Милана Фирс
Месть за измену. Парижский роман

Глава 1

Я стояла в дверях спальни, в одной руке сжимая карту-ключ выданный услужливой девушкой на ресепшене отеля, другой дверную ручку так крепко, что побелели костяшки.

Казалось, передо мной пошлая сцена из дешевого сериала, только… это была моя жизнь. Их голоса – приглушенный смех, шепот, стон – разносились по комнате, эхом ударяя меня в грудь.

Михаил, мой муж – человек, с которым я делила постель, мечты, боли и страхи да и вообще, каждый момент своей жизни последние шесть лет, – сейчас был в этой самой постели с другой женщиной. Не с кем-то случайным. С ней. С Ольгой, его секретаршей. Стало ясно откуда у меня появилось загадочное приглашение и оплаченный рейс. “Романтический уикэнд, который изменит твою жизнь навсегда”.

Что ж. Как много смыслов она умудрилась вложить в эту простую фразу.

Её длинные ноги, обтянутые прозрачным чулком, обнимали его бока, а его руки уверенно скользили по её телу. Как будто это было естественно, как будто он делал это каждый день. И, может быть, делал. Я не знала. Я ничего больше не знала.

Я замерла, как статуя, не в силах двинуться. Мой разум пытался осознать происходящее, но, казалось, время застыло. Я смотрела, как он целует её шею, обхватывает губами торчащий сосок и как она выгибается ему навстречу, и чувствовала, как моё сердце медленно разрывается, на мелкие, острые осколки.

Это не могло быть правдой. Какой-то кошмар…

Я должна была проснуться!

Зажмуриться, потрясти головой – и всё исчезнет. Но ничто не исчезало. Эта сцена продолжала разворачиваться передо мной в ужасающих деталях. Дыхание стало тяжёлым. Грудь сдавило так сильно, что я чуть не задохнулась.

Уйти…

Надо бы уйти, но закрыть эту дверь, не видеть больше этого ужаса, я не могла. Стояла как вкопанная, пока моё сознание пыталось цепляться за ту Аню, которая верила в своего мужа, в брак, в любовь.

Эта наивная дурочка, милая Анечка умирала здесь и сейчас. В проеме двери. В этом шикарном номере отеля, который он, вероятно, выбрал специально для неё. Не для меня.

Слеза скатилась по щеке, но я её даже не почувствовала. Она падала беззвучно, как и всё остальное во мне.

Ольга заметила меня первой. Её глаза расширились, как у ребёнка, пойманного на месте преступления, но она молчала. Пихнув мужа в плечо, махнула головой в мою сторону, села на кровать, подтянув простыню к груди, и сжала губы, будто боялась, что любое слово сделает всё ещё хуже.

Он же… Он замер, обернулся ко мне с выражением лица, которое я никогда раньше не видела. Смесь страха, стыда и – как ни странно – раздражения.

– Аня, – его голос дрогнул, как будто имя само по себе могло всё исправить. – Это не то, что ты подумала.

Господи! Ну точно, дешевая мыльная опера! Я горько усмехнулась, чувствуя, как внутри нарастает тошнотворный ком.

– Правда? – мой голос был тихим, но полным сарказма. – Может быть, ты просто… упал и, как удачно, членом в ее дырку? Как долго ты как приятно для себя спотыкаешься, м?

Его лицо дёрнулось.

– Я могу всё объяснить. Ты не должна была… как ты здесь оказалась?!

Его фраза словно подожгла меня изнутри.

– Серьезно?! Как я здесь оказалась? – повторила, чувствуя, как голос начинает срываться. – Представляешь, хотела сделать тебе сюрприз, Миша! Заказала ужин в номер, вино. Хотела поддержать перед важной сделкой! А потом и отпраздновать!

– Давай поговорим, не здесь? – он шагнул ко мне, заматываясь на ходу полотенцем. Внушительный стояк все продолжал таранить ткань. Меня начало мутить.

– Не сейчас, – выдала сдавленно, резко вскинув руку, чтобы он даже не пытался подойти ближе. – Просто… не сейчас.

Не дожидаясь ответа, я развернулась и вышла из номера, чувствуя, как горячие слёзы обжигают мои щеки.

Глава 2

Ночная улица Парижа встретила меня холодным воздухом, заставляя намотать скомканный в руках шарф.

Я шла куда-то, не разбирая дороги, но через несколько некоторое время поняла, что оказалась на одной из центральных улиц. Город встречал весну, всячески поддерживая настроение жителей и туристов: флористические зоны у входов в кофейни, шикарно оформленные витрины, гирлянды, мерцающие огоньки, рассыпающиеся на тротуарах, словно звёздная пыль.

На каждом углу цветочные магазинчики, где продавались букеты роз – алых, белых, розовых. Влюбленные на улицах шли рука об руку, смеясь, как будто весь мир принадлежал только им.

Мужчина в элегантном пальто дарил своей спутнице охапку воздушных шаров, и она захлопала в ладоши, как ребёнок. Мне захотелось расплакаться. Тоже как ребенку. И чтоб кто-то обязательно меня пожалел.

Всё это казалось издёвкой. Париж – город любви, как его называют, – этой ночью превратился для меня в театр, где каждый был счастлив, кроме меня.

Слёзы застилали глаза, и я быстро уткнулась в плечо какого-то прохожего, извиняясь на автомате. Он улыбнулся, но я даже не посмотрела ему в лицо. Я просто продолжила идти, не разбирая дороги, пока ноги не привели меня на мост Александра III.

Я остановилась у перил, чувствуя, как ветер треплет мои волосы. Вода Сены тихо плескалась внизу, и её спокойствие было настолько противоположно хаосу внутри меня, что стало невыносимо больно.

Мой взгляд блуждал по воде, но мысли были далеко.

Там, где всё было проще, ярче, светлее. Где я была беззаботной девчонкой, которая жила на катке. Восемь утра – первый лёд, с которого ещё не стёрли ночной иней. Падения, синяки, но и чувство свободы…

Я так любила это. Любила до тех пор, пока не встретила Мишу.

Тогда он был совсем другим. Весёлым, жадным до жизни и побед. Молодой хоккеист, случайно оказавшийся на тренировке в нашем комплексе. Его громкий смех разносился по раздевалке, его уверенность была заразительной. Он поскользнулся прямо у меня на глазах в первый день тренировки, а я протянула ему руку.

– Каток для фигуристов, а не для медведей, – поддела я его тогда, но он только засмеялся.

Так всё началось. Тренировки, бесконечные разговоры за чашкой какао в кафе возле катка, прогулки после поздних занятий. Он был моим миром. Я даже не заметила, как фигурное катание стало уходить на второй план, а потом и вовсе исчезло из моей жизни…

И вдруг меня осенило.

Я вспомнила, как перед вылетом, сидя в аэропорту, листала в телефоне афиши и наткнулась на фото огромного крытого катка в центральном парке. Хотела предложить мужу пойти туда вместе. Ну и что весна и о снеге все забыли? Мы бы могли посмеяться, вспомнить, как познакомились, подурачиться на льду… Но теперь всё это было неважно. Единственное, чего хотела – снова почувствовать твердый лёд под ногами. Не для него. Для себя.

Я открыла карту на телефоне и быстро вбила название катка. До парка было чуть больше двух километров. Плевать. Ноги донесут. Меня гнало какое-то дикое, необъяснимое желание попасть на лёд. И когда я его наконец увидела, жгучее облегчение и ядовитая печаль разлились по нутру.

Лёд искрился тысячей звёзд, а над катком играла тихая мелодия какого-то французского шансонье.

Было многолюдно. Кто-то неуклюжий, кто-то уверенный. Молодые пары держались за руки, дети с визгом катались вокруг своих родителей, а в дальнем углу мужчина скользил так ловко, что я невольно замерла, наблюдая за его движениями. Воспоминания нахлынули, обрушившись тяжелой волной. Сердце болезненно сжалось, но вместе с болью пришло и что-то другое – решимость.

Я прошла к будке проката, взяла коньки, такие же как носила раньше. Надела их, привстав на носочки, чтобы проверить шнуровку, и отправилась к выходу на лёд… Сделала ещё несколько шагов, а потом оттолкнулась сильнее, набирая скорость. Воздух обжигал кожу, но я только улыбнулась.

Вот оно.

Избавление. Освобождение. Свобода.

Глава 3

Олег.

Бизнес-завтрак с японцами. За несколько часов до событий с Аней…

– Господин Зимин, а вы женаты?

– Разведен.

Японец изменился в лице, даже не скрывая неодобрения. Слышал для этих мы все “тупые иностранцы”, чего перед нами стесняться.

– Развод нехорошо.

А я прям тебя спрашивал, немчура. Очень плохо жил без твоей экспертной оценки. Только ради нее сюда и прилетел.

– Мы собрались здесь обсудить мою личную жизнь?

Я чувствовал, что закипаю. Спасала только рожа кирпичом. Она всегда такой была. И часто этим меня подводила, а тут вдруг пришла на выручку.

– Наша культура очень ценит институт брака, – певуче сообщил японец.

Да хорош заливать, знаем мы ваши институты.

– Господин Воронцов?

– Я женат, Танка сан. Мы с женой со школьной скамьи рука в руке, душа в душу, – Воронцов протянул свою лапищу, будто на ней отпечатался след жены в доказательство.

Ненавижу.

– Очень хорошо, господин Воронцов.

С делового завтрака я ушел голодный как волк и такой же злой. Японцы четко дали понять, что при выборе отдадут предпочтение человеку надёжному в семейных вопросах. Пришлось сообщить, что развод не означает, будто у меня нет постоянной женщины. Спутницы.

Врал, конечно.

Зачем?

Да даже не ради контракта, что самое обидное. Перед Воронцовым врал.

Не было у меня никого постоянного.

По его, в том числе вине.

Много лет назад

– Наташ… – я постучал в комнату сестры. Нас трудно было назвать друзьями, близки мы не были, секретами не делились, но я уже дошел до той степени отчаяния, когда был готов на крайние меры. – Я спросить хотел.

Сестра расчесывала у зеркала свои длинные темные волосы.

Такие же темные как у НЕЕ.

– Валяй, – щедро позволила она, даже не взглянув в мою сторону. Я помялся в дверях.

– Я войду? – мне не хотелось, чтобы услышала мать или, ещё хуже, отец.

– Недолго только. Я занята.

Я кивнул, прикрыл дверь и замер у порога.

– Слушай… я это…– я не знал как заговорить о главном и откровенно боялся насмешек. Наташка была колючей и злой. Считалась красивой и даже бедность не портила ее красоты в глазах одноклассников.

В школе ее любили.

Характер ее это, увы, не улучшило. Ну или просто я в ее глазах не заслуживал ни любви, ни уважения.

Может тогда так и было.

Я не был из тех, кем она восхищалась. Ни грубым, ни тупым не был. Любил хоккей, но так до сих пор и не вошёл в основной состав, так что даже ходить ко мне на матчи и гордо всех оповещать, что брат звезда не получалось. Бесполезный.

– Ну? – Натаха крутанулась на стуле. Я поморщился от противного звука. – Чего надо?

– Я спросить хотел, может сходишь со мной в магазин? Я хочу выбрать что-то, ну… что девушкам нравится.

Брови Натахи поползли вверх. Глаза округлились как шайба примерно. А потом она заржала, как лошадь у бабкиного соседа по даче.

– Ты чо Олежик, втрескался что ли? – Натаха стукнула ладонями по коленям и замотала головой. – Фига се… кто эта несчастная.

Мне было до того мерзко. Хотелось уйти, но я вспомнил Анину руку в лапе Воронцова и заставил себя стойко выдержать насмешки сестры. Я должен был попробовать. Должен был хотя бы попытаться.

– Просто хочу измениться.

Черта с два я сдам ей имя. Ещё не хватало чтобы они потом вместе мне кости мыли на какой-то вечеринке, куда меня не пригласят.

– Для начала рожу исправь свою кирпичную. Улыбнись что ли?

Я послушно растянул губы. У меня всегда были с этим проблемы. С проявлением эмоций. Мама говорит какой-то врождённый дефект нерва. Я даже плакал в детстве молча, одними глазами, а не как нормальные дети. Я был ненормальным. И все думали, что раз по мне не видно и не слышно, то я ничего не чувствую. А я… Да кто ж его знает, что со мной не так.

– Ой все, – Натаха замотала руками. – Нет, это лучше не надо. Ты на маньяка похож сразу. На серийного убийцу с шизофренией. Не улыбайся. Никогда.

А я и так никогда практически.

Меня в классе так и дразнили скала.

Высокий, мощный. И ноль эмоций.

Скала.

– Тебя, Зимин чо заморозило от фамилии? Ты теперь как Кай?

Ага… где б взять такую Герду, чтоб пришла и отогрела…

– Слушай, Олеж, выкинь из головы. Ну приодену я тебя. Откуда, кстати, бабло? А толку… встречают по одёжке, а провожают то, – Натаха постучала по своей макушке, – так что шансов у тебя нет. Ты лучше свободные бабки сестре пожертвуй. А я подружку, так и быть, уговорю на один поцелуй. Чтоб хоть не помер нецелованным девственником, да? Но только на поцелуй. Остальное извини. У меня подружки высший сорт. Они не по твоей части.

Я молча вышел.

Подружки мне не надо и задаром, не то что за деньги. Мне была нужна Аня. Но у нее был Воронцов. Улыбчивый, весёлый, богатый. Одетый с иголочки, звезда клуба и школы.

3.1

– Где же ты, Герда?

Я смотрел в свои пустые глаза в зеркале и искал ответов.

Где мне взять эту красавицу, согласную сыграть роль влюбленной и очень счастливой. Тем более во Франции. Я тут не знаю никого толком. Да и времени в обрез.

Дёрнул же черт за язык.

Дурак, ты Олежка.

Дурак.

Мотнул головой и плеснул себе в рожу холодной воды. Надо сходить куда-то. Подышать что ли. Подумать. Я взял телефон и стал гуглить ближайший каток. Лёд всегда помогал. Пусть он не стал моей путёвкой в счастливую жизнь, но был мне верным другом. Много лет.

Я скопировал адрес в строку вызова такси и пошел одеваться.

Когда-то я проводил на катке по четыре – пять часов в день. Без праздников и выходных. Выкладывался, не жалея себя. Все мечтал войти в основной, потом в сборную. Но…

Завязывая хоккейные коньки на низенькой скамейке, я продолжал вспоминать юность. Как впервые пришел на лёд. Как познакомился с командой. Как однажды увидел фигуристок. Аню увидел. И пропал. Шесть лет моей школьной-тренировочной жизни, а помню только ее. Их. Счастливых до тошноты.

Аня и Воронцов.

Первая любовь и главный враг. Золотая пара нашего катка.

Я вышел на лёд и сразу взял большую скорость. Навернул два круга, выбивая ритмом из головы дурь.

Нужно что-то придумать. Нашей компании нужен этот контракт. Прошлый вышел не слишком удачным и сейчас нам весьма нужны новые инвестиции. Прямо очень нужны.

А инвесторам нужно, чтобы я был счастливо женат. Или хотя бы помолвлен.

Твою мать.

Я развернулся и со всей дури чуть не улетел в какую-то девушку. Уворачиваясь не удержался и рухнул ей в ноги.

Не зря меня, видать в основной не брали. Или это старость пришла? Пора уж. Ещё пара десяточку и пенсия. А я все один. Как бобыль. Ни жены. Ни детей. Ни даже собаки.

– Вы не ушиблись?

Я встретился с ней взглядом и улетел в прошлое.

Аня. Воронцова.

Ну да.

Счастливо женатый привез жену показать японцам.

Естественно.

– Гордостью разве что, – протянутую руку игнорировать я не стал. Столько лет в школе мечтал хоть за ручку подержаться и вот. Через все эти годы.

Насмешка судьбы.

– Почему гордостью? Вы невероятно красиво катаете. Сразу видно – профи. Приятно слышать родной язык, кстати! Я как-то машинально спросила. – Она не спешила вытянуть ладонь из моей и хотя говорила открыто, с улыбкой, глаза не светились, как раньше. Я же помнил до сих пор, как ярче софитов сияли, когда, она катала. Я ходил на все ее отборочные. Один раз с температурой пришел 38.6. Влюбленный дурак. Где мои мозги были? В заднице?

– Я на лёд не становилась со школы, – внезапно призналась Аня. – Дурочка. Вот, даже вас сшибла. Извините…

– Это я вас сшиб. Виноват.

Ну да по моей роже, небось, кажется, что я злой небритый Бармалей.

Аня-то и не узнала меня.

С чего бы ей, Зимин, тебя узнавать.

Она меня и не замечала никогда. Она кроме Миши своего вообще никого не замечала.

– Давайте сделаем круг почета вместе?

И не дожидаясь ответа, я толкнулся коньком, продолжая держать ее руку. Ладошка у нее была некрупная. Сама она тоже всегда была миниатюрной. Пальцы теплые, даром, что лёд вокруг. Когда-то я б умер, только чтоб коснуться ее вот так открыто. И что б она руки не забрала.

Как я ненавидел Воронцова в те годы, что он мог перед тренькой вот так с ней кататься. Мы тренили после фигуристов. Аня всегда задерживалась на льду. Ждала его.

– Меня Олег зовут.

Совсем не помнишь, да?

– Аня. Приятно познакомиться. – Она сжала мою ладонь сильнее. А у меня вдруг ни с чего тахикардия. Вроде всю жизнь на спорте, сердце как мотор истребителя, а тут вдруг.

– Вы давно катаетесь?

Я слушал ее и как будто в школьные годы вернулся. Туда, где у меня была мечта. Недостижимая. И вот мы здесь. Катаемся вместе, держась за руки и Аня даже не пытается отстраниться.

– Со школы вот и катаюсь.

Я все прислушивался к себе. Не думал, что через столько лет, увидев ее буду так странно себя ощущать.

Школьником.

Растерянным и неловким, как когда-то. Ведь сколько воды утекло с тех пор. И уверенности в себе куда больше. И возможностей. Я теперь уж не Скала – запасной вариант, а директор крупной компании. Сотни подчинённых. Все считают меня суровым, расчётливым и хватким. Больше, наверное, за каменную рожу, чем за дело.

И вот.

Увидел девочку из прошлого и как не было всех этих лет.

Как в кино прямо. Папе снова семнадцать.

– В Париже по делам или как? Мне кажется, я вас как будто где-то видела. Но, скорее всего, таких совпадений не бывает, чтоб мы ещё и из одного города оказались.

Бывает, Аня. В жизни и не такое бывает.

Я вот, например, думал, что прошлое в прошлом. А рука твоя покоя мне не даёт. Ни душе не телу. Вот так сразу. А ты говоришь не бывает.

– Почему не бывает?

Глава 4

Сказать ей? Или не стоит?

Я крутанул ее вокруг себя волчком. Знал, что она справится. Верил.

Она ахнула, сделав неловкий разворот, смазанный на троечку, все же потеряла равновесие, и буквально влетела мне в грудь. Я рефлекторно схватил её за талию, крепко прижал к себе, чтобы не упала. И задохнулся. От нее веяло чем-то сладковато-весенним. Манящим таким.

Аня вскинула голову.

Все такая же красивая. Глаза большие, чистые-чистые. Как горное озеро, нетронутое человеком. Только грустные почему-то.

Что тебя тревожит, Аня?

Счастлива ли ты с ним?

Я, вот, не был.

Развелся.

Вернее, жена со мной развелась.

– Ты холодный, Зимин, бесчувственный как самая суровая зима.

И ушла.

Не моя, видно, Герда.

– Ой… – растерянно выдохнула Аня, цепляясь за мои плечи. – К таким маневрам я давно не готова. Но мне, – она поспешно облизнула губы и улыбнулась, – понравилось. Как будто в прошлое вернулась.

Я тоже, Ань.

Я тоже.

Мои ладони всё ещё сжимали её тонкую талию. Мы замерли: лед под коньками едва поскрипывал, а я вдруг понял, насколько близко её лицо. И губы. И взгляд оторвать не мог от них.

Не пялься ты так открыто, Олег!

Заметит же. Для нее вы часу не знакомы. Это у тебя целая эпоха перед глазами.

– Правда, повторить, прямо сейчас, я точно не готова. Я несколько не в том состоянии… – она мотнула головой, – в смысле не в физическом, морально не готова.

И ведь не вырывается. Не отталкивает меня. Даже отстраниться не пытается.

Я тоже не наглею. Поддерживаю только. Хотя она давно уже твердо стоит на ногах и мне очень внезапно хочется понаглеть.

Ты что ж, Зимин, после всех этих лет?

В голове, мутной и какой-то хмельной не находится разумного ответа. Только глаза ее как фары. И сердце стучит, как мотор гоночной. И губы эти. Так и не довелось мне их попробовать.

А теперь она замужем. Не просто чужая девушка. Жена.

Только вот счастливо замужняя дама не обнимается прилюдно с чужим мужиком на катке. Не позволяет ему вот так себя прижимать.

Или я чего-то не понимаю в счастье? И в браке. Хотя, в браке точно не понимаю.

Понимал бы, может свой бы не просрал.

Жалею ли?

Вообще нет.

Я когда развелся, как гора с плеч.

– Могу я тебе, Аня, кофе предложить?

А ты мне расскажешь, что там с твоим моральным не стоянием. Говорят, посторонним легко выговориться.

Синдром попутчика или как-то так.

Я ж вечно в твоей жизни попутчик. Мимо крокодил.

Сейчас вот тоже.

– Я бы чаю выпила, с облепихой!

А раньше какао любила с зефирками. Тренер тебя всегда ругал. Я помню. А ты потом передразнивала ее, кривляясь в беседе с Воронцовым. И брала в буфете двойной горячий шоколад.

Она отстранилась, повертела головой, явно всматриваясь в витрины ближайших кофеен.

– Интересно, подают у них такой? Я впервые во Франции, а вы? Обычно по морям в отпуск ездила…

– А я уже бывал. Уверен, что чай найдется. Ну не может быть, чтоб во всем Париже не было чаю с облепихой, да?

Я для тебе хоть весь город объеду, хочешь?

Пришлось выпустить ее из объятий.

Не хотелось.

Странное дело. Давно уже забылось, отболело. Перешагнул я уже тот рубеж,страниц сколько перелистнуть в своей книге жизни. И вдруг не хочу ее из рук выпускать.

Мы вышли к раздевалке, сели на скамью.

– Давай номерок, схожу получу вещи нам.

Как-то само собой перескочилось на “ты”, пока была в моих руках. Аня не возражала вроде и я не стал исправляться. Возвращаться теперь к “вы” было уже глупо.

Я протянул руку, ожидая ключ от шкафчика.

– Обещаю не сбегать с твоими вещами. – Я стукнул мыском своего ботинка от коньков об ее изящные фигурные. – Да и не мой размерчик. Маловато будет.

– Вот, – Аня протянула кругляш и рассмеялась. А мне от ее открытого смеха так почему-то тепло внутри стало. Сказал бы кто, чего вдруг. – Твои часы стоят больше всех моих пожиток. Это я чтоб риски сразу определили. Невыгодное я дело.

Это кто же тебе такое сказал, что ценность женщины измеряется ценностью ее шмоток, Аня? Не муж твой распрекрасный случайно? У этого-то со школы все только толщиной кошелька и мерилось.

Наверное надо бы улыбнуться в ответ, но я так и не научился нормально. Чтоб не казаться маньяком-шизофреником.

– Это всего лишь часы, Аня. Я не привык мерить людей деньгами.

Звучало как-то странно. Я поморщился сам себе и ретировался по-быстрому, махнув ключом, мол сейчас туда-обратно.

Да что ты, Зимин. С людьми разучился разговаривать?

С людьми, может, и нет. А с ней…

С ней как будто все заново. Как будто тот, прежний Олежка не остался в далёком прошлом.

Я вернулся с вещами, поставил ее ботильоны на пол, положил на скамью пальто. Присел на корточки рядом:

– Позволишь помочь? – пальцами уже за шнуровку коньков взялся, а коленями ботинок сжал, чтоб не елозил туда-сюда.

– Оу, – она дернула ногой, но ретироваться было поздно. – Это очень… неловко. Спасибо… – я взглянул на нее снизу вверх и заметил, с какой тоской, болью даже она наблюдала за моими руками и неожиданно совершенно выдала: – Надо же, мне муж за все время как встречались, ни разу коньки не шнуровал. А потом я бросила.

– Мужа?

И какая-то странная надежда в душе. Ну вот откуда она вообще? И мысли эти дикие. Да быть не может.

И с чего ты вообще об этом думаешь, Зимин? Просто доказать себе, что смог? Или Воронцова носом ткнуть в дерьмо?

Ты же не такой, Олег. Ты ж любил ее до трясучки. Помнишь?

И ведь помнил. И чем больше с ней сейчас говорил, тем ярче помнил.

Я ж знаю, что замужем она. Воронцов с его фирмой мне уж сколько лет глаза мозолит с ленты новостей. А теперь, вот, напрямую закусились. Я ж потому и уехал в другой город, чтоб подальше. Не видеть чтоб.

И вот. Свела судьба.

Я расшнуровал один ботинок и принялся за второй. Потом взялся за пятку и потянул на себя, помогая Ане вызволить ногу.

– Коньки. Катание. А мужа… это вот сейчас. Брошу. Вернее, в процессе как раз.

– О как…

Я помог Ане стянуть второй ботинок.

В процессе, значит…

В голове завертелись мысли. Воронцов-то ещё утром рассказывал, что живут они душа в душу. А тут совсем другая версия. Ане врать смысла нет. Я для нее незнакомец. Выходит, врёт Воронцов.

Ах, ты, сука. Прижать бы тебя за яйца. Прямо перед япошками.

– Ладно мужа. Коньки-то за что?

– Коньки по дурости, – вздохнула она, наблюдая за моими манёврами. – А вот мужа в здравом уме и памяти, если что.

– Ясно.

Ни хрена мне не было ясно.

Но я кивнул, избавил Аню от неловкости, позволив самой обуться. Сел рядом и стал переобуваться в свои ботинки.

– Коней я сам сдам, ты сиди.

Впихнув коньки в руки приемщицы, я успел вернуться к Ане и подать ей пальто.

– Теперь можно и меню в округе поизучать.

Я зачем-то подставил ей локоть. Потом опомнился, мысленно выругался, но отступать было некуда.

– Позвольте вас сопроводить?

– Оу, спасибо, – Аня, едва касаясь, примостила свою ладонь. А меня через рукав пальто ошпарило. – Так как же вы оказались в Париже, Олег? По делам или личный интерес какой-то?

– Мы вроде как на ты перешли. Или это только на льду?

Вечерний Париж подмигивал нам огнями.

Охренеть. Самый романтичный по версии всех СМИ город мира. И я иду в сумерках под руку со своей первой любовью.

Только она меня не помнит.

Может, все же стоило сказать?

А если обидится? Взбрыкнет и уйдет прямо тут же. Ни тебе чаю. Ни беседы.

И где-то внутри я понимал, что не хочу. Не хочу, чтобы вот так все кончилось. Отпускать так быстро не хочу.

– По делам. Я, если честно, не очень этот город люблю. Витрина у него престижная, как бутики, а реальное лицо… очень контрастное. Но бизнес есть бизнес.

Мы подошли к одному из кафе. У входа на подставке вроде пюпитра красовалось меню.

– Так… кофе такой, кофе сякой, вино, пиво…. Чай есть. Облепихи нет. Пошли дальше счастья искать, значит.

Мы свернули за угол. Здесь начинался широкий проспект. Впереди зазывно мигали огнями окон ещё несколько общепитов.

– А ты на шоппинг? Говорят весной сезон.

Ляпнул сначала, потом снова поморщился и признался:

– Если честно, понятия не имею, когда тут сезон шоппингов. И не тут тоже.

Аня рассмеялась.

Ее смех, девичий, как будто совсем не изменился. Аня да. Голос немного. А смех нет. Все такой же мягкий и заразительный. Мне захотелось улыбнуться ей, но…

Но мне нельзя.

– Скажу страшный секрет! – Она округлила глаза, оглянулась, встала на носочки и прошептала мне на ухо, – я тоже не знаю, когда здесь сезон шоппинга! Я здесь по дурости и наивности, – она нахмурилась. – Хотела мужу сюрприз сделать, вышло не очень.

А у меня волосы дыбом на загривке от этого шёпота.

И не только на загривке, кстати.

Слава Богу, что каменная рожа. Хоть тут кстати. Или наоборот не очень?

Я прочистил горло, удивляясь сам себе и своим реакциям. Ну подумаешь девушка на ухо “секрет” прошептала…

Тебе что шестнадцать, Олег Николаевич? Ты ж взрослый мужик.

И Аня уже не имеет над тобой прежней власти.

Отомри.

– Сюрпризы такая штука. Не всегда к месту…

Значит, напортачил Воронцов. Проштрафился?

Как будто в первый раз. Он на сборах кого только не катал на своем коне. Пока Аня на других сборах лутцы крутила.

Вряд ли что изменилось. Разве что скрывать стал хуже, видимо.

Что ты в нем нашла, Ань?

Вот что вам бабам надо?

Кошелька?

Правильно, у меня тогда не было. А теперь есть.

Ты что же тоже такая?

Ты ж не такая, Аня?

Я знал, что будет дальше. Воронцов придет с повинной. Полебезит чуток, подарками завалит и она простит. И поверит, что это “все не то, что ты подумала”.

– Смотри-ка, тут обещают облепиху. Зайдём?

Я взялся за кованую ручку и открыл двери, пропуская Аню вперёд.

– Здравствуйте, нам столик на двоих, поближе к окну, если есть. – На французском я не говорил, а на английском вполне неплохо. Парень на ресепшене приветливо кивнул, жестом приглашая пройти.

Я встал у Ани за спиной:

– Позволь твое пальто?

– Ну-у, я по себе судила. – Она повела плечами, освобождаясь от теплого кашемира. – Мне нравятся сюрпризы. Тем более… – Аня не договорила, только раздосадован, но мотнула головой – …проехали.

Я повесил ее пальто на плечики, рядом примостил свое. Странно смотрятся друг с другом.

В раздевалке они с Воронцовым всегда на один крючок куртки вешали…

Я отодвинул Ане стул, потом сел сам.

Значит, любишь сюрпризы, Аня?

А глаза опять на мокром месте. Видно, сильно проштрафился козлина муж.

Официант принес нам меню, первой подал даме.

– Так что, надолго в Париже? Где кататься научился? – Аня снова прищурилась, с подозрением меня изучая. А меня аж в жар от ее взгляда. Как будто годами женщины не видел. – Все же очень знакомое лицо. Мы точно раньше не встречались нигде?

Скажи ей, Зимин. Самое время признаться. Чего кота за яйца тянуть.

– Занимался хоккеем в юности. Бросил.

Глава 5

Официант подал меню, и я благодарно улыбнулась, пытаясь скрыть дрожь в руках. Я даже задумываться не хотела, почему так легко согласилась на кофе с незнакомцем. Может, потому что мне больше некуда идти? Или вот это ощущение близости? Я прищурилась, изучая его лицо. Что-то в нем казалось до боли знакомым. Словно воспоминание, которое никак не могло оформиться в четкую картинку.

– Даже так? Хоккей… Мой муж тоже играл. И тоже бросил. Какое совпадение… – Вдруг захотелось рассказать ему все. Выплеснуть каждую каплю боли, которая жгла изнутри. Но что может быть нелепее, чем рыдать перед незнакомцем в парижском кафе? Мы ж не в кино, в самом деле. – Из какого вы города? Где занимались? – спросила, наблюдая, как его пальцы легко барабанят по столу. Без кольца. Почему я это заметила?

Может ли быть такое, что он знает Мишу? А я тут перед ним готова душу вывернуть…

– В Самаре, Аня, – и смотрит мне в глаза своим внимательным взглядом. Нечитаемым. Ни улыбки, ни ужимки. Железный человек. – На Куйбышева.

Куйбышева… Ледовый дворец на Куйбышева. Единственное место в Самаре, где я проводила каждый день своей юности.

– Да ладно?! – Перед глазами пронеслись картинки: я, четырнадцатилетняя, с тугим пучком волос, зашнуровываю коньки. Раннее утро, еще темно. Дыхание обжигает горло. Сперва меня водила мама, потом уже сама ездила, а потом Мишка… Фигуристы. Хоккеисты. Тренировка за тренировкой.

– Ты… – я всматривалась в его лицо, пытаясь разглядеть в этом взрослом мужчине мальчишку, которого могла знать. – Ты тренировался там? А Мишу? Воронцова? Помнишь такого?

– Помню, Аня, – он чуть сощурил глаза. Единственная эмоция на твердом лице за все это время. – Ждал, когда ты меня вспомнишь.

Он сделал паузу. Не дождался, видно, узнавания и… усмехнулся. Аккуратно так. Натренированно, уголком губ. Лицо его странно скривилось. Олег как будто опомнился и снова превратился в маску.

– Я звал тебя на свидание. Покататься перед новым годом на городской елке. Ты отказала. Сказала у тебя Воронцов.

Я смотрела на его лицо, и внезапно что-то щелкнуло в памяти. Высокий мальчишка с серьезным взглядом. Всегда один. Всегда в стороне от шумной компании хоккеистов. Я даже не помнила, как его звали тогда.

Горячая волна стыда прокатилась по телу. Я ведь даже не посмотрела на него толком, настолько была увлечена ярким, шумным и говорливым Мишкой.

У меня Воронцов.

Как будто это объясняло все. Как будто это было оправданием.

– Боже, – я закрыла лицо руками. – Прости. Я была такой…

– Влюбленной, – закончил он за меня. – Ты была влюбленной девочкой, Аня. В этом нет преступления.

Я подняла глаза. Он смотрел на меня с теплом. Не с обидой, не с укором. С каким-то странным пониманием.

– Дурой была, – вырвалось у меня. – Слепой, наивной дурой. Не только тогда. Все эти годы.

Я отвернулась к окну, но вместо парижских улиц видела только отражение собственного лица. Лицо женщины, которая много лет смотрела не туда. Которая выбрала не того человека и убедила себя, что это счастье.

А потом вдруг почувствовала, что мою руку накрыла теплая ладонь.

– Самое обидное…, – продолжила я, не в силах остановиться, как будто вот это признание, этот привет из прошлого стал внезапно ключом к запертому осознанию, обличая в слова то, что давно хранилось внутри меня, за семью замками. – Я ведь всегда знала, что он такой. Уже тогда, в Самаре. Все девчонки шептались о нем. О том, как он встречается с гимнастками на выездных. Или девочками из сольных программ. А я… я думала, что со мной будет иначе. Что я – особенная. Чемпионка области по самообману. Все эти годы я убеждала себя, что наш брак – это что-то настоящее. А сегодня… сегодня я просто зашла в номер не вовремя.

Олег молчал, позволяя мне говорить. И, странное дело, в этом молчании было больше понимания, чем в любых словах утешения. И его ладонь лежала на моей. Неподвижно. Но придавала сил.

– Самое интересное, я даже не удивилась. Где-то глубоко внутри всегда знала, что это произойдет. Не хотела признавать, что потратила столько лет на человека, который никогда не был тем, за кого я его принимала.

Я снова взглянула на Олега.

– А ты? Как сложилась жизнь мальчишки, получившего от ворот поворот от глупой девчонки?

– В основную меня так и не взяли. – Он пожал плечами и рука на моей руке чуть шевельнулось от этого. Олег бросил на наши ладони какой-то напряжённый взгляд, но руки не убрал. – Я ушел из спорта, уехал в другой город, отучился. Работаю в околоспортивной сфере.

И замолчал. Снова скосил взгляд на наши руки. Убрал свою ладонь. Па пальцам прокатилась прохлада.

Я только сейчас заметила, что к нам шел официант. Олег сделал за нас заказ. Воспитанный, галантный.

Дождался, когда официант ушел и снова встретился со мной взглядом.

– Развелся два года назад. Если ты об этом спрашивала.

Мое сердце пропустило удар. Не знаю, почему это так взволновало. Может быть, из-за того, как деликатно, но прямо он это произнес. Без горечи, без драмы. Просто факт.

– Почему? – вопрос сорвался с губ сам собой. И тут же я прикусила язык. – Прости. Не стоило спрашивать о таком.

– Жена хотела детей, но не получалось. И с каждым годом это становилось все большей проблемой. А потом она встретила другого. У них теперь сын. Восемь месяцев.

– А у тебя? – спросил он. – Дети есть?

Я покачала головой.

– Нет. Миша всегда говорил «успеем еще». Сначала карьера, потом путешествия, потом ремонт в новой квартире, потом в доме. Всегда находилась причина отложить. А я… просто ждала.

Я вдруг поняла, что снова заговорила о муже. Бывшем муже? Странно было осознавать, что за один день вся моя жизнь перевернулась с ног на голову.

– Жалеешь? – спросил Олег тихо.

– О чем именно? О том, что нет детей? Или о том, что вышла за него?

Глава 5.1

– И о том, и о другом, – что-то было в его внимательном взгляде. Что-то, чего я не могла прочесть.

– Да нет. Отношения с Мишей сделали меня той, кто я есть. Со всеми ошибками, разочарованиями… и, может быть, с новой мудростью. Не уверена, что должна жалеть об этом. Просто дурочкой была. Это как факт больше… А… у тебя сейчас кто-то есть? – вопрос прозвучал тише, чем я хотела спросить. С чего бы?

Он смотрел на меня пару секунд молча. Потом буднично сообщил, что никого.

Нам как раз принесли напитки.

Очень кстати. Будет, чем занять руки. Я потянулась к чайничку, но Олег меня остановил:

– Позволь мне, Аня.

Он взял салфетку, подложил под носик, только потом снял чайник с подставки и стал наливать мне в чашку.

Салфетка поймала убежавшие капельки и скатерть на столе осталась чистой. Олег аккуратно вернул чайник на поднос и пододвинул себе свой кофе. Черный, в маленькой кружечке.

– Я могу для тебя что-то сделать? Чтобы скрасить этот день?

Прозвучало неожиданно.

С чего бы ему?

– Показать Париж, например? – не получив ответа предложил он. – Не могу сказать, что я здесь все знаю. Но я здесь не первый раз, а ты да.

Надо же. Внимательно, выходит, меня слушал. Запомнил.

Вечерний Париж манил огнями, но мне было совсем не до красот. Перед глазами все еще стояла картина: Михаил и его секретарша. Все, чего хотелось – быть подальше от них.

– Спасибо, – я сделала глоток горячего чая, собираясь с мыслями. – Но смысла оставаться дольше, чем на сутки у меня нет. Завтра попытаюсь поменять билеты и улететь домой.

Его лицо изменилось. Что-то похожее на разочарование мелькнуло в глазах, но он быстро вернул взгляду спокойную четкость.

– Так быстро?

Кивнула, сжимая чашку обеими руками, как будто ища в ней тепло.

– Воронцов здесь по делу. Пока будет занят сделкой, планирую собрать вещи и выехать. Благо остались мои личные апартаменты. – Я усмехнулась. – Настояла, чтоб не продавали, когда переезжали в дом. Теперь понимаю, что это было единственным моим разумным решением за последние годы.

Я сделала еще один глоток чая, чувствуя, как жидкость согревает горло. Странно, но паники, которая сковывала меня еще час назад, уже не было. Только тихая, усталая решимость.

– Хотя… сегодня можно и погулять, да? Тем более я задолжала тебе свидание.

– Так это свидание? – его губы опять дрогнули, как будто он хотел улыбнуться. Но лицо осталось неподвижным. Странно.

– Или прогулка, – пожала плечами. – Это уж как кому удобно называть.

– И как тебе удобнее? – хитро уточнил он.

– Нууу, – я покрутила в ладонях чашку. – В моем положении будет более правильным назвать это прогулкой. Но! – я ответила на хитрый взгляд, своим коронным прищуром… – но девочка Аня, отшившая хорошего парня, не против свидания.

Выдала и сама офигела! Это что я… Флиртую?!

– Какое интересное раздвоение личности. – Олег сделал глоток кофе. Я заметила, что у него проседь в коротко остриженной бороде. И небольшой шрам на скуле. – Передай Ане привет, ладно? А мы пока начнём с простой прогулки. Не думаю, что тебе сейчас до свиданий, да?

Его откровенность и вот эта привычка говорить ровным тоном в лоб очевидные вещи, которые обычно замалчивают, обезоруживала.

Мы закончили чаевничать, Олег расплатился не позволив мне даже раскрыть свою сумочку.

– Аня, давай договоримся, если у нас прогулка, а не свидание, не значит, что я перестаю быть мужчиной рядом с женщиной. В моём мире принято, чтобы мужчина за женщину платил, а не все вот эти современные глупости.

– Ладно. – просто согласилась я. – Тогда и выбор куда идем за тобой.

– Чур не на Эйфелеву взбираться. Я только в прошлом спортсмен. А на деле заплывший работой брюзга.

Что-то мне подсказывало, что лукавит и прибедняется, но спорить я не стала.

Олег подал мне пальто, оделся сам и мы вышли из кафе в прохладу ночного города. Небо стало темнее, огни ярче. По улицам бродили парочки. Откуда-то донеслась музыка.

В конце улице нам на глаза попался уличный гитарист. Он пел какой-то французский шансон. Олег остановился послушать, а потом вдруг потянул на себя, уложил руку себе на плечо и стал кружить по тротуару. Прохожие нас обходили, музыка стала как будто громче.

– Олег передает, что всегда хотел потанцевать с Аней. Не смог ему отказать.

Едва смолкли звуки гитары сообщил он, отошел на шаг и чуть склонил голову, как делали кавалеры на балах, потом бросил музыканту купюру и мы пошли в сторону Сенны.

– Ах, Олег… – я рассмеялась, – ну раз он, тогда ладно.

Ему как-то удавалось меня отвлечь от мыслей от копошившейся в постели парочки. От довольного лица Мишиной помощницы и острой боли в груди.

С Олегом мне хотелось улыбаться. Вроде бы он не сорил шутками, а все равно губы растягивались в улыбку. Только вот сам он так и не улыбнулся ни разу.

Мы болтали о каких-то совершенных мелочах. Он много рассказывал про архитектуру. Оказалось, сам занимался строительством, как и Миша. Но Миша никогда так увлеченно и красиво не говорил про дома и мосты. Для него это был бизнес, а Олег как будто вправду жил этим.

Мы остановились на Мосту Архиепископа. Река красиво блестела огнями. Я запахнула сильнее пальто. Олег заметил и встал так, чтобы закрыть меня собой от ветра.

У него были красивые глаза. С морщинками. Серьезные и добрые. Или я себе напридумывала?

Он молчал. Потом вытащил из кармана телефон.

– Сделаем фото на память о случайной встрече? Ты не против?

Я кивнула, слегка повернув голову, чтобы ветер не растрепал волосы. Было немного неловко – не привыкла фотографироваться с малознакомыми людьми, но что-то в его взгляде заставило меня согласиться.

– Только давай так, чтобы река была видна, – предложила я становясь рядом с ним у перил моста.

Олег приобнял меня за плечи, практически невесомое касание, как будто боялся нарушить какую-то невидимую границу.

– Готово, – он задумчиво разглядывал получившийся снимок. – Красиво.

– Покажи? – я подалась к нему навстречу, заглянула через руку в экран и увидела себя – непривычно расслабленную, с блеском в глазах, которого давно не замечала. Весьма странная реакция для той, которой только что наставили ветвистые рога. Это, внезапно, развеселило.

– Пришлёшь? – и только произнеся эти слова, поняла, что прошу его номер телефона.

– Если дашь мне свой номер, Аня.

Порыв ветра бросил мои волосы ему в лицо.

Олег поймал прядку и заправил мне за ухо, почти не касаясь. Потом посмотрел на экран и нахмурился.

– Уже поздно. Давай я закажу такси и отвезу тебя? Где ты остановилась?

Я продиктовала номер и назвала отель, в котором остановилась… И в котором остановился муж со своей пассией. Ничего, всего и нужно потерпеть ночь соседства и здравствуй новая жизнь.

–– Это точно удобно? Где остановился ты? Вдруг, тебе совершенно в другую сторону и придётся делать крюк?

– Не переживай об этом.

Он вбил адрес, записал мой номер и мы пошли в сторону шоссе, где нас заберёт такси.

Меня даже не удивило, что Олег открыл мне дверь. Потом обошел машину и сел со мной рядом.

В машине мы молчали. Оба понимали, что может и не увидимся больше никогда.

О чем он сейчас думал?

Это непроницаемое лицо… ничего не прочесть.

Олег вышел вместе со мной. Я думала попрощаемся и поедет с этим таксистом дальше, но он проводил меня до отеля, открыл дверь и вошёл следом.

– Какой этаж?

В лифте мы оказались одни.

– Завтра муж будет тебе телефоны обрывать, – вдруг сообщил он. – Простишь?

–– С чего такая уверенность, что будет? Десятый… Прощать не планирую. Напрощалась уже…

Олег нажал кнопку, помолчал, глядя как закрываются зеркальные двери.

– Не возвращайся к нему, Ань.

Несколько секунд и двери открылись на нужном этаже. Олег вышел после меня, прошел со мной до дверей.

– Спокойной ночи, Аня. Спасибо, что подарила мне эту прогулку.

Он легонько коснулся моих пальцев и, кивнув, пошел обратно к лифтам.

Глава 6

Я все никак не мог выкинуть из головы ее слова.

Девочка Аня бы сходила на свидание с хорошим парнем.

Все пребирал в памяти нашу прогулку, как яркие бутылочные осколки и ракушки в моей коробке сокровищ.

Ее улыбка, яркий блеск глаз, шутки. За всем этим надёжно пряталась тоска, но я замечал все равно ее следы в паузах разговора. Поэтому и старался не допускать слишком длинных пауз.

Я поднялся на свой этаж, принял душ и лег в кровать. Открыл галерею и стал смотреть на наше фото. Наше первое совместное фото. Спустя больше, чем 20 лет.

Какая же ты красивая, Аня.

Ни годы над тобой не властны, ни мудак муж тебя не испортил. Все такая же чистая в своей искренности.

Даже просто на фото смотрю, а живот стягивает желанием.

Сколько раз я мог сегодня тебя поцеловать. Но это было бы подло и низко.

Я отправил ей фото. Отложил телефон.

А могла бы быть моей Гердой.

Только завтра она улетит. А потом Воронцов дома ее дожмет и снова у них будет хрупкий мир. До его очередной ходки.

Я опять потянулся к телефону и открыл мессенджер.

“Не спишь еще? Я наберу тебе, Аня?”

Герда: “Нет, только собираюсь. Звони, конечно”

– Ань, не улетай завтра?

Какую чушь ты несёшь, Зимин. Сам себя слышишь?

– В смысле? Почему? – голос звучал встревоженно. – Что-то случилось?

– Он не отпустит тебя так просто, ты правда в это веришь? Воронцов манипулятор. А если ты не поддашься в ход пойдут жёсткие методы.

От мыслей, что Воронцов ее обидит кровь бурлила в венах.

И что? Что ты ей можешь предложить?

– Покажем ему, что ты не одна? Что скажешь?

Ты совсем сдурел, Зимин.

Просто лишился последних мозгов.

А если она узнает?

Что вы бодаетесь за контракт? Что условие получения – статус не холостого мужика?

Тогда что?

– В… каком смысле? – после недолгой паузы из смарта ко мне в уши пробрался вкрадчивый вопрос. А у меня от ее голоса мурашки по коже. И стояк высотой с Эйфелевой поспорить пытается. – Я не совсем понимаю.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.