Якоб Деделлей
Краткий курс логики

Краткий курс логики

Аннотация.

Данное издание представляет собой «Краткий курс логики» – классический учебник, бывший стандартом в системе иезуитского образования середины XVIII века. Его автор, О. Якоб Деделлей, был ординарным профессором философии в стародавнем Ингольштадтском университете, одном из главных интеллектуальных центров католической Германии.

Этот труд обладает особой исторической ценностью. Спустя несколько десятилетий после его публикации, в стенах того же Ингольштадтского университета преподавал будущий Папа Римский Пий VII (Барнаба Кьярамонти), чей понтификат (1800-1823) пришелся на эпоху Наполеоновских войн. Высокоструктурированный и методологичный учебник Деделлея, излагающий основы аристотелевской логики («диалектики»), был именно тем трудом, по которому будущий понтифик, сам будучи профессором-бенедиктинцем, likely обучал студентов искусству строгого мышления и ведения дискуссий.

Таким образом, книга предлагает уникальную возможность взглянуть на интеллектуальный инструментарий и педагогические методы, которые формировали умы не только студентов, но и будущих высших иерархов Церкви того времени.

Изданный с официального разрешения орденского начальства и под Императорской привилегией, этот учебник отражает высочайший стандарт схоластической науки и является ценным источником для понимания философской и академической мысли эпохи Просвещения в католическом мире.

Ключевые особенности:

Часть учебной программы будущего Папы: Труд, по которому преподавал в Ингольштадте будущий Пий VII.

Академический стандарт: Официальный учебник ведущего университета, созданный ординарным профессором-иезуитом.

Классическая основа: Полное изложение логики Аристотеля из «Органона», принятое в иезуитских школах.

Историческая значимость: Пятое издание, отражающее педагогические методы XVIII века.

Официальный статус: Издано с разрешения начальства и под имперской привилегией.

Об авторе: О. Якоб Деделлей Общества Иисуса

Отец Якоб Деделлей (сокращение «О.» означает «Отец», Pater) был видным интеллектуалом, ученым и членом могущественного ордена иезуитов (Общества Иисуса), который в то время являлся главной образовательной силой в католическом мире.

Его должность – ординарный профессор философии в Ингольштадтском университете – говорит о его высочайшем статусе в академической среде. Это был не рядовой преподаватель, а один из ведущих и самых уважаемых профессоров на факультете, занимавший главную кафедру.

Ингольштадтский университет в XVIII веке был одним из важнейших интеллектуальных центров католической Южной Германии, находившимся под сильным влиянием иезуитов. Быть ординарным профессором там означало быть частью элиты, формировавшей философскую и богословскую мысль региона.

Таким образом, книга «Краткий курс логики» – это не частный труд, а официальный, авторитетный учебник, созданный:

Членом могущественного ордена.

Профессором ведущего университета.

Предназначенный для использования в строгой и эффективной иезуитской системе образования.

Этот статус автора гарантировал, что изложенный материал соответствует высшим стандартам схоластической науки того времени и был одобрен цензурой (что прямо подтверждено фразой «С разрешения начальства»).

На титульном листе

Изложенным в школах предложенным методом.

Или же ДИАЛЕКТИКА, как её называют, МЛАДШАЯ [ЛОГИКА],

Из "Органона" и принципов Аристотеля Стагирита.

Автор О. ЯКОБ ДЕДЕЛЛЕЙ ОБЩЕСТВА ИИСУСА,

В стародавнем и курфюршеском университете Ингольштадта бывший ординарный профессор философии.

Пятое издание.

С разрешения начальства и Императорской привилегией.

ИНГОЛЬШТАДТ и АУГСБУРГ.

На средства Иоганна Франца Ксавера Крица, академического книготорговца, и Томаса Зуммера Аугсбургского

Года от Р.Х. 1751.

Предисловие.

Предлагаемая задача заключается в том, чтобы найти Метод, посредством которого мы сможем строить силлогизмы о любой предложенной проблеме. Аристотель. Кн. I. Топика. Гл. I.

Имя "Суммулы [Краткие курсы] обычно презираемо или даже ненавидимо; их, видимо, считают бесполезной тратой сил новичков. Но иное мнение и суждение у мудрецов, которых мне довелось слушать или читать; ведь они, наученные долгим опытом, признают и горячо утверждают, что логические "Суммулы", или, что то же самое, Диалектика, для всякой, поскольку она упорядочена, науки не только весьма полезны, но и совершенно необходимы. Они приводят основание, которое имеет Альберт Великий (Praedic., гл. 1), а именно: кто не знает Логики, тому может казаться, что он что-то знает, однако он не знает, поскольку не знает основания своего знания. После Аристотеля, главного изобретателя Диалектики, было множество тех, кто разрабатывал Логику; среди них наш Толедо сжатым стилем, однако в достаточно объемном томе, счастливо объял почти все, что передается в виде предписаний в этой науке прочими [авторами]. Однако среди стольких авторов, ни среди древних, ни среди новых, я не нашел ни одного, кто бы точно придерживался способа преподавания Диалектики, обычного в наших школах. Поэтому я решил попытаться [предложить] этот метод; и именно это я и поставил содержанием этому сочинению.

В Предисловии я, конечно, не чужд мнению Овьедо, который полагает, что в диалектических предписаниях следует скорее применять Разъяснение, чем устраивать Диспутацию; ибо многое, как говорит тот автор, является совершенно определенным и установлено твердыми правилами; что едва ли может быть поколеблено обманчивыми доводами; тем более оно не может быть поколеблено действенными основаниями. Однако показалось стоящим труда, и даже в некотором отношении необходимым, вставлять вовремя Возражения, по случаю которых Предписания больше разъяснялись бы, и одновременно кандидатам в философы доставлялся бы Материал, и показывался бы Способ рассуждать и отвечать.

Впрочем, я старался так соединить Краткость с Ясностью, чтобы ничего, ни в Предписаниях, ни в Доказательствах, и даже в том, что можно противопоставить, что, как казалось, способствует формированию диалектика, я не опустил; и далее не обременял бы дело ни Примечаниями, ни Уловками, которые скорее утомляют новичка, чем учат его. Также для Ясности и удобства пользующегося я добавил на полях Заголовки и Примечания, в которых как бы одним взглядом можно увидеть то, что содержится в тексте.

Наконец, пока прилагается должное усердие к усвоению Диалектики, и [материал] неоднократно, как должно, вспоминается после слушания и чтения, и то, что предписано, частым Сопоставлением и Состязанием переводится в привычку; я более всего желаю, чтобы благородный Труд учащих и это мое небольшое произведение всецело служили к Вящей Славе БОГА.

Поскольку господин Франциск Криц, книготорговец Ингольштадтский, вновь пожелал издать напечатанным "Краткий курс логики" ("Summulas Logica"), сочиненные о. Якобом Деделлеем, священником Общества Иисуса, я, РУДОЛЬФ БУРКХАРДТ, Провинциал того же Общества в Верхней Германии, властью, данной мне для сего Высокочтимым о. Нашим Генеральным Настоятелем Франциском Ретцем, impartio [дарую] ему facultatem [разрешение] на это пятое издание и сообщаю Императорскую привилегию, которой другим книготорговцам и типографам запрещается осмеливаться ввозить указанную книгу без согласия Начальства в пределах Священной Римской Империи и Наследственных провинций Священного Цесарского Величества. В удостоверение чего я дал ему это, собственноручно подписанное и скрепленное обычной печатью моего Долга.

Ингольштадт, 19 февраля 1750.

РУДОЛЬФ БУРКХАРДТ.

О мысленных операциях вообще и о разделении сочинения.

ЛОГИКА устремлена к одному: чтобы посредством определенных законов направлять деятельность человеческого разума, самому себе неясного и колеблющегося между Истинным и Ложным, к правильному [пути]; отчего она также называется Диалектикой, или Искусством рассуждения. Деятельность же разума, или Мысленная операция вообще, есть живое изображение и представление того, что познается. То, что представляется разумом и познается им, называется Объектом, а само Познание и есть Мысленная операция. Пример можно взять из деятельности глаза, или Зрения. Буквы, написанные или напечатанные на бумаге, являются Объектом Зрения и глаза; само же Восприятие букв, которое осуществляет глаз, есть Операция глаза. Совершенно таким же образом, когда я, например, о БОГЕ что-то думаю, познаю; Бог есть Объект моего Познания и моего Разумама; само же Размышление о Боге, или Познание Бога, есть Мысленная операция. Трояк же есть Способ, которым Разум познает Объект; отчего также трояка есть Мысленная операция. Ибо во-первых, он познает Объект неким простым усмотрением, и ничего о нем не судит, ничего не утверждает и не отрицает; и это называется Первой мысленной операцией, или Простым Постижением (Simplex Apprehensio); как когда я думаю о человеке, но ничего о нем не утверждаю и не отрицаю; не говорю, учен он или неуч, бел или черен. Во-вторых, разум выносит об Объекте Суждение и Мнение, и что-то о нем утверждает или отрицает; что-то от него отделяет или с ним соединяет; и тогда это называется Второй мысленной операцией, или Непосредственным суждением (Judicium immediatum); также называется Утверждением или Отрицанием. Примером могут служить эти Предложения: Лев есть животное. Человек не есть камень. В-третьих, наконец, разум может выводить одно из другого; и тогда имеет место Третья мысленная операция, или Рассуждение (Discursus), посредством которого из познания одной вещи мы приходим к познанию другой; как если кто-то рассуждает так: Всякий, кто прилежно учится, станет ученым: но Петр прилежно учится; из этих двух известных Предложений он придет к познанию этой третьей, прежде неизвестной: Следовательно, Петр станет ученым. Другой пример таков: Бог есть человеческое Благо: следовательно, Он достоиннейший любви; в котором из первого Предложения выводится второе.

Если далее в Рассуждении есть три Предложения, то обычно, и при диспутах, первое называется Большей посылкой (Major), вторая – Меньшей посылкой (Minor), третья же наконец – Заключением (Conclusio); если же в том же [рассуждении] обнаруживаются только два Предложения, то первое просто называется Антецедентом (Antecedens), другое – Консеквентом (Consequens), или же опять-таки Заключением. Если Заключение должно быть принято, говорится: Признаю консеквент (Concedo Consequentiam); равным образом, если оно должно быть отвергнуто, говорится: Отрицаю консеквент (Nego Consequentiam). Если же его нужно различать, говорится: Различаю консеквент (Distinguo Consequens); причина чего будет дана ниже, когда мы будем говорить о силлогизме.

Теперь же, согласно этой троякой деятельности Разума, мы разделим наш "Краткий курс" также на три Вопроса, или, как бы, на столько же частей, вместе с Аристотелем. О том, что относится к Первой [операции], философ говорил в книгах "Категорий" (Praedicamentorum): О том, что относится ко Второй, в книгах "Об истолковании" (Perihermenias, или de Interpretatione): и о том, что относится к Третьей, в книгах "Аналитик" и "Топик" (Analyticorum, & Topicorum); этот порядок мы также, под покровительством БОГА, последуем.

Вопрос первый.

О том, что относится к Первой мысленной операции.

К Первой мысленной операции относятся Термины, с которых поэтому, как с малого, мы начнем, чтобы затем перейти к большему. Впрочем, что обычно делается во всякой точной науке, то мы также будем соблюдать, чтобы сначала исследовать: Что есть вещь; затем Сколько их видов; и наконец, чтобы исследовать прочие ее Свойства. Поскольку же Определение и Деление относятся к сложным терминам, их мы также возьмемся рассмотреть в конце.

Сстатья I. Что есть Термин вообще?

Различные значения Термина.

Термин (Terminus) говорится от "ограничивать" (terminando); отсюда повсюду его значение разнообразно, как отмечает Арриага (Introd. ad Log. Disp. I. Sect. I.). Во-первых, принимается за то, что кто-либо предназначает себе достигнуть, или к чему стремится; так тот, кто отправляется в Рим, говорится, после того как он туда прибыл, что достиг предела (Terminum). В том же смысле небесная слава есть Предел (Terminus) праведников. 2. Принимается за Края (Extrema) каждой Вещи; как два Края линии суть ее термины. 3. За Начало или Конец; так Смерть есть Предел (Terminus) Жизни. По этой причине говорится, что Вечность не имеет пределов (Terminos); потому что не имеет ни начала, ни конца. 4. Обычно Термин принимается за определенные речевые Формулы, которыми пользуются Науки и Искусства; так Охотники, Архитекторы, Юристы, и вообще все, кто действует по Искусству, или научно изъясняются, употребляют некоторые собственные слова, которые, если кто не знает, о тех говорят, что они не знают терминов искусства или науки. Мы здесь говорим о Терминах О каком Тер- лишь в том отношении, в каком они относятся к Предложению. Чтобы дело шло яснее, и научное Определение Термина легче воспринималось; должно предпослать некоторое Понятие о самом Предложении.

Параграф I.

Нечто предварительно замечается о Предложении.

1. Нужно заметить 1. Что Предложение (Propositio), согласно Аристотелю (кн. 1. Prior, гл. 1), есть Речь (Oratio) Утвердительная или Отрицательная, нечто о чем-то, как: Петр есть Человек. Три главнейшие Части составляют Предложение: 1. Субъект (Subjectum). 2. Предикат (Praedicatum). 3. Связка (Copula). Субъект есть то, о чем Субъект. что-то утверждается или отрицается; как в при- Предикат; веденном предложении, Петр. Предикат есть то, что утверждается или также отрицается; как в том же, Человек. Связка есть Связка. то, что соединяет между собой Субъект и Предикат, и она всегда выражается глаголом: Есть (Sum), в каких бы далее наклонениях, временах или лицах. Субъект и Предикат называются также Крайними членами (Extrema). В отрицательных предложениях к Связке предпосылается частица Не (Non), которая называется, злобной по природе, потому что отрицает всё, что может последовать; отсюда тогда Связка не соединяет Крайние члены [суждения], но из-за предшествующего знака разделяет их, и Сказуемое отрицается относительно Подлежащего; как видно в этом суждении: «Пётр не учён».

Прим. 2. Суждение бывает мысленным, устным и письменным. Суждение мысленное – когда мы нечто утверждаем или отрицаем лишь умом. Устное – когда то, что имеем в уме, выражаем также голосом. Письменное, наконец, называется, когда то же самое записываем письменно. Затем, как говорит Овьедо в «Суммулах», Спор. I, Пункт 2, № 2, существует, с другой стороны, суждение Объективное и Формальное. Суждение Объективное есть сама вещь, которая познаётся; однако оно не является собственно и строго суждением, но скорее Объектом суждения и заключается в бытии Объективного суждения как бы через внешнюю Форму, через суждение Формальное. Суждение же Формальное есть само Выражение познанной вещи; происходит ли это выражение только в уме, или голосом, или письменно. Устные и письменные суждения, в свою очередь, суть суждения лишь в некотором отношении и несобственно; ибо они сами по себе собственно не утверждают и не отрицают; но суть лишь Знаки утверждения или отрицания, которое происходит через суждение мысленное.

Прим. 3. Связка ставится не всегда в каждом суждении Эксплицитно; но иногда ставится лишь Имплицитно и Эквивалентно; как, например, эксплицитно, когда я говорю: «Пётр бежит»; ибо смысл таков: «Пётр есть бегущий». Может также целое суждение содержаться в одном единственном слове, где само Подлежащее со Связкой будет лишь подразумеваемым, как: «Идёт дождь»; «Идёт снег»; в которых смысл таков: «Небо есть дождущее»; «Небо есть снегущее».

Прим. 4. Не имеет значения для обозначения частей суждения, в каком порядке располагаются слова; ибо не положение слов, но их смысл и функция это определяют. Так, суждение то же самое, скажу ли я: «Порок есть постыдное»; «Есть постыдное порок»; «Порок постыдное есть»; и везде: «Порок» есть Подлежащее, потому что о нём нечто утверждается; «Постыдное» есть Сказуемое, потому что это то, что утверждается о другом; и слово «Есть» есть Связка, потому что соединяет между собой Подлежащее и Сказуемое. Однако более упорядоченным и употребительным является суждение, в котором Подлежащее ставится на первом месте, Сказуемое – на последнем, Связка – посередине.

Прим. 5. Кроме того, для составления хорошего определения прежде всего требуется: Во-первых, чтобы о определяемом, или об Определяемом, утверждалось такое Сказуемое, в котором Определяемое сходится со многими другими, и это Сказуемое обычно называется Род; Во-вторых, чтобы к Роду присоединялось другое Сказуемое, через которое Определяемое отличалось бы от всех других вещей, и это Сказуемое называется Видовым отличием. Так, если нужно определить человека, следует сказать: «Человек есть животное разумное»; где слово: «Животное» есть Род; потому что через него человек сходится со многими другими, а именно со всеми животными; слово же, или Сказуемое: «Разумное» есть Видовое отличие; потому что через это человек отличается от всякого другого животного; поскольку никакое животное не является разумным, кроме человека. Впрочем, для хорошего определения, помимо прочего, необходимо, чтобы оно было яснее своего Определяемого, подходило Всему и Только [ему], о чём будет объяснено в своём месте.

Параграф II.

Излагается само определение термина.

6. Теперь же при назначении определения логического термина существует большое разногласие. Определения термина разнообразны. Одни говорят, что термин есть Крайний член суждения. Другие – что это Часть, на которую непосредственно разрешается суждение. Другие – что это То, что ставится в суждении как Подлежащее или Сказуемое. Другие – что это Часть суждения. Однако все эти и другие подобные определения, как видится, не расходятся по существу, и я их не отвергаю, при условии, что ты точно понимаешь, что есть термин. Поскольку же мы приступаем к объяснению Аристотеля, и он сам приводит определение термина, которое удобно и хорошо; поэтому не годится сразу же на самом пороге Философии расходиться с ним; это [определение] следует удержать; или, конечно, если можно предложить какое-либо, которое ясными словами выражает его подлинный смысл, то его и следует предложить. Итак, Философ [Аристотель] в I кн. «Первой Аналитики» говорит так: «Термином же я называю то, на что разрешается суждение как на Сказуемое и то, о чём сказывается, будучи соединённым или разделённым; быть или не быть». Яснее и короче это определение многими предлагается так: Термин есть то, на что разрешается суждение как на Сказуемое и Подлежащее. Откуда заключают, что некоторые эксплицитно полагают, как было отмечено выше; а именно, что термином является то, что остаётся при разрешённом суждении, или при удалённой Связке. Однако вероятнее, как представляется, что Аристотель в диалектике под Разрешением понимает Указание частей, произведённое intellectus'ом; это следует из самого заглавия к книгам «Первой» и «Второй Аналитики», которые он надписал «Аналитики», или «Разрешающие», в которых, однако, он не делает ничего иного, кроме как указывает, каковы части и принципы силлогизма. Соответственно поэтому.

Я говорю. Термин есть то, что составляет суждение как Сказуемое и Подлежащее. Или, если угодно, Термин есть Составляющая суждения как Сказуемое и Подлежащее. В этом определении Родом является: то, что составляет суждение; потому что через это термин сходится также со Связкой, которая, как будет объяснено ниже, не есть термин. Некоторые говорят, что Родом является: То; но они принимают Род в самом широком смысле, Остальное же относится по способу Отличия; потому что через это термин отличается от всего того, что не есть термин. Частица «И» у Аристотеля здесь употребляется разделительно, и смысл таков: Термин в суждении есть Подлежащее или Сказуемое. Доказывается теперь доброкачественность нашего определения. То определение хорошо, которое подходит всему и только [ему], и является более ясным, чем его Определяемое, и не страдает никаким другим пороком; но наше определение подходит всему и только [ему], и является более ясным, чем его Определяемое, и не страдает никаким другим пороком: следовательно, оно хорошо. Большая [посылка] всеми принимается само собой; ибо это суть требования хорошего определения, как мы отметили чуть выше, и это будет ясно также ниже, когда будем говорить об определении. Меньшая же доказывается. Ибо прежде всего наше определение подходит всему; поскольку нельзя показать ничего, что было бы термином, и чему оно не подходило бы. Затем оно подходит также только [ему]; поскольку равным образом нельзя показать ничего, что не было бы термином, и чему оно подходило бы; всё это станет ясно из решения Возражений. Оно же является более ясным, чем его Определяемое; потому что для понимающего термины оно, конечно, яснее объясняет, что есть термин, чем это одно слово: «Термин», которое есть формальное Определяемое. Добавляется, что оно, вероятно, есть само определение термина у Аристотеля, предложенное более ясными словами. Из этого.

8. Заключаю 1. Термин есть Подлежащее и Сказуемое суждения; как, например, когда я говорю: «Пётр есть человек»; Термины суть: и «Пётр», и «Человек»; (потому что в этом суждении «Человек» есть Сказуемое, «Пётр» же – Подлежащее). Термины же называются и существуют также вне суждения; ибо для этого не требуется, чтобы они актуально были подлежащим или сказуемым; подобно тому как для знака не требуется, чтобы он актуально осуществлял функцию знака, но достаточно ближайшей способности и потенции к означиванию. Так же и животное называется чувствующим, Человек – разумным, хотя животное не всегда актуально чувствует, и Человек не всегда актуально рассуждает; и, кроме того, слова, поставленные в определениях, по большей части означают не Актуальность, но лишь Потенцию. Однако чтобы термин осуществлял функцию термина, он должен актуально быть в суждении Подлежащим или Сказуемым; подобно тому как для знака, чтобы он осуществлял функцию знака, требуется, чтобы он актуально означивал.

9. Заключаю 2. Вместе с Уртадо (Дисп. I, Секц. 6, против Линцея, кн. 3, Трактат I) [полагаю], что Связка, взятая Формально, не есть Термин; потому что под этим отношением она не может быть подлежащим или сказуемым; но есть лишь Связь Подлежащего и Сказуемого. Однако Связка может быть термином, если взята Материально; потому что так она может быть подлежащим или сказуемым. Когда, впрочем, Связка берётся формально, Связка берётся для своего Значения; например, когда она соединяет между собой Подлежащее и Сказуемое. Та же самая [связка] берётся материально, когда берётся как таковая; как, например, когда я говорю: «Есть» есть связка; «Есть», поставленное на первом месте, берётся материально; потому что берётся как само себя. Так же и любое другое слово берётся Материально, когда берётся как само себя; берётся же Формально, когда берётся для своего Значения. Что же сказано о Связке «Есть», должно пониматься также о любом другом Глаголе, как суть: «Люблю», «Учу»; ни один из которых, если берётся Формально, не есть термин; по той же причине, что не может быть Подлежащим или Сказуемым.

10. Заключаю 3. Косвенные падежи, каковы суть Родительный, Дательный, как: «Добродетели», «Господину»; и все, кроме Именительного, который называется Прямым; Предлоги, каковы суть: «К», «У», «Перед», «При»; Наречия, как-то: «Хорошо», «истинно», «Быстро»; Союзы, например: «И», «И», если берутся Формально и для своего значения, не суть Термины, как отмечает Толедо во «Введении к диалектике», кн. I, гл. 12. Основание опять же таково: потому что так они не могут быть Подлежащим или Сказуемым. Однако они могут называться терминами Аналогично, Сводительно и несобственно таковыми, или скорее Аффекциями терминов; потому что они касаются определённым образом Подлежащего и Сказуемого, воздействуют на них, и держатся с их стороны, и как бы увеличивают, или уменьшают, или даже отчасти составляют их. Пример можно взять из этих суждений: «Всякий логик учён». «Государи Европы устраивают мир». «Добродетель весьма похвальна»; в которых слова: «Всякий» и «Европы» держатся со стороны Подлежащего и частично составляют его; «Весьма» же воздействует на Сказуемое и делает его большим. Далее, целые суждения могут быть в роли Подлежащего или Сказуемого, как, когда говорю: «Быть свободным от вины – великое утешение»; суждение это: «Быть свободным от вины» есть Подлежащее. Слова же неозначимые, как: «Блистири»; и, кажется, не могут быть собственно Формально, против чего мыслит Овьедо (Спор. I, Пункт I, № 41). Поскольку они не могут браться для своего значения, по причине того, что не имеют никакого; и под этим отношением не могут быть терминами. Однако они, и остальные приведённые выше, суть термины, если берутся Материально, тем способом, как сказано о Связке. Примером пусть будут эти суждения: «Блистири» есть двусложное слово. «Музарум» есть родительный падеж множественного числа. После этого, для упражнения, большей ясности и лучшего обоснования нашего определения, мы приведём и разрешим некоторые возражения, насколько это возможно, наиболее ясно и согласно пониманию новичка.

Разрешаются Возражения.

11. Возражение 1. Наше определение не подходит только термину: Следовательно, оно не есть хорошее. Доказ. Мал. [посылка]: Наше определение подходит Связке: Но Связка не есть термин: Следовательно, оно не подходит только термину. Док. Больш. [посылка]: Связка также составляет суждение: Следовательно, наше определение подходит также Связке.

Отвечаю, Отрицаю Антецедент. К Доказательству Различаю Антецедент: Связка также составляет суждение как Подлежащее или Сказуемое – Отрицаю. Как связь и соединение Подлежащего и Сказуемого – Признаю. И Отрицаю Консеквент.

12. Скажешь 1. В этом суждении: «Есть» есть связка; «Есть» есть Подлежащее: Следовательно, Связка также составляет суждение как Подлежащее. Подобное рассуждение о Сказуемом.

Отв. Различаю Антецедент: В этом суждении «Есть», взятое Материально и поставленное на первом месте, есть Подлежащее – Признаю. «Есть», взятое Формально и поставленное на втором месте, или то, что есть актуальная и формальная связь, связывающая Подлежащее и Сказуемое, есть Подлежащее – Отрицаю. И Отрицаю Консеквент: Следовательно, Связка, взятая Материально, составляет суждение как Подлежащее – Признаю Консеквент. Связка, взятая Формально, составляет суждение как Подлежащее – Отрицаю Консеквент. Впрочем, материально берётся, когда она актуально не есть связь Подлежащего и Сказуемого в суждении, которое составляет, как уже объяснено.

13. Скажешь 2. Когда говорится: «Связка, взятая Формально, есть связь»; «Связка, взятая Формально, есть подлежащее»: Следовательно, Связка, взятая Формально, есть термин.

Отв. Различаю Антецедент: «Связка, взятая Формально, есть подлежащее»; то есть, эти слова: «Связка, взятая Формально» суть Подлежащее – Признаю. То есть, то, что означивается через эти слова, а именно Связка «Есть», со стороны вещи, поставленной в суждении, и осуществляющая функцию Связки, есть Подлежащее – Отрицаю. И Отрицаю Консеквент.

14. Возражение 2. И усиливается аргумент. В этом суждении: «Пётр есть человек, есть истинное суждение», Связка, поставленная на первом месте, то есть «Есть», есть Подлежащее: Но Связка, поставленная на первом месте, берётся Формально: Следовательно, Связка, взятая Формально, есть Подлежащее.

Отв. Различаю Больш. [посылку]: Связка, поставленная на первом месте, есть Подлежащее; в отношении Сложного, или Комплексного, суждения, а именно этого: «Пётр есть человек, есть истинное суждение» – Признаю. В отношении Простого суждения, а именно только этого: «Пётр есть человек» – Отрицаю. И Различаю Мал. [посылку]: Но Связка, поставленная на первом месте, берётся Формально, в отношении Простого суждения – Признаю. В отношении Комплексного суждения – Отрицаю. И Отрицаю Консеквент. Простое суждение: «Пётр есть человек» в отношении Комплексного суждения берётся всё целиком Материально, и следовательно, также под этим отношением его Связка берётся лишь Материально и рассматривается лишь как часть Подлежащего. Из чего не следует, что Связка как таковая и как связывающая Крайние члены, есть термин.

15. Скажешь. Из этого следовало бы, что в одном Комплексном суждении Связка была бы термином и не была бы термином: Но этого нельзя сказать: Следовательно, ни то, из чего следует.

Отв. Различаю Больш. [посылку]: Следовало бы, что в одном комплексном суждении Связка была бы термином и не была бы термином под одним и тем же рассмотрением – Отрицаю. Под различным рассмотрением – Признаю. Признаю Больш. [посылку]: Связка есть термин, рассматриваемая Материально и в отношении к комплексному суждению; и не есть термин, рассматриваемая Формально и в отношении к простому суждению; подобно тому как тот же самый дом под различным рассмотрением может быть целым и одновременно не быть целым; целым, разумеется, в отношении себя самого, и не целым, или частью, в отношении Города. Я сказал же: Признаю Больш. [посылку], потому что Связка «Есть» в том комплексном суждении есть лишь часть Подлежащего, и следовательно, лишь неадекватно термин, строго говоря.

16. Возражение 3. Наше определение подходит также целому суждению: Но целое суждение не может быть термином; Следовательно, наше определение не подходит только [термину]. Больш. [посылка] ясна из сказанного; потому что в том комплексном суждении: «Пётр есть человек, есть истинное суждение», целое суждение: «Пётр есть человек», согласно сказанному, было бы термином. Мал. [посылка] Доказ.: Термин есть то, что составляет суждение как Подлежащее и Сказуемое: Но целое суждение не может быть тем, что составляет суждение: Следовательно, не может быть термином. Док. Мал. [посылки]: То, что составляет суждение, есть лишь часть: Но целое суждение не может быть частью суждения; иначе целое не было бы больше своей части, и часть была бы равна целому: Следовательно, целое суждение не может быть термином.

Отв. Признаю Больш. [посылку]. Отрицаю Мал. [посылку] к Док. Признаю Мал. [посылку]: Целое суждение, как суждение и рассматриваемое само по себе, не может быть тем, что составляет суждение – Признаю. Целое суждение, рассматриваемое в отношении к другому суждению и в отношении Комплексного суждения, не может быть тем, что составляет это комплексное суждение – Отрицаю. И Отрицаю Консеквент. К Док. последней Мал. [посылки] Признаю Больш. [посылку]. Различаю Мал. [посылку]: Целое суждение не может быть частью, как суждение и в отношении себя самого, под каковым отношением оно есть некое целое – Признаю. Не может быть частью в отношении другого комплексного суждения – Отрицаю. И Отрицаю Консеквент.

17. Итак, в этом суждении: «Пётр есть человек, есть истинное суждение», первое суждение, рассматриваемое само по себе, не может быть термином: потому что оно не есть Подлежащее или Сказуемое; когда же рассматривается, поскольку о нём самом в этом комплексном суждении нечто утверждается, оно всё целиком становится Подлежащим, и потому термином того комплексного суждения. Из этого же столь же мало следует, что целое больше своей части, сколь мало это следует из того, если грамматическая Конструкция, которая сама по себе уже есть некое целое, состоящее из падежей, есть Именительный падеж, и следовательно, часть другого суждения; и некий Дом, который сам по себе уже есть некое целое, есть часть Города. То, что древние не называли суждение эксплицитно термином, не мешает; ибо они называли его по крайней мере имплицитно, поскольку всякое Подлежащее или Сказуемое называли термином.

18. Скажешь 1. Термин не есть одновременно Подлежащее и Сказуемое: но целое суждение есть одновременно Подлежащее и Сказуемое: Следовательно.

Отв. Различаю Больш. [посылку] к Мал.: Оно есть Подлежащее и Сказуемое, рассматриваемое само по себе – Признаю. Оно есть Подлежащее и Сказуемое, рассматриваемое в отношении к комплексному суждению – Отрицаю. И Отрицаю Консеквент. В отношении Комплексного суждения оно есть лишь Подлежащее; потому что есть лишь то, о чём нечто сказывается.

19. Скажешь 2. Если целое суждение может быть термином, тогда также в наставленном примере: «Что Пётр есть логик, есть достоверно». Но этого нельзя сказать: Следовательно. Док. Мал. [посылки]: Термин, или Подлежащее, должен ставиться в Прямом [падеже]: но это суждение: «Что Пётр есть логик», не ставится в Прямом [падеже]: Следовательно.

Отв. Признаю Больш. [посылку]. Отрицаю Мал. [посылку] к Док. Различаю Больш. [посылку]: Термин, или Подлежащее, должен всегда ставиться в Прямом [падеже] грамматически – Отрицаю. Логически, или по крайней мере на месте Прямого – Признаю. Признаю Больш. [посылку] и Различаю Мал. [посылку]: это суждение: «Что Пётр есть логик», не ставится в Прямом [падеже] грамматически – Признаю. Не ставится в Прямом [падеже] логически, или по крайней мере на месте Прямого – Отрицаю. И Отрицаю Консеквент. Более того, сами грамматисты иногда ставят целое суждение на месте Именительного падежа, и следовательно, в Прямом. Далее, логически в Прямом ставится всё то, о чём нечто утверждается: о суждении же в приведённом возражении нечто утверждается.

20. Возражение 4. Косвенные падежи, Наречия и т.д., даже если берутся Материально; равным образом слова неозначимые, не суть термины: Но им подходит наше определение: Следовательно, наше определение не подходит только термину. Док. Больш. [посылки]: Косвенные падежи и т.д. не supponunt, то есть не означают вещь, от себя отличную: но это требуется для того, чтобы быть термином: Следовательно, они не суть истинно термины.

Отв. Отрицаю Больш. [посылку] к Док. Признаю Больш. [посылку]. Отрицаю Мал. [посылку]: Ибо это требуется безосновательно. Ибо, как превосходно замечает о. Овьедо здесь, № 4, термин не составляется формально таковым через то, что он означает, но через то, что он есть быть Подлежащим или Сказуемым суждения; таковыми же могут быть Косвенные падежи и т.д., взятые Материально. Если кто требует большего для понятия термина, он делает вопрос о имени, в котором мы мыслим вместе с большинством.

21. Скажешь. Термин должен быть пригоден для человеческой речи: Но слова неозначимые не пригодны для человеческой речи: Следовательно, не могут быть терминами. Док. Мал. [посылки]: Внешняя речь есть проявление conceived вещи: Но слова неозначимые не суть проявление conceived вещи; поскольку не означают никакой вещи: Следовательно.

Отв. Признаю Больш. [посылку]. Отрицаю Мал. [посылку] к Док. Признаю Больш. [посылку]. Различаю Мал. [посылку]: слова неозначимые не суть проявление вещи, то есть, ничего не проявляют, или не означают от себя отличного – Признаю. От себя неотличного, то есть не проявляют себя самих – Отрицаю. И при том же различении Признаю или Отрицаю Консеквент; и Отрицаю Предположение, что для того, чтобы я мог говорить, требуется универсально, чтобы термин означал нечто от себя отличное, потому что о самом термине я могу нечто утверждать, например, что он есть слово, и столь же хорошо говорить о нём, как и о вещах, от него отличных.

22. Возражение 5. Наше определение не подходит термину вне суждения: Следовательно, не подходит всякому термину. Док. Антецедента: Термин вне суждения не есть то, что составляет суждение: Следовательно, ему не подходит определение.

Отв. Отрицаю Антецедент к Док. Различаю Антецедент: Он не есть то, что составляет суждение актуально – Признаю. Он не есть то, что составляет суждение потенциально – Отрицаю. И Отрицаю Консеквент.

23. Скажешь 1. Связка, если не связывает актуально, не есть связка: Следовательно, также и термин не есть термин, если не terminates актуально, или не составляет суждение как Подлежащее или Сказуемое. Подтверждается. Термин называется от Terminando [ограничивать, завершать]: Следовательно, то, что актуально не завершает суждение, не есть термин.

Отв. Признаю Антецедент. Отрицаю Консеквент и подобие. Неподобие в том, что Связка, поскольку есть связь и соединение Крайних членов, уподобляется природе Модальных и Относительных сущих, которые не могут быть даны без своих Крайних. Так, просто невозможно, чтобы соединение человека было соединением, если оно актуально не соединяет тело и душу; поскольку оно по существу относится к обоим, и есть связь обоих. Поэтому, поскольку Связка выполняет подобную Функцию в отношении Крайних членов, а именно в отношении Подлежащего и Сказуемого, легко можно понять, что вне суждения, где она никоим образом ничего не связывает, Связка не может быть. Напротив же, Термин уподобляется природе Абсолютных сущих и имеет себя как бы вне суждения, подобно тому как душа, например, человека при разрушении соединения; душа же даже отделённая от тела, где она актуально не одушевляет тело, однако называется душой. Затем, согласно общему смыслу учёных, быть связью, или Связкой, имплицирует лишь актуальность; быть же термином имплицирует или актуальность, или по крайней мере потенциальность. К Подтв. Различаю Антецедент: Термин называется от Terminando, актуально или потенциально – Признаю. Всегда и необходимо от Terminando актуально – Отрицаю. И Отрицаю Консеквент.

24. Скажешь 2. Из этого по крайней мере следовало бы; что термин вне суждения не был бы актуально термином, но лишь потенциально: но этого недостаточно: Следовательно.

Отв. Отрицаю Больш. [посылку]. Ибо хотя согласно св. Фоме Камень называется камнем от того, что ранит ногу, однако он остаётся актуально камнем, даже если актуально не ранит ногу; подобно и человек называется, даже когда спит, актуально разумным; хотя актуально не рассуждает: Следовательно, по аналогии также и термин должен называться актуально термином, хотя актуально не завершает, или не составляет суждение: Основание таково: потому что актуально быть термином означает не более, чем иметь актуально некоторую сущность, или ентичность, которая есть ближайшим образом способная составлять суждение; актуально же составлять означает, что эта способность осуществляется в актуальном втором [акте].

25. Скажешь 3. Из этого следовало бы; что дерево в лесу было бы частью статуи; потому что хотя актуально не составляет статую; однако имеет способность составлять статую: Но следствие, кажется, не должно допускаться: Следовательно, ни то, из чего следует.

Отв. Отрицаю Следствие из Больш. [посылки]; потому что дерево в лесу не есть ближайшим образом способно составлять статую, но лишь отдалённо. Если же дерево уже оформлено, например, в руку или ногу, уже называется составляющей частью статуи, хотя ещё и не составляет актуально, но лишь есть ближайшим образом способно составлять статую; и тогда действует подобие.

26. Возражение 6. И продолжают в argumento. Термины вне суждения не могут составлять суждение и становиться Подлежащим или Сказуемым: Следовательно, нет ответа. Док. Антецедента: Ни термин Мысленный, ни Устный не могут располагаться в суждение: Следовательно, ни тот, ни другой не может составлять суждение и становиться Подлежащим или Сказуемым. Док. Антецедента: Термин как Мысленный, так и Устный немедленно исчезают, после того как были произведены: Следовательно, не могут располагаться в суждение и становиться Подлежащим или Сказуемым.

Отв. Отрицаю Антецедент к Док. Различаю Антецедент: Термин Мысленный и Устный не могут располагаться в суждение так, чтобы оставаться теми же самыми терминами реально и физически – Признаю. Не могут располагаться так, чтобы оставаться теми же самыми терминами эквивалентно и виртуально – Отрицаю. И Отрицаю Консеквент. В моральном смысле, или в допущении Учёных, те же суть термины Мысленные и Устные в суждении и вне суждения, хотя они не суть те же физически.

27. Возражение 7. Наше определение не подходит ни термину Объективному, ни подходит термину Формальному: Следовательно, всё ещё не подходит всякому термину. Док. Антецедента: Ни термин Объективный, ни Формальный не может быть Подлежащим или Сказуемым в суждении: Следовательно, им не подходит наше определение. Док. Антецедента прежде всего в отношении термина Объективного. Термин Объективный есть не что иное, как сама вещь, или Объект, который репрезентируется через термин Формальный: Следовательно, не может быть Подлежащим или Сказуемым в суждении; ибо Подлежащим и Сказуемым в суждении суть лишь слова, или понятия, или знаки, которые репрезентируют вещь. Затем в отношении термина Формального. Термин Формальный есть само слово, или понятие, которое репрезентирует вещь: Но это слово, или понятие, не может быть Подлежащим или Сказуемым в суждении; потому что в суждении Подлежащим и Сказуемым суть не слова, или понятия, но вещи, означиваемые через слова, или понятия: Следовательно.

Отв. Отрицаю Антецедент. К Док. Различаю Антецедент: Термин Объективный не может быть Подлежащим или Сказуемым в суждении Формально, или сам по себе – Признаю. Объективно, или поскольку репрезентируется через термин Формальный – Отрицаю. И Отрицаю Консеквент. Ибо в суждении: «Человек есть животное», термин Объективный, а именно человек, репрезентируется через слово «Человек», и есть Подлежащее, и животное есть Сказуемое. Затем в отношении термина Формального. Различаю Антецедент: Термин Формальный не может быть Подлежащим или Сказуемым в суждении Формально, или сам по себе – Признаю. Материально, или поскольку берётся как таковая, – Отрицаю. И Отрицаю Консеквент. Ибо в суждении: «Человек» есть двусложное слово, термин Формальный, а именно слово «Человек», есть Подлежащее. К Док. последнего Антецедента Различаю Больш. [посылку]: В суждении Подлежащим и Сказуемым суть не слова, или понятия, но вещи, означиваемые через слова, или понятия, Формально – Признаю. Материально – Отрицаю. И Отрицаю Консеквент.

28. Скажешь. Из этого следовало бы; что одно и то же суждение имело бы два термина Объективных и два Формальных: Но этого не может быть: Следовательно, ни то, из чего следует. Док. Мал. [посылки]: В суждении: «Человек есть животное», термины Объективные суть человек и животное; Формальные же суть слова: «Человек» и «Животное»: Следовательно, два Объективных и два Формальных.

Отв. Отрицаю Следствие из Больш. [посылки]. Ибо термины Объективные и Формальные не суть различные термины, но суть один и тот же термин, рассматриваемый под различным отношением; Объективно, поскольку репрезентирует вещь; Формально, поскольку есть репрезентирующий знак. Подобно тому как один и тот же человек может быть отцом и сыном; и одна и та же вещь может быть целым и частью. Впрочем, если кто-то хочет, чтобы термины Объективные и Формальные назывались различными терминами, я не спорю о словах; лишь бы он признавал, что нашему определению подходит и тот, и другой.

29. Возражение 8. Наконец, наше определение не подходит термину в Мысленном суждении: Следовательно, не подходит всякому термину. Док. Антецедента: В Мысленном суждении нет Подлежащего и Сказуемого, отличных от самого суждения: Следовательно, не может быть того, что составляет суждение как Подлежащее и Сказуемое. Док. Антецедента: Мысленное суждение есть не что иное, как акт intellectus'а, утверждающего или отрицающего: Но в этом акте нет частей, отличных от самого акта: Следовательно.

Отв. Отрицаю Антецедент. К Док. Различаю Антецедент: В Мысленном суждении нет Подлежащего и Сказуемого, отличных от самого суждения реально и физически – Признаю. Нет отличных виртуально и по репрезентации – Отрицаю. И Отрицаю Консеквент. Ибо Мысленное суждение, как замечает о. Овьедо, Спор. I, Пункт 2, № 4, имеет свои части виртуально и по репрезентации; ибо intellectus, производя суждение, репрезентирует одну вещь как Подлежащее, другую как Сказуемое, и одну утверждает о другой. И это достаточно для того, чтобы термины были терминами.

30. Скажешь. Из этого следовало бы; что в Мысленном суждении были бы три акта intellectus'а: Но этого не может быть: Следовательно. Док. Мал. [посылки]: Для суждения требуется, чтобы intellectus репрезентировал Подлежащее, Сказуемое и Связку: Следовательно, три акта.

Отв. Отрицаю Следствие из Больш. [посылки]. Ибо эти три вещи могут репрезентироваться одним и тем же актом intellectus'а, как замечает св. Фома, I, Вопрос 85, Статья 4. Или, если требуются различные акты, это не мешает; ибо они не суть акты суждения, но предшествующие ему.

31. Итак, из всего этого, как представляется, достаточно ясно, что наше определение термина хорошо и правильно. И если бы кто-либо захотел предложить другое, которое было бы лучше, я бы не стал возражать.

Статья II. Разделения терминов

После того как было разъяснено, что такое термин, и установлено его определение, следует рассмотреть, скольким видам он бывает подразделен, и перейти к его разделениям. Дабы соблюсти должный порядок и легкую последовательность в этом многообразии, надлежит заметить, как указывает Гуадин в «Малой Логике», Часть I, Вопрос I, Статья 2, что в термине можно усматривать четыре аспекта, а именно: Обозначающую вещь, Обозначаемую вещь, Способ обозначения и Отношение одного термина к другим; эти же главы мы последуем и при изложении разделений терминов.

Параграф I. Что такое термины Объективный, Формальный, Мысленный, Устный и Письменный

Первое, таким образом, разделение терминов определяется по Обозначающей вещи. Отсюда же возникают термины: один – Объективный, другой – Формальный, другой – Мысленный, другой – Устный, другой – Письменный, так что сказанное выше в Статье I, Параграфе I о высказывании, которое, будучи утвердительной или отрицательной речью чего-то о чем-то, предназначено для обозначения, здесь также применимо к его крайним членам, каковыми являются термины.

Термин Объективный есть сам Объект, или сама вещь, о которой что-то утверждается или отрицается. Термин же Формальный есть тот знак, который представляет Термин Объективный. Поскольку же этот знак может быть составлен трояким образом, а именно: либо мыслью, либо голосом, либо письмом, – отсюда также составляется тройной Термин Формальный; именно: Мысленный, Устный и Письменный. Мысленный есть тот, который полагается лишь мыслью; Устный – который выражается голосом; и, наконец, Письменным называется тот, который отмечается письмом.

Пример можно взять из подлежащего этого высказывания: «Петр есть человек»; в нем сам Петр, или тот человек со стороны вещи, есть Термин Объективный; Понятие, которым я полагаю Петра, есть Термин Формальный Мысленный; Звук «Петр» есть Термин Формальный Устный; и, наконец, если этот же звук будет написан, он будет Термином Формальным Письменным. Отсюда легко заключить, что такое Сказуемое Объективное и Сказуемое Формальное; а именно: Сказуемое Объективное есть та вещь, которая о другой утверждается или отрицается: а Сказуемое Формальное есть тот Формальный термин, который говорится о другом. По аналогии то же рассуждение относится к Подлежащему и Связке.

Далее, Термин Мысленный, в свою очередь, делится надвое; а именно: на Окончательный и Неокончательный. Термин Формальный Неокончательный, согласно этому автору, есть познание, или понятие, которым мы познаем звуки или письмена, обозначающие нечто. Окончательный же есть познание, которым мы познаем сами вещи, обозначенные звуками или письмом; так, когда кто-то слышит это устное высказывание: «Человек есть животное» или читает его написанным, сначала он имеет познание звуков или письма, и это познание есть Концепт, или Термин Неокончательный; впоследствии же он познает сами обозначенные вещи, и это познание вещей называется Концептом, или Термином Мысленным Окончательным. Окончательный, в свою очередь, бывает двояким: именно Прямой и Обращенный. Прямой есть тот, через который мы познаем вещи, обозначенные звуками или письмом, как сказано; Обращенный есть другое познание, через которое мы познаем наши прежние концепты, и мы созерцаем не только сами вещи, но и сами прежние созерцания и познания. Далее, Термины Мысленные, как Прямые, так и особенно Обращенные, суть те, вокруг которых преимущественно вращается Диалектика; звуки же Диалектика рассматривает лишь по их причине.

Возражение. Никакого Мысленного термина не существует: следовательно, мы ошибочно его выделяем.

Посылка. Мысленное высказывание есть простое Качество, или есть один неделимый Акт: следовательно, оно не может делиться на термины.

Ответ на возражение. Мысленное высказывание есть простое Качество, или есть один неделимый Акт Формально и в себе, но Представительно и эквивалентно. Хотя мысленное высказывание формально не является составным, поскольку оно есть один неделимый акт, однако, поскольку оно представляет вещь то как Подлежащее, то как Сказуемое, отсюда говорится, что оно представительно и эквивалентно содержит Подлежащее и Сказуемое, а следовательно, и термины.

Параграф II. О термине Значащем и Незначащем

Далее, Термин Формальный, как Устный, так и Письменный, подразделяется на Значащий и Незначащий. Термин Значиый есть тот, который, как говорит Арриага в «Суммулах», Дисп. I, Разд. 2, н. 11, нечто обозначает по установлению; или есть Термин, который по установлению людей нечто обозначает, будь то положительное или отрицательное, как «Человек»; «Железо»; «Ничто». Термин же незначащий, по мнению того же автора в указанном месте, есть тот, который ничего не обозначает по установлению; или который не имеет никакой силы обозначения по установлению людей, как «Бли́три». И это разделение терминов на Значиый и Незначащий принимается всеми. Однако против него, и особенно против термина Незначащего, обычно выдвигаются некоторые возражения, которые, дабы их легче было разрешить, [рассмотрим].

Примечание 1. Знак есть, как говорит Овьедо, Спор 1, Пункт 2, н. 5, то, что предназначено для представления чего-либо Познавательной способности. Оно бывает двояким согласно Арриаге в только что cited месте, а именно: одно Естественное, а другое – по установлению. Знак Естественный есть тот, который независимо от установления и воли людей приводит к познанию некоторой вещи; так дым приводит к познанию огня; след зайца указывает на зайца. Знак по установлению есть тот, который сам по себе безразличен к обозначению чего-либо; однако по воле людей он принят для обозначения некоторой определенной вещи, как звук «БОГ»: который звук по воле людей обозначает Высшее Существо и Творца всех вещей; или звук «Человек»; который звук также принят для указания на животное разумное.

Примечание 2. Все звуки, будь они значиые или незначащие, однако всегда суть знаки, по крайней мере материальные самих себя и естественные говорящего; так, когда я слышу звук «Лев», независимо от того, есть ли относительно него какое-то установление людей или нет, он все же приводит меня к познанию как себя самого, по крайней мере материально, так и говорящего естественным образом. То же следует сказать о звуке «Бли́три», «Сцинда́пс» и других подобных. Итак, звуки значиые приносят тройное познание: первое – о звуке, второе – о говорящем, третье – о обозначаемой вещи; звуки же Незначащие – лишь двойное: namely себя и говорящего.

Примечание 3. Когда мы делим Термин на Значиый и Незначащий, мы говорим не об обозначении его самого и личности говорящего, ибо согласно сказанному это присуще по природе всякому звуку и термину; но мы говорим о другом, произвольном обозначении, которое звуки имеют по установлению людей.

Разрешаются возражения.

Возражение 1. Никакого термина Незначащего не существует: следовательно, дурно деление термина на Значиый и Незначащий.

Посылка. Если бы существовал какой-то термин Незначащий, тогда им был бы, например, звук «Бли́три»; Но звук «Бли́три» не есть термин Незначащий: следовательно, никакого термина Незначащего не существует.

Малая посылка. Звук «Бли́три» приводит слушающего к познанию говорящего: следовательно, он не есть термин Незначащий; но есть термин Значиый.

Ответ. Отрицаю большую посылку. Отрицаю малую посылку.

К доказательству. Звук «Бли́три» приводит слушающего к познанию говорящего не по установлению людей, [отрицаю]. Приводит естественным образом, как и все другие звуки, испускаемые человеком, [соглашаюсь]. И [отрицаю] следствие. Ибо подобно тому как, видя дым, я прихожу к познанию огня, так, слыша человеческие звуки, я прихожу к познанию говорящего человека. Однако этого еще недостаточно для того, чтобы какой-то звук был термином Значиым; но требуется сверх того, чтобы он нечто обозначал по установлению людей, как сказано. Аналогичен ответ, если скажут, что звук «Бли́три» обозначает себя самого; равно как и познание, и волю, которую говорящий имеет произнести нечто. Что же здесь говорится о звуке «Бли́три», то же по аналогии следует понимать и о звуке «Сциндапс» или других подобного рода, которые приводятся в пример термина Незначащего.

Возражение 1. (Продолжение) Термин «Бли́три» также по установлению людей нечто обозначает: следовательно, ответ несостоятелен.

Посылка. «Бли́три» по установлению философов обозначает термин Незначащий: следовательно, по установлению людей он нечто обозначает.

Ответ. Снова отрицаю посылку. Философы не установили звук «Бли́три» для обозначения термина Незначащего; но скорее, поскольку он для того не установлен, поэтому они используют его как пример термина Незначащего, а не как его знак. Если также священные ораторы используют Давида как пример Покаяния, поэты используют Геркулеса как пример Мужества; однако же звуки «Давид», «Покаяние» или «Геркулес», «Мужество» не обозначают.

Возражение 2. Если вообще есть обычай, чтобы «Бли́три» обозначал термин Незначащий, тогда он нечто обозначает по установлению: Но вообще есть обычай, чтобы «Бли́три» обозначал термин Незначащий: следовательно, он нечто обозначает по установлению. Следствие из большей посылки, кажется, holds; ибо обычай имеет силу закона.

Малая посылка. Звук «Бли́три» обычно употребляется диалектиками для внушения понятия термина Незначащего: следовательно, есть обычай, чтобы «Бли́три» обозначал термин Незначащий.

Ответ. Отрицаю большую посылку. Отрицаю малую посылку.

К доказательству. «Бли́три» обычно употребляется как пример, и по недостатку установления, [соглашаюсь]; как знак, и как если бы по установлению он это обозначал, [отрицаю]. Пример не есть знак, как мы видели выше.

Возражение 3. Услышав звук «Бли́три», простак или другой, не сведущий в литературе, ничего не понимает; однако философ понимает, что этот звук есть термин Незначащий: следовательно, следует признать, что этот звук, по крайней мере среди философов, обозначает термин Незначащий.

Ответ. Соглашаюсь с антецедентом. Отрицаю консеквент. Из того, что философ понимает, что «Бли́три» есть термин Незначащий, не следует, что этот звук есть знак термина Незначащего; ибо философ знает из других источников, что этот звук никоим образом не установлен для обозначения чего-либо, и поэтому имеет место лишь как пример.

Возражение 4. Всякий пример обозначает то, чего он есть пример: Но согласно сказанному, «Бли́три» есть пример всякого термина Незначащего: следовательно, он обозначает всякий термин Незначащий.

Ответ. Различаю большую посылку: Всякий пример обозначает то, чего он есть пример, либо естественно, либо по установлению, [соглашаюсь]. Обозначает всегда по установлению, [отрицаю]. И различаю малую посылку: Но «Бли́три» есть пример всякого термина Незначащего естественно, [соглашаюсь]; по установлению, [отрицаю]. И [отрицаю] следствие. Из того, что Авторы используют звук «Бли́три» как пример термина Незначащего, не следует, что этот звук приобретает установление для обозначения термина Незначащего; подобно тому как из того, что люди используют небо, алое по утрам, как знак дождя, не следует, что небо, алое по утрам, есть знак дождя по свободному установлению людей.

Возражение 5. Этот звук «Бли́три» заставляет меня прийти к познанию, что он ничего не обозначает: следовательно, уже этим он должен называться значиым.

Ответ. Различаю антецедент: Этот звук «Бли́три» заставляет по установлению меня прийти к познанию, что он ничего не обозначает, [отрицаю]; по недостатку установления и лишь естественным образом, [соглашаюсь]. И [отрицаю] консеквент.

Возражение 1 к 5. Согласно сказанному, «Бли́три» по установлению не обозначает: следовательно, этот звук установлен, чтобы ничего не обозначать.

Ответ. Это Энтимема играет словами. Поэтому если антецедент: «Бли́три по установлению не обозначает» имеет этот смысл: «Бли́три по установлению есть не-обозначающий», тогда антецедент ложен; ибо «Бли́три» никем из людей не установлен для не-обозначения, поскольку он имеет это от себя естественно. Если же тот антецедент имеет этот смысл: «Бли́три не есть обозначающий по установлению», тогда он истинен, и утверждается то, что мы говорим, namely что этот звук «Бли́три» не установлен по благоволению людей для наличия какого-либо иного обозначения, и следовательно, в этом смысле [отрицаю] консеквент.

Возражение 6. Если звук «Бли́три» не установлен для обозначения чего-либо, тогда он ничего не обозначает: следовательно, уже этим он есть термин Значиый.

Консеквент. Поэтому звук «Ничто» есть термин Значиый, потому что по установлению людей он обозначает ничто: следовательно, по аналогии и «Бли́три», если по установлению людей он ничего не обозначает, есть термин Значиый.

Ответ. Различаю антецедент: Если звук «Бли́три» не установлен для обозначения чего-либо, тогда он ничего не обозначает, то есть: лишен всякого вообще обозначения, которое было бы по установлению людей, [соглашаюсь]; то есть: он обозначает отрицание и отсутствие всякой вещи, [отрицаю]. И [отрицаю] консеквент. Различие, таким образом, между звуком «Бли́три» и «Ничто» состоит в том, что «Бли́три» не имеет никакого обозначения; или имеет отсутствие обозначения; звук же «Ничто» обозначает нечто отрицательное, или имеет обозначение отсутствия, или отрицания; и когда я говорю: «Ничто ничего не обозначает», звук «Ничто» берется субстантивно.

Возражение. Следовательно, и звук «Человек» есть термин Незначащий.

Вывод. Звук «Человек» у греков столь же мало обозначает, как и у нас звук «Бли́три»: следовательно, если «Бли́три» потому, что ничего не обозначает, есть термин Незначащий, то и звук «Человек» есть термин Незначащий.

Ответ. Отрицаю вывод.

К доказательству. Следовательно, и звук «Человек» не есть термин Значиый, если он никакому народу вообще ничего не обозначает по установлению, [соглашаюсь]. Если он хотя бы какому-то народу нечто обозначает, [отрицаю]. Для основания термина Значиого достаточно, если в одном языке он установлен для обозначения чего-либо, что истинно относительно звука «Человек»; а звук «Бли́три», насколько известно, ни у какого народа ничего не обозначает: следовательно, справедливо называется термином Незначащим. Комптон, однако, полагает, что звук «Человек» у латинян есть термин Значиый, у греков – Незначащий. Спор идет о названии, говори как хочешь, мне больше нравится первое понимание.

Возражение 7. Членораздельные звуки попугая суть термины Значиые: следовательно, и звук «Бли́три».

Ответ. Соглашаюсь с антецедентом. Отрицаю консеквент. Звуки попугая, хотя для этой птицы ничего не обозначают, сами по себе и по установлению суть знаки, пригодные для обозначения; что для основания термина Значиого, по крайней мере в первом акте, уже достаточно.

Возражение 8. «Бли́три» имеет возможность обозначать что-либо по установлению людей: следовательно, он все же есть термин Значиый.

Кажется достоверным; потому что «Бли́три»同样 мог бы быть установлен для обозначения человека, или животного разумного, как и термин «Человек».

Консеквент. До тех пор пока он имеет возможность что-либо обозначать, уже этот звук «Бли́три» как значиый может составлять высказывание, хотя актуально и не составляет: следовательно.

Ответ. Соглашаюсь с антецедентом. Отрицаю консеквент.

К доказательству. Говорю, что для термина Значиого, чтобы он актуально был таковым и мог называться таковым, требуется актуальное установление людей, а не только возможность к установлению; ибо силу обозначения он получает от установления людей. Поэтому хотя «Бли́три» имеет ближайшую возможность составлять высказывание, однако он не имеет ближайшей возможности актуально обозначать по установлению, но лишь отдаленную, которая недостаточна для того, чтобы быть термином Значиым.

Возражение. То, что может быть конечным членом [высказывания], то есть быть Подлежащим или Сказуемым, уже актуально есть термин: следовательно, то, что может нечто обозначать, уже актуально есть термин Значиый.

Ответ. Соглашаюсь с антецедентом.

Различаю консеквент: Следовательно, то, что может нечто обозначать ближайшим образом, уже актуально есть термин Значиый, [соглашаюсь]; то, что может нечто обозначать лишь отдаленным образом, [отрицаю]. Всякая способная быть конечным членом, или быть Подлежащим, или Сказуемым, уже поэтому есть термин актуально, потому что уже актуально имеет ближайшую возможность для того, чтобы быть Подлежащим или Сказуемым, которой подобным же образом не имеет звук «Бли́три» для обозначения.

Возражение 9. Если бы существовал термин Незначащий, тогда звуки незначащие, например, «Бли́три», могли бы быть частями высказываний: Но это не может быть допущено: следовательно, не будет существовать и термин Незначащий.

Малая посылка из Фонсеки, который в кн. I, гл. 16, полагает, что звуки Незначащие не суть части речи, но суть другие звуки, которые должны подразумеваться, например, если говорится: «Бли́три есть двусложный», он говорит, должно подразумевать «Звук», так чтобы смысл был: «Звук Бли́три есть двусложный».

Ответ. Отрицаю большую посылку. Отрицаю малую посылку.

К доказательству. Нет необходимости в других звуках; ибо, как уже выше отмечено из Овьедо, термин не constituется таковым через то, что он формально обозначает, но через то, что он есть часть, или крайний член высказывания: таким же, конечно, могут быть и звуки незначащие по установлению людей, как явствует, когда я говорю: «Бли́три есть двусложный».

Возражение 10. Всякое высказывание есть значиое: поскольку оно есть утверждение или отрицание чего-то о чем-то: следовательно, и всякий термин есть Значиый; поскольку термин есть часть высказывания; части же присуще то, что присуще целому; ибо части, взятые вместе, суть целое.

Ответ. Соглашаюсь с антецедентом. Отрицаю консеквент.

К этому, чтобы высказывание называлось и было значиым, достаточно, чтобы одна или другая его часть, namely по крайней мере Связка, была значиой; поскольку в этом случае уже происходит утверждение или отрицание чего-то о чем-то; отсюда термины могут быть Незначащими. К приведенному основанию говорю, что частям, взятым вместе, присуще то, что присуще целому, но не взятым порознь; ибо части, лишь взятые вместе, суть целое, но не разделенные. Поэтому хотя всякое высказывание по своей природе нечто утверждает или отрицает, и, следовательно, ему присуще быть Значиым; однако никоим образом нельзя будет infer, что и любой термин есть Значиый; подобно тому как хотя весь человек называется Материальным, однако из этого не следует, что и Душа, которая есть часть человека, есть Материальная.

Возражение 11. Всякий человеческий звук по крайней мере обозначает себя самого: следовательно, всякий человеческий звук есть термин Значиый.

Ответ. Различаю антецедент: Всякий человеческий звук обозначает себя самого Материально, [соглашаюсь]; обозначает себя самого по установлению людей, или по тому же установлению обозначает нечто от себя отличное, что, однако, требовалось бы для того, чтобы он был термином Значиым, [отрицаю]. И [отрицаю] консеквент.

Возражение. Термин «Звук» лишь обозначает себя самого, и однако он есть термин Значиый: следовательно.

Ответ. Отрицаю антецедент. Термин «Звук» обозначает себя самого и все другие звуки; отсюда я говорю: «Стул есть звук», «Камень есть звук», и так о прочих; и это обозначение он имеет по установлению людей; отсюда он есть термин Значиый. Такого же обозначения, или установления, не имеет ни «Бли́три», ни остальные звуки незначащие. Затем, термин «Звук» обозначает себя самого Формально, поскольку он Формально обозначает все звуки, среди которых и он сам есть. «Бли́три» же обозначает лишь себя самого Материально.

Возражение 12. Термин, не пригодный для речи, не есть собственно термин: Но термин Незначащий не пригоден для речи: следовательно.

Малая посылка. Лишь тот термин пригоден для речи, который есть выражение познанной вещи: Но термин Незначащий не есть выражение познанной вещи: следовательно, термин Незначащий не есть термин, пригодный для речи.

Малая посылка. Термин Незначащий ничего не обозначает: следовательно, он не есть выражение познанной вещи.

Ответ. Отрицаю большую посылку. Отрицаю малую посылку.

К доказательству этой. Различаю антецедент: Термин Незначащий ничего не обозначает по установлению, [соглашаюсь]; ничего не обозначает естественным образом, [отрицаю]. Любой звук обозначает естественным образом себя самого и другое, что отмечено выше; следовательно, он уже есть выражение познанной вещи, и, следовательно, пригоден для речи, хотя и не обозначает по свободному установлению людей.

Возражение 13. Плющ, висящий перед tavernой, по установлению людей обозначает вино продаваемое: следовательно, согласно сказанному, он был бы термином Значиым.

Ответ. Различаю антецедент: Обозначает вино продаваемое, и есть термин Формальный, о котором мы здесь говорим, [отрицаю]. Не есть термин Формальный, но есть Объект термина Формального, [соглашаюсь]. И [отрицаю] консеквент. Впрочем, под этим respectом плющ не есть и термин Объективный; ибо он не есть то, о чем что-то утверждается или отрицается.

Параграф III. О термине Общем и Единичном, Всеобщем, Частном, Неопределенном; также Собирательном и Разделительном

Теперь далее у нас будет речь о термине Значиом; ибо термин Незначащий едва ли полезен и не имеет подразделений; поскольку он не различается ни по Обозначаемой вещи, ни по Способу обозначения, ни по другому основанию, которого он не имеет. Итак, по Обозначаемой вещи термин Значимый бывает другим.

Термин Общий, другой – Единичный. Термин Общий есть тот, который так пригоден сказываться о многих раздельно, что основание, через термин явно обозначенное, присуще каждому из них, и в них умножается, как «Человек»; который в том же значении присущ Петру, Павлу и всем остальным людям, и во всех них умножается основание, через этот термин обозначенное; поскольку каждый из них имеет все то, что обозначает термин «Человек», и они суть различные и множественные по числу люди.

Далее, для термина Общего не требуется, чтобы основание, через него обозначенное, актуально находилось во многих, но достаточно, если оно может находиться. Так, когда существовал один лишь Адам, звук «Человек» был, однако, термином Общим; потому что хотя тогда он и не присущ многим актуально, однако мог быть присущ многим, если бы, конечно, существовало много людей. Так же и звук «Солнце» теперь есть термин Общий; потому что хотя он присущ лишь одному Солнцу, так как существует только одно, однако присущ многим соответственно, если бы существовало много солнц.

Бог не есть термин Общий.

Из сказанного выводится 1, что термин «БОГ» не есть термин Общий; потому что хотя он присущ трем Божественным Лицам, и три Божественные Лица умножаются, однако Божественная Природа не умножается; и нельзя с истинностью сказать, что три Божественные Лица суть три БОГА; отсюда основание, имплицируемое этим термином, не умножается адекватно во многих. О богах же язычников «БОГ» сказывается ложно лишь и ошибочно. У язычников, однако, «БОГ» был термином Общим; ибо Бога, хотя и по ошибке, они сказывали о многих и говорили, что он умножается в них.

Выводится 2. Термины Эквивоки, о которых мы будем говорить ниже, как «Пёс» (Canis) относительно Светила (Сириуса) и Животного, поскольку они таковы и берутся как термины эквивоки, не суть термины Общие; потому что тогда они не могут сказываться о многих раздельно под тем же основанием и так, чтобы в них умножаться. Если же они принимаются как таковые, а не как термины Эквивоки, тогда они могут быть терминами Общими; поскольку так принятые они могут сказываться о многих раздельно под тем же основанием и в них умножаться. Так, термин «Галл» (Gallus), хотя он и не есть Общий относительно Петуха (galli gallinacei) и Человека, рожденного в Галлии, относительно которых он есть термин Эквивок, однако он есть Общий относительно Петра, Павла и других людей, рожденных в Галлии, по приведенной причине. Термины же Аналоги, как «Здоровый» (Sanus) относительно здорового человека и здоровой, то есть полезной, пищи, даже поскольку они аналоги, некоторые хотят, чтобы они просто могли быть терминами Общими; потому что так они присущи многим под тем же основанием и в них умножаются. Однако поскольку это основание не есть в многих совершенно тождественное, как ниже будет объяснено; отсюда они, по крайней мере, недостаточны для совершенства термина Общего.

Является ли сложный термин «Всякий человек» (Omnis homo) термином Общим?

Большой спор существует о том, является ли сложный термин «Всякий человек» термином Общим. Утверждает Уртадо, Дисп. I, Разд. 6, § 28. Основание, которое он приводит, таково: потому что значение звука, рассматриваемое само по себе, присуще всем людям. Но, возможно, правильнее отрицает Арриага, Разд. 3, н. 15, потому что нельзя о всяком человеке сказать, что он есть «Всякий человек»; подобно тому как, согласно самому Уртадо в указанном месте, «Этот человек» (Hic homo) не есть термин Общий; потому что он не присущ многим. И это пусть будет сказано о термине Общем.

Термин Единичный есть тот, который сказывается лишь об одном и определенно взятом; или который обозначает вещь, не сообщаемую многим; или также, который не может сказываться так о многих, чтобы основание, через него обозначенное, в них умножалось, как «Петр»; «Этот человек»; «Это войско». И этот термин называется также Индивидом. Индивид же может быть четверояким: 1. Индивид определенный по имени, например, «Петр»; «Павел». 2. Индивид определенный по указанию; когда, конечно, к термину Общему приставляется указательный знак; как: «Этот человек». 3. Индивид определенный по предположению, когда, конечно, некоторый термин, который иначе был бы Общим, через некоторое предположение сводится к обозначению одной определенной вещи, как: «Сын Б.Д.», который термин присущ лишь Христу. 4. Наконец, Индивид частный, или неопределенный, как «Некоторый человек» (Aliquis homo). Но этот последний составляет особый термин Частный, как сейчас будет сказано. Итак,

Термин Общий подразделяется, во-первых, на Всеобщий (Universalis), и Частный (Particularis), и Смутный (Confusus). Термин Всеобщий есть термин Общий, к которому приставлен знак Всеобщий, как «Всякий человек» (Omnis homo). И этот термин есть Всеобщий всеобщностью знака. Существует, однако, также другой термин Всеобщий всеобщностью Сказывания; который, конечно, пригоден сказываться о многих, абстрагируясь от того, существуют ли многие или одно. Далее, термин Всеобщий в этом последнем смысле есть пятеричный, как обстоятельнее излагается в курсе Философии; а именно: род, как «Животное» (Animal), относительно Человека и Льва, которым обоим оно присуще, и которое объемлет обоих под собой. Вид, как также «Человек» и «Лев», относительно животного, под которым они comprehendются. Различие, как «Разумное» (Rationale), относительно Человека; ибо через это человек отличается и различается от льва, который не разумен; а также и от других [видов] этого рода. Собственное, как «Смеющийся» (Risibile), относительно человека; ибо оно присуще лишь ему, и всякому, и всегда; отсюда оно также и есть собственное truly такое, и, как называют, четвертым образом. Наконец, Акциденция, как «Теплота» (Calor), относительно огня; ибо теплота не есть ни сущность огня, ни часть сущности, но лишь привходящим образом присоединяется к сущности. Заметим здесь сверх того, что Род бывает трояким, а именно: Высший (Supremum), или Высший род (Generalissimum), который не имеет над собой никакого другого рода, как «Сущее» (Ens); или, в низшем [роде], «Субстанция» (Substantia). Подчиненный (Subalternum), который имеет другой род над собой и другой под собой, как «Живое» (Vivens), которое над собой имеет «Тело» (Corpus); под собой же – «Животное» (Animal). И Низший (Infimum), который имеет род над собой, но никакого под собой, как «Животное». Так же и Вид бывает другой Подчиненный, который, видимо, имеет еще другой вид под собой, как «Животное», если принимается по способу вида, относительно этого рода «Живое»; ибо тогда оно имеет под собой человека, льва и другие виды; Низший, который не имеет более никакого вида под собой, как «Человек», «Лев».

Наконец, Различие различается на другое Разделительное (Divisiva), которое делит род, как «Материальное» (Materialis), «Нематериальное» (Immaterialis), которые делят этот род: «Субстанция»; другое Составительное (Constitutiva), которое составляет вид, как также «Материальное», относительно этого вида подчиненного, «Тело»; ибо оно составляет его. Хотя реально то же самое есть Различие Разделительное и Составительное; но относительно рода называется Разделительным, уже тем, что оно его делит; и относительно вида называется Составительным; потому что оно его составляет. И это может быть исследовано в подлежащем при конце Пышного Древа Порфирия, как называют, или Логической Цепи Субстанции.

Далее, Предикамент (Praedicamentum), или, как также говорят; Категорию (Categoriam), мы называем ряд предикатов, отнесенных к одному некоему Высшему роду. Предикаменты такого рода Аристотелем и после него многими повсеместно полагаются в числе десяти; а именно: Субстанция, Количество (Quantitas), Отношение (Relatio), Действие (Actio), Претерпевание (Passio), Местоположение (Ubi), Время (Quando), Качество (Qualitas), Положение (Situs), Обладание (Habitus). Хотя некоторые в строгом смысле полагают лишь два Предикамента, а именно Субстанцию и Акциденцию. Между тем здесь в пример берется Субстанция; потому что предикаты, которые к ней относятся, яснее могут быть выведены. Полагается же Субстанция высшим родом; хотя она и имеет еще другое над собой; а именно, Сущее; но поскольку Сущее не относится ни к какой Логической цепи, но превосходит все, поэтому в этих цепях не рассматривается.

Теперь же Термин Частный (Terminus Particularis) есть термин Общий, к которому приставлен знак Частный, как «Некоторый человек» (Aliquis homo). Он отличается от термина Единичного, потому что термин Единичный verificatur в некотором, также и для нас определенном; как «этот Человек» verificatur определенно, например, о Петре. Термин же Частный, хотя он и verificatur в некотором, определенном самом по себе, как мы увидим в Правилах Supposition, однако не verificatur в некотором, определенном для нас. Ибо когда я говорю: «Некоторый человек», хотя термин сам по себе попадает на некоторого определенного человека, однако этот человек не определен для нас, то есть: в силу термина мы не можем сказать; является ли этот человек Петром; или Павлом, или, наконец, каким-либо другим. Какая также причина есть, что этот термин называется Индивидом неопределенным (Individuum vagum). Термин Смутный (Terminus Confusus), который также называется Неопределенным (indefinitus), есть тот, который обозначает нечто также и само по себе неопределенно, как «Человек»; ибо он не более обозначает этого, чем того человека.

Во-вторых, термин Общий подразделяется на Собирательный (Collectivum) и Разделительный (Divisivum), или Распределительный (Distributivum). Термин Собирательный называется тот, который обозначает многое лишь совместно, или который обозначает множество, собранное в одно целое привходящим образом, и сказывается о многих, взятых вместе, как «Народ» (Populus); «Войско» (Exercitus). Ибо я не могу об одном человеке, взятом отдельно, сказать, что он есть Народ, или об одном Воине, что он есть Войско; но со стороны подлежащего я должен принять всех людей, которые составляют Народ или Войско, говоря, например, «и Петр, и Павел, и остальные, взятые вместе, суть Народ или Войско». Заметим здесь, что некоторый термин относительно одних может быть Собирательным, а относительно других – Общим. Так, Войско относительно Воинов, из которых оно состоит, есть термин Собирательный, как только что видели; относительно же всяких войск есть термин Общий, как явствует из вышесказанного. Термин Разделительный, или Распределительный, есть тот, который так обозначает многое, что о каждом раздельно может быть сказано, как «Гражданин» (Civis), который обозначает всех граждан, и о каждом, как отделенном от собрания, говорится, поскольку и Петр, например, есть Гражданин, и Павел есть Гражданин, и так далее, и они не принимаются как способом собрания, чтобы о них сказывалось «Гражданин». Конечно, этот термин Разделительный, или Распределительный, весьма сродни термину просто Общему; однако можно сказать, что он некоторым образом отличается от него, поскольку термин просто Общий присущ многим, именно поскольку они есть в себе, и не обращая внимания, являются ли они собранием или нет; термин же Разделительный, когда берется как таковой, conceпируется присущим многим определенно, поскольку эти многие должны браться способом собрания.

Параграф IV. О термине однозначном, равнозначном, аналогичном, а также о трансцендентальном и нетрансцендентальном.

Общий термин, распределяемый, бывает, во-первых, то однозначным, то равнозначным, то аналогичным. Однозначными, по Аристотелю в «Категориях» (гл. 1), называются те, у которых имя общее и основание сущности, обозначаемой именем, одно и то же. Равнозначные же, согласно тому же философу (там же), суть те, у которых одно лишь имя общее, основание же сущности – — [разное]. Термин означивающий – это тот, который может означать нечто хотя бы отдалённо; неозначивающий же – всякий, способный быть пределом, то есть быть подлежащим или сказуемым, то есть термином в действии, поскольку он уже в действительности обладает ближайшей способностью к тому, чтобы быть подлежащим или сказуемым, каковой способности не имеет, например, слово «Bliëri» для означения.

§2. Возражение 6. Если бы допускался неозначивающий термин, тогда неозначивающие слова, например, «Bliëri», могли бы быть частями предложений. Но это не может быть допущено. Следовательно, не будет допущен и неозначивающий термин. Подтверждается малая посылка у отца Фонсеки (кн. I, гл. 16), который полагает, что неозначивающие слова не являются частями речи, но суть иные слова, которые должны подразумеваться, например, если сказать: «Bliëri est difficile», он говорит, подразумевается «Vox» (слово), так что смысл будет: «Слово Bliëri является трудным».

Ответ. Отвергаю большую посылку. Относительно малой посылки говорю, что нет никакой необходимости в других словах; ибо, как уже выше отмечено из Овьедо, термин constituitur (становится) таковым не через то, что он формально означает, но через то, что он является частью или крайним [членом] предложения. Таковыми же, конечно, могут быть и неозначивающие слова по установлению людей, как явствует, когда я говорю: «Bliëri est difficile».

§3. Скажешь: Всякое предложение является означивающим, поскольку оно есть утверждение или отрицание чего-то о чём-то. Следовательно, и всякий термин является означивающим, поскольку термин есть часть предложения; части же присуще то, что присуще целому, ибо части суть целое.

Ответ. Соглашаюсь с первым. Относительно вывода говорю: чтобы предложение называлось и было означивающим, достаточно, чтобы одна или другая его часть, а именно по крайней мере связка, была означивающей, поскольку в этом случае уже получается утверждение или отрицание чего-то о чём-то; отсюда термины могут быть неозначивающими. К приведённому доводу говорю: частям, взятым вместе, присуще то, что присуще целому, но не взятым порознь; ибо части, лишь взятые вместе, суть целое, но не отделённые. Поэтому, хотя всякое предложение по своей природе нечто утверждает или отрицает и, следовательно, ему присуще быть означивающим, никак нельзя будет вывести, что и любой термин является означивающим; подобно тому как, хотя целый человек называется материальным, однако из этого не следует, что и душа, которая есть часть человека, является материальной.

§4. Возражение 7. Всякое человеческое слово по крайней мере означает само себя. Следовательно, всякое человеческое слово есть означивающий термин.

Ответ. Различаю большую посылку: Всякое человеческое слово означает само себя материально – соглашаюсь. Означает ли оно само себя по установлению людей или по тому же установлению означает нечто от себя отличное? Однако [последнее] требовалось бы для того, чтобы быть означивающим термином. Отвергаю и не соглашаюсь.

§5. Скажешь: Этот термин «Слово» означает лишь само себя, и однако же является означивающим термином. Следовательно [и другие могут быть такими].

Ответ. Отвергаю малую посылку. Тот термин «Слово» означает само себя и все другие слова; отсюда я говорю: «Звезда есть слово», «Камень есть слово» и так о прочих; и это значение он имеет по установлению людей; отсюда он является означивающим термином. Такого же значения или установления не имеет ни «Bliëri», ни другие неозначивающие слова. Затем, тот термин «Слово» означает само себя формально, поскольку он формально означает все слова, среди которых и он сам есть. «Bliëri» же означает лишь само себя материально.

§6. Возражение 8. Термин, не пригодный для высказывания, не есть собственно термин. Но неозначивающий термин не пригоден для высказывания. Следовательно [он не есть термин]. Подтверждается малая посылка: Только тот термин пригоден для высказывания, который есть выражение познанной вещи. Но неозначивающий термин не есть выражение познанной вещи. Следовательно, неозначивающий термин не есть термин, пригодный для высказывания. Подтверждается: Неозначивающий термин ничего не означает. Следовательно, он не есть выражение познанной вещи.

Ответ. Отвергаю большую посылку. Относительно малой посылки вновь отвергаю большую посылку. Относительно подтверждения этой малой посылки говорю: Неозначивающий термин ничего не означает по установлению – соглашаюсь. Ничего не означает естественным образом – отвергаю и не соглашаюсь. Всякое слово означает естественным образом само себя и другое, что было отмечено выше; следовательно, оно уже есть выражение познанной вещи и, как следствие, пригодно для высказывания, хотя и не означает ничего по свободному установлению людей.

§7. Возражение 9. Плющ, висящий перед tavernой, по установлению людей означает вино продаваемое. Следовательно, согласно сказанному до сих пор, он был бы означивающим термином.

Ответ. Различаю большую посылку: Означает ли он продаваемое вино и является ли формальным термином, о котором мы здесь говорим? – Нет, он не является формальным термином, но есть объект формального термина. Соглашаюсь и не соглашаюсь. Впрочем, под этим respectu (отношением) плющ не является и объективным термином, потому что он не есть то, о чём что-либо утверждается или отрицается.

Параграф V. О термине общем и единичном, универсальном, частном, неопределённом; также о собирательном и разделительном.

§8. Теперь у нас далее будет речь об означивающем термине; ибо неозначивающий термин едва ли полезен и не имеет подразделений, поскольку не различается ни по означаемой вещи, ни по способу означения, ни по другому основанию, которого он не имеет. Итак, по означаемой вещи означивающий термин бывает общим, другой – единичным. Общий термин – это тот, который способен сказываться о многих раздельно так, что основание, явно означаемое через термин, присуще каждому из них и в них умножается, как «Человек», который в том же значении присущ Петру, Павлу и всем остальным людям, и во всех них умножается основание, означаемое через этот термин; поскольку каждый из них имеет всё то, что означает термин «Человек», и они суть различные и множественные по числу люди.

Далее, для общего термина не требуется, чтобы означаемое через него основание действительно присуще многим, но достаточно, если оно может быть присуще. Так, когда существовал один лишь Адам, слово «Человек» всё же было общим термином; потому что хотя тогда оно не присуще многим действительно, однако могло бы быть присуще многим, если бы существовало множество людей. Также и слово «Солнце» теперь является общим термином; потому что хотя оно присуще лишь одному Солнцу, поскольку существует только одно, однако присуще было бы многим, если бы существовало множество [солнц].

Из сказанного выводится, во-первых, что термин «БОГ» не является общим термином; потому что хотя он присущ трём Божественным Лицам, и три Божественные Лица умножаются, однако Божественная Природа не умножается; и нельзя с истинностью сказать, что три Божественные Лица суть три БОГА; отсюда основание, имплицируемое этим термином, не умножается адекватно во многих.

О богах же язычников «БОГ» говорится ложно и абусвивно (злоупотреблённо). У язычников, однако, «БОГ» был общим термином; ибо Бога, хотя и по ошибке, они сказывали о многих и говорили, что он умножается в них.

61. Выводится, во-вторых: что равнозначные термины, о которых мы будем говорить ниже, как «Пёс» (Canis) в отношении светила [Сириус] и животного, поскольку они принимаются равнозначно, не являются общими терминами; потому что тогда они не могут сказываться о многих раздельно под тем же основанием и так, чтобы в них умножаться. Если же они принимаются как таковые [т.е. без учёта равнозначности] и не как равнозначные термины, тогда они могут быть общими терминами; поскольку так принятые они могут сказываться о многих раздельно под тем же основанием и в них умножаться. Так, термин «Галл», хотя он не является общим в отношении петуха (galli gallinacei) и человека, рождённого в Галлии, в отношении которых он является равнозначным термином, однако является общим в отношении Петра, Павла и других людей, рождённых в Галлии, по указанной причине. Аналогичные же термины, как «Здоровый» в отношении здорового человека и здоровой, то есть полезной, пищи, также как аналогичные, некоторые хотят, чтобы они просто могли быть общими терминами; потому что так они присущи многим под тем же основанием и в них умножаются. Однако поскольку это основание не является в многих всецело тождественным, как будет объяснено ниже, отсюда они по крайней мере недостают до совершенства общего термина.

§2. Является ли всякое сложное [выражение], как «Всякий человек», общим термином? Утверждает Уртадо (Диспут I, Раздел 6, §28). Причина, которую он приводит, такова: потому что значение слова, рассматриваемое само по себе, присуще всем людям. Но, возможно, правильнее отрицает Арриага (Раздел 3, п. 15), потому что нельзя о всяком человеке сказать, что он есть «Всякий человек»; подобно тому как, согласно самому Уртадо (там же), «Этот человек» не является общим термином, потому что не присущ многим. И это пусть будет сказано об общем термине.

Единичный термин.

Единичный термин – это тот, который сказывается лишь об одном и определённо взятом; или который означает вещь, не сообщаемую многим; или также который не может сказываться так о многих, чтобы означаемое через него основание в них умножалось, как «Пётр», «Этот человек», «Это войско».

И этот термин называется также индивидуумом. Индивидуум же может быть четырёх видов: 1. Индивидуум, определённый по имени, например, «Пётр», «Павел». 2. Индивидуум, определённый через указание, когда именно общему термину предпосылается указательный знак, как: «Этот человек». 3. Индивидуум, определённый по предположению, когда, разумеется, некоторый термин, который иначе был бы общим, через некоторое предположение сводится к означению одной определённой вещи, как «Сын Б.Ф.» (Filius R.F.), каковой термин присущ лишь Христу. 4. Наконец, индивидуальный частный или неопределённый, как «Некоторый человек». Но этот последний составляет частный термин, как скоро будет сказано. Итак,

Общий термин подразделяется, во-первых, на универсальный и частный. Универсальный термин – это общий термин, к которому присовокуплен универсальный знак, как «Всякий человек». И этот термин является универсальным универсальностью знака. Даётся также и другой термин, универсальный универсальностью предсказания (предикации); который, разумеется, способен сказываться о многих, абстрагируя от того, берутся ли они все вместе или по одному. Универсальный термин далее в этом последнем смысле бывает пяти видов. Универсалия обстоятельнее излагается в курсе философии; а именно: род, как «Животное» в отношении человека и льва, которым обоим оно присуще и которое обоих под собой объемлет. Вид, как также «Человек» и «Лев» в отношении животного, под которым они comprehenduntur (понимаются, включаются). Различие, как «Рациональное» в отношении человека; ибо через это человек отличается и различается от льва, который не разумен; а также [различие] привходит к тому роду. Собственное [свойство], как «Способный смеяться» в отношении человека; ибо оно присуще лишь ему, и всякому, и всегда; отсюда оно также есть собственное veretale (истинное), и, как называют, четвертым образом. Наконец, Accidens (привходящее), как «Тепло» в отношении огня; ибо тепло не есть ни сущность огня, ни часть сущности; но лишь привходяще присуще сущности. Заметим здесь сверх того, что род бывает тройным, а именно: Высший, или общийнейший, который не имеет над собой никакого другого рода, как «Сущее»; или, например, «Субстанция», «Субстанция». Подчинённый, который имеет другой род над собой и другой под собой, как «Одушевлённое», которое над собой имеет «Тело», под собой же – «Животное». И Низший, который имеет род над собой, но никакого под собой, как «Животное». Также и вид другой есть Подчинённый, который, видимо, имеет ещё другой вид под собой, как «Животное», если принимается как вид в отношении этого рода «Одушевлённое»; ибо тогда оно имеет под собой человека, льва и другие виды. Низший, который не имеет более никакого вида под собой, как «Человек», «Лев».

65. Наконец, различие различается на Разделительное, которое делит род, как «Материальное», «Нематериальное», которые делят этот род: «Субстанция»; другое – У constituens (Составляющее), которое составляет вид; как также «Материальное» в отношении этого подчинённого вида «Тело»; ибо оно его составляет. Хотя реально то же самое различие является и Разделительным, и Составляющим; но в отношении рода называется Разделительным в силу того, что оно его разделяет; а в отношении вида называется Составляющим, потому что оно его составляет. И это может быть исследовано в предмете под названием «Древо Порфирия», как называют, или «Линия предикаментальной Субстанции».

66. Предикамент далее, или, как также говорят, категорию, мы называем серией предикатов, восходящих к некоему высшему высшему роду. Предикаменты такого рода у Аристотеля и после него у многих повсеместно полагаются десять; а именно: Субстанция, Количество, Отношение, Действие, Страдание, Где, Когда, Положение, Обладание. Хотя некоторые в строгом смысле полагают лишь два предикамента, а именно Субстанцию и Accidens (привходящее). Между тем для примера здесь принимается Субстанция; потому что предикаты, которые к ней относятся, могут быть выведены яснее. Субстанция полагается высшим родом; ибо хотя она имеет ещё другое над собой, а именно, Сущее; однако поскольку Сущее к этой линии предикаментальной не относится, но всё transcendit (трансцендирует, превосходит), потому в этих линиях не учитывается.

67. Теперь же частный термин – это общий термин, к которому присовокуплен частный знак, как «Некоторый человек». Отличается от единичного термина, потому что единичный термин verificatur (истинен, проверяется) в некотором, даже для нас определённом; как «этот человек» проверяется определённо, например, о Петре. Частный же термин, хотя и проверяется в некотором, определённом сам по себе, как мы увидим в правилах суппозиции, однако не проверяется в некотором, определённом для нас. Ибо когда я говорю: «Некоторый человек», хотя термин сам по себе попадает на некоторого определённого человека, однако этот человек не определён для нас, то есть: в силу термина мы не можем сказать, является ли тот человек Петром, или Павлом, или, наконец, кем-то другим. По какой также причине этот термин называется неопределённым индивидуумом, Смутным термином. Который также называется неопределённым, – это тот, который означает нечто также и само по себе неопределённо, как «Человек»; ибо он не означает более этого, чем того человека.

Во-вторых, общий термин подразделяется на Собирательный и Разделительный, или Распределительный. Собирательным называется термин, который означает множество лишь совместно, или который означает множество, собранное в одно целое per accidens (привходяще), и сказывается о многих, взятых вместе, как «Народ», «Войско». Ибо ни об одном человеке, взятом отдельно, я не могу сказать, что он есть Народ, или об одном воине, что он есть Войско; но со стороны подлежащего я должен принять всех людей, которые составляют Народ или Войско, говоря, например, «и Пётр, и Павел, и остальные, взятые вместе, суть Народ или Войско». Заметим здесь, что некоторый термин в отношении одних может быть собирательным, а в отношении других – общим. Так, «Войско» в отношении воинов, из которых оно состоит, есть собирательный термин, как мы только что видели; в отношении же любых войск оно есть общий термин, как явствует из вышесказанного. Разделительный, или Распределительный, термин – это тот, который означает множество так, что о каждом может быть сказано как о разделённом от собрания, как «Гражданин», который означает всех граждан и о каждом как о разделённом от собрания говорится, поскольку и Пётр, например, есть гражданин, и Павел есть гражданин, и так далее, и для того, чтобы о них сказывалось «гражданин», они принимаются не способом собрания. Правда, этот Разделительный, или Распределительный, термин весьма сродни термину просто общему; однако можно сказать, что он отличается от него некоторым основанием, поскольку термин просто общий присущ многим, именно поскольку они суть в себе, и не обращая внимания, являются ли они собранием или нет; разделительный же термин, когда принимается как таковой, concepitur (понимается) присущим многим определённо, без того, чтобы эти многие должны были приниматься способом собрания.

К вопросу 1, статье 2, §4

Значение термина «унивокальный» было объяснено выше. Итак, унивокальный термин – это тот, который относится ко всем вещам, для обозначения которых он был первоначально установлен; он высказывается таким образом, что означаемое им понятие оказывается одним и тем же во всех случаях; например, «Человек», «Животное». Ибо понятие, означаемое термином «Человек», а именно человеческая природа, присуще всем людям; равным образом «Животное» высказывается о многих вещах так, что означаемое понятие одинаково для всех. Он говорит: «Означаемое понятие», как отмечает Арриага в Диспутации 1, Разделе 3, номер 20. Для унивокального термина не требуется, чтобы обозначаемые им вещи были совершенно подобны, но достаточно, чтобы они сходились в понятии, имплицируемом термином. Таким образом, это имя «Животное» является унивокальным не потому, что все обозначаемые им животные или его виды совершенно подобны между собой, ибо они различаются различными признаками, но потому, что они сходятся в понятии животного, которое имплицируется именем. Вышесказанное относится к термину, взятому в строгом смысле как унивокальный.

70. Термин, взятый в строгом смысле как эквивокальный, – это тот, который подходит ко многим вещам при различном основании; или который говорится о многих вещах, но так, что означаемое им понятие оказывается совершенно различным в них; например, «Галл» (Gallus) по отношению к человеку, рожденному в Галлии, и к петуху (galli gallinacei); это слово означает и то, и другое, но имеет совершенно различное основание для человека-галла и совершенно иное для птицы-галла, поскольку в первом случае оно означает разумное животное, рожденное в Галлии, а во втором – неразумное животное, петуха. Подобным образом, «Пёс» (Canis) – это эквивокальный термин по отношению к земному псу и к небесному псу [Сириусу], также по причине различного понятия, которое он означает в каждом случае; ибо в первом значении он означает животное, во втором – светило.

71. Об эквивокальном термине Арриага в только что cited месте, номер 21, говорит, что ему не мешает сходство между означаемыми им вещами, если только это сходство не намереваются выразить или объяснить через данный термин. Из этого ты поймешь, почему «Животное», даже когда оно означает человека, рожденного в Галлии, и петуха, является унивокальным термином; а имя «Галл», хотя и означает те же самые вещи, является эквивокальным. Причина в том, что «Животное» означает их постольку, поскольку они подобны и причастны понятию животного; а «Галл», хотя и означает те же вещи, означает их не постольку, поскольку они подобны, но поскольку они различны между собой и согласно тому основанию, по которому они различаются, а именно: человека, рожденного в Галлии, и неразумного животного, петуха. Таким же образом собственные имена, как, например, «Пётр», когда они означают этого и того человека и высказываются о многих различных людях, например, о разных Пётрах, даже если они принадлежат к одному виду, тем не менее являются эквивокальными; потому что они означают их не как нечто единое или как сходящихся в человеческой природе, но как различающихся собственными характеристиками, и как то, что каждый из них есть определенное сущее с определенным

набором акциденций, не находимым у другого; например, этот Пётр – юноша, добрый и ученый; а тот другой Пётр – муж грубый и негодный, и так далее в остальном.

Аналогичный.

72. Аналогичный термин является как бы средним между унивокальным и эквивокальным; и называется так тот, который высказывается о многих вещах таким образом, что означаемое через термин понятие не является ни полностью тождественным, ни полностью различным, но частично тождественным, частично различным. Так, «Здоровый» (Sanus) является аналогичным термином; потому что мы можем, например, сказать: «Человек здоров», «Еда здоровая», «Цвет здоровый»; при этом высказывание не одинаково, но и не различно. Не одинаково, потому что когда «Здоровый» высказывается о человеке, это – форма, denominating здоровым; когда высказывается о еде, это – причина здоровья; когда высказывается о цвете, это – признак здоровья; каковые высказывания и означаемые понятия не являются одинаковыми, поскольку, конечно, не одно и то же – быть формой, причиной и признаком одной и той же вещи. Но и не различны, потому что все эти понятия сходятся в том, что имеют некоторое отношение к здоровью.

73. Аналогичные [термины], как говорит Hurtado здесь, в Диспутации 1, Разделе 5, §41, бывают одни – собственно аналогичные (Propria), когда аналогичное понятие properly находится в обозначаемых вещах, как, например, «Сущее» (Ens) по отношению к субстанции и акциденции, а также по отношению к БОГУ и твари; ибо всем им properly присуще понятие сущего, хотя и не в тождественном смысле, как и не в различном, но, соответственно, в аналогичном. Другие – несобственно аналогичные (impropria), когда аналогичное понятие properly находится только в одном [из обозначаемых], в других же – improperly и по сравнению с собственным [значением], как, например, «Смеющийся» (Risus) по отношению к человеку и лугу; ибо в человеке оно находится properly; на лугу же – лишь improperly, через метафору и по сравнению с человеком.

74. Из сказанного следует, что различие между Общим термином и строго Унивокальным состоит в том, что всякий строго унивокальный термин является общим, но не всякий общий термин является унивокальным. Причина в том, что строго унивокальный термин должен быть способен высказываться по тождественному основанию обо всех вещах, для обозначения которых он был первоначально установлен; для же общего термина достаточно, чтобы он высказывался по тому же основанию о некоторых вещах, для обозначения которых он был первоначально установлен. Отсюда, «Пёс» (Canis) является общим термином, потому что по одному и тому же основанию он подходит к некоторым, и притом ко многим, вещам, для обозначения которых он был первоначально установлен, а именно ко всем лающим животным; однако он не является строго унивокальным термином, но отчасти является эквивокальным; ибо он подходит по различному основанию, по крайней мере, к другой вещи, а именно к звезде Псу [Сириусу]; или также к морской собаке [акуле].

75. Впрочем, до сих пор мы говорили о терминах – как унивокальных, так и эквивокальных – взятых строго, то есть когда они высказываются о тех вещах, для обозначения которых они были первоначально установлены; ибо если эти термины принимаются в менее строгом смысле, то есть также и для вещей, для обозначения которых они не были установлены первоначально, но лишь secundario, то едва ли найдется какой-либо унивокальный или даже эквивокальный термин, который не мог бы быть по крайней мере аналогичным; поскольку очень многие из этих терминов, помимо вещей, для обозначения которых они были установлены первоначально, означают также secundario другие вещи, в которых если не完全 иное, то по крайней мере частично тождественное, частично иное понятие. Так, термин «Человек» (Homo), который был установлен для первоначального обозначения разумного животного, и в этом же самом значении высказывается обо всех разумных животных, отчего он просто также является строго унивокальным термином; однако secundario он также означает изображение человека; и потому «Человек», если взять в этом менее строгом смысле, может высказываться о некоторых вещах в не тождественном значении, поскольку собственно человек, как разумное животное, конечно, не есть то же самое, что изображение человека, которое есть вещь без чувств и неодушевленная; следовательно, «Человек», принятый таким образом, будет аналогичным термином. И в этом смысле как Аристотель, так и другие повсеместно приводят слово «Человек» в качестве примера аналогичного термина. Но, как сказано, в этом случае отступают от первоначального смысла этого слова, и его значение, отличное от тех вещей, для обозначения которых оно было установлено первоначально и по отношению к которым оно является лишь строго унивокальным термином, распространяется также на те вещи, для обозначения которых оно было установлено лишь secundario, и при таком допущении оно становится также и аналогичным термином. Что же здесь сказано о слове «Человек», следует понимать также и о других подобного рода [словах], которые встречаются повсеместно.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.