаю глазами по его крепкому телу сверху вниз, оценивая внушительную фигуру охотника. Он выглядит настолько же хорошо, как и Дамиан. Объёмные мышцы выпирают даже сквозь плотную ткань экипировочной куртки, узкая талия (наверняка с отчётливыми кубиками пресса), стройные ноги и отличная задница. Все охотники имеют хорошую физическую форму и подготовку, чтобы устранять таких тварей, как мы.

Краем глаза я ловлю движение сбоку и не могу побороть желание повернуться, потому что щёку буквально жжёт насквозь. Холодный серый взгляд Дамиана устремлён прямо на меня. В его глазах нет ни гнева, ни отвращения сейчас – только ледяная, хищная оценка. А затем он неожиданно наклоняется так, что почти соприкасается носом с моей кожей. Мурашки бегут по спине, смешиваясь с холодным потом, в предчувствии угрозы, исходящей от него.

– Не смей даже смотреть в его сторону, – рычит он мне в самое ухо, обдавая лицо мятным дыханием.

Смысл произнесённых слов не сразу доходит до меня.

Но когда приходит осознание, я чуть не прыскаю от истерического смеха.

Что за…?

Он что, всерьёз думает, что я засматриваюсь на его дружка?

Будучи умирающей от голода, скованной болью и униженной, это – последнее, чего бы мне хотелось. Но охотнику это знать не обязательно.

Я знаю, что играю с огнём, однако ничего не могу с собой поделать. Единственное оружие, которое у меня остается, – чистая провокация. И я использую его со всей изощрённостью.

Сделав шаг к Дамиану, я встаю на голые носочки, подтягиваясь ближе к его лицу. Как ни странно, он не отстраняется и не тычет в меня стволом. Дамиан наблюдает за мной из-под густых ресниц, ожидая моих дальнейших действий. Разомкнув губы, я шепчу:

– Почему я не могу смотреть на него, Дамиан? Он твой? – мой голос охрип от долгого молчания.

– Что ты, блядь, несёшь? – рычит охотник. Он не отступает ни на миллиметр. Наоборот, его корпус незаметно наклоняется вперёд, создавая ощущение, будто он вот-вот схватит меня или сломает.

– Он твой, Дамиан? – повторяю я. Мой шёпот звучит хрипло, но чётко, как скрежет камня по стеклу. Я намеренно опускаю взгляд на его губы, потом медленно поднимаю обратно к глазам, вкладывая в этот жест всю возможную ядовитую насмешку. – Твой личный… охотничий пёс? Или что-то… большее? Боишься, что я переманю его? Что он предпочтёт…

Удар.

Не кулаком. Не оружием.

Его ладонь впивается мне в горло, пришпилив к стене с такой силой, что звёзды брызгают в глазах. Воздух перекрывает. Я хриплю, инстинктивно вцепившись пальцами в его предплечье, но это было бесполезно – сталь под кожей даже не дрогнула. Кварц браслетов больно впивается в нежную кожу запястий, распознавая угрозу.

– Заткнись! – его рык пробивает тишину лифта, отозвавшись эхом от металлических стен. Лицо в сантиметре от моего, глаза полыхают, смешивая лёд и адское пламя. – Ещё слово – и я вырву твой язык щипцами и засуну его тебе в глотку! Поняла?

За его спиной Кэптен резко шагает вперёд, его рука непроизвольно дёргается к оружию, лицо исказилось от шока и предостережения:

– Дамиан…

– Я сам с ней разберусь. Не лезь! – рявкает охотник. Его взгляд пригвоздил меня сильнее, чем рука на горле. – Ты принадлежишь мне и подчиняешься тоже мне. Думаешь, твоя наглая игра, которую ты затеяла, сойдёт тебе с рук? Ошибка. Большая ошибка, чёрт возьми! Твоё дело – выполнять мои приказы и перестать доставлять мне проблемы. Иначе мне придётся сломать тебя намного жёстче, чем я планирую, превратив твоё существование в сущий ад.

Я сглатываю вязкую слюну, и моё горло едва двигается под натиском его руки.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.