Екатерина Кирик
Тайна старого пиджака

Глава 1 Патрисия и Хлоя

Тот, кто впервые видел Патрисию и Хлою вместе, обычно спрашивал – не сестры ли они. И дело было не во внешнем сходстве. Наоборот, девушки казались совершенно разными.

Хлоя – низенькая и темноволосая, носила каре чуть выше плеч, одевалась преимущественно в черное и звенела серебряными многочисленными сережками и подвесками.

Патрисия, или Патти, высокая стройная блондинка, напротив, предпочитала светлые джемпера и блузки, розовые кофточки и красивые платья с воланами. В ушах у нее поблескивали жемчужные сережки, а шею украшало ожерелье из стеклянных льдинок. Длинные волосы Патти обычно покорно лежали рыжевато-пшеничными волнами, рассыпавшись по плечам и опускаясь почти до самой талии, пока их в какой-то момент не замечала биологичка и не требовала срочно убрать в хвост.

И все же подруг часто называли сестрами, едва услышав необычные имена. Люди предполагали, что только у одних и тех же родителей может быть такая богатая фантазия. На самом деле, обе мамы девочек были большими оригиналками и остановились они на Хлое и Патрисии просто потому, что им понравились звучные, необычные, хоть и иностранные имена.

Ну а папы? Папы спорить не стали, не хотели расстраивать своих любимых половинок. И наверное, вот это, ключевое – теплые семейные взаимоотношения в обоих семьях, где каждый за другого горой, как раз то общее, что и помогло девушкам найти общий язык спустя 16 лет после рождения.

Они дружили всего год. Патрисия в школе «Сад знаний» училась с первого класса, а Хлоя пришла в прошлом году, в девятом. Худенькая темноволосая девочка испуганно смотрела большими синими глазами из-под челки, когда ее впервые представили перед всем классом. Патрисия почувствовала, как защемило сердце – ей очень захотелось взять под свое крыло этого нахохлившегося воробышка, готового защищаться, чтобы его никто не обидел.

Хлоя не была неформалкой, но очень ее напоминала – черной одеждой, звенящими цепочками, жирной подводкой вокруг глаз – и это тоже могло сыграть свою роль в период притирок с новым классом. Патти, почувствовала порыв, убрала сумку с соседнего стула и подвинулась в сторону, выжидательно глядя на новоприбывшую ученицу, мол, «присаживайся».

И это оказалось судьбоносным решением. Уже на перемене они болтали так, словно знали друг друга всю жизнь. Патти опасалась зря, Хлою никто не обижал, как впрочем и саму Патрисию. Девушки держались особняком в классе, хотя и пользовались определенным уважением – они не страдали высокомерием и запросто помогали с домашкой. На случайно брошенную издевку могли ответить что-то острое и хлесткое (особенно, Хлоя, так что Патти зря за нее переживала). Но все равно казалось, что эти две девушки выделяются из общей массы – на переменах они обсуждали гораздо более глубокие вопросы, чем их одноклассники, при этом темы были разные: от поэтов 19 века до изобретения автомобилей. Они не ходили с яркими баночками за гаражи, как некоторые другие ученики, не ругались матом, не устраивали конфликтов, и казалось, что их вселенные, глубокие, полные каких-то своих загадок и персонажей, обрели друг друга и соединились в одну. В общем, подругам некогда было скучать. Так бы все и шло своим чередом – уроки, домашние задания, переменки, обсуждения самого важного и интересного, если бы не 10 класс… и эти серые глаза, которые появились и принесли столько волнений.

«Наверное, в их глубине плещутся золотые прожилки. Маленькие такие, блестящие, извилистые как дорожки. Из-за этого вблизи они даже становятся похожими на зеленые. Или ореховые», – думала Патрисия, поглядывая в сторону высокого одиннадцатиклассника, который стоял в полуобороте, прислонившись к подоконнику.

Глеб – новенький из 11 Б. Он пришел только в этом году. Патрисия заметила его сразу, еще на линейке, заметила и моментально влюбилась. Иначе как объяснить эти мурашки, которые россыпью пробежали по всему ее телу, стоило им встретиться глазами?

Он был хорош. Не первый красавчик, нет, никакого раскаченного торса, наглых манер и властного взгляда. Но он точно выделялся. Было в Глебе что-то романтическое – слегка отпущенные волосы каштанового цвета, вихрастая челка, которую он закидывал назад размашистым жестом, широкие плечи, высокий рост. Он был чем-то похож на принца, который забирается в башню к Рапунцель – а это был краш Патти.

Но почему-то Патрисия больше всего обратила внимание на его глаза – серые, прозрачные, необычного оттенка, они были такими живыми, что казалось, в них плещется огонь самой жизни – и это очень притягивало.

«Как же хочется посмотреть поближе – мне кажется, там определенно есть прожилки карего цвета. Глаза, хоть и серые, но такие яркие», – снова подумала Патти.

– Эй, хватит пялиться! Он заметит, что ты в него по уши влюблена, – одернула Патрисию Хлоя. Подруга потянула ее за рукав, – Скоро урок, пошли побродим? Что мы приросли к одному месту.

Патрисия вздохнула. Жаль, что Хлоя не влюбилась в какого-нибудь одноклассника Глеба. Тогда бы она не изнывала от скуки каждый раз, когда Патти предлагает ей пройтись, посмотреть, где сейчас одиннадцатиклассники. Тогда бы она с радостью поддерживала идею прогуляться с независимым видом у кабинета 11 Б в надежде случайно зацепиться взглядами с тем, с кем нужно.

Каждый раз, когда Патти сталкивалась с Глебом – ее сердце начинало биться быстрее в несколько раз, ладошки становились холодными, и девушка сразу опускала глаза. Ей не хватало духу даже взглянуть на него в этот момент. Казалось, что он сразу все прочтет по ее лицу. Но ощущение, что Глеб так близко и возможно смотрит на нее сейчас всегда вызывало приятное чувство, которое согревало, словно солнышко, и которым можно было жить весь следующий урок, мечтательно улыбаясь или вычерчивая на полях заветное имя. Поэтому гулять у кабинета 11 класса она любила.

– Ну пойдееем… – заканючила Хлоя, – Ты его сегодня еще сто раз увидишь, только третий урок.

Вообще Хлоя была не из тех, кто ноет или жалуется, и обычно с энтузиазмом поддерживала мероприятия, которые предлагала Патти. Все, кроме одного – бессмысленной слежки за Глебом. Хлое казалось, что Патрисия в один миг поглупела, стоило ей в сентябре столкнуться с этим парнем. Иногда все было как прежде, как в прошлом году – девушки оживленно общались, строили планы на будущее, обсуждали последние новости и мечтали о каникулах. Но в какой-то момент взгляд Патрисии становился стеклянным, а вид задумчивым – словно девушка погружалась в оцепенение. Хлоя понимала, Патти снова мечтает о своем принце. Черт бы его побрал.

Как-то на кухне Хлоя разговорилась с мамой и поделилась с ней тем, что, кажется, подруга от нее закрывается, все время живет в своих мыслях и мечтах. Мама погладила дочку по голове и спросила – ты ревнуешь, дорогая? Хлоя задумалась. Ревнует ли она? Нет. Скорее сожалеет, что драгоценные минутки интересного общения теряются на пустое. Ну это же ерунда какая-то – ходить и поглядывать на мальчиков? Какой в этом смысл?

Но потом мама сказала еще одну вещь, которая заставила Хлою посмотреть на другое свое чувство – зависть. Хлое тоже хотелось, чтобы у нее защемило сердце, чтобы чьи-то серые глаза казались необыкновенно волшебными и чтобы так тянуло в них заглянуть. Но… пока все мальчишки представлялись ей глупыми и маленькими. Даже одиннадцатиклассники выглядели какими-то дураками, которые только и умеют, что дразниться да молоть ерунду.

Наконец, Патрисия оторвалась от созерцания и вернулась к Хлое. Подруги прошлись по длинному коридору и остановились у расписания.

– Так, алгебра, физра, русский и литература. Норм, живем. Физкультуру можем прогулять, если хочешь, – радостно предложила Хлоя. Наконец, они двигались, а не стояли, замерев у дверей 11 Б! Ее кипучая натура вернулась в привычное состояние действий, и от этого хотелось веселиться.

– Ну, физра – это все-таки не сидеть за партами. Думаю, надо сходить. Анна Павловна видела нас сегодня в школе.

– Окееей, физра так физра, – сейчас Хлоя была готова согласиться на все, что угодно, лишь бы не изнывать снова у кабинета старшеклассников, – Смотри, какая-то афиша.

Девушка указала пальцем на белый прямоугольник, висевший сбоку от расписания. На небольшой афише крупными красными буквами было выведено:

«Дорогие учащиеся! 20 октября наша школа отмечает свой Юбилей. В честь этого события в актовом зале состоится праздничный концерт! Начало концерта – в 14:00. С подробностями участия вас ознакомят ваши классные руководители».

– О нет, опять читать стихи и петь песни – увольте, – Хлоя сморщила носик, поглядывая на афишу.

– Как будто ты это так часто делаешь, – засмеялась Патрисия, – это я в прошлом году распевала в хоре, пока ты фоткала меня с первого ряда.

– Ну классные же вышли фотки, – в ответ засмеялась Хлоя.

– О дааа, потрясающие… Такая там рожа у меня!

–– Ты там такая… строгая была, – Хлоя засмеялась, – просто мимикрировала под училку.

– Ну спасибо тебе, – Патрисия легонько толкнула Хлою в плечо, – Нет, в этом году я не буду принимать участие, если не заставят, конечно.

– Значит, у нас будет больше времени на то, чтобы обсудить… Это.

Хлоя сделала паузу и вытащила из сумки синюю книгу с золотой надписью на обложке.

Глава 2 Когда ты смотришь мне в глаза

– О боже, нет… Ты ее достала! – проговорила Патрисия.

– Да! Новый сборник великолепнейшей из великолепных – стихи Екатерины Кирик. Этот сборник еще даже не поступил в продажу! – Хлоя с ликованием смотрела на подругу, довольная сюрпризом, – «Когда ты смотришь мне в глаза…» – прочитала она надпись на обложке, проводя пальцем по золотым рельефным буквам на синем фоне.

Екатерина Кирик была любимой современной поэтессой двух подруг. Они познакомились с ее творчеством в интернете и регулярно с любопытством ожидали новых стихотворений. У девушек уже были куплены старые сборники, изданные за последние годы, но новая книга не выходила несколько лет. И вот, наконец, – Хлоя держит ее в руках.

– Откуда, откуда она у тебя?

– Я выиграла ее в группе в соцсетях! Екатерина проводила конкурс, нужно было сделать что-то творческое по мотивам ее произведений. Я придумала классный коллаж на стихотворение «Я приду к тебе в красном платье». И он выиграл! Представляешь? Вот – мой приз! – Хлоя гордо показывала книгу, как главную награду, – Еще даже не был дан старт продаж, а у нас в руках ее новая книга! Представляешь?

– Странно, как это я пропустила конкурс, и ты тоже, хороша, умело скрывала такую новость, – улыбнулась Патти и добавила с восторгом, – Там же только самые новые стихи! Помнишь, Екатерина писала об этом? То, что никогда-никогда еще не публиковалось!

Патрисия пребывала в крайнем возбуждении, да и Хлоя не отставала. Подруги даже не заметили, что прозвенел звонок, и в эту минуту уже надо было быть в классе.

– Да! Абсолютно! Новые! Стихи! И все про любоооофффь! – воскликнула Хлоя.

– Когда мы будем ее читать? – Патрисия устремила на подругу взгляд, полный надежды.

– Ну не знаю… Еще домашку делать… Столько задали… Вообще ничего не успеваю… – протянула Хлоя, но, заметив разочарованный взгляд Патти, поспешила добавить, – Ну сегодня, конечно! Ты чего! Как можно ТАКОЕ откладывать? Сразу после уроков и пойдем, пообедаем у меня и зароемся в эту превосходную романтику!

Патти схватила Хлою за руки, и счастливые девушки закружились по фойе.

– Это что у нас тут такое? Девочки! Почему не на уроке? – с лестницы раздался строгий окрик Валерии Сергеевны, их классной руководительницы, – Хлоя, Патрисия! Ну как всегда эта парочка!

Девочки пискнули «Ой, извините!» и быстро-быстро побежали по коридору. Валерия Сергеевна, или Валерка, не была особенно строгой, скорее даже наоборот, «своей», за это ее и любили ученики, но лучше не портить отношения.

Алгебра, физра, русский… Учебный день шел своим чередом. В перерыве даже удалось один разочек посмотреть на Глеба в столовой под беззвучный аккомпанемент закатывающихся глаз Хлои.

– Не понимаю, что ты в нем нашла, – буркнула она равнодушным тоном себе под нос, уставившись в телефон и листая ленту соцсетей.

– Он красивый. Высокий. И кажется умным. И… И он не такой, как все! Ты когда-нибудь слышала, чтобы он ругался матом или курил? Или обижал кого-то? Делал какие-то плохие вещи? Нееет… Он не такой, – мечтательно перечисляла достоинства своего возлюбленного Патти.

– Все-все, я поняла. Он самый лучший, ла-ла-ла. Но… Не хочу портить тебе твои мечты, и все же… Ты же не знаешь его близко, как ты можешь считать, что он именно такой?

– Я не знаю. Но мне так кажется. Сердце подсказывает. Я чувствую!

Патти помолчала.

– Хотя, наверное, ты права, точно знать я не могу, – грустно заметила девушка, но тут же воспряла духом, – Поэтому надо как-то с ним сблизиться!

– Ага.

– Но как? Одиннадцатиклассники и не смотрят на нас, сама знаешь.

Хлоя пожала плечами.

Последним уроком была литература. Предмет вела Валерия Сергеевна, классный руководитель 10 Б. Литературу Патрисия любила. После школы девушка думала поступать на журфак, так что этот предмет еще и поэтому был в круге ее интересов. Но сегодня внимание и на литературе оказалось рассеяно.

Конец сентября выдался теплым. На улице еще было светло и по-летнему радостно. Золотистые лучи проникали сквозь большие окна в класс, окрашивали двери, стены и парты, создавая какое-то особое настроение. Пылинки в воздухе игриво взлетали вверх в потоке света под слышимую только им одним музыку, а потом медленно опускались вниз, поблескивая и переливаясь. Хлоя смотрела на соломенную макушку впереди – Лизавета Аникеева, первая красавица их класса, запустив пальцы в свою роскошную кудрявую гриву, проводила по ним сверху вниз. В какой-то момент она слегка задерживала руку на уровне плеч и поглаживала кожу, трогая ключицы.

«Рисуется», – подумала Хлоя, – «Знает, что кто-то из парней обязательно за ней наблюдает».

Хлоя решила проверить теорию и осторожно посмотрела по сторонам. Так, Кирилл Гаврилин пялится на Лизаветину шею, только что не облизывается. Конышкин Сергей тоже стреляет глазками, но это известно, она ему давно нравится. Назад смотреть опасно – Валерка заметит и сделает замечание.

Хлоя вздохнула и попыталась вернуться к конспекту. Но мелькающие перед глазами руки Аникеевой жутко раздражали.

«Да перестань ты уже!», – мысленно разозлилась на нее Хлоя.

Наконец, Лиза успокоилась, хотя, возможно, просто решила сменить тактику. Теперь она повернулась боком, подставляя прозрачным лучикам из окна свой точеный профиль. К парням, любующимся девушкой, добавился Олег Сидорцов с первой парты.

«Ну ок, и ты туда же, балбес».

Хлоя сделала очередную попытку вернуться к конспектам, но глаза предательски косились по сторонам: Ольга Машкина что-то рисует в своей тетради – наверное, костюмы. Оля хочет быть дизайнером, и уже давно грезит этим делом. У нее действительно получаются хорошие работы. Однажды Хлоя на перемене листала Ольгин альбом и очень впечатлилась – пышные наряды как из волшебной сказки, тонкие летящие элегантные вечерние платья, расшитые стеклярусом, замысловатые мужские костюмы, строгие, но стильные – просто блеск!

Хлоя продолжала коситься по сторонам. Сбоку Макс Пичугин сложил голову на руки и делает вид, что слушает учительницу. На Лизавету не пялится. Хлоя усмехнулась – ну не всем, наверное, нравятся выскочки.

Тоня Коржик, скромная отличница, прилежно выводит каракули в тетради, слегка прикусив язык от стараний. Хлоя все-таки села полубоком и посмотрела назад – там Патти опять в своих мечтах: глаза с поволокой, улыбка выдает влюбленность и радость – ну как же, целых две встречи с обожаемым Глебом за день! Есть о чем помечтать!

Хулиган Паша Гордеев сегодня подозрительно тих, кажется, он даже пытается разобрать то, что написано на доске.

20 человек в классе – интересно, сколько из этих страдающих душ действительно воспринимают информацию в такой теплый день, когда можно было бы урвать еще часочек лета на улице? Немного прогулки после уроков спасли бы ситуацию.

Хлоя вздохнула, ей даже стало жаль Валерию Сергеевну, которая, не обращая внимания на полусонную атмосферу, старательно вещала у доски. Хлоя из вежливости снова попыталась слушать, но… бесполезно. Не сегодня, когда-нибудь потом она перепишет конспект у Тони.

«Ладно, скоро это закончится, и мы пойдем ко мне – читать потрясающую поэтессу, есть пиццу с острыми колбасками и халапеньо, и жизнь снова покажется нереально прекрасной!».

Раздался стук, и дверь в класс неожиданно открылась.

– Валерия Сергеевна, можно? – услышали ребята мужской голос из приоткрывшегося проема.

20 пар глаз невольно обратились ко входу. Патти тоже взглянула в ту сторону и обмерла – кровь тут же прилила к щекам. В дверях стоял Глеб. Ее Глеб – такой же красивый, как на перемене, только теперь чуточку ближе. Кажется, отсюда даже можно было разглядеть эти золотистые прожилки в глазах… или нет? Он казался реальным, чуть более реальным, чем обычно – ведь он стоял так рядом. Глеб пришел не один, с ним находилась какая-то девушка, кажется, Патти видела ее в компании одиннадцатиклассников. Одноклассница, значит.

Глава 3 Зачем я это сделала?

– Ой, ребятки, вы уже?.. – проговорила Валерия Сергеевна, взглянув на небольшие карманные часы без браслета, которые лежали на ее рабочем столе. Валерия Сергеевна постоянно пользовалась ими в конце урока. Часы казались старинными – такими, как носили раньше с собой, прикрепив на цепочку. Патти иногда заглядывалась на них, проходя мимо стола учителя – вещица была необычной и очень интересной, и всегда привлекала ее внимание. По круглому золотому циферблату с красивыми цифрами бегали две серебристые фигурные стрелочки, а края самого циферблата были инкрустированы мелкими блестящими камешками – они всегда ярко поблескивали, отражая верхний свет. «Неужели бриллианты?» – в первый раз подумала Патти, но как спросить тактично – не придумала, поэтому только поглядывала иногда на эту красоту и тайно восхищалась.

Валерия Сергеевна машинально убрала часы в карман пиджака и пригласила старшеклассников войти.

– А я и не успела ребятам рассказать… – учительница взяла себя в руки, и минутка растерянности уступила место собранности.

– Ребята, наверное, многие из вас видели объявление о том, что 20 октября наша школа отмечает Юбилей. В честь этой даты в актовом зале пройдет большой концерт, и открывать его будут старшеклассники, а именно – 11 Б. Ребята предложили необычную идею, о которой они, наверное, хотят рассказать вам сами. Глеб, Марина – пожалуйста.

«Так значит ее зовут Марина», подумала Патти, разглядывая девушку. Светлые с пепельным оттенком тонкие волосы, взятые в хвост, маленький рост, большие глаза, пухлые губы – симпатичная, но ничего особенного.

Вперед вышла спутница Глеба, и уверенным голосом старосты начала рассказывать:

– Мы долго думали, как можно сделать что-то веселое, музыкальное, но при этом объединённое общей идеей, и решили создать… – Марина сделала интригующую паузу, – Музыкальный спектакль! Устроить что-то типа мюзикла, знаете, в стиле всяких музыкальных шоу-передач. Мы написали сценарий, так что сюжет у нас уже есть. Каждый участник концерта будет изображать кого-то из учителей и в этой роли исполнять переделанную известную песню или танцевать. Мы хотим предложить каждому старшему классу принять участие в этом концерте. Если, конечно, кто-то захочет. От вашего класса нам нужны три человека.

Патрисия почувствовала, как лихорадочно заколотилось сердце и вспотели ладони.

«Участвовать в подготовке к концерту, целых полтора месяца провести бок о бок с Глебом, это же такая возможность… Такая возможность быть с ним рядом, общаться, не искать предлоги, чтобы к нему обратиться, разговаривать по поводу спектакля и просто так, о погоде… Узнать, что он за человек. Все это логично, когда вы проводите время вместе. Когда трудитесь над одним делом! А потом! А потом… Может быть, возникнет даже момент, когда они останутся наедине, и он…».

Патрисия хотела подумать о том, что Глеб ее поцелует, но поняла, что фантазия слишком разыгралась. Они ведь даже не общались никогда. К тому же, тревога в этот момент стала такой сильной и так захватила девушку, что она не позволила своим мыслям развернуться дальше.

А потом пришло жуткое осознание.

«Но это же сцена, это выступление перед всеми. Я не смогу. Я до ужаса боюсь сцены! Боюсь внимания публики. Боюсь петь. Да даже просто присутствовать на сцене боюсь! У меня не получится и двух слов сказать… Даже рукой пошевелить не получится. Я буду стоять там как парализованная, не в силах двигаться. Нет. Я не смогу».

Патрисия незаметно взглянула из-под ресниц на Глеба: какой же он все-таки симпатичный, стоит такой уверенный, расправив плечи, нисколько ни рисуется, предоставил слово своей подружке. Внимательно смотрит на ребят, изучая каждого своими невероятными глазами.

Внезапно Глеб заговорил бархатным голосом:

– Да! Мы будем рады видеть вас в нашей постановке – у нас получится очень крутое шоу, обещаем. Сценарий отличный, роли прописаны, не хватает только вас.

Патрисии ужасно понравились эти нотки, взрослые, теплые, какие-то нежные, которые тут же прервались визгливым голосом Марины (на самом деле, он не был визгливым, но Патрисии в эту минуту так показалось – прервать его речь! Как она могла!).

– Репетировать будем несколько раз в неделю по вечерам. Кто хотел бы поучаствовать?

Валерия Сергеевна посмотрела на замерший в нерешительности класс. Кто-то из ребят закатил глаза – «больно мне надо тратить свое свободное время на это», кто-то взвешивал свои возможности. И только Лизавета Аникеева уже смело подняла руку, откинув голову чуть на бок. Она смотрела на старшеклассников так, будто бы ее уже пригласили на главную роль, а она не особо-то и хотела, только делает им всем одолжение.

И еще Оля Машкина вытянула руку вверх.

– Так, Лиза, Оля… Кто третий?

– Нет, Валерия Сергеевна, я хотела спросить… про другое… Ребята, а вам костюмы нужно будет шить? Я модельер, хорошо придумываю костюмы. Могу нарисовать и для вас, – немного застенчиво, но твердо проговорила Оля.

В глазах Глеба промелькнула смешинка, «какие костюмы для школьного спектакля без бюджета», но он себя не выдал и серьезно ответил:

– Нет, Ольга, мы постараемся обойтись школьным реквизитом и своими силами. Мюзикл современный, наверняка, что-то из одежды найдется у каждого, поэтому пока без костюмов. Но: спасибо! Возможно, в других проектах нам понадобится твоя помощь, и мы обязательно обратимся к тебе первой!

Оля, довольная таким обращением, улыбнулась и взглянула по сторонам – все ли видели, как ее выделил этот симпатичный одиннадцатиклассник.

– Ну же ребята, время идет, давайте решайтесь! Вы предпоследний год в школе и точно знаю, что запомните все события и все мероприятия, которые будут происходить за эти два года – тем более Юбилей школы! – Валерия Сергеевна с надеждой посмотрела на класс. Ей ужасно хотелось, чтобы это импровизированное собрание побыстрее закончилось и можно было продолжать урок.

В этот момент Патрисия почувствовала, что ее рука словно сделалась ей совсем чужой. Она словно не владела ею. И сама не поняла, как так получилось, но в эту минуту ладонь взметнулась вверх. Патрисия вызвалась участвовать. В мюзикле. С Глебом.

– Лиза, Даша, Варвара, Патрисия, – при имени Патти Глеб повернул голову и внимательно посмотрел на девушку. В его глазах что-то мелькнуло. Патти тут же почувствовала, как щеки налились краснотой. Хлоя обернулась и вытаращила в изумлении глаза на подругу. Сама же Патрисия, кажется, тоже была потрясена произошедшим.

«Что я делаю? Боже, зачем?!».

– Нам нужны три человека, а не четыре, – деловито произнесла блондинка Марина и повернулась к учительнице, – Извините, Валерия Сергеевна, но мы посчитали так: для каждого старшего класса – определенное количество участников, чтобы «учителей» на всех хватило… Придется кого-то вычеркнуть.

Глеб решительно остановил ее жестом и даже как-то внезапно стал выглядеть больше и внушительнее.

– Подожди, Марина, давай сделаем так. Я предлагаю дать девочкам пару строк из нашего сценария. Пусть они прочитают их на сцене, и кто лучше всего с этим справится – тот и сыграет роль. А для другого участника мы обязательно подыщем дело. Правда, девчонки? Без обид?

Лиза прикусила губу, сдерживая смешок и поведя плечиком. Она отвела взгляд к потолку – мол, да я тут круче вас всех, даже не сомневайтесь. Даша и Варя кивнули. Патрисия, все еще пребывающая в шоке от своей смелости, была не способна даже на этот жест.

– Ну вот и славно. Спасибо, ребята! – сказала Валерия Сергеевна.

– Спасибо, Валерия Сергеевна. Девочки, мы вас ждем сегодня в актовом зале после этого урока, приходите, – сказал Глеб, посмотрев на Патти (Патти этого не заметила). Они с Мариной вышли из класса.

Наконец, Патрисия отмерла и перевела взгляд на Хлою. Подруга с круглыми глазами покачала головой из стороны в сторону, разводя руками – «и что это было? Ты совсем ку-ку?»

Патти нервно прижала пальцы к плотном сомкнутым губам, словно закрывая себе рот, чтобы не закричать, и тоскливо посмотрела на Хлою.

«Что же я наделала? Я ведь боюсь публики, боюсь выступать… Надо как-то это свернуть. Может, слиться, пока не поздно? Желающих то участвовать больше…»

Глава 4 Милые бранятся

До конца урока оставалось 10 минут, которые очень быстро подошли к концу. Списывая домашнее задание с доски, Патрисия старалась делать это как можно медленнее, не поднимая глаз. Возможно, потому, что знала, стоит ей закончить – она увидит перед собой рассерженную Хлою, или потому, что тогда придет время идти на испытание в актовый зал. Но это не могло длиться вечно. Наконец, Патти подняла глаза. Прислонившись спиной к парте с кофтой в руке и сумкой наперевес, стояла Хлоя. Ее лицо не выражало ничего хорошего. В классе почти никого не осталось – только Тоня что-то дописывала в углу, да хулиган Паша Гордеев закопался в рюкзаке, как будто что-то потерял в его недрах.

– Ну и что это было? – ледяным тоном произнесла Хлоя, – Почему ты мне не сказала, что будешь участвовать в концерте?

Патти оглянулась по сторонам, оценивая ситуацию, насколько много шансов, что их могут подслушать.

– Я не знаю, Хлоя, честно, я не понимаю, как так вышло, – залепетала Патрисия, – Я сидела, мечтала о том, как здорово было бы вместе с Глебом (Патрисия понизила тон) готовиться к концерту. Это же целых полтора месяца вместе, мы узнаем друг друга, у нас будут общие темы… Ну и сама не заметила, как рука взметнулась вверх.

– Не заметила!

– Не заметила! Я не хотела! Я вообще до жути боюсь выступать, сцена – это не мое…

– Не твое… Но только ты будешь участвовать?

– Ну, получается, – развела руками Патти, – Я же вызвалась… Это же шанс! Шанс побыть с НИМ. Если меня не сольют в отборках, конечно. Ведь я ничего не умею.

Хлоя как будто бы не слушала подругу, она обиженно выдвинула подбородок вперед:

– Значит, вот как. Ты меня бросаешь.

– В смысле я тебя бросаю? – ужаснулась Патрисия и с непониманием посмотрела на Хлою. Она то думала, что подруга переживает за нее, а та оказывается на что-то обижается.

– В прямом! Мы должны были сегодня собраться у меня дома, читать вместе сборник! Я потратила кучу времени на этот коллаж! Я с таким трудом достала эту книгу! Мы же договорились! – чувствовалось, что Хлоя была очень расстроена, хотя в глубине души и понимала, что несправедливо наезжает на подругу.

– Нет, Хлоя, пожалуйста, не обижайся! Мы почитаем его завтра! Или после репетиции я приду к тебе, и мы почитаем…

– Не утруждайся. У тебя сейчас не будет времени читать что-то кроме сценария, – Хлоя повернулась и пошла к двери.

– Нет, Хлоя, подожди, ну ты чего… Ты мне нужна, Хлоя! Я так боюсь туда идти!..

Хлоя бросила через плечо взгляд, полный обиды, и вышла из класса.

Патрисия растерянно смотрела на дверь.

– Кажется, она чем-то расстроена? – рядом раздался голос Тони, которая уже сложила тетради в сумку и собралась к выходу.

–А?.. Да. Не знаю, – ответила Патти, все еще не отрывая взгляда от двери. Это была их первая ссора. Раньше они никогда не ругались. И из-за какого-то дурацкого повода! Ну подумаешь! Почитают завтра они эту книгу, в чем проблема-то?!

– Вы поссорились? – Тоня остановилась рядом и посмотрела на Патрисию.

– Нет. Мы… так… просто… Мне надо идти, – Патрисия стала быстро складывать тетради и учебник в сумку.

Мимо прошел Паша Гордеев, хохотнув. Он запустил в воздух бумажный самолетик, больше похожий на скомканный клочок бумаги, и тот метко ударился о дно мусорной корзины.

– Еее, вот это я попал! Да милые бранятся только чешутся, – заржал он.

Тоня с укоризной посмотрела на Пашу. Но увидев, что Патрисия не намерена общаться, решила оставить ее в покое.

–Тешутся, а не чешутся, Паша, – сказала вслух Тоня, а парень тут же вытянулся по струнке. Кажется, он боялся Тони, и сразу присмирел.

Патти криво улыбнулась и двинулась за ребятами. Втроем молча они вышли из класса и спустились по лестнице. Потом одноклассники свернули в раздевалку, а Патрисия медленно поплелась к актовому залу. Она все еще оглядывалась, надеясь увидеть Хлою, поджидающую подругу на лавочке, но ее не было. Хлоя действительно ушла.

«Ну почему она так рассердилась? Я не сделала ей ничего плохого! Ну подумаешь, захотела участвовать в постановке. Эти стихи никуда бы не убежали, мы могли бы почитать их позже. Или вообще на выходных».

Обиженный голос в голове озвучивал Патрисии то, что она чувствовала в эту минуту, – «несправедливо, это несправедливо».

«Но она старалась. Добывала этот сборник. Участвовала в конкурсе. Она хотела прочитать его вместе со мной. Мы же столько обсуждали, как хотелось бы первыми увидеть новые стихи Екатерины Кирик. А тут я… Надо было мне тянуть руку? Надо было вообще вызываться? Я же ей пообещала прийти сегодня. Да и не нужна мне вообще эта роль!».

Но теперь голос в голове Патрисии занял уже другую сторону, сторону обвинителя.

«Но вообще-то она моя подруга! Она могла бы меня понять! Ведь она знает, как мне нравится Глеб! А это возможность стать с ним ближе! Почему она так поступает? Когда мне нужна ее поддержка! Я так боюсь туда идти…».

Патрисия в нерешительно застыла перед актовым залом.

«А может бросить все и повернуть к выходу? Просто не прийти, и тогда Лиза, Даша и Варя займут предложенные роли, никому не придется соревноваться. Я же просто облегчу им задачу… Всем будет легче».

Идея была такой соблазнительной, что Патрисия даже повернулся и сделала несколько шагов назад, но снова остановилась.

Мысль о том, что Лиза будет проводить время после уроков с Глебом была ей невыносима. Воображение уже подкинуло картину, где Глеб стоит и любуется Лизаветиным профилем, безукоризненно изящными движениями, голосом, роскошными волосами… И как думает о ней, о Патти, как о трусихе, которая не пришла на репетицию. Патти почувствовала, что начинает злиться.

«Нет! Не бывать этому! И пусть я облажаюсь, но все равно пойду и выступлю. Хотя бы сегодня, но я побуду рядом с ним и покажу ему, на что я способна!».

Несмотря на принятое решение, Патрисия чувствовала, как внутри нее все дрожит. Нервы были натянуты как струна, а ладони оставались холодными. Ей было очень страшно, и она вообще слабо понимала, что будет делать на сцене. Но мысль о Глебе зажгла внутри огонек смелости, и Патти надеялась, что, когда она немного успокоится и возьмет себя в руки, из этого огонька получится костер, который придаст ей сил.

Была-ни была!

Глава 5 Стихи у школы

Хлоя вышла из школы вне себя от гнева. Она шла тяжелыми размашистыми шагами, кажется, впечатывая в землю все свое раздражение и обиду.

– Эй, Каверина, ты куда так спешишь? – раздался веселый голос позади, – Уроки то уже закончились, расслабься!

Хлоя обернулась. Макс Пичугин быстрым шагом догонял девушку.

– А тебе чего? Домашку иду делать, – буркнула Хлоя, но немного сбавила шаг.

– Она убежит? – хохотнул Макс, – Да я так просто, удивился. Где твоя пара?

– Чего?

– Патти, говорю, где? Вы же вечно как попугайки-неразлучницы.

– Она у нас теперь в актриски заделалась. К Юбилею будет пьеску играть, – процедила сквозь зубы Хлоя.

– Актриску, пьески? Ты че, ревнуешь что ли? Так иди тоже поучаствуй, наверняка, там для такой красотки роль найдут, – кажется, Макс попытался флиртовать, но вышло у него это довольно неловко.

Хлоя внезапно остановилась.

– Что ты сказал? – переспросила она, разглядывая Макса. Она вдруг вспомнила свой разговор с мамой, которая говорила ей то же самое.

Макс засмущался.

– Ну это… Ты красивая, говорю.

– Да нет, до этого. Ревную?

– Ну… Да. Вроде как, у подружки то своя жизнь без тебя начинается…

Хлоя внезапно развернулась и пошла обратно в сторону школы. Макс в изумлении смотрел в спину удаляющейся девушки, а потом сорвался с места и двинулся за ней.

– Да ладно тебе. Забей, это я так. Фигню несу! – запыхавшись, сказал Макс, догоняя Хлою. Но та не обратила на него внимания.

Они успели уйти совсем недалеко, и уже через минуту Хлоя бросила сумку на лавочку во дворе школы и приземлилась рядом с ней. Макс стал рядом, прислонившись к дереву спиной. Он не понимал, в чем проблема, но оставлять Хлою сейчас не хотел. Сейчас, когда кажется что-то происходит. Что-то непонятное, но интересное. И когда он сказал ей, что она красивая. Вдруг еще будет шанс в этом признаться?

Хлоя полезла в сумку за телефоном, но из-за беспорядка долго не могла его найти. Она достала тетради, учебники и синий томик, положив это сбоку от себя на скамейке.

– Ого, это что? Стихи? – спросил Макс, трогая синюю обложку томика стихов, – Можно?

Хлоя посмотрела на Макса, словно вспоминая, что он все еще здесь. Она кивнула.

Макс открыл книгу на рандомной странице и прочитал вслух:

***

Я так люблю смотреть в твои глаза,

Их ласковая близость мне приятна,

Когда ты злишься – плещется гроза,

А улыбнешься – солнечные пятна,

И в них так много нежности, тепла,

Глубоких смыслов и волнений моря…

Я так люблю смотреть в твои глаза,

Пока в ответ – они глядят с любовью.

Максим был немного ошарашен, прочитав стиль нежную лирику вслух, но нашел в себе силы прокомментировать:

– Красиво. Кто такая эта Екатерина Кирик?

– Поэтесса. Наша с Патрисией любимая. Хотели сегодня почитать вместе новый томик ее стихов, а Патти ушла…

Макс закрыл книгу и положил его на груду вещей рядом с Хлоей. Он присел на скамейку и посмотрел на девушку. Хлоя выглядела непривычно расстроенной, такой он ее раньше никогда не видел. И Максиму тоже стало грустно. Обычно Хлоя держалась независимо и немного напоминала ежика, а сегодня перед ним сидела совсем другая, трогательная и ранимая Хлоя. Но по-прежнему красивая, со своими яркими глазами, похожими на две фиалки.

– Эй, вы поругались, да?

– Ну что-то типа того, – нехотя ответила Хлоя.

– Да забей ты! Помиритесь. Вы же наши близнецы, вас все так называют. Близнецы не расстаются.

– Кажется, я была не права. Я ее обидела, – призналась Хлоя, – Ты верно сказал, я ее приревновала к ее новой жизни… без меня. Мне стало страшно, что она вся уйдет в этот спектакль, и я останусь без подруги.

Макс почувствовал себя неловко. Ох, уж эти разговоры о чувствах. Не дай Бог, она еще тут плакать начнет – и что он тогда делать будет? Успокаивать плачущих женщин ему еще ни разу не приходилось.

Хлоя, кажется, снова забыла, что она здесь не одна.

«И что со мной случилось? Я повела себя как… как не знаю кто, – лихорадочно закрутились мысли в ее голове, – Я вообще не подумала о Хлое, о том, почему ей захотелось принять участие в этом концерте, психанула, наговорила грубостей, ушла… Неужели мы не могли потом почитать этот гребаный сборник? Могли! Завтра, послезавтра, на выходных, наконец!»

– Она меня теперь не простит, – это Хлоя уже произнесла вслух.

– Да простит конечно! – вскрикнул Макс, обрадованный тем, что тяжелое молчание прервалось. Хлоя снова дернулась, вспоминая о Максе.

– Макс, спасибо тебе. Ты привел меня в чувство. Ты кругом прав.

– Да ладно тебе, – засмущался Макс, – Я вообще ничего такого не сделал. Просто поболтали.

– Сделал-сделал, – Хлоя закинула вещи в сумку и вскочила со скамейки. – Мне нужно идти.

– Эй, может прогуляемся? Я тебе еще чего-нибудь расскажу! – Максим Пичугин взъерошил стрижку, с обожанием поглядывая на Хлою. Он был горд, что смог ей помочь и, кажется, развеселил, хотя так и не понял, как и чем.

– Нет, мне надо бежать!

– Ну может в другой раз?

– Может! – Хлоя почти бегом пошла по дорожке.

– Так я позвоню?

– Пичугин! – обернулась и засмеялась Хлоя, – Ну позвони!

Макс довольный засунул руки в карман, согревая замерзшие пальцы. Но ему не было холодно, совсем.

Глава 6 Муки сцены

Тем временем Патти открыла дверь актового зала. Это место всегда ассоциировалось с праздниками – здесь проходили все большие торжественные школьные мероприятия и собрания. После ремонта, когда от старого здания школы почти ничего не осталось, на территории построили большой комплекс из двух корпусов, в одном из которых даже была своя небольшая телебашня. Школу условно разделили на две части – в правом крыле учились младшие классы, а левое крыло было отдано старшеклассникам. В этой же части здания располагался и актовый зал, который отличался масштабом и напоминал настоящий зрительный зал в театре.

Центральное место занимала большая сцена с ровными светлыми квадратами пола. С двух сторон ее обрамляли тяжелые портьеры золотого цвета и красный бархатный занавес. Ровными рядами с хорошим подъёмом вверх уходили красные стулья с откидывающимися сиденьями. К сцене можно было спуститься с двух сторон зрительного зала. Вниз вели широкие ступени, обтянутые серым бархатным материалом. Когда спускаешься по этим ступенькам вниз, шагов практически неслышно – мягкий материал глушит все звуки.

Патрисия тихо приоткрыла дверь. В актовом зале был приглушен свет. Ярко светилась только сцена, на которой сейчас стояла парочка одиннадцатиклассников и изображала какое-то действие. Патрисия на негнущихся ногах стала спускаться вниз по ступенькам. Ее никто не слышал, и никто не обращал на нее внимание. Патти не знала, что будет делать, когда ступеньки закончатся, и ей придется что-то говорить. Пока она пыталась определить местоположение ребят, кто где находится, и самое главное, понять, где же Глеб. На краю первого ряда она заметила Дашу и Варю, но к ним было уже не пробраться – для этого надо было подняться наверх и снова спускаться с другой стороны зала.

«Так, знакомые в недосягаемости. Ок, думай, где приземлиться, сбоку этого ряда? Да, сяду здесь, но лучше во втором ряду, а потом, когда позовут на сцену, встану и покажусь.

А где Лизавета? Ага, уже на сцене, ближе к кулисам, вертит хвостом перед каким-то одиннадцатиклассником. Что-то расспрашивает у него, кокетливо порхая ресницами и накручивая прядь волос на палец. Ясно. Хорошо, что она не с Глебом. Интересно, устоял бы он против ее обаяния?»

Устоять перед чарами Лизы, по мнению Патрисии, мало кто был способен – Лизавета обладала каким-то особым магнетизмом. Правда, специфическим – действовал он в основном на мальчиков.

Внезапно Патрисию обдало волной жара, когда она заметила знакомую фигуру Глеба в первом ряду. Он сидел по центру, слегка откинувшись в кресле, его стройная фигура выделялась в полумраке зала. Рядом с ним находилась Марина, которая осторожно придерживала его за предплечье и что-то жарко шептала на ухо. Они оба при этом смотрели на сцену, кажется, обсуждали происходящее на ней.

Зеленый свитер с узким воротом очень шел Глебу, он подчеркивал цвет его необычных глаз и в свете сцены отливал изумрудом. Лампы выхватывали строгий профиль и слегка взъерошенные темные волосы, будто он только что провел по ним рукой. Его пальцы нетерпеливо барабанили по подбородку, а лицо выдавало сложный мыслительный процесс.

В глубине серых глаз читалось легкое напряжение, будто он одновременно находился здесь и в другом месте. Иногда Глеб наклонялся к Марине, отвечая ей шепотом, и тогда его профиль резко вырисовывался в свете софитов – прямой нос, четкий подбородок, сдвинутые брови. В его позе чувствовалась энергия, словно он в любой момент готов был вскочить и двинуться куда-то. Патрисия продолжала движение, но внутренне замерла, вбирая в себя каждую деталь этой картины.

В зале стало очень шумно, как будто в один момент заиграла громкая музыка, стал слышен шепот, музыка, разговоры, стуки, грохот. Видимо, пребывая в волнении, девушка сначала и не заметила всего этого, а присев под защитой темноты зрительного зала и слегка успокоившись, начала ощущать пространство более полно.

Зажегся верхний свет, и в помещении стало совсем светло.

Наконец, Марина встала со своего места быстрым шагом взошла по маленьким деревянным ступенькам на сцену. Она взяла микрофон.

– Так, девочки из 10-го, вы здесь? Поднимите руку, чтобы я вас видела.

До Патти не сразу дошло, что Марина говорит и о ней. Она с опозданием подняла ладонь. С другого края первого ряда тянули руки Даша и Варя. Лиза продолжала флиртовать с 11-классником, не обращая внимания на Марину. Марина осмотрела зал, потом повернулась назад, в сторону Лизаветы, выискивая оставшуюся участницу, заметила ее и, нахмурившись, отвернулась.

– Поднимайтесь на сцену, посмотрим, что вы можете.

Патрисия нехотя встала и направилась к сцене. На этот раз ступеньки закончились предательски быстро.

Все девочки собрались по центру площадки. Даже Лизавете пришлось отлепиться от парня, с которым шел оживленный разговор, и вернуться к делу.

– У нас для вас три роли: ты будешь учительница физики, Ангелина Матвеевна, ты – Валерия Сергеевна, учительница русского, ваша классная, а ты – Антонина Витальевна, наша химичка, – рассказывая, Марина раздавала большие белые листы со сценарием в руки каждой девочке, – Красным отмечен кусочек, который нужно будет прочитать на сцене.

Патрисия поняла, что ей листов со сценарием не досталось.

– Ээээ… А… Я не получила сценарий, – запинаясь, проговорила она.

– Ааа, да, – обернулась Марина, – Вас же четверо. Ну тогда ты тоже будешь химичка, типаж похож, – придирчиво оглядывая Патрисию, сказала Марина, – Сценарий у нее подсмотришь, – она кивнула в сторону Лизаветы.

Лиза недовольно зыркнула в ответ и даже не подвинула свой текст – она явно не собиралась делиться сценарием и испытывать от этого неудобства. Патти вся затея нравилась все меньше и меньше – ей и так было неловко из-за необходимости выступать на сцене, а тут еще какие-то соревнования, недовольства…

– Держи, – раздался сзади бархатный голос. Глеб. За всеми этими сценическими волнениями Патрисия и забыла, ЧТО именно ее на самом деле привело в актовый зал. А тут – та самая причина, Глеб. Стоит позади, так близко, что она чувствует легкий лимонный аромат его парфюма. Глеб, вот так просто, стоит рядом и протягивает ей свой экземпляр сценария.

– Спасибо, – пробормотала Патрисия, опустив глаза. Да что ж такое-то! Почему он на нее так действует, что она ведет себя как рыба – ни слова сказать, ни посмотреть ему в глаза не может.

Патти начала злиться на себя – какой смысл втягиваться в это дело, если она все равно ведет себя как тюфячка, которая всего боится, а тем более боится самого Глеба? Никогда ей с ним не общаться легко и свободно! Зачем она вообще все это себе выдумала! Зачем сюда пришла? Такие как Глеб встречаются с такими как Марина – смелыми, уверенными – вон как она ходит по сцене, раздавая указания. Все сразу же бросаются их исполнять – боятся или уважают. Ну или с такими как Лизавета – которые строят глазки, накручивают на палец длинные светлые пряди волос и кокетливо хихикают. А она что? У нее из необычного то – только имя! Овца блеющая!

Патрисии захотелось плакать. А больше всего – уйти отсюда. Она опустила взгляд на сценарий, чтобы как-то сдержать подступившие слезы. Сценарий был местами изрисован шариковой ручкой – Патти с любопытством исследовала рисунки на полях. Неплохо, неплохо! Кажется, это Глеб рисовал – какие-то фигурки, треугольники, растения, буквы. Внутри потеплело – он еще и рисовать умеет. Сколько же еще у него талантов? Как было бы интересно его узнать! Наверное, не стоит пока сдаваться…

Странно, но минутная передышка помогла ей воспрять духом.

«Ладно, посмотрим, что нужно делать. Значит, я – Антонина Витальевна. Так, говорю свою речь, а потом включается минусовка песни певицы Валерии «Часики» – и мы поем переделанный текст вместе с ансамблем».

В сценарии для учительницы химии предназначались слова:

«Химия – это искусство, которое помогает нам лучше понимать себя и окружающий мир. Создавать что-то новое. Химия повсюду – она удивительна и полна чудес! Проснулся утром, так хочется спать, а выпил чаю или кофе – и вот, пожалуйста, ты уже готов покорять мир! Химия! (*Смех зала*). Давайте творить чудеса вместе! (*Играет музыка*)».

Патрисия прочла кусочек сценария, и он показался ей довольно странным и не очень смешным. Точнее, совсем не смешным. Но придется работать с тем, что есть.

На сцене уже прочла свой монолог Даша, и выступила очень неплохо, живо. Она даже чем-то была похожа на Валерию Сергеевну, учительницу русского языка и литературы. Сейчас, немного стесняясь, исполняла роль физичка Варя. Патти скосила глаза в сторону Глеба, который стоял за кулисами сцены. Он смотрел внимательно, слушая интонацию Вари, но лицо его не выражало никаких серьезных эмоций.

– Так, хорошо, теперь ты, – громко сказала Марина, махнув в сторону Лизаветы.

Лиза модельной походкой прошлась на середину сцены, вздернув нос кверху. Кажется, Марина ей тоже не нравилась.

– Химия – это искусство, – начала Лизавета томным голосом. Каждое слово она выделяла особой интонацией, и в зале стало как-то совсем тихо, – которое помогает нам лучше понимать себя и окружающий мир. Создавать что-то новое, – при этом слове Лиза почти прижалась губами к микрофону, от ее голоса мужская часть присутствующих затаила дыхание, – Химия повсюду – Лиза провела рукой по ключицам уже отработанным жестом, – она удивительна и полна чудес! Проснулся утром, так хочется спать, – на этом моменте Лиза зевнула и потянулась, и микрофон издал неприятный свистящий звук.

Патти казалось, что Лиза серьезно переигрывает и почти кривляется. Она внимательно посмотрела на Марину, пытаясь определить, нравится ли ей игра выступающей.

– А выпил чаю или кофе – и вот, пожалуйста, ты уже готов покорять мир! – слово «мир» Лиза протянула как «миииииир», – Химия! Давайте творить чудеса вместе!

Последнюю фразу она почти выкрикнула с ликованием и затем гордо оглядела зал, довольная своим выступлением. Лиза шагнула назад и сделала небольшой книксен. Парень, с которым до этого флиртовала Лиза, громко зааплодировал, но его аплодисменты зазвенели в пустом зале.

Патрисия сглотнула. «Ну вот. Моя очередь.»

Марина подошла к Глебу и что-то сказала ему на ухо. Он улыбнулся и укоризненно покачал головой.

– Так, последняя, кто у нас? Иди, – резко обернулась Марина к Патрисии. – Порадуй нас, химичка.

Патти вышла вперед, стараясь крепко держать сценарий двумя руками, чтобы не было видно, как сильно трясутся ее руки. Если бы она взяла белые листы одной рукой, кажется, их трепетание было бы видно и с последнего ряда зрительного зала. А, может быть, они бы вообще рассыпались, взметнувшись вверх белой стайкой.

«Так. Надо что-то сказать. Надо что-то сделать. Надо… Какие там были слова…».

Патрисия присмотрелась к тексту на листе бумаги. Строчки расплывались, поднять голову казалось делом непосильным.

«Я не могу».

Глава 7 А я был за тебя!

Патрисия то поднимала взгляд на пустые кресла зрительного зала, то опускала их на сценарий. Ей стало душно, в горле образовался огромный комок, которые никак нельзя было проглотить, а во рту страшно пересохло.

– Я… Я не… – она хотела сказать, что не может, что снимает свою кандидатуру с соревнований, но не смогла выдавить даже этого.

Марина оторвалась от сценария и недоуменно посмотрела на стоящую в растерянности Патти, затем она повернулась на Глеба, чтобы дать ему понять: «Ну эта вообще никуда не годится, совсем не подходит». Но тот не отрываясь смотрел на Патрисию, кажется, даже сжал кулаки с надеждой, что вот сейчас, ну сейчас она точно что-то выдаст.

Патрисия почувствовала, как плывут стены, мурашки в голове усиливались, ноги стали ватными и одновременно тяжелыми, как у слона, перед глазами зарябило, и девушка поняла, что сейчас просто грохнется в обморок. Слишком велико было напряжение.

В тот момент, когда Патти уже была готова упасть на пол, девушка почувствовала, как в кармане завибрировал телефон. Не отдавая себе отчет в действиях, она машинально вытащила смартфон и уставилась на расплывающуюся на экране надпись:

«Покажи им, детка!!! Какой может быть Патрисия! Какой все должны узнать Патрисию! Ты можешь ВСЕ! Я знаю! Я с тобой!»

Хлоя. Хлоя написала это сообщение.

Кровь с жаром прилила к щекам, быстро-быстро потекла по венам, разливаясь по телу и возвращая ему жизнь. Патти увидела в середине зала светящийся подрагивающий огонек – фонарик от телефона в поднятой руке. Кажется, это Хлоя, сидит там и смотрит на нее. Как маяк, показывает – держись!

«Она здесь, со мной. Я не одна».

Все замешательство длилось меньше минуты, но Патрисии показалось, что прошла целая вечность. Она почувствовала, как сознание возвращается. А вместе с ним и какая-то решимость, сила, смелость. Патрисия глубоко вздохнула – «и правда, почему я должна все время жаться по углам и думать, что кто-то лучше меня? Кто сказал, что я никто? Ведь я же могу все!».

Она улыбнулась и отпустив вторую руку от сценария внезапно заговорила живо и смело – так, словно по-настоящему была актрисой:

– Химия – это искусство, которое помогает нам лучше понимать себя и окружающий мир, – пауза, взгляд на зал, потом на Глеба, потом на Марину, – Создавать что-то новое. Химия повсюду – она удивительна и полна чудес!.. – монолог полился чисто и красиво.

Патти осмелела. Ей казалось, что внутри нее загорелся огонь, словно сил придавала вновь обретенная решимость быть лучшей, выиграть это состязание, забрать свое заслуженное место на этом концерте, доказать всему миру, что она, Патрисия, может ВСЕ! – Ты уже готов покорять этот мир! Химия! Давайте творить чудеса вместе…

Последнюю фразу она сказала совсем не так, как Лизавета, намного тише, проще, без пафоса, но в ней каждый почувствовал ту самую магию, о которой говорилось в тексте.

Волшебство закончилось. Патти секунду стояла в ослепительном белом свете, ощущая каждой клеточкой свой успех, а потом почувствовала, как этот свет выдуманных софит, на минуту осветивший ее, погас, и внутрь вновь начинает пробираться темнота. Но один фонарик еще горел. Хлоя, сидела в зале и, улыбаясь широкой улыбкой, одобрительно показывала двумя руками «Класс!». Патти довольно улыбнулась и обернулась на Марину, которая что-то шептала Глебу. Интересно, как он отреагировал на ее выступление? Понравилось ли ему? Кого бы он хотел видеть в спектакле – ее или Лизу? Кто из них был убедительнее?

Патти с осторожностью спустилась со цены (плохо слушались ноги) и скромно присела в первый ряд. Руки немного тряслись от пережитого волнения, а в горле было по-прежнему сухо как в пустыне. Патти нашла в сумке бутылку воды и сделала пару глотков.

Между ребятами шло обсуждение, кажется, Марина была не согласна с Глебом, и они оживленно шептались.

– Ну она может все запороть, – услышала Патрисия шепот Марины. Про кого это? Про меня? Про Лизу? – Жалась, как мышка.

– А ты хочешь, чтобы у нас на сцене был любовный роман, а не спектакль про учителей? – твердо ответил ей Глеб.

«Ооо. Кажется, Глеб за меня – ему не нравится жеманность Лизаветы. Ему не нравится Лиза. Так значит ему понравилось, как сыграла я?..»

– Ну, как знаешь! Ты у нас главный режиссер, если мое мнение – это так, пшик, то делай, как хочешь, – Марина надулась и с обиженным пыхтением быстро отошла в глубь сцены, размахивая сценарием.

Глеб, вздохнув с едва заметным раздражением, пошел за ней. Они еще пару минут совещались, о чем-то говорили. И, кажется, Марина оттаяла. По крайней мере, она уже не выглядела угрюмой и обиженной, и они пришли к единому решению.

– Девушки, мы решили, что оставим все так, как было сегодня, – Дарья сыграет Валерию Сергеевну, Варвара – Ангелину Матвеевну, а Антонину Витальевну, нашу химичку, сыграет… Патрисия. Лиза, не расстраивайся, тебе мы отдадим роль учительницы алгебры, Светланы Николаевны. У нас одна девчонка заболела, я собиралась сыграть эту роль сама, но Глеб меня убедил, что режиссеру будет не до этого – всем все понятно? Всех все устраивает?

Патрисия чувствовала, как напряжение начинает покидать ее тело. Она ощутила расслабленность. И радость. Да, наверное, это была радость.

«Я что, обошла Лизавету? Я буду играть в спектакле с Глебом?.. С ним?».

Неужели это происходит с ней?

В зрительном зале недовольно дула губы Лизавета. Ей было неприятно оказаться как будто бы в числе проигравших. А она вообще-то не любила проигрывать. С другой стороны, сыграть Светлану Николаевну – самую красивую учительницу школы (по мнению старшеклассников) – было тоже неплохо. Обуреваемая этими мыслями, Лизавета разрывалась – с одной стороны, ей хотелось обидеться и уйти. Пусть сами играют свои роли! И одновременно чувства внутри нее подсказывали сделать абсолютно равнодушный вид. Словно она не проиграла. Это позволило бы ей остаться в постановке и выглядеть королевой, сохранившей достоинство. Тем более тот красавчик, кажется, положил на нее глаз, и спектакль поможет им проводить больше времени вместе.

– Кстати, я был за тебя, – проходя мимо Патрисии, неожиданно шепнул Глеб и улыбнулся ей своей теплой улыбкой.

Патти удивленно просияла и улыбнулась в ответ, чувствуя, как по плечам начинают бегать мурашки. Не зря все-таки она пришла сюда – это стоило того!

– Ребята, следующая репетиция у нас в четверг! Всех ждем после пятого урока здесь! – со сцены, тем временем, вещала уже другая девочка, которую Патрисия не знала. Марина куда-то пропала. Да и Глеб, кажется, ушел.

– Мы сразу начнем репетировать, поэтому выучите, пожалуйста, свои слова!

Кажется, можно идти домой. Патти схватила сумку и на все еще ватных ногах пошла к выходу.

– Эээй, ты не хочешь меня с собой захватить? – раздался громкий голос Хлои, которая неуклюже выбиралась из середины зала.

Патти обернулась и бросилась к подруге. И, прежде чем Хлоя смогла опомниться, она крепко обняла ее.

– Хлоя! Хлоечка! Спасибо тебе! Спасибо, что ты вернулась, я… я… Без тебя бы я не справилась! – зашептала она.

– Да подожди ты, я та еще… – прервала подругу Хлоя, пытаясь повиниться, – Ты меня прости. Я должна была понять, как для тебя важно участвовать в концерте. Быть рядом с… ним. Просто я никогда… – Хлоя сглотнула и добавила шепотом, – Никогда не влюблялась.

Подруги посмотрели друг другу в глаза и снова обнялись, а потом, взявшись за руки, вышли из зала.

– Ну что? Домой? Читать стихи? – с улыбкой спросила Хлоя, – Если тебе, конечно, хочется делать это сейчас, после таких-то событий.

– А ты не читала их без меня? – уточнила Патти с хитрой улыбкой.

– Я – нет… Но одно стихотворение мне прочитали вслух, – призналась Хлоя.

– Кто?! – удивилась Патти, повернувшись к ней.

– За обедом расскажу. Пойдем ко мне, а то жутко есть хочется!

Глава 8 Как это, быть влюбленной?

– Как красиво… Да?

– Дааа, – мечтательно протянула Патрисия, – Вот это чувства! Вот это я понимаю – любовь!

Девочки сидели на широкой кровати в комнате Хлои. Они уже успели пообедать и теперь уютно расположились с книгой Екатерины Кирик при свете высокого кривоватого торшера, который они прозвали Дядюшкой Крю. За окнами стемнело, наступил осенний вечер. Зажглись фонари, окрашивая клены, переулок и редких прохожих в дрожащие ржавые пятна. Настроение – осень, самое время читать стихи.

– А как это – быть влюбленной? – неожиданно спросила Хлоя.

– Что?

– Ну, что ты чувствуешь?

– Нууу… – Патти задумалась, а потом сказала, – Это как будто бы тебя постоянно штырит током, когда он рядом. Вот так, до мурашек. И ты все время чувствуешь его присутствие. Кажется, что у тебя словно глаза на спине… А еще…

Хлоя жадно следила за подругой.

– А еще тебе хочется все про него знать – все-все! До мельчайших деталей – о чем думает, что ел на завтрак, почему выбрал зеленый свитер или рубашку… И кажется, что лучше него нет никого на свете! Ты просто смотришь – и умираешь от нежности. Она внутри, вот здесь, – Патти показала место на уровне груди, – И эта нежность такая большая-большая, что может затопить все вокруг! Кажется, еще чуть-чуть и выльется через края! А если он проходит рядом… Хлоя! Я сегодня чуть не умерла, когда он ко мне обратился… Меня мурашило без конца, – Патти провела по рукам снизу вверх и обратно, – Нет, влюбленность не описать, это надо чувствовать.

– Везет тебе, – улыбнулась Хлоя, – влюбиться… Звучит здорово.

Патти подняла голову от пола и тут же присела поближе к Патрисии, схватив ее за руку.

– И ты влюбишься! Обязательно влюбишься! Сто процентов, Хлоя, по-другому и быть не может! Любовь она такая… кааак напрыгнет, и не отделаешься потом, уж я-то знаю.

– Сейчас будет признание, – потупив глаза, сказала Хлоя, – Я тебе немного позавидовала тогда, когда ты бросилась в омут с головой с этим концертом. А еще… Мне вдруг стало очень грустно и одиноко. Я так испугалась, что ты меня бросишь… одну. И будешь теперь все время проводить с ними. Знаю, это на меня не похоже, но… Как есть.

– Хлоя! – Патти обняла подругу и погладила ту по макушке, – Ну ты чего!.. Я тебя никогда не брошу! Мы подруги – навсегда! И никто этого изменить не сможет. Никакие парни на свете!

– Я знаю, – улыбнулась Хлоя, – Я была не права, и признаю это.

– Ну все, проехали! Не надо больше об этом. Мир, дружба, жвачка.

Девочки прочли еще несколько стихотворений любимой поэтессы. В доме было тепло, на кухне позвякивала посудой мама Хлои, накрывая ужин для мужа, который только что пришел с работы. Мягко подрагивал свет. В комнату, приоткрыв дверь бочком, вошел большой пушистый кот Васятин, посмотрел внимательно на то, чем они занимаются, и одним прыжком оказался рядом с девочками. Он растянулся во весь рост, подставляя ласковым рукам пушистое брюшко. И вся эта атмосфера была такой теплой, такой нежной и уютной, что расходиться подругам совершенно не хотелось. Кажется, спокойствие заняло в этом пространстве самое уютное место, залечивая ранки суматошного дня, утешая и согревая всех, кто как-то был им задет.

– Эй, так кто все-таки читал тебе стихи? И как так вообще получилось? – неожиданно вспомнила Патти, оторвавшись от книги.

– Да Макс Пичугин, – сказала Хлоя.

– Макс?

– Ага. Подошел ко мне после школы, сцепились языками, увидел книгу и давай спрашивать, чего да почему. Ну и прочел один стих из книги…

– И как ему? Понравилось? – полюбопытствовала Патрисия.

– Кажется, да. Я не очень поняла.

– Думаю, ему нравятся не стихи, а ты, – Патти довольно ухмыльнулась и обратилась к коту, – Да, Васятин?

– Я? – для Хлои это предположение было действительно неожиданным.

– Ты!

– Да не, не может быть, – скептически ответила Хлоя.

– Может-может.

– Мне кажется, наши мальчишки о таком даже и не думают, – продолжила мысль Хлоя, – Они вчера в пистолетики воображаемые на перемене играли. Какая им любовь… А Макс… Ну да, он симпатичный. Высокий, плечи широкие, качается… Да неее, бред. Это точно не он, не мой единственный.

Патрисия лукаво посмотрела на задумавшуюся Хлою, но решила пока оставить этот вопрос в стороне. Время покажет, кто и кому нравится.

– Ой, мама пишет, спрашивает, скоро ли я домой и надо ли меня встретить, – спохватилась Патрисия, глядя на телефон.

– Ого, уже девять. Хочешь, я скажу папе, чтобы он тебя проводил?

– Да нет. Я добегу, тут два дома-то, – Патти стала натягивать свитер, – И все-таки хорошо, что этот день закончился и что завтра нет репетиций. Боюсь, моих сил не хватило бы на еще одно такое выступление в ближайшее время. Дочитаем тогда после? – Патти кивнула на книгу.

– Обязательно, – Хлоя встала и пошла провожать подругу к дверям. – Не волнуйся, ты будешь самая лучшая. Ты даже Лизавету обставила.

Хлоя изобразила кокетливую одноклассницу и ее манеру прихорашиваться.

Девочки посмотрели друг на друга и расхохотались, вспоминая выступление Лизы.

«А осенним вечером ходить жутковато одной…» – Патти бежала прямиком через двор, стараясь как можно скорее одолеть расстояние в два дома. Очень скоро она оказалась в своей квартире и почувствовала себя спокойнее – все-таки осенними вечерами лучше так поздно не появляться на улице. Патти поболтала с папой, выпила чаю с мамой, сходила в ванну и, прихватив с собой пушистую кошку Мэгги, легла спать.

Но у сна были другие планы. Пережитое волнение давало о себе знать. Патти долго не могла успокоиться и заснуть. Сначала она мысленно прокрутила перед глазами этот удивительный день. Как они с Хлоей гуляли по коридору, и Патти даже не думала, что уже вечером Глеб впервые с ней заговорит. Как в класс явились одиннадцатиклассники со своим предложением. Как Патти поругалась с Хлоей. Как с трясущимися ногами Патрисия стояла на сцене – бедный растерянный маленький цыпленок. Это воспоминание ей было особенно неприятно. А потом этот момент – когда все переменилось, когда она словно вышла из своего привычного образа и стала играть, играть по-настоящему, пропуская каждое слово через себя, проживая… Словно это была уже не она, Патти, а кто-то другой, какая-то другая смелая девочка царила в этот момент на сцене – настоящая актриса, яркая звезда, которая все умеет и со всем справляется…

И еще сегодня был Глеб. Это была самая приятная часть воспоминаний. Патти постаралась воскресить в памяти образ возлюбленного до мельчайших деталей. Во что он был одет. Как смотрел. Что говорил. У него такие яркие глаза. Странные непослушные волосы, которые все время сбиваются в сторону… Какой у них цвет? Каштановый? Наверное, каштановый. А еще аромат… Лимонный, еле уловимый, тонкий, свежий, аромат каких-то духов или туалетной воды, который она раньше никогда не слышала. Патти так хотелось уткнуться носом в его шею, чтобы прочувствовать эти лимонные нотки еще глубже, ощутить теплые мурашки его кожи… Так хочется, чтобы его руки обвили ее, Патти, талию, взяв в плен. Руки такие большие и крепкие, красивые, рельефные, кажется, под тонким свитером проступают бугры мышц… Так хотелось бы увидеть его глаза близко-близко, почувствовать его губы на своих губах… Патти блаженно улыбнулась, представляя, как Глеб впервые целует ее, прямо там, за пыльными портьерами, за сценой. И Марина, и школа с уроками, и вообще весь мир остаются где-то позади…

Патти погрузилась в сладкий и такой приятный сон. Ей снился Глеб.

Глава 9 Что? Где? Когда?

Следующий день начался как обычно. Уроки сменяли друг друга, в журнал летели оценки – не всегда заслуженные, как бурчала Хлоя, получившая четверку за домашнее задание по химии.

– Не ной, Каверина! Ты же правда его списала у меня! – Максим Пичугин швырнул рюкзак через весь класс, и тот приземлился прямиком рядом с Хлоей.

Хлоя фыркнула и легким, почти пренебрежительным жестом слегка сдвинула рюкзак в сторону, подальше от себя.

– Хочешь-не хочешь, а на классном часу мы сидим вместе, – захохотал Макс, – Вас, птичек-говорунов отсадили еще год назад.

– Птичка у нас тут только одна. Ты, Пичугин! – бросила Хлоя и добавила шепотом, – Садись уже, Валерка пришла.

Последним уроком стоял классный час, на котором обычно обсуждались разные организационные моменты. После классного часа в их кабинете должна была проходить тренировка к школьной игре «Что? Где? Когда?», в которой Хлоя и Патрисия не принимали участие. Так что им осталось отсидеть минут двадцать, и можно было идти гулять или читать стихи.

«Или делать домашку», – с тоской подумала Хлоя.

Классный час не прогуливали – и не потому, что боялись пропустить что-то важное. Но к Валерии Сергеевне весь класс относился с большим уважением, учительницу старались не расстраивать пропусками.

Сегодня обсуждали подготовку к концерту, дополнительные номера, подарок школе, а также дежурство в классе. Наконец, Валерия Сергеевна отпустила тех, кто не собирался готовиться к «Что? Где? Когда?».

– Так, ребята, вы можете идти. Мальчики, только помогите, пожалуйста, расставить парты полукругом, чтобы мы сидели как одна команда.

Патрисия с любопытством наблюдала за происходящим. Возможно, в другое время она бы тоже осталась и приняла участие в игре, но у нее в графике еще были репетиции к концерту – а два внеклассных мероприятия совмещать сложно. Патти уговаривала хотя бы Хлою напроситься в участники, но Хлоя почему-то отказалась.

Девочки собрали вещи и под звуки сдвигаемых мальчиками парт, вышли в коридор.

– Видела сегодня Глеба? – осторожно спросила Хлоя. Ей все еще было неловко говорить с подругой на эту тему, после своей вчерашней вспышки.

– Неа, – покачала головой Патти. – Вообще ни разу. Может он заболел?

– Да ладно тебе, сразу заболел. Хочешь, пройдемся у их кабинета?

Патти благодарно посмотрела на подругу, и девочки пошли через вторую лестницу с другого торца здания, чтобы побыстрее попасть на этаж, где находился кабинет классного руководителя 11 Б.

Дверь в класс была открыта – жарко. Мельком Патти увидела знакомую рубашку на первой парте. Глеб держал в руках ручку и задумчиво смотрел на доску.

– Вон он, твой красавчик, – довольно проговорила Хлоя.

Патти улыбнулась и внутри нее снова разлилось приятное тепло. Она вспомнила свой сон.

– А давай пока не пойдем домой? – предложила она.

– Давай. А что будем делать? Глеба караулить?

– Да неее… Он каждый день в актовом зале сейчас, сегодня тоже вроде какие-то технические моменты обсуждают с Мариной. Слышала, у них там конфликт возник из-за использования зала другими участниками концерта. Теми, кто не участвует в самом шоу, а делает свои отдельные номера. Завуч должна прийти и помочь разобраться.

– Откуда ты знаешь?

– Слышала, как Марина в туалете жаловалась подруге на это.

Патти помолчала, а потом предложила:

– Пойдем лучше пить кофе? В то маленькое кафе у школы, помнишь, где пластилин на столиках и можно лепить всякое разное?

– Оооо, давай, я совсем про него забыла! – Хлоя обрадовалась неожиданному предложению.

Подруги отправились в кафе «Пластилиновая ворона», которое находилось недалеко от школы в глубине парка. Они прекрасно провели там время, болтая обо всем на свете. Потом Патти предложила почитать сборник стихов.

– Он у тебя с собой?

Хлоя засунула руку в сумку и порылась в ней. Странно, тяжелого сборника в голубой обложке не было. Она пошире расстегнула сумку и заглянула внутрь, затем начала вытаскивать вещи, и, когда, наконец, на столе лежали все тетради и учебники, Хлоя поняла, что книги в сумке нет.

– Но я точно брала ее в школу! Точно! – испуганно воскликнула Хлоя.

– Может Пичугин утащил? Ему так понравились стихи, – хохотнула Патти.

– Да нет! Не мог! Слушай, мне кажется, я оставила стихи в классе, – задумчиво проговорила Хлоя, – Когда парни начали двигать парты, я… Я переложила книги на подоконник, и сборник видимо не убрала в сумку.

– Ну завтра заберешь.

– А давай сейчас сбегаем? Тут же недалеко, – предложила Хлоя, – Не хочу я, чтобы книга там валялась. Слишком она ценная, ну ты понимаешь. Ребята только закончили заниматься, думаю, Валерка еще на месте.

Патрисия секунду подумала и согласна кивнула. Девушки вскоре вышли из кафе и направились к школе.

Коридоры были непривычно пустые. Почти все школьники уже разошлись по домам, и только в классах еще шла бумажная работа учителей. Хлоя осторожно постучала в кабинет Валерии Сергеевны и, приоткрыв дверь, просунула туда голову.

– Простите, можно?.. Валерия Сергеевна, я забыла тут свою книгу, – Хлоя остановилась на полуслове. Валерия Сергеевна сидела за своим столом, опустив подбородок вниз и обхватив руками затылок. Вся ее поза выражала какое-то внутреннее переживание, но Хлоя не сразу поняла, что с ней.

– Валерия Сергеевна?.. Вы в порядке?

Хлоя открыл дверь пошире и шагнула в кабинет. За ней, вытянув шею и пытаясь разглядеть, что происходит, стояла Патрисия.

– А? – Валерия Сергеевна подняла глаза, – Девочки, это вы? Вы что-то забыли?

– Да… Я забыла книгу. На подоконнике, – махнула рукой в сторону окна Хлоя.

– Аа… Заходи, бери, конечно.

Парты в кабинете уже стояли привычным образом. Хлоя осторожно, почти на цыпочках прошла через класс к окну, поглядывая искоса на учительницу. Она была грустная, задумчивая. Похоже, недавно плакала.

Хлоя заметила синюю обложку книги и облегченно вздохнула:

– Вот она! Ура! Спасибо, Валерия Сергеевна. Мы пойдем, – Хлоя положила книгу в сумку и направилась к выходу.

– Извините нас, – сказала Патти.

Девочки уже почти ушли, но все-таки что-то заставило их остановиться в дверях. Валерия Сергеевна даже не пошевелилась.

– Валерия Сергеевна, с вами точно все нормально? – спросила Хлоя, – Вы такая грустная. Что-то случилось?

– Да ерунда, девочки, просто… Очень странная вещь произошла, – Валерия Сергеевна убрала руки от лица и положила на стол, – Я даже не пойму, как так вышло.

Патти и Хлоя снова отошли от двери и приблизились к столу учительницы.

– У меня пропал пиджак, – на этом месте Валерия Сергеевна встала и повернулась к своему стулу, – Вот. Нет его. Висел на спинке стула и пропал. Ума не приложу, куда он мог деться. Не могли же ребята взять его… Да и зачем? Он уже не новый, вполне себе потрепанный… Нет. Ерунда какая-то, не обращайте внимания, девочки, завтра наверняка все выяснится.

– Конечно, выяснится, может кто-то случайно унес с собой, – сказала Патти.

– Со спинки стула? – скептично проговорила Хлоя, – только если специально.

Валерия Сергеевна посмотрела на Хлою расстроенно.

– Но зачем кому-то делать это специально?.. Нет, я так плохо о наших ребятах думать не хочу.

– Вы так из-за пиджака расстроились, да? – спросила Патти.

Валерия Сергеевна отошла к окну, сложив руки.

– Не совсем. Пиджак-то ладно, он уже старый… Я бы пережила пропажу. Но в кармане были мои часы.

– Те самые часики? – ахнула Патти.

– Те самые, – кивнула Валерия Сергеевна. – Часы моей прабабушки. Они мне дороги не только потому, что это драгоценная вещь. Это – память. Фамильная драгоценность, можно сказать. Вот часы мне очень жаль.

Девочки потрясенно смотрели на учительницу.

– Они такие красивые, – проговорила Патти, – я всегда ими любовалась.

– Видимо, кто-то тоже любовался, – грустно усмехнулась Валерия Сергеевна, – Ой, что я такое говорю. Ладно, девочки, идите, дай Бог все выяснится. Я думаю, что это все какое-то глупое недоразумение.

– Подождите, Валерия Сергеевна, так нельзя. Если часы пропали, то это кража! – жестко сказал Хлоя, – А если это кража, нужно звать полицию.

Валерия Сергеевна молча посмотрела на серьезную девочку, глаза которой метали молнии.

– Хлоя, нет. Я не хочу. Я думаю, это какая-то ошибка. А так… Мы сейчас начнем всех подозревать, и еще испортим кому-то жизнь.

Валерия Сергеевна на мгновение замолчала, но тут же продолжила с изменившейся интонацией:

– Пусть! Пусть даже если это кража… хотя я так и не думаю, я дам человеку шанс раскаяться и вернуть часы. И пиджак, конечно.

Хлоя с Патрисией переглянулись.

– А когда вы увидели, что пиджака нет? – спросила Хлоя.

Валерия Сергеевна задумалась.

– Мы проводили тренировку «Что? Где? Когда?», потом пришла Наталья Михайловна, завуч, посидела с нами, послушала, как отвечают ребята. Попросила после тренировки к ней зайти. Когда все закончилось, ребята еще оставались в кабинете, а я вышла в… по делам. Меня не было минут 15. Когда я вернулась, ребята уже ушли. Я пошла к Наталье Михайловне. Мы провозились с ней минут 40. Ну а потом я снова пришла сюда. Когда собралась идти домой, поняла, что пиджака на стуле нет.

–То есть, получается, пиджак исчез в те 15 минут, когда вы выходили? – спросила Патти.

– Вероятно… Я не знаю. Скорее всего. Или в те 40 минут, когда я была у завуча…

– А кто из ребят оставался в классе, когда вы уходили в… по делам?.. – спросила Хлоя.

Валерия Сергеевна начала было вспоминать, но тут же спохватилась:

–Так, девочки, я не хочу вот этого. Мы сейчас начнем всех подозревать, и это плохо. Давайте на сегодня закончим и пойдем отдыхать, по домам, – Валерия Сергеевна посмотрела на девочек растерянно, но взяла себя в руки. Она резко подхватила сумочку и подошла к двери.

Учительница подождала пока девочки выйдут за дверь, погасила свет и закрыла кабинет.

– Вы только не расстраивайтесь, Валерия Сергеевна, я уверена, что часы найдутся, – сказала Патти.

Валерия Сергеевна улыбнулась, кивнула девочкам и стала спускаться вниз по лестнице.

Глава 10 Фотография

Девочки вышли на улицу. Они медленно брели по осеннему переулку. Пахло прелой землей и мокрым асфальтом. Уже совсем стемнело. Воздух был сырой и тяжелый, кажется, недавно прошел дождь.

Хлоя поежилась в пальто и сказала:

– Жалко Валерку. Нам нужно помочь ей. Нужно выяснить, кто у нас такой смелый, спер пиджак прямо из класса.

– Ну может это правда ошибка? – с надеждой спросила Патти. Она не любила такие острые ситуации и не любила, когда кто-то грустит.

–Ага. Сам встал и ушел. Ясно же, что кто-то стянул.

– Но зачем кому-то пиджак?

– А если этот кто-то видел, что часики в нем? – прочертив ботинком по луже, предположила Хлоя.

– Тогда они могли бы просто утащить часы, зачем брать пиджак? – резонно заметила Патти.

– Логично. Хотя может и так, чтобы не привлекать внимание, шарившись по карманам. Ну или… этот кто-то просто хотел насолить Валерии Сергеевне, обидеть ее, – предположила Хлоя.

– Но кто? И зачем? Ее вроде бы все любят и уважают.

– Да хоть бы Рагозин, он с ней за пару дней до этого поцапался. Помнишь, недоволен был оценкой, ругался на уроке, пока Валерка его не утихомирила? Вот может он.

– Может он, – согласно кивнула Патти.

– Нам бы узнать, кто оставался в классе после тренировки, – задумчиво сказала Хлоя.

Лицо Патти посветлело. Кажется, она что-то вспомнила. Девушка полезла в сумку за телефоном и включила экран.

– Смотри. Кажется, мы можем это узнать, – она пролистнула на экране несколько страниц и протянула телефон Хлое.

Хлоя посмотрела на фотографию, выложенную в соцсеть. Она была сделана сегодня, примерно в то самое время, когда закончилась тренировка «Что? Где? Когда?».

– Это что?

– Это Лизин профиль. Она сфоткалась сразу после тренировки, сделала селфи на фоне класса. Видишь, попала вся панорама. Мы можем примерно понять, кто оставался в классе после тренировки.

Вытянув уточкой губы, на переднем плане стояла Лизавета. Хлоя приблизила экран телефона:

– Смотри, пиджак еще висит, но висит не за столом Валерии Сергеевны, а на стуле. И парты еще стоят полукругом.

– Кто тут у нас за столом? – Хлоя приблизила фигуры на фотографии, – Тоня Коржик, конечно, первая отличница. Неудивительно. Макс Пичугин, хм, не знала, что он интересуется викторинами… Смотри, и Паша Гордеев тут. Он-то чего там забыл? Ольга Машкина. Ладно, допустим. Вера Нишева, вторая отличница, и Сережа Конышкин. В принципе, пиджак мог унести каждый из них.

– Точно так же, как и любой другой ученик мог зайти в класс и стянуть этот пиджак! – неожиданно заметила Патти, – Да и кому это надо в принципе? Нет, Хлоя, я все же думаю, что это получилось как-то случайно. Ну сама подумай, какой у них интерес?

– Я не знаю… Месть?

– Месть? За что? К Валерке вроде все хорошо относятся.

– Я не знаю. Но мы должны это выяснить! Конечно, это мог быть кто угодно, но давай сначала пробьем первоначальную версию. Проверим тех, за кого мы можем как-то зацепиться, тех, кто был в классе, – вспылила Хлоя, – Видела, какая Валерка расстроенная была? Это не просто часы, это память о ее родных!

– Ну да… Они еще такие красивые… Ну и какие у нас версии?

– Пока их две. Это может быть умышленная кража – месть или для продажи.

На последних словах Патти поморщилась. Она все еще продолжала думать, что это какая-то ошибка, и уж точно красть в их школе никто бы не стал.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.