Виталий Алякин
Рейвен Харт

Глава 1

Они, как обычно, сидели в своем любимом кафе «Динер Лейк». Четыре подруги. Четыре жизни. Застенчивая рыжеволосая Дестени, попивающая через трубочку клубничный милкшейк с взбитыми сливками; раскрепощённая экстравертка-блондинка Мэдисон, глотающая латте; умная и саркастичная шатенка Челси, предпочитающая американо без сахара; и спортивная темнокожая Ронда с регидрационным напитком в бутылке.

Кафе дышало уютной, слегка ностальгической атмосферой, словно застывшей где-то между ретро-стилем и современной непринуждённостью. Красные диваны, мягкие и чуть потёртые от частых посещений, будто манили присесть и погрузиться в неспешные беседы. Стены украшала плитка в контрастной шахматной расстановке – белоснежные квадраты, словно капельки сливок, гармонично переплетались с сочными, почти рубиновыми. Здесь, среди аромата свежесваренного кофе и сладковатого шёпота выпечки, витал манящий дух фастфуда – аппетитный, наглый. Хрустящая картошка фри, только что вынырнувшая из кипящего масла, с нотками подрумяненной соли и едва уловимым дымком. Этот запах смешивался с насыщенным ароматом расплавленного сыра, липнущего к гамбургерам, с пряным дыханием лука и сладковатым отзвуком булочек с кунжутом.

Здесь, в этом вихре соблазнительных ароматов, среди шуршания упаковочной бумаги и звонких глотков колы, они засиживались особенно часто. Время текло медленнее, чашки пустели, а разговоры – то оживлённые, то задумчивые – казалось, навсегда вплетались в самую душу этого места.

Они четверо засиживались здесь часто или дома у Мэдисон, потому что её мать была в постоянных командировках.

Наконец пришла официантка – измотанная, бледная, худая, черноволосая Оливия. Она была из бедной семьи и часто подвергалась буллингу в школе. Дестени хотела пригласить её в компанию, но Мэдисон была против. Она чувствовала, что не стоит этого делать. И если Мэдисон так говорила, значит, её чутьё не подводило, и она права. Но Дестени было жаль одноклассницу.

Гамбургер с картошкой фри для Дестени, два салата для Ронды и Мэдисон и стейк с картофельным пюре для Челси.

Дестени вспомнила, как познакомилась с Мэдисон в детстве. Она стояла в стороне в детском саду, пока другие резвились, словно белая ворона, не могла найти себе место среди них. И к ней подошла, протянув руку, энергичная Мэдисон со словами: «Давай дружить.»

И так повелось.

Дестени была тихой и примерной и целовалась один раз на вечеринке – ей это совершенно не понравилось. А вот Мэдисон меняла парней раз в полтора месяца, словно высасывая из них все соки и, оценив их ненадобность, выбрасывала в утиль.

При этом её боялись назвать шлюхой в лицо. Даже популярная Мелори с её стервами лишь шепталась, а бывшие парни не осмеливались её оскорбить и ждали, что она вернётся.

С Челси они познакомились в средней школе. Та пришла на выпускной и расплакалась, когда Мелори выплеснула напиток ей в лицо за то, что Челси, не выдержав издевательств, с заумным видом сказала:

– Кроме как секретаршей, которая будет сосать под столом жирному боссу, ты никем не станешь.

Мэдисон тогда пробовала курить в туалете (бросила через месяц). В тот тревожный час Дестени, услышав плач в кабинке, посмотрела на подругу. И Мэдисон помогла навести марафет Челси, протянув помаду. Так их стало трое.

Ронда стала дружить с ними через год. Она добивалась вершин в беге, но была одна. Слишком высокая для парней, слишком успешная для команды. Она ела на стадионе свою еду подальше ото всех в тишине. Дестени села к ней, выйдя позже всех из душа после физкультуры. Что-то йокнуло внутри, когда она впервые увидела, как одинокая, красивая, сильная девушка сидит тут и ест с грустным видом.

И так круг замкнулся.

Дестени часто думала, как это забавно, что они подружились, ведь их семьи – из Рейвен Харта. Мать сбежала оттуда на последние деньги и не желала возвращаться в этот чёртов городишко. Бабушка всегда приезжала к ним сама и мечтала, чтобы они вернулись в родной город. А когда мать узнала, что Дестени подружилась с Мэдисон, то была недовольна, но, видя, что дочь всегда одна и у неё не получается заводить дружбу с другими детьми, пересмотрела свои взгляды. И с каждой новой подругой мать становилась напряжённее.

– От судьбы не уйдёшь, – как-то сказала мать по телефону бабушке. – Может, нужно сделать раз…

И, поняв, что дочь слышит, замолчала. Когда речь шла о Рейвен Харте, мать грустила.

Дестени знала, что отец погиб при оползне в восточной части Рейвен Харта – нехарактерном для их местности. Челси предполагала, что экспертов подкупили, чтобы замять дело: ведь в той части города нельзя было строить дома. А администрация не хотела разбираться с судебными исками и выплачивать деньги выжившим.

Почти для каждой из них тема родного города родителей была болезненной. Дестени лишилась отца и вторых бабушки с дедушкой; родители Мэдисон – кровные враги, и отец презирает дочь, виня мать Мэдисон в смерти сестры; мать Челси тоже погибла там же, и её воспитывают отец и мачеха; а Ронду растит бабушка, которая осталась без опоры, и сама еле выжила при оползне, потеряв всю семью.

Бабушка Ронды – единственный родитель, поддерживающий их дружбу. Матери Мэдисон было всё равно: она была поглощена карьерой. А отец Челси был строгий и всегда относился к их дружбе негативно.

– Как меня бесит, что эта черномазая побеждает. Надо её выжить как-то, – говорила Мириам, рыжая, мускулистая девушка с мелкими, как у свиньи, глазами, из команды Ронды.

– Как? Тренер её обожает, – возразила Хиллари. – Всё-таки она и вправду приносит победу.

– По-любому, допинг, – фыркнула Мириам.

– Эй, беломазая, щас я в тебя допинг вдохну, – резко повернулась Мэдисон.

Густо покраснев, Мириам обернулась. Она не знала, что они здесь.

– Подслушивать чужие разговоры невежливо, – пропищала Хиллари.

– Как и обзывать за глаза, – парировала Челси.

– Ушли отсюда! – встала Ронда.

И под её напором Мириам и Хиллари напряглись.

– Мы не оплатили счёт, – пролепетала Мириам.

– И не доели, – покосилась на еду Хиллари.

– Возьмёте с собой! – рявкнула Ронда.

Дестени посмотрела на Оливию. Та поймала её взгляд и направилась к столику.

– Оливия, можешь, пожалуйста, принести Мириам и Хиллари их счёт? – произнесла Дестени.

Оливия кивнула и удалилась.

Мириам и Хиллари оставили деньги и быстро ретировались. Дестени часто удивляло, как быстро они вчетвером справляются со злом. Она знала, что будь она одна одна её бы затравили в школе, но рядом с ними она становилась воином.

Дестени часто старалась спасать других от Мелори и её подруг. Мэдисон не нравилось, что Дестени впрягается за изгоев.

Они четверо были популярны в школе на ровне с Мелори. В средней школе Дестени думала они никогда не дотянутся до уровня Мелори. Но в старшей школе они в миг смогли, словно у них появилась волшебная сила.

А мальчики всегда обращали на них внимание со старшей школы. Но Дестени они казались чем-то не тем. Она словно знала, что однажды появится свой. Она почувствует это.

После обеда Дестени пришла домой.

Их дом был покрашен в синюю краску с тёмной крышей. Домик был маленький: две спальни на втором этаже, гостиная, кухня и ванна на первом.

Дестени положила ключи и услышала голос матери.

– Я уже не могу это сдерживать. Пора нам вернуться в Рейвен Харт, – произнесла она.

Дестени застыла. Страх наполнил её. Она так боялась оказаться в одиночестве, без подруг, коротать время наедине, сидеть в школе в полной тишине, чтобы к ней никто не подходил… Чтобы говорили, какая она плохая, просто так.

– Мам… – дрогнувшим голосом сказала Дестени.

Мать застыла с телефоном в руках. Она боялась, чтодочь могла услышать. Как долго та стояла у порога?

– Я перезвоню, – мать повесила трубку.

Дестени смотрела на неё, как на предательницу.

– Дестени, сядь на кресло.

– Я не хочу!

– Ладно, тогда стой.

– Я не хочу уезжать! – выпалила Дестени.

– Послушай, я не справляюсь. У меня не хватает денег. Ты знаешь, что я ели концы с концами свожу. Но сейчас я полной безысходности. И бабушке плохо, ей нужна помощь.

– Пусть переезжает сюда!

– Дестени, тот дом – полностью наш, и он больше! За аренду платить не придётся. Там нам будет лучше.

– Нет! – горячие слёзы покатились по щекам девушки.

– Мне жаль, но через неделю мы уезжаем, – твёрдо сказала мать.

Дестени побежала вверх по лестнице и захлопнула дверь со всей силы. Она рухнула на постель и зарыдала в подушку.

Как только ей стало легче, она набрала подругам…

Глава 2

Подруги долго уговаривали мою миссис Лав, но та была непреклонна. Дестени словно оледенела внутри. В холодном ужасе ожидая отъезда. Она проводила с подругами остаток времени, пытаясь хоть как-то насытиться их дружбой, но это не помогало.

В день отъезда они пришли попрощаться. Она крепко обняла каждую из них и, сдерживая слезы, села в машину. Драндулет тронулся, и они поехали прочь, покидая Лайт Бэй.

Дестени отвернулась, смотря на пейзаж мыса, и вытерла слезы. Они ехали восемь часов, и Дестени игнорировала мать. А та жалостливо отворачивалась и смотрела на дорогу. С каждым часом погода становилась холоднее, а мыс темнее.

И вот Дестени увидела его – Рейвен Харт. На табличке города был нарисован гордо сидящий ворон. Здесь уже царила осень. Желтые листья взлетали от проезжающих машин. Люди одеты в кофты, куртки и джемперы, прячась от ледяного ветра. Дома здесь были высокие, грозные, заостренные, словно гигантские копья, воткнутые в хмурое небо. Школа выглядела как готический замок, лишь цвет её был песчаным, а крыша темно-оранжевого цвета.

На главной площади стоял памятник, на вершине которого был высечен сидящий ворон, который смотрел прямо в душу. Внизу была цитата: «Их привел сюда ворон».

Тут и там мелькали магазинчики местных жителей. Дестени заметила оранжевую вывеску уютного кафе «Рейвен Бик», на вывеске изображен силуэт вороньей головы, от заведения которого шел пар и запах вкусной выпечки с корицей и карамелью. Там она точно будет коротать время с… одной.

Дестени повернула голову и увидела другую картину. На холме стоял одинокий серый замок. Страшный и жуткий, властный и главный. Там явно живут призраки, – подумала Дестени. Под холмом замка была разруха, все засыпано песком. Огромные гектары земли превратились в дюны. Тут и умер папа. Аарон Лав. В двадцать два.

Дестени затрясло, и она отвернулась и заметила, что мать смахнула слезу с левого глаза. Машина завернула вправо, и они поехали в район Крафт Рейвен Стрит, где двухэтажные, викторианские домики были разных цветов: белый с черной крышей, голубой с графитовой, зеленый с серой. На этой улице было двадцать домов, и половина из них опустела, лишь табличка «продается» выдавала их.

Вот почему мать не смогла продать здесь дом. Их просто не покупают.

И наконец они подъехали к красному дому с узорчатой чёрной черепицей на крыше. – Пламя. Дом огня, – промелькнуло у Дестени. Он был широкий. Окна были высокие и узкие, часто сдвоенные или строенные, увенчанные резными фронтонами. В эркере сверкали витражи – небольшие вставки из цветного стекла в верхней части створок, изображающие геометрические узоры кристаллов. Главный вход – массивная дубовая, черная дверь с чугунной дверной ручкой.

К парадной двери вела вымощенная булыжником широкая дорожка, на которой лежали опавшие листья.

Мать припарковала машину на сделанной лет пятнадцать назад парковке, вышла и открыла багажник. Дестени последовала за ней.

Дубовая дверь отворилась, и на крыльцо вступила Кэсси Джонс – бабушка Дестени. Она была в оранжевом платье и в вязаной кофте цвета слоновой кости, с седыми волосами, на которых еще осталась часть прежней рыжины. Глаза карие и проницательные, лицо изборождено морщинами, улыбка добрая и теплая, согревающая в этот промозглый день.

Простояв минуту, Дестени ощутила, как отличается климат в Рейвен Харте. Холод ноября в конце августа.

– Здравствуйте, – Кэсси протянула руки.

– Бабушка, – Дестени подбежала к ней и обняла, и эти объятия согрели её от дикой зимы, словно бабушка была очагом.

– Ты слишком легко одета, дорогая, – сказала ей Кэсси. – Переоденься, выпей чаю, и потом вещи разберем.

Дестени кивнула и достала из дорожной сумки кофту и джинсы и побежала в теплый дом. Прихожая была покрашена в белый и просторная. Рядом с дверью стояла напольная вешалка для курток и плащей. Подставка для обуви.

Чайник уже свистел. Кэсси прошла на просторную кухню в черно-белых цветах и выключила его. Плита была старая, но такая тяжелая на вид. Черная и громоздкая.

Обеденный стол был большой, дубовый и черный. Тонкие, элегантные стулья идеально сочетались с ним. В верху на стене было вырезано: Сила Лав не оспорима, откроется перед нами любая жила.

После вкусного, согревающего чая и пирожков Кэсси принялась разгружать машину и относить все наверх. Её комната оказалась просторной с видом на океан. Она увидела, как красное солнце садится, исчезая за горизонтом.

Кровать с розовым постельным бельем была большая, коричневая, из красного дерева с балдахином. Так же лежал вязаный серый плед. Большой, белый, старый комод с кривыми завивающимися узорами. Массивный шкаф. Изысканное трюмо в тон шкафа.

Она не ожидала увидеть такой красоты и роскошества. Антиквариат. Она словно царица этого дома огня.

Тот дом, что был в Лайт Бэй, и в подметки не годится этому величеству. Вот бы подруги приехали.

– Все стихии меня окружают, пусть подруги мои приезжают. Услышат они мой зов, будем мы вместе в конце концов, – вырвалось из неё. Она ощутила, что призвала что-то, запустила шестеренки, и теперь это не остановить.

– Да, Дестени, у тебя совсем крыша поехала, – произнесла она вслух и принялась дальше таскать коробки.

В очередной раз пройдя по коридору второго этажа с коробкой в руках, Дестени увидела красивый гобелен с изображением женщины в огненно-красном платье, держащую руку с поднятым указательным пальцем у губ с игривой улыбкой и хитрым взглядом "мол, загляни"; за ней чуть сбоку разместилась дверь, а вокруг девушки и двери извивалось пламя, словно маня войти внутрь. В голову закралась мысль, а что если за гобеленом тайный проход, как в кино. Дестени отодвинула его, но там оказалась обычная, белая стена. – Интересно, сколько гостей попадались на этот трюк, или одна я настолько любопытная, – подумала Дестени.

Дестени плюхнулась на кровать, разрешив себе полежать десять минут, завершив работу грузчика. Она посмотрела в ночное небо в окне. Уже сияли звезды. Холодный ветер подул, толкнув красные шторы и коснулся бока Дестени ледяным когтем. Она встала и закрыла его, оставив небольшую щель. Затем достала из коробки гель для душа, шампунь и мочалку и прошла в ванну.

Ванная комната была просторная, чугунная глубокая ванна стояла у стены, облачённая в ослепительно-белую, почти молочную эмаль. Белый кафель вокруг. Небольшое круглое окошко вверху справа. У другой стены была широкая раковина, на тумбе располагались разные ароматические смеси из сухих цветов и мыла разных вкусов. Бабушка всегда делала все сама, и её мыла, и другие банные средства смывали грязу лучше любых магазинных. Дестени пока не полагалось раскрывать секрет приготовления этих цветочных, природных продуктов.

Как только ванна наполнилась, Дестени погрузилась в неё и ощутила, как тепло объяло её, расслабляя каждую клеточку тела. Мочалка с ароматным шампунем помогли ей освободиться от пота и усталости. После она облачилась в майку и шорты бардового цвета и легла в кровать, укутавшись одеялом. Уснула она мгновенно.

Во сне Дестени бежала по лесу от надвигающейся опасности. Земля проваливалась, она неслась слишком медленно.

– Использую силу, – прогремел голос бабушки с неба. Дестени подняла голову в поисках бабушки, но не обнаружила её. – Тебе подвластно всё!

Дестени интуитивно все поняла. Остановилась, развернулась и выпрямила руки, заставив весь мрак остановиться и засиять светом, запустив силу созидания.

Луч солнца светил в лицо и разбудил девушку. Она потянулась и осмотрела комнату. Та по-прежнему была царственна и красива. Затем она взяла телефон и поняла, что не сообщила подругам о том, что произошло. Она записала голосовое сообщение и рассказала, какой же шикарный дом и как же она хотела, чтобы подруги были здесь.

Она надела махровый халат и спустилась вниз на запах бекона и жареных яиц, а также свежесваренного кофе.

Бабушка вовсю орудовала лопаткой, снабжая тарелки завтраком. Дестени села за стол и позавтракала. Мама была уже одета и пила лишь кофе. Её рыжие волосы были заколоты сзади. Легкий макияж, голубая рубашка и брюки.

– После завтрака поедем в школу и отдадим документы, – уведомила Диана. Её голубые глаза были не здесь, а где-то там, в прошлом.

Дестени лишь кивнула и, насладившись горячим завтраком, поблагодарила бабушку и поднялась наверх собираться. Она распустила волосы, которые вились волнами, надела черную юбку и бежевый джемпер.

Мать сидела в машине и смотрела вдаль. Дестени села.

– Как тебе дом? – спросила она.

– Он шикарный, ты была права – он лучше нашего.

Диана кивнула дочери. Они ехали по городу.

– Все в порядке? – спросила Дестени.

– То, от чего я бежала, нагнало меня, – сказала Диана. – Ничего, неделя, и я буду сама собой.

Выдохнула она и, надев маску деловой женщины, припарковалась на школьной парковке.

Они вышли и стали подниматься по величественным ступеням вверх, к большому главному входу огромных дверей школы.

Коридоры были пустыми и широкими. Зеленый цвет шкафчиков. Бледный цвет стен. Темный пол. Они прошли в кабинет директора.

Это был мужчина пятидесяти лет с темными волосами и острыми чертами лица со строгостью во взгляде. Он поприветствовал их. И, задав пару бюрократических вопросов, осмотрел документы Дестени и уведомил, что расписание вышлют по электронной почте через неделю.

– И Диана, времена изменились… без эксцессов! – он серьезно посмотрел на мать.

– Я все знаю, Марк… то есть директор Кромвиль, – произнесла холодно и остро Диана.

Затем они заполнили бланки и удалились.

– Каких эксцессов? – спросила Дестени на парковке. – Вы что вытворяли?

– Моя компания была слишком крутой, – улыбнулась Диана, вспоминая прошлое.

– Я и не думала, что настолько, – произнесла Дестени.

– Ладно, приедем, и тебе нужно разобрать вещи. А мне на трудоустройство. В школу через пять дней, – сказала Диана скорее для себя.

Днем жар солнца вернул августу то самое лето. Дестени сняла джемпер, оставшись в яркой футболке.

После приезда Дестени включила музыку. Взяла тряпку и ведро и протерла пыль в комнате с каждого угла. Затем пропылесосила и помыла полы, раскрыв окно настежь, впуская знойный воздух. Она открыла коробки, развесила вещи по вешалкам в шкафу, положила оставшиеся на полки, а другая часть шмоток легла в комод. Парфюмерия, косметика и другие туалетные принадлежности были расставлены по трюмо. А разноцветные баночки с солью для ванн, ароматические смеси, да пестрые полотенца и прочие банные принадлежности были удачно расставлены в ванной комнате. И теперь вещи не ютились, а гордо имели свой угол.

Наконец Дестени могла назвать эту комнату её.

Она созвонилась с подругами, и они пообщались час.

Оставшиеся дни она просто отдыхала, лежа в комнате и смотря в ноутбук, прячась от окружающего мира, который её скоро настигнет.

Но последним, свободным вечером она решила пройтись по улице до ближайшего магазина. Он был далеко в конце улицы, очень маленький. Пухлая седая продавщица в зеленой, клетчатой, фланелевой рубашке, миссис Дартвуд, оказалась очень мила и спросила, как её бабушка. Дестени взяла снеки и пошла обратно.

Тучи застилали небо. Ветер был холодный и воющий. Дестени была в светло-фиолетовой футболке и голубых джинсах. Воздух, что пах солью океана, заполнял собой улицу.

Она увидела парня немного старше её, спокойно идущего вдоль утеса. Ветер развивал его черные волосы, глаза были чарующе серые, как море во время шторма. Лицо прямоугольной формы со скулами, как у мраморной статуи. Он был в черном тканевом плаще, черной рубашке, брюках. Дестени заметила, как кубики его тела выпирают через рубашку.

Его взгляд коснулся её, словно она заметила то, что видеть не стоит. Молния блеснула в небе, и раскат грома пролетел по улице.

– Свой, – промелькнуло в сознании.

Она ощутила, как веет опасностью, той, что тебя покалечит, уничтожит, разорвав до пустоты, но это было пленительно и красиво, словно непентес. Он подошел к ней. Ветер развивал его одежду, и он казался невероятно красив. Их глаза встретились, и Дестени не могла дышать.

– Прошу, для твоей же безопасности, ты меня здесь не видела, – сказал он, моля об этом. Голос как пламя. Он может пленить. Слова произнесены с потрясающей дикцией.

На мгновение чувство стремительной опасности вернуло её в сознание.

– Почему, что происходит? – спросила она. – Кто ты?

– Зайди за границу Крафт Рейвен Стрит и будешь в безопасности, – велел он.

Молния ударила рядом, и Дестени повернулась к ней и застыла. Затем перевела взгляд на незнакомца, чтобы еще раз утонуть в красоте, но его не было.

Резко несясь, приближалась черная машина, отполированная до блеска, без малейшей грязи. Mercedes-Benz G-Class. Она затормозила прямо рядом с Дестени. И наглухо тонированное окно опустилось. Дестени увидела седого мужчину шестидесяти пяти лет с идеальной прической. Серые глаза, худой, строгий. Рядом с ним, у другого окна, в тени сидел грузный, опасный амбал в мраке машины.

– Ты видела парня в черном плаще? – спросил он грозно, требуя ответа.

– Нет, – ответила Дестени.

– Точно? – напирал он, и его рука тронула ручку двери.

Дестени с опаской сделала шаг назад, и он застыл. Затем отпустил ладонь с ручки. И на мгновение глянул на асфальт и затем снова в глаза Дестени.

– Подумай хорошенько, он очень опасен! – продолжал давить незнакомец.

– Нет, не видела.

Он кивнул и зло посмотрел на неё, словно не в силах дотянуться и выпытать. Затем повернулся.

– Поехали дальше, – сказал он, повернувшись и поднимая окно. Они помчались в другую сторону, к утесу, избегая дороги по её улице. И Дестени только поняла, что увидела под курткой амбала, сидящего рядом со стариком, которую он поправил, – пистолет и нож в кобуре у пояса. Страх сковал её, и она посмотрела в сторону на табличку «Крафт Рейвен Стрит» и затем на дорогу: она пересекла границу. Не может быть, чтобы это спасло её.

Что, черт возьми, это было. И с чем связался этот парень, что же теперь будет, если они найдут его.

Вернувшись домой, она не рассказала ничего взрослым. Она решила, что все это была галлюцинация или фантазии, отгоняя все мысли. Все воспоминания из криминальных хроник и тру-крайм подкастов. Даже подруг она не посвятила в эту историю. Сохранила всё в себе.

Глава 3

Вот и первый учебный день. Нервный, холодный спазм тревоги засел в груди, Дестени глубоко вздохнула и принялась собираться. Помыла и уложила голову в вьющуюся волнами прическу. Нанесла немного тона, выровняв кожу и замазав пару, как ей казалось, недостатков, выделила губы розовой помадой с легким блеском, наложила тени и добавила ресницам туши, подчеркивая карие глаза. Теперь она секси. Как и учила Мэдисон.

Мэдисон от природы знала, как пользоваться косметикой и подчеркивать данную природой красоту. Как выделять значимые места. Она учила их всех. Челси считала, что это излишне и все итак в порядке, но Мэдисон настояла на своем, и затем Челси все поняла.

Дестени мысленно её поблагодарила и принялась к дальнейшим сборам: надела черную юбку, белую рубашку с вырезом, черный жилет, цепочку со сверкающей бижутерией и пару браслетов на руки. Так же на всякий случай она взяла с собой куртку. Обулась она в черные элегантные каблуки.

Мама довезла её быстро и затем поехала на работу. Должно быть, специалист отдела кадров – очень суетная работа. Мать часто в ней растворялась, и Дестени не знала, откуда у неё столько сил общаться с кучей людей, распознавать их сильные стороны и ложь. Каждый её день был похож на непрерывный калейдоскоп из звонков, заявок и личных встреч, где нужно было одновременно утешать, решать проблемы и находить нужные слова. Заставлять людей остаться, решить конфликт, заполнить кадровую дыру. А потом еще находить силы на общение с домашними.

Дестени не такая, она любит тишину и меньше друзей, её подруги, и всё больше никто не нужен.

Она двинулась к школе. На парковке увидела девушку с идеальной талией и хорошими формами, которая восседала на мотоцикле и была в блестящей серой кожаной куртке, под курткой была черная майка, обтягивающие серые джинсы, грозные черные ботинки. На руке браслет с шипами. Каштановые волосы были волнистые до плеч. Лица Дестени не разглядела.

Внутри школы ребята смотрели на неё с интересом. Дестени отметила взглядом двух девчонок: одну девушку смуглую с каштановыми прямыми волосами с пронзительным взглядом темных почти фиолетовых глаз и зеленоглазую брюнетку, которая была ниже ростом, но с таким же оценивающим взглядом. Это явно крутые девчонки, подумала Дестени и прошла к шкафчику. Она взяла книги по литературе и направилась в класс, петляя по коридорам.

Она добралась до класса почти под звонок. Учитель оказался обаятельным темноволосым мужчиной с морскими голубыми глазами, волевым подбородком, властным взглядом и теплой улыбкой. Дестени застыла перед ним.

– Здравствуйте, я Дестени Лав.

– Новенькая, да, мне говорили. Я мистер Форест. Резерфорд Форест. Любишь литературу, Дестени?

– Не всю. «Грозовой перевал» – явно не та история, с которой стоит брать пример. Но вот «Джейн Эйр», несмотря на все противоречия, мне нравится, а Оруэлл оставляет опустошение, Достоевский вообще вгоняет в депрессию. Булгаков дает надежду, – произнесла она.

Он просиял улыбкой, и внутри все завибрировало. Как же учиться, когда он тут.

– Складно мыслишь.

Звонок прервал их.

– Итак. У нас в классе появилось новое лицо. Давайте поприветствуем Дестени Харт. Дестени, расскажешь о себе?

Она ненавидела этот вопрос. Все слова вылетели из её прекрасной головушки. Но она собралась.

– Я Дестени Харт, я вынуждена была сюда переехать пару дней назад из Лайт-Бэй. В свободное время я занимаюсь писательством и даже выкладываю рассказы на ватпад. Люблю кино. Разные жанры. Ценю музыку, литературу. В целом всё, – зарезюмировала она.

– Отлично. Садись, – бодро сказал мистер Форест и коснулся её плеча, когда указал на свободную парту. Дестени словно пробил электрический разряд.

Она села. Позади справа от неё сидели те крутые девушки и продолжали на неё смотреть, решая: в стаю или в изгои.

Урок прошел хорошо. Мистер Форест рассказывал так, что она растворялась в уроке и произведении. Вот бы весь день так слушать его. Но увы, после была злющая математика, которая давалась Дестени с трудом. Миссис Мелиса Юлоу была полной, темноволосой с классной гривой только что окрашенных волос женщиной с добрым лицом, готовой помогать, но мозг Дестени отказывался впитывать формулы.

Настало время ланча. Дестени взяла салат, картошку фри, рыбные наггетсы, греческий йогурт, минеральную воду и села одна на свободное место. На вкус еда была суперсредней. В следующий раз она возьмет из дома. Бабушка явно готовила лучше.

Краем уха Дестени услышала крутых девчонок, что сидели через два столика от неё.

– Сара, – обратилась зеленоглазая к смуглой подруге, – я слышала, что это из Крафт Рейвен Стрит.

За этим столом сидели две крутые девчонки и красивый блондин с голубыми глазами в куртке футбольной команды, рядом сидел брюнет с синими глазами в той же куртке, что и напарник, и к ним подсела еще одна брюнетка с строгим лицом и белой кожей, на щеках которой проступали румяна, серые сосредоточенные, тяжелые глаза.

– Бони, это все бред, неужели ты веришь в эту чепуху, что говорят старухи, – с сарказмом ответила Сара.

– Зря ты так к этому относишься, Сара, – произнес блондин.

– Байрон, двадцать пятый год на носу. Давайте-ка оставим всю эту фигню в старинных годах, – произнесла, не сомневаясь в своей правоте, Сара.

– Сара права, – поддержал её брюнет.

– Верно. Вы как с деревни, – поддакнула брюнету чирлидер.

– Нил и Анжела дело говорят, – подтвердила Сара. Затем она глянула на Дестени, и все они посмотрели на неё, как волки на загнанную овцу. – Это все байки.

Дестени отвернулась к еде и принялась ковырять в тарелке.

Сара прищурилась. Затем стала есть салат. К ним за стол пришел громкий парень с почти налысо постриженными волосами и голубыми глазами.

– Брюс, – радостно поприветствовал его Байрон, пожав руку и хлопнув по спине.

Дестени подняла голову и увидела, как бледная, русая девочка с темными глазами смотрит на стол с ужасом и осматривает другие, понимая, что места нет. Она была одета в длинную юбку, которая при каждом движении двигалась, и фиолетовую кофту, и с трясущимися руками подошла к столу Дестени.

– Можно, я подсяду? – произнесла дрожащим голосом она тихо.

– Да, конечно, – ответила дружелюбно Дестени.

Девушка села.

– Я Дестени Лав.

– Астрид Уиллис, – ответила она и принялась есть.

Дестени стала поглощать свою еду.

– Ты из Лайт-Бэй? – спросила Астрид.

– Да. У мамы выдались проблемы, и я переехала. А ты местная?

– Да. У моей мамы постоянно проблемы. Она художница и витает в искусстве, – сказала Астрид. – Но это не мешает мне быть лучшей ученицей.

– Классно. Она выставляется где-то? – спросила Дестени.

– В местных галереях только. Лет семь назад она выставлялась в Нью-Йорке в музее современного искусства, и после этого она зазвездилась. А твоя мама чем занимается?

– Специалист отдела кадров. Много суеты и людей, которых надо трудоустраивать. Но ей это нравится.

– Прикольно.

В Астрид прилетела картошка фри, и она вздрогнула и застыла как зверек. Дестени посмотрела в сторону. Байрон и Брюс смеялись. Уголь злости внутри Дестени засиял, разжигая праведное пламя справедливости.

Затем последовало еще две картошки.

– Эй! Что вы творите! – выпалила Дестени. – Два амбала и кидаете картошку в беззащитную девочку, которая вдвое меньше вас?

Они растерялись. А Сара стала с удовольствием смотреть на Дестени, решая в голове вопрос.

– А ты чё это тут заступаешься? – брюзжал Брюс.

– Ненавижу несправедливость, – сказала грозно Дестени. Брюс хотел было кинуть картофелину в неё, Дестени злобно посмотрела на его руку, и что-то заставило её застыть и трястись, словно от судороги.

– Она новенькая, Брюс, остынь, – промурлыкала Сара.

Картофелина упала на пол из разомкнутой руки Брюса, он потер запястье.

– Дестени, да? – спросила вальяжно Сара. – Вижу, ты имеешь потенциал.

Она отодвинула ногой свободный стул.

– Приглашаю к нам. Нечего тебе сидеть с лузерами.

Она хищно улыбнулась.

– Нет, спасибо. Я сама разберусь, с кем сидеть, – выпалила Дестени, только после осознавая, что натворила.

– Ты выбрала. Новенькая, – она подчеркнула последнее слово.

Дестени поняла, что она без подруг. Но вела себя так, словно они здесь. Ей конец.

Она посмотрела на Астрид.

– Тебе нужно было сесть к ним, – с жалостью произнесла она.

– Нет. Я не буду подпевалой.

Астрид гордо посмотрела на неё. Словно она одна выбивается из этой толпы, неся флаг с пламенем правды.

Перед следующим уроком Дестени подошла к шкафчику и открыла его. Внутри ползали тараканы. Дестени отпрянула и закричала. Все засмеялись, особенно Брюс и Сара.

Это началось. Она быстро схватила книгу и, захлопнув шкафчик, подошла к уборщику и сказала о проблеме и направилась на урок. По пути к парте ей поставили подножку, и она почти рухнула на пол, ухватилась за парту, но ударилась коленом. Повернув голову назад, она увидела улыбающегося Брюса.

– Смотри под ноги, новенькая, – произнес он.

– Вы это так оставите? – гордо поднялась она и посмотрела на учителя биологии, тучного мужчину в очках с густыми усами. Он растерялся.

– Мистер Бенсон, будете неделю оставаться после уроков.

– У меня футбол.

– Я не потерплю травлю в моем классе, – пропищал мистер Буч.

Дестени села за парту, а Брюс с ненавистью посмотрел на неё.

После уроков она спокойно пришла домой, поела и села делать уроки. Подругам она написала, что все хорошо.

На следующий день в шкафчике лежала вонючая бумага из туалета. Когда она ходила по коридорам, Байрон и Брюс её задевали плечами. Бони тоже могла задеть.

Остальные студенты, кроме Астрид, предпочитали игнорировать саму Дестени и происходящее с ней, ожидая развязки конфликта.

На третий день в шкафчике были черви. Уборщик закатил глаза, когда она к нему обратилась. Пройдя мимо улыбающейся Сары, Дестени остановилась и злобно сквозь зубы процедила:

– Хватит!

– А то что? – Сара держала в руке коктейль.

– Я пойду к директору. Мы будем разбираться…

Она засмеялась и плюнула в неё молочным коктейлем. Дестени не поняла как, но успела отпрянуть, и капли, словно сменив траекторию, полетели на пол.

Дестени подняла ладонь и шлепнула Сару по лицу. Та застыла. Слезы наполнили её глаза, и она набросилась на Дестени. Дестени тоже вцепилась в неё. Подростки улюлюкали, кто-то снимал все на видео.

Их разняла завуч, мисс Гибсон. Это была женщина с каре, в дорогих очках «Прада», юбке-карандаш и полосатой рубашке.

Дестени и Сара сидели в кабинете директора.

– Я, кажется, предупреждал вашу маму, чтобы эксцессов не было, – предъявил директор.

– Они подкладывают в мой шкафчик всякую дрянь! Спросите мистера Филмана, он каждый день убирает его, – с горечью в голосе выпалила Дестени.

Она покраснела от этой несправедливости.

– Вы видели, что это мисс Марвин подбрасывает в ваш шкафчик отходы? – спросил мистер Кромвиль.

Дестени, как рыба на суше, двигала ртом.

– Вот о чем я и говорю, безосновательное обвинение одноклассницы. Первое предупреждение, мисс Лав. Можете идти, – произнес директор. – А с мисс Марвин я поговорю лично.

Сара ухмыльнулась. Дестени встала и вышла, кипя от злости. Какого черта, ей все сходит с рук.

Последний урок – история, которую вела миссис Армстронг, темнокожая, изысканная женщина с выразительными карими глазами, – отвлек её от мыслей о Саре и компании.

– Итак, как многим известно, через полтора месяца – день города, и мы поговорим об основании Рейвен Харта. Нашему городу исполняется триста тридцать три года. Согласно мифу, Рамону Блэк и её общину, которая бежала, спасаясь от инквизиции, привел сюда ворон. Птица, способная знать и видеть то, что не видят другие. Птица, наделившая их силой, чувствующая так, как не способен никто. Они шли за ним, и он сел на дерево там, где сейчас памятник, и каркнул, сказав, что здесь и есть их дом. И, доверившись ворону, Рамона Блэк решила построить здесь Рейвен Харт. – Воображению Дестени предстал образ женщин и мужчин в старых одеяниях, бредущих с факелами за летящим густо-черным вороном в покрытом темными тучами небе, каркающим и смотрящим, успевают ли люди. Впереди толпы – она, лидер Рамона Блэк. На доске висел её портрет: она так похожа на ту темноволосую женщину, что изображена на гобелене дома. Заколотые волосы в величественную палочку из серебра, тонкие черты лица, аккуратный нос, красивые губы, взгляд темных глаз полный знаний и решимости. Она была поистине сильной женщиной того времени. – Но согласно записям, ворон был ручной и к поиску города не имел отношения, просто удачная локация подальше от безумия. Так возник Рейвен Харт по официальной версии. Домашнее задание – реферат о создании города.

Прозвенел звонок. Вот и все.

Выйдя из школы, Дестени шла по парковке. Стук приближающихся каблуков. Удар пришелся в затылок.

Глава 4

Бонни и Сара толкнули её и начали бить и трясти за волосы. Не зная как, Дестени ударила кулаком их обеих и смогла оттолкнуть. Она злобно на них посмотрела, желая им смерти. Но они двинулись и застыли – их удерживал воздух. И тут окурок от дымящей сигареты прилетел Саре в волосы.

– Это чё такое? – грозно заявила о себе, стоя облокотившись о стену, та самая девушка, что была на байке.

Дестени посмотрела на её лицо. Красивая оливковая кожа, карие глаза, золотое кольцо на левой части носа. Кожаная куртка до локтей. Черная майка, эффектно подчеркивающая грудь, обтягивающие леггинсы и большие черные ботинки. От неё веяло опасностью и сексуальностью.

– Не лезь в это, Блейк! – злобно пригрозила Сара.

– А то что? – подняла брови Блейк.

Сара и Бони пускали взглядом молнии.

– Сдриснули отсюда, обе, – произнесла она и закурила новую сигарету.

Сара и Бони ушли. Дестени посмотрела на спасительницу, не зная, что сказать.

– Слышала о тебе и том, как ты заступилась за Астрид и себя. Крутяк, – улыбнулась латиноамериканка. – Я Блейк Санчез.

– Дестени Харт.

– Знаю. Ты тоже на Крафт Рейвен Стрит живешь, – выпустила дым Блейк и спросила. – На автобусе поедешь?

– Да.

– Садись, довезу. – Она кивнула на байк и кинула окурок в урну.

Дестени почувствовала страшное предвкушение и села. Она доверяла ей, сама не зная почему. Она обняла Блейк за талию, и та на полной мощности дала по газам. Ветер охватил обеих. На скорости Дестени ощутила свободу и легкость. И адреналин. В прошлом они летели бы на метле – почему-то такой образ появился у Дестени. Блейк ловко лавировала на поворотах, не уменьшая скорость, и плавно остановилась у кофе «Рейвен Бик».

– Хочу заскочить ненадолго, – сказала Блейк.

– Я с приезда хотела посетить это место.

Конечно, вот текст с исправленной орфографией и пунктуацией, без изменения слов и структуры:

– Отлично, пошли. Посидим недолго. Ты же не спешишь?

– Нет.

И они вошли.

Стены внутри были цвета сливочного масла, теплые и нежные, диваны были красные и мягкие из ткани, столы были деревянные, коричневые, стойка и прилавок были тыквенного цвета. Блейк, свободно двигая бедрами, прошла к намеченному столику, за которым, уплетая ягодный пирог, сидел парень в очках, азиат с карими глазами и милыми чертами лица со стильной прической, поднятой наверх, в узких джинсах и серой толстовке.

– Все никак не наешься? – улыбнулась Блейк.

– Ага. Это тело требует калорий, милая. – произнес он. – А кто это с тобой?

– Дестени, знакомься, это Мотоки Цукино. – представила Блейк.

– Очень приятно. – сказала Дестени.

– И мне. – подмигнул Мотоки.

Блейк села рядом с ним, Дестени села напротив.

К ним подошла Астрид в форме официантки. Она напомнила ей Оливию.

– Что желаете? – спросила Астрид.

– Чтобы ты отработала и потусила с нами. – улыбнулась Блейк. – Ты до скольких?

– До пяти.

– Ок. В пять я тебя заберу и в шесть поедем на вечеринку все вместе. – решила за всех Блейк.

Дестени польстило, что она так быстро была приглашена в их круг. Затем девушка посмотрела в меню. Оно было обширным: фастфуд, пироги, кофе, чай, пунш и газировка. Запахи выпечки и свежесваренного кофе так подкупали.

– Ну так вы будете есть или посидеть пришли? – спросила Астрид.

– Я, пожалуй, закажу моккато и пирог Рамоны Блэк. – выбрала Дестени, поняв, что денег хватит только на это.

Астрид записала и взглянула на Блейк.

– Мне эспрессо и картошку фри. – сказала Блейк.

Астрид удалилась. Она глянула на Блейк и Мотоки.

– Слышала, что Сара на тебя сильно разозлилась из-за выговора директора. – сказала Астрид, когда принесла кофе.

– Да они напали на меня на парковке. И Блейк помогла. – рассказала Дестени.

– Какой ужас, – пробормотала Астрид. Затем посмотрела на другой столик и полетела к нему.

Мотоки посмотрел на неё, вытаращив глаза.

– Стой, это ты та самая новенькая, которую Сара во всю изводит? – спросил он.

– Да. – ответила Дестени.

– Но ты правильно сделала, что послала её. – гордо заявил парень. – А я и думаю, где тебя видел. Блейк просила сделать пару махинаций, и видео с тобой были удалены.

– Да, Мотоки – эксперт по тому, что можно достать в сети и удалить. А доставать можно очень многое. – улыбнулась Блейк, показывая всю опасность в этой улыбке и то, что она готова идти на многое.

Дестени была благодарна за удаление видео.

– С Сарой трудно бороться, чуть что – мать пишет на школу жалобы, хотя её дочь – сплошная катастрофа. – сказала Блейк. – Я стараюсь помочь Астрид, но не всегда могу.

Она грустно посмотрела на подругу, что несла пирог и картофель фри к ним за стол.

Дестени вкусила пирог, там была смесь разных вкусов: ягод, карамели, ванили, чего-то еще лесного и жизненного. Он таял во рту. Да, это кафе очень крутое.

– В своем городе ты тоже была такой боевой? – спросила Блейк.

– Там у меня были подруги: Мэдисон, Челси и Ронда. Мы вместе были сильны и круты в школе. И никогда никого не задирали. Мы созваниваемся, но этого мало.

– Ничего, привыкнешь и освоишься здесь. Теперь ты не одна. – сказал Мотоки.

Ей стало теплее от этих слов.

– А вы местные? – спросила Дестени.

Блейк смутил вопрос.

– Да. – ответил Мотоки.

– Я, скорее всего, да. Но никто точно не знает. В младенчестве меня подкинули к приюту. И через какое-то время меня удочерили родители. – поделилась Блейк.

– Прости. Я не знала.

– Ничего. Лучше уж ты узнаешь от меня. – Блейк откусила последнюю картофелину. – Я не знаю, кто мои биородители. И в жопу их. Важно то, что мои мне дали всё и воспитывали. Даже байк купили.

– Значит, они крутые.

Блейк кивнула.

Дестени расплатилась, и ребята договорились, что Мотоки заедет в семь. Они с Блейк поехали до дома на байке. Мать и бабушка смотрели в окно с ужасом. Потом лицо бабушки стало спокойным, когда она разглядела, что водитель – это Блейк.

– Спасибо, что довезла и помогла со стервами.

– Не за что. – подмигнула Блейк и поехала к своему дому белого цвета с черной крышей, который разместился в середине улицы.

Дестени прошла по дорожке из булыжника и вошла в дом.

– Ты ввязалась в драку? – спросила с претензией Диана. – И катаешься на байке.

– Мам, Сара первая на меня напала.

– Что произошло? – потребовала ответа мать, скрестив руки на груди.

Дестени рассказала все без прикрас. Диана становилась все злее.

– Я ему дам без эксцессов. – выпалила она и, взяв с крючка плащ, вылетела из дома.

– Мааам, – только и успела крикнуть Дестени, но мать уже ехала на машине.

– Ничего, она разберется. – махнула рукой бабушка. – А по поводу Блейк я не переживаю. Если она рулит, то вы в безопасности.

Бабушка вложила в это нечто сакральное. Словно Блейк была супервумен.

Дестени поднялась наверх и позвонила подругам, рассказав все. Однако Челси отсутствовала. Уже второй день одной подруги не было в беседе. Ронда и Мэдисон поддерживали и утешали Дестени. Мэдисон злилась, желая отмудохать обидчиков, Ронда тоже хотела пустить в ход грубую силу.

– Ты прикинь, теперь Челси учится в частной школе. – сказала Ронда. – Её отец – козел.

– Что? – Дестени застыла.

– Да, мы видим её только по выходным. – сказала Мэдисон. – Не переживай. Иди на тусу и наводи марафет! Поняла? Жду фотку лука.

Мэдисон помедлила.

– Дестени, будь осторожнее, у меня плохое предчувствие. – сказала Мэдисон.

– Снова твое предчувствие. – закатила глаза Ронда. – Если что, помни приемы, которым я тебя учила, и возьми баллончик.

Они попрощались, и Дестени собралась и сделала фото в зеркале. Мэдисон отправила палец вверх.

Когда Дестени спускалась, то увидела, как мама пришла домой в более спокойном состоянии.

– Куда это ты? – спросила она.

– На вечеринку.

– Куда? Ты что, совсем уже? – спросила Диана.

– Мам, я с Блейк и хорошими ребятами. – ответила Дестени. – К тому же в чем я провинилась? В том что меня гнобили за правду?

Диана согласно кивнула и вдохнула воздух.

– Друзья, которые родом из Крафт Рейвен Стрит, как всегда. Других людей ты не подпускаешь. – разочарованно произнесла Диана.

– Другие твари.

– Этого задрота Кромвиля я припугнула. Ох, как же он забыл свое место. – властно сказала Диана.

Дестени увидела в матери такой черт.

– Он же старше тебя, и вы его что, гнобили?

– Нет. Он был никчемный додик и подкатывал к нам. Щас он хоть свой внешний вид в норму привел и власть почуял. Ну, пока я тут, он будет помнить, кто здесь прав. – она была уверена в себе.

Она осмотрела Дестени. Юбка с рюшами, черная майка с фиолетовым вырезом, красная кофта и туфли на высоком каблуке. Она вздохнула и выдохнула.

– Ладно, если что, звони. – с этими словами мать отпустила её. Она всегда предупреждала, что если они будут пьяны и блевать во всю, если кто-то потеряет сознание или если будут приставать или запугивать, Дестени должна позвонить или отправить сообщение с цифрой 1.

Дестени вышла на улицу, и там стоял серый «Фольксваген Джетта». За рулем был Мотоки, на пассажирском спереди – веселая Блейк, сзади – накрашенная Астрид в элегантном платье и парень с темными волосами, смуглой кожей и карими глазами, тело его было спортивным. Блейк села.

– Я Дестени. – поприветствовала она.

– Матео. – томно бросил он.

Они тронулись.

– А у кого вечеринка? – спросила Дестени.

– Патрика Уилсона. Он богатенький и часто закатывает тусы. – сказал Матео. – Стафф я взял.

Дестени смутило это. Матео явно был не прост. От него веяло чем-то противозаконным.

Они подъехали к огромному дому. Монументальный особняк из светлого камня и стекла возвышается за высоким, но ажурным забором, который был открыт настежь. Машин, припаркованных у огромной подъездной дорожки и вдоль забора, была масса. Широкие панорамные окна от пола до потолка открывали вид на безупречный ландшафт с подстриженными газонами и бирюзовым бассейном. За домом был густой лес.

Музыка долбила во всю. Подростки в своих лучших одеждах только начинали выпивать. Компания Блейк вышла и двинулась внутрь.

– Ну и домище. – произнесла Блейк.

– Ага. Но его родителям пофиг. Поэтому сам себе предоставленный Патрик закатывает веселье и утром вызывает клининг. – сказал Матео.

– Но этим внимание его родителей не добиться. – произнесла Блейк.

Внутри царила просторная, бьющая музыка от дорогих динамиков, подростки танцевали, целовались, смеялись, играя в настолки, или «правду или действие», многие разбились на кучки, а по мраморному полу холла разливался свет от массивной хрустальной люстры, этот свет перебивали разноцветные лучи из электронного диско-шара. В гостиной с камином во всю стену расставлена дизайнерская мебель, а на стенах висят картины в тонких золотых багетах. Клининг явно будет стоить очень прилично. Потому что подростки пачкали все.

На полностью автоматизированной кухне с островом из полированного гранита блестели хромированные поверхности встроенной техники.

Народу было много, кого-то она видела в школе, кого-то нет. Сюда, казалось, стеклись подростки всего города.

Блейк, Мотео и Мотоки поприветствовали жилистого парня с рыжими волосами, веснушками и голубыми глазами, и обаятельной улыбкой. Он был в голубой рубашке с подвернутыми рукавами и серо-синих джинсах.

– Патрик, это Дестени Лав. Дестени, это единственный и неповторимый заядлый тусовщик Патрик Уилсон, – представил Мотео.

– Очень приятно, – улыбнулась Дестени.

– Развлекайтесь. Друзья Блейк – мои друзья, – просиял он и что-то шепнул Мотео.

Затем Блейк и парни растворились, а Астрид и Дестени налили себе немного и стояли в стороне, разговаривая о фильмах, актерах, музыке. Потом Дестени заметила, как Блейк развязно танцует, зазывая их. Она была очень пластична и красива, словно Деметра. Дестени, не понимая как, решила танцевать, словно гипноз Блейк был как у змеи. Она двигалась в такт музыки рядом с Блейк, они гармонировали отлично. Спасибо Ронде за то, что заставила их три месяца ходить на курсы по танцам.

От жары, толпы и танца Дестени запыхалась и отошла налить себе газировки и перевести дух.

Телефон завибрировал, и она ответила. Но звук музыки не дал услышать хоть что-то. Она вышла на улицу через кухню и двигалась ближе к лесу. Отойдя достаточно далеко, чтобы слышать четко, Дестени осмотрелась. Она стояла у дерева, через пару метров от которого земля была высохшая и безжизненная. Это конец оползня, поняла девушка, и мурашки прошлись по телу от ужаса прошлого.

– Алло. Слышно? – ответила она.

– Ты в порядке? – спросила Мэдисон.

– Да.

– Меня трясёт, не знаю с чего. – ответила Мэдисон. – Напиши, как будешь дома. Кажется, я перенервничала с тестов.

Дестени убрала телефон. И повернулась. Байрон прижал её к дереву. Рядом с ним был Брюс.

– А вот и наша бунтарка. – томно сказал он.

– Отпусти. – сквозь зубы произнесла Дестени.

– Нет. Мы только начали. – спокойно сказал Байрон и дотронулся до бедра.

Страх наполнил её, и Дестени ударила его в промежность. Байрон простонал и согнулся. Дестени побежала. Брюс схватил её за волосы и потащил на себя. Дестени ухватилась за дерево и поцарапалась.

– Ну, давайте, че вы там копошитесь. – произнесла Бонни, держа телефон в руках.

Дестени разозлилась сильнее от подлости этих личностей.

Брюс прижал её к дереву. Байрон ударил её по щеке.

– Держись, сука. – сказал он.

Бонни вскрикнула, и её телефон разлетелся на части о дерево. Брюса взяли за кофту и впечатали в землю. Байрона ударили в лицо, взяли за голову и повалили вниз, чтобы он, поглощая ртом грязь. Затем спаситель схватил за глотку Брюса и поднял над собой, сжав ему шею, смотря в глаза так страшно, словно он был ужаснейшим зверем в природе.

– Если приблизитесь к ней еще раз, я вас убью. – он с силой кинул Брюса, и тот рухнул, издав стон боли, затем парень пнул Байрона в бок, и тот отлетел на метр, крича.

Это был он, незнакомец с утеса, все в том же плаще, но в красной футболке и черных джинсах. Свет звезд освещал его, и он был холодно красив.

Байрон и Брюс уползали, Бонни и след простыл.

– Ты в порядке? – нежно спросил он Дестени.

– Да. – ответила она, чуя, что теперь в безопасности.

Он протянул ей руку, и она её взяла. Ток словно пробил их. Дестени показалось тогда, что они оба это чувствуют. Он помог ей приподняться. Она чуть съехала, почти сидела, оперившись о дерево.

– Спасибо. – поблагодарила она.

– Ты тоже меня не сдала. – ответил он.

Она тяжело вздохнула.

– Я Аксель.

– Дестени. – ответила она.

Она молча смотрела на него. Затем дискомфорт в руке дал о себе знать. Она увидела, что её рука в крови. Капля полетела на сухую почву, что осталась от оползня.

Когда кровь приземлилась, Дестени ощутила тревогу и ужас. Её было словно предчувствие. Напоминание. Что-то пробудилось. Там вдалеке. Из тьмы. Там, где похоронена восточная часть Рейвен Харта.

Аксель тяжело вдохнул, словно вид крови пугал его. Дестени выкинула из мыслей эти предчувствия и переключилась на парня. Она часто прокручивала его образ в голове и задавалась вопросами. Наконец она сможет утолить любопытство.

– Что хотели эти люди? – спросила она. – Там на утесе.

– Решить конфликт. Все уже в порядке. Я не должен был… неважно. Просто недопонимание. – улыбнулся он. – Межсемейный конфликт.

Ну и дела. Дестени хотела узнать больше. Но решила, что не стоит совать нос в эти дела. Они направились к дому.

– Стоило убить этих мудаков и ту шлюху, что снимала.

– Сидеть за них в тюрьме не стоит. А ты сильный.

– В качалку хожу. Тела можно уничтожить. – сказал он.

– Ну, если тебя утешит это, Бонни будет плакать без своего телефона. Родители купили его на днях. Думаю, пока этого хватит. – улыбнулась Дестени.

Они зашли в огромную кухню. Тут была парочка людей, которая разливала себе по стаканам напитки. Астрид и Блейк обеспокоенно смотрели по сторонам.

– Где ты была? – спросила Астрид. Затем заметила Акселя и замолчала, предположив, что Дестени с ним целовалась.

– Брюс и Байрон напали на меня. – ответила Дестени.

– Им конец. – выпалила Блейк и повернулась.

– Блейк. Аксель дал им по щам. – попыталась остановить её Дестени.

Блейк осмотрела парня.

– Аксель Ред. – представился он.

Блейк и Астрид тоже.

– Я тебя раньше не видела.

– Я приехал к тете недавно. Навестить. С Дестени мы познакомились пару дней назад и, увидев её в беде, я почти убил их.

Блейк глянула в окно. Байрон держал платок у носа, и Брюс кашлял не переставая, сидя в машине. Сара орала на них, заводя свою тачку белого цвета. А Бонни рыдала.

Блейк улыбнулась.

– Так держать. – она дала пять, и Аксель ей ответил.

– Твоя рука. – сказала Астрид и достала из сумочки пластырь. И, налив в стакан водки, она пошла к раковине с Дестени. Вид крови явно пугал Акселя, он отвернулся. Астрид плеснула водки на рану, и Дестени прошипела от боли. Затем сухой бумажной салфеткой Астрид вытерла её и наклеила пластыри.

– Спасибо. – сказала Дестени.

Астрид кивнула.

Дестени глотнула воды и задумалась. Аксель оказался рядом.

– Пройдемся? – предложил он Дестени, она кивнула.

Они вышли из дома на лужайку.

– Сколько тебе лет? – спросила Дестени.

– Двадцать.

Ох. Вероятно, он мной не будет заинтересован, промелькнуло в её мыслях.

– Что тебя привело в Рейвен Харт? – спросил Аксель.

– У матери были проблемы с финансами. И бабушка прихворала. Вот мы и переехали. А тебя?

– Хотел снова увидеть свой родной город. Посмотреть, как тетя. Она мать-одиночка, и я часто помогаю ей с детьми. Она у меня одна осталась. Бабушку мы потеряли пару лет назад.

– А родители? – произнесла Дестени.

– Погибли, когда мне было двенадцать. С того момента я жил у тети и потом уехал, не желая видеть этот город, но время от времени я возвращаюсь.

– Соболезную.

Он кивнул ей. Они снова посмотрели друг на друга, и Дестени утонула в этих серых, глубоких как шторм глазах.

– Дестени, Матео плохо, и мы уже уезжа… – вышла Астрид и замялась. – Я помешала?

Дестени глянула на неё. Она хотела подольше побыть с ним. Но как потом добираться домой, возможно, хватит приключений на сегодня.

– Нет. Все хорошо, Астрид.

Она посмотрела на Акселя и достала телефон, протянув его.

– Вбей свой номер. – сказала она.

Он сделал и вернул ей гаджет.

– Было приятно познакомиться, Дестени.

– Взаимно. – выдохнула она и направилась вокруг дома к машине.

Они ехали. Дестени погрузилась в мысли о дне. Он был слишком богат на события. Странно, но страха она не чувствовала.

– А он ниче так. – выпалила Блейк, закусив губу.

Дестени улыбнулась.

– Да, он словно рыцарь, спас меня.

– Нас тебе мало, Блейк? – улыбнулся Матео, который скатился на сиденье и мучался от тошноты.

– Вы кабели. – ответила она.

– А он святой? – пытался подавить смешок Мотоки.

– Вряд ли. Но он верный. – проницательно произнесла Блейк.

Матео и Мотоки, а с ними и Астрид засмеялись.

Они подъехали к дому, высадили Астрид, а потом Матео в черте города. А затем доехали до Крафт Рейвен Стрит, где вышла Дестени. Она прошла домой. Написала Мэдисон и пошла в душ. Приняла его и рухнула в постель, провалившись в сон.

Во сне она была одета в эротическое ночное белье красно-черного цвета. Аксель в черной рубашке, подвернутой на локтях, и брюках с ремнем, пряжка которого блестела, сидел, раскинув руки на подлокотнике дивана, Дестени босыми ногами ступала по холодному бетонному полу и, подойдя, села к нему на колени. Они вожделели друг друга. Он обнял её за талию.

– Ты можешь делать со мной все что захочешь. – произнесла она, отдавая себя всецело в его руки.

Он обнял её и стал целовать шею, а потом – боль, сильная, и она проснулась, вскрикнув. Она лежала в неудобной позе, от которой затекла шея. Свет звезд озарял комнату. Дестени пошла налить стакан воды и, напившись, возвращалась в кровать, огонь на гобелене перелился ярким светом пламени. Дестени послышался шёпот: «Зайди». Она присмотрелась, и гобелен, как и обычно, висел на стене. Дестени отодвинула его там, как всегда, стена. Видимо, сознание еще было в дреме, она прошла в комнату и легла спать дальше.

Глава 5

Дестени проснулась утром. Небо застилали тучи, но ей не спалось. Она полежала в кровати, затем лениво спустилась, позавтракала и принялась за домашку. Первый выходной после школы в Рейвен Харте. Дестени решила начать реферат, чтобы и самой узнать о городе, но в интернете информации было крайне мало. Тогда она оделась в майку красного цвета, кофту малинового, тканевые штаны черного цвета и поехала в библиотеку. Это было бледно-голубое, двухэтажное здание старой постройки.

Книг внутри было много. Стеллаж за стеллажом. Она поприветствовала библиотекаршу у стойки – седую даму в очках – и завела библиотечную карточку. Дама распечатала ей табличку с указанием книг и записей о городе, их расстановкой по стеллажам. Дестени нашла все что нужно и села за стол с книгами изучать информацию.

Много записей было о том, что первые жители были ведьмами и поэтому сбежали из своего города в поисках обители. Среди первых поселенцев числились: Рамона Блэк одна, Эдвард Форест – по описанию, он имел большое состояние и был влюблен в Рамону Блэк, но женился на Астории Дил, дочери банкира; Рамона не отвечала ему взаимностью.

Далее в списке были Томас и Анджела Лав, Пенелопа и Марк Джонсы – предки Дестени со стороны отца и матери; Джонсы имели аптеку и занимались знахарством.

Джорджия Ред с мужем Джеймсом, сыном Бердоком и племянником Акселем. Они построили имение и имели свое дело по шитью платьев из хороших тканей. Вероятно, родители решили дать имя её новому знакомому в честь своего родственника.

Брайан и Ребекка Шорз – предки Мэдисон. Единственная информация – что они были в совете.

Мэтью Брайт – предок Челси, ремесленник. Аманда Вуд – предок Челси, была художницей и состояла в совете.

Артур Брукс и Бриттани (Эфуа – прежнее имя) Брукс – предки Ронды, тоже были в совете и построили фабрику, которую впоследствии выкупил Эдвард Форест с Асторией Дил.

Уилл и Анна Мария Траст были в совете и занимались организацией промышленности.

Дальше глаза Дестени расплылись. Имена особо ничего не давали. Первые поселенцы начали строить свой город и достаточно быстро справились. Вероятно, это были самые умные люди из своих поселений, и поэтому все сочли их ведьмами.

Дестени сделала пометку в тетради, но решила углубиться в тему с колдовством.

Рамона Блэк была предводителем. Самой сильной и главной ведьмой в шабаше. Она умела лечить, привораживать, двигать предметы силой мысли, создавать заклинания, видеть будущее, создавать тайные проходы в, казалось бы, обыденных местах – нужно лишь знать заклинание, чтобы пройти.

Последнее заинтересовало Дестени. При первом переходе нужно кровью коснуться прохода, подтверждая родство, и произнести слова; в последующие разы достаточно заклинания, которое индивидуально от семьи к семье.

Шабаш собирался на берегу и разводил костры, совершая ритуалы. Поклонялся ворону, который был тем, кто наделил их силой и знаниями. Болезней в поселениях не было благодаря их связи с темной силой. И дела города шли в гору слишком быстро. Город отстроился и стал участвовать в торговле и транспортировке с другими непомерно скоро.

Дальше от книги к книге информация повторялась или про колдовство не упоминалось вовсе.

В одной книге Дестени увидела картинку текста с подписью: «Пророчество Рамоны». Текст было трудно различить. Дестени убрала книги и подошла к библиотекарше. Та сказала, что лист с пророчеством находится в музее. Дестени поблагодарила её и вышла, осматриваясь, и наткнулась на Акселя. Он был в темно-синей футболке и джинсах.

– Простите, – она улыбнулась, увидев, что это он.

– Привет, – просиял он белоснежной улыбкой, от которой чаще забилось сердце.

– Что делаешь?

– Пишу реферат про город. А ты?

– В магазин решил съездить. Может, тебе помочь?

– Я уже почти закончила. Хотела только сходить в музей.

– Пошли, – кивнул он и направился прямо по улице в соседнее здание из камня белого цвета со светлой дверью. – Что именно тебя интересует?

– Пророчество Рамоны Блэк, – ответила Дестени, и Аксель напрягся.

– Весело. Пишешь про ведьм? – спросил он.

– Ну, в целом реферат про город, но я решила затронуть эту тему, – объяснила она. – Думаю, это были обычные люди, которые просто оказались умнее своей общины.

– Не веришь, что они были ведьмами?

– Нет. Это вряд ли правда.

Аксель улыбнулся, как будто она пошутила. Он купил им билеты, настояв, чтобы Дестени не доставала кошелек. И они вошли.

Внутри было не так много места, даже тесновато. Здесь были манекены со старой одеждой, портреты, кухонная утварь и другие вещи тех лет. Наконец Дестени подошла к старому пергаменту с пророчеством и сфоткала его на телефон, а затем зачитала:

Тьма будет сгущаться – первый раздор, первый знак.

Провалится земля, забрав жизни в мрак.

Второй знак – кровь пробудит зло.

Но оно не одно, за ним ещё.

События отяготятся.

Кто друг и враг – понять не дано.

Город встряхнет.

Квинтет соберется.

И если его связь произойдет,

Тогда свет сквозь тьму озарится,

В которой Рейвен Харт устоит, а если нет —

То сгорит дотла тот город, что ворон построил тогда.

– Ерунда какая-то, – выпалила Дестени.

А затем задумалась. «Провалится земля». Это случилось. Хм…

– Пророчества обычно люди сами запускают и делают действия, которые помогают им искать знаки его подтверждения, – сказал Аксель. – Может, она просто писала стихи. Или же знала, что там нельзя возводить дома в восточной части города. Все-таки первое место, где были постройки, – это Крафт Рейвен Стрит и Хай Хилл Стрит.

– Наверно, ты прав, – поддакнула Дестени.

И посмотрела на него. Его взгляд серьезный, горячий, проницательный, словно много знаний и мудрости хранится в глубинах его души. Она стеснялась и желала, и боялась, что это не взаимно; возможно, она – малолетняя дурочка, смотрящая на то, что не по её чете.

– Ты остаток дня свободна? – спросил он с надеждой.

– Да, – без промедления ответила Дестени.

– Хочешь в гости? Познакомиться с тетей и братом.

– Да, – не задумываясь, ответила Дестени.

– Тогда заскочим в магазин, и я покажу наше имение.

Они вышли из музея и направились в супермаркет на противоположной стороне улицы. Дестени заметила, что мистер Форест, учитель литературы, настороженно поглядывает в её сторону, рассматривая парня. Он был в белой футболке, подчеркивающей его рельефное тело и бицепсы, которые скрывались за пиджаком и классических джинсах. Дестени помахала ему и улыбнулась. Он помахал в ответ и натянул свою улыбку на миллион.

Когда ребята вошли, Аксель сказал, что только в этом магазине есть клюквенный сок, который годится для старого рецепта пирога.

Дестени кратко рассказала ему о себе, пока он клал в тележку продукты на недели две вперед.

– Я увлекался лошадьми, когда они у нас еще были, и ездил верхом, потом немного музыкой, играю на пианино, гитаре и скрипке. Но я не выкладываю композиции в сеть. Стихи не могу писать, прозу тоже. Катался на сноуборде и лыжах, но этого мало, чтобы испытать адреналин, – рассказал спокойно Аксель, пока они ехали, огибая дугой оползень вверх на холм в Хай Хилл Стрит и поворачивая налево в лес.

«Вот это хобби», – подумала Дестени. – «Мне крыть нечем. Неужели я такая неинтересная? Или мои писульки, увлечение фильмами и музыкой – это может быть достаточно интересно?»

Они подъехали. Вокруг было много высохших, темных туй. Большие деревья окружали все вокруг. Подъездная дорожка была огромная из светлого булыжника. Дестени вышла из машины, увидев имение. Она думала, это будет внушительный, старый двухэтажный дом. Но оказалось, что это был замок – мрачный, подавляющий, высеченный из массива серого кирпича с черной крышей и острыми шпилями. Трубами, копоть на которых застыла навсегда. Окон было много.

Они направились к лестнице и поднялись. Массивная дверь из черного дуба с извилистым рисунком и латунной темной ручкой не вызывала гостеприимства. Аксель открыл и пригласил её, улыбнувшись. Она вошла.

Внутри всё оказалось теплее. Дерево из коричневого немного отдающего в красный ясеня в стиле Вайнскот с теплыми сливочно-белыми обоями. Холл был с портретами людей. Лестница, ведущая наверх, была огромного размера.

Они прошли в гостиную. Ковры с цветочными узорами, гербами с гордо сидевшим красным львом и черным вороном висели на стенах.

Серый камин огромный, старый, рядом на черной стойке латунная кочерга, совок, садник, щипцы для поленей, щетка для золы. Выше висел большой телевизор.

Красный диван, кресла, журнальный стеклянный столик. На полу был бордовый ковер. Пространство, где можно пригласить двенадцать человек, и они смогут плясать, не стесняя друг друга. Барная стойка в углу. Огромные окна, которые закрывали черные шторы.

Телевизор был включен – какая-то детская передача с существом с оранжевым мехом, которое объясняло про мытье рук.

На диване сидела женщина тридцати лет с тёмно-каштановыми волосами, убранными в заплетенную косу, серыми глазами; она кормила пюрешкой своего розовощекого, улыбающегося сына двух лет на детском стуле. Глаза ребенка были серыми, а лицо отличалось от матери – более строгое.

– Привет, Джудит, – поздоровался Аксель. Она повернулась и посмотрела на них, улыбаясь. И осмотрела Дестени.

– Дестени, это Джудит Ред, моя тетя, и её сынишка Джеймс. Это Дестени Харт.

– Очень приятно, – произнесла Дестени и подошла ближе. Джудит кивнула и задумалась.

Аксель ушел на кухню, пройдя через просторную столовую. Дестени села.

– Недавно здесь? – спросила Джудит.

– Да, – ответила Дестени.

– А с моим племянником у вас…?

– Просто общаемся, – сказала Дестени.

Она посмотрела на смеющегося ребенка.

– Ясненько. Отец Джеймса уехал в Лос-Анджелес, когда мы расстались. Мне казалось, это любовь, но была страсть. Я узнала, что беременна после расставания.

– Как грустно, – сказала Дестени.

– Да. Но вот подарок. Результат нашей химии. Да, малыш? – улыбнулась Джудит, и Джеймс захихикал.

– Как ты работаешь и справляешься?

– Аксель помогает. И подруги. Рик платит алименты. И первое время он даже был здесь смотрел на сына. Но теперь приезжает раз в три месяца. А Аксель всегда приходит на помощь, если нужно. И я могу ему доверять несмотря на то, что бабушка говорила… – Джудит замолчала.

Дестени испытующе на неё посмотрела, требуя ответа.

– Бабушка говорила, он отобьется от рук и будет пьяницей, – закончила Джудит. Это было словно придуманное очень плохое объяснение. Дестени была уверена она хотела сказать другое. – Она гадала на картах и верила. Такая себе ясновидящая, я тебе скажу. А как выпьет бокальчик другой вообще оракулом себя считает.

Они посмеялись. Джеймс подхватил их настрой.

– Пойдем? – пригласил Аксель. – Джуд, я поставил мясо в духовку, если вдруг таймер не сработает, то через сорок минут нужно будет достать.

Дестени встала и направилась наверх за ним. Коридоры были просторные с кучей дверей. Они вошли в открытую.

Это была уютная комната серых, тепло-коричневых и чёрных цветов. Здесь были книги, патефон, магнитофон, разные телефоны многих лет, диски, телевизор. Комод и шкаф были похожи на те, что были у неё. Свет входил в комнату, делая её яркой. Страстное, красное постельное белье в кровати с балдахином манило прилечь.

– Уютно, – ответила Дестени.

– Да. Здесь жили разные предки. В других комнатах слишком холодно и нет души, – произнес он.

– Как вы убираетесь?

– С трудом, – выдохнул Аксель. – Иногда просто забиваем на это. Иногда вызываем клининг. Деньги на счету родственников еще остались.

Дестени осмотрелась и увидела на стеллаже ветхий рисунок, помещенный в рамку, – парня и девушки.

– Он был поэтом, мой предок, – Аксель глянул на стопку старых дневников на столе.

Аксель очень чувственно начал:

– А любовь их была так сильна,

Как не знала наша земля.

Жарче пламени горит

И быстрее, чем вода журчит

В той реке у подножья моста.

Ветра и бури любовь мощна.

Их любовь, что сияет и ночь озаряет,

Что хаос усмиряет

И подтверждает клятвы, что даны у моста реки, и судьба видела все.

Ритуалы и клятвы тогда в последний раз были даны о вечной и чистой любви.

Но в конце концов

Их ждал итог:

Он примкнул к тьме, чтоб спасти тот свет

И встретить её сквозь века.

А она, победив врага, погибая, обещала вернуться тогда.

Но знал бы он тогда,

Что обещания, данные навсегда,

Адресованы не ему.

Не ему предназначались сокровенные слова.

А он был фигурой в треугольнике зла.

И вернуться она должна была к тому, что предал её тогда.

Дестени посмотрела на него. Он словно прочувствовал каждый миг этой поэзии и своим прочтением затронул сердце Дестени. Затем она глянула на рисунок: парень был похож на Акселя, но в нем был невинный дух и азарт, и рядом девушка, чем-то схожая с Рамоной Блэк и той, что изображена дома на гобелене. Но девушка была моложе. Слишком юна, но в глазах художник передал её страсть.

– Майли Диана Лав, – пояснил Аксель.

– Она моя родственница? – удивилась Дестени.

– Похоже на то.

– Что с ней случилось? – поинтересовалась она.

– Погибла от врага, судя по всему. Как точно – не сказано.

– А с Акселем? «Примкнул к тьме», – задумалась Дестени. – Что это значит?

– Он пропал без вести. Согласно записям. Предполагают, что он, не выдержав утраты, сбросился с утеса, и волны унесли его тело.

– Как трагично, – Дестени и вправду было их жаль.

– Не только это. Судя по записям и урывкам из дневников, она металась между Акселем Редом и Дином Форестом. И выбрала она Дина. Но слишком поздно. А Аксель… Аксель, узнав это, потерял её дважды и, поняв, что был предан, узнав об изменах только после её смерти.

– А что случилось с Дином? – спросила Дестени.

– А Дин продолжил жить со своей женой. Правда, как говорят, он часто сидел в отдалении поместья, там, где тайно встречался с Майли, и впадал в печаль, злоупотребляя морфием. Но, как известно, жена долго терпела это и в конечном итоге его отравила. Хотя это не доказано. Но слухи ходили.

– Как это все грустно и тленно.

– Да. Пойдем, поедим, – сказал Аксель, кивая, учуяв, что пора.

Они спустились на кухню. Аксель достал из духовки мясо и помешал лопаткой на сковородке овощи. Джудит прибежала.

– Я забыла, – растерянно произнесла она. – Не пригорело?

– Нет, все идеально, – Аксель положил блюда по тарелкам и запихнул заготовленный пирог в духовку.

Дестени была удивлена его ловкости и тому, как он легко орудует приборами. Интересно другим прибором он орудует так же искусно, и от этой мысли она покраснела.

Они прошли в столовую и сели за стеклянной стол, обрамленный красным деревом Дестени отрезала кусочек мяса и поместила в рот. Вкус был изящный и первоклассный. Оно легко распадалось на волокна и было нужной прожарки, не сухо и сыро. Идеально. Гарнир из овощей был приятный и пикантный с остротой перца и кислинкой соуса.

– Вау, как вкусно, Джудит, – восхитилась Дестени.

– Бóльшая заслуга Акселю, я редко готовлю. Это он замариновал и помог.

Дестени посмотрела на него и удивилась.

– Ты классно готовишь. Как шеф повар. – сказала она. Он кивнул, принимая комплимент.

– Пришлось учиться это делать, я не мог позволять себе кафе и питаться едой быстрого приготовления. Я смотрел разные шоу и нашел рецепты в поваренной книге прабабки. Она записывала всё, каждую хитрость.

– Это похвально. Если бы не он я бы ела готовую еду честно. – улыбнулась Джудит. – Мне лень. Я лучше телек посмотрю или книгу почитаю. А с ребенком так вообще не до этого.

– Я так и не спросила, ты учишься где-то? – вспомнила Дестени.

– В Клоу Бридж, – сказал Аксель. – Третий курс. Я договорился и сейчас удаленно посылаю свои работы, домашку и прочее.

Дестени кивнула. Клоу Бридж находился в ста двадцати километрах от Рейвен Харта.

– А ты, Дестени, в каком классе? – спросила Джудит.

– Последний.

– Куда планируешь поступать? – Джудит стала жевать мясо.

– Дартмут, Браун, Оберлин. Я подам во все. А чутье подскажет. Оттуда выпускались хорошие писатели. Если меня возьмут конечно, – смущенно произнесла она.

– Джонсы часто писали в нашем городе, пара твоих предков даже вела местную газету.

Дестени не знала об этом и просто кивнула.

– Я обязательно прочитаю что-нибудь твое, – сказала Джудит.

Затем Аксель достал пирог. Он оказался отменный и таял во рту. После трапезы они направились к выходу. Уже стемнело, а мать даже не знает, где она.

Аксель довез её до дома. Они обсудили бытовые вещи и готовку. Дестени тоже готовила, но редко и что-то простое вроде панкейков, курицы в рукаве, картофельного пюре, супов и яичницы с беконом.

– Приятно было провести с тобой время, – томно сказал Аксель, когда она открыла дверь машины. Щеки Дестени налились румянцем.

– И мне, Аксель, – улыбнулась она и вышла, закрыв дверь.

– И кто это был? – поинтересовалась радостно Диана, когда дочь вошла.

– Аксель Ред.

Мать замерла и повернулась посмотреть на бабушку. Они словно молча обсуждали что-то и пришли к выводу. Диана повернулась к дочери.

– Л-ладно. Ужинать будешь?

– Я поела. Пойду спать, – сказала Дестени и поднялась наверх. Казалось, что все, с кем она общается не нравятся её матери.

Пройдя мимо гобелена, она вспомнила о записях. Может быть, она дура, но она попробует.

Глава 6

На следующий день бабушка пошла к соседке миссис Брайт, Дестени видела её мельком, черные волосы, темные глаза, вязанная теплая кофта сиреневого цвета, она была бабушкой Челси.

Потом Дестени ждала, когда же уедет мама.

Она размышляла какой может быть пароль от входа. За завтраком бабушка на вопрос не сохранились ли дневники предков посмотрела на её мать и под давлением её взгляда сказала, что нет.

Наконец, когда мать поехала в магазин, Дестени стала осматривать комнаты в чтобы хоть где-то увидеть пароль. И не найдя, она грустная встала с иголкой в руках у гобелена.

И тут в её сознание пришел ответ. Табличка на кухне – это пароль.

Она с ужасом посмотрела на палец и иглу.

– Какая же я дура. – произнесла Дестени и переборов себя, уколола палец.

Она нанесла каплю крови на гобелен и чувствуя себя идиоткой, произнесла слова из таблички.

–  Сила Лав не оспорима, откроется перед нами любая жила. – она почувствовал, что энергия внутри неё высвободилась, сбрасывая оковы нормальности, сдерживавшие её.

Улыбка на лице дамы стала шире и огонь на гобелене ожил, превращаясь в реальный. Платье на женщине стало огнем и пламя с центра гобелена распространилось по углам, охватив все полотно. Дестени отошла на пару шагов облокотившись о перила лестницы. Ткань исчезла вместе с пламенем и показался пустой дверной проем, внутри которого была лестница ведущая на верх. Дестени осмотрелась и присушилась. Все еще никого нет дома, и она стала подниматься.

Света не было, но на верху виднелась красная дверь с золотой ручкой. Она дошла и открыла.

Это был чердак, окно которого было круглым в него бил луч солнца освещая всё здесь. Помещение было круглым, Дестени подняла голову, в верху виднелся конусообразный свод. На крючках висели травы, стеллаж с ветхими книгами, на полке стояли по три чугунных и оловянных котла разных размеров. Огромный портрет на стене с молодыми девушками, и в углу Дестени узнала молодую мать. На противополомонжной стене была аналогичная картина, но с юношами. Должно быть это её предки.

У окна стоял деревянный, красный анало́й на одной ножке, на котором лежала толстая в кроваво-красном кожаном переплете книга с металлическим экслибрисом черного ворона посередине.

Дестени подошла к ней и коснулась. Волна от касания пронеслась по комнате. Она открыла книгу.

Книга теней

Всем потомкам я начинаю даровать знания и записывать то, что передала мне моя мать, а ей её. Надеюсь, это поможет спасти жизни.

Елена Джонс.

Она пролистнула дальше.

Мы получили силу от ворона, он прилетел побитый и мы выходили его. В благодарность он открыл в нас магию, что была внутри. Комната наполнилась тьмой, страх сковал нас, ворон смотрел нам в душу, и мы наполнились энергией, птица вытащила одним лишь взглядом могущество и рассказал, как ей пользоваться. Как она работает, как составляются заклинания и варятся зелья. Так началось наше путешествие в неизведанное. А дальше метом проб и ошибок мы создавали новые заклинания. Это был рассказ моей бабушки мне в детстве, рассказ, который начинался с того, о ком все забыли с той первой ведьмы в роду.

Следующая страница.

Заклинания лучше работают в стихотворной форме. Только у мощных ведьм они срабатывают без рифмы. Мы черпаем силу из природы. Кристаллы нам помогают.

Дальше были расписаны кристаллы и камни, и их свойства.

Потом шел раздел с заклинаниями, далее пустые страницы для новых, потом раздел зелий, сначала шел разбор трав с рисунками и для чего они нужны, потом разные рецепты. Дальше, амулеты, символы, руны, ритуалы, проклятия, карты, видение будущего, просто пояснения и мысли тех, кто писал. Дестени услышала шум подъезжающей машины и глянула в окно. Красный форд матери припарковался у дома. Она схватила книгу и побежала в свою комнату. Как только она вышла за пределы дверного проема огонь загорелся, возвращая на место гобелен.

Дестени спрятала книгу под матрас, легла на кровать и достала телефон. Затем она листала соц. сети. Мать заглянула, просто посмотрела и ушла.

Дестени думала, что делать дальше. На созвоне с подругами она кратко описала им Акселя, но про книгу не заикнулась. Челси была на месте сказала, что сможет уделить им пол часа, она в этой школе как в конц. Лагере, она устала ругаться с отцом. Ронда во всю тренировалась и готовилась к новым соревнованиям, а Мэдисон молчала и была в себе, она не хотела делиться.

По окончанию Дестени показалось что их клан раскалывается и скоро общения не будет.

Бабушка вернулась в шесть часов. За ужином Дестени набралась сил.

– Я все знаю. – они молча посмотрели на неё. – Я знаю, что я ведьма и вы тоже.

– Кто тебе сказал? – выпалила мать не отрицая.

– Я догадалась. Я видела странности и то, как говорят о нашей улице. Это ведь улица ведьм. И первые поселенцы были шабашем.

Конечно, вот текст с исправленными орфографическими и пунктуационными ошибками, без изменения смысла и слов:

– Нет, милая, только часть их была. У некоторых мужья и жены были людьми, – поправила бабушка.

– Почему ты мне не рассказала? – потребовала Дестени, смотря прямо матери в глаза.

Та была возмущена.

– Я не хотела тебе такой жизни. Ты не представляешь, что магия может сделать и в какие битвы привести! Восточная часть… – она словно онемела.

– Что? – Теперь пазл сложился. Город рухнул не потому, что там природой был оползень, а потому что магия свершила свое дело.

– Не важно. Трагедия могла случиться и с тобой. Я не готова к этому. Тем более вне этого города магия считается мифом. Даже тут уже новое поколение не верит в ведьм. Мое забыло, по крайней мере делает вид.

– Я лично не хотела скрывать, но твоя мама сказала, что в таком случае общения мне не видать, – перебила бабушка.

– Почему мы уехали? – спросила Дестени.

– Твоя сила стала проявляться. И денег правда не хватало, – выдохнула мучительно мать.

– И сколько ты планировала скрывать?

– Как можно дольше.

Дестени замолчала.

– Раз уж теперь ты знаешь и книжка у тебя в комнате, тебе стоит дать экспресс-курс, – радостно произнесла бабушка.

– А девочки, они тоже? – спросила Дестени.

– Да. Но я и их родители покинули Рейвен Харт, чтобы вы не пользовались силами. Мы не общались и старались разъехаться в разные города, думали, вы будете нормальными, но вы стали дружить, вас словно притянуло магнитом, – Диана потерла виски.

– Но как вы все оказались в одном городе?

Диана пожала плечами.

– От судьбы не уйдешь, Дестени, – произнесла она. – А теперь давайте поедим, и все вопросы, и курсы магии решим потом.

Никто не возражал. Дестени доела и поднялась наверх. Она полночи листала книгу и уснула слишком поздно, чтобы выспаться.

Утром мать её растолкала и требовала вставать. В школу не хотелось. Она спала пять часов. На все возражения мать сказала:

– Даже ведьмы должны туда ходить, спроси у бабушки.

Дестени собралась. Выходит, мать и её компания в школе были открытыми ведьмами и поэтому их боялись. Она поделилась этим, пока Диана везла её в школу.

– Да. И мы применяли магию, разумеется, – улыбнулась она. – Ты бы видела рожу Марка, когда я ворвалась в его дом и подняла его в воздух, чтобы напомнить, кто здесь крут.

– Ну ты даешь.

– Но не стоит следовать этому дурному примеру. Магия может выйти из-под контроля, – лицо Дианы стало печальным. Она припарковалась, и Дестени вышла из машины.

Она не хотела давить и выяснять, что же на самом деле произошло в восточной части города, почему все провалилось под землю.

Шкафчик был чист. Вероятно, до Сары и компании дошло, что к ней лезть не стоит. Сара злобно смотрела на неё весь день.

На ланче она сидела с Астрид. Та сказала, что Блейк сегодня не пришла и решила прогулять, притворяясь больной. Родители её баловали и позвали на такие сейшены. Байрон нежно говорил с Сарой, та, как кошка, шипела на него.

Перед последним уроком Сара зло и гордо подошла к ней.

– Мне жаль, что они хотели сделать с тобой в лесу. Я не просила об этом. Это мерзко и бесчестно, – произнесла по-светски звезда школы и удалилась.

Дестени осталась стоять, молча смотря ей вслед.

Любимый урок литературы был как бальзам на душу. Она с упоением наслаждалась мистером Форестом и его рассуждениями. В конце урока он попросил задержаться. Как только все разошлись, он неловко начал:

– Видел тебя с Акселем Редом.

– Да, и что?

– Не знаю, во что конкретно тебя посвятила мать, но я скажу от себя: будь с ним крайне осторожна! Он опасен, хоть и кажется обычным добрым парнем. Постарайся с ним не общаться, – он обеспокоенно смотрел ей в глаза.

Дестени напряглась. Её мать тоже вчера была не в восторге от Акселя.

– Если что, ты можешь попросить меня о помощи, – добавил он. – Это всё.

Дестени кивнула и вышла из класса. Почему взрослые вечно говорят загадками и скрывают информацию?

Мать ждала на парковке. Дестени села в машину, и мать тронулась.

– Что такое? – спросила Диана.

– Мистер Форест сказал, что Аксель опасен, – произнесла Дестени и посмотрела на мать.

Диана глянула на неё обеспокоенно.

– Подожди, Резерфорд Форест? – уточнила Диана. – Он твой учитель? – Диана спросила это, смотря на Дестени.

– Да, – ответила та и услышала звук удара. Затем машину занесло, и окно матери треснуло, превратившись в подобие стеклянной паутины боли.

Мир опрокинулся, завертелся в бешеном падении, словно на аттракционе, куда пускают по росту. Дестени вжалась в кресло, её крик растворился в лязге металла и вое шин, а веки сомкнулись сами, пытаясь спрятаться от надвигающегося кошмара.

Удар, боль – и все стихло. Дестени не двигалась какое-то время. Затем закашлялась. Машину облепили люди: кто-то снимал все на телефон, кто-то кричал и говорил, охал и ахал.

Она повернула голову. Мать лежала без сознания, по её лбу струилась кровь.

– Мам, – прохрипела она.

Ответа не было. Жуткий страх, уходящей из-под ног земли, настиг Дестени.

– Все в порядке, – говорил спасатель в оранжевой форме, открывая дверь, порезав ремень безопасности и достав её из машины.

– Моя мама… мама… – говорила Дестени.

– Она жива, кости не сломаны, – сказал другой, который достал её мать.

От этих слов стало легче.

Дальше все было быстро. Больница, белые стены, рентген, осмотр врача с карими пронзительными глазами и кожей коричневого латиноамериканского цвета.

– С тобой все в порядке, – заключил доктор Санчез. – Тебя отвезет моя жена.

– А мама? – спросила Дестени.

– Она еще не пришла в сознание, по тестам все в норме.

Дестени прошла в палату. Мать лежала на койке под аппаратами, считывающими пульс. Бабушка уже давала матери какой-то зеленый отвар из бутылки.

– Все будет хорошо, дорогая. Мои отвары всех ставят на ноги, – гордо, без страха произнесла бабушка и затем крепко обняла внучку.

Та заплакала, и Кэсси гладила её по голове, давая эмоциям выйти наружу.

До дома их довезла Ребекка Санчез, она же и привезла бабушку. Отец Блейк – врач. И Дестени поняла это только сидя в машине, молча смотря в окно.

Как оказалось, в них врезался Мэйсон Мерло – местный пьяница, он погиб в результате аварии. Видео уже разлетелось по городу. Сотни сообщений от Мэдисон, Челси и Ронды разрывали телефон; видео дошло до них, и они узнали машину. Она записала голосовое и отправила в их общий чат.

Дома Дестени завалилась спать.

Ночью она проснулась и села. Холодный ветер касался её. Она встала закрыть окно и увидела Акселя. Он поймал её взгляд и мотнул головой. Звезды освещали безоблачное небо.

Дестени задумалась, выходить или нет. Опасен или нет. Но, не в силах сопротивляться порыву, она вышла.

На улице было холодно.

– Как ты? – он был обеспокоен.

– Я в порядке, – ответила хрипло Дестени.

– А мама?

– В больнице. Должна прийти в себя.

– Я переживал, когда увидел видео. Ты не отвечала, и я решил приехать. Я должен был убедиться, что ты в порядке, – он так искренне смотрел, что у Дестени все сжалось.

Они оба, не в силах сдерживаться, обнялись. Так крепко, словно это было уже привычным. И ей стало хорошо, тепло разлилось внутри.

– Мне было страшно, – сказала она.

– Понимаю. Хорошо, что вы не пострадали, – прошептал он.

Мурашки пробежали по телу не только от холода, но и от его дыхания. Холодного дыхания.

Она подняла голову и посмотрела в его глаза. Он тоже смотрел на неё так ласково и желанно. В окне кухни загорелся свет.

– Бабушка проснулась, – сказала Дестени.

– Да, уже очень поздно, она будет волноваться.

Бабушка выглянула в окно.

– Ладно, я пойду, – сказал Аксель, и они разомкнули объятия. – До встречи.

– До встречи.

Он сел в машину и уехал. Дестени вошла в теплый дом.

Бабушка молча пила чай. Дестени прошла и налила себе.

– Что не так с Акселем? – потребовала ответ Дестени.

– С ним все нормально, – произнесла она. – Делай, как велит тебе сердце.

– Но никто не говорит, что с ним.

– Я не хочу быть в немилости у твоей мамы. Или пускай сам Аксель тебе расскажет.

Дестени разочарованно выдохнула и села, глотнув согревающего чая.

– Бабушка, ты знаешь, что случилось в восточной части? – спросила Дестени.

– Нет. Лишь куча догадок, – ответила Кэсси.

Дестени посмотрела в стол.

– Они не могут рассказать, – продолжила она.

Дестени подняла голову.

– На них наложена печать. Они словно путаются и забывают.

– Но почему бы её не снять? – не понимала Дестени.

– Потому что если начать ритуал, то умрет тот, с кого его снимают.

Дестени застыла.

– Но кто мог наложить такое заклятие? – недоумевала она.

– Либо они сами, чтобы никто не проболтался, либо кто-то очень могущественный, – сказала бабушка.

Она допила чай и вытерла рот кофтой.

– Пойду-ка я спать, и ты не засиживайся.

Бабушка ушла. Дестени не стала долго ждать, она прошла в комнату матери. Желтые и зеленые цвета. Мило. Дестени подошла к фотографии отца, что была на комоде. Пшеничные волосы, добрая улыбка, карие глаза. От него веяло уютом. Дестени легла на кровать матери с фото и заплакала.