Наталия Антонова
Танцующие наяды

© Н. Антонова, 2025

© Оформление. ООО «Издательство «Эксмо», 2025

* * *

Действующие лица и события романа вымышлены, и сходство их с реальными лицами и событиями абсолютно случайно.

Пролог

Утро было необычайно приятным, ночная прохлада растворилась, как кусочек льда в стакане воды, а зной еще не набрался сил.

Впрочем, горячий воздух и так нечасто пробирался сквозь стены коттеджа Мирославы Волгиной, хозяйки одноименного детективного агентства «Мирослава».

В двухэтажном доме с мансардой, утопавшем во фруктовом саду, плавно переходящем в парк, кроме Мирославы жили еще двое – ее помощник Морис Миндаугас и черный пушистый кот Дон.

Мирославе нравилось вести расследования. Как только в ее руки попадало новое дело, в ней почти сразу же просыпался настоящий охотничий азарт. Хотя к охоте на зверушек она относилась отрицательно, признавая только один вид охоты – на преступников.

Несмотря на молодость, она умудрялась распутывать самые сложные криминальные загадки, перед которыми иной раз пасовали опытные следователи. Но вот соблюдать иерархию и следовать указаниям старших товарищей у нее получалось из рук вон плохо. Поэтому Мирослава и выбрала вольные хлеба, перейдя из следователей в частные сыщики. А вскоре она переехала жить из городской квартиры в коттеджный поселок. К слову сказать, свой коттедж она строила на подаренном ей дедом на совершеннолетие участке не один год.

Из городской квартиры она перевезла на природу свое главное, а точнее, на тот период жизни свое единственное сокровище – кота Дона.

С этим чудом с большими янтарными глазами она встретилась, когда ему было два месяца. Взяла маленький пушистый комочек на руки и уже не смогла отдать обратно. Так что если говорить о любви, то это была любовь не с первого взгляда, с первого прикосновения.

Имя для котенка пришло ей на ум само собой – Дон. Маленький господин. И оно вполне соответствовало характеру кота. Он рос не просто сообразительным, проявляя редкие умственные способности, но и по-настоящему мудрым. Разглядела она это, конечно, не сразу.

Почти у каждой женщины есть подруга, которой можно доверить свои секреты. У Мирославы же и подруг настолько близких не было, и секреты, которыми она владела, разглашению не подлежали. Поэтому, когда у Мирославы появился Дон, он и стал ее верным другом и наперсником. Во-первых, кот умел держать язык за зубами, а во-вторых…

Когда Мирослава в чем-то сомневалась или не могла сразу принять решение, она делилась своими сомнениями с котом. Он внимательно слушал ее, уткнувшись носом в ее руку или прижавшись к ней щекой. Время от времени он поднимал два своих янтарных солнышка и заглядывал в глаза хозяйки.

– Понимаешь? – спрашивала она его проникновенно.

И он отвечал ей тихо:

– У-р-р.

А потом решение приходило к ней как бы само собой. Удивительно, но факт. Поначалу Мирослава предпочитала думать, что это совпадение… Но потом решила, что Дон послан ей свыше. До этого она ни разу в жизни не была знакома с таким удивительным созданием.

Она проработала частным детективом пару лет, прежде чем познакомилась на дружеской вечеринке с парнем, приехавшим погостить к другу из Литвы. В то относительно спокойное время люди свободно навещали своих друзей, где бы они ни находились.

Мирослава практически не обратила на Мориса внимания и, наверное, этим поначалу его зацепила. Он привык к тому, что девушки с трудом отрывают от него свои восхищенные глаза. Но не эта.

И тут случилось непредвиденное, он буквально напросился на работу в ее агентство. Мирослава отнеслась к предложению довольно прохладно и взяла его с испытательным сроком, думая, что он недолго продержится и скоро сбежит на родину. Он поселился в ее коттедже, так как ездить из города на работу в коттеджный поселок было слишком далеко. Через некоторое время Мирослава поняла, что Морис оказался отличным помощником. Самому ему работа в агентстве пришлась по душе. И он приложил массу усилий, чтобы стать для нее незаменимым. И это ему почти удалось.

Планируя остаться в коттедже Мирославы надолго, а желательно и навсегда, он невольно стал приглядываться и к ее коту.

И вот Морис, поначалу отнесшийся с некоторым недоверием к глубокому взаимопониманию между котом и хозяйкой, скоро сам понял, что этот кот не так-то прост. И, если можно так сказать, даже зауважал Дона. Позднее он стал говорить то ли в шутку, то ли всерьез, что Дону нужно написать книгу «Как правильно дрессировать хозяев».

Самым интригующим было то, что его принял кот Дон и позволил жить в семье.

В это утро все трое, и детективы, и кот, были в расслабленном состоянии. У них не было в производстве дела, и они с удовольствием предавались безделью.

– Мальчики, – обратилась Мирослава к коту и помощнику, – как вы думаете, что нам лучше сегодня сделать: собрать клубнику, полить розы или пойти искупаться на озеро?

Дон потянулся и зевнул.

– Вот-вот, – закивал Морис.

– Что вот-вот? – приподняла брови Мирослава.

Дон не ответил ничего, он просто прыснул с подоконника и направился к двери.

Зато Морис ответил:

– Нам нужно начать с полива роз, потом собрать клубнику, а после обеда можно и искупаться.

– Как скажешь, – с притворной покорностью отозвалась Мирослава. – Хотя я бы начала со сбора клубники.

– Клубника никуда не денется, а розы лучше полить до того, как начнет припекать солнце.

– Угу.

– И вообще, чует мое сердце, что бездельничать нам осталось недолго.

И как в воду глядел…

* * *

Она влюбилась, и не просто влюбилась, а, как она сама считала, в самого настоящего принца! Принцев ждут многие девушки, но верят в них, наверное, только в пору розовой юности. Однако с ней это случилось гораздо позднее. И кто бы мог подумать, что она, такая сдержанная, имеющая четкие планы на будущее, вдруг потеряет голову от любви. И произойдет это, как только она встретится с ним взглядом! Со своим принцем. И тогда же сердце подсказало ей, что с ним произошло то же самое, что и с ней. С того самого мгновения она и летала как на крыльях.

* * *

В коттеджном поселке за пределами мегаполиса, как уже говорилось выше, жила Мирослава Волгина, частный детектив, со своим котом Доном и помощником Морисом Миндаугасом. Она не верила ни в каких принцев, даже более того, считала их рудиментом, который никак не может пригодиться ни в хозяйстве, ни в личной жизни.

Хотя многие бы сказали, что прекрасный принц живет рядом с ней и трудится не покладая рук и головы.

Но она предпочитала не замечать этого, несмотря на становившиеся все более громкими призывы друга детства, по совместительству следователя по особо важным делам Шуры Наполеонова. «Открой глаза!» – внушал он ей во время каждой встречи. Хотя открыть ей следовало бы сердце.

И кто бы мог подумать, что по воле судьбы или по капризу случая пути двух столь разных девушек вот-вот пересекутся.

Глава 1

Зоя навсегда запомнит этот день. Июнь стоял на цыпочках, балансируя на самом краю незримого порога, готовясь уступить место уже нетерпеливо дышащему ему в лицо зноем июлю.

Она шла на работу и не особо торопилась, так как времени у нее в запасе было предостаточно. От дома до работы всего две остановки на трамвае. Зоя больше всего любила именно этот вид транспорта. В детстве она называла трамваи милыми рогатыми улитками, которые никак не могут оставить в колыбели свои погремушки. Трамваи в ту пору еще сильно гремели.

В наше время трамваи ходят гораздо быстрее, чем в Зоином детстве, не тарахтят и не требуют от пассажиров больших усилий для преодоления препятствий в виде высоких металлических ступеней. Сейчас сделал шаг – и ты уже в салоне.

Несмотря на свою трогательную привязанность к трамваям, в хорошую погоду Зоя предпочитала добираться до работы пешком.

Сегодня же погода была не просто хорошей, а превосходной. Всего пару дней назад зацвели аллеи мелколистной липы, и все что ни есть вокруг погрузилось в облака их колдовского аромата. У людей, проходящих по аллеям или даже мимо них, голова кружилась от медового благоухания.

Зоя же замедлила шаг, а потом и вовсе остановилась, чтобы полюбоваться не только прозрачными, как белоснежное венецианское кружево, кистями черемухи, но и кружащимися возле них пчелами. Лучи июньского солнца делали этих трудолюбивых насекомых золотыми. Зоя с улыбкой подумала про себя, что пчелы не только золотистые, но и золотоносные в прямом смысле слова, так как именно они приносят в ульи нектар, который превращается в мед – жидкое золото, настоящее целебное волшебство.

Постояв немного, девушка продолжила свой путь. А потом и вовсе ускорила шаг. Работа уже была совсем близко. У Зои язык не поворачивался назвать свою работу работой, она была для нее праздником и приносила удовольствие. Объяснялось это просто. Зоя работала в престижном вечернем клубе «Наяда», где с двумя другими девушками развлекала публику танцами на воде.

Приоткрыв резную чугунную калитку, Зоя впорхнула на территорию клуба. Все вокруг благоухало, россыпи цветов украшали многочисленные клумбы и газончики, в миниатюрных чашах били фонтаны и фонтанчики. В березовой аллее, прилегающей к ограде с другой стороны, все еще слышались голоса птиц, хотя по народной примете певчие птицы перестают петь в июне и переключаются на уход за птенцами. Подумав о птенцах, девушка рассеянно улыбнулась.

Увидев охранника Федора Кузьмина, Зоя приветливо помахала ему рукой:

– Привет, Федя!

– Привет, Зевксиппа! – широко улыбнулся он ей в ответ и добавил: – Ты сегодня ранняя пташка, первая прилетела.

– Правда? – звонко рассмеялась она. – Что ж, пойду пока поплаваю.

– Иди, – махнул он ей вслед рукой.

Войдя в помещение, Зоя хотела уже отправиться в раздевалку, но передумала, сердце ее предательски защемило, и она сразу пошла к бассейну. Огромный зал был погружен в тишину; если что-то и было слышно, то только тихое придыхание зеленой воды возле бортика. Зоя машинально опустилась в шезлонг и взяла коктейль, стоявший на маленьком столике.

Все это время Зое казалось, что она находится не в реальном мире, а как бы в кино… Вот она сидит в шезлонге и в то же время как бы наблюдает за собой со стороны. «Что за ерунда такая», – пронеслось в голове девушки, и она потерла ладонями виски.

Зоя уже собралась взять в рот соломинку, как что-то непонятное привлекло ее внимание.

«Что это?» – подумала она и поднялась с шезлонга. И тут в голове у нее все помутилось еще больше. В бассейне плавал ее любимый человек и выглядел абсолютно безжизненным.

Она прижала длинные тонкие пальцы ко рту и почти тут же резко оторвала их. И дико закричала. Потом медленно, как показалось ее затуманивающемуся мозгу, опустилась на светло-зеленый край бассейна и потеряла сознание.

Ее крик услышал уборщик, прибиравшийся в помещении неподалеку. Сначала он застыл на месте: крик был настолько ужасным, что у парня волосы на голове встали дыбом. Но, будучи человеком не робкого десятка, он тут же взял себя в руки и помчался в зал с бассейном, так как был уверен, что кричали именно там. Ворвавшись в помещение, он выронил все, что у него было в руках, потом тоже закричал и бросился к охраннику:

– Федор! Федор! Там двойное убийство!

– Типун тебе на язык, – вырвалось у охранника, – чего ты несешь-то? – И он кинулся в зал. То, что охранник там увидел, ввергло его в не меньший шок, чем уборщика Василия, теперь топтавшегося рядом с ним.

Парень, постоянный посетитель клуба, плавал в бассейне, раскинув руки. Зевксиппа, она же Зоя Селиванова, лежала на краю бассейна. Из-под ее головы вытекала тоненькая струйка крови.

– Чтоб тебя! – вырвалось в сердцах у охранника, и он вызвал полицию и «скорую». Потом посмотрел на уборщика и попросил: – Вася, не мельтеши.

– Я чего? Я ничего, – пробормотал тот. Отойдя к стене, парень сел на пол и оперся на нее спиной.

Первой приехала «скорая». В бассейн врачи не полезли, зафиксировав с берега смерть пловца. Зато Зоя оказалась живой, к огромной радости охранника. Ее забрали в больницу. Один из фельдшеров все-таки остался возле бассейна.

Охранник Кузьмин принялся звонить администратору клуба Ордынскому. Едва тот включил связь, как он закричал:

– Рубен Спиридонович! Ради бога, приезжайте скорей в клуб! У нас утопленник!

– Федор! Чего ты так орешь? Какой еще утопленник? – недовольно проговорил Ордынский. – Откуда он взялся?

– Вы его знаете, – торопливо проговорил Кузьмин. – Он наш постоянный посетитель. Фамилию его хоть и слышал краем уха, но никак не вспомню. Но он пришел, и я его впустил. Только он уходил! Я сам видел! – продолжил путано объяснять охранник.

– Кто уходил? Утопленник?

– Выходит, что так, – вырвалось у очумевшего Федора.

– Зачем ты его впустил? – заорал на этот раз потерявший терпение администратор клуба.

– Не впускал я его!

– Ты сам сказал только что, что впускал!

– Так он ушел! И второй раз не приходил.

– Как же он попал в клуб?! – продолжал неистовствовать Ордынский.

– Понятия не имею, – оправдывался охранник. – И еще Зою в больницу увезли.

– А с ней-то что? – Ордынский заорал так, что сорвал голос и закашлялся.

– Не знаю, Рубен Спиридонович. Упала, наверное. У нее голова разбита.

– Ее ты тоже не впускал?

– Ее я впустил сегодня утром. У девчонок же сегодня тренировка. Вот она и пришла.

– А остальные?

– Пока нет.

– Выезжаю! Никого без меня в клуб не впускай!

– А полицию? – растерянно спросил охранник.

– Черт! – завопил администратор и отключился.

Несколькими минутами ранее на пульт дежурного поступил вызов в клуб «Наяда». Совершено убийство или самоубийство. Позвонивший представился охранником клуба Федором Артемьевичем Кузьминым, но объяснить ничего толком не смог.

Прозвучал приказ – группа на выезд!

– Не дадут расслабиться, – пробормотал дремавший эксперт Незовибатько, так удобно устроившийся в кресле.

– Ничего, Афанасий Гаврилович, дома расслабишься, – пошутил оперативник Ринат Ахметов.

– Вот-вот, – поддержал его судмедэксперт Шахназаров, – под бочком у Оксаны своей.

– Вам бы только зубоскалить, – беззлобно отмахнулся от них Незовибатько и, поднявшись во весь свой богатырский рост, сладко потянулся.

– Я даже кроссворд не успел до конца разгадать, – пожаловался оперативник старший лейтенант Аветик Григорян.

– А ты прихвати его с собой, – подмигнул ему Шахназаров, – по дороге и доотгадываешь.

– Не успею, – вздохнул Аветик и оставил кроссворд на столе.

– Хватит уже лясы точить! В машину! – прикрикнул одновременно на всех следователь Александр Романович Наполеонов.

Сослуживцы из-за его маленького роста шутили за спиной у следователя: мал золотник, да дорог. Но главное, по крайней мере для карьеры, было то, что Наполеонова ценило начальство. У него на самом деле была хорошая раскрываемость. Дела, которые он вел, практически все доходили до суда. И лишь мизерная толика из них разваливалась. И то по возвращении дела на доследование Наполеонов вцеплялся в него уже бульдожьей хваткой и делал все возможное, а иногда и невозможное, чтобы преступник не ушел от ответственности.

Непосредственный начальник Наполеонова, полковник Федор Поликарпович Солодовников, именно ему, как правило, поручал самые что ни на есть безнадежные дела. При этом полковник покачивал головой, вздыхал и говорил:

– Ты уж, Саша, постарайся. Раскрыть нужно непременно. Знаешь, какой у начальства клюв?

– Знаю, – вздыхал в ответ следователь Наполеонов.

Нередко дела особой сложности он раскрывал при помощи своего секрета. Имя у секрета было – Мирослава Волгина, частный детектив и близкий друг с самого раннего детства.

Именно друг. Между Наполеоновым и Волгиной никогда не было даже намека на романтические отношения. Скорее они были братом с сестрой, пусть и без родственной крови, но по духу точно.

Когда машина с оперативной группой тронулась с места, Наполеонов спросил:

– Парни, кто знает, что это за клуб такой, «Наяда», и с чем его едят?

– Ночной клуб для богатых, – лениво ответил оперативник старший лейтенант Дмитрий Славин.

– Дима, ты чего, был там? – живо заинтересовался Шахназаров.

– Пару раз.

– Значит, ты у нас богатый, – притворно тяжело вздохнул следователь.

– Не язвите, Александр Романович, – отмахнулся Славин. – Я ходил туда в компании отца и художников, выставляющихся в его галерее.

У отца Славина, как всем известно, была своя пусть и небольшая, но престижная художественная галерея «Вишневая роща» в Старом городе на улице Гоголя.

– И что там? – продолжил выпытывать Наполеонов.

Славин пожал плечами:

– Обычный вечерний клуб со своей маленькой изюминкой.

– И что это за изюминка? Поведай нам, людям мало просвещенным, зацикленным на оперативной работе.

Пропустив мимо ушей иронию следователя, Славин пояснил:

– Там есть зал с большим, отлично оборудованным бассейном, в котором выступают по вечерам божественно прекрасные девушки.

– Стриптиз на воде? – Брови Наполеонова взлетели вверх.

Все другие оперативники и эксперты навострили уши.

– Совсем нет! – ответил Славин скучным голосом. – Просто красивые водные танцы. – И спросил, пряча иронию в уголках губ: – Вы что, никогда выступлений синхронисток не видели?

– Спорт, что ли? – разочарованно протянул Шахназаров.

– Типа того, – ответил Славин. – Только шоу.

– Дима! – после паузы заговорил Наполеонов. – Клуб назван «Наядой» из-за них?

– Да, – кивнул оперативник. – Красиво же.

– Проще было бы «Русалкой» назвать, – пробурчал Наполеонов.

– Вот будет у тебя клуб, и ты назовешь его, Романович, как хочешь, – не выдержав, снова вклинился в разговор судмедэксперт Шахназаров.

– Для того чтобы стать русалкой, надо сначала утонуть, – пустился в объяснения Незовибатько.

– Это только у вас с Николаем Васильевичем страсти такие!

– С каким таким Николаем Васильевичем? – не понял Аветик.

– Да с Гоголем же! Как начитаешься, особенно на ночь глядя, той же «Майской ночи», так волосы дыбом! И что занимательно, не только на голове.

Оперативная группа тихо засмеялась.

– Ну вот нечего зубы скалить, – сделал вид, что обиделся, Незовибатько. И пояснил: – Тонуть необязательно. На Украине русалка – мавка. В Белоруссии – купалка.

– Точно! – воскликнул Ахметов. – Я где-то читал, что слово «русалка» произошло от слов «русло», «русый». А еще что русалки – это исконно славянский мифологический образ, и сложился он в глубокой древности. Русалки и по полям бегали, и в лесах были.

– Точно! – обрадовался Аветик. – Ведь у Пушкина «русалка на ветвях сидит». «Руслан и Людмила»!

– Молодец, Аветик! – хлопнул Григоряна по плечу сидевший рядом с ним Ринат.

– Главное, – назидательно проговорил Незовибатько, – что у русалок веселый характер. Они поют, пляшут, хохочут, водят хороводы. И все свои развлечения устраивают ночью.

– Понятно, почему клуб – ночной, – вздохнул Шахназаров.

– Что? – без особого интереса спросил Наполеонов.

– А то! – Шахназаров поднял вверх указательный палец. – Если верить одному из поверий, то надо идти за русалкой в Русальную неделю.

– Это еще зачем? – широко раскрыл глаза Аветик.

– А затем! Как только увидишь русалок, скажи: «Чур, моя!» Тогда одна из них пойдет за тобой в дом и будет исполнять всю работу по дому до тех пор, пока не наступит следующая Русальная неделя.

– Ага, – хмыкнул Наполеонов, – кому нужна бесплатная домработница, надо идти за ней на болото.

– Необязательно на болото…

Глава 2

Наполеонов хотел было что-то ответить, но они прибыли на место. Полицейский автомобиль въехал в распахнутые настежь ворота и остановился на подъездной дорожке.

Их встретил администратор клуба, который успел-таки прибыть на место раньше полиции, чем был весьма доволен.

– Какое несчастье, – причитал он, заламывая руки, едва только нога следователя коснулась асфальта, – какое несчастье!

– Так, – сказал приехавший мужчина, – я следователь, Александр Романович Наполеонов. А кто вы?

– Я администратор клуба «Наяда» Рубен Спиридонович Ордынский.

– Вот и славно. Расскажите-ка нам, Рубен Спиридонович, что у вас тут произошло?

– У нас утонул наш постоянный посетитель и пострадала наша девушка. При этом посетитель не имел никакого права утонуть в нашем бассейне именно в этот день!

– Это еще почему? – изумился следователь.

– Потому что по средам наш клуб не работает! Понимаете?

– Не совсем, – озадачился Наполеонов. – Вы хотите сказать, что в любой другой день, кроме среды, посетителям тонуть в вашем клубе разрешается?

– Да нет! – замахал на него руками Ордынский. – Но по средам у нас вообще выходной день.

– Теперь понял. В среду тонуть запрещено. Но давайте подробнее.

– Куда уж подробнее, – всплеснул руками администратор. – Я же говорю вам, что утонул наш постоянный посетитель.

– Посетитель утонул в рюмке с коньяком? – мрачно осведомился Наполеонов.

– Что вы, – вытаращил на него глаза администратор, не ожидавший такого святотатства от человека при исполнении, – в бассейне!

– Ага, ситуация начала проясняться, – Наполеонов проговорил это таким довольным голосом, что Ордынский боязливо покосился на него, словно ожидая, что следователь потрет одну руку о другую. Но, к его явному облегчению, тот не сделал этого, всего лишь попросил: – Ведите нас на место преступления.

– Нужно войти в здание, – сказал Ордынский. – Он в бассейне. Мы не стали его вылавливать…

– Он рыба, что ли?

– Нет, просто мы подумали… – растерялся администратор и оборвал фразу, так и не сообщив, что же именно они подумали.

Но Наполеонов его понял и одобрил:

– Правильно подумали, Рубен… – Наполеонов запнулся и посмотрел на администратора вопросительно.

Тот быстро подсказал:

– Спиридонович.

Они поднялись на ступеньки, и Наполеонов невольно замер перед витражом клуба. Его вид и впрямь завораживал. Три девичьи фигуры в грациозных позах, едва прикрытые легчайшими облаками из голубого, розового и белого шелка, соблазнительно улыбались всем, кто имел неосторожность посмотреть на них.

– Это кто? – спросил Наполеонов, сдвинув брови на переносице.

– Это наши грации! Наяды! В смысле артистки, – чуть совсем не запутался Ордынский. – Три подруги. Они каждый вечер танцуют в нашем клубе. Только вместо сцены у них под ногами бассейн. Вы меня понимаете?

– Не совсем, – признался следователь.

– Девушки развлекают публику танцами на воде, то есть артистическим или синхронным плаванием, выполняя под музыку в воде различные фигуры.

– Они что же, профессионалки? – продолжал расспрашивать следователь. – У них есть танцевальное образование или у вас тут кружок самодеятельности?

– Все три девушки учились в школах синхронного плавания, но по той или иной причине предпочли спортивной карьере участие в шоу.

– Как их зовут?

– Никея, Праксифея, Зевксиппа, – ответил администратор.

– В смысле? – не понял следователь.

– Зоя, Нонна и Полина. Девушки выступают под псевдонимами.

– Теперь понятно. Идемте дальше.

Администратор толкнул входную дверь:

– Проходите, пожалуйста.

Первым вошел следователь, за ним вся группа. Администратор протиснулся мимо них бочком, обежал всех и вновь оказался рядом со следователем:

– Идемте за мной, я покажу вам дорогу. Вот видите, это наш бассейн, – сказал Ордынский.

– Вижу.

– Здесь была Зевксиппа, в смысле Зоя, – быстро поправился администратор. – Она и нашла его. – Администратор сделал взмах рукой в сторону бассейна и добавил глухо: – Нашла своего парня.

– Что значит «своего»? – резко повернулся к нему следователь.

– У них был роман, – ответил администратор.

– Вы знаете этого парня?

– Да, конечно, – с некоторым удивлением ответил Ордынский. – Это Павел Геннадьевич Гусинков. Местный, так сказать, мажор.

– В смысле, мажор? – насторожился Наполеонов.

– В том смысле, что отец его Геннадий Ипполитович Гусинков, – многозначительно проговорил Рубен Спиридонович Ордынский.

– И что? – спросил Наполеонов.

– Ему принадлежат сеть магазинов элитной косметики и несколько бутиков.

– Буржуй, значит, – буркнул себе под нос Наполеонов.

Администратор покосился на него и произнес осторожно:

– Геннадий Ипполитович очень влиятельный в нашем городе человек.

– Проехали, – отмахнулся от его слов, как от назойливой мухи, следователь.

Ордынский прикусил язык.

– А где, – Наполеонов пощелкал пальцами, – девушка, которая его обнаружила?

– Зоя, – подсказал администратор. – Ее увезли.

– Что значит увезли? – возмутился Наполеонов.

– Зоя потеряла сознание. «Скорая» приехала раньше вас, – извиняющимся тоном произнес администратор. – Врачи констатировали у нее сердечный приступ и увезли нашу Зою в больницу.

– У вас что, все нимфы такие впечатлительные? – сердито спросил Наполеонов.

– Наяды, – поправил администратор.

– Без разницы, – отрезал Наполеонов. – Ответьте на мой вопрос.

– Зоя и Паша очень любили друг друга.

– Понятно. Значит, поговорить с ней пока не удастся.

– Увы, – развел руками Ордынский.

Тем временем утонувшего извлекли из воды, и над ним склонился судмедэксперт: он ощупывал его, осматривал, что-то бормотал себе под нос. Поодаль топтались санитары.

– Что там? – обратился следователь к Шахназарову.

– Отвечу, как всегда, после…

Следователь, не дослушав его, снова повернулся к администратору:

– Кто же поднял тревогу, если ваша Зоя не сделала этого?

– Вася, – выдохнул Ордынский.

– Какой еще Вася? – нетерпеливо переспросил Наполеонов.

– Наш уборщик Василий Дмитриевич Максимов. Вон он сидит в уголке у стенки.

Наполеонов повернул голову. На полу у стены, подперев голову руками, и впрямь сидел какой-то парень.

– Позвать? – услужливо спросил администратор.

– Сам подойду, не барин, – отмахнулся следователь и направился к скорбно замершей фигуре уборщика.

– Василий Дмитриевич Максимов? – спросил он негромко, подойдя поближе.

Уборщик точно очнулся от летаргического сна. Он вскочил на ноги и стал отряхивать свою рабочую одежду, потом ответил:

– Так и есть! Это я.

– А я следователь, Наполеонов Александр Романович.

– Очень приятно, – отозвался уборщик и уже было протянул руку, как опомнился и пробормотал: – Да, да, конечно. Вас интересует Зоя. И этот…

– Кто «этот»? – быстро спросил Наполеонов.

– Хлыщ! Ухажер ее.

– Вы его недолюбливали? – спросил следователь.

– Какое мне до него вообще дело, – неожиданно рассердился Василий. – Я своим делом тут занимаюсь, в смысле работаю! А этот… – Он чуть снова не сказал «хлыщ», но сдержался и проговорил осуждающе: – Баклуши бьет. Вернее, бил, – поправился он.

– Василий Дмитриевич, – немного подумав, проговорил следователь, – можно задать вам вопрос личного характера?

– Задавайте, – разрешил Максимов.

– Вы вот еще совсем молодой парень, полный сил и, наверное, имеющий перспективы в будущем, почему вы работаете уборщиком в клубе?

– Потому и работаю, – отрезал парень, – что имею перспективы в будущем.

– Не понял, – недоуменно обронил следователь, – поясните.

– Учусь я в институте, хочу работать в гостиничном бизнесе.

– Теперь понял, – кивнул следователь. – Значит, здесь вы как бы подрабатываете.

– Не подрабатываю, а работаю на полную ставку, – стоял на своем Василий. – Работаю и учусь, не то что некоторые.

– Пусть так. Но судя по вашим словам, вы все-таки недолюбливали Павла Гусинкова.

– Я с ним детей не крестил и любить его был не обязан, – отрезал уборщик.

– Все верно, – решил не продолжать бесполезных пререканий следователь. Вместо этого спросил: – Вам Зоя нравилась?

– Зоя у нас тут всем нравилась, – спокойно ответил уборщик.

– А две другие девушки?

– Поля и Нонна тоже нравились всем, – ответил Максимов. При этом ни один мускул не дрогнул на его лице, к тайному неудовольствию следователя.

– Хорошо, я понял вас. А теперь, Василий Дмитриевич, расскажите, как было дело.

– Какое дело? – оторопел уборщик.

– Как вы узнали, что в бассейне утопленник?

– Так я услышал крик! – оживился парень.

– Рассказывайте дальше.

– Ну я… и прибежал сюда! Сначала увидел Зою. Она лежала на бортике, почти на самом краю. У нее текла кровь. Я испугался. А потом уже увидел, что в бассейне плавает ее ухажер в неестественной позе.

– Вы сразу узнали Гусинкова?

– Нет, – признался Василий, – я к нему не приглядывался. Я думал только о Зое.

– А потом?

– Федю позвал, – ответил Максимов.

– Почему сами не вызвали «скорую» и полицию?

– Растерялся я, – развел руками Василий, не обращая внимания на сверлящий взгляд Наполеонова, – ну и побежал к Феде.

– Кто у нас Федя? – спросил Наполеонов.

– Охранник наш, – поспешил пояснить уже стоявший рядом администратор, – Федор Артемьевич Кузьмин.

– Отлично. Я могу с ним поговорить? – спросил следователь.

– Да, конечно. – Ордынский сделал жест в сторону двери: – Федор там! На своем месте.

Наполеонов посмотрел на экспертов, которые обследовали все вокруг и не нуждались в его руководстве. Операм он велел осмотреть территорию и рассмотреть при этом всех встречных и поперечных на предмет обстановки в клубе, не было ли ссор, а еще лучше – драк. Что известно о Зое Селивановой и Павле Гусинкове.

Охранника, как и сказал Ордынский, неотступно следовавший за ним по пятам, следователь обнаружил на его рабочем месте.

– Вы пока погуляйте где-нибудь поблизости, Рубен Спиридонович, – попросил следователь администратора.

– Я к себе в кабинет пойду, – вздохнул Ордынский.

– Ступайте, голубчик, – разрешил Наполеонов. – А я поговорю с охранником и приду к вам.

– Это, как войдете, прямо по коридору – и моя дверь предпоследняя слева, – объяснил администратор.

– Я найду, – заверил его Наполеонов.

– Федор Артемьевич Кузьмин? – подойдя к охраннику, спросил следователь.

Охранник молча кивнул.

– Следователь, Александр Романович Наполеонов.

Охранник снова кивнул, не издав ни звука.

Подавив вздох, следователь попросил:

– Федор Артемьевич, расскажите, пожалуйста, как было дело.

– Тут и рассказывать нечего, – ответил Кузьмин. – Прибежал ко мне Васька! Глаза выпучены, сам белый как мел, волосы дыбом! Машет руками и хрипит: «Федя! Там такое! Иди!» Я и пошел.

– Пост оставили?

– Временно. Потом, камеры же…

– Их мы осмотрим.

– Пожалуйста.

– Продолжайте, вы пошли за Василием в зал с бассейном?

– Точно! Когда я пришел, то сначала увидел лежащую без сознания Зою. А потом уже плавающего в бассейне Пашу Гусинкова. Фамилию его я вспомнил не сразу.

– Ваши действия?

– Вызвал «скорую» и полицию.

– Вы молодец, Федор Артемьевич, – похвалил его на всякий случай следователь.

– Действовал по инструкции, – ответил охранник невесело.

– Федор Артемьевич! А что вы можете рассказать о Павле Геннадьевиче Гусинкове?

– Практически ничего, – пожал широченными плечами Кузьмин.

– Это еще почему? – сделал вид, что удивился, Наполеонов.

– Потому что я простой охранник. И никто из посетителей с охранниками не рассусоливает. Уровень у нас разный. Понятно вам? – сердито спросил Федор.

– Понятно. А что вы можете сказать о девушке?

– О Зое?

– Пока о ней.

– Ничего особенного. Она местная, живет недалеко от клуба вдвоем с матерью.

– А подруги у нее есть?

– Этого я не знаю. Знаю только, что Зоя дружит с Нонной и Полиной.

– А что вы о них знаете?

– Только то, что они приезжие и что им нравится работать в нашем клубе.

– Почему же им тут так нравится? – заинтересовался Наполеонов.

– Потому что у нас приличный клуб, никаких тебе вольностей с клиентами, – ответил охранник. – И зарплата у них более чем хорошая.

– А сами девушки против вольностей с клиентами? – спросил следователь не без тайных подозрений.

– Категорически! – неожиданно для Наполеонова рявкнул Федор. Следователь даже попятился. – Все три девушки порядочные, – добавил охранник, сердито глядя на следователя.

– Понятно. А вам самому нравится здесь работать?

– Очень, – заверил его Федор с каменным выражением лица.

– Федя, – подмигнул ему Наполеонов, – съел медведя.

– Чего?! – вытаращился на него ошарашенный охранник.

– Шутка такая. Зря вы на меня, Федор Артемьевич, обиделись. Я не хотел обидеть ни вас, ни танцовщиц клуба. Просто работа у меня такая – задавать людям неприятные вопросы и уточнять их ответы.

– Проехали, – отмахнулся в ответ Кузьмин.

– Вот и отлично, – кивнул Наполеонов. – А теперь подскажите, где мне найти вашего директора?

– В Непале, – ответил охранник и почему-то широко улыбнулся.

– В смысле, в Непале? – не понял следователь.

– Аркадий Вениаминович Рушников, директор нашего клуба, уехал туда на месяц, а прошло всего три дня.

– Удачно подгадал ваш директор, – фыркнул Наполеонов, как рассерженный кот.

– Он не подгадывал. Так уж получилось, – заступился Федор за начальство.

«Делать нечего, – подумал Наполеонов, – придется ждать. Хотя какой в этом смысл? Во время совершения преступления Рушникова не было не только в клубе, но и в стране. Так что пускай спокойно наслаждается своим Непалом. Хотя чего он там забыл? Не иначе как просветлиться захотел. Буддизм и все такое. Хотя нет, – одернул он сам себя. – Там большинство исповедуют индуизм, насколько я помню. И граничит он с Китаем и Индией. Если только национальные парки, сафари, бенгальские тигры, кайманы. Не хотел бы я с ними встретиться поздним вечером в узком переулке, – размышлял Наполеонов. – Но их здесь нет, а в Непал я не поеду». На этой умиротворяющей ноте Наполеонов оборвал свои не относящиеся к делу мысли и отправился искать кабинет Ордынского.

Глава 3

– Скажите, Рубен Спиридонович, – обратился следователь, едва войдя в кабинет администратора клуба, – это правда, что ваш директор отсутствует?

– Правда, Аркадий Вениаминович в Непале.

– В таком случае эту кашу нам придется расхлебывать с вами, – «порадовал» Наполеонов Ордынского.

– Придется, – согласился тот, не выказывая ни особого огорчения, ни радости. – Это-то как раз понятно.

– Что-то я не слышу в вашем голосе энтузиазма, уважаемый Рубен Спиридонович, – не удержался следователь.

– Какой уж тут энтузиазм, – отозвался администратор клуба.

– Но и огорчены вы не так уж чтобы, – заметил Наполеонов.

– Просто я давно научился держать себя в руках, – ответил Ордынский. – При моей должности распускаться нельзя.

– Это мне понятно, – кивнул следователь. – А скажите-ка вы мне, Рубен Спиридонович, у Гусинкова родственники имеются?

– Я же вам уже говорил, кто его отец, – спокойным тоном напомнил Ордынский.

– Про отца я помню, – кивнул Наполеонов. – А мать?

– У него, кажется, мачеха, – ответил администратор.

– А сестры? Братья имеются?

– Двоюродная сестра имеется.

– Он вас с ней знакомил?

– Незачем было.

– Откуда же вы узнали о ней?

– Парень таскал девчонку в клуб. А папаше ее это не понравилось.

– Почему?

– Он простой работяга и считал, что его дочери не место в ночном элитном клубе.

– В смысле, элитном?

– У нас здесь собираются сливки общества, – с некоторым пафосом ответил администратор.

Наполеонов скорчил, к изумлению администратора, такую физиономию, словно у него полон рот кислятины, потом проговорил насмешливо:

– Да ваши прокисшие сливки ни один деревенский кот лопать не станет.

Ордынскому очень хотелось подняться во весь рост и заявить грозно: «Что вы себе позволяете, господин следователь?!» – но ссориться с маленьким въедливым следователем ему было не с руки. Поэтому он промолчал.

– Ладно, – тем временем проговорил Наполеонов примирительно, – вы лучше скажите мне, Рубен Спиридонович, как же так вышло, что отец парня богатый, а дядя – работяга.

– Очень даже просто! – пожал плечами администратор. – Дядя к отцу Павла никакого отношения не имеет.

– Вот как? – приподнял брови следователь.

– Да! Он женат на сестре матери Павла.

Тут в кабинет вошел охранник.

– Чего тебе, Федя? – нахмурился администратор.

– Пришел спросить, можно ли закрыть ворота? А то любопытные шастают. Журналисты там разные.

– Закрой, – вместо администратора распорядился следователь. – Когда будем уезжать, откроем.

– Понял.

– А что случилось с матерью парня? – спросил Наполеонов.

– Понятия не имею. Спросите у девчонок, они, скорее всего, знают.

– Где ваши девчонки сейчас?

– Должны бы уже прийти, – забеспокоился Ордынский.

– Да, здесь они! – вмешался охранник.

Он уже собрался уходить, но Наполеонов остановил его:

– Говоришь, две другие танцовщицы уже пришли?

– Да. – Охранник переступил с ноги на ногу и, вздохнув, промямлил: – Тут такое дело…

– Какое дело, Федор?

– У меня из головы вылетело, что Нонна уже приходила сегодня. Раньше Зои.

– Что значит «раньше»? – сделал стойку следователь.

– То и значит, что пришла она, вошла в клуб, а потом обратно выбежала.

– Она заходила в зал с бассейном? – спросил следователь строго.

– Понятия не имею. Мне кажется, что она не успела бы этого сделать.

– Как то есть не успела? – не понял Наполеонов.

– Да просто! Нонка вошла и почти тут же назад выбежала. Хотя я могу и ошибаться, – признался Федор. – Я отвлекался на телефонный звонок и разговаривал некоторое время.

– Как она объяснила свое поведение?

– Я тоже захотел узнать это, – ответил охранник. – Нонна бегом бежала, запыхалась, я спросил: ты чего. Она на бегу ответила, что забыла дома телефон, а без него как без рук. – Федор виновато посмотрел на следователя. – Ну вы же знаете современную молодежь.

– Я вроде и сам не старый, – заметил следователь. – Да и ты тоже, Федя…

– Оно, конечно, все так, но мы все-таки мужчины. А у девчонок все по-другому, – нашел объяснение охранник.

– Как скоро она вернулась обратно? – спросил Наполеонов.

– Минут через сорок, но здесь уже был переполох. Его подняли другие служащие, что прибыли на работу, а их не пускают.

– Ты же сам сказал, что ворота открыты, – напомнил следователь.

– Ворота открыты, но за несколько метров до входа ваши ленты натянули.

– Ты сказал, что Нонна вернулась через сорок минут?

– Да.

– Она что, тоже близко живет?

– Да они с Полей вообще рядом снимают квартиру. Это Зое надо ехать две остановки на трамвае.

– А когда пришла третья девушка?

– Полина пришла почти сразу после того, как Нонна убежала домой за телефоном.

– Ты сказал, что они вместе живут, почему же на работу пришли поврозь?

– Откуда мне знать?! – возмутился охранник. – Идите и сами у них спросите!

– Дайте мне номера их телефонов, – обратился Наполеонов к администратору.

– Зачем вам их номера, если они здесь? – воскликнул охранник.

– Точно! – хлопнул себя по лбу Наполеонов и обратился к Ордынскому: – Рубен Спиридонович, позвоните девушкам и велите им подойти к ленте. Наш сотрудник проведет их сюда.

Ордынский позвонил и затем спросил:

– И что дальше?

– Дальше муторная работа, – ответил следователь. – Идите к своим работникам. Их сейчас опросят мои оперативники, и вы их отпустите домой.

– Как так домой? – всполошился администратор.

– А так, Рубен Спиридонович. Уж не думаете ли вы, что сегодня ваш клуб будет работать? При сложившихся-то обстоятельствах, – укоризненно добавил следователь.

– Я об этом не подумал, – упавшим голосом ответил администратор и поднялся со своего места. В дверях он столкнулся с Ринатом Ахметовым. Тот, проигнорировав администратора, сообщил Наполеонову:

– Девчонки доставлены, Александр Романович.

– А я? – тупо спросил Ордынский.

– А вы идите, – ответил следователь, бесцеремонно выставляя администратора из его собственного кабинета. – Я думал, что вы, Рубен Спиридонович, уже давно ушли.

– Какой там, – махнул рукой Ордынский и наконец скрылся за дверью.

– Ты, Ринат, тоже иди. Опросите всех сотрудников, – Наполеонов сморщил нос, – этой забегаловки для прокисшей элиты и проследи, чтобы Ордынский всех отпустил домой. А то он еще тот жук! – Объяснять, что он имел в виду, называя администратора жуком, Наполеонов не стал. А Ринат и не спрашивал. Он давно привык к тому, что следователь, как выражался сам Наполеонов, не любил жирующих и бездельничающих. Любую сторожевую собаку он уважал во сто крат больше, чем расслабляющегося сынка какого-нибудь богатея.

Ринат спросил только:

– Девчонок вместе запускать или по одной?

– По одной, – ответил следователь. – Вторая пусть пока за дверью подождет.

Не успела закрыться дверь за оперативником, как вошла первая девушка.

– Здравствуйте, – сказала она, – я Полина Олеговна Вяткина.

– Праксифея, – мягко улыбнулся девушке Наполеонов.

Глаза Полины широко распахнулись.

– Что-то не так? – спросил следователь.

– Нет, просто я не ожидала, что вы за столь короткое время успели настолько глубоко вникнуть в специфику нашего клуба.

– Вы мне льстите, – развел руками следователь. – Я всего-навсего запомнил псевдонимы, под которыми каждая из вас выступает. Кстати, вы давно здесь работаете?

– Четвертый год. Мы прочитали в интернете, что готовится к открытию клуб «Наяда», основной фишкой которого будут танцы на воде, и рванули сюда.

– Простите, под «мы» вы кого имеете в виду?

– Себя и Нонну.

– То есть вы не местные?

– Не совсем, – ответила Полина. – Мы из пригорода. Но учились здесь. Были в местной спортивной команде. Потом поняли, что звание чемпионок нам не светит, и решили уйти из спорта.

– А шоу – это то, что вам надо?

– Можно сказать и так, – ответила девушка.

– У вас здесь есть родственники? – продолжал расспрашивать следователь.

– Нет, – ответила Полина, – мы с Нонной снимаем квартиру.

– А Зоя?

– Зоя местная. Она в этом городе с рождения живет.

– До поступления на работу в клуб вы не были с ней знакомы?

– Почему же не были? Были, мы тренировались вместе, потом мы уехали. А ссылку на клуб Зоя нам и сбросила.

– Теперь понятно. У меня к вам, Полина, такой вопрос: вы сказали, что живете вместе с Нонной?

– Да.

– Логично было бы предположить, что и на работу вы ходите вместе?

– Так оно и есть.

– Но сегодня Нонна пришла раньше вас…

– Просто сегодня мне нужно было забежать на почту и получить заказное письмо. Нонне со мной тащиться было неохота, и она пошла на работу.

– Но вылетела из клуба пулей, едва войдя в него, и помчалась в обратном направлении. Зачем?

– Это вам Федор рассказал? – улыбнулась девушка и добавила: – Он тот еще рассказчик.

– Вы хотите сказать, что охранник клуба Федор Артемьевич Кузьмин ввел следствие в заблуждение? – строгим голосом спросил Наполеонов.

– Ну почему сразу в заблуждение, – вздохнула Полина, – просто Федя заостряет свое внимание на мелочах! Превращает муху в слона.

– Позвольте с вами не согласиться, – возразил следователь. – При расследовании преступления мелочей не бывает. И все мухи, и все слоны перед законом равны!

Полина прыснула со смеху, потом проговорила:

– Извините. Просто вы такой смешной.

– Вы меня еще на арене цирка не видели, – не улыбнувшись, ответил следователь.

– Простите! – Полина прижала обе руки к груди. – Обидеть вас я ни в коем случае не хотела. А Нонна, она вообще у нас по жизни растеряха.

– В смысле?

– Все время чего-то забывает, чаще всего, к счастью, дома. Вот и на этот раз она забыла свой телефон. Но она же быстро вернулась!

– Меня интересует не то, сколько времени она потратила на беганье домой, а сколько минут провела в клубе. И видела ли она в бассейне плавающее тело Павла Гусинкова.

– Ну что вы! – искренне возмутилась Полина. – Если бы Нонна хоть что-то увидела подозрительное, она сразу бы позвонила в полицию.

– А что, если, – вкрадчиво спросил следователь, – в тот момент, когда ваша подруга забежала в зал с бассейном, Павел Гусинков еще был жив и здоров?

– А что он там, по-вашему, делал? – удивленно спросила Полина.

– Ждал Нонну.

– Зачем? Они давно расстались! – невольно вырвалось у Полины.

– Что значит расстались? – сразу же уцепился следователь за девичью оговорку.

– Ну, в том смысле, – грустно проговорила Полина, – что Нонна когда-то встречалась с Павлом. Она его и в клуб привела. А Пашка, гад, на Зойку запал! – в сердцах вырвалось у Полины.

– Так, так, – следователь побарабанил пальцами по столу администратора, за которым и восседал сейчас, – а Зоя знала, что Нонна встречалась с Павлом?

– Нет. Не знала. Нонна и от меня пыталась скрыть свое сокровище. Но, сами понимаете, когда люди делят одну жилплощадь, скрыть что-то сложно, практически невозможно.

– Зачем же ваша подруга потащила, как вы выразились, свое сокровище в клуб?

– Нонна думала, что таким образом Паша будет у нее все вечера на глазах.

– То есть она не подозревала, что он способен обойтись с ней столь вероломно?

– Нет, конечно.

– Она не пыталась, – Наполеонов пощелкал пальцами в воздухе, – как-то насолить своей сопернице?

– Как насолить? – сделала вид, что не поняла, Полина.

– Не знаю, в волосы, например, вцепиться.

– Что за дикость? – Полина одарила следователя взглядом, полным презрения.

– То есть, – не унимался тот, – она решила подождать, пока Павел одумается, бросит Зою и вернется к ней?

– Нет, Нонна не намеревалась ничего ждать. Она просто вычеркнула Павла из своей жизни, а с Зоей продолжила дружить.

– Просто несгибаемая воля у вашей подруги, – то ли в шутку, то ли всерьез восхитился следователь.

– Да, Нонна умеет держать себя в руках, – подтвердила Полина.

– Отлично! А вы?

– Что я? – недоуменно спросила Полина.

– Вам Павел нравился? – задал вопрос в лоб следователь.

– Нет, – несколько делано засмеялась Полина. – Павел Гусинков – герой не моего романа.

– Хорошо, вернемся к отношениям Павла и Зои, – легко капитулировал Наполеонов. – Они у них на самом деле были серьезными?

– Куда уж серьезней, – пробормотала себе под нос Полина.

Проигнорировав ее бормотание, Наполеонов уточнил:

– Или Гусинков крутил с Зоей ради развлечения?

– Да нет! Они собирались пожениться!

– Кто это вам сказал?

– Зоя и сказала!

– Так, может, Зоя заблуждалась, выдавая желаемое за действительное?

– Не думаю. Пашка обхаживал ее на виду у всех, дарил подарки, засыпал цветами.

– Понятно. Идите, позовите Нонну.

Нонна вошла сразу же, как только вышла Полина.

– Садитесь, – следователь указал ей на стул. А когда девушка села, спросил: – Нонна Васильевна Горшкова? Она же Никея?

– Да, – тихо ответила девушка.

Следователь посмотрел на ее бледное лицо с большими карими, словно бы потухшими глазами и начал:

– Нонна Васильевна…

– Нонна, – машинально поправила она.

– Хорошо, Нонна, скажите, сегодня утром вы заходили в зал с бассейном?

– Нет, – не задумываясь ответила она. – Я спохватилась, что забыла телефон, как только влетела в холл.

– И повернули назад?

– Да, Федя видел. – Девушка уверенно посмотрела следователю прямо в глаза.

– Вы имеете в виду охранника Федора Артемьевича Кузьмина? – уточнил он, не отводя взгляда.

– Да, кого же еще, – обронила девушка.

– И вы не видели в бассейне труп Гусинкова?

– Как же я могла его видеть, если я не входила в зал с бассейном, – еле слышно прошелестели губы девушки.

– Нонна, не будем ходить вокруг да около, – проговорил следователь. – Павел Гусинков был вашим любовником?

– Не совсем любовником, – ответила она. – Но да, у нас были отношения.

– Где вы с ним познакомились?

– В кафе «Орбита».

– Он к вам подошел?

– Я сидела в тот вечер одна, он подсел за мой столик и спросил: «Можно?» Я сказала, что зачем спрашивать, если он уже сидит за ним. Паша рассмеялся. Заказал две чашки кофе и пирожные. Потом рассказал, что ему одиноко, особенно сегодня. Так и завязались наши отношения.

– И вы в него влюбились?

– Да, влюбилась.

– Потом совершили оплошность и привели его в клуб.

Нонна кивнула и почти до крови закусила нижнюю губу.

– Почему вы не сказали Зое Селивановой, что у вас были отношения с Павлом Гусинковым?

– А зачем? – вопросом на вопрос ответила девушка.

– Как то есть зачем? – сделал вид, что удивился, следователь.

– Допустим, я бы все рассказала Зое, и что?

– Что?

– Парня я уже потеряла, – с тихой покорностью вздохнула девушка, – а если бы Зоя узнала про наши отношения с Павлом, я бы еще и подругу потеряла. Оно мне надо?

– Интересная у вас логика, – проговорил следователь.

– Еще скажите – женская, – грустно подсказала Нонна.

– Да нет, как раз не женская, – не согласился Наполеонов. – По женской логике вы должны были бы как следует потрепать соперницу.

Девушка невесело рассмеялась и, разведя руками, проговорила:

– Извините, что разочаровала.

– Ничего, в моей работе все бывает, – утешился Наполеонов и спросил: – Вы лучше скажите мне, Нонна, а вы не думали, что о ваших отношениях с Павлом Зое могла рассказать Полина?

– Я попросила Полю не делать этого, и она пообещала.

– Вы настолько верите подруге?

– Да, – кивнула Нонна. – Да и зачем бы ей было делать это. Тем более что она сама была неравнодушна к Павлу.

– Полина? – приподнял правую бровь Наполеонов.

Нонна кивнула.

– Она сама вам об этом сказала?

– Нет. Но я видела, как она смотрит на Пашу.

– Вы могли ошибаться на ее счет, – выразил сомнение следователь.

– Могла, – легко согласилась Нонна. – Просто мне кажется, что Павел нравился всем женщинам.

– Абсурд! – не выдержал Наполеонов.

– Умом я понимаю вашу правоту, но сердце так не считает, – сказала Нонна.

– Ладно, оставим ваше сердце в покое и задействуем рассудок.

– Чем вам может помочь мой рассудок? – грустно спросила Нонна.

– Я надеюсь, что он поможет вам ответить на несколько моих незамысловатых вопросов.

– Давайте попробуем, – согласилась девушка.

– У Павла Гусинкова, насколько мне известно, обеспеченный отец, может, поэтому на него западают девушки?

– Нет. – Нонна встряхнула волосами, и ее каштановые кудри разлетелись в разные стороны. – У Павла с отцом натянутые отношения. После смерти матери Паша даже уходил из дома, но потом вернулся к отцу.

– То есть Павел жил в отцовском доме?

– Сначала да, потом его отец женился и отселил сына в купленную специально для него квартиру.

– То есть Гусинков-старший все ж таки не бросил младшего на произвол судьбы и обеспечил квартирой?

– Это, скорее всего, только потому, что Паша не ладил со своей мачехой.

– Это он вам рассказал?

– Да, сказал, что его мачеха – зараза.

– Отличная характеристика для женщины, – пробормотал следователь. – Она немолода?

– Думаю, как раз наоборот. Хотя я ее никогда не видела.

– Мне тут администратор сказал, что дядя Павла Гусинкова в клубе как-то скандал устроил.

– Ну да, дядя его, Валерий Фролович Коржов, грозил Павла утопить.

– Неужели? – насторожился следователь.

– Это давно было, – сказала Нонна.

– Обещал и не утопил? Или все-таки утопил, – Наполеонов посмотрел на девушку.

– Нет, это не он, – решительно сказала Нонна.

– Не подскажете, за что дядя так осерчал на племянника?

– Из-за Ксении!

– Кто это? – изобразил непонимание Наполеонов.

– Это дочка Коржова, Павлу она двоюродная сестра. Дядя считал, и в общем-то правильно считал, что Ксюхе в ночном клубе делать нечего. Тем более она тогда несовершеннолетней была.

– Зачем же Павел ее приводил сюда?

– Девчонка попросила, а он не смог ей отказать.

– Не смог или не захотел? – уточнил следователь.

– Может, и то и то, – пожала плечами Нонна.

– Вы сказали, что дядя грозил утопить племянника?

– Я же вам говорю, что это было не всерьез и давно! – занервничала Нонна. Она не хотела, чтобы у кого-то были неприятности из-за невзначай слетевших с ее языка слов.

– Как давно это было?

– С полгода уже прошло.

– Нонна, – Наполеонов решил подвести итог беседе, – вот вам моя визитка. Если вы или Полина вспомните что-то интересное, позвоните мне.

– Хорошо, – кивнула девушка. – Я могу идти?

– Можете. И Полину прихватите с собой. Ордынский уже всех остальных отпустил.

– До завтра?

– Думаю, что клуб закроется как минимум на неделю. Да и Зоя в больнице. Как же вы будете танцевать вдвоем?

– Не знаю, – ответила девушка и ушла.

Глава 4

Наполеонов тоже покинул кабинет администратора. Он переговорил с оперативниками, которые ничем порадовать его не смогли.

– Как всегда, – сказал Ринат Ахметов, – никто ничего не знает.

– Угу, – поддержал его Дмитрий Славин, – а другие недоумевают, кому понадобилось убивать Гусинкова. Да и вообще непонятно, как он прошел в клуб, ведь охранник утверждает, что он его не впускал после того, как парень ушел из клуба в первый раз.

– Камеры отсмотрели?

– Только за вчерашний и за сегодняшний день.

– И что на них?

– Гусинков приходил вчера. Охранник это подтвердил. Павел сказал ему, что Зоя Селиванова назначила ему свидание в клубе. Охранник усомнился, но пропустил его. Прошло какое-то время, Зоя не пришла, и Гусинков покинул клуб.

– Точно покинул?

– Точно. На камере видно, как он уходит.

– И сегодня он не приходил?

– Нет.

– Чудеса! – воскликнул следователь. – Теперь только остается ждать, чем порадует после вскрытия Шахназаров. А пока надо бы съездить к родителям Павла. В смысле к отцу и мачехе, сообщить скорбную новость.

– Можно позвонить, – тихо сказал Аветик, – пригласить на опознание.

– Можно, – согласился Наполеонов, – но не нужно.

Гусинковы жили в элитном доме с консьержкой, которая поначалу воспротивилась пропуску следователя без предупредительного звонка хозяевам квартиры.

Наполеонов тяжело вздохнул, повернулся к оперативнику и проговорил:

– Налицо оказание сопротивления правоохранительным органам при исполнении. У нас есть камеры свободные?

– А как же, – радостно откликнулся Ринат, – место для дамочки имеется.

– Какая я вам дамочка! – взвизгнула консьержка.

– Точно, капитан, она гражданка. Будем производить задержание. Наручники у вас при себе?

– А как же! – заверил его Ринат.

– Итак, – начал следователь.

– Да идите куда вам надо! – закричала не на шутку перепуганная женщина. – Никто вам не чинит препятствий! Просто я должна соблюдать инструкции.

– Не вздумайте звонить, – Наполеонов кивнул на внутренний телефон, – враз в каталажке окажетесь.

– Не буду я никуда звонить, – пролепетала консьержка, поверившая в то, что ее могут посадить в обезьянник. Она видела подобные сцены в многочисленных сериалах по телевизору, и при одной мысли, что и она может оказаться на месте киношной героини, у нее пробегал мороз по коже. Так что пусть холеная хозяйка гусинковских апартаментов сама с полицией разбирается. У нее и прав больше, и язык хорошо подвешен.

Дверь квартиры Гусинковых долго не открывалась. Наполеонов уже собрался было начать наяривать по ней кулаком, но тут-то она и распахнулась.

– У вас в квартире что, слышимость плохая? Мы уже… – начал было следователь, но умолк на полуслове.

На пороге стояла сногсшибательная платиновая блондинка с по-лисьи длинными зелеными глазами. При первом же взгляде на нее у Наполеонова отпала челюсть.

Заметивший эту досадную оплошность оперативник Ринат Ахметов тихонько шепнул ему на ухо:

– Товарищ капитан…

– Чего тебе?

– Челюсть… – только и ответил Ринат.

Следователь сердито зыркнул в его сторону. Потом достал свое удостоверение и развернул его перед глазами блондинки. Для этого ему пришлось привстать на цыпочки.

– Следователь, Александр Романович Наполеонов, – представился он и кивнул в сторону Рината: – Оперативник, капитан Ахметов. Представьтесь, пожалуйста, и вы.

Блондинка лениво повела наливными, как яблоки, плечами. При этом с них сползла ткань полупрозрачного пеньюара. Мужчины сглотнули слюну.

– Янина Аркадьевна Гусинкова, – почти что пропела роскошная женщина.

– Вам знаком Павел Геннадьевич Гусинков? – как можно строже спросил Наполеонов главным образом для того, чтобы унять дрожь в коленях. И тут, к счастью, ему вспомнилась Фаина Георгиевна Раневская, примеряющая забавную шляпку и произносящая при этом: «Красота – страшная сила!» Наполеонов невольно улыбнулся. Охватившая его оторопь исчезла без следа.

Гусинкова же решила, что улыбка Наполеонова адресована ей, и улыбнулась в ответ, показывая свои белые ровные зубы. «Чистый жемчуг», – подумал Наполеонов про себя с восхищением. Но первоначальное наваждение уже утратило свою силу над ним.

– Этот шалопай – мой пасынок, – услышали ответ женщины оба правоохранителя. – Так вы из-за Пашки пришли?

– Увы, – обронил Наполеонов, натягивая на лицо маску скорби.

– Допрыгался, – проговорила Янина Аркадьевна, не оценив его стараний.

– В смысле? – спросил следователь.

– Ну не знаю, – пожала плечами женщина, – натворил что-то.

– Например?

– Опять какую-нибудь дурочку обрюхатил, – сказала красавица.

– Вроде у него была постоянная девушка, – проговорил следователь.

– Одно другому не мешает, – отмахнулась роскошная мачеха утопленника.

– То есть претендент имелся? – продолжил выспрашивать Наполеонов.

– А то, – усмехнулась мачеха. – Не поверите, Пашка и ко мне подкатывал. – Она картинно закатила глаза, отчего они стали шире, и на миг обоим мужчинам показалось, что в них запрыгали бесенята и даже свесили свои ножки с копытцами. Но потом они оба убедились, что это ресницы, такие длиннющие, что так и хотелось поинтересоваться, настоящие ли они. Но это не борода Деда Мороза, и дернуть за них не представлялось никакой возможности.

– Почему не поверю? Верю, – подмигнул Янине Наполеонов. – Вы такая шикарная женщина. Я бы и сам хотел…

– Так что же мешает? – бросила она на него кокетливый взгляд.

– Честь мундира, – притворно вздохнул следователь. – При исполнении я.

– Жаль, очень жаль. – Гусинкова одарила его ослепительной улыбкой. – Вы как раз в моем вкусе.

Наполеонов вздохнул и, подражая ей, картинно закатил глаза. Наблюдавший за этой игрой Ринат подумал насмешливо: «Уж сказал бы, что мешает присутствие постороннего».

Но Наполеонов уже стал серьезным и попросил:

– Янина Аркадьевна, расскажите нам, пожалуйста, историю о той девушке.

– Тут и рассказывать особо нечего, – насупилась Гусинкова. – Погулял с девчонкой, навешал ей на уши лапши, скорее всего, жениться обещал, она уши развесила и забеременела. На аборт идти не захотела. Мы тут все чуть с ума не сходили! – Янина Аркадьевна прижала руки к голове.

– Сочувствую, – обронил Наполеонов. – Чем же дело закончилось?

– К счастью, ее напугали какие-то хулиганы – и она потеряла ребенка.

– К счастью? – удивленно переспросил следователь.

– Конечно, – не моргнув глазом ответила мачеха Гусинкова. – Я имею в виду для Пашки. Да и вообще… – Она неопределенно взмахнула рукой.

– Выкидыш? – хмуро уточнил Ринат. Он не сомневался, что хулиганы появились на пути девушки не просто так.

Наполеонов тоже не сомневался в том, что кто-то, скорее всего сам Павел, подстроил инсценировку нападения.

– Выкладывайте, что было дальше, – потребовал он.

– Ничего не было, – поджала губы мачеха Гусинкова. А потом сердито выговорила: – Знали бы вы, сколько денег пришлось Гене выложить.

– За что? – прикинулся непонимающим Наполеонов.

– В виде откупа, – закатила она снова глаза, но чертенята в них уже были не веселыми, а злыми.

– Сделайте одолжение, черкните адресок потерпевшей.

– С превеликим удовольствием, – отрезала Янина. – Но только учтите, если Пашка взялся за старое, то мы ему больше не помощники! Пусть сам выпутывается!

– Янина Аркадьевна, – сказал Наполеонов, не отводя глаз от лица женщины, – я обещаю вам, что ваш пасынок никогда больше вас не потревожит.

– Что вы такое говорите! – вскинула она красивые ухоженные руки. – Вы не знаете Пашу!

– Да, я знаю его недостаточно хорошо, – согласился следователь. – Просто у него теперь нет возможности досаждать вам.

– Вы что же, посадите его? Надолго? – В глазах ее промелькнула надежда.

– Покойников не сажают, – сказал следователь.

– По… – начала Янина и воскликнула: – Что вы такое говорите?!

– Павел мертв.

– Как то есть мертв?!

– Он утонул.

– Что он сделал? – Теперь глаза Гусинковой превратились в шары и чуть не выкатились из орбит. – Что вы такое говорите, – пролепетала она, – где он мог утонуть?

– Ваш пасынок регулярно посещал ночной клуб «Наяда». В бассейне этого клуба его и обнаружили сегодня утром.

– Паша хорошо плавал, – пролепетала женщина.

– Значит, ему помогли утонуть.

– Но кто?!

– Это мы и хотим узнать.

– Но мы с мужем ничего не знаем! В последнее время Паша практически не бывал у нас.

– А друзья у него были?

– Были. Такие же шалопаи, как и он сам, – ответила Янина Аркадьевна.

– Вы знаете их имена, фамилии?

– Знаю.

– Продиктуйте.

– Я лучше запишу.

Теперь Янина Аркадьевна напоминала поникший цветок, и Наполеонову стало жалко ее.

– Не расстраивайтесь так, – проговорил он успокаивающим голосом, когда она принесла ему исписанный лист бумаги.

– Я и не расстраиваюсь, – небрежно отмахнулась она от его утешений. – Мне Гену жалко.

– Гена это Геннадий Ипполитович Гусинков, ваш муж? – спросил следователь.

– Кто же еще! – тихо вскрикнула она.

– Где он сейчас?

– На работе, где же еще!

– У него ведь свой бизнес, – уточил Наполеонов.

– Да! У него свой бизнес! – В голосе женщины прозвучал вызов. – И что?

– Ничего. Ваш муж нужен нам для опознания Павла Гусинкова.

– Можно я сама его опознаю? – спросила Янина Аркадьевна. В ее взгляде ясно читалась мольба.

– Почему вы хотите сделать это сами? – спросил Наполеонов, заподозрив неладное.

– У моего мужа стенокардия, скачет давление. Я не хочу, чтобы потрясение при опознании сына убило его! Понимаете?!

– Понимаем, – ответил Наполеонов, – одевайтесь. Вас отвезут.

– Спасибо.

Пока женщины не было в комнате, Ринат сказал:

– Хороша Маша, да не наша.

– От таких Маш следует держаться подальше, – ответил Наполеонов.

– Это точно, – согласился Ахметов. – Хотя бы в целях собственной безопасности.

– Вот-вот, – проворчал Наполеонов, – сразу же видно, что вертихвостка. – Потом добавил: – Но мужа она, кажется, все-таки жалеет.

– Не знаю, – повел плечами Ринат, – или бизнес сберечь хочет. Сама-то, наверное, в делах ни бум-бум.

На этом их разговор оборвался, так как в комнату вошла Гусинкова и сказала бесстрастным голосом:

– Я готова.

Когда Янина Аркадьевна вышла из лифта вместе с полицейскими и как только за троицей закрылась дверь подъезда, консьержка сорвалась со своего места и, подбежав к окну, прижалась лбом к стеклу. «Точно! – озарило ее. – Арестовали!»

Гусинкова села в салон полицейской машины, а консьержка выхватила мобильник и начала звонить по номеру, оставленному ей Гусинковым «на всякий пожарный случай».

– Геннадий Ипполитович! – завопила она, едва ей ответили. – Янину Аркадьевну арестовали!

– Что вы несете?

– Я не несу, а говорю как есть! – несколько обиженно проговорила женщина.

– Кто ее мог арестовать?!

– Следователь и оперативник! – выпалила услужливая консьержка.

Гусинков сполз со стула.

Глава 5

Несмотря на то что Янина не любила своего пасынка и была рада тому, что он исчез из их семьи, опознание далось ей нелегко. Когда она подписывала бумаги, строки плыли у нее перед глазами, буквы наползали одна на другую. Янина не числила за собой такой чувствительности и не знала, чему приписать свое состояние. В конце концов она решила, что это объясняется тем, что опознавать в морге знакомого человека приходится не каждый день. Тем более что Паша все-таки был сыном ее мужа.

Едва ей сказали, что она свободна, молодая женщина поспешила на свежий воздух. Присела на лавочку, спустившись с крыльца. Немного придя в себя, решила ехать домой и только тут сообразила, что приехала на опознание на полицейской машине.

«Придется вызывать такси, – подумала про себя Янина. – Не на метро же домой добираться». Но только она собралась сделать вызов такси, как ей позвонили с телефона мужа, но голос был не его:

– Геннадия Ипполитовича Гусинкова знаете?

– Да, разумеется, – с замиранием сердца ответила женщина.

– Вы только не волнуйтесь, – сказали ей, – Геннадий Ипполитович у нас.

– У кого – у нас?! – закричала Янина и уже собралась было позвать на помощь, как звонивший, видимо сообразив, что напугал ее, поспешил объяснить:

– В больнице. Ему стало плохо, и «скорая» привезла его в наше отделение.

– Он жив?!

– Конечно, если бы он был мертв, его бы отвезли в морг, – успокоил ее голос из трубки.

– Замолчите! – закричала женщина.

– Простите, но вам лучше приехать сюда, я сейчас продиктую адрес.

– Диктуйте!

Услышав адрес, Янина сообразила, что муж в кардиологии городской больницы, отключила связь и кинулась в сторону метро. От места, где она находилась, быстрее всего было добраться на метро. А о комфорте женщина в такую минуту предпочла забыть.

* * *

Следователь Наполеонов постарался как можно больше информации вытащить из судмедэксперта Шахназарова.

– Руслан Каримович, – говорил он проникновенно, – имей совесть, скажи мне, когда и отчего скончался утопший!

– Ты же сам говоришь утопший, – с едва заметной иронией ответил Шахназаров.

– Не испытывай мое терпение! – взмолился следователь.

– Он утонул, – ответил судмедэксперт, – в легких у него вода. Но сам ли – большой вопрос.

– То есть?! Ему что-то вкололи?

– Внешних повреждений я не обнаружил. Но в его организме нашлись остатки сильнодействующего снотворного. Когда он его принимал, сказать не могу. Но, скорее всего, незадолго до смерти. И больше всего мне не нравится то, что это снотворное уже давно сняли с производства.

– Ты думаешь, что его убили?

– Об этом думать тебе, – ответил Шахназаров.

– Ты забыл сказать время смерти.

– Ничего я не забыл. Скончался он вчера между девятью и двенадцатью вечера.

– А точнее нельзя?

– Нельзя. Труп был в воде…

– Это я и без тебя знаю! – воскликнул Наполеонов и унесся прочь.

В отделении Наполеонов пробил друзей Павла и присвистнул:

– Подфартило нам! Обоих дружков накрыли в подпольном казино. Сейчас они в Октябрьском отделении.

В том отделении оперативников и следователя провели в допросную, куда вскоре привели Бориса Сергеевича Куренкова и Ростислава Ивановича Лаптева – друзей Павла. Оба парня вошли вразвалочку и поглядели на присутствующих наглыми глазами. Наполеонов посмотрел на них и спросил:

– Кто из вас Борис Сергеевич Куренков?

– Ну я.

Наполеонов повернулся к другому:

– А вы Ростислав Иванович Лаптев?

– Точно, как догадались? – осклабился парень.

– А я ясновидящий, – безмятежно отозвался Наполеонов.

– Да хоть через четыре стены разом видьте, – заявил другой, – но вы нам ничего не пришьете! Мы там совершенно случайно оказались.

– Вот-вот, – поддержал другой приятеля, – мы знать не знали, что там казино, зашли на минутку по чашечке кофе выпить.

– Да, незадача, – покачал головой Наполеонов.

– Какая еще незадача? – ощерился первый.

– Боюсь, большой срок из вашей чашечки кофе вытечет.

– Какой такой срок? Чего вы гоните?!

– Уймись! – прикрикнул на него Наполеонов. И пояснил: – Нас ваши игровые забавы не интересуют. О них вы будете рассказывать совсем другим людям.

– Чего же вам от нас надо?

– Вы знакомы с Павлом Геннадьевичем Гусинковым?

– Ну знакомы! Это преступление, что ли?

– Нет, не преступление. Просто хотелось спросить, вам известно, что ваш дружок найден мертвым?

– Как мертвым? – подскочил на стуле Ростислав Лаптев.

– А так. Нашли Пашу утром в бассейне.

– Чего он там делал? – удивленно спросил Куренков.

– Не купался, – вздохнул следователь.

– Вы хотите сказать, что Пашка утонул в бассейне? – недоверчиво спросил парень.

– Точно, утонул. Да только не сам.

– Кто же помог ему?

– Мы как раз занимаемся тем, что ищем этого доброхота, – ответил следователь скучным голосом.

– Вы нас, что ли, подозреваете? – Парни переглянулись.

Потом Куренков сказал:

– Мы тут ни при чем.

– Выкладывайте все, что вам известно о Павле Гусинкове, – потребовал Наполеонов.

– Да ничего нам о нем не известно. Мы просто тусовались вместе, но особо близки не были. Общих дел не вели и секретов не имели.

– Значит, решили запираться, – вздохнул следователь.

– Чего запираться-то? – зло сверкнул на него глазами Куренков. – Говорим как есть.

– Поможете нам, мы поможем вам, – тихо сказал Наполеонов.

Парни переглянулись. Борис Куренков нервно облизал губы и нехотя проговорил:

– Паша там не просто так оказался.

– То есть?

– У него роман был с одной из наяд.

– С которой именно? – Наполеонов делал вид, что усердно записывает все услышанное им в блокнот.

– С Зевксиппой, – процедил сквозь зубы Куренков.

– С Зоей Селивановой, – подсказал Ростислав Лаптев.

– Она из всех наяд там самая красивая, – не выдержав, проговорил Куренков.

– Да, Селиванова – девушка симпатичная, – охотно согласился Наполеонов.

– Симпатичная, – передразнил его Лаптев. – Что вы вообще понимаете в женской красоте?

– Да уж поболе тебя, – прицыкнул на него Ринат.

Лаптев хмыкнул, а Куренков растянул рот в ироничной улыбке.

– Ну и что, что ваш дружок был влюблен в Селиванову и встречался с ней, – сказал Наполеонов. – Зачем он пошел в клуб в день, когда «Наяда» была выходной, да еще на ночь глядя?

– Зачем, зачем, – пробухтел Куренков, – скорее всего, затем, что Зойка его туда позвала!

– Ночью?

– Вы же сказали вечером, – напомнил Лаптев.

– Но в этот вечер представлений в клубе не было! – повысил голос следователь.

– Не было, но встретиться-то там они могли.

– Они могли с таким же успехом встретиться где-то в кафе или на квартире у вашего дружка.

– Могли, – согласился Куренков.

– Кто еще мог пригласить вашего друга в клуб вечером?

– Никто, – пожал плечами Лаптев.

– А если подумать? – Наполеонов посмотрел сначала на одного, потом на другого парня.

Ростислав Лаптев неохотно процедил:

– До Зои Пашка крутил с Нонной.

– С Горшковой?

– Да, она там теперь Никея.

– Почему они расстались?

– Нипочему!

– Причина-то должна быть, – настаивал следователь.

– Просто Нонка дура, – вклинился Лаптев. – Потащила Пашку в клуб. Там он увидел красавицу Зевксиппу и втюрился!

– Нонна тоже красивая, – заметил следователь.

Куренков пожал плечами.

– Зоя красивее, – сказал Лаптев.

Наполеонов не разделял его точку зрения, но спорить не стал.

– Между прочим, – обронил Лаптев, – Нонка в него до сих пор влюблена. Но она, скорее всего, не убивала.

– Павел Гусинков ходил по казино вместе с вами? – спросил следователь.

– Нет, – покачал головой Лаптев. – Паша не ходил, особенно в последнее время.

– Что так? – спросил следователь.

– Золотого запаса у него нема, – хмыкнул Куренков.

– Точно, денег у него не было, – кивнул Лаптев.

– Куда же они подевались? – насмешливо спросил Наполеонов.

– Сам Пашка зарабатывал мало, а отец лишил его поддержки. Пашка ему: «Батька! Гроши давай! Гроши! А то у пана атамана нема золотого запасу».

– А отец в ответ? – усмехнулся следователь.

– Вы, товарищ следователь, классику жанра не знаете! Отец в ответ: «Гроши вы брать орлы!»

– И все же: по какой такой причине старший Гусинков отлучил сына от родительского кошелька? Только предупреждаю сразу, юные знатоки советской комедии, меня интересует ответ не батьки атамана Грициана Таврического, а отца Павла Гусинкова.

– Откуда нам знать его ответ! – заерзал на стуле Лаптев.

– У меня имеются смутные догадки, что ответ на мой вопрос вам все-таки известен, – небрежно проговорил следователь.

Парни снова переглянулись. Потом Борис Куренков сказал:

– Да ладно. Думаю, в этом нет секрета. Отец решил его перевоспитать, поэтому и ограничил в деньгах.

– То есть Павел Гусинков был в материально стесненном положении.

– Можно сказать и так, – заржали оба парня.

– А с мачехой он ладил?

– Чуть ли не гладил, – хмыкнул Куренков.

– Она ему нравилась?

– Ну и вопросы у вас, товарищ следователь, – расплылся в ухмылке Куренков.

– То есть они ссорились? – пытался прояснить ситуацию Наполеонов.

– Насчет ссор не знаем, – пожал плечами Лаптев.

– Знаем только, что она славная курочка, – хмыкнул Куренков.

– На что вы намекаете? – сделал стойку Наполеонов

– Курочки несут яйца, – обронил многозначительно один из парней.

– То есть он ее шантажировал? – попытался уточнить следователь.

– Кто его знает, – пожал плечами парень.

– Было за что? – не отставал Наполеонов.

– Если молодая женщина выходит замуж за старика, – многозначительно проговорил Куренков, – то рано или поздно найдется, скажем так, в чем упрекнуть молодую жену.

– Муж ее не такой уж и старый, – заметил молчавший до сих пор Ринат Ахметов.

– Это как сказать, – усмехнулся Куренков. – Слыхали небось, экология плохая, мужики пьют, курят, к сорока годам потенция у них на нуле.

– Профессор кислых щей нашелся, – сказал Ринат с презрением.

Оба парная громко засмеялись.

– Ринат, – проговорил задумчиво Наполеонов, – как ты думаешь, этим весельчакам смешинка в рот попала или они вообще по жизни такие веселые?

– В камере с них быстро веселость, как шкура со змеи, слезет, – мрачно ответил Ахметов.

– Вот только не надо нас стращать! Мы вам все по-честному рассказали. – Можно сказать, душу перед вами наизнанку вывернули, – вставил Лаптев. – А вы нас пытками запугиваете.

– Скажите мне, у мачехи Павла есть или был любовник?

– Понятия не имею, – в один голос, точно заранее сговорившись, ответили оба парня.

Наполеонов посмотрел на Бориса Куренкова. У того на лице ни один мускул не дрогнул. Следователь перевел взгляд на Ростислава Лаптева. Ангельское выражение лица парня вывело следователя из себя.

– И долго вы будете морочить мне голову? – рявкнул он.

– Ладно, ваша взяла! Пашка нанимал частного детектива, чтобы тот за мачехой следил. Больше мы ничего не знаем!

– А что детектива нанимал, откуда знаете? – тотчас вцепился бульдожьей хваткой следователь.

– Он у нас деньги занимал под это дело.

– Чем докажете?

– У меня Павкина расписка есть, – нехотя ответил Борис Куренков.

– Электронная?

– Бумажная!

– Что же вы, Борис Сергеевич, с друга и расписку? Разве нельзя было на слово поверить? – усмехнулся Наполеонов.

Куренков хмыкнул и сказал:

– Мы с Пашкой были не друзья, а приятели. – И добавил: – А на вас вообще не угодишь!

– В смысле?

– То подавай вам доказательства, то за всеобщее доверие ратуете!

– У Пашки долгов как у собаки дворовой блох, – ляпнул Лаптев и почему-то тут же испуганно посмотрел на Куренкова.

– Договаривайте, Ростислав Иванович, – приободрил его Наполеонов.

– Тут и договаривать-то нечего.

– Вы сказали, что у Павла Гусинкова много долгов. Расскажите, кому он должен и сколько.

– Откуда мне знать, кому и сколько. Просто Пашка сам говорил, что он в долгах как в шелках, – огрызнулся Лаптев.

– Так и запишем, у Павла Гусинкова было много долгов. Кредиторы неизвестны. Кроме одного. – Следователь посмотрел на Куренкова.

– Нечего на меня смотреть! – разозлился тот.

– Контакты детектива!

– Какого детектива?

– Вот только придуриваться не надо! – рявкнул следователь. – Того, которого нанял Гусинков следить за своей мачехой.

– Откуда мне знать?! – заорал Куренков.

– Хорошо, – проговорил Наполеонов устало, – я вижу, что наш разговор пора заканчивать. – Следователь стал медленно подниматься со стула.

– Эй, начальник, ты чего задумал? – вскрикнул Лаптев и обратился к Куренкову: – Слушай, Борь, давай сдадим им эту ищейку! Нам-то что до него!

Куренков молчал.

– Сам подумай, – продолжил взывать к нему Лаптев, – все равно нам не удастся воспользоваться тем, что он нарыл! Упекут нас туда, куда Макар телят не гонял.

– Может, ты и прав, – ответил Куренков. – Ты, Ростя, всегда был слаб в коленках, – не удержался он от сарказма в адрес приятеля.

– Выкладывайте адрес детектива!

– Адрес мы не знаем.

– А что знаете?

– Номер телефона.

– И номер его тачки, – добавил Лаптев.

– Как номер тачки узнали?

– Подвезли Пашку к месту встречи с детективом. Тот на своей машине приехал. Мы и срисовали номер.

– Ай да молодцы, – похвалил Наполеонов.

Куренков назвал номер машины и номер телефона детектива.

– А фамилию, значит, не знаете?

– Не знаем, честное слово!

– Мы хотели пробить, – добавил Ростислав Лаптев, – но не успели.

– Хорошо, что не успели, – проворчал Наполеонов.

– Так вы замолвите за нас словечко?

– Посмотрим.

– Вы обещали! – закричал Лаптев.

– Обещанного три года ждут, – отрезал Наполеонов и нажал на кнопку. Задержанных увели.

Майор, занимающийся их делом, спросил Наполеонова:

– Ну что, капитан, помогли тебе мои подопечные?

– Чуток помогли, – не стал лгать Наполеонов. – Так что наше вам спасибо.

– Небось пообещал им золотые горы? – подмигнул майор.

– Ничего подобного, – отозвался Наполеонов.

– Знаю я нашего брата, сам такой же служивый, – вздохнул майор и добавил: – Чтобы ненароком не посадить кляксу на честь мундира, сделаю им небольшое послабление, сошлюсь на твое заступничество.

– Как хочешь, – отозвался Наполеонов. Ему на самом деле было все равно, какое мнение на его счет останется у мажоров.

– Сам подумай, – между тем заметил майор, – вера в то, что полиция держит данное слово, еще может не раз сработать на нас.

– Это ты точно подметил, майор, – согласился Наполеонов больше из вежливости.

Мысли следователя в это время витали далеко-далече. И думал он о том, как хорошо было бы оказаться сейчас в коттедже своей подруги.

«И что они там поделывают», – думал Наполеонов о всех троих – Мирославе, Доне и Морисе.

Детективы к этому времени не только полили свой благоухающий розарий, убрали гостиную ветками роз, но и набрали целую корзину спелой клубники. Дон тем временем сидел на скамье и обмахивался своим хвостом, как роскошным веером. На детективов он поглядывал с легкой теплой иронией, как смотрит любящая нянюшка на своих подопечных, думая при этом, чем бы дитя ни тешилось, лишь бы не плакало.

Все дело было в том, что выращивание клубники и ее сбор Дон считал занятием бесполезным. Ну на самом деле, разве хоть один здравомыслящий кот станет выращивать, собирать и тем более есть клубнику? Нет, конечно! Ведь она кислая! Но еще более удивительным, с точки зрения кота, было то, что люди не просто ели ягоды свежими, они еще и варили их в сахаре, так сказать, запасали впрок! Называли они готовое варево незамысловато – варенье!

Если сварить ягоду в сахаре, она, конечно, становится сладкой. Но чем сладкая ягода лучше кислой? До поры до времени это оставалось для Дона загадкой, но однажды он услышал, как один заядлый рыбак втолковывал своему малолетнему сыну, что на рыбалку нужно брать с собой не попкорн, а червей, так как их любит рыба! Отсюда Дон сделал вывод, что каждый имеет право лакомиться тем, что ему по вкусу. И если ты любишь этого кого-то или хочешь расположить его к себе, то не нужно мешать ему делать то, что он делает для своего удовольствия и пользы. Вот он и не мешал Морису и Мирославе собирать клубнику, а потом нести ее домой и варить из нее варенье. Но и помогать им в их занятии он не собирался. Лучше потом, когда они переделают все свои дела, он примостится рядом с ними и будет ублажать их слух своим божественным мурлыканьем. То, что пение кота умиротворяюще действует на людей, он знал не понаслышке, а по своему личному опыту. В мире стрессов и страстей незамысловатое кошачье мур-мур целебнее всех, вместе взятых, медицинских препаратов от нервов. Долой антидепрессанты и снотворное! Да здравствует котолечение! Если бы люди были так же мудры, как коты, то они давно бы открыли в каждой городской поликлинике кабинет, в котором лечение проводили бы коты и кошки.

А он, Дон, здоровье обитателей коттеджа сбережет сам. Они, кажется, даже и не догадываются, что именно благодаря ему, Дону, в их доме царит аура гармонии и благополучия.

И пусть себе не догадываются, лишь бы были счастливы.

Глава 6

Приехавшая в больницу Янина Аркадьевна Гусинкова тотчас кинулась к главному врачу, успев походя переполошить почти весь младший медицинский персонал.

– Моего мужа немедленно в отдельную палату! – закричала Янина, без стука ворвавшись в кабинет главного врача и шлепнувшись на кресло напротив него.

– Вы, собственно, кто? – спросил седой широкоплечий мужчина, подняв на посетительницу слегка близорукие серые глаза.

– Я Янина Аркадьевна Гусинкова, – гордо заявила она, – жена Геннадия Ипполитовича Гусинкова! Вы что, не знаете, что у вас лежит мой муж?!

Ее брови надломились и картинно сошлись на переносице.

Правый уголок губ главного врача дрогнул в едва заметной иронии.

– У нас много кто лежит, – ответил он ей бесстрастно.

– Но мой муж… – Янина чуть не задохнулась от негодования. – Да вы знаете, кто мой муж?!

– Гражданка Гусинкова, – голос главного врача стал сердитым, – перестаньте бесноваться!

– Да как вы смеете!

Проигнорировав ее восклицание, главврач продолжил:

– Идите в одиннадцатую палату. В ней и лежит ваш муж. – Увидев, что женщина буквально раздувается на его глазах, добавил: – Успокойтесь, лежит он в полном одиночестве.

Когда она уже ухватилась за ручку двери, добавил:

– Я бы на вашем месте сначала отправился в ординаторскую и поговорил с Владимиром Семеновичем Глушаковым.

– Кто это такой? И зачем мне с ним говорить?

– Это лечащий врач вашего мужа. До свиданья, гражданка Гусинкова.

Янина, вылетев в коридор, понеслась на всех парусах в ординаторскую, куда тоже ворвалась без стука.

– А где метла? – пошутил совсем молодой доктор, увидев ее.

– Какая еще метла? – переспросила оторопевшая Гусинкова.

– А разве вы не на ней прилетели? – продолжал улыбаться он.

Янина хотела вылить на голову смельчака целую бочку своей ярости, кипевшей в ней как смола, но не успела. Молодой доктор, особо не церемонясь, взял ее за руку, подвел к какому-то шкафу, открыл его.

Янина уж было подумала, что он маньяк и хочет запереть ее в этом шкафу. Но нет! На двери открывшегося шкафа было большое зеркало, и она увидала в зеркальной глубине особу с перекошенным лицом, сверкающими глазами и, главное, с растрепанными и местами спутанными волосами.

– Кто это? – спросила она, оторопев.

Доктор улыбнулся и посоветовал не без иронии:

– А вы присмотритесь лучше.

– Не хотите ли вы сказать, что это я? – не отдавая себе отчета, проговорила Янина.

– Ну не я же, – развел руками доктор.

– У вас есть расческа? – спросила женщина, только сейчас спохватившись, что в спешке она оставила свою сумочку в машине.

– Есть, – кивнул он и достал какую-то щетку.

Янина заметила на щетке два светлых волоска и стряхнула их на пол.

– Чья это щетка? – спросила она сердито.

– Марусина, – ответил доктор безмятежно.

Но Янина его уже не слушала, она тщательно вычесывала волосы, приводя себя в порядок.

Когда отражение в зеркале наконец-то показало ее в полной красе, Янина удовлетворенно кивнула и вернула доктору щетку, насмешливо проговорив:

– Поблагодарите от моего имени вашу медсестру.

– Маруся не медсестра, – ответил доктор и хотел еще что-то сказать, но Янина оборвала его:

– Пусть фельдшер, какая разница!

Доктор не стал возражать.

– Мне нужен Владимир Семенович Глушаков. Где вы тут его скрываете? – Янина демонстративно обвела взглядом комнату, не оставив без внимания ни одного угла.

– Никто его и не думал скрывать от вас, – вздохнул молодой доктор. – Вот он я, перед вами.

– Вы Владимир Семенович Глушаков? – не поверила своим ушам Янина.

– Я, – подтвердил он. – Почему это вас так удивляет?

– И вы лечите моего мужа?!

– У меня несколько пациентов, – ответил врач спокойно.

– Я Янина Аркадьевна Гусинкова! – снова перешла она на повышенный тон.

– Так Геннадий Ипполитович Гусинков и есть ваш муж? – проявил догадливость Глушаков.

– Наконец-то до вас дошло! И что вы мне можете сказать?!

– У вашего мужа был тяжелый сердечный приступ, но нам удалось его купировать. И теперь ваш муж желает выписаться из больницы под расписку, хотя я порекомендовал бы ему пройти полный курс обследования и лечения.

– Так не выписывайте его! – топнула ногой Янина.

– К сожалению, я не могу насильно удерживать в стационаре взрослого человека, – развел руками молодой доктор.

– Ничего, я сама сейчас с ним разберусь! – заявила Янина и направилась к двери.

Но та сама неожиданно распахнулась. В комнату грациозно вплыла белоснежная особа с голубыми глазами.

– Кто это? – отступая назад, спросила Янина.

– Это Маруся.

– Но она же кошка! – взвизгнула женщина.

– Да, – улыбнулся врач, – имеет честь таковой быть. А вас, Янина Аркадьевна, я прошу, – врач сложил руки на груди, – даже заклинаю никому не говорить о Марусе. За ней скоро заедет дочь нашей старшей сестры и заберет ее домой.

– Но кошкам же нельзя!

– Именно поэтому я и прошу вас, – доверительно улыбнулся доктор.

Янина с досадой махнула рукой и помчалась в палату к мужу. Когда она ворвалась, Геннадий Ипполитович разговаривал с кем-то по смартфону.

Увидев боковым зрением жену, он сделал ей знак подождать. Жест мужа был непривычно властным, и Гусинкова присела на край кровати мужа.

Из отрывков разговора Янина не могла понять, с кем он разговаривает. Хотя ей почти сразу же стало понятно, что разговор касается гибели ее пасынка Павла. Потом она решила, что муж беседует с тем полицейским, что приходил к ним и расспрашивал ее о Павле. «Может, это тот самый маленький следователь, – подумала она. – С такой чудной фамилией – Наполеонов. Ах, как он смотрел на меня!» В голове Янины приятно зашумело. Гибель пасынка ее нисколько не взволновала. Она даже обрадовалась ей, хотя признаться в этом не решалась даже самой себе. А вот болезнь мужа ее страшила, в ее планы не входило оставаться вдовой. Янина не была дурой, она прекрасно понимала, что без мужа она потеряет контроль над бизнесом. И потом, по-своему она любила мужа. Он устраивал ее во всех отношениях, кроме одного… Но этот недостаток с лихвой восполнял ее молодой любовник. Правда, не так давно она заподозрила, что пасынок догадывается о ее изменах его отцу. Это не на шутку напугало Янину. Она даже прекратила на какое-то время свои встречи с любовником. Но Пашка продолжал делать ей весьма нескромные намеки. Янину это бесило. Но послать его на все четыре стороны она опасалась. Потом Павел попросил у нее значительную сумму денег, якобы за молчание.

Сердце Янины ушло в пятки, но она взяла себя в руки и ничем не выдала своего испуга. Наоборот, наигранно весело спросила:

– И о чем же ты, Паша, собираешься молчать?

Он неожиданно разозлился и пообещал припереть ее к стенке. Тогда-то она и догадалась, что у Павла ничего на нее нет. И неожиданно для себя рассмеялась ему прямо в лицо.

Смех мачехи привел Павла в бешенство, и он решил во что бы то ни стало вбить клин между ней и отцом. Тем более что у парня было за что ненавидеть мачеху. Именно ее он считал виноватой в смерти его матери. Хотя сама Янина не чувствовала за собой никакой вины. Когда она познакомилась со своим будущим мужем, он сразу сказал ей, что женат, но с женой близких отношений давно не имеет.

Сначала Янина посмеялась над этим. Благодаря своей красоте и искусству гетеры ей удалось развести Гусинкова-старшего с женой и женить на себе. А то, что та потом напилась до невменяемого состояния и выбросилась из окна, не ее вина. Тем более что никто из окружения Геннадия не скрывал, что первая жена Гусинкова и раньше прикладывалась к бутылке. И только Павел считал, что во всем виновата Янина, и даже в глаза называл ее проклятой разлучницей.

Первое время Янина пыталась объясниться и подружиться с пасынком, но он в ответ только дерзил, а потом и вовсе стал делать ей бессовестные комплименты. Тогда-то Янина решила, что она нашла себя не на помойке и плевать ей на этого молокососа и негодяя, хоть он и сын ее мужа.

Геннадий, к счастью, довольно быстро сообразил отселить сына, и в последнее время тот редко показывался в доме отца. Янина облегченно перевела дыхание. Возобновила отношения со своим милым другом. Она не догадывалась о том, что пасынок поставил на нее капкан в виде частного детектива и ждал своего часа.

Но кто-то опередил его. Так прекрасная Янина осталась в неведении, что пасынок успел закинуть удочку и она попалась на крючок. Судьбе оставалось только решить, в чьих руках она окажется вот-вот.

Муж закончил разговор по телефону и сказал:

– Сейчас поедем домой.

– Как домой? – встрепенулась Янина. – Я говорила с твоим лечащим врачом.

– Яна, я очень прошу тебя, не спорь! Я уже все решил. А если ты станешь спорить, то мы с тобой поссоримся.

– Не буду я спорить с тобой, Гена, ты уже большой мальчик, – подавила вздох Янина.

– Вот и умница, – похвалил ее муж и велел: – Ты пока собери мои вещи и приберись тут.

– А ты? – воскликнула женщина, увидев, что муж направился к двери.

– Я документы возьму.

Янина Аркадьевна так и не узнала в этот день о том, что муж ее звонил в частное детективное агентство «Мирослава». И начал он свой разговор так:

– Здравствуйте, я Геннадий Ипполитович Гусинков.

– Здравствуйте. Слушаю вас, – ответил ему вежливый мужской голос с почти неуловимым акцентом.

– У меня убили сына. Когда я могу к вам приехать?

– А полиция?

– Пристает к моей жене, роется в грязном белье убитого сына.

Возникла небольшая пауза. Видимо, собеседник мгновенно взвесил все за и против, прежде чем назначить ему время встречи.

Поначалу Янина Аркадьевна сильно беспокоилась о здоровье мужа, но он сумел убедить ее, что с ним все в порядке и он еще не настолько стар, чтобы серьезно занемочь. И Янина поверила мужу, может быть, оттого, что очень хотела, чтобы его слова оказались правдой.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.