Эделия Ристер
Белый голубь и театр абсурда. Визитка 5

Белый голубь

Белый лебедь

Черный лебедь

Матрешка в радуге

Радуга в матрешке

5 визитка

Заяц на лошади скачет,

Но вот видит белка плачет.

С орехом ей не справится,

Но он ей очень нравится.

Только вот белке помогая,

В беду из-за нее попадая,

Зайка не боится как обычно,

И это всем зверькам не привычно.

Ты чего заяц смелый такой

Этот орех золотой.

И у белки проблема не с нами,

И ни с какими волками.

Белка просто зубы потеряет,

Пока в этот орех играет.

Ей он не по зубам,

Но совет тебе я дам.

Ты весь белый и пушистый,

Красавец, но характером ершистый.

Беги ты от нее, с ней опасно

Время теряешь с ней напрасно.

Она ведь не как все белки,

У нее странные проделки.

То ей нужен твой мех,

То подавай золотой орех.

Книга в книге рождает книгу

От автора

Поговорим о детях. Я хотела себе пятерых детей и уже в шестнадцать лет первого. Так уж вышло, что и в тридцать лет у меня детей нет. Что значат наши мечты? Сейчас на некоторых смотришь и спешат, потому что уже возраст. На других смотришь, успокаиваешь себя. Есть Плисецкая, пример, к которому я прибегаю, когда вдруг взгрустнется. Я любила говорить себе, как же мир будет без красоты, когда я хотела бы в этот мир оставить себя, а с маминых слов я красавица и умница. Но мы-то знаем, что для своих матерей мы самые лучшие. Но действительно, нет казалось бы сильных изъянов, а точнее у кого их только сейчас нет. Болезни могут быть у каждого, и появиться в любом возрасте. Но все же часто слышу комплименты, что сподвигает на мысли, как же я уйду, а следа не оставлю. Слишком сильное желание чтобы было меня много, но и будущее мы не знаем. Иногда пугают мысли о технологиях что совершенствуются, что роботы могут быть среди нас, чтобы убрать нагрузку с людей. Только как в этих фильмах, потом не туда кнопку нажал, не так запрограммировал, и все, и опасно всем людям. Как часто бывает сначала идея, фильм, а потом уже и в жизни нас это настигает. Кто бы мог подумать о телефоне, что мы сможем с собой носить. Если у людей были только дома они, и бежишь к нему быстрее, захлопывая дверь квартиры наспех. Успела. Бывало и такое. Звонит, а ты еще ключ в замке держишь с обратной стороны двери. И было же время, гуляли на улице, проблем было много, все суетились, бегали, одним словом жили. Сейчас чаще проблема одна у всех. Все в компьютерах, в телефонах, время электроники. И что об этом грустить, если по-другому никак. Это идти в ногу со временем. Что толку жалеть о наступившем будущем, если назад уже возвращаться нет смысла. Когда появились удобства, и есть пульт, зачем каждый раз вставать и выключать телевизор кнопкой, кстати, которой уже и нет. Я знаю, что ребенок появится в этом мире, где я не смогу сказать ему «не нужен тебе интернет». У всех будет, а мой без, это значит, он отстанет от общества. Ограничить время можно, но уже не лишишь. А значит уже можно найти выход в профессии. Сейчас детей сразу надо занимать какими-то хобби, кружками, иначе сядет дома за компьютер, потому что гулять то не с кем. Детская площадка, а потом что постарше, чем они там занимаются все? После школы может и гуляют, но уже в мире, где все так открыто, где дети рано все уже знают, хочется все-таки что бы было меньше неизвестных прогулок, неизвестно куда. А дома оставить, это друзья по интернету в игре. Поэтому я за кружки, если есть такая возможность, и по больше. Только и они дорогое удовольствие. Главное не смотря ни на что, вырастить порядочных людей, с правильными ориентирами. Но вот бывает, добиваются успеха люди. Вот бывало, общаешься и неприятный человек, потом увидишь, о, чего-то добился в своем мастерстве, только он не перестал быть тебе неприятным. И ты ассоциируешь ваше общение с ним. И в каждой профессии есть люди, с кем учились, и он был или высокомерен, или просто бывает сам человек нехороший, и он молодец, он смог дойти до своей цели. Только ты ведь знаешь человека, и как в балете, станцует роль так красиво, а тебе и не нравится. Нам легче восхищаться людьми, если мы их знаем меньше, и слышим о них доброе. Незнакомцы могут захватить наше сердце быстрее, чем та балерина, которую видишь с двух сторон. И уже если негатив пошел, он останется с этим образом. Вы для нее что? Маленькая точка в зрительном зале, а она для вас что? Крупная на сцене. И поэтому как бы вы к ней не относились, она возьмет работой публику. Так что да, порядочность, доброта, открытость, хороший человек, все это располагает, но есть еще поиск хорошего заработка и устроенности. И поэтому хороший может спотыкаться, и если и дойдет, то ему это не сделает больше цену, чем другому. Потому что и на добрых и хороших бывают свои враги, и люди, что не примут просто твою позицию. Был случай, была очень и хорошая девочка, но так раздражала ее хорошесть, всюду на показ, казалось, лезла. Что у каждого еще и свое понимание, а что же по-настоящему хороший человек. Ведь иногда доброта бывает глупой, а иногда и злость бывает нужна. Некоторым нравятся эмоциональные, с характером, и умеющие злиться. А некоторым попробуй слово скажи невпопад, да как ты смел не понять меня. Или просто молчит, правильные вещи говорит, ну значит хороший человек. Да это не сложно, сейчас все дети уже знают, что людям взрослым нравится слышать, а что нет. Поэтому манипулировать легко на хорошести. Вот быть честным с собой, быть настоящим для себя, вот что сложнее. Но кому-то и это самое простое.

Белый голубь

Фиолетовый

Медведь

Весна

Дата неизвестна

В конверте

(Читает Директор три полученных письма)

Дорогой, все равно зять, у моей дочки родился сын.

АБСЕНТ

/Инсценировка 14,15,16,17,20,21 глав романа

Августа Стриндберга «Красная комната»./

Действующие лица:

Фаландер – актер.

Реньельм – молодой актер.

Агнес – актриса.

Густав – официант.

Директор театра.

Редактор газеты.

Хозяин погребка.

Действие происходит в погребке города «Х». Баровая стойка. Березовый стол. На полу еловые ветки, пахнущие похоронами. На полках бутылки с ликером. Настенные часы. Театральные афиши.

Действие 1

Фаландер

Зачем ты всегда притаскиваешь сюда воду, Густав?

Густав

Чтобы вы, господин Фаландер, не сожгли себя.

Фаландер

А тебе какое дело до этого? Разве я не могу сжечь себя, если захочу?

Густав

Господин Фаландер, не будьте сегодня нигилистом!

Фаландер

Нигилистом! Кто тебя научил этому слову? Откуда оно у тебя? Ты с ума сошел, парень? Ну, говори!

/Пауза/

Ну, отвечай, мой мальчик, откуда у тебя это слово?

Густав

Его сказал господин Монтанус, он приезжал сегодня из Тресколы.

Фаландер

Вот оно что, Монтанус! Монтанус – мой человек. Этот парень знает, что говорит. Послушай, Густав, скажи мне, пожалуйста, как меня называют…ну, понимаешь, как меня называет этот театральный сброд. Давай выкладывай! Не бойся!

Густав

Нет, это так некрасиво, что я не могу сказать.

Фаландер

Почему не можешь, если доставишь мне этим маленькое удовольствие. Тебе не кажется, что мне нужно немного развеселиться? Или, быть может, у меня такой довольный вид? Ну давай! Как они спрашивают, был ли я здесь? Вероятно, говорят: был ли здесь этот…

Густав

Дьявол…

Фаландер

Дьявол? Это хорошее прозвище. По-твоему, они ненавидят меня?

Густав

Да, ужасно!

Фаландер

Великолепно! Но почему? Что я им сделал дурного?

Густав

Не знаю. Да они и сами не знают

Фаландер

Я тоже так думаю.

Густав

Они говорят, что вы, господин Фаландер, портите людей.

Фаландер

Порчу?

Густав

Да, они говорят, что вы испортили меня, и теперь мне все кажется старым!

Фаландер

Гм,гм! Ты сказал им, что их остроты стары?

Густав

Да, и, кстати, все, что они говорят, тоже старо, и сами они такие старые, что меня от них просто воротит!

Фаландер

Понятно. А тебе не кажется, что быть официантом тоже старо?

Густав

Конечно, старо; и жить тоже старо, и умирать старо, и все на свете старо…нет, не все…быть актером не старо.

Фаландер

Вот уж нет, мой друг, старее этого нет ничего. А теперь помолчи, мне надо немного оглушить себя!

/Пауза/

Густав!

Густав

Да?

Фаландер

Твои родители живы?

Густав

Нет, вы же знаете, господин Фаландер, что они умерли.

Фаландер

Тебе повезло.

/Пауза/

Густав!

Густав

Да?

Фаландер

Ты по ночам спишь?

Густав

Что вы имеете в виду, господин Фаландер?

Фаландер

То, что я сказал!

Густав

Конечно, сплю! Отчего бы мне не спать?

Фаландер

Почему ты хочешь стать актером?

Густав

Мне трудно это объяснить. Мне кажется, что тогда я буду счастлив.

Фаландер

А разве сейчас ты не счастлив?

Густав

Не знаю. Думаю, что нет.

Фаландер

Господин Реньельм был здесь после приезда в город?

Густав

Нет, не был, но он хотел с вами встретиться сегодня, примерно в это время.

/Пауза/

Фаландер

Господин Реньельм?

Реньельм

Господин Фаландер?

Фаландер

Милости прошу! Вы искали меня сегодня?

Реньельм

Да, я приехал утром и сразу же отправился на поиски. Вы конечно догадываетесь, о чем мне нужно с вами поговорить; я хочу поступить в театр.

Фаландер

О! Правда? Меня это удивляет!

Реньельм

Удивляет?

Фаландер

Да, удивляет! Но почему вы решили говорить именно со мной?

Реньельм

Потому, что вы выдающийся актер, и еще потому, что наш общий знакомый, скульптор Монтанус, рекомендовал мне вас как прекрасного человека.

Фаландер

Да? И чем я могу вам помочь?

Реньельм

Советом!

Фаландер

Не хотите ли присесть за мой стол?

Реньельм

С удовольствием, если вы разрешите мне быть хозяином.

Фаландер

Этого я не могу вам разрешить…

Реньельм

Тогда каждый за себя…если вы ничего не имеете против.

Фаландер

Как угодно! Вам нужен совет? Гм! Будем говорить начистоту, да? Тогда слушайте и принимайте к сведению все, что я сейчас скажу, и никогда не забывайте, что в такой-то день я сказал вам это, ибо я полностью отвечаю за свои слова.

Реньельм

Слушаю вас.

Фаландер

Вы заказали лошадей? Еще нет? Тогда заказывайте и немедленно возвращайтесь домой!

Реньельм

Вы считаете, что я не способен стать актером?

Фаландер

Нет, почему же! Я никого не считаю неспособным играть на сцене. Напротив. Каждый человек в большей или меньшей степени способен исполнять роль другого человека.

Реньельм

Да?

Фаландер

Ах, все это совсем не так, как вы себе представляете. Вы молоды, кровь бурлит в ваших жилах, перед вашим мысленным взором возникают тысячи образов, прекрасных и светлых, как в древних сагах, они теснятся в вашем воображении, и вам не хочется их прятать, вы сгораете от желания вынести их на свет, взять на руки и показать, показать всему миру и испытать от этого огромное, неповторимое счастье…так?

Реньельм

Да, именно так. Вы словно читаете мои мысли.

Фаландер

Я просто предложил самый высокий и самый благородный побудительный мотив, потому что не хочу видеть во всем одни лишь дурные побуждения, хотя и убежден, что в подавляющем большинстве они именно такие. И ваше призвание так велико, что вы готовы терпеть нужду, сносить всяческие унижения, давать сосать свою кровь вампирам, потерять уважение общества, стать банкротом, погибнуть…но не свернуть с избранного пути. Верно?

Реньельм

Верно! Ах, как вы хорошо меня понимаете!

Фаландер

Когда-то я знал одного молодого человека…теперь я его не знаю, потому что он сильно переменился. Ему было пятнадцать лет, когда он вышел из одного исправительного заведения, какие содержит каждая община для детей, совершивших весьма банальное преступление, а именно: они явились на свет божий; и вот эти невинные малютки вынуждены искупать грехопадение родителей, ибо ничего другого им не остается…пожалуйста, не разрешайте мне отклоняться от темы. Потом он пять лет провел в Упсале и прочитал невероятное количество книг; его мозг был разделен на шесть ящиков, которые он заполнял сведениями, тоже разделенными на шесть категорий: цифры, имена, факты…целый склад готовых мнений, выводов, теорий, причуд, глупостей.

До поры до времени все было терпимо, потому что человеческий мозг довольно вместительный; но ему пришлось, кроме всего прочего, воспринимать чужие мысли, старые, давно прогнившие мысли, которые люди жевали всю свою жизнь, а потом выплюнули; его стошнило, и тогда он, двадцатилетним юношей, поступил в театр. Взгляните на мои часы, на секундную стрелку: она сделает шестьдесят движений, пока пройдет одна минута; шестьдесят на шестьдесят составит час, и даже если умножить на двадцать четыре, то пройдут всего лишь сутки, а если еще умножить на триста шестьдесят пять, то будет только год. А теперь представьте себе, что такое десять лет. Господи! Приходилось ли вам когда-нибудь дожидаться у ворот своего хорошего знакомого?

Первые четверть часа проходят незаметно; вторые четверть часа – о, чего не сделаешь с охотой и удовольствием ради того, кого любишь; третьи четверть часа – его вовсе нет; четвертые – надежда и страх; пятые – вы уходите, но потом возвращаетесь; шестые – господи, как нелепо я растратил время; седьмые – подожду еще, раз уж я прождал так долго; восьмые – ярость, проклятье; девятые – вы возвращаетесь домой и ложитесь на диван, ощущая неземной покой, словно идете под руку со смертью…Он ждал десять лет, десять лет!

Посмотрите на мои волосы! Не встают ли они дыбом, когда я говорю: десять лет? Приглядитесь! Кажется, еще нет! Десять лет миновало, прежде чем он получил роль. И тогда все пошло как по маслу…сразу. А он сходил с ума, думая о нелепо растраченных десяти годах, и приходил в бешенство, когда спрашивал себя, почему это не произошло десять лет назад, и его охватывало изумление, почему выпавшее на его долю счастье не сделало его счастливым, и он стал несчастен.

Реньельм

А может, эти десять лет ему понадобились, чтобы изучить искусство актера?

Фаландер

Ничего он не изучал, потому что ему не давали играть; мало-помалу он превратился в посмешище, имя которого никогда не появилось на театральной афише; по мнению дирекции театра, он ни на что не был годен, а когда он обращался в другой театр, ему говорили, что у него нет репертуара!

Реньельм

Но почему он не был счастлив, когда счастье наконец пришло к нему?

Фаландер

Вы думаете, что для бессмертной души достаточно такого счастья? Впрочем, о чем мы спорим? Ваше решение окончательно. Мои советы излишни. Нет лучшего учителя, чем опыт, а он либо прихотлив, либо расчетлив, совсем как школьный учитель; одним всегда похвалы, другим всегда выволочка; вам от рождения предопределены похвалы; не подумайте, что я намекаю на ваше происхождение; у меня хватает ума не приписывать все происхождению, и добро и зло; в данном случае этот фактор совершенно не имеет значения, потому что речь идет просто о человеке как таковом. И я от всей души желаю, чтобы вам улыбнулось счастье, как можно скорей, и чтобы вы сами все познали…как можно скорей! Уверен, вы этого заслуживаете.

Реньельм

Неужели вы не сохранили ни капли уважения к своему искусству? Величайшему и прекраснейшему на свете?

Фаландер

Его переоценивают, как, впрочем, и все то, о чем люди пишут книги. К тому же оно опасно, ибо может принести вред. Красиво высказанная ложь производит в достаточной мере сильное впечатление. Как в народном собрании, где все решает невежественное большинство. Чем проще, тем лучше – чем хуже, тем лучше. Поэтому-то я и не утверждаю, что оно никому не нужно.

Реньельм

Никогда не поверю, что вы действительно так думаете.

Фаландер

Но я действительно так думаю, хотя вовсе не настаиваю, что всегда прав.

Реньельм

И вы на самом деле не питаете уважения к своему искусству?

Фаландер

Своему? А почему я должен питать к нему уважение большее, чем к другим видам искусства?

Реньельм

И это говорите вы, кто играл такие наполненные величайшим смыслом роли; ведь вы играли Шекспира? Играли Гамлета? Неужели вас не потрясло, когда вы произносили этот удивительно глубокий монолог «Быть или не быть»?

Фаландер

Что вы подразумеваете под словом «глубокий»?

Реньельм

Глубокий по мысли, глубокий по идее.

Фаландер

Объясните мне, что вы усматриваете в этом глубокомысленного: «Покончить с жизнью или нет? Охотно я покончил бы с собой, когда бы знал, что ждет меня потом, уж после смерти, и то же самое свершили б все без исключенья, но этого сейчас не знаем мы и потому боимся расставаться с жизнью». Уж так ли это глубокомысленно?

Реньельм

Но…

Фаландер

Подождите! Вам наверняка когда-нибудь приходила мысль покончить с собой? Не так ли?

Реньельм

Да, вероятно, как и всем!

Фаландер

Так почему вы этого не сделали? Да потому, что вы, как и Гамлет, не могли на это решиться, ибо не знали, что будет потом. Это что, проявление вашего глубокомыслия?

Реньельм

Конечно нет!

Фаландер

Значит, все это просто банальность. Короче…Густав, как это называется?

Густав

Старо!

Фаландер

Да, старо! Вот если бы автор высказался, как он примерно представляет себе нашу будущую жизнь, тогда в этом было бы что-то новое!

Реньельм

Разве все новое так уж хорошо?

Фаландер

У нового есть во всяком случае одно достоинство: то, что оно новое. Попробуйте сами разобраться в своих мыслях, и они всегда покажутся вам новыми. Вы ведь понимаете, что я знал о вашем намерении поговорить со мной еще до вашего прихода, и я знаю, о чем вы спросите меня, когда мы снова заговорим о Шекспире.

Реньельм

Вы поразительный человек; должен признаться, что все так и есть, как вы говорите, хотя я и не согласен с вами.

Фаландер

Что вы думаете о надгробном слове Антония у катафалка с телом Цезаря? Разве оно не прекрасно?

Реньельм

Я как раз хотел спросить вас об этом. И впрямь вы обладаете способностью читать мои мысли.

Фаландер

Так оно и есть. И ничего особо удивительного тут нет, ведь все люди думают, или, вернее, говорят, примерно одно и то же. Ну так что же здесь такого глубокомысленного?

Реньельм

Мне трудно выразить…

Фаландер

А вам не кажется, что это совершенно обычная форма иронического высказывания? Вы говорите нечто прямо противоположное тому, что думаете на самом деле; ведь если как следует наточить острие, то никому не избежать укола. А вы читали что-нибудь прекраснее, чем диалог Ромео и Джульетты после брачной ночи?

Реньельм

Ах, вы имеете в виду то место, где он говорит, что принял жаворонка за соловья?

Фаландер

Что же еще я могу иметь в виду, если весь мир это имеет в виду. В общем, довольно заезженный поэтический образ, построенный на внешнем эффекте. Неужели вы всерьез считаете, что величие Шекспира основано на поэтических образах?

Реньельм

Почему вы разрушаете все, что мне дорого, почему лишаете меня всякой опоры?

Фаландер

Я выбросил ваши костыли, чтобы вы научились ходить – самостоятельно! И потом, разве я прошу вас следовать моим советам?

Реньельм

Вы не просите, вы заставляете!

Фаландер

Тогда вам надо избегать моего общества. Ваши родители, наверно, недовольны вашим решением?

Реньельм

Конечно! Но откуда вы это знаете?

Фаландер

Все родители думают примерно одинаково. Однако не преувеличивайте моего здравомыслия. И вообще не надо ничего преувеличивать.

Реньельм

Вы считаете, что тогда будешь счастливее?

Фаландер

Счастливее? Гм! Вы знаете кого-нибудь, кто счастлив? Только я хочу услышать ваше собственное мнение, а не чужое.

Реньельм

Нет, не знаю.

Фаландер

Но если вы не знаете никого, кто был бы счастлив, то зачем спрашиваете, можно ли стать счастливее?… Значит, у вас есть родители! Очень глупо иметь родителей!

Реньельм

Как так? Что вы хотите сказать?

Фаландер

Вам не кажется противоестественным, что старое поколение воспитывает молодое и забивает ему голову своими давно отжившими глупостями? Ваши родители требуют от вас благодарности? Правда?

Реньельм

Разве можно не быть благодарным своим родителям?

Фаландер

Благодарным за то, что на законном основании они произвели нас на свет, обрекая на постоянную нищету, кормили скверной пищей, били, всячески угнетали, унижали, подавляли наши желания. Понимаете, нам нужна еще одна революция! Нет, две!

Почему вы не пьете абсент? Вы боитесь его? О! Взгляните, ведь на нем женевский красный крест! Он исцеляет раненых на поле битвы, и друзей и врагов, унимает боль, притупляет мысль, лишает памяти, душит все благородные чувства, которые толкают нас на всякие сумасбродства, и, в конце концов, гасит свет разума.

Вы знаете, что такое свет разума? Во-первых, это фраза, во-вторых – блуждающий огонек, этакий язычок пламени, что блуждает там, где гниет рыба и выделяет фосфорный водород; свет разума – это и есть фосфорный водород, который выделяет серое вещество нашего мозга. И все-таки удивительно, что все хорошее на земле гибнет и предается забвению. За десять лет своего бродяжничества и кажущейся бездеятельности я прочитал все книги во всех библиотеках провинциальных городков; все мелкое и незначительное, что содержится в этих книгах, цитируют и перепечатывают сотни раз, все достойное внимания остается лежать под спудом. Я хочу сказать, что…напоминайте мне, чтобы я придерживался темы…

/Входит директор театра/

Вот владыка вашей судьбы! К тому же великий драматург, режиссер и директор театра, мой смертельный враг.

/Входит редактор газеты/

Это редактор местной консервативной газеты, опора трона и алтаря. У него свободный доступ за кулисы, и он соблазняет всех девушек, которым удалось избежать благосклонности директора. Когда-то он был королевским чиновником, но ему пришлось расстаться с этой должностью по причине, о которой даже говорить стыдно. Однако мне не менее стыдно сидеть в одной комнате с этими господами, а кроме того, я устраиваю сегодня маленькую вечеринку для своих друзей по случаю моего вчерашнего бенефиса. Если у вас есть желание провести вечер в обществе самых плохих артистов на свете, двух дам сомнительной репутации и старого бродяги в роли хозяина, то милости прошу к восьми часам.

/Уходят/

Директор

Послушай! Ты видел, «Еженедельник» снова вылез с нападками на меня?

Редактор

Ах, не обращай внимание на эту болтовню!

Директор

Как это не обращай внимание! Черт побери, что ты хочешь сказать? Разве его не читает весь город? Ну, я покажу этому мерзавцу! Приду к нему домой и набью морду! Он нагло утверждает, что у меня все неестественно и аффектировано.

Редактор

Ну так сунь ему на лапу! Только не устраивай скандала!

Директор

Сунь на лапу? Ты думаешь я не пытался? Чертовски странный народ эти либеральные газетные писаки. Если тебе удастся познакомиться или подружиться с ними, они, может, и напишут о тебе что-нибудь хорошее, но купить их невозможно, как бы бедны они не были.

Редактор

Ничего ты не понимаешь. С ними нельзя действовать напрямик; им нужно посылать подарки, которые при случае можно заложить, или даже наличные деньги…

Директор

Как посылают тебе? Нет, с ними этот номер не пройдет; я много раз пытался. Дьявольски трудно обломать человека с убеждениями. Кстати, чтобы сменить тему разговора, что за новая жертва попала в когти этому дьяволу?

Редактор

Не знаю, меня это не касается.

Директор

Может быть, пока и не касается. Густав! Кто сидел рядом с Фаландером?

Густав

Он хочет поступить на сцену, его зовут Реньельм.

Директор

Что такое? Хочет поступить на сцену? Он!

Густав

Да, хочет.

Директор

Хочет, понятное дело, играть в трагедиях! И под покровительством Фаландера? И не обращаясь ко мне за содействием? И играть роли в моих пьесах? Оказать мне честь? И я об этом ничего не знаю? Я? Я? Мне жаль его!

Какое ужасное будущее его ждет! Разумеется, я окажу ему покровительство! Возьму под свое крылышко! Все знают, какие сильные у меня крылья, даже если я не летаю!

Иногда ими можно и ударить! Какой славный малый!

Отличный малый! Красивый, как Антигон! Как жаль, что он сразу не пришел ко мне, я отдал бы ему все роли Фаландера, все до единой! Ой! Ой! Ой! Но еще не поздно! Ха! Пусть сначала дьявол немного испортит его! Он еще чуть-чуть зелен, этот юнец! И такой наивный с виду! Бедный мальчик! Да, мне остается только сказать: сохрани его бог!

Действие 2

Реньельм

Я хотел бы получить дебют.

Директор

Да! Большой дебют! Большой энтузиазм! А у вас, сударь, есть репертуар? Вы играли Гамлета, Лира, Ричарда Шеридана, Волонтера, публика десять раз вызывала вас на сцену после третьего акта? Да?

Реньельм

Я никогда еще не выступал на сцене.

Директор

Ах так! Тогда другое дело!

Разрешите мне совершенно откровенно высказать вам свое мнение? Можно? Так вот, пока не поздно, забудьте о театре!

Реньельм

Ни за что!

Директор

Повторяю: забудьте о театре! Это самый ужасный путь, какой только можно себе представить. На нем вас ждут бесконечные унижения, возможные неприятности, весьма болезненные уколы и удары, которые отравят вам жизнь, и вы пожалеете, что родились на свет божий!

/Пауза/

Запомните то, что я вам сейчас скажу! Я совершенно серьезно отговариваю вас от этого шага и очень плохо представляю себе ваше будущее; возможно многие годы вам придется быть просто статистом! Поразмыслите об этом! И не вздумайте потом являться ко мне с жалобами на свою несчастную судьбу. Это дьявольски тяжелый путь, сударь, и если бы вы отдавали себе в этом отчет, то никогда не ступили бы на него. Вы идете прямой дорогой в ад, поверьте мне, – вот что я хотел вам сказать.

Реньельм

Нет!

Директор

В таком случае, сударь, не хотите ли получить ангажемент сразу, без дебюта? Так меньше риска.

Реньельм

Ну конечно, мне и в голову не приходило, что это возможно.

Директор

Пожалуйста, тогда подпишите контракт. Оклад – тысяча двести риксдалеров, срок действия контракта – два года. Устраивает?

Реньельм

Может быть нам подождать, пока соберется дирекция?

Директор

Дирекция? Дирекция – это я! Если вам нужно что-нибудь спросить, обращайтесь только ко мне! Если вам нужен совет, обращайтесь ко мне! Ко мне, сударь! И ни к кому другому! Понятно?

/Директор уходит. Входит Фаландер/

Фаландер

Как тебе понравился директор?

Реньельм

Я хотел дать ему оплеуху, да не решился.

Фаландер

Дирекция тоже никак не может решиться, вот он и делает что хочет. Так всегда бывает: кто грубее и наглее, тот и правит. Тебе известно, что он еще и драматург?

Реньельм

Да, слышал!

Фаландер

Он пишет нечто вроде исторических драм, и они всегда пользуются успехом у публики, потому что он создает не характеры, а роли; он заранее готовит выходы, которые сорвут аплодисменты, и вовсю играет на так называемом чувстве патриотизма. Он совершенно не понимает что такое драматическое искусство. Его герои не умеют разговаривать, а только ссорятся или бранятся: мужчины и женщины, старые и молодые – все до единого; недаром его известную пьесу «Сыновья короля Йесты» называют исторической бранью в пяти стычках, потому что никакого действия там нет, а есть только стычки: стычки семейные, стычки уличные, стычки в риксдаге и так далее. Действующие лица обмениваются не репликами а колкостями, в результате чего получается не спектакль, а ужаснейшая перебранка, в ходе которой стороны осыпают друг друга ругательствами, а вершиной драматического действия становится рукопашная схватка. Впрочем, ну его к черту!

Реньельм

Откуда он взялся? Что он делал раньше?

Фаландер

Разве ты не знаешь, что он был подмастерьем у каретника? Но узнай он, что тебе это известно, он бы тебя отравил! Впрочем, давай поговорим о чем-нибудь другом. Как ты себя чувствуешь после вчерашней вечеринки?

Реньельм

Чудесно! Ведь я забыл поблагодарить тебя!

Фаландер

Ничего! А как тебе понравилась эта девушка? Агнес!

Реньельм

Очень понравилась!

Фаландер

И она в тебя влюбилась! Все устраивается как нельзя лучше! Бери же ее!

Реньельм

Ах, о чем ты болтаешь! Мы же не можем пожениться!

Фаландер

А кто сказал, что вам обязательно нужно жениться?

Реньельм

Что ты имеешь ввиду?

Фаландер

Только то, что тебе восемнадцать лет, ей шестнадцать! Вы любите друг друга! Ну и хорошо! И если оба не против, то остается только решить один весьма интимный вопрос…

Реньельм

Я тебя не понимаю. Ты мне советуешь совершить какой-нибудь очень гадкий поступок? Или я ошибаюсь?

Фаландер

Я советую тебе слушаться голоса великой природы, а не глупых людей. Если люди будут осуждать ваше поведение, то только из зависти, а мораль, которую они проповедуют, лишь выражает их злобу, принявшую удобную и приличную форму. Вот уже несколько лет природа приглашает вас на свой великий пир, ставший радостью богов и кошмаром общества, которое боится, что ему придется тратить деньги на воспитание детей.

Реньельм

Почему ты не хочешь, чтобы мы поженились?

Фаландер

Потому что брак – это нечто совершенно другое! Едва ли нужно связывать себя на всю жизнь после одного лишь вечера, проведенного вместе, и ведь нигде не сказано, что разделивший с тобой радость разделит и горе! Брак – это склонность души, а об этом пока говорить рано! Да и нет никакой необходимости призывать вас к тому, что рано или поздно все равно совершится. Любите друг друга, пока вы молоды, а то будет поздно, любите, как птицы небесные, не думая о домашнем очаге.

Реньельм

Не смей говорить так непочтительно об этой девушке! Она добра, невинна и несчастлива, и тот, кто утверждает обратное, – просто лжец. Ты видел когда-нибудь глаза более невинные, чем у нее? Разве не сама искренность звучит в ее голосе? Она достойна великой и чистой любви, не той, о какой ты говоришь, и я надеюсь, что подобные высказывания слышу от тебя в последний раз! И передай ей, что я сочту за величайшее счастье и величайшую честь предложить ей когда-нибудь, когда буду ее достоин, свою руку и сердце!

Фаландер

Достоен ее? Свою руку? Что ты говоришь?

Реньельм

То, в чем я убежден!

Фаландер

Но это ужасно! Ведь если я скажу тебе, что эта девушка не только не обладает всеми теми достоинствами, которые ты ей приписываешь, но и представляет собой нечто прямо противоположное, ты все равно мне не поверишь, и мы поссоримся!

Реньельм

Обязательно поссоримся!

Фаландер

Мир так переполнен ложью, что когда говоришь правду, тебе все равно не верят.

Реньельм

Как же тебе верить, если ты человек без морали?

Фаландер

Опять это слово! Удивительное слово – оно отвечает на все вопросы, обрывает на полуслове любые возражения, оправдывает любые ошибки, свои собственные, правда, а не чужие, повергает в прах всех противников, говорит «за» и «против», совсем как адвокат! Сегодня ты сокрушил меня этим словом, завтра я сокрушу тебя! Прощай!

Реньельм

Всего хорошего!

/Реньельм уходит. Фаландер берет с подноса для визитных карточек фотографию женщины. Рассматривает. Бросает на стол. Садится. Стук в дверь./

Фаландер

Войдите.

/Входит Агнес./

Ты что-то поздно сегодня, Агнес.

Агнес

Да, поздно!

Фаландер

Мы довольно долго засиделись вчера вечером.

Агнес

Почему бы тебе не встать и не поздороваться со мной? Ведь не так же ты устал?

Фаландер

Ах, прости, совсем забыл.

Агнес

Забыл? Я заметила, что последнее время ты стал часто забываться.

Фаландер

Правда? И давно ты это заметила?

Агнес

Давно? Что ты хочешь этим сказать? И сними, пожалуйста, халат и туфли!

Фаландер

Видишь, дорогая, первый раз в жизни я что-то забыл, а ты говоришь: последнее время, часто! Ну разве не удивительно?

Агнес

Да ты издеваешься надо мной? Что с тобой происходит? Последнее время ты стал какой-то странный.

Фаландер

Опять – последнее время? Почему ты все время говоришь о каком-то последнем времени? Ты же сама понимаешь, что это ложь. Зачем тебе нужно лгать?

Агнес

Так, теперь ты обвиняешь меня во лжи!

Фаландер

Ну что ты. Я просто шучу.

Агнес

Думаешь, я не вижу, что я тебе надоела? Думаешь, я не видела, сколько внимания ты уделял вчера этой проститутке Женни и за весь вечер не сказал мне ни слова?

Фаландер

Ты, кажется ревнуешь?

Агнес

Я? Представь себе нисколько! Если ты предпочитаешь ее – пожалуйста! Меня это не трогает ни в малейшей степени!

Фаландер

Правда? Значит, ты не ревнуешь? Прежде это было бы весьма досадным обстоятельством.

Агнес

Прежде? Ты о чем?

Фаландер

О том…очень просто…что ты мне надоела, как ты только что сама выразилась.

Агнес

Ты лжешь! Не может этого быть!

/Пауза/

Фаландер

Поговорим о чем-нибудь другом. Тебе понравился Реньельм?

Агнес

Очень! Такой славный мальчик! И такой милый!

Фаландер

Он по уши в тебя влюбился.

Агнес

Брось болтать!

Фаландер

Но хуже всего то, что он хочет на тебе жениться.

Агнес

Пожалуйста, избавь меня от подобных глупостей.

Фаландер

Но поскольку ему всего двадцать лет, он намерен подождать, пока не будет достоин тебя, как он сам выразился.

Агнес

Вот чудак!

Фаландер

Он считает, что будет достоин тебя, когда станет известным артистом. А известным артистом он не станет до тех пор, пока не будет получать роли. Ты не поможешь ему раздобыть какую-нибудь роль?

Агнес

/Покраснев/

Я? Когда у меня самой нет ни одной роли? Ты опять издеваешься надо мной.

Фаландер

Да, пожалуй.

Агнес

Ты дьвол, Густав! Понимаешь? Настоящий дьявол!

Фаландер

Может быть. А может быть и нет. Это не так-то просто решить. И все-таки, если ты разумная девочка…

Агнес

Замолчи…

/Берет со стола острый нож для бумаги и угрожающе замахивается им./

Фаландер

Ты сегодня такая красивая, Агнес!

Агнес

Сегодня? Почему только сегодня? А раньше ты этого не замечал?

Фаландер

Отчего же? Замечал.

Агнес

Почему ты вздыхаешь?

Фаландер

Это я всегда после того, как напьюсь.

Агнес

Дайка я взгляну. У тебя что, болят глаза?

Фаландер

Бессонная ночь, моя дорогая.

Агнес

Сейчас я уйду, и ты выспишься.

Фаландер

Не уходи. Я все равно не засну.

Агнес

Мне в любом случае лучше уйти. Собственно, я пришла

только за тем, чтобы сказать тебе об этом.

Фаландер

Спасибо, что ты все-таки пришла сказать мне об этом.

Агнес

У тебя есть какие-нибудь духи?

Фаландер

Нет, только в театре.

Агнес

Прекрати курить свою трубку; вся одежда пропахла этой мерзостью.

Фаландер

Ладно, не буду.

Агнес

/Застегивая платье/

Извини

Фаландер

Куда ты идешь?

Агнес

Пойду примерить новое платье, так что можешь не беспокоиться.

Фаландер

Тогда прощай!

/Целует ее в лоб/

Агнес

Прощай!

Действие 3

Реньельм

Я каждый вечер выступаю в качестве статиста и еще не произнес на сцене ни единого слова. Двадцать вечеров подряд я раскрашиваю умброй лицо и расхаживаю в циганском костюме, каждая деталь которого мне либо велика, либо мала; трико слишком длинное, башмаки слишком большие, куртка слишком короткая. Мне кажется, что вы наняли меня просто ради собственного удовольствия, а не для того, чтобы я приносил театру хоть какую-нибудь пользу. Если мне предстоит стать актером, я должен проверить себя хоть в нескольких ролях со словами…

Директор

Прежде чем вы научитесь ходить, вам надо поползать!

Реньельм

Но, я умею ходить.

Директор

Это ложь! Уж не считаете ли вы, что искусство актера, прекраснейшее и сложнейшее из всех искусств, не требует никакой школы?

Реньельм

Конечно требует! И я с нетерпением жду, чтобы начать обучение в этой школе!

Директор

Вы невежественная собака! Я дам вам пинка! Уж не принимаете ли вы мой театр за приют для юношей с плохими задатками?

Реньельм

Безусловно. Так оно и есть!

Директор

Я убью вас!

/Уходит/

Реньельм

Я чувствую, как душа моя сгорает, словно свеча на сквозняке, и глубоко убежден, что «в конце концов зло победит, хотя пока еще прячется за тучей», или как там еще сказано в катехизисе. Но что хуже всего, я утратил всякое уважение к искусству, которое было любовью и мечтой моей юности. Оно все более обесценивается в моих глазах, да и разве может быть иначе, если я вижу, как на сцену приходят люди с улицы, без воспитания и образования, движимые только тщеславием и леностью, лишенные энтузиазма и сообразительности, и уже через несколько месяцев исполняют характерные роли, роли исторических деятелей, играют довольно сносно, но у них нет ни малейшего представления о времени, в котором они живут на сцене, об исторической значимости тех, кого они играют.

Происходит медленное убийство из-за угла, и в окружении этой толпы, которая всячески притесняет меня, я становлюсь тем, чем никогда не был, – аристократом, ибо гнет людей образованных никогда так болезненно не ощущается, как гнет необразованных.

И все-таки в этом мраке есть светлый проблеск: я люблю. Это девушка из чистейшего золота, попавшая в окружение мерзости и порока. Естественно, ею тоже помыкают, и она, так же как и я, подвергается медленной мучительной казни, поскольку с гордостью и презрением отвергла постыдные домогательства директора. Она – единственная женщина с живой душой среди всех этих ползающих в грязи животных, она любит меня всем сердцем, и мы с ней тайно обручились. О, я жду не дождусь того дня, когда ко мне придет успех и я смогу предложить ей руку, но когда это будет? Нам часто приходила мысль вместе покончить счеты с жизнью, но потом воскресает обманчивая надежда, и мы продолжаем это жалкое существование! Видеть, как она, невинное дитя, страдает и стыдится, когда ей приходится выходить на сцену в непристойных костюмах, более чем невыносимо. Но оставим пока эту грустную тему.

/Мелькает тень Фаландера/

Фаландер! Странный человек. Я люблю и ненавижу его одновременно. В сущности, он добр, великодушен, благороден, готов пойти на самопожертвование, я не вижу у него никаких недостатков, но он аморален, а без морали человек – жалкое существо.

/Уходит/

Действие 4

Фаландер

Агнес! Какая редкая гостья!

Агнес

Да, вот решила зайти проведать тебя; чертовски скучно живется!

Фаландер

Ты, оказывается, умеешь ругаться.

Агнес

Позволь мне немного поругаться, это так приятно.

Фаландер

Гм!Гм!

Агнес

И дай папиросу – я уже шесть недель не курила. С ума можно сойти от этих уроков воспитания.

Фаландер

Он такой строгий

Агнес

Черт бы его побрал!

Фаландер

О, Агнес, как ты выражаешься!

Агнес

Мне нельзя курить, нельзя ругаться, нельзя пить пунш. Нельзя отлучаться по вечерам! Только бы выйти замуж! А тогда!

Фаландер

Это он всерьез?

Агнес

Абсолютно всерьез! Взгляни на мой носовой платок!

Фаландер

Инициалы «А.Р.» с короной? Фамильный герб?

Агнес

У нас с ним одинаковые инициалы, я и повзаимствовала у него платок! Здорово!

Фаландер

Здорово! Значит, дело зашло довольно далеко!

/Пауза/

Выпьешь пунша?

Агнес

С удовольствием!

Фаландер

Ну, а ты любишь своего жениха?

Агнес

Он не из тех мужчин, кого можно по-настоящему любить. Впрочем, не знаю. Люблю? Гм! А что это, собственно, такое?

Фаландер

Да, что это такое?

Агнес

О! Ну, уж ты-то знаешь, что это такое…

/Пауза/

Он очень достойный человек, даже слишком…но, но, но…

Фаландер

Что но?

Агнес

Он слишком уж порядочный…

Фаландер

Он не позволяет себе никаких вольностей в отношении тебя?

Агнес

Никаких!

Фаландер

Может пройти немало времени, прежде чем вы поженитесь. Он не получил еще ни одной роли.

Агнес

Знаю.

Фаландер

Тебе не надоест ждать?

Агнес

Наберусь терпения.

Фаландер

Ты ведь знаешь, что Женни сейчас моя любовница?

Агнес

Старая уродливая потаскуха!

Фаландер

Не такая уж она старая. Ты слышала, Густав дебютирует в новой пьесе в роли дона Диего, а Реньельм сыграет его слугу. Официант, несомненно, будет иметь успех, роль эта играется сама собой, а бедняга Реньельм сгорит со стыда.

Агнес

Господи, что ты говоришь!

Фаландер

Говорю то, что есть.

Агнес

Этого нельзя допустить!

Фаландер

А кто может помешать?

/Пауза/

Агнес

О, какой гадкий мир! Словно какая-то злая сила сидит в засаде и подстерегает наши желания, чтобы убить их, подкарауливает наши надежды, чтобы разрушить их, выведывает наши мысли, чтобы задушить их. Если бы кто-нибудь мог пожелать себе самому всего самого плохого, то ему стоило бы рискнуть, чтобы одурачить эту силу!

Фаландер

Совершенно верно, друг мой. Поэтому всегда нужно рассчитывать на самое худшее. И не так уж это все страшно, как кажется на первый взгляд. Послушай, вот что я тебе скажу в утешение. Всякий раз, когда тебе что-то удается, это происходит за счет кого-нибудь другого; если ты получаешь роль, другой остается без роли и корчится, как раздавленный червяк, а ты, следовательно, невольно совершаешь зло и само твое счастье оказывается отравленным. Пусть твоим утешением в несчастье будет мысль, что при каждой неудаче ты совершаешь, хотя и непреднамеренно доброе дело, а наши добрые дела – ведь это единственное, что доставляет нам чистое наслаждение.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.