Хе Рим Сон
Я была воительницей, но переродилась в теле леди
Том 1

그 기사가 레이디로 사는 법

How the Knight Lives as a Lady

Copyright © Sung Hye Rim, 2017

All Rights Reserved.

The Korean edition was originally published by RS Media, Korea.

© Е. А. Щеголева, перевод, 2025

© Чу Чугуй, иллюстрации на обложке, 2025

© ООО «Издательство «Эксмо», издание на русском языке, 2025

Здравствуйте! Рада познакомиться с российскими читателями.

Надеюсь, новелла «Я была воительницей, но переродилась в теле леди» доставит вам удовольствие и радость.

Спасибо!

Сон Хе Рим

Глава 1
Рыцарь в теле леди

Холод каменного пола коснулся ее щеки, но даже это ощущение прохлады начало постепенно притупляться. С ее губ на пол медленно стекала струйка крови, а внутренние органы будто горели беспощадным адским пламенем.

Она разлепила дрожащие губы и попыталась что-то сказать, но не смогла произнести ни слова: голосовые связки уже начали отказывать. Эстель оставалось только пытаться передать свой вопрос взглядом.

Почему?

Почему?

Почему?

Почему, черт возьми?!

Открыв веки, Эстель направила взгляд в сторону своего убийцы. Глаза застилал туман, однако она смогла разглядеть ноги мужчины, стоящего напротив. Эстель хотела посмотреть ему в лицо, но у нее не осталось сил поднять голову.

– Даже после удара отравленным клинком ты все еще жива. Ты и правда достойна звания командира.

Его голос, как всегда, был нежен и ласков. Стерев с лица следы любых эмоций, он запустил длинные пальцы в волосы девушки.

– Ха… ли…

– Тш-ш-ш. Эстель, ничего не говори, иначе будет только больнее. Отойди в иной мир спокойно.

Его палец, задержавшийся у ее уха, теперь медленно коснулся окровавленных губ, словно намереваясь поймать последний вздох, который вскоре с них слетит.

Эстель знала, что в день, когда ей будет суждено умереть, она встретит смерть как старого друга, но каждый раз, думая об этом мгновении, девушка задавалась одним вопросом: будет ли она о чем-то жалеть? Однако сейчас было не до сожалений. Эстель не думала ни о том, что после ее смерти родная страна будет вынуждена капитулировать перед вражеским Яншгаром, ни о том, что всех рыцарей из ее отряда непременно убьют, ни даже о том, как будут смеяться враги, узнав, что ее убили самой жалкой, собачьей смертью, подняв против нее бунт.

Все это меркло перед лицом предательства, которое ей довелось сейчас пережить.

Человек, предавший Эстель, нежно касался ее губ. Она испустила последний, еще более прерывистый вздох. Тело девушки затряслось в агонии.

«Халид, почему ты так со мной поступил? Именно ты открыл мой талант, так почему же? Черт возьми, почему?! Я думала, мы готовы отдать жизнь друг за друга. Именно ты был человеком, вложившим меч в мою руку. Именно ты сделал меня рыцарем».

Он был другом и боевым товарищем, делившим с Эстель все радости и невзгоды жизни и окружавшей их смерти. Они не были с ним одной крови, но он стал для нее единственным братом и мужчиной, ярко осветившим ее мир.

«И ты предал меня. Ты предал меня, Халид!»

Внезапно у нее отказало зрение, и мир погрузился в кромешную темноту.

– Прощай, моя Иштар[1].

После этих нежных слов глаза Эстель закрылись навеки.

«Вот же чертов старик! – Сед крепко стиснул зубы. – Я и так намучился в битвах с монстрами, а теперь еще и это?»

Сед сверкнул карими глазами с красным отливом. Его настроение было как никогда скверным, однако человек, которого он мог в этом винить, уже покинул мир. Другими словами, время, отведенное ему на земле, закончилось. Если говорить еще проще, он умер от болезни.

Тот самый «чертов старик», о котором идет речь, – отец Седа, глава герцогского рода Хайнт… Нет, точнее, предыдущий глава рода, Гаспар Хайнт. Еще до начала военного похода Седа преследовало странное предчувствие, а затем, прямо на поле боя, он получил весть о внезапной кончине отца.

Седу, едва пришедшему в себя после печальных новостей, пришлось устраивать похороны, наследовать титул, выслушивать слова утешения от вассалов и присягать на верность императору. Для двадцатисемилетнего Седа наследование титула в столь юном возрасте уже само по себе было довольно утомительным занятием, но настоящей заботой стало завещание покойного герцога. На великолепном блестящем пергаменте, подписанном Гаспаром Хайнтом и скрепленном сургучным оттиском фамильного герба, стояли печати не одного, а целых трех епископов.

Естественно, кто откажется исполнять последнюю волю покойного, если та засвидетельствована тремя достопочтенными – нет, чертовыми! – священнослужителями. Если Сед попытается оспорить завещание, то нарушит волю Бога и потеряет не только титул, но само звание гражданина империи.

Завещание состояло лишь из одного предложения: Сед должен жениться на дочери графа Айдина. Несмотря на кажущуюся простоту условия, выполнить его было совсем не легко. Внезапно у Седа появилась невеста. Загвоздка состояла не в том, что ему не нравилось общество дам. Сед довольно избирательно подходит… точнее, подходил к выбору окружения: только самые красивые особы удостаивались чести находиться рядом с ним. Значило ли это, что леди Айдин недостаточно красива для него? Нет, дело заключалось в ином.

Слухи о красоте Люциферы Айдин доходили даже до самых дальних провинций империи: она была настолько неотразима, что ее прозвали Восходящей звездой Яншгара, что соответствовало ее имени[2]. В ней было прекрасно все: длинные густые волосы цвета ночного неба, белоснежная кожа и лазурные глаза с серебристым отливом, напоминающие две яркие звезды.

Леди Айдин было двадцать лет. Двадцать. Хоть и младше Седа на семь лет, она уже считалась засидевшейся в невестах, ведь обычно девушек выдавали до того, как им исполнится двадцать. Причина, по которой она так и не вышла замуж, была крайне проста. Дело заключалось в ее характере.

Граф Айдин рано потерял жену, и в мире у него не осталось никого, кроме единственной дочери. Для графа она стала величайшей драгоценностью в мире: он растил ее, со всех сторон окружив заботой, будто боялся, что она улетит от неосторожного дуновения ветра или разобьется вдребезги от случайного касания. И Люцифера Айдин выросла очень избалованной. Она раздражалась от каждой мелочи. Слухи о ее скверном характере не уступали слухам о ее красоте. А еще поговаривали, что она крутит роман с наследным принцем.

Несмотря на легковесность слова «роман», под ним подразумевались всякие непристойности. Не безобидная интрижка, а настоящее грехопадение. Сед думал, что, если бы до его ушей дошел хотя бы один из этих слухов, он смог бы в общих чертах узнать, насколько хороша леди Айдин в постели. Но исход встреч жестокого наследного принца и капризной дочери графа был предопределен: в конце концов девушка оказалась брошена и опозорена и стала предметом всеобщих насмешек.

Пока Сед без передышки занимался похоронами отца и разбирался с навалившимися делами, до него дошли вести о том, что Люцифера Айдин, будучи отвергнутой принцем прямо на балу, то ли в знак протеста, то ли потому, что ее сердце в самом деле оказалось разбито, попыталась утопиться в дворцовом озере.

С тех пор она так и не пришла в себя. Сед вспомнил, как непроизвольно рассмеялся, когда услышал об этой абсурдной истории в самый разгар своих хлопот. Кто-то вынужден справляться с потерей отца, а кто-то готов так легко расстаться с жизнью из-за ерунды. Ну разве она не глупа?

Среди рыцарей Седа был один такой. Его бросила девушка, и тот, не видя другого выхода, решил расстаться с жизнью через повешение. Само собой, Сед дал пареньку на собственном опыте прочувствовать, что такое риск настоящей смерти, подвесив его вверх ногами и нанося удары один за другим, тем самым возвращая ему желание жить.

В этом вопросе Сед не видел разницы между мужчинами и женщинами и подобное поведение считал отвратительным. Кому-то такие поступки кажутся весьма романтичными, но Сед полагал, что человеку не пристало зависеть от одного-единственного чувства.

И теперь девушка, отвергнутая наследным принцем и порицаемая светским обществом, – его невеста. Все-таки у отца был крайне невыносимый характер. Сед снова выругался на почившего герцога Хайнта.

– Говорят, она очнулась пару дней назад.

– Кто?

– Дочь графа Айдина, – сообщил герцогу Бернард, его адъютант.

Лицо Седа недовольно искривилось, и все же у него хватило совести не думать, что было бы лучше, если бы она вовсе не очнулась.

– Знают ли в семье графа Айдина о помолвке?

– Должно быть, священнослужители сообщили о ней, когда обнародовали завещание. Поскольку на документе стоят печати храма, это входило в их прямые обязанности.

Ну что за чертовы проныры!

Вероятно, семья графа Айдина не знала о помолвке до оглашения завещания. Иначе они бы не осмелились позволять девушке развлекаться с наследным принцем, имея в качестве жениха будущего герцога Хайнта.

«Значит, графский род Айдин…» – Сед погрузился в раздумья.

Граф Айдин был кузеном покойной императрицы, матери наследного принца, которого семья Айдин открыто поддерживала. Возможно, отец составил такое завещание, чтобы и Сед встал на его сторону? Иного объяснения не находилось.

Сед вздохнул. Ну почему ему выбрали именно такую невесту?

– Похоже, теперь ничего не поделаешь, – недовольно пробормотал он.

Бернард тоже вздохнул, вторя терзаниям своего господина. Наверняка имелся способ расторгнуть помолвку, но это требовало согласия обеих семей. Граф Айдин, зубами вцепившийся в род Хайнт, ни за что на это не пойдет.

– Передай им, что я заеду через пару дней.

Когда девушка открыла глаза, перед ее взором предстала роскошная люстра, сияющая в ярких солнечных лучах. Эстель моргнула. А затем мигом вспомнила все, что с ней произошло.

Она собиралась что-то сообщить Халиду. Что именно, Эстель не помнила. Наверняка что-то по поводу их военной тактики. В середине разговора Халид внезапно захотел ее обнять. В самом прямом смысле этого слова. А когда Эстель, удивленная неожиданным жестом, широко раскрыла руки и обняла его, Халид вонзил в ее живот отравленный клинок.

Но она была жива. Жива и здорова. Вместе с этим осознанием к ней пришло чувство облегчения и радости.

«Халид, вот же гаденыш! Сделал вид, что прирезал меня!»

Если подумать, это было единственным объяснением произошедшему. Парень ни за что бы не стал ее убивать. Ну каков засранец! Лежа на спине, Эстель улыбнулась собственным мыслям.

Халид был в своем репертуаре. Все происходящее соответствовало его отвратительному нраву: он часто разочаровывал Эстель своими поступками, будто испытывая ее доверие, но затем непременно переворачивал ситуацию в свою сторону, наслаждаясь сменой эмоций на ее лице. Однажды он так сильно разозлил Эстель, что получил удар кулаком прямо в лицо, после чего потерял всякое желание вытворять что-то подобное.

Как бы то ни было, не оставалось никаких сомнений в том, что это очередная хитрая уловка Халида, придуманная ради ее спасения. Он намеренно притворился, что хочет ее убить, и привез сюда. Неужели он действительно забрал Эстель с поля боя и бежал с ней против ее воли? Не удивительно, ведь в тот момент Эстель готовилась расстаться с жизнью. Тогда она думала, что шансы на выживание равны нулю.

Должно быть, он спас ее, вынеся из сражения, и где-то тайно укрыл. Эстель не могла придумать другого объяснения произошедшему.

«Если все так, как я думаю, Халид, ты – труп».

Сжимая в руках одеяло, Эстель приподнялась на кровати. Она не заметила, что на ее мягких белоснежных ладонях не осталось и следа от былых мозолей. Эстель окинула взглядом одеяло, которым была укрыта.

«Ох, это что, особняк какого-то аристократа?!»

Одеяло было выполнено из шелка красного цвета с едва заметным жемчужным переливом. Эстель неосознанно погладила его ладонью. Оно оказалось невероятно мягким на ощупь. И какой только дворянин смог позволить себе такую роскошь в военное время?

Эстель склонила голову набок и, нахмурившись, задумалась. Кстати, а где ее меч? Ну конечно! Наверняка Халид знал, что, очнувшись, она тут же схватится за оружие, вот и припрятал его.

В этот момент двери широко распахнулись, и в комнату вошла горничная. Наряд служанки показался Эстель немного непривычным, такие одежды в ее стране не носили, но она все равно приветственно улыбнулась, ведь как раз собиралась пойти кого-нибудь поискать. Однако, увидев улыбку Эстель, горничная сильно побледнела и произнесла:

– П-прошу прощения, госпожа! Я не знала, что вы очнулись!

На ее лице застыл страх, но Эстель не обратила на это внимания, у нее возник вопрос поважнее. Как она ее только что назвала?

– Госпожа?

В обществе было принято называть девушек этим словом, но с тринадцати лет Эстель не доводилось слышать такое обращение: после того как она переехала к Халиду, никто ее так не называл. Нет, на самом деле была парочка храбрецов, которые посмели унизить ее, используя это обращение, но всех, кто дерзнул совершить такой поступок, она хладнокровно растоптала.

– М-моя ошибка достойна смерти. Прежде чем входить, мне следовало постучаться и дождаться разрешения.

Эстель нахмурилась, увидев, что служанка уже стоит на коленях. Что с ней такое? К чему так пресмыкаться? Было неприятно смотреть, как столь юная девушка, даже моложе нее самой, находится в таком положении.

– Поднимись, – произнесла Эстель как можно более дружелюбно, отчего на лице горничной проступил румянец.

Эстель почувствовала замешательство: она ведь не жизнь ей спасла, отчего же девушка так благодарна?

– С-спасибо!

Служанка поднялась с колен и застыла во внимательном ожидании. Она была уж слишком любезна. В конце концов, Эстель сама происходила из простого народа и хоть и привыкла к изучающим взглядам со стороны, обычно на нее смотрели как на что-то диковинное. Такого рода внимание к своей особе Эстель ощущала впервые.

– Как долго я спала?

– Вы провели без сознания три дня.

– Три дня? Довольно долго.

– Господин сильно обеспокоен вашим состоянием.

– Господин? Кто это?

Эстель хотела узнать, кто является владельцем особняка, но, похоже, служанка неправильно поняла ее вопрос.

– Ваш отец, госпожа.

Ответ горничной ошеломил Эстель. Служанка определенно что-то напутала.

– Отец?

– Да, Его Сиятельство граф… Госпожа? – По лицу горничной пробежала тень беспокойства. Ничего удивительного, ведь выражение лица Эстель ясно говорило, что она абсолютно не понимает, о чем толкует служанка.

У нее не было отца. Точнее, она его не знает. Так о ком же тогда идет речь? Казалось, служанка говорила не о ней, а о ком-то другом.

Эстель почувствовала, как с плеча соскальзывает черный шелк. Она протянула к нему руку, но ткань распалась на волокна прямо в ее ладони. После небольшого замешательства девушка осознала, что это вовсе не шелк, а волосы. Но ведь она носила короткую стрижку. Более того, ее волосы были пепельного цвета. У нее никогда не было таких длинных и здоровых черных волос. Эстель прилагала все усилия для того, чтобы продолжать рассуждать здраво.

– Можешь принести мне зеркало? – Она старалась говорить ровным тоном, но ее нижняя губа уже начинала предательски подрагивать.

Эстель взглянула на свои руки. Ее ладони оказались гладкими, а ногти блестели. Так, будто она никогда в жизни не держала в руках меч.

Горничная принесла зеркало и развернула его к Эстель, чтобы та смогла себя рассмотреть. Однако из зеркала на Эстель глядела не она сама, а какая-то незнакомая девушка.

Вместо коротких, вечно растрепанных и лежавших как попало волос у девушки в отражении были ухоженные гладкие черные локоны. Ее белоснежно-молочного цвета кожа выглядела так, как будто никогда не видела солнца. Но самой прекрасной чертой этой девушки были ее миндалевидные глаза. Ясные и блестящие, своим лазурным цветом с серебристыми переливами они напоминали два бриллианта.

Эстель могла поклясться, что видит эту девушку первый раз в жизни.

Но, моргнув, Эстель заметила, что девушка в отражении повторила ее движение. О том, что это какой-то диковинный фокус с зеркалом, не могло быть и речи. Она ведь видела эти же самые волосы на своих плечах.

– Что это за место? Отвечай.

– Простите?..

– Где мы находимся? Где Халид? Быстро отвечай! – Эстель села и встряхнула служанку за плечо.

«Этого не может быть. Это не я. Что все это значит? Неужели чья-то иллюзия?»

– Госпожа, пожалуйста, успокойтесь! Госпожа! – пролепетала горничная, мелко трясясь от страха.

Черт, черт! Эстель взглянула на свое тонкое запястье. Это, должно быть, сон. Просто сон. Она вцепилась пальцами в свои волосы, будто намереваясь выдернуть их все разом.

– Госпожа, это же ваши драгоценные волосы! Вы же так ими дорожите!

– Что вы со мной сделали? Халид… Позови Халида!

– Госпожа, я не понимаю, о ком вы говорите!

– Халид, Халид Габрайн!

– Я не понимаю, о ком вы говорите. Госпожа, человека с таким именем здесь нет!

– Тогда скажи мне, что вы со мной сделали?!

– Г-госпожа, вы ведете себя странно! Джесси! Джесси! Скорее приведи лекаря!

Мир Эстель рушился. Она пыталась сохранять здравый рассудок, что давалось ей с большим трудом. Сопоставив факты, Эстель окончательно осознала, что все вокруг было ей незнакомо, а манера речи служанки напоминала то, как обычно говорили между собой люди Яншгара.

– Что это за место?

– Это ваш дом, госпожа…

– В какой мы стране?

– Яншгар. Империя Яншгар. Ваше поместье находится в городе Гринхилл, столице империи.

Что за чушь? Яншгар никогда не был империей, это королевство. И как у нее только язык повернулся назвать Яншгар империей? Это же самое настоящее кощунство! Яншгар был вражеской страной. Именно это государство объявило родине Эстель войну, в самый разгар которой она и потеряла сознание. Значит, она находится на вражеской земле? В таком случае необходимо срочно найти оружие!

Судя по всему, служанка была настолько сбита с толку, что не обращала внимания на манеру речи Эстель, а ведь она говорила с небольшим акцентом, присущим ее народу.

Эстель находилась в самом сердце вражеской страны. Ей нужно поторопиться, найти Халида и вернуться на родину! Но вскоре от этого плана не осталось и следа.

– Как прошло сражение с королевством Ольша?

Служанка посерьезнела.

– Госпожа, вам обязательно нужно показаться лекарю. Королевство Ольша пало!

– Ольша пала?

Королевство Ольша было ее родиной. Страной, которую она так отчаянно хотела защитить. Эстель не могла отойти от шока.

– Какой сейчас год?

– 729 год по яншгарскому календарю, госпожа. – К счастью, горничная покорно отвечала на все ее вопросы.

Эстель попыталась привести в порядок хаос, творящийся у нее в голове, и произвела расчеты. Три года, целых три года. Именно столько времени прошло с тех пор, как Эстель потеряла сознание.

– Когда пала Ольша?

– Три года назад.

– Этого не может быть!

– Госпожа?

«Нет, этого просто не может быть! – Эстель осмотрелась по сторонам. – Халид… Куда делся Халид? Что со мной?»

Она поднялась с постели, отказываясь верить, что все это происходит наяву.

– Госпожа, куда вы? Вам необходим покой!

– Пусти меня!

Эстель попыталась оттолкнуть служанку, но сил юной горничной было не занимать. Нет, на самом деле горничная не отличалась силой, просто тело Эстель, невероятно худое и слабое, не позволяло справиться даже с девушкой. Оно и не удивительно, с таким телосложением о физической силе не могло идти и речи.

Любые движения давались Эстель с большим трудом, и вскоре она почувствовала, что ей тяжело дышать. Она изо всех сил старалась вырваться из цепкой хватки служанки, но даже это оказалось непосильной задачей. И все же Эстель продолжала сражаться. Ей необходимо было срочно отправиться в Ольшу.

– Люци!

Двери в покои отворились, и в комнату торопливо вошел какой-то мужчина, заключил Эстель в крепкие объятия. Она не могла справиться даже с девушкой, что говорить о мужчине… Окончательно выбившись из сил, Эстель осела обратно на кровать.

– Ах, Люци, все хорошо. Я здесь. Папа рядом.

– …

– Люци.

Она почувствовала, как сердце, готовое выпрыгнуть из груди от волнения, понемногу начинает замедлять темп. Эстель моргнула и посмотрела на мужчину, трепетно держащего ее в объятиях. Его лицо очень походило на лицо девушки в отражении. За исключением белокурых волос он казался ее копией, даже глаза были точно такого же цвета. Эстель чувствовала на себе его теплый взгляд, полный любви и заботы.

– Кто вы? – Эстель уже знала ответ на свой вопрос, но ей требовалось убедиться в его достоверности.

На лицо мужчины легла тень печали. Никто и никогда не смотрел на нее с такой любовью, потому что за всю жизнь Эстель ни разу не довелось встретиться со своим отцом.

– Ты меня не помнишь? Я твой папа.

– …

По телу Эстель прошла едва заметная дрожь. Она действительно не помнит этого человека или ей все это только снится?

Люцифера. Люцифера Айдин.

Так звали девушку, которой принадлежало это тело.

Единственная дочь графа Луйбоса Айдина, яншгарского аристократа. Двадцатилетняя девушка, в детстве потерявшая мать и живущая с тех пор с отцом.

Эстель изучала незнакомку, смотрящую на нее из зеркала. Слишком высокая для женщины, Эстель теперь была гораздо ниже ростом, а вечно лохматые, коротко подстриженные пепельные волосы превратились в прелестные длинные черные локоны. Глаза же стали похожи на зимнее небо в снежный день, обретя невероятный лазурный цвет с серебряными переливами.

Если бы Эстель что-то и слышала о леди Айдин, она бы наверняка восприняла ее как очередную знатную пустышку, единственное достоинство которой заключается в красивом личике. Впрочем, она могла бы остаться в памяти Эстель благодаря этому самому до жути красивому личику.

Люцифера в отличие от Эстель обладала стройным телом, пышной грудью и осиной талией. Другими словами, как Эстель и предполагала, аристократка не имела абсолютно никакой физической подготовки. Эстель осталась без драгоценного меча, дарованного ей в королевстве Ольша, но даже если бы у нее и оказалось оружие, в этих руках оно было бы бесполезно.

Осмотрев леди Айдин и не догадываясь, что в ее теле теперь находится совсем другой человек, лекарь решил, что пережитое потрясение вызвало у девушки временные провалы в памяти. Ничего удивительного. Даже если бы к ней привели священнослужителя, он не смог бы понять, что произошло. Перемену в человеке удобно объяснить потерей памяти.

Владелица этого тела, по всей видимости, обладала властным характером: Эстель заметила, что служанки как-то чересчур сильно пытались ей во всем угодить. Так, когда она попросила принести ей книгу по истории, ее просьба была моментально выполнена.

Осознав, что находится в теле дочери графа, Эстель пользовалась этим без малейших раздумий. Не в ее характере было отказываться от того, что преподносила сама судьба.

Эстель открыла книгу под названием «История империи Яншгар». Отыскав часть о падении Ольши, событиях трехлетней давности, она принялась читать:

Многочисленная армия Яншгара во главе с императором Байду, пройдясь по королевству Ольша бурной волной, стерла его с лица земли. Дворяне Ольши преклонили колени перед великой армией Яншгара.

А кем же тогда были те ублюдки, которые бежали, поджав хвосты, словно дворовые псины, стоило им проиграть ей в бою? Нахмурившись, Эстель продолжила чтение:

Воины Ольши сопротивлялись. Самый сильный отпор давали члены Рыцарского отряда Ситора, возглавлявшие третью боевую дивизию. Капитан отряда Эстель Шуперт хоть и была женщиной, но отлично владела мечом, смогла получить свою должность в кратчайшие сроки и славилась свирепостью. Жители Ольши прозвали ее Иштар, Восходящей звездой. Но она стала одержима победой. Руководствуясь типичными для женщины иррациональными мотивами, она настаивала на заведомо проигрышном сражении, из-за чего и была убита своим адъютантом, который не смог смириться с ее решением. Преподнеся Яншгару ее голову, подчиненные Эстель Шуперт открыли ворота крепости и капитулировали. Тот день стал последним в истории королевства Ольша.

Искусав губы в кровь, Эстель отшвырнула книгу. Служанка, тихо наблюдавшая за ней со стороны, вскрикнула от неожиданности. Лицо Эстель побагровело от гнева.

– Госпожа, если вы продолжите так дышать, то снова лишитесь чувств!

Как и подметила горничная, дыхание Эстель участилось, и предметы перед ее глазами начали терять очертания. Лоб девушки горел от жара. Если бы она имела при себе меч, то тут же пошла бы отрубить голову тому, кто написал эту книгу. Типичные для женщины иррациональные мотивы? Что это вообще значит?!

Все они поклялись защищать свою страну. Даже если им пришлось бы уйти из этого мира в объятия богини Астры, став звездами в ночном небе, они обещали до последнего вздоха отстаивать гордость Ольши. Они и не надеялись на победу. Но рыцари, оберегавшие страну, обязались защищать ее до конца. Разве это безосновательное и нелогичное решение?!

Эстель казалось, что сердце падает в пропасть, разбиваясь на миллионы осколков. Она окончательно убедилась в том, что существовала в реальности и погибла. Армия Яншгара получила в награду ее голову.

Она не ошиблась: Халид ее предал. Даже когда стало понятно, что это их последняя война, Эстель не сомневалась, что ее воины пойдут за ней. Но именно они были теми, кто в итоге преподнес врагу ее голову.

– Почему?.. – На глаза навернулись слезы, но Эстель широко раскрыла их, не давая ни одной слезинке поползти по щеке. Ее тело задрожало перед лицом жестокой правды, в которую Эстель не могла поверить.

Горничная снова кинулась за лекарем.

К горлу подступила тошнота. До самого дня своей смерти Эстель ни разу не посмела сетовать на Богиню. Но сейчас, впервые в жизни, она ненавидела Астру. Лучше бы Эстель умерла, так и не познав горечь предательства.

– Мы станем звездами в ночном небе!

Эстель широко улыбнулась. Лунный свет отражался от коротких пепельных волос, делая ее похожей на настоящую сияющую звезду. Тучи войны сгущались над полем боя, сражение должно было вот-вот начаться.

– Если вдруг мы и правда станем звездами, я отказываюсь светить рядом с капитаном. Она ведь и тогда не отцепится: примет Млечный Путь за звездную реку и заставит нас лезть в нее зимой.

Эстель обернулась на голос. Слова принадлежали ее адъютанту, развалившемуся в расслабленной позе. Он имел в виду их тяжелые зимние тренировки. Воспоминания об этих днях до сих пор вызывали в рыцарях содрогание.

– Лиам, прежде чем добраться до Млечного Пути, не хочешь сначала околеть вон в той речушке? – парировала Эстель, направив на него острие меча.

Лицо мужчины побледнело, и он отчаянно замотал головой из стороны в сторону. Но его самолюбие явно оказалось задето, поэтому он цокнул языком и пробурчал себе под нос:

– Разве подобает капитану рыцарского отряда так выражаться? Такое можно услышать от каких-нибудь бродячих наемников.

– Если скажешь еще хоть одно слово, не капитан, а я прикончу тебя. Можешь держать рот на замке хотя бы в такие моменты? – пригрозила Лиаму белокурая женщина с кинжалом в руке. Отвернувшись от него, она подарила Эстель яркую улыбку. Та приподняла уголки губ в ответ.

Развернув лошадь, Эстель посмотрела на тех, кто выстроился за ее спиной. Эти рыцари последовали за ней. Члены отряда Ситора, ее надежные подчиненные и товарищи, солдаты, сражающиеся за Ольшу. Единомышленники, объединенные одной целью. Их глаза наполнены верой. Рядом с ними и умереть не страшно.

В этот момент кто-то положил ладонь на ее плечо. Это был Халид, все время находившийся рядом. На его лице, как всегда, сияла нежная улыбка. Эстель положила ладонь поверх руки Халида и кивнула.

– Я не умею говорить красивые речи. Да и вы, вроде бы, все в хорошей форме. Поэтому я скажу только одно.

Эстель развернула коня обратно и подняла драгоценный меч, полученный в дар от королевства. Он сверкнул золотистым бликом. Их отряд занял позиции на вершине холма. Эстель величественно восседала на белоснежном коне под светом ярких звезд. Она и сама уже почти не отличалась от белых небесных светил, сияющих на ночном небе.

Эстель крикнула во весь голос:

– За Ольшу!!!

– Да-а-а-а-а-а!!!

Боевой клич сотряс землю. Пришпорив лошадь, Эстель заняла свое место в авангарде. Это было их первое сражение с Яншгаром.

Сбоку от Эстель показался Халид. Встретившись друг с другом взглядом, они улыбнулись. Посерьезнев, они развернулись обратно в сторону наступающей вражеской армии, больше не отводя взгляда.

Клинки скрестились. Здесь, на перепутье между жизнью и смертью, не дозволялась ни одна оплошность. Невероятный меч Эстель рубил головы вражеских солдат, не зная отдыха. Именно здесь, в гуще ожесточенной битвы, Эстель по-настоящему жила.

– Богиня, молю тебя, не забирай мою дочь. Лучше возьми меня вместо нее.

Услышав слова графа, Эстель очнулась. А ведь еще мгновение назад она была на поле боя.

«Где это я?»

После небольшого замешательства Эстель вспомнила, что теперь находится в теле аристократки из Яншгара. Хоть она и пришла в сознание, ее глаза по-прежнему были закрыты. Сил не хватало даже на то, чтобы поднять веки.

Перед ее взором все еще стояли сцены из сна. Было бы гораздо лучше, погибни Эстель тогда, в самом первом бою. Если бы она, не знавшая горечи предательства, умерла прямо там, ей не пришлось бы испытывать эти чувства сейчас.

Память девушки до сих пор хранила воспоминания о том, как горели глаза ее товарищей. И о том, какое доверие в ней вызывала улыбка Халида. В ее снах он был по-прежнему красив, добродушен и силен духом. И от этого сердцу становилось в разы больнее.

С тех пор как Эстель узнала о том, что случилось с Ольшей, прошло три дня, и все это время она отказывалась от пищи и воды. Хоть Эстель и понимала, что по милости Богини ей была дарована новая жизнь, она не желала принимать эту возможность. Рыцарь, потерявший свою страну. Воительница, преданная своим же товарищем. Такая, как она, не имела права на жизнь. И, несмотря на то что она его получила, Эстель предпочла бы умереть.

– Пожалуйста, прошу тебя, не забирай у меня еще и дочурку. Богиня, умоляю!

Отца у Эстель не было, а мать оставила дочь, когда та немного подросла, поэтому девушке приходилось выживать, скитаясь по подворотням. Ни разу в ее жизни взрослые не проявили к ней теплых чувств.

– Люци, прошу тебя, не бросай своего папу.

Этот человек – подданный Яншгара. Представитель знати вражеского государства. Сколько бы Эстель ни повторяла про себя эти слова, как ни странно, каждый раз, глядя на графа, она испытывала угрызения совести. То же самое произошло и сейчас.

Отвергая пищу, она лишилась чувств. Эстель по собственной воле отказалась от стремления к жизни. Так почему же этот человек продолжает горько плакать? Кроме общей крови, их ничего не связывает, но он дарит ей безграничную любовь.

Отцы всегда так поступают? У Халида, например, не было теплых отношений с отцом. Герцог Илкай, отец Халида, имел в жизни лишь одно увлечение – владение мечом. Он был просто помешан на этом. С сыном же они жили словно соседи, которые вынуждены делить над собой одну крышу. Однако граф Айдин отличался от герцога Илкая. Его любовь к дочери, первоначальной хозяйке этого тела, нельзя было выразить простыми словами.

– Люцифера, прошу тебя…

Насколько Эстель знала, эта самая Люцифера прыгнула в воду по собственной воле. Если это правда, Эстель не понимала, почему хозяйка этого тела решилась на такой шаг. Она попыталась выяснить это у прислуги, но так и не нашла ответа на свой вопрос: девушки лишь начинали ее сторониться и перешептываться между собой.

По-прежнему не открывая глаз, Эстель продолжала слушать рыдания графа.

Как же ей следует поступить?

Разумеется, она не хотела, чтобы все так вышло. Эстель приняла решение уйти из этого мира, поддавшись отчаянию. Но разве то, что сейчас происходит, правильно? Хотя Эстель собирается лишить жизни себя, она находится в теле Люциферы, а граф Айдин не переживет смерти дочери. Он любит ее. Это смогла почувствовать даже Эстель, наблюдающая за ним со стороны. Ради нее он был готов сделать все, что в его силах. И хоть в большинстве случаев граф выражал чувства через материальные вещи, Эстель осознавала, что делал он это от огромной любви к своему ребенку.

Эстель всегда питала особую слабость к беспомощным людям, а в ее глазах граф представал именно таким. Хоть он и не был низкого роста, его тело казалось хрупким, да и сам он не производил впечатления сильного человека. К тому же иногда во взгляде, обращенном на нее, Эстель замечала глубокую необъяснимую печаль. Прямо как у человека, который ее убил.

Как Эстель видела смысл жизни в ответственности, возложенной на нее как на рыцаря, в товариществе и в битвах, так граф Айдин смысл собственной жизни видел в своей дочери Люцифере. Правильно ли она поступит, если отнимет у человека то, ради чего он ходит по этой земле?

Не то чтобы девушка питала дружеские чувства к подданным Яншгара, но даже она понимала, что ответственность за ту войну лежит вовсе не на них. Более того, Эстель осознавала, что вторжение Яншгара в Ольшу было оправдано. Если бы Яншгар поступил так же, как поступила ее родина, то ее войска немедленно нарушили бы границу и пошли на Гринхилл.

Эстель почувствовала прикосновение теплой ладони к своей руке. Это был граф. В конце концов, она не могла так жестоко поступить с ним. Ее характер не позволял ей быть совершенно безжалостной даже по отношению к врагам, вот и сейчас она сочувствовала графу Айдину. Горечь и гнев от предательства – это чувства, которые принадлежат ей, Эстель. Эту же девушку, Люциферу, не следует втягивать в ее дела.

Если задуматься, у Эстель имелось немало возможностей лишиться жизни. Но она не стала этого делать. Потому что не хотела.

Настала пора признаться себе: хотя первым ее желанием было умереть, в то же время Эстель хотела жить. Целых три дня мысли путались в голове, терзая ее, но наконец она смогла собраться и найти решение. Она не откажется от жизни. Теперь ей остается лишь жить, но уже не как Эстель, а как Люцифера.

Дело было не только в графе. Хотя Эстель испытывала слабость к его теплым чувствам, для нее он – чужой человек. Она должна была увидеть Ольшу спустя эти три года и узнать, что случилось с остальными ее товарищами. Подумав об этом, Эстель сильно пожалела, что собиралась расстаться с жизнью.

С самого начала это было не в ее характере: Эстель не из тех, кто стал бы убивать себя под воздействием негативных эмоций. И хотя она негодовала от того, что стала аристократкой при «императоре» Яншгара, разве она могла с этим что-то поделать? Нет, ведь все это происходило уже после смерти Эстель.

Она была предана и пала от руки собственного товарища. И все же богиня Астра осенила Эстель своим последним благословением, и она твердо решила жить дальше.

Эстель… Нет, Люцифера открыла глаза. Граф Айдин позвал ее по имени, и взгляд девушки понемногу начал наполняться жизнью.

– М-мне очень жаль, госпожа!

– За что ты извиняешься? Что-то случилось?

Люцифере хотелось узнать, какую жизнь вела прежняя хозяйка ее тела. Когда она окончательно пришла в себя, то заметила, что прислуга ведет себя чересчур подобострастно. Ей уже доводилось прежде наблюдать подобную картину: с таким видом подданные королевства Ольша обычно приходили на аудиенцию к королю.

– Но ведь я проронила каплю чая…

Внимательно присмотревшись, Люцифера действительно обнаружила капельку на блюдце. На самом деле, это было неизбежно, ведь сама девушка не могла похвастаться умением изящно пить чай и с невероятной скоростью опрокидывала в себя одну чашку за другой, а горничная просто старалась за ней поспевать и вовремя подливать напиток.

Неужели они так трясутся даже над подобными мелочами? Люцифера всерьез задумалась о том, насколько жесток мир аристократов. Она подняла глаза на служанку, а тем временем та уже стояла на коленях, подрагивая от страха. От этого вида Люцифера потеряла дар речи.

Стоит ли падать ниц из-за какой-то там капли?

– Почему ты на коленях?

– М-мне очень жаль. Г-госпожа, прошу вас…

«О чем она просит?» – Люцифера отстраненно смотрела на горничную. Заметив взгляд хозяйки, служанка взмолилась:

– Прошу вас, пожалуйста, не бейте меня розгами!

– Что? – Люцифера не понимала, как девушка, у которой на вид не было вообще никаких силенок, могла избить прислугу. – Розгами?

– Да, прошу вас!

– Я била тебя?

– Да!

– Я применяла только такое наказание? Или было что-то похуже?

– Е-еще вы могли приказать положить ладони на пол и, надев туфли, ходили по моим кистям.

В своей наивности служанка тут же выложила все подробности того, какими способами предыдущая хозяйка тела издевалась над ней. О чем она только думает? Что, если бы у Люциферы действительно был скверный характер и она бы решила воплотить все сказанное служанкой в жизнь?

Люцифера подперла рукой подбородок и произнесла:

– Покончим на сегодня с чайком.

– Прошу прощения?

– Ой, то есть, пожалуй, на сегодня чая будет достаточно. – Люцифера старалась произносить каждое слово приукрашено мягко, подражая манере речи известных ей леди, из-за чего иногда ее фразы звучали не вполне естественно.

Служанка, потрясенная чересчур добродушным тоном своей госпожи, поняла, что этой репликой та даровала ей прощение, и поспешила откланяться.

Люцифера посмотрела в окно. Осень постепенно сменяла лето. С тех пор как она очнулась, не прошло даже нескольких дней. Девушка приняла решение жить как Люцифера, но это оказалось не так просто, как представлялось на первый взгляд. Прежде всего, у нее не было так называемого дворянского воспитания. Люцифера была полностью лишена элегантности и могла позволить себе, громко прихлебывая, выпить весь предложенный чай, хоть и прекрасно понимала, что от этого придется частенько бегать в уборную.

Потеря памяти, которой объясняли ее состояние, вопреки ожиданиям оправдывала многие нестыковки, поэтому Люцифере удалось избежать подозрений. Но, размышляя о том, сколько еще времени ей придется провести в теле слабого человека и вести соответствующий образ жизни, Люцифера лишь тяжело вздыхала.

В этот момент двери в комнату распахнулись, и на пороге появился граф Айдин. Люцифера не знала, как ей следует себя вести, поэтому лишь вежливо улыбнулась. Но одного этого оказалось достаточно, чтобы лицо графа озарилось счастьем.

– Люци! Кажется, ты чувствуешь себя гораздо лучше.

– Так точно.

– Что?

– То есть да. Верно.

Иногда она случайно произносила слова с акцентом, присущим жителям Ольши, или фразы, характерные для речи солдата. Граф улыбнулся, удовлетворившись ее ответом, и протянул дочери подарок.

– Простите, что это?

Она и на этот раз допустила ошибку, смутившись и слишком вежливо обратившись к отцу, но он, казалось, ничего не заметил, ослепленный радостью от того, что смог преподнести дочери подарок.

Люцифера потянула за край атласной ленты, которой была перевязана хорошенькая картонная коробочка. Подарок ей был безразличен, но Люцифера через силу попыталась изобразить на лице предвкушение. Внутри оказались небесно-голубые серьги, ярко переливающиеся на свету.

– Я приказал выполнить их из камней самого высшего сорта, которые доставили новой партией.

Люцифера успела узнать, что во владениях графа есть небольшой прииск драгоценных камней, продажа которых является основным источником его дохода. Люцифера не разбиралась в драгоценностях и ничего не могла сказать об этих камнях, кроме того, что они, очевидно, голубого цвета. Поэтому она просто неловко улыбнулась и произнесла слова благодарности.

– Не знаю, когда нам в следующий раз удастся посетить прием, но уверен, что, когда настанет это время, моя дорогая Люци будет блистать ярче всех. Хотя, конечно, ты была бы самой неотразимой и без этих серег.

Ну это вполне вероятно. Люцифера и сама прекрасно осознавала, что ее нынешнее лицо очень красиво.

Прием… Получается, придется участвовать еще и в этом? Само собой, любой дворянин должен посещать банкеты, балы и другие собрания. Но одна мысль о том, что ей придется видеть рожи яншгарских аристократов, вызывала у Люциферы содрогание.

– Я буду рад, если они тебе понравятся.

– Они прекрасны.

После этих слов на губах графа засияла яркая, счастливая улыбка. Люцифере было приятно видеть, как меняется лицо этого красивого мужчины средних лет, но…

– Ах!

До сих пор она не могла привыкнуть к крепким объятиям, они были ей в тягость и казались неприятными. После того как граф выпустил Люциферу из пугающе долгих объятий, он произнес:

– Точно! У меня же есть для тебя хорошая новость. На самом деле, я собирался сообщить ее тебе, как только ты очнулась, но так и не успел.

Естественно, граф не мог ничего сообщить своей дочери, пока она находилась в таком безжизненном состоянии. Люцифера с интересом спросила:

– Что за новость?

– Ты помолвлена! У тебя наконец-то появился жених! Попробуешь угадать, кто он?

Жених? А ведь, если подумать, Люцифере уже исполнилось двадцать лет и ей давно пора было заводить собственную семью. С другой стороны, все больше становилось ясно, что брак в таком раннем возрасте – абсурд.

– И кто же это?

Несмотря на то что в тоне Люциферы открыто читалось равнодушие, граф мягко улыбнулся, будто ему и этого было достаточно.

– Предложение о браке пришло из владений герцога Хайнта.

Хайнт? Где-то она уже слышала это имя. Когда Люцифера наконец поняла, о ком речь, ее лицо презрительно скривилось. Тот самый Хайнт. Как она могла забыть?

– Седекия Хайнт!

– Верно! Ты угадала. Какая же у меня умная дочка! Это имя твоего жениха. К сожалению, герцог Хайнт скончался, и теперь этот титул перешел к его сыну. – Граф ласково погладил Люциферу по голове.

Седекия Хайнт. Это же тот самый Черный Лев с полей сражений. Безжалостный зверь, который будто намеревался сжечь всю Ольшу дотла. Он прославился тем, что на местах, через которые проходил его отряд, не оставалось ни единой травинки.

Кроме того, ему довелось встретиться лицом к лицу с тогдашней Эстель.

Ну почему именно он? Люцифера не могла поверить, что предводитель некогда вражеских войск теперь стал ее женихом. Как ни парадоксально, но только сейчас, оказавшись в таком невероятном положении, она смогла до конца осознать, что находится в теле Люциферы Айдин, подданной Яншгара.

– Он просил передать, что приедет к нам с визитом через пару дней.

– …

– Очень неожиданно, не правда ли? Покойный герцог Хайнт действительно сдержал свое слово.

– Что?

На вопрос Люциферы граф Айдин лишь покачал головой, будто говоря, что не имел в виду ничего важного. Вдруг на его лицо легла мрачная тень, и он спросил:

– Люци, тебе не нравится жених? Ты по-прежнему не можешь забыть наследного принца?

Наследный принц? О чем он вообще говорит?

Когда Люцифера вопросительно посмотрела на графа, он уже крепко держал рот на замке. По его поведению становилось понятно, что он что-то скрывает.

Неужели хозяйка этого тела крутила роман с наследным принцем Яншгара? Эта девушка и в самом деле была весьма своеобразна. Люцифера тяжело вздохнула. В последнее время она слишком часто вздыхала.

Герцог Хайнт прибыл с визитом через два дня ровно в полдень. Визит считался неофициальным, скорее, посещением больного, и наряжаться не было никакой необходимости, но служанки все равно тщательно привели Люциферу в порядок и красиво одели.

В первую очередь ее отправили в теплую ванную с цветочными лепестками. Затем Люциферу так сильно напудрили, что она даже закашлялась. Ее губы смочили цветочной водой, чтобы придать им живости. Волосы Люциферы, на ее взгляд и так достаточно блестящие, горничные принялись намазывать маслом и безустанно расчесывать.

Если нужно так готовиться, еще даже толком не оправившись от недуга, то какую же головную боль приносят приготовления к приемам? И как только женщины справляются с таким тяжким трудом?

Люцифера ушла глубоко в мысли. Силы сами собой покидали ее. Если подобные занятия выматывают так же, как и тренировки, то Люцифера предпочла бы размахивать мечом.

«Фехтование, по крайней мере, давало мне чувство бодрости. Да и для физической силы это полезно! Какая прекрасная вещь – тренировки!» – думала девушка, хотя понимала, что теперь они для нее невозможны.

Это тело не подходило для владения мечом: в нем не было даже жира, не говоря уже о мышцах. Оно настолько плохо восстанавливалось, что последствия падения в воду и голодовки до сих пор не проходили.

Если бы Лиам увидел, как она с толстым слоем косметики на болезненном лице сидит в постели в ожидании герцога Хайнта, то просто лопнул бы от смеха. Люцифера начала вспоминать рыцарей, которые находились под ее командованием. Лиам, Бальдер, Аника, Ойген… Чем они сейчас занимаются? Получили ли они помилование в качестве награды за ее голову?

Обхватив руками колени, Люцифера опустила голову и погрузилась в мрачные мысли. Горничная, ожидавшая прибытия герцога вместе с леди Айдин, казалось, нервничала даже сильнее, чем ее госпожа, и в ужасе воскликнула:

– Госпожа, так у вас спутаются волосы!

– Я едва оправилась от недуга. Неужели мне обязательно беспокоиться о волосах?

В этот момент в дверь вежливо постучали. Служанка глазами подала Люцифере знак. Судя по всему, горячо ожидаемый герцог Хайнт наконец прибыл. Он оказался на удивление пунктуален и пришел ровно в обещанное время. Послышались звуки грузных шагов. Дверь открылась, и их взгляды пересеклись.

Разумеется, входить в спальню женщины считалось дурным тоном, но, поскольку он теперь являлся ее женихом, а она все еще оправлялась от болезни, на сей раз это сочли дозволительным.

Встретившись с Люциферой взглядом, высокий мужчина уверенно вошел в комнату. Походка Хайнта, с одной стороны, напоминала отточенную армейскую поступь, а с другой – неторопливое подкрадывание хищника, и с каждым его шагом Люцифера ощущала нарастающую угрозу.

Седекия Хайнт оказался выше Халида. Его волосы были темно-зеленого цвета, а в карих глазах сияли яркие красные переливы. Четкая форма губ и мужественные черты делали его лицо не уступающим по красоте даже утонченному Халиду. Что ж, Люцифера не могла отрицать очевидное: герцог Хайнт был очень привлекателен. Но для нее он по-прежнему оставался лишь ненавистным вражеским командиром.

Девушка едва заметно нахмурилась. Ей очень не нравилось сознавать, что она безмятежно сидит в постели, находясь лицом к лицу с вражеским военачальником, вместо того чтобы вскочить и вцепиться ему в глотку. Это было что-то вроде профессиональной деформации. Так, например, у пекаря возникает желание навести порядок на прилавке чужого заведения, в которое он забрел только для того, чтобы самому купить хлеб.

Горничные склонили головы в поклоне, а затем удалились. Кроме Люциферы и Седа, в комнате никого не осталось. Они обменялись крайне недружелюбными взглядами, будто имели дело не со своей будущей парой, а с заклятым врагом.

– Мне очень неловко, что я затянул с визитом к вам, леди.

Любой жених… Нет, любой аристократ, оказавшись перед леди, выказал бы дань уважения, поцеловав ее руку, но герцог не стал этого делать. Более того, он не стал садиться на предложенный ему стул или опускаться на колени около ее постели, так и оставшись стоять на одном месте, из-за чего Люцифера была вынуждена смотреть на герцога Хайнта, своего жениха, снизу вверх.

– Примите мои соболезнования по поводу кончины герцога.

Люцифера решила соблюсти формальности, и несмотря на желание рявкнуть что-то вроде: «Да какое мне дело до тебя и этого герцога?» – ей удалось выдавить из себя минимально необходимую вежливость, и на какое-то время в комнате воцарилось молчание. Она подняла голову, думая, не ошиблась ли в чем-то в своей фразе, и наткнулась на суровый взгляд герцога.

Люцифера надеялась, что герцог быстро убедится в том, что с ней все в порядке, и сразу же отбудет восвояси. Она и так с трудом верила в происходящее, и терпеть присутствие вражеского военачальника становилось выше ее сил. Люцифера едва сдерживалась, чтобы не накинуться на человека, против которого она когда-то сражалась.

В этот момент герцог прорычал:

– Как же меня раздражает эта навязанная помолвка!

Люцифера с трудом сдержалась, чтобы не сказать, что разделяет его чувства. Она посмотрела на Хайнта, уже не скрывая враждебности, а потом поднялась с кровати и встала напротив. Даже так разница в их росте была очевидна, но теперь ей хотя бы не приходилось до боли задирать голову.

Герцог ухмыльнулся:

– Ты даже нанесла косметику. Может, слухи о болезни были ложью?

– Мы уже перешли на «ты»? – усмехнулась Люцифера.

Каре-красные глаза Седа слегка округлились от удивления, а губы изогнулись в улыбке. Он с интересом посмотрел на Люци и отвесил очередную насмешку в ее адрес:

– Если бы я не сжалился над тобой, после всего произошедшего ты бы никогда не смогла выйти замуж. Я могу стерпеть твои развлечения с наследным принцем, если они навсегда останутся в прошлом. Но если ты не сможешь забыть его и снова попытаешься выкинуть что-то вроде случая на дворцовом озере или станешь вести себя неподобающе, твое будущее окажется не таким уж радостным. Ты мне тоже не особо приятна.

На губах Люциферы появилась холодная улыбка. Она скрестила руки на груди и сдула челку со лба. На самом деле ей хотелось провалиться сквозь землю от стыда.

Очевидно, у нее действительно было какое-то «прошлое» с наследным принцем. Более того, похоже, именно он стал причиной, по которой хозяйка этого тела пыталась утопиться. Вот это новости. И ее неблагосклонное отношение к нему герцог Хайнт принял как нечто должное. Мало того что он неверно понимал причину ее ненависти, так у этого недопонимания был неприличный подтекст!

Люциферу поражало, насколько жалкое тело ей досталось: в голове не укладывалось, что эта девушка пыталась утопиться из-за какого-то там принца. В придачу ко всему Хайнт решил, что она не встретила его с распростертыми объятиями, потому что не могла забыть принца. Однако, не желая проигрывать, Люцифера вновь подняла взгляд на Седа и произнесла:

– Если ни я, ни ты не рады этому союзу, разве нет способа не дать ему состояться или разбежаться сразу же после свадьбы?

Ее слова вызвали у герцога усмешку, но, похоже, в глубине души оскорбили его. Глаза Хайнта сердито сверкнули.

– К сожалению, у меня есть долг перед семьей. Я должен оставить наследников и продолжить свой род.

– …

– И все же мне нравится идея об отсрочке брака. А после свадьбы тут же разведемся. Я тоже не горю желанием быть с кем-то вроде тебя, леди. – На его лице расцвела гадкая улыбка.

Люцифера знала, что этот человек считает ее жалкой. В какой-то степени его можно было понять: он ведь и правда думает, что она пошла топиться из-за несчастной любви. Хайнт с самого начала не был благосклонен к девушке по имени Люцифера. Тем лучше. Она слышала, что помолвку невозможно разорвать, так как она заверена печатью священнослужителей. Но раз ее можно отложить, это тоже неплохо. Люцифера еще к мысли о помолвке не привыкла, а ее уже заставляют выходить замуж за герцога Хайнта и делить с ним ложе. Лучше снова умереть.

– Ну за это, может, и стоит быть тебе благодарной. – Ее губы растянулись в широкой улыбке. Люцифера попыталась произнести эти слова кокетливым тоном, который, по ее мнению, был свойственен леди, но как только они слетели с губ, ей тут же захотелось прикусить язык.

Герцог, наблюдающий за этой картиной, непроизвольно рассмеялся. Он поднес ладонь к ее уху, заправил выбившуюся длинную черную прядь и положил руку на плечо девушки. На первый взгляд могло показаться, что это лишь нежные прикосновения жениха к невесте.

– В следующий раз, если соберешься выкинуть что-то настолько же глупое, как история с озером, пеняй на себя, – прошептал герцог.

Люцифера пронзила его яростным взглядом и, широко улыбаясь, бросила колкость в ответ:

– Тогда в следующий раз я спрыгну со шпиля самой высокой дворцовой башни.

В глазах герцога Хайнта промелькнул опасный блеск.

«И что? Ударишь меня?»

Этого Люцифера ни капли не боялась. Однако ощущение его ладони на плече вызывало содрогание. Она попыталась заставить Хайнта убрать руку, сильно ударив по ней, но у нее ничего не получилось. Люцифера с ужасом осознала, что она гораздо слабее, чем думала. Она предприняла еще одну попытку сбросить его ладонь, но та не сдвинулась с места. Люцифера понимала, что герцог Хайнт даже не старается удержать ее. Просто ее нынешнее тело, слабое от природы, еще не успело до конца восстановиться.

Сгорая от стыда, Люцифера подняла взгляд на герцога и увидела, что он смотрит на нее с насмешкой. Наверное, слишком уж нелепое у нее было выражение лица.

– Убери руки, – произнесла Люцифера сквозь зубы, но уже стало понятно, что сделать она ему ничего не сможет.

Герцог Хайнт вальяжно убрал руку.

– Похоже, у тебя не хватит сил даже на то, чтобы забраться на этот шпиль.

Его насмешка привела девушку в ярость. Когда герцог это увидел, его улыбка стала еще шире. У него все та же рожа, что тогда, что сейчас! Вот бы разок хорошенько вмазать по ней!

Несмотря на эти мысли, Люцифера понимала, что это невозможно: ее хрупкие руки и так едва не пострадали от ее недавних попыток.

– Убирайся, – выплюнула она в бессильном гневе.

– Хорошо. Все необходимые формальности я выполнил, так что нет нужды терять здесь время, – ответил герцог.

Этот человек до самого конца пытался всячески уколоть ее и вышел из комнаты, даже не попрощавшись.

Как только дверь за ним захлопнулась, в комнату влетели служанки и принялись суетиться возле Люциферы, по-прежнему задыхающейся от гнева. Ей удалось пережить первый опасный момент – первую встречу с женихом. И хотя, по правде говоря, это не была их самая первая встреча, их и без того плохое впечатление друг о друге стало еще хуже.

Глава 2
Серийный убийца в Гринхилле

На лице Седа, прибывшего во дворец по зову императора, отчетливо читалось отвращение. Причиной тому стал герцог Луирк, приближавшийся к нему с другого конца коридора.

В мире существовало довольно много вещей, которые не нравились Седу, но был лишь один человек, ненависть к которому у него не получалось скрыть.

– Приветствую вас, герцог Хайнт.

На великолепном лице Луирка появилась мягкая улыбка. Герцог обладал выдающейся внешностью: небесно-голубые волосы, фиолетовые глаза и настолько красивое, утонченное лицо, что казалось, будто сама Богиня вложила силы в его создание. Однако один вид герцога вызывал в Седе стремительно подступающую тошноту.

– Твоя физиономия, герцог Луирк, явно не то, что может поднять настроение. Так что буду благодарен, если ты меня оставишь.

– Ха-ха! К сожалению, это невозможно. Почему-то мне кажется, что нам с вами по пути.

– Что?

Сед нахмурился, и Луирк расплылся в настолько изящной и ослепительной улыбке, что Седу захотелось разочек как следует вмазать ему по лицу.

Подобно воде и маслу или льду и пламени, они были несовместимы друг с другом. Вероятно, Луирк придерживался того же мнения.

Сед испытывал к герцогу Луирку такую сильную ненависть, что само это слово не могло в полной мере описать его чувств. Если и существовала категория людей, до омерзения неприятных Седу, то Луирк был ее явным представителем. На то имелись свои причины…

– Вы же идете на аудиенцию к его величеству? Я тоже туда направляюсь.

– Черт… – тихо выругался Сед.

Так как они оба направлялись в одно место, им не оставалось ничего другого, кроме как идти дальше по коридору вместе, ведь в тронный зал вел только один путь.

– Кстати, слышал, вы обручились.

– …

– Говорят, ваша невеста – та самая знаменитая дочь графа Айдина, Восходящая звезда Яншгара. Это правда?

– …

– Ах, мне доводилось видеть ее лишь издалека и всего пару раз. Она и правда прекрасна. Настолько, что даже его высочество наследный принц какое-то время был очарован ею.

Этими словами герцог насмехался над девушкой, намекая, что наследный принц какое-то время был увлечен ею, а затем отверг.

Сед поджал губы. Ему не пришлись по вкусу элегантные насмешки герцога. Несмотря на то что Луирк искусно владел мечом, он больше походил на примерного аристократа, чем на рыцаря.

– Дочь графа Айдина, вероятно, была рада увидеться с вами. Я ведь прав, не так ли? Слышал, последнее время она себя плохо чувствует, бедняжка.

Он даже припомнил, что невеста Седа, будучи отвергнутой наследным принцем, прыгнула в озеро при императорском дворце. Сед, до этого хранивший молчание, ответил:

– Твоя привязанность к наследному принцу гораздо сильнее, чем привязанность к нему леди Айдин.

– Если кто-то вас услышит, он может все неправильно понять. Я верный слуга лишь его величества императора.

– Как скажешь. Остановимся на этом.

Не было нужды тратить время на намеки, что герцог Луирк лишь прихвостень наследного принца, действующий в его интересах. Сед видел Луирка насквозь, и тот об этом знал. Сед лишь непринужденно улыбнулся:

– Я действительно наслышан о твоих стараниях.

– …

– Только вот большинство из них тщетны. И тем не менее я доложу его величеству о твоих достижениях.

– Ну что вы! Мне остается только поблагодарить вас за столь незаслуженный интерес к моей персоне.

Луирк посмотрел в каре-красные глаза Седа и улыбнулся. Вот же хитрый, словно енот, мерзавец! Сед бросил хладнокровный взгляд на герцога.

Весь оставшийся путь до конца коридора они преодолели, не проронив ни слова.

Невеста. Настроение Седа только сильнее испортилось, и в голове возник образ женщины, которую называют его невестой.

Учитывая дворянское происхождение, леди Айдин должна была принять Седа с распростертыми объятиями. Своим непристойным поведением она лишила себя возможности заключить достойный брак: единственное, что ей оставалось, – сделаться второй женой какого-нибудь престарелого аристократа. Помолвка с Седом стала для нее спасением.

Его удивило, что леди Айдин учтиво принесла соболезнования по поводу смерти его отца, но все же, как и предполагал Сед, она оказалась незрелой и вела себя холодно. Ее лицо будто говорило: «Из-за тебя я не могу быть с наследным принцем». Леди Айдин даже не предложила Седу присесть, будто и вовсе не хотела видеть его.

Подумав, Сед пришел к выводу, что она испытывала к нему такое же отвращение, какое он испытывал к герцогу Луирку. Сед задумался, не мог ли он сам или кто-то из его семьи когда-то поступить неподобающе по отношению к графу Айдину или его дочери. Но, отправляя письмо о помолвке, Сед писал чрезвычайно вежливо, а граф, очевидно, был рад, раз немедленно направил ему ответ.

До того переполоха с озером их отношения оставались прежними: встречаясь с семейством Айдин, Сед мимоходом обменивался с ними приветствиями, но они совершенно не интересовались друг другом. Откуда взялся тот взгляд? Снова воскресив в памяти момент их встречи, Сед отметил нечто необычное: манера речи леди Айдин странным образом походила на мужскую.

Он был настолько ошеломлен тем, что кто-то отвечает ему так же неформально, как разговаривает он сам, что тогда даже не задумался об этом. С прекрасных ухоженных губ леди Айдин слетали слова и интонации, характерные для мужчины. Более того, чувства, которые она вкладывала в свои слова, и тон ее речи производили впечатление разговора с военным. Тогда все казалось так естественно, что в моменте Сед даже не осознал этого.

Неужели падение в воду помутило ее рассудок? От сумасшедшей жены следовало отказаться. Однако Сед по своей природе был рациональным человеком. Скорее всего, она не сумасшедшая, а повела себя так потому, что ей не хватает элементарного воспитания.

Воспоминания об их неприятной первой встрече заставили Седа поморщиться. Хоть они и решили, что разведутся сразу после свадьбы, развод не был простым делом. При мысли о будущем раздражение само собой поднялось из глубин души Седа.

Вскоре герцоги дошли до места назначения и переступили порог тронного зала.

– Да здравствует Солнце Яншгара! Приветствуем вас, ваше императорское величество, – преклонив колени, выказали они дань уважения правителю.

Император Байду активно вел завоевательные войны. Последней он покорил братскую страну Ольшу и с тех пор провозгласил себя императором. Королевство Яншгар стало империей, а королевский дворец приобрел статус императорского.

Причина, по которой Байду стал императором, была проста: он хотел обладать обширными землями. Поэтому Яншгар напал на соседнее государство Берн и располагающуюся на юге страну Тюрингию. Затем, вместе с влиятельным государством Иджахилом, находящимся на северо-западе, в его руки попало и близлежащее племенное государство Караян. Широкие степи, леса и величественные горы. Земли завоевывались по очень простой и жестокой логике: правитель этого желает.

Император, добившийся столь невообразимых перемен, сейчас хмурился от беспокойства. Старик сидел, опершись лбом на руку, что показывало серьезность его волнения. Многочисленные складки между бровей и взгляд выдавали острую злобу.

Сед догадывался, в чем заключается причина гнева императора. Вероятно, догадывался и Луирк.

Император жестом велел им подняться с колен. Обычно он не пренебрегал формальностями, но сейчас терпение правителя было на исходе.

– Герцог Хайнт, герцог Луирк.

– Да, ваше величество.

Император тяжело вздохнул, отнял руку ото лба и вперил пристальный взгляд в мужчин. Сед и Луирк тоже выпрямились.

– Почему мой народ умирает?

– …

– Как вы думаете, почему мои подданные умирают такой жестокой смертью?

Император опустил обыкновенные приветственные слова и сразу перешел к сути дела.

Речь шла о серийных убийствах, происходящих в столице империи, городе Гринхилле. В качестве жертв преступник выбирал исключительно женщин. Скучное и банальное клише из детективного романа теперь разворачивалось в реальности, в самом центре столицы, едва обретшей мир после войны.

Для расследования преступлений были выделены дозорные патрули, охранный гарнизон и даже Имперская гвардия, однако убийства не прекращались.

Причина, по которой стало понятно, что убийства совершены одним и тем же человеком, заключалась в том, что с телами обращались одинаково безжалостно, а, начиная со второго убийства, рядом с телом жертвы стояла подпись убийцы: «Я – Мясник». Женщин жестоко убивали ножом, а их кровь служила чернилами, которыми были начертаны алые буквы на стенах. Повреждения оказывались слишком серьезны и многочисленны, чтобы мотивом убийств можно было считать ограбление.

Погибали молодые женщины. Убивали всех, вне зависимости от рода деятельности. Поначалу эти случаи казались обычными убийствами, но после того как люди узнали, что в Гринхилле орудует серийный убийца, на улицах города воцарился хаос.

– Раз вы – капитаны Первого и Второго рыцарских отрядов, то должны знать, что следует делать.

Сед понял, что дела плохи: он всегда воспринимал свою должность капитана Первого рыцарского отряда лишь как почетный статус. В отличие от отряда Луирка, всю практическую работу Первого отряда рыцарей выполняли вице-капитан Седа и его помощники. Вместо того чтобы заниматься делами внутри столицы, Сед участвовал в настоящих битвах. Император пожаловал ему должность капитана рыцарского отряда, но Сед все равно отправлялся на поля сражений в качестве военачальника.

Если правитель призвал их как капитанов отрядов, очевидно, за этим должен последовать четкий приказ. Если прогнозы Седа окажутся верны, то…

– Три дня. Даю вам три дня.

Император приказал им поймать убийцу.

– Госпожа, пожалуйста, хватит.

Внимая мольбам горничной, Люцифера остановилась. Ее дыхание стало тяжелым, а сердце билось так сильно, что казалось, вот-вот выпрыгнет из груди. Пот лился с девушки ручьем, заставляя одежду и волосы прилипать к телу.

Любой, кто увидел бы Люциферу сейчас, мог бы подумать, что она только что преодолела самый тернистый путь на свете. Однако, к ее глубочайшему сожалению, Люцифера всего лишь пару раз обошла сад. И даже не бегом, а быстрым шагом.

В глазах Эстель тело Люциферы представлялось бедствием грандиозного масштаба. Она не могла сделать ничего из того, что желала ее душа, и не понимала, как Люцифера вообще умудрялась носить на себе такое огромное количество косметики и выезжать на торжественные приемы.

Люцифера поставила перед собой крайне простую задачу: в первую очередь укрепить физическую силу. Она не могла управлять этим ни на что не годным телом так, как в прошлой жизни управляла своим телом, но она хотела хотя бы нормально ходить. И, раз уж на то пошло, иметь возможность себя защитить. Люцифера сомневалась, что рискует попасть в опасную ситуацию, когда все вокруг сдувают с нее пылинки, но это точно не повредит.

– Госпожа!

– Я делаю что хочу.

– Я доложу обо всем господину.

– Это бесполезно. Я все равно сделаю по-своему.

Служанки быстро смекнули, что их всегда грубая и жестокая молодая госпожа стала более кроткой, хоть и не менее упрямой. Так, самые проницательные из девушек постепенно поняли, что Люцифера начала проявлять к ним если не доброту, то благосклонность. Их потерявшая память госпожа стала немного неловкой, но более великодушной, отчего нравилась им все больше и больше. Люцифера была старше своих служанок, но покорно принимала их уход и заботу, словно птенец.

– Тогда я раскрою над вами зонтик от солнца.

– Он мне мешает. У тебя только рука разболится, я ведь гораздо выше. Так что не нужно… Как, говоришь, тебя зовут?

– Лоиза.

– Точно, Лоиза.

Помимо всего прочего, появилась еще одна перемена: Люцифера стала проявлять дружелюбие к служанкам и даже старалась запомнить их имена. Естественно, ее попытки оказывались безуспешны, и Люцифера все равно каждый раз путала их, но она хотя бы старалась.

Раньше из-за свирепого и вспыльчивого нрава леди Айдин жизнь в особняке напоминала хождение по тонкому льду, но теперь по неведомым причинам все изменилось: вместе с характером Люциферы смягчилась и атмосфера во всем поместье. Домочадцам стало легче дышать, и их жизнь заиграла яркими и веселыми красками. Казалось, будто в душе каждого наконец наступила весна.

Горничные помнили жестокость Люциферы, но сильной неприязни к молодой госпоже не испытывали. В их понимании именно так и должны были вести себя те, кто выше их по статусу. Для прислуги леди Айдин казалась слишком далекой и неприкосновенной, чтобы ее ненавидеть. Однако теперь она каждым своим действием все больше облегчала их души, успевшие за это время наполниться тоской. Ведь если человек, который обычно плохо к тебе относился, однажды сделает что-то хорошее, это навсегда останется в твоем сердце.

Люцифера порой не позволяла девушкам выполнять тяжелую работу. На возражения горничных о том, что она была еще более слабой и хрупкой, чем они, леди Айдин восклицала: «Что за вздор? Разве вам такое под силу? Оставьте это мне», что уже несколько раз становилось поводом для ворчания дворецкого.

С каждым разом слуги только больше убеждались в том, что госпожа Люцифера не была плохой с рождения, а стала такой вследствие не совсем верного воспитания.

Не только прислуга, но и сам граф радовался, видя, как изменилась Люцифера: его дочь перестала капризничать и казалась всем довольной. Все начали привыкать к Эстель в обличье Люциферы.

В конце концов Люцифера вняла просьбам горничной и отправилась в свои покои. Как только она вошла в дом, одна из служанок подала ей коробку.

– Что это?

– Подарок господина. Вы просили купить это для вас.

Открыв коробку, Люцифера увидела то, о чем так мечтала: кинжал. Но он оказался не настоящим оружием, а всего лишь роскошным аксессуаром. Массивные ножны, украшенные драгоценными камнями и жемчугом, были выполнены из нефрита прекрасного молочного цвета, что делало их слишком тяжелыми, чтобы носить с собой.

Люцифера с трудом вынула клинок из увесистых ножен и осмотрела лезвие. Само по себе оно казалось довольно острым, но вот его прочность оставляла желать лучшего. Смешно было даже подумать, что такой кинжал можно носить для самозащиты. В случае нападения его отберут первым, чтобы продать подороже.

«Леди не защищают себя сами, их защищают мужчины, – подумала Люцифера равнодушно. – Но куда это годится?»

Ей легко удалось заполучить кинжал под предлогом того, что на улицах сейчас неспокойно. Однако Люцифера ошибалась, думая, что граф достанет ей настоящее орудие убийства только потому, что она попросила.

Люцифера повесила подарок на шею и принялась его рассматривать. Казалось, этот кинжал был отражением ее самой – острый серебряный клинок, вложенный в тяжелые, чересчур роскошные ножны. Это описание отлично подходило Эстель, запертой в теле Люциферы.

Тем же вечером, когда Сед присоединился к расследованию, произошло еще одно убийство. Как и в предыдущих случаях, женщину умертвили с особой жестокостью.

Капитан столичного охранного гарнизона и члены Имперской гвардии стояли, понурив головы. Расследование этого дела императорская семья поручила своим лучшим рыцарским отрядам, о чем торжественно объявили народу, но преступник словно потешался над ними.

«Вот же мерзкий ублюдок».

Сед крепко стиснул зубы.

Место убийства вызывало содрогание. На дороге, достаточно широкой для того, чтобы по ней могла проехать карета, лежало тело зверски убитой женщины. На стене была начертана надпись: «Бойтесь Мясника». Убийца насмехался над рыцарями, посланными на его поимку, до смерти пугая горожан.

Как и прежде, жертвой стала молодая женщина. Она работала писарем в крупной торговой гильдии и была убита по дороге домой.

– И снова зарезана ножом, – равнодушно пробурчал себе под нос герцог Луирк. Одетый в темно-фиолетовый мундир, он стоял рядом с Седом, поэтому тот смог расслышать его бормотание.

Сед тоже видел это. В соответствии со своим прозвищем, убийца исполосовал тело несчастной клинком. Гвардейский лекарь отказался освидетельствовать тело, утверждая, что рассматривать мертвую женщину не к добру.

– Ах, погибло уже семь хрупких женщин, как же это ужасно! Разве вы не согласны со мной, герцог?

– …

– Вам удалось что-нибудь узнать?

– Нет.

Убийца казался неуловим. Словно не имея определенного места обитания, он с одинаковой легкостью совершал убийства в разных районах города. Люди, обнаружившие тела, заявляли, что ничего необычного не заметили. Сообщения об убийствах поступали по вечерам, когда люди заканчивали дела и расходились по домам. На телах жертв, за исключением самой первой девушки, практически не имелось следов сопротивления. Потому что на них всегда нападали сзади.

На телах никогда не находили следов грабежа или изнасилования. По иронии судьбы, убийства совершались всегда рядом с оживленными районами, а тела обнаруживали в то же время, что и сегодня – в самый многолюдный час дня. Но почему тогда не было свидетелей?

– Проститутка, продавщица в книжном магазине, прислужница из таверны, замужняя женщина…

Загвоздка была в том, что у пострадавших не имелось ничего общего, кроме возраста и пола. Даже районы, в которых они проживали, отличались.

– Разведывательная гильдия провела свое расследование?

– Да, они попытались выдвинуть гипотезу, основываясь только на личных данных жертв. Разведывательная гильдия предполагает, что преступником может быть проводник.

По мере расширения числа районов, где происходили убийства, слухи о хладнокровном убийце по прозвищу Мясник нарастали как снежный ком.

Семь жертв. Восток, север, запад, юг и снова по кругу… Поговаривали даже, что убийца – женщина.

Период между убийствами не был постоянен. Однако если он и существовал, то понемногу становился короче. Второе убийство произошло через две недели после первого, третье – через неделю после второго, четвертое – через пять дней, пятое – через три дня, шестое – через два, а седьмое – на следующие сутки. Значит, восьмое должно произойти еще раньше…

– Проводники. Значит, подозреваемые они?

– Да, все верно.

– Созовите их.

Проводники – это люди, которые за определенную плату сопровождали гостей из других городов и торговцев, впервые прибывших в столицу. Проводники знакомили клиентов с достопримечательностями Гринхилла и советовали, какое место выбрать для торговли. Разумеется, они знали каждый уголок города, и поскольку всегда ездили верхом, имели большую свободу передвижения, чем простолюдины. Таким образом, в списке подозреваемых проводники оказались на первом месте.

Рыцари Имперской гвардии не идиоты и должны были завершить расследование, как и Разведывательная гильдия, в первую очередь подумав на проводников.

Отдавая приказ, Сед пристально изучал тело женщины. В этот момент у него возникло странное предчувствие.

– Ваша светлость! – К герцогу подбежал рыцарь из его отряда.

– В чем дело?

– Поступило сообщение о том, что в городе был замечен Лиам Хирка.

– Что? – Луирк и Сед одновременно подняли головы.

Лиам Хирка был одним из рыцарей, оставшихся в живых после разгрома Ольши. В день, когда армия Яншгара стерла с лица земли Ольшу, а королю отрубили голову, самые упорные продолжали яростно отстаивать независимость.

Один из рыцарей Ольши… Помимо Лиама Хирки, были и другие оставшиеся в живых члены Рыцарского отряда Ситора, ранее находившиеся под командованием Эстель, пыл которых не угас. Лучше бы им просто помалкивать в тряпочку, но периодически рыцари продолжали кричать о независимости Ольши.

Среди всех поступков, совершенных рыцарями павшего королевства, особое негодование вызвало обрушение колокольни, возведенной во владениях графа Бабанда, который принимал активное участие в завоевании Ольши. Сами же воины больше всего на свете ненавидели одного человека, которого называли предателем и надеялись однажды лишить жизни. До Седа доходили слухи о нескольких попытках покушения на этого человека.

Сед и сам был одним из тех, кто поспособствовал падению Ольши. Если бы он остался в столице, кто знает, может, их мишенью стал бы он, а не этот «предатель».

В воздухе повисла тишина.

– Разве не он наш преступник? Тогда это вовсе не серийные убийства, а просто действия мятежников, – пришел к удобному выводу Луирк.

Сед с отвращением взглянул на его невозмутимое лицо. Рыцари же одобряюще закивали и начали шумно переговариваться между собой.

Если версия Луирка верна, то все странные обстоятельства становятся объяснимы. Вслед за Лиамом Хиркой наверняка прибыли и его сообщники. Слово «Мясник», написанное на стенах кровью жертв, отсылало к тому, кем являлся Лиам – яростным рыцарем павшего государства, отлично владеющим клинком.

Преступления начали происходить все чаще, чтобы оказать давление на императора и в создавшемся хаосе привлечь больше союзников. А причина, по которой убийства совершались в разных районах, заключается в том, что у преступника имеются сообщники.

Другими словами, в столице действуют силы, которые поддерживают независимость Ольши. Чтобы продемонстрировать свою мощь и послать предупреждение, они прибегли к крайним мерам – убийствам. Все ради наказания предателя и восстановления независимости.

– Второй рыцарский отряд прямо сейчас отправится на поиски Лиама Хирки. Давайте же преподнесем голову преступника его величеству! – быстро произнес Луирк.

Рыцари из Второго отряда рванули к ожидавшим их коням. Имперская гвардия последовала их примеру.

Луирк кинул мимолетный взгляд на убитую женщину и тоже забрался в седло. Перед тем как отбыть, он посмотрел в глаза Седу и произнес:

– Герцог Хайнт, если вы не поторопитесь, мы заберем все лавры себе. Мои рыцари довольно хороши в своем деле.

– Что ж, жду не дождусь.

Сед всем сердцем ненавидел Луирка. Этот тип хоть понимает, что сейчас делает?

Наблюдая за тем, как рыцари Второго отряда один за другим верхом скрываются из виду, члены отряда Седа с недоумением обернулись на своего предводителя. На их лицах читалось беспокойство: они-то не хотели, чтобы у них отняли лавры. Однако Сед пресек возражения:

– Герцог Луирк поймает Хирку чего бы это ему ни стоило, так что нам нет нужды тратить на это силы. Будем просто патрулировать столицу на случай, если что-то произойдет.

– Но капитан! – недовольно окликнул Седа вице-капитан.

Каре-красные глаза Седа тотчас устремились в сторону заместителя. Взгляд его был настолько холодным и тяжелым, что вице-капитан даже не смог пошевелиться.

Седекия Хайнт был самым выдающимся рыцарем в Яншгаре. Живым воплощением духа войны. Он лишь нахмурился, слегка раздражившись неповиновением, но этого оказалось достаточно, чтобы его подчиненные в ужасе затряслись.

Увидев, что вице-капитан поджал хвост от страха, Сед вернулся к месту убийства.

Ему было очень неприятно смотреть на окровавленный труп женщины. Прямо как в тот день, когда пала Ольша. Особенно неприятно было видеть ее горло.

Сед подошел к убитой. Во дворце о ней позаботятся, но он подумал, что сначала нужно хоть как-то отплатить семье девушки. Она, скрючившись, полусидела на земле. Сед положил ее на спину и прищурился. Казалось, он что-то упускает из виду.

Черт возьми, что же не так? Его острый внимательный взгляд скользил по телу женщины, и в этот момент к Седу пришло озарение.

Кровь. Крови было крайне мало.

Живя на поле боя, Сед видел так много трупов, что кровь стала до тошноты привычным зрелищем. Он взглянул на надпись на стене и тогда же понял, что именно его смущало. Ответ оказался предельно ясен.

В этот момент начали подходить проводники. Как раз вовремя.

– Как же хорошо выехать в город спустя столь долгое время!

– Правда? Тогда впредь будем почаще выезжать.

На лице служанки засияла радостная улыбка. Люцифера сказала это не ради нее, а ради себя, но раз ее слова подняли настроение служанке, она не возражала. Люцифера с равнодушным видом погрузилась в размышления.

В сопровождении двух рыцарей, приставленных к ней в качестве охраны, она ехала в карете и осматривала Гринхилл, столицу Яншгара.

В те времена, когда ее еще звали Эстель, король вместе с рыцарским титулом пожаловал ей особняк, но она там практически не жила. Зато ее часто можно было заметить идущей куда-то пешком или скачущей верхом на лошади. Она всегда находилась в движении. И Эстель, запертой теперь в теле Люциферы, казалось сущей пыткой безвылазно сидеть в поместье графа. Поэтому она настояла на том, чтобы самой купить себе платье – Люцифера ничего не смыслила в одежде и собиралась поручить эту заботу горничной, – и ей разрешили выйти в город при условии, что она возьмет с собой охрану, так как обстановка оставалась неспокойной.

Люцифера рассматривала пейзажи незнакомого города. Соответствуя бывшему статусу «братской страны», Яншгар архитектурой напоминал Ольшу. Однако в отличие от Ольши с ее сдержанными цветами, улицы столицы Яншгара пестрели яркими красками.

Пока карета ехала по дороге, вымощенной бледно-розовым кирпичом, Люцифера смотрела на процветающую столицу и горько улыбалась. Яншгар стоял на слезах покоренных народов, и Люциферу расстраивало, что она сама теперь стала одной из тех, кто наслаждался роскошной жизнью, построенной на чужом несчастье.

– Почему на улице такая суматоха?

Служанка приоткрыла окошко и, перекинувшись парой слов с извозчиком, ответила:

– Ах, это все потому, что ведется расследование по делу серийного убийцы.

– Серийного убийцы?

– Я в прошлый раз вам про него рассказывала.

– А, это тот, который убивает только женщин? Мясник, кажется?

Горничные приносили чахнувшей в четырех стенах Люцифере новости из внешнего мира. Самыми обсуждаемыми были убийства Мясника, жертвами которого становились только женщины. Люцифера вспомнила, как зло усмехнулась, подумав, что не удивлена появлению подобного сумасшедшего в Яншгаре.

– Говорят, уже установили личность преступника.

– В самом деле? И кто же он?

– Вроде бы его зовут Лиам Хирка.

Сердце Люциферы оборвалось. Она точно не ослышалась. Она четко слышала, как служанка произнесла фамилию «Хирка».

– Лиам?! Тот самый Лиам из Ольши?

– Да, один из тех рыцарей, что остались после разгрома Ольши, – кивнула служанка.

В голове Люциферы возник образ Лиама, вечно твердившего ей:

«Капитан, вам с таким красивым лицом просто нельзя хмуриться. От этого появляются морщины!»

Лиам Хирка. Ему уже перевалило за тридцать, когда он стал одним из адъютантов Эстель, и хотя Лиам любил подшучивать над своим молодым капитаном, он всегда безропотно подчинялся ей.

– Судя по всему, он до сих пор неразумно надеется, что королевство Ольша еще вернет независимость. И все же он плохой человек, раз решил убивать женщин. Его величество император воздаст ему по заслугам.

– Он отстаивает независимость Ольши?

– Да, говорят, он собирает людей и устраивает беспорядки. Где же был последний раз? Точно, они вроде бы разрушили колокольню в замке графа Бабанда. А теперь этого человека заметили здесь, в столице, во время расследования серийных убийств. Его величество бросил все силы на его поимку. Ой, страх-то какой!

Взгляд Люциферы взволнованно забегал. С момента присоединения Ольши прошло уже много времени, и феодалам, склонившим головы перед Яншгаром, император даровал их собственные земли и повелел править на них от своего имени. Император вел себя довольно сдержанно, но даже при таких условиях некоторые рыцари продолжают отстаивать независимость Ольши. Они по-прежнему верны родине.

Сердце Люциферы переполнилось радостным волнением.

– Госпожа? Вы плачете?

– Нет, все хорошо.

– Не волнуйтесь. Говорят, на поимку Лиама отправлены все наши рыцари.

Перед глазами Люциферы возникло лицо Лиама. Она думала, что все подчиненные ее предали, но, судя по всему, она ошибалась.

И правда, предательство было не в характере Лиама. И почему она потеряла веру в своих рыцарей? Испытав на себе горечь предательства Халида и собственной смерти, Люцифера поверила записям яншгарцев и разочаровалась в соратниках, за что сейчас чувствовала стыд.

– Может, вернемся домой? Граф будет только рад, он, наверное, волнуется.

– Нет, все в порядке. У нас же есть охрана. К тому же в столице сейчас так много рыцарей, что они непременно поймают убийцу. – Люцифера широко улыбнулась, а ее глаза ярко засверкали.

Лиам. Нужно встретиться с Лиамом. Если он сейчас в столице, она сумеет доказать ему свою личность, и он узнает в ней Эстель. Возможно, удастся встретить и других знакомых рыцарей.

Время поджимало: Лиама в любой момент могли схватить. План представлялся невероятно безрассудным, но Люцифера не могла упустить шанса встретиться с Лиамом. У яншгарской леди не будет другой возможности увидеться с выступающим за независимость Ольши мятежником.

– Не хочешь сама что-нибудь примерить? – предложила Люцифера служанке.

И служанка, и портной, вынесший платье на примерку, округлили глаза от удивления.

– Думаю, нет ничего такого в том, чтобы купить одно платье горничной, которая все это время так усердно трудилась.

– Ах, госпожа!

Глядя на невинное лицо Люциферы, никто бы и не вспомнил, что за ним когда-то скрывался скверный характер. Девушка напоминала ангела, который не мог бы солгать даже по велению Бога.

Хозяин лавки смотрел на Люциферу, потеряв дар речи. Это была первая леди на его памяти, которая собиралась купить платье служанке. Необычные слова Люциферы на мгновение даже заставили его забыть о профессиональной гордости, о том, что он наряжает в свои великолепные платья исключительно знатных дам.

– Госпожа, для меня это в самом деле будет слишком, – пролепетала служанка, с трудом подавляя улыбку.

– Все в порядке. Я искренне хочу сделать тебе подарок. Да и отец ведь не будет ругаться, верно? Это всего лишь платье. Мне не в тягость, и я хочу увидеть тебя в нем, что в этом плохого?

– Госпожа, я этого недостойна.

– Почему? Возможно, я выгляжу красиво только потому, что ношу красивую одежду. Уверена, что и ты будешь очень симпатичной в одном из этих платьев.

– Нет, не может быть!

Несмотря на яростное отрицание, по глазам служанки было видно, как сильно она взволнована. Люцифера тепло улыбнулась. В этот момент ее речь леди, которую она так усердно тренировала, проявилась во всей красе:

– Точно, давай так и сделаем. Ты пойдешь и попробуешь что-то примерить, и тогда мы увидим, кто из нас оказался прав.

Хотя Люцифера не отличалась проницательностью относительно чувств других людей, она сумела заметить, что служанка уже некоторое время смотрит на нее глазами, полными зависти. И хоть эта идея пришла ей в голову совершенно спонтанно, пока она пыталась придумать безупречный план побега, Люцифера решила, что она весьма удачна.

– Мисс, но ведь именно я шью для вас платья. Поэтому я хотел бы возразить… – обратился было к Люцифере запоздало пришедший в себя портной, но та с улыбкой перебила его:

– Тогда полагаю, мне не остается ничего, кроме как пойти в магазин, где в моей прихоти мне не откажут.

Насколько успела узнать Эстель, Люцифера славилась упрямым нравом и становилась жестокой, если ее желания не удовлетворялись. Она ослабела после болезни, но никто не знал, что произойдет, если перестать потакать ее капризам. Взгляд Люциферы не был как прежде пропитан ядовитой злобой, а стал взглядом волевого человека, привыкшего отдавать приказы. Однако присутствующие не могли заметить этой разницы.

– Снимай скорее свой наряд.

Люцифере играло на руку, что ее считали своенравной: в конце концов горничная сдалась и отправилась в примерочную. Она сняла с себя одежду, внутренне оправдываясь тем, что выполняет приказ. Портной, успевший снять мерки с горничной еще до того, как та разделась, явно хотел побыстрее с этим покончить и тут же принес платье, подходящее девушке по размеру. Оно выглядело не слишком вычурно, но было сшито из хорошей ткани, и служанка с радостью его приняла.

Затем Люцифера послала портного за лентой для волос и парой туфель, подходящих к платью служанки. Тот, опасаясь, как бы столь своенравная дама не изволила затаить на него обиду, покорно отправился на поиски аксессуаров в соседние лавки.

Когда горничная, переодевшись, вышла, Люцифера взяла свое платье и направилась в сторону примерочной. Служанка собиралась было последовать за ней, но Люцифера отказалась.

– Вам точно не нужно помочь?

– Точно.

В последнее время Люцифера раздражалась от чрезмерной заботы, поэтому горничная, ничего не подозревая, отпустила госпожу в примерочную одну. Девушку слишком взволновало шикарное платье, которое, вероятно, ей не удастся примерить больше ни разу в жизни, и ей хотелось подольше полюбоваться своим отражением в зеркале.

Люцифера закрыла двери примерочной и принялась снимать с себя одежду. С этим у нее не возникло трудностей, ведь, поскольку она до сих пор не очень хорошо себя чувствовала, то не носила корсета. Затем Люцифера надела наряд служанки. Граф Айдин заботился о прислуге, поэтому на одежду горничных шли добротные ткани. Впрочем, Люцифера не обращала на ткань внимания.

Облачившись в платье цвета индиго и кожаные туфли горничной, Люцифера развязала ленту, распустив длинные волосы, и тихо отворила дверь. Эстель умела мастерски скрывать следы своего присутствия. Естественно, теперь, когда она стала Люциферой, ее способности ухудшились, но их по-прежнему хватало на то, чтобы одурачить невнимательную служанку. Она осторожно выглянула из примерочной, чтобы проверить, чем та занята. Горничная по-прежнему крутилась перед зеркалом и с трепетом разглядывала свое отражение.

Люцифера взглянула на дверь черного хода, которую определила и детально изучила издалека, как только переступила порог лавки. Было важно иметь возможность выйти из здания в любую минуту. Дверь не была заперта на замок: на ней был лишь задвинут засов. Она взялась за него и очень осторожно отодвинула в сторону. Дверь открылась, и Люцифера выскользнула на улицу. Она чувствовала вину перед служанкой – то ли Лоизой, то ли Луизой, – и, хоть в этом не было никакой необходимости, мысленно попросила у нее прощения.

Успешно улизнув из лавки, Люцифера постаралась смешаться с толпой. Прекрасно осознавая, что ее внешность бросается в глаза, она шла, опустив голову как можно ниже.

Люцифера плохо ориентировалась в столице Яншгара и понятия не имела, где сможет пересечься с Лиамом, но твердо решила, что нужно с чего-то начинать. Терять все равно нечего. Если Люцифера не сможет найти рыцаря, то просто вернется в поместье. Вот и все.

Она шла, размышляя о Лиаме и серийных убийствах. Эти преступления выглядели довольно странно. Судя по рассказам, тела всегда обнаруживались неподалеку от оживленных дорог, словно убийца хотел, чтобы их нашли. Так как убийства не ограничивались определенным местом, поползли слухи о том, что у убийцы есть сообщники. Виновником преступлений считают Лиама, а значит, за ними стоят мятежники из Ольши. Но чтобы Лиам убивал женщин? Невозможно.

Этот парень не смог бы убить женщину. Лиам никогда бы не обидел слабого. Хотя он и казался великаном рядом с женщиной или ребенком, Лиам смущался в их присутствии. Зная его, в качестве протеста следовало ожидать чего-то вычурного, например, убийства вельможи или, как и рассказывала служанка, разрушения колокольни. Он ни за что бы не стал так методично нападать на женщин.

В таком случае нужно понимать, что Лиам и убийца – это разные люди. Тем не менее Лиам был замечен в столице, и рыцари Яншгара прямо сейчас ищут его по всему городу. Для Люциферы же самым важным вопросом было не то, является ли Лиам преступником, а то, сможет ли она его отыскать.

Первым делом Люцифере следовало раздобыть денег. На ней как раз были серьги с драгоценными камнями, за которые наверняка можно выручить круглую сумму. Лавку скупщика Люцифера выбрала тщательно: не в опасной подворотне, но и подальше от магазинов крупных торговых гильдий, где для подобной сделки пришлось бы подтверждать личность. Ей подходило умеренно потрепанное место, и вскоре Люцифера нашла такое.

– Я хочу продать вам это.

Хозяин лавки посмотрел на серьги, а затем с подозрением покосился на необычайно красивую посетительницу. Спокойное, уверенное выражение ее лица и непринужденная манера речи заставили скупщика подумать, что он видел перед собой любовницу какого-то аристократа. В обмен на серьги он предложил ей вексель, но Люцифера попросила наличные, ссылаясь на то, что их удобнее носить с собой. Отметив про себя, что в Яншгаре используют те же денежные единицы, что и в Ольше, она разложила монеты по карманам, которые значительно увеличились в размерах.

Люцифера подумала о том, чтобы купить лошадь, однако тут же отмела эту идею: она не видела на улице ни одной женщины верхом и поняла, что как только сядет в седло, ее тут же обнаружат и схватят.

В этот момент по главной дороге, будто стрелы, промчались галопом восемь рыцарей. Их суровый вид встревожил прохожих, которые принялись перешептываться, глядя всадникам вслед.

– Что тут происходит? – спросила Люцифера мужчину средних лет, стоявшего рядом, хотя и так догадывалась о причине переполоха.

Тот сначала слегка испугался, увидев растрепанную Люциферу, но как только она поправила волосы и открыла красивое личико, он прочистил горло и ответил:

– Ловят того парня, Лиама Хирку. Говорят, он появился где-то на северо-западе.

– На северо-западе? – Люцифера широко раскрыла глаза, что, судя по всему, понравилось мужчине.

– Да. Его разыскивает Второй рыцарский отряд во главе с его светлостью герцогом Луирком. Он лично заинтересован в поимке преступника, так что скоро его схватят.

– А мы сейчас в какой части столицы?

Подумав, что Люцифера испугалась, мужчина рассмеялся:

– Мы на юго-востоке. Это самый безопасный район, никак не связанный с происшествиями. Так что ты…

Мужчина собирался еще что-то сказать, но Люциферы уже и след простыл.

«Так и знала. Без лошади тут не обойтись».

Пока Люцифера бродила по округе, размышляя о том, где купить хорошего скакуна, она наткнулась на красный экипаж, стоявший на обочине. Люцифера заметила печать, похожую на знак торговой гильдии.

«Точно, наемный экипаж! И почему я сразу об этом не подумала?»

Она уже видела подобные кареты в Ольше. В отличие от дворян, которые могли позволить себе всегда держать наготове личные кареты и кучеров, у простолюдинов не было денег на такую роскошь. Так и появились наемные экипажи.

Простолюдины, много передвигавшиеся по городу, брали карету за определенную плату. И хотя аристократов раздражало, что следом за ними ехал экипаж с чернью, экономический эффект от таких поездок превзошел все ожидания, и наемные экипажи вскоре стали крайне популярны.

Люцифера видела, как люди подзывали экипаж, вытянув руку. Она тоже неловко махнула рукой, и перед ней сразу же остановилась карета.

– Куда едем?

– На северо-запад.

– Северо-запад?

– Можете высадить меня в любом месте, как только доберемся до этой части города.

Кучер нахмурился и покачал головой:

– Туда сейчас нельзя. Слишком опасно. Лучше мисс пойти домой.

Прежде чем Люцифера нашлась с ответом, карета уже уехала. Люцифера прикусила губу. Она попыталась подозвать еще несколько экипажей, но с таким же результатом. Она сулила кучерам двойную плату, но бесполезно. Люди боялись, ведь Лиам смог разрушить целую башню.

Когда Люцифера снова задумалась о том, чтобы все-таки раздобыть лошадь, перед ней остановилась карета.

– Куда едем, мисс?

Люцифера подумала, что если и на этот раз получит отказ, то точно будет искать коня, и ответила:

– На северо-запад.

На лице кучера отразилось сомнение. Люцифера же отметила про себя, что одет извозчик как-то слишком тепло для такой ласковой погоды. Но в этот момент он прервал ее размышления и произнес:

– Садитесь.

– Зачем мы вообще ходим по торговым гильдиям? Капитан, нам нужно немедленно отправляться на поиски Лиама!

Сед, до сих пор игнорирующий вопросы своего заместителя, наконец бросил на него сердитый взгляд и произнес:

– Охранный гарнизон, дозорные патрули и даже Имперская гвардия – все они малодушные трусы, которые никогда не были на поле боя и не видят дальше своего носа. Поэтому эти твердолобые кретины до сих пор так и не смогли поймать хитрого ублюдка. Эти дураки голову носят на плечах только в качестве украшения. Да и лекарей надо бы выпороть. Если бы они осматривали тела как подобает, с делом давно бы покончили.

Вице-капитан явно не понимал смысл гневных речей своего командира. Сед бросил ему листок бумаги. Поймав его, тот увидел список наемных экипажей, зарегистрированных в торговых гильдиях.

– Хвалю вас за мысль о проводниках. Но если убийства происходили в разных местах, в первую очередь следовало тщательно проверить средства передвижения.

– Но разве вам не докладывали, что за все это время в экипажах не было замечено ни одной подозрительной личности?

– Я говорю не о пассажирах, а о кучерах. Тебе в голову не приходила мысль о том, что убийцей может оказаться извозчик?

На лице вице-капитана отразилось еще большее недоумение.

– Этого не может быть. Если бы кучер убивал женщин, ему приходилось бы выходить из кареты, искать жертву… Разве тогда карета не мешалась бы на дороге?..

– Ты никогда не думал о том, что рядом с жертвами, которых убивали ножом, оставалось слишком мало крови?

– Крови?

Любого, кто побывал на поле боя, рано или поздно посещала простая мысль: люди – всего лишь куски мяса, наполненные кровью и жиром.

Кровь – это неотъемлемый элемент, из которого состоит тело человека. Но количество крови, пролитой этими женщинами, было слишком скудным. Если их столько раз били ножом, то рядом должны были остаться реки крови. Однако тела окружали лишь небольшие лужицы. Судя по всему, вице-капитан осознал это только теперь.

На упущение этого факта повлияло несколько причин: во-первых, связь между убитыми женщинами и трупами, раскиданными по полю боя, неочевидна. Во-вторых, на тела убитых мужчин и женщин смотрели по-разному. Все жертвы были выходцами из простого люда. Гвардейские лекари отказывались осматривать тела, аргументируя это тем, что видеть труп женщины, особенно невысокого статуса, не к добру. По этой причине дело и стояло на месте.

Из-за беспечности они безропотно плясали под дудку хитрого ублюдка.

– Он убивал женщин в других местах, а потом привозил туда, где их и обнаруживали.

Экипаж служил исключительно для перевозки мертвых тел. Даже на поле боя находились сумасшедшие, которым нравилось просто убивать людей. Но если такие умалишенные объявлялись в городах, это приводило к подобным последствиям.

Ужасающая привычка преступника оставлять на стенах кровавые буквы пускала пыль в глаза, обнажая его больное желание покрасоваться. Из-за того, что надписи наносились кровью, казалось, что ее много, и люди подсознательно думали, что преступление произошло именно на том месте, где обнаружено тело. Все так сосредоточились на этой «причуде», что на другое просто не обращали внимания.

– Получается, он перевозил трупы…

– В карете. Интересные у него забавы, не находишь? – криво улыбнулся Сед.

Только теперь вице-капитан окончательно понял причину, по которой Сед обратился к торговым гильдиям. Именно в их подчинении находились все наемные экипажи города. А убитые женщины имели финансовые возможности для того, чтобы воспользоваться их услугами.

– Есть всего три гильдии, которые управляют деятельностью наемных экипажей. Это ведь была последняя, так? Изучите все полученные данные. Если не уладим дело сегодня, через несколько часов нас будет ждать еще одно мертвое тело.

Глаза заместителя блеснули живым огоньком, и он кивнул. Понять, как совершаются преступления, мало: если они не поймают убийцу, доброе имя их отряда окажется опорочено.

– В первую очередь ищите владельцев нескольких экипажей. Сразу воспользоваться каретой, в которой перевозился труп, невозможно. Запах крови очень стойкий.

Пол в карете наемного экипажа был выполнен из металла, а сиденья – из дерева. В отличие от экипажа какого-нибудь аристократа, в таких каретах не имелось тканевой обивки, а значит, их было легче отмыть.

В этот момент где-то в здании гильдии послышались громкие крики и рыдания. Сед взглядом дал понять рыцарю, что проверит обстановку, положил ладонь на рукоять меча и спустился на нижний этаж, где обнаружил знакомого ему человека.

– Граф Айдин, что случилось? Почему вы здесь?

Обычно аккуратно уложенные волосы графа растрепались, а лицо покраснело. Увидев Седа, он закричал:

– Моя… Моя доченька! Моя Люци пропала!

Только сейчас Сед заметил, что в глазах графа стояли слезы.

Ну это вполне в духе этой леди.

«Не до нее сейчас».

И без того разъяренный Сед нахмурился еще сильнее.

– Может, она где-то в особняке?

– Нет же, она в городе! Она исчезла где-то здесь! Переоделась в служанку и сбежала!

Переоделась в служанку? Исчезла где-то здесь? Что это значит?

– Пожалуйста, объясните, что происходит.

Сед тяжело вздохнул, выслушав историю графа от начала и до конца. Он чуть было не выругался, подумав, что эта женщина все ему портит. Следовало сосредоточиться на том, чтобы выследить хитрого ублюдка, а теперь драгоценное время придется тратить на ее поиски!

Сед думал, что у нее должно было хватить мозгов хотя бы на то, чтобы не вылезать из дома, когда в городе происходят серийные убийства. Но нет, в это самое время она просто надевает одежду служанки и убегает из дома! Она точно сошла с ума.

В этот момент ему в голову пришло абсурдное предположение. Оно заставило его похолодеть. Ведь не может же все так совпасть? Какова вероятность, что она… возьмет наемный экипаж? Довольно огромная. Эта женщина сейчас очень слаба. Нет. Каковы шансы, что она попадет в карету именно к этому ублюдку?

Обдумав свое тревожное предположение, Сед отдал приказ рыцарям:

– Пятеро из вас должны объединиться с охранным гарнизоном и найти леди Айдин.

Кучер, нет, Мясник посадил жертву в свой экипаж и теперь выбирал подходящее место, напевая под нос какую-то мелодию. Он особенно любил привозить жертв к дереву у реки в самом сердце города. Только извозчики знали об этом месте: тут они поили лошадей и мыли кареты. Здесь, в одном из самых уединенных уголков города, никого не бывало в этот час, когда все кучера были по горло заняты извозом.

Первое убийство произошло случайно: девушка отказалась платить за его труд, и между ними завязалась ссора. Та ночь выдалась темной и тихой, вокруг не было ни души. Ему тогда очень повезло.

Он ненавидел этих женщин с вульгарной косметикой на лице, которых ему приходилось возить в своем экипаже. Он не мог вынести того, что эти бабенки жили куда лучше него лишь потому, что припудривали свои миловидные личики. Ему же приходилось каждый божий день с самого утра седлать лошадь и корячиться, пока не затвердеет зад.

Все женщины, которые встречались ему на пути, мнили себя знатными дамами и любили раздавать приказы. А одна даже как-то влепила ему пощечину за то, что он не открыл ей дверь.

Гнев копился в его душе.

Его раздражали женщины и все, что с ними связано. Больше всего ему не давало покоя, что они, в отличие от него, могли наслаждаться жизнью, лишь прихорошившись.

У него никогда не было возлюбленной. Невысокого роста, худощавый, он хоть и получил в наследство от отца три экипажа, не пользовался популярностью у женщин. Он не умел заводить разговор с девушками, а когда у него это все-таки получалось, он каждый раз все портил. Считая это романтическим жестом, он мог прийти домой к девушке, которую знал всего один день, и вручить ей самые дешевые цветы. Он приводил девушек в таверну, которая нравилась только ему, или в паб, который посещали только мужчины. Находясь в окружении грубиянов, ведущих непристойные разговоры, женщины беспокойно озирались по сторонам, а затем отказывали ему в новой встрече.

Была одна, что, казалось, могла ответить ему взаимностью, но и та вскоре очутилась в объятиях другого кучера, имевшего пять экипажей.

Почему женщинам нужны только деньги?

Он ненавидел женщин.

Впервые убив, он трясся как осиновый лист, но одновременно ощущал наслаждение. О, как же ему понравилось!

Ее глаза до краев наполнял страх. Схватившись за окровавленную шею и глядя на него, та женщина испустила последний вздох. Тогда ему показалось, что он может стать кем угодно. Это был приговор. Справедливый приговор!

В тот момент он наконец осознал, в чем его призвание. С тех пор убийства стали частью его повседневной жизни.

Поначалу он боялся разоблачения, но все равно не мог устоять перед этим соблазном. Поэтому во второй раз он разработал детальный план. Он остановил экипаж в безлюдном месте и напал на свою беззащитную пассажирку. Затем в час, когда улицы заполонили кареты, он выбросил труп рядом с местом, где та женщина пыталась поймать экипаж, а его карета просто растворилась среди множества других.

Конечно, он не клал тело посреди кареты. Сиденья в наемных экипажах внутри были полые и служили для хранения багажа. Они открывались и как раз подходили, чтобы вместить тела миниатюрных девушек.

Его остановки ни у кого не вызывали подозрений: на улице частенько можно увидеть, как кучер останавливает экипаж, чтобы немного передохнуть. Да и сами люди были слишком заняты, чтобы что-то замечать. Даже в те моменты, когда он ждал, пока поблизости не будет ни души, прохожие думали, что кучер просто ждет клиента или чинит карету.

Худоба и маленький рост помогали отводить подозрения. Однажды стражники пропустили его, не догадываясь, что внутри карета была перепачкана кровью очередной жертвы.

Эти идиоты думали, что он делает все это лишь ради внимания. Поэтому-то они и вели себя как последние бестолочи. Конечно, не обошлось и без показухи. Но он начал отставлять на стенах кровавые надписи как раз для того, чтобы отвлечь внимание, из опасения, что его заподозрят. А причина, по которой он выбрасывал тела рядом с оживленными улицами, заключалась в том, что в этих местах было проще всего скрыться.

Ах, как же сильно он смеялся, когда узнал, что даже Имперская гвардия вслед за этими ничтожными вояками из охранного гарнизона подозревает ни в чем не повинных проводников! Никогда в жизни ему не было так весело!

Постепенно становилось все труднее сдерживать себя, и он продолжал выискивать новых жертв. И хотя теперь каждую ночь приходилось попеременно отмывать экипажи, он больше не чувствовал усталости. Его эго, все время находившееся в тени, стало раздуваться, а вялое сознание наконец пробудилось. Все потому, что он нашел цель всей своей жизни.

Люди боялись Мясника. Истории о нем мелькали на страницах всех газет. В народе даже начали поговаривать, что Мясник на самом деле монстр или сам дьявол. Кучер, на которого никто и никогда не обращал внимания, стал воплощением ужаса, загнав в тупик самого Императора.

Услышав, что к расследованию присоединились личные рыцарские отряды Императора, он поначалу встревожился. Но к тому моменту его самомнение уже взлетело до небес, и когда он узнал, что сыщики вышли на след совершенно другого человека, то схватился за живот и расхохотался как сумасшедший.

Бедный паренек из Ольши! Надо же было ему именно в этот момент появиться в столице и обратить подозрения на себя! Господа аристократы оказались такими же идиотами, как и все остальные. Ах, как же забавна бывает жизнь! А как им понравится, если он убьет женщину, которую везет сейчас, и оставит ее прямо рядом с площадью?

Мясник прикинул примерное время, когда там бывает меньше всего народа. Ладно, так тоже неплохо. Все силы сейчас сосредоточены в другом месте, поэтому на центральной площади охрана будет ослаблена.

Он тронул лошадь и, обернувшись, с легкой усмешкой посмотрел на сегодняшнюю жертву. Эта девушка растерянно стояла посреди улицы. Когда он спросил, куда ей нужно, она назвала северо-запад, где сейчас находится Лиам Хирка. Ему бы тоже хотелось увидеть, как великий герцог Хайнт гонится за Лиамом Хиркой, но он дорожил жизнью. Ни один кучер, если только он не выжил из ума, не согласился бы туда ехать, но девушка была либо слишком наивна, либо слишком глупа и не оставляла попыток найти подходящий экипаж. Присмотревшись, он понял, что она ко всему прочему красотка.

Мясник в предвкушении провел языком по губам. Интересно, насколько сильное удовольствие ему доставит ужас, который исказит это прелестное личико? Насколько она сможет взбудоражить его?

Не так давно она постучала в дверь кареты, наверное, прося остановиться, но он проигнорировал ее просьбу. Теперь его уже ничего не могло остановить.

Она явно была распутной девкой, любовницей какого-нибудь смазливого богача. Так пусть же она заплатит за это сполна!

Дождавшись подходящего момента, Мясник остановил карету. Взяв нож, он открыл дверцу, убедившись, что вокруг ни души.

– Госпожа, мы приехали.

Девушка молча посмотрела на кучера и улыбнулась.

Он еще раз отметил ее красоту: хрупкое тело, белоснежная кожа, огромные глаза и доброе лицо. За все годы работы он еще ни разу не видел такой красивой женщины.

Он решил напасть сзади, в тот момент, когда она закроет за собой дверь, поэтому просто ждал, пока девушка выйдет из кареты. Однако она не спешила.

– Госпожа? – Он начинал нервничать, когда что-то шло не по плану.

Со смущением на лице девушка произнесла:

– Мне трудно выйти, подол застрял между сидений.

– Я помогу вам.

– Ах, спасибо.

Обругав про себя глупо улыбающуюся дамочку, он влез в карету. Он передумал. Нет нужды вытаскивать ее из экипажа, лучше просто убить внутри. Будет много крови, но рядом река.

Он положил одну руку в карман, нащупывая нож, а другую протянул к зацепившейся ткани. Когда девушка опустила взгляд на свою юбку, он вытащил нож, собираясь напасть. Но то, что произошло дальше, обмануло все его ожидания.

Он почувствовал резкую боль в руке и в попытках определить ее источник обнаружил торчащий из кисти нож. Женщины носили с собой кинжалы для самообороны, но он впервые видел, чтобы кто-то и правда пустил его в ход.

В тот момент, когда он уже был готов разразиться диким воплем боли, девушка выскочила из экипажа. Он выдернул кинжал и грязно выругался. Клинок проник настолько глубоко, что рука, в которой он обычно держал нож, теперь практически не шевелилась. Мясник яростно закричал:

– Я поймаю тебя и убью! Убью во что бы то ни стало!

Он крепко стиснул зубы и выпрыгнул из кареты. Если он не сможет убить ее ножом, то просто задушит. Мясник побежал в лес, где до этого скрылась девушка.

Люцифере показался странным отвратительный запах, стоявший в карете. Она не ожидала от наемного экипажа благоухания, но эта вонь переходила все границы. Некоторое время ее голову занимали лишь мысли о Лиаме, поэтому Люцифера не сразу обратила внимание на странный запах, но как только она подсознательно поняла, что в карете пахнет кровью, все остальные мысли разом исчезли.

За свою жизнь Люцифера так много раз ощущала этот запах, что он стал для нее привычным. Лишь последний месяц вместо него ее окружали приятные ароматы, а она уже начала забывать этот тягучий липкий запах.

Учуяв кровь, Люцифера поняла, что нужно немедленно выходить из кареты. Этим экипажем управлял опасный человек. Однако окошко к кучеру было плотно закрыто. Попытавшись открыть дверь, Люцифера поняла, что та заперта снаружи. Дело принимало серьезный оборот.

Люцифера криво усмехнулась, вспомнив рассказы горничной о серийном убийце.

Не может быть. Не могло же ей так сильно не повезти? Нет, тут дело не в удаче. Просто она сама оказалась идеальной мишенью для преступления. Даже если бы Люцифера не попалась этому сумасшедшему, на нее могли напасть разбойники, да и это тело представляло большую угрозу для своей владелицы. А она продолжала опрометчиво вести себя как Эстель, уверенная в том, что сможет справиться с любыми трудностями в одиночку.

Как же глупо и неосторожно! Жизнь в теле другого человека – это не только смена обстановки. Даже прекрасно осознавая свои ограниченные возможности, она все равно пошла на этот риск. Люцифера собралась с мыслями: сейчас не лучшее время для прозрения.

Окно оказалось слишком мало, чтобы через него закричать и попросить о помощи. Да и, судя по всему, место, куда ее привезли, было пустынным: река и лес.

Вскоре карета остановилась. Раздумывая о том, как поступить, Люцифера решила подождать, пока откроется дверь экипажа. Тогда она сможет понять, что на уме у этого человека.

Люцифера вынула из висящих на шее ножен кинжал, спрятала его и стала ждать, пока кучер, остановивший карету, сам к ней приблизится. Она хотела ударить его по горлу, но то ли чтобы вытереть пот, то ли для какой-то другой цели, кучер обмотал его плотным платком. Риск промахнуться был слишком велик.

Она кожей чувствовала его желание убить ее, и когда он начал левой рукой рыться в кармане, очевидно нащупывая оружие, Люцифере не оставалось ничего иного, кроме как вонзить кинжал в руку кучера и слепо ринуться в сторону леса.

Учитывая, что у него не было сообщников, кинувшихся бы за ней следом, Люцифера предположила самое плохое. Вероятно, она попала в лапы того самого сумасшедшего, который убивал женщин, и ее жизни грозила серьезная опасность.

Будь он грабителем, то не стал бы проворачивать все в одиночку, и его сообщники давно бы поймали ее. Брать ее силой он тоже явно не собирался: от него исходила слишком явная жажда крови. Нет, он хотел убить ее.

Люцифера не знала, насколько высоки ее шансы на выживание, но одно она знала наверняка: необходимо сесть на лошадь. Однако была одна большая проблема: физическая выносливость этого тела. Ей нужно было сыграть в прятки с убийцей, только вот сил на это у нее совсем не было.

Еще и этот лес. Не лес, а одно название – пара десятков деревьев, не больше. Спрятаться тут негде. А если бежать в сторону пустоши, то он сразу же ее догонит, ведь бегает она медленно.

Люцифера колебалась, не зная, на что решиться. Убийца шел по пятам. Со лба струйками стекал холодный пот. Она сделала глубокий вдох и судорожно выдохнула.

Самое страшное, что ее ждало в конце, – это смерть. В прошлой жизни Эстель хоть и не могла представить, как именно погибнет, но всегда была готова принять смерть. Так и сейчас, отправившись на поиски Лиама, она понимала, что может расстаться с жизнью.

Она улыбнулась. Хотя улыбка казалась неуместной перед лицом приближающейся гибели, Эстель всегда улыбалась на поле боя. И эта улыбка всегда приносила ей победу.

– Просто выходи, и я убью тебя быстро. – Голос, сочившийся кровожадностью, приближался.

«Быстро убьешь меня… Думаешь, я в это поверю?»

Ублюдок. Больше всего Эстель ненавидела именно таких людей: тех, кто играл с противником и кичился мнимым преимуществом, будто победа была уже в его кармане. Своей тупой головой он даже не осознавал, что Люцифера только что продырявила ему руку.

Девушке казалось, что она успокоится, только когда как следует ему вмажет.

Глаза Люциферы сверкнули холодным блеском.

Мясник преследовал девушку. В отличие от нее, он знал все преимущества этой местности, так что поймать беглянку было плевым делом. Он думал о том, как станет убивать ее. Он ее задушит.

Сейчас у него не хватит сил на то, чтобы сразу свернуть ей шею, но неторопливо наслаждаться ее мукой до тех пор, пока она не издаст последний вздох, тоже неплохо. Она умрет, распластавшись под ним и погрузившись в отчаяние от того, что никто не придет ей на помощь. Тогда-то она поймет, какую ошибку совершила.

– Выходи, и я убью тебя быстро! – крикнул он.

Ее нигде не было видно. Но скоро она покажется.

Бежать ей некуда. Крошечный пятачок земли ограничивался мелководной рекой. Он услышит, если она заберется в воду, а неудобное платье не даст ей уйти далеко.

– Давай быстрее, мисс. У меня кончается терпение, – пересилив себя, как можно мягче произнес он.

Однако эта на беду умная женщина не высовывалась. Ей не уйти далеко. Где же она прячется?

Тогда он вспомнил о карете. Вот та очевидная мысль, которая может посетить беглянку. Она будет стремиться завладеть повозкой!

Мясник выбрался из леса и побежал в сторону экипажа. Тогда-то он и увидел, что девушка тоже направляется к нему.

Вот черт, еще чуть-чуть, и он бы упустил ее! Ну что за хитрая сука!

Ощутив невероятный восторг от того, что наконец обнаружил свою добычу, он бросился за ней. Удача на его стороне, в этом нет сомнений: эта тупая баба споткнулась и упала. Видимо, падение оказалось тяжелым, так как девушка долго не поднималась.

– Вот ты и попалась.

Он быстро догнал ее и пнул под ребра. Тело девушки беспомощно скорчилось под его ударом, и, хватаясь за живот, она перевернулась на спину. Он взобрался на нее, ударил по щеке и начал душить. Жаль, что он делал это не своей рабочей рукой, но у него все равно хватит сил на то, чтобы прикончить ее.

– Думала, сможешь сбежать?

Он сжимал ее горло, а она извивалась всем телом, пытаясь выбраться. Мясник надавил сильнее. Она так яростно брыкалась, что у нее задрался подол.

– Ты, мразь, ударила меня кинжалом? Да как такая ничтожная сука посмела это сделать?

Он полностью сосредоточился на расправе. Душить бабенку оказалось весьма приятно. Кончиками пальцев он отчетливо ощущал, как она пытается вдохнуть. Полный восторга, Мясник пробормотал:

– Ну что, страшно? Боишься смерти? Сейчас ты умрешь.

Она смотрела на убийцу огромными голубыми глазами с серебристым отливом. Ему даже стало не по себе под этим равнодушным взглядом, но он стряхнул мимолетное оцепенение и усилил хватку. С его губ, растянувшихся в беззвучной улыбке, потянулась ниточка слюны.

Он продолжал издеваться, сам до конца не осознавая, что именно говорит:

– Мне нравится убивать таких сук, как ты. Понимаешь? С таким-то красивым личиком ты постоянно отказываешь мужчинам, да? Я делаю мир лучше, убивая высокомерных дряней, которые надменно смотрят на мужчин, получая от них комплименты.

Стерва, грязная сука!

Мясник изрыгал все известные ему ругательства и разглагольствовал о том, почему он убивал таких, как она. Ему хотелось похвастаться своими деяниями, хотелось в полной мере показать ей, насколько он великий человек и как сильно она должна его бояться.

Он улыбнулся и сдавил еще крепче, желая оборвать жизнь девушки, перед этим увидев ужас на ее прекрасном лице. Однако, так как он делал это не своей рабочей левой рукой, у него не хватало сил. Но если это продлит ее страдания, он с удовольствием готов потерпеть еще немного.

Вдруг он почувствовал острую боль.

– А-а-а-аргх! – истошно завопил он.

Казалось, будто его спина объята огнем. Что-то острое вышло из его тела, и по позвоночнику поползло странное тепло.

«Кровь. Как же больно. Что, черт возьми, происходит?»

Не в силах выносить боль, Мясник продолжал издавать дикие вопли:

– А-а-а-а! Моя спина, моя спина!

В попытках понять, что произошло, он попробовал завести руку за спину, но не смог дотянуться до раны.

Едва получив возможность вырваться, Люцифера закашлялась и отползла, опираясь руками о землю. В следующий момент она уже была на ногах.

Даже сейчас Мясник не мог ничего осознать.

– Ты думал, что сможешь убить меня, ублюдок? – произнесла она, бросив на него ожесточенный взгляд.

Он все еще корчился от боли, но вдруг почувствовал, как от этого голоса тело покрылось мурашками. Подняв голову, он непонимающе взглянул ей в лицо и разразился истошным воплем. В ее серебристо-голубых глазах горело синее пламя. Никогда в своей жизни он не видел таких глаз.

Он был раздавлен ее силой духа. Мясник пробежался по девушке дрожащим взглядом, увидел в ее руке окровавленный кинжал. Им она ударила его в спину.

Девушка втянула носом воздух и произнесла:

– Я хотела проткнуть тебе шею, но не получилось. Еще не до конца привыкла к этому телу.

Только тогда Мясник понял, что это не он поймал ее в ловушку, а она его. Она нарочно упала, используя себя в качестве приманки. Она с самого начала лишила его возможности действовать рабочей рукой. Он вел себя слишком неосторожно. Привык считать женщин своей добычей. Слишком уверился в себе и своих умственных способностях: ему и в голову не могло прийти, что жертва будет охотиться на него. Что он станет добычей.

– Ах ты мерзкая баба!..

Гонимый страхом и унижением, Мясник кинулся на девушку, протянув к ней руку, но она привычным жестом взмахнула клинком и пронзила его запястье. От ее удара хлынула кровь.

– Ы-а-а-а!

Люцифера поморщилась. Из-за удушения ее зрение было размыто, поэтому она и в этот раз не задела никаких жизненно важных органов. Но этому жалкому человеку хватило и таких ран, чтобы начать дико извиваться от боли.

Она переживала, что не сможет проткнуть его плотную одежду, но все равно смогла ее пробить. Судя по сильному кровотечению, удар оказался глубоким. Люцифера теперь с легкостью могла убить его. Хорошо, что она прикупила еще один кинжал и спрятала его на бедре: не доверять же свою жизнь висящей на шее побрякушке.

Мясник при всем желании не смог бы сейчас использовать оружие подобное луку или арбалету, ведь Люцифера вывела из строя одну его руку. Если он не отказался от идеи убить ее, ему пришлось бы приблизиться к ней. Кроме того, Люцифера обладала гораздо более мощным оружием, чем пристегнутый к бедру кинжал. Она не сомневалась в своей победе.

Сплюнув на землю, Люцифера произнесла:

– Верно, баба. Та баба, которую ты все это время легко мог бы убить.

Эстель часто недооценивали, считая, что она всего лишь «баба с мечом». Однако презрение и беспечность соперника стали ее главным оружием. Люди легко теряли бдительность рядом с женщиной. И эта самая беспечность раз за разом приносила ей победу. Прямо как сейчас.

Горло до сих пор саднило, и Люцифере было трудно говорить. Но она так хотела все ему высказать, что просто не могла терпеть. Как же мерзко было слушать его хвастливую болтовню об убийствах и ощущать, как из вонючего рта на нее капают слюни! Видеть зверски искаженную гримасу в дюйме от своего лица…

– Ты сказал, тебе нравится убивать таких сук, как я? Не понимаю я твоего хобби, – еще раз сплюнув на землю, произнесла Люцифера. – Мне вот нравится одолевать тех, кто сильнее меня.

И хотя Люцифере действительно это нравилось, ее тело уже подавало знаки того, что оно на пределе. Казалось, еще немного, и она потеряет сознание. Лишиться чувств сейчас означает только одно – смерть. Сжимая в руке кинжал, она оглядела его рану и сказала:

– Таких, как ты, называют неудачниками.

Мясник… Нет, маленький тщедушный мужчина вдруг осознал, что эта женщина сильнее его. Смена ролей произошла мгновенно.

Он начал пятиться. Но он потерял слишком много крови. Спину жгло огнем. Ноги стали ватными. Еще чуть-чуть, и он уже не сможет далеко уйти и будет пойман.

Эта женщина отличалась от других. Она без колебаний убьет его.

– А-а-а-а! Нет! Помогите! Спасите!

– …

– Пощадите!

– Об этом тебя молили убитые тобою женщины. Разве ты не помнишь, как они страдали?

– Прошу вас, пожалуйста, пощадите! Мне больно!

– Им тоже было больно. И я намерена сделать с тобой то же, что ты сделал с ними.

– А-а-а-а!

От страха его ноги подкосились, он обмочился и пополз от нее на коленях.

Люцифера медленно преследовала пресмыкавшегося перед ней труса. Ей хотелось пнуть его, но она не теряла бдительности: он все еще мог схватить ее за ногу и повалить на землю.

Гнусный, отвратительный человек. Он говорил, что получает удовольствие от убийств женщин. Но почему именно женщин? Мужчины наверняка тоже пренебрежительно относились к нему, так почему он хранил в памяти унижения лишь от женщин и затаил гнев именно на них?

– Мерзкий ублюдок.

Ответ был крайне прост: женщины слабее. А сам он был жалким человечишкой, у которого не хватало смелости на то, чтобы затаить злобу на таких же мужчин, как он сам.

Ничтожество, недостойное сравнения даже с червем. Отрезать бы напоследок его сморчок…

Люцифера подошла к убийце, чтобы наконец оборвать его мерзкую жизнь.

В этот самый момент воздух наполнился громким ржанием лошадей. Люцифера повернула голову в сторону, откуда слышались звуки: к ним стремительно приближались рыцари Яншгара.

Люцифера недовольно поморщилась. Сложно было придумать более неподходящее время для их появления. Если бы они прибыли в тот момент, когда она убегала от убийцы, ей бы не пришлось проходить через все это. Люциферу бы устроило, и если бы они прибыли после того, как она со всем покончила, оседлала лошадь и ускакала на поиски Лиама. Однако они приехали именно сейчас. Ни раньше, ни позже.

Спешившиеся рыцари в замешательстве переводили взгляды с девушки на распластавшегося перед ней мужчину и обратно. В предводителе отряда Люцифера узнала своего жениха и насмешливо произнесла:

– Надо же, как быстро вы прибыли, ваша светлость.

Герцог Хайнт взглянул на нее, не до конца понимая, что происходит, а затем перевел взгляд на мужчину, лежащего перед ней без сознания. После этого он снова посмотрел на девушку и заметил кинжал в ее руке. И тогда-то, похоже, он сложил картину воедино.

Люцифера подошла к герцогу Хайнту, чтобы расспросить его о Лиаме и выразить недовольство по поводу столь неудобного времени его появления. Она собиралась открыть рот, как вдруг почувствовала, как по телу растекается облегчение. Одновременно с этим у Люциферы потемнело в глазах.

Неужели это из-за того, что она все это время была напряжена и теперь слишком резко расслабилась? Люди и правда могут лишиться чувств из-за такого?

Люцифера отказывалась поверить, что это происходит с ней. Раньше она смеялась над неженками, которые, точно листики на ветру, лишались чувств от перенапряжения, а теперь это настигло и ее? Еще и перед этим человеком?! Не может быть!

Даже теряя сознание, она не могла в это поверить.

Люцифера начала оседать и в последний миг перед обмороком почувствовала, как кто-то бережно подхватывает ее за талию.

– Ну надо же! Какая невероятная юная леди! – сказал герцог Луирк, глядя на Люциферу, упавшую в объятия Седа.

Лишившаяся чувств девушка была одета в неподобающее леди платье горничной, ее волосы спутались, а на лице виднелись следы крови. Забавно, что даже потеряв сознание, она не выпустила из руки кинжал.

– Я получил известие от сэра Хриса. Он сказал, что леди Айдин устроила переполох, сбежав из дома, да к тому же наткнулась на серийного убийцу. Ну и не повезло же ей сегодня. Вы, герцог Хайнт, должно быть и сами сильно перепугались?

Сед ничего не ответил на этот укол. Он считал минуты до того, как приедет карета, в которую он сможет уложить Люциферу.

– Герцог Луирк, говорят, ты упустил Лиама?

– Ну что за небылицы! Тот человек оказался вовсе не Лиамом Хиркой, а просто похожим на него пареньком, – улыбнулся Луирк.

Сед окинул его злобным взглядом.

Все уже слышали, как герцог одним ударом меча снес голову тому самому «похожему пареньку». Даже члены Второго рыцарского отряда потеряли дар речи от того, с какой жестокостью их всегда улыбающийся капитан расправился с тем человеком.

Второму рыцарскому отряду передали, что герцог Хайнт обнаружил зацепку, позволившую ему выйти на след убийцы, и так как оказалось, что Лиама никогда и не было в городе, они присоединились к Седу. Нескольким рыцарям из Первого отряда велели разыскать Люциферу, а сам капитан отправился на поиски убийцы.

– И все-таки вы потрясающий. Герцог Хайнт, с вами никто не сравнится. Как же вы вычислили убийцу? Рядом с телами было слишком мало крови? Похоже, кровавые буквы на стенах служили лишь для отвода глаз.

– Ты…

Луирк и сам прекрасно подметил все то, что обнаружил Сед. Однако капитан Второго отряда все равно решил отправиться в погоню за Лиамом.

«Вот же изворотливый крысиный ублюдок!»

Сед стиснул зубы.

Работой наемных экипажей управляли три торговые гильдии. Каждый экипаж должен был зарегистрироваться в одной из них и уплачивать комиссионные, чтобы получить статус официального перевозчика. Кроме того, гильдии предоставляли кучерам стоянки, где те могли покормить или заменить лошадь.

Рыцари составили список из двух десятков кучеров, владевших двумя и более экипажами. Когда они исключили оттуда немощных стариков, осталось десять человек. Затем они изучили маршруты карет, перемещавшихся между стоянками, и вычислили того, кто проезжал в дни убийств по тем же местам, где были обнаружены тела.

– Джек?

Довольно обычное имя. Кажется, весьма распространенное. И все же отчего-то при звуке этого имени Седа бросило в дрожь. Узнав, что Джек был одет в подозрительно теплую одежду, он немедленно погнался за ним.

Сед знал, что примерно в полдень Джек отправился поить лошадей на юго-восток. Он также знал, что Люцифера исчезла именно из юго-восточного района. Когда, идя по следам Джека, он столкнулся с рыцарями, отправившимися на ее поиски, Сед приготовился к худшему.

Но когда отряд наконец добрался до места, его ждали распластавшийся на земле Джек и стоявшая над ним Люцифера. Сжимая в руке кинжал, она намекнула Седу на то, что он припозднился, и лишилась чувств. На шее Люциферы отчетливо виднелся красный след.

В карете рыцари обнаружили окровавленный кинжал на веревке, судя по всему, предназначавшийся для ношения на шее. Похоже, она сперва ударила мужчину в руку именно им, а затем снова напала на него, но уже с другим, непонятно откуда взявшимся кинжалом. Сед представлял, насколько отчаянно Люцифера чувствовала себя в этот момент. Конечно, она убежала из дома по собственной воле, но Сед не собирался перекладывать всю вину на нее. Ему в самом деле следовало приехать быстрее. К счастью, отвратительный характер Люциферы сослужил ей службу при встрече с убийцей.

Минутку. Седу это показалось странным. Разве благородные дамы обычно размахивают кинжалами так свободно?

Он вспомнил повреждения на теле пойманного Джека: рана от клинка на кисти и такая же на спине… Отчего-то это не укладывалось в голове.

Для нее это обычное дело? Или она смогла собраться с последними силами перед лицом смерти? Люцифера сначала вывела из строя руку Джека, а затем напала на него со спины. Странно, что благородная дама проявила подобную смекалку.

Прежде в глазах Седа Люцифера представлялась лишь дурой, которая крутила роман с наследным принцем, затем была им отвергнута, попыталась расстаться с жизнью и даже после пережитого позора так и не смогла забыть его. Однако столь неожиданная картина заставила его изменить мнение о Люцифере. Честно говоря, эта ее сторона ему понравилась. Он даже начал ее уважать.

– Она смогла выжить в подобной ситуации и справилась лучше, чем справилось бы на ее месте большинство мужчин. Говорю, положа руку на сердце. – Луирк подошел ближе, чтобы получше рассмотреть Люциферу.

Сед нахмурился и крепче прижал девушку к себе. Он не позволит этому мерзавцу разглядывать его невесту, когда ему вздумается.

– А тебе идет.

Халид, улыбаясь, смотрел на Эстель, разглядывавшую свое отражение в зеркале. Его прекрасное утонченное лицо выглядело, будто произведение искусства, в создание которого вложила душу сама Богиня. Он сидел на диване в расслабленной позе, почти полулежа, и играл с ножнами кинжала, то открывая, то закрывая их, при этом не отрывая взгляда от Эстель.

По сравнению с внешностью Халида, который являлся эталоном красоты, Эстель выглядела довольно обычно. Если бы она нанесла макияж и принарядилась, то считалась бы хорошенькой, но у Эстель не было таких намерений. Сейчас она недовольно разглядывала свое отражение в большом зеркале. Одежда, которая была на ней надета, раздражала ее.

Эстель перевела взгляд со своего отражения на Халида и встретилась с ним глазами. Отчего-то под его взглядом она почувствовала себя неуютно. Эстель скривилась и резко бросила рубашку, в которую была одета ранее, прямо ему в лицо.

Халид ловко поймал и аккуратно сложил рубашку.

– Если еще раз так на меня посмотришь, в следующий раз в тебя может полететь кинжал.

– Ох, прости-прости.

В ответ на холодное предупреждение Халид шутливо поднял руки в знак капитуляции, все еще не сводя с Эстель глаз.

Его взгляд по-прежнему ей не нравился, но Халид, естественно, не испытывал того грязного чувства, которое обычно испытывают мужчины, поэтому Эстель ограничилась предупреждением и снова повернулась к зеркалу.

В отражении показалась сама Эстель, одетая в рыцарский мундир, выполненный из тканей темно-синего и белого цветов. На левой стороне груди золотой нитью был вышит символ Ольши – пятиконечная звезда Ха-Зохар, одна из звезд-близнецов, созданных самой богиней Астрой. Эстель погладила ее пальцем и довольно улыбнулась.

Рыцарь. Она стала рыцарем. Теперь она сможет защищать страну при помощи того, что умеет лучше всего, – владения мечом. Можно помечтать и о рыцарской славе.

Эстель выросла в подворотнях, а теперь будет жить здесь как рыцарь. Какое счастье! Покойный дедушка был бы рад. И мама была бы рада.

Эстель аккуратно пригладила взъерошенные волосы.

Выдохнув, она почувствовала дискомфорт в груди. Эстель нахмурилась и пристально осмотрела свою одежду. Из-за одной части ее тела верх формы оказался коротковат, слегка обнажая талию. Ее заветная мечта сбылась, но это не значит, что исчезли все недовольства. Причиной ее раздражения был мундир, который она так сильно хотела заполучить.

– Мне тесно.

– Где?

– В груди.

Халид издевательски усмехнулся. Когда Эстель потянулась за кинжалом, лежащим на столике перед зеркалом, он снова поднял руки вверх, сдаваясь.

– Еще не бывало такого, чтобы девушки становились рыцарями. Вот и портные, скорее всего, просто подобрали тебе мужскую одежду подходящего размера.

– Ага, точно. Эх, как же трудно становиться рыцарем, когда ты не только выходец из низшего сословия, но еще и женщина. Я даже не могу попросить подогнать мне одежду по размеру, как это делают дворяне. Не сомневалась, что все так и будет.

Эстель пригладила волосы ладонью и тяжело вздохнула. Халид встал и подошел к ней со спины. Он разглядывал ее отражение и остановился на той части, в которой она чувствовала стеснение. Хоть Эстель и заметила этот взгляд, она не обратила на него внимания и лишь пробурчала, поправляя одежду в поисках более удобного положения:

– Наверное, можно попросить форму на размер больше, как думаешь? В этой очень тесно, нечем дышать.

Хотя ее грудь не имела выдающихся изгибов, одежда все равно туго натянулась и слегка обнажила талию. Халид чуть нахмурился, будто соглашаясь со словами Эстель:

– Вообще, звучит невероятно вызывающе: «У меня такая огромная грудь, что я вынуждена носить одежду на размер больше». В каком же восторге будут мужчины, когда услышат об этом!

– Вот же гад!

Эстель снова потянулась за кинжалом, но Халид улыбнулся и перехватил ее руку.

– Я всего лишь хотел сказать, что не стоит говорить об этом кому попало.

Иногда его высказывания опасно приближались к грани, переступать которую не следовало. Эстель порой казалось, что только удар по его самому уязвимому месту может вставить ему мозги на место. Но так как смельчаков, отважившихся бы на это, не находилось, ей оставалось только терпеть.

– Если наденешь форму на размер больше, рукава окажутся слишком длинными, и станешь похожа на ребенка. Да и в плечах будет свободнее, выйдет неказисто. Предстать перед королем в любом из этих образов неподобающе.

Эстель тяжело вздохнула.

– Похоже, у меня нет другого выхода: придется снять форму и перевязать грудь.

– Да, так и сделай. Правда, тебе и в этом случае будет тесно, – улыбнувшись, прошептал Халид и погладил ее по коротким пепельным волосам.

– Эй, я же просила не трогать их.

– Извини. Просто у них такой красивый цвет, что мне захотелось прикоснуться к ним.

Эстель прекрасно знала, что у Халида есть эта необычная привычка – трогать ее волосы, поэтому она вздохнула и, расстегивая пуговицы на форме, пробурчала:

– Если хочешь трогать – трогай. А я буду заниматься своими делами. Разве тебе вообще когда-то нужно было мое разрешение?

Она сняла с себя давящий мундир, и Халид, нахмурившись, произнес:

– Конечно, в комнате только я, но не слишком ли ты далеко заходишь? Я ведь в первую очередь мужчина.

– О чем ты? Никогда в жизни женскую грудь не видел? – Эстель раздраженно тряхнула головой, скидывая руку Халида со своих волос.

Пальцы Халида слегка дернулись в воздухе, будто желая вернуться на прежнее место, но затем его рука опустилась. Мгновение он колебался, но вскоре пробормотал:

– Эстель.

– Чего? Говори.

– Рядом со мной можешь вытворять подобные вещи, но прошу тебя, будь осторожна рядом с другими.

– Ладно, буду осторожна.

Это, конечно, хлопотно, но не очень сложно. Эстель кивнула. Она старалась следовать его советам, потому что, давая их, он думал о ней.

Эстель посмотрела в зеркало на стоящего позади нее Халида. Его лицо порозовело, а глаза метались, будто он не знал, куда их девать. В этот момент их взгляды встретились в зеркале и потеплели. Она не знала, какие чувства и мысли таились за этими фиолетовыми глазами. Глубокие, словно ночь, спокойные, словно лес, но самое важное – в их глубине скрывался странный блеск.

Однако что-то казалось неправильным. Халид смотрел как обычно, но она знала, что он никогда, никогда больше не сможет так посмотреть на нее. Тогда Эстель осознала: этот момент уже происходил в ее жизни. Прямо сейчас она видит сон.

Все это осталось в прошлом. Халид всегда улыбался ей, но Эстель никогда раньше не обращала внимания на то, как прекрасно его лицо. Халид никогда не был для нее кем-то большим, чем просто хорошим другом.

И сейчас, потерявшись где-то глубоко в воспоминаниях, Эстель хотела задать ему лишь один вопрос. Именно ему, этому человеку из прошлого, которое никогда не повторится.

– Халид?

– Что?

– Я знаю, что это сон.

Халид ничего не ответил, но его улыбка померкла.

– Почему ты меня убил?

Лицо Халида скривилось. На его губах появилась кривая ухмылка, а застенчивость исчезла без следа.

Что-то хрустнуло.

По зеркалу поползли трещины.

Зеркало рассыпалось на осколки именно в том месте, где отражалось лицо Халида. Когда Эстель обернулась, за ее спиной никого не было.

– Хал!

Люцифера едва смогла разлепить глаза. Ее взгляд уткнулся в потолок, который оказался неожиданно низким. Она хотела повернуться, но осознав, что лежит на узкой поверхности, осталась неподвижна. До ее слуха донеслось ритмичное цоканье лошадиных копыт и скрип колес. Люцифера догадалась, что лежит на сиденье в движущейся карете.

– Полагаю, с твоим рассудком все в порядке, раз ты грезишь о другом мужчине и очнулась с его именем на губах.

Услышав знакомый голос, Люцифера перевела взгляд туда, откуда он доносился. Напротив нее, скрестив руки на груди, сидел Седекия Хайнт собственной персоной.

При виде этого заносчивого лица она понемногу начала приходить в себя.

«Почему я здесь? А, точно. Я хотела догнать Лиама. И пока я пыталась его отыскать, мне не повезло наткнуться на серийного убийцу. А когда все закончилось, приехал этот тип».

Она разлепила губы и хотела что-то сказать, но не смогла выдавить из себя ничего, кроме кашля. Видимо, сказывались последствия удушения.

Глядя на то, как Люцифера сотрясается в приступе долгого мучительного кашля, герцог Хайнт нахмурился и дал бесполезный совет:

– Ты же знаешь, что тебя душили? Сейчас тебе лучше не разговаривать.

Пропустив его замечание мимо ушей, Люцифера напрягла голосовые связки и спросила:

– Лиама Хирку поймали?

Некоторое время Сед молчал, задетый тем, что она так явно проигнорировала его слова. Люцифера окинула герцога взглядом и уже собиралась поторопить его с ответом, но он слегка нахмурился и выплюнул очередную колкость:

– Если так боишься Лиама Хирку, может, не стоило тогда устраивать этот грандиозный балаган?

Люцифера искренне не понимала, о чем он говорит. Видимо, из-за обморока ее голова отказывалась соображать.

«Он сказал, что я боюсь Лиама? Я? Зачем мне его бояться?»

В этот момент герцог Хайнт произнес:

– Мужчина, который напал на тебя, – не Лиам Хирка.

– О чем ты?

– Лиам Хирка не был убийцей. Настоящий убийца – тот мужчина, который тебя похитил.

Разве это не было понятно с самого начала? Зачем он говорит очевидные вещи? А, точно!

Люцифера осознала причину возникшего между ними недопонимания. Герцог думал, что она приняла того ничтожного ублюдка за Лиама. Ведь леди Айдин нигде и никогда до этого не могла видеть Лиама.

Люцифера еле сдерживалась, чтобы не бросить всю правду прямо в заносчивую физиономию герцога: она спрашивала про настоящего Лиама Хирку, а не про этого отброса. Но Люцифера сдержалась. Не было никакой нужды вызывать у него подозрения странными словами.

– А настоящего Лиама Хирку поймали?

– Нет, донос оказался ложным. Тот парень был просто похож на него.

Люцифера с облегчением выдохнула. К счастью, кто-то ошибся и Лиам остался на свободе. Вероятно, неправильно истолковав причину ее вздоха, герцог Хайнт решил подбодрить Люциферу:

– Ну теперь можешь ни о чем больше не волноваться. Убийца пойман, а Лиама Хирки даже не было в столице.

Кажется, это самые теплые и ласковые слова, которые он когда-либо ей говорил.

«Ох, вот же свезло услышать, как тебя пытается утешить не кто иной, как сам Седекия Хайнт! Жизнь полна неожиданностей!»

Однако у Люциферы не было времени восхищаться и удивляться сюрпризам, которые преподносила ей жизнь. Она не без труда села, болезненно постанывая после каждого движения, но герцог Хайнт не удосужился предложить ей хоть какую-то помощь. Люцифера ее и не ждала, поэтому не сильно разочаровалась.

Не обращая внимания на то, что ее длинные волосы спутались, Люцифера выглянула в окно.

Уже начало смеркаться, на небе проступили луна и звезды. Свет уличных фонарей, внутри которых горели люминесцентные камни, выхватывал из темноты тусклые очертания города. Столица Яншгара поражала своими размерами.

– Знаешь, сколько рыцарей пришлось отправить на твои поиски? Надеюсь, впредь ты станешь вести себя благоразумно. Я не нанимался тебе в няньки!

– …

– Если ты и дальше продолжишь совершать подобные выходки, я сообщу об этом твоему отцу и сделаю так, что твои передвижения вне поместья будут сильно ограничены.

Люцифера смиренно кивнула. Эта неожиданная покорность удивила Седа. Он недоверчиво посмотрел на Люциферу.

– Я буду иметь это в виду. Вам пришлось сильно попотеть сегодня из-за меня. Я вела себя наивно и не осознавала, в каком положении нахожусь.

– …

Увидев раскаяние Люциферы, Сед почувствовал угрызения совести. На самом деле он оказался на месте преступления только потому, что шел по следам хитрого ублюдка. Иначе говоря, он искал вовсе не Люциферу.

На мгновение Сед задумался о том, не прояснить ли это недопонимание. Однако эта мысль тут же улетучилась после следующих слов Люциферы:

– Тебе больше не нужно быть моей нянькой. Я сама буду разбираться со своими делами.

– Что?

– С граф… с отцом я тоже поговорю. Скажу ему, чтобы никогда больше не звал тебя мне на помощь. Это было крайне бестактно с нашей стороны. – Слова прозвучали жестче, чем Люцифера хотела бы.

Сед пристально изучал ее лицо, преисполненное ледяной решимости. Похоже, их навязанная связь пришлась не по душе этой девушке.

– Я чем-то обидел тебя?

Почему Люцифера так холодна с ним? Сед еще раз задумался о том, не поступал ли когда-нибудь с ней неподобающе. Однако сколько бы он об этом ни думал, на ум ничего не приходило. Заметила ли она его задумчивый взгляд?

Люцифера ответила:

– Если бы для тебя хоть немного была важна эта помолвка, ты бы учел мое состояние и не швырнул меня на сидение напротив. У тебя что, совсем нет совести?

– Я…

Как только к месту подъехал карета, Сед сразу уложил в нее Люциферу. Он был раздражен.

Даже если бы они не были помолвлены, мужчине в подобных обстоятельствах стоило бы если не положить голову больной себе на колени, то хотя бы сесть так, чтобы защитить ее от возможного падения. Но как только Сед убедился, что Люцифера в безопасности, он без колебаний уложил ее на сиденье напротив и стал разглядывать ее лицо, ожидая, когда она очнется.

Теперь Сед понимал, что повел себя неразумно, и после упрека Люциферы почувствовал укол именно той самой совести, о которой она говорила. Однако леди Айдин обладала невероятной способностью развеивать угрызения совести, с таким трудом выбравшиеся на поверхность из глубины его души:

– Что ж, я не питала иллюзий на твой счет, так что можешь сильно не раскаиваться. Похоже, ты не очень-то рад нашей помолвке, но если попытаешься ограничить мою свободу, твоя жизнь только усложнится, герцог Хайнт.

В глазах Люциферы отражался свет уличных фонарей. Ее неявная угроза вызывала одновременно смех и раздражение, поэтому вместо ответа Сед лишь криво улыбнулся.

Люцифера Айдин была очень странной девушкой. Сед задумался о ее непредсказуемости. Ту Люциферу, с которой он встречался в императорском дворце, он помнил другой. Типичной красавицей, каких полон свет. Неужели она действительно умела так хорошо притворяться?

В этот момент Люцифера, рассматривающая пейзаж за окном, остановила взгляд на одной точке. Затем девушка отвела глаза и тряхнула головой, будто сама не поверила в то, что именно там увидела.

– Заметила кого-то знакомого?

Наверное, из-за того, что ее действия совершенно не соответствовали его представлениям о ней, Сед вдруг захотел больше узнать о Люцифере. Обычно он редко с кем заговаривал первым. Однако Люцифера проигнорировала его вопрос. Сед попытался еще что-то сказать, но решил оставить свои попытки, заметив, как на ее лице, залитом голубоватыми бликами света, проступила странная печаль.

Сед не мог отрицать очевидное: эта девушка пробудила в нем любопытство. И хотя это не сулило ничего хорошего, герцог Хайнт не мог отвести от нее взгляда.

– Лиам?

Услышав женский голос, мужчина в капюшоне обернулся. Его внимание привлек экипаж, медленно пересекавший улицу.

– Что с тобой? Чего ты так на него уставился?

Человек в капюшоне не мог оторвать взгляда от кареты, и один из его спутников тоже посмотрел в ее сторону.

– Какой великолепный экипаж.

– Да, роскошный. Похоже, в нем едет вельможа.

Размер и убранство кареты свидетельствовали о положении ее владельца, и этот экипаж явно принадлежал дворянину высокого звания из числа приближенной к императору знати. Гривы породистых лошадей, запряженных в экипаж, лоснились блеском даже в темноте. Изысканные узоры кареты богато мерцали в ночи.

– Может, стоит его подпортить?

– Совсем с ума сошел? В нем едет девушка, – нахмурившись, ответил на бодрое предложение своего спутника мужчина в капюшоне.

– О, похоже, ты действительно имеешь слабость к девушкам, господин серийный убийца!

В ответ на шутку, сказанную сквозь смех, Лиам сипло проговорил:

– Если еще раз так меня назовешь, шею сверну.

Тот лишь громче рассмеялся.

– Вот же не повезло. И надо было этому сумасшедшему начать делать свои грязные дела, когда мы прибыли в Гринхилл? Фу, аж противно.

Убийства произошли именно в тот момент, когда Лиам находился в столице, и преступления ублюдка повесили на него. Весь город был обклеен его портретами, поэтому, едва прибыв в столицу, Лиам был вынужден срочно покинуть ее.

– Шанс еще будет.

– Конечно будет.

Лиам поднял взгляд на небо. Среди бесчисленных звезд, сверкающих в небе, звезда мести Арес ярко сияла красным светом, словно вся была пропитана кровью. Они не простили того, кто отнял у них их Восходящую звезду, их Иштар.[3]

Крепко стиснув зубы, мужчина произнес:

– Халид… Пока этот ублюдок еще дышит…

В глазах Лиама ярко сверкнули его собственные звезды мести.

Когда Люцифера едва передвигая ноги добралась до поместья, граф еще не вернулся с поисков, и навстречу ей высыпали побледневшие слуги и лекарь. Все уже знали, что она чуть не погибла.

Дворецкий озирался по сторонам. Судя по всему, он искал герцога Хайнта. Заметив это, Люцифера напрягла голосовые связки и произнесла:

– Если ты ищешь герцога, то он уже уехал.

На лице дворецкого проскользнуло возмущенное выражение, как бы говорившее: «Но вы же его невеста!» Люцифера не стала оправдывать герцога.

На самом деле он уехал из-за нее. Герцог собирался довезти ее до дверей особняка, однако Люцифера не позволила ему этого сделать. Она не дала Хайнту даже поддержать себя под руку, попросив об этом рыцаря из охраны графа.

Скривившись от ее резкого и оскорбительного отказа, герцог отправился восвояси.

– Что с Луизой? – спросила Люцифера, мягко высвобождаясь из поддерживающих рук лекаря.

Горничную звали Лоиза, а не Луиза, но дворецкий не стал указывать на это. Именно Лоиза сопровождала Люциферу в город, и служанку ожидала суровая порка за то, что она ее упустила.

– Пока ее заперли в комнате для наказаний, госпожа.

Несмотря на то что Лоизу все равно изгонят из поместья, дворецкий сочувствовал девушке и не желал, чтобы госпожа обрушила на нее свой гнев. Как бы сильно ни смягчился характер леди Айдин за последнее время, все понимали, что на этот раз хозяйка не проявит милосердия. Однако служанка действительно пренебрегла обязанностями, увлекшись платьем, поэтому заслуживала наказания. Дворецкий тяжело вздохнул.

– Веди меня.

– Прошу прощения?

Дворецкого взволновали слова Люциферы: разве обычно она не приказывала приводить провинившихся к ней в покои? Комната, в которой запирали слуг, находилась внутри особняка, но хозяйка ни разу ее не посещала. Если она собирается лично отправиться в туда, не пришел ли ей в голову какой-то новый способ наказания?

– Госпожа, для начала нужно позаботиться о ваших…

Люцифера молча подняла руку, прерывая дворецкого на полуслове. Это короткое движение отчего-то имело бо́льшую силу, чем громкий истеричный голос. Ощутив необъяснимое благоговение, граничащее со страхом, дворецкий молча последовал за своей госпожой.

Комната для наказаний располагалась в самой отдаленной части особняка. Темная и тесная, она казалась неподобающе мрачной для роскошного графского поместья.

– Что случилось с телохранителями?

– Все рыцари, которых мы наняли для вашей охраны, сняты со своих постов. Наверное, им тоже следовало бы расплатиться за свою невнимательность.

Люцифера кивнула. Она увидела дверь, расположенную в конце коридора, и жестом велела ее открыть. Слуги поспешили выполнить приказ.

Сюда практически не проникал свет. Из глубины комнаты слышались рыдания сжавшейся в комок девушки. Когда дверь открылась и внутрь хлынул свет, Лоиза, подскочив от удивления и страха, оглянулась и увидела Люциферу. Лицо служанки окаменело от ужаса.

Люцифера окинула взглядом комнату и направилась к Лоизе.

Все решили, что госпожа собирается сорвать злобу на горничной. Это было естественно: все хозяева вымещали негодование на прислуге. К тому же разве на этот раз служанка не провинилась, слишком увлекшись платьем? Из-за ее оплошности Люциферу едва не убил серийный убийца.

– Г-госпожа, простите меня, я виновата! – принялась умолять Лоиза, сложив руки в молитвенном жесте и захлебываясь рыданиями.

Когда Люцифера протянула к ней руку, Лоиза съежилась, но молодая госпожа лишь легонько похлопала девушку по плечу.

– Вставай.

«Зачем? Чтобы она могла дать ей пощечину?» – хотела спросить Лоиза, но лишь задрожала всем телом и молча поднялась на ноги, осознавая, что, если она не послушается, ей будет только хуже.

Глядя в лицо Лоизе, Люцифера спросила дворецкого, стоявшего позади нее:

– Вы ведь не пороли ее без меня?

– Нет, госпожа. Мы дожидались вашего с господином решения.

На лице дворецкого возникло привычное суровое выражение, словно он думал: «Ну вот сейчас все и начнется».

Люцифера облегченно кивнула и еще раз оглядела лицо служанки.

– Повезло.

Лоиза мертвенно побледнела. Она трактовала фразу своей госпожи следующим образом: «Повезло, что никто не успел ударить ее до того, как это сделаю я». Горничная не смела даже представить, насколько суровое наказание ее ждет. Люцифера взглядом приказала ей следовать за собой.

Госпожа все-таки решила наказать ее в своих покоях? Но зачем ей лично приходить сюда? Лица слуг выражали недоумение. Они знали, что Люцифера при любом удобном случае жестоко наказывала слуг. Никто из них не смел предположить, что она действует из добрых намерений по отношению к служанке.

Когда Лоиза со страхом взглянула на дворецкого, тот промолчал и лишь сделал ей знак, чтобы она безоговорочно подчинялась. Девушка так боялась того, что с ней может произойти, что из ее глаз покатились слезы.

Там, в лавке, платье помутило ее разум. Госпожа стала покладистой, поэтому Лоиза потеряла бдительность. Однако она все равно чувствовала обиду: кто бы мог подумать, что госпожа вот так сбежит? Высокомерная и заносчивая, она всегда говорила, что на улицах очень грязно, и ненавидела лишний раз ступать туда.

Госпожа будет бить ее розгами? Или госпожа думает, что за такой проступок можно отсечь ей руку? Или же она разденет ее догола и выставит на улицу?

– Госпожа?

Дворецкий собирался последовать за ними, но Люцифера снова остановила его жестом. Войдя в комнату, она подняла на ноги Лоизу, уже успевшую упасть на колени и низко склонить голову.

– Должно быть, тебе пришлось нелегко из-за меня.

– Что?

Удивившись ласковым словам Люциферы, служанка подняла голову и увидела на лице госпожи обеспокоенное выражение. Неужели она снова собирается сделать что-то ужасное, просто притворяясь милой? Прямо как тогда, когда сбежала из примерочной.

Глядя в лицо Лоизы, Люцифера, полная раскаяния, похлопала ее по плечу. Девушка так изумилась, что еще немного, и разразилась бы истошным воплем.

– Прости, это моя вина.

– Н-нет, что вы. Э-это все моя вина. Я должна была тщательнее следить… Нет-нет, заботиться о вас…

– Я сбежала от тебя намеренно, откуда ты могла об этом знать?

Еще мгновение назад Лоиза и сама так думала, ощущая затаившуюся в груди обиду, но когда эти слова вслух произнес человек, от которого она меньше всего ожидала их услышать, ей, наоборот, стало только страшнее.

– Скажем всем, что я тебя наказала. Ты, наверное, страху натерпелась, так что иди к себе и отдохни. Дворецкому тоже скажем, что ты получила справедливое наказание. Если этого не сделать, потом будет хуже.

– Госпожа…

– Хочешь мне что-то сказать? Можешь злиться на меня, если хочешь. У тебя есть на это полное право.

– !..

Неужели человек и правда может так сильно измениться после того, как чудом вернулся к жизни и потерял память? Люцифера, всегда резкая и вспыльчивая, сейчас смотрела на нее с искренним раскаянием на лице.

– Если ты ничего не хочешь мне сказать, то можешь идти. По дороге позови, пожалуйста, ко мне лекаря.

На шее Люциферы красовался черный отпечаток руки. Увидев его, Лоиза поняла, что ее госпожа действительно буквально вернулась с того света. Вместе с тем она осознала, насколько ей самой сегодня повезло.

– Госпожа!..

Из глаз Лоизы хлынули слезы. Она не знала, почему леди Айдин так сильно изменилась, но своими поступками она заставила служанку думать о том, что всегда в глубине души была хорошим человеком. Лоиза сознавала собственную вину и от великодушия госпожи еще сильнее залилась слезами.

– Госпожа-а-а-а-а!

Люциферу потрясло это зрелище. Когда она впервые увидела Лоизу, у нее сложилось впечатление, что это тихая и прилежная служанка. Она и подумать не могла, что девушка может разрыдаться как ребенок. Вдобавок ко всему Люцифера имела особую слабость перед плачущими людьми.

– Луиза, не плачь. Ну не плачь, Луиза!

– Ы-а-а-а, госпожа, это все моя вина! Больше такого – ик – не повторится! Ик!

– Хорошо, хорошо.

Не зная, что делать в такой ситуации, Люцифера подошла к Лоизе и снова похлопала ее по плечу.

«Ах, разве бывают на свете девушки, так сильно похожие на ангелов?» – всхлипывая, подумала Лоиза.

– Госпожа, и еще… Меня зовут Лоиза. Не Луиза. Хы-ы-хы-ы!

– А, извини. Лоиза. Так вот почему ты так расстроилась.

Лоиза была человеком простым. Когда госпожа проявила к ней доброту, вся обида, таившаяся в ее сердце, мигом испарилась без следа.

Глава 3
Неудобное приглашение

Иосиф, второй принц империи Яншгар, широко улыбнулся. Он был довольно привлекательным молодым человеком, но это не бросалось в глаза: вся его красота скрывалась за массивной черной оправой очков.

– Боги милостивые, брат! Что привело вас сюда?

Перед взором юноши возник Темир, наследный принц. Темир прибыл во дворец и беседовал с императрицей Присильдой за чайным столиком в саду.

Императрица тепло улыбнулась и произнесла:

– Иди к нам, Иосиф.

В отличие от Иосифа, чья улыбка стала только шире, наследный принц недовольно нахмурился. Не обращая на это внимания, Иосиф занял свое место рядом с императрицей, продолжая лучезарно улыбаться. Казалось, он наслаждался происходящим и ничего не мог с собой поделать.

– Приятно спустя столько времени наконец увидеть вас вместе, – тепло произнесла императрица, продолжая улыбаться.

– Если вам это так нравится, матушка, значит, впредь брату нужно навещать вас почаще.

Чашка чая в руках императрицы слегка дрогнула. Иосиф снова улыбнулся и обратился к брату:

– Брат, как наследный принц, вы постоянно заняты государственными делами, но все равно нашли время, чтобы навестить нас? Если будете почаще это делать, слухи о том, что вы с матушкой не ладите, могут утихнуть. Уверен, отец тоже обрадуется этому.

В ответ на слова брата Темир нахмурился еще больше. Очевидно, ему не нравилась мысль о возможных слухах о его расположении к императрице, пусть даже это и было сказано в шутку.

Наследный принц не был ребенком нынешней императрицы, второй супруги императора. Императрица Лукреция, первая супруга его величества, скончалась от болезни, когда Темиру было пять лет. Тогда же Присильда, бывшая в то время императорской наложницей, родила Иосифа, после чего получила статус супруги и стала полноправной хозяйкой во дворце.

Нахмурившись, Темир собирался что-то сказать, но тут Иосиф спросил:

– Так о чем вы говорили? Могу я тоже поучаствовать в вашей беседе?

На лице Темира появилась кривая усмешка.

– Мы говорили о предстоящем осеннем торжестве.

– Об осеннем торжестве?

Каждый год после окончания осенней жатвы в Яншгаре проводился грандиозный праздник урожая. В честь праздника императорская семья устраивала пышный прием во дворце. Это был самый роскошный прием в году после празднества в честь дня рождения императора. Особенностью осеннего торжества было присутствие на нем не только высшей знати, но и представителей среднего и даже мелкого дворянства.

Когда земли Яншгара окрашивались в золотой цвет волной созревшего урожая, улицы Гринхилла заполнялись блестящими золотыми каретами аристократов.

– Какие-то трудности в организации приема?

– Нет, – покачал головой Темир, не в силах сдержать усмешки. – Просто есть кое-кто, кого я непременно хочу пригласить. Я приехал, чтобы лично попросить об этом у ее величества.

– О, кто же это? Мне любопытно!

На простодушный вопрос Иосифа Темир вульгарно рассмеялся, но ни на лице Иосифа, ни на лице императрицы не дрогнул ни один мускул.

– Я говорю о семье графа Айдина.

– Ваше высочество, если мы говорим о графе Айдине, то, разумеется, следует его пригласить, разве не так?

– Нет. Я хочу позвать не только графа… – Темир поднял чашку со столика и, слегка покрутив ее в руке, поднес к губам. – Речь идет о Люцифере Айдин. Я хочу увидеть графскую дочку.

Лицо императрицы мертвенно побледнело. Не было ни одного человека, который не знал бы, что дочь графа Айдина пыталась утопиться из-за того, что отчаянно жаждала любви Темира.

– Ваше величество, вы же руководите подготовкой к празднеству, пожалуйста, помогите мне с этим вопросом. Я хочу с ней встретиться, но мне все никак не выпадает такой возможности. Не могу же я отправиться к ней в поместье с неофициальным визитом, верно?

– Ваше высочество, здоровье леди Айдин оставляет желать лучшего. И кроме того, разве вы не знаете? Говорят, из-за участия в истории, сотрясшей всю столицу, самочувствие девушки только ухудшилось.

Благодаря связям графа, имевшего друзей среди представителей фракции наследного принца, никто не смел открыто высмеивать его, но вот Люцифера – совсем другое дело. После того случая прошло меньше двух месяцев, и насмешки и презрение, которым подвергалась Люцифера со стороны светского общества, гораздо более жестоко настроенного по отношению к женщинам, вышли за все рамки воображения.

– Поэтому-то я так сильно и переживаю. Думаю, когда я снова увижу, как она ходит на приемы, моя тревога утихнет. Вы же выполните мою просьбу, ваше величество?

– Ваше высочество, это крайне затруднительно.

Принц крепче сжал чашку, а затем вдруг бросил ее в белую статую, стоящую неподалеку.

Чай окрасил статую в темно-красный цвет.

На лицах служанок застыл испуг. Императрица тоже выглядела потрясенной. Улыбнувшись, Темир произнес:

– Прошу прощения, ваше величество. Похоже, в моей чашке была трещина. Думаю, следует наказать служанку, которая подавала чай.

Темир сделал знак рыцарю, одетому в темно-фиолетовый мундир, и тот грубо схватил стоящую рядом девушку, которая разливала чай императорским особам. С губ служанки, с трудом пытавшейся сохранить невозмутимое выражение лица, сорвался крик, полный ужаса.

– Ваше высочество!

Когда императрица окликнула его, чтобы остановить, Темир только шире улыбнулся:

– Вы же не приказали намеренно подать мне треснутую чашку, не правда ли? Вы же не могли сделать этого из неприязни ко мне?

Даже находясь в центре их противостояния, Иосиф спокойно сделал глоток чая и заметил:

– Так мы только испортим отношения с графом Айдином. С его дочерью приключилось несчастье, как она может так быстро снова выйти в общество?

– Граф Айдин – мой двоюродный дядя по материнской линии. Разве может дядя из-за такого сущего пустяка затаить обиду на племянника?

Рыцарь из личной стражи принца заломил руку служанки за спину и сжал ее еще сильнее. С губ девушки слетел новый вскрик. Она была хорошо обучена: стражнику не удалось выдавить из нее ни громких стенаний, ни мольбы о пощаде. Однако слезы уже начали капать из ее глаз.

На чашке наследного принца не могло быть никакой трещины. Темир просто хотел заставить императрицу выполнить его требование.

– Сделайте, как он просит, матушка, – послышался бархатистый голос Иосифа. – Если брат говорит, что хочет ее увидеть, у нас нет никаких причин не выполнить его просьбу. В будущем брат станет императором этой страны. Так что и граф Айдин тоже возражать не будет.

– …

Темир довольно улыбнулся, услышав, что Иосиф встает на его сторону.

Иосиф был весьма послушным младшим братом. И поскольку братья были едины в своем мнении, у императрицы теперь не оставалось ни одной причины им отказать:

– Хорошо, сделаем, как вы хотите.

– Премного вам благодарен, ваше величество, – растянул губы в широкой улыбке Темир.

Все серьезно. Все очень серьезно.

Это были не слова Люциферы – к такому выводу пришли все окружающие ее люди. После того нашумевшего события, что повлекло за собой так много хлопот, прошло две недели. Опека над Люциферой усилилась, зато горничные начали вести себя с ней более непринужденно, чем прежде. Причиной тому стал дошедший до ушей служанок слух, что Люцифера лично извинилась перед Лоизой и освободила ее от наказания. Это не могло не сказаться на репутации молодой госпожи, которая, оказавшись на грани жизни и смерти, все равно признала свою вину и извинилась, вместо того чтобы рассердиться.

Кроме того, будто образумившись, прикованная к постели Люцифера ни разу не проявила признаков раздражения и покорно выполняла указания служанок. Когда ее просили что-то съесть, она это ела; если требовалось куда-нибудь сходить, она шла; когда ей говорили, что нужно надеть, она это надевала. Несколько раз едва не лишившись жизни, Люцифера стала идеальной хозяйкой.

Однако имелось и затруднение. Характер девушки, изменившийся после потери памяти, радовал домочадцев, но Люцифера действительно забыла буквально все, кроме того, как говорить. Именно это и стало затруднением.

Бо́льшую часть времени Люцифера проводила в постели, а когда изредка вставала, чтобы немного пройтись, ее походка выглядела странно. Служанки думали, что всему виной ее болезненное состояние, поэтому не придавали этой странности значения. То же самое можно было сказать и про манеру речи Люциферы, которая иногда сильно напоминала мужскую.

Служанки списывали все на осложнения после пережитых волнений и недоедания, но отрицать серьезность положения становилось все труднее. Походка Люциферы определенно отличалась от походки простолюдинов, но и беззвучной легкой поступью леди не была. Другими словами…

– Тяжелые шаги солдата. Да еще такие четкие, уверенные, будто марш… – Слова дворецкого, самого внимательного человека во всем доме, заставили графа побледнеть. – Боюсь, последствия потери памяти у госпожи весьма серьезные.

– Нет, как же…

– До приема в императорском дворце осталась неделя. Необходимо что-то придумать, господин.

– И что?.. Как такое вообще могло произойти?..

Вот это да, надо же обсуждать человека прямо у него под носом! Люцифера прислушивалась к разговору и попивала чай, громко прихлебывая. Увидев, как она без остановки вливает в себя одну чашку чая за другой, граф побледнел еще сильнее.

По происхождению Эстель была простолюдинкой, но с ранних лет воспитывалась в семье герцога Габрайна, обучаясь там искусству владения мечом. Хотя она и жила в особняке аристократа, герцог Габрайн не учил ее ничему, кроме фехтования, а прислуга считала неподобающим обучать простолюдинку дворянским обычаям. Если Эстель чему-то и научилась, подсмотрев у других, то это были мужские нормы этикета, а вовсе не дамские. Однако она научилась обхождению со слугами, а Халид, который не мог выносить отсутствия манер, научил ее правилам поведения за столом.

Халид.

Вспомнив это имя, она сжала чашку так крепко, что едва не расколола ее. Люцифера помотала головой из стороны в сторону, пытаясь стереть его из памяти.

Его имя по-прежнему много значило для нее. Однако размышления об этом человеке приведут ее к недоверию и меланхолии. И как бы ей ни хотелось тотчас броситься на его поиски, она не могла этого сделать.

Если кто-то узнает, что Люцифера, прежде в глаза не видевшая Халида, разыскивает его, ее заподозрят в чем-то неладном. Поэтому она отложила мысли о нем на потом.

Удобнее всего было сказаться больной и не ходить во дворец. Но приглашение прислала лично императрица, а никто не смел отказаться от приглашения, написанного собственной рукой ее величества.

Не зная, что императрица и наследный принц не связаны между собой кровным родством, Люцифера предположила, что императрица рассержена тем, что поступок Люциферы унизил достоинство ее сына, и теперь собиралась ее опозорить.

– Так как это будет ваш первый светский выход после объявления о помолвке, вам придется танцевать с его светлостью герцогом Хайнтом, госпожа, – заметил дворецкий.

О, а вот это уже неплохо. Подумав о том, как она оттопчет ему ноги своими каблуками, Люцифера расплылась в довольной улыбке. Ее веселила мысль о том, какое у герцога будет при этом выражение лица. Однако затем перед ее глазами возник образ мертвенно-бледного графа, и она решила ограничиться только мыслями, а вслух произнесла:

– Я научусь.

– За неделю? Совершенно невозможно. Ты у меня, конечно, умная, но это действительно невозможно, – возразил граф.

Если в умении вести светскую беседу, в своих знаниях и рассудительности Люцифера сомневалась, то за танцы она не переживала. Что-что, а владеть собственным телом она умела мастерски.

Люцифера расслабленно зевнула, чем заслужила неодобрительный взгляд графа, на который, впрочем, не обратила никакого внимания.

Повторное обучение этикету аристократки старше двадцати лет могло быть воспринято в светских кругах как довольно серьезный недостаток. И никого не волновали ее обстоятельства. Поэтому граф пригласил для дочери не знаменитого учителя этикета, а мадам Эрену, которая обучала манерам простолюдинов.

Мадам Эрена происходила из семьи виконта, но со смертью ее сына в роду не осталось мужчин, способных унаследовать титул, поэтому знатная дама фактически стала простолюдинкой. Дворянский род, который она возглавляла, распался только из-за того, что в нем больше не осталось мужчин.

Мадам Эрена не располагала достаточным состоянием, чтобы продолжать жить на широкую ногу, и существовала за счет того, что преподавала дворянский этикет зажиточным простолюдинам. Именно к ее услугам и обратился граф Айдин.

Несмотря на то что семья Айдин не обладала большим влиянием, кровное родство связывало графа с матерью наследного принца, покойной императрицей Лукрецией, и его род принадлежал к фракции Темира.

Мадам Эрена гадала, кого ей предстоит обучать этикету в подобной семье, и сильно удивилась, узнав, что ее подопечной станет сама леди Айдин. Как дочь графа могла дожить до таких лет и остаться необразованной?

Ее беспокоил и нрав будущей ученицы. Мадам Эрена до сих пор имела знакомства среди аристократов и слышала, что дочь графа отличается отвратительным характером, совершенно не соответствующим ее прекрасному лицу. Мадам Эрена знала и о том, что случилось на последнем дворцовом приеме, и решила, что этими обстоятельствами и объясняется столь внушительная сумма обещанного ей вознаграждения.

Несмотря на то что мадам Эрена обучала простолюдинов, у нее имелась гордость, и виконтесса решила, что если дочь графа Айдина будет грубить, то она немедленно покинет ее дом. Но пока леди Айдин оставалась для мадам Эрены загадкой.

– В результате несчастного случая я потеряла память и теперь вынуждена заново всему обучаться у вас.

Мадам Эрена надеялась, что с Люциферой будет не так сложно, как она представляла изначально. Ведь вместо того, чтобы презирать мадам Эрену за ее лишь наполовину дворянское происхождение и потерю титула, девушка держалась приветливо и уважительно.

Однако эти мысли практически сразу улетучились. Леди Айдин беспрекословно следовала указаниям, но она оказалась гораздо менее способной ученицей, чем мадам Эрена предполагала.

– Сколько раз мне еще нужно вам повторить? Вы должны не просто легко шагать, а делать это с присущим леди благородством. Легкая танцующая походка придает человеку чересчур беззаботный вид.

– Хорошо.

Шаги, которыми ступала Люцифера, приподняв подол громоздкого платья, на этот раз стали такими тяжелыми, будто к каждой ноге девушки привязали пуд свинца. Леди Айдин имела определенный потенциал, но никак не могла постичь само понятие элегантности.

Мадам Эрене казалось, что девушка не понимает, зачем ей эти уроки. Время от времени Люцифера сжимала подол платья и мотала им из стороны в сторону, будто и ситуация, и платье ее угнетали.

Если леди Айдин не сможет осознать, что ей необходимо это обучение, то и прогресса не будет. И хотя некоторые основы этикета, судя по всему, сохранились где-то на задворках ее памяти, но до того, чтобы присутствовать на приеме в императорском дворце, было еще очень далеко.

– Мисс, вы не понимаете, что я говорю?

– Ступаем элегантно. Слишком легкая походка придает беззаботный вид, поэтому нужно ступать более изящно. С благородством. Вот так.

Леди Айдин внимательно слушала мадам Эрену, но ее лицо выражало скуку, будто говоря: «И зачем мне вообще все это нужно?» Безразличие ученицы начинало раздражать мадам Эрену. Она полагала, что Люцифера воодушевится возможностью заново обучиться этикету, но графская дочка скучала на ее занятиях так же, как и девочки-простолюдинки, не понимающие, для чего им все эти дворянские манеры.

– Мисс, присядьте. – Мадам Эрена изящно указала Люцифере на диван, предлагая сделать небольшую передышку, и девушка грузно повалилась на подушки. Увидев эту картину, мадам Эрена нахмурилась.

– Вы определенно умны. Но, как я могу видеть, у вас совершенно нет желания обучаться.

Люцифера глубоко вздохнула. Она была измотана.

– Я просто не понимаю.

– Что именно?

– Всю эту элегантность. Почему важно держать подол так, а не иначе? И кстати, о платьях. Зачем таскать на себе такую тяжелую ношу? Ведь полно гораздо более удобной одежды. Зачем говорить намеками? Почему бы не сказать прямо?

Простолюдины никогда не задавали подобных вопросов, считая, что раз дворяне так поступают, значит, так надо.

– Так следует вести себя аристократам.

– Чушь. Только чопорные женщины обращают на манеры внимание. Мужчины не ходят вокруг да около, говоря намеками. Если у какого-то дворянина странноватая походка, то все разок посмеются над этим и забудут. Даже если его движения не элегантны, это не считается большим недостатком. Говорить открыто для мужчин – значит показывать свою искренность и смелость.

– Вы говорите так, будто успели тесно пообщаться с ними, мисс.

Эти слова заставили Люциферу прикусить язык. Мадам Эрена в силу своего возраста уже многое повидала и поняла, что девушка что-то скрывает.

На самом деле в своих суждениях Люцифера не ошибалась. Если мужчина нарушал правила приличия, над ним лишь дружески подшучивали или даже называли свободолюбивой личностью, которой тесны официальные нормы. Однако если женщина не следовала правилам этикета, другие женщины начинали ее критиковать и не принимали в свое общество. Таким образом, этикет влиял сильнее на женщин, а потому они и относились к нему с бо́льшим вниманием.

– Мужчины и женщины – не одно и то же, – произнесла ровным тоном мадам Эрена.

При этих словах на лице Люциферы застыло суровое выражение. Она и так оказалась в трудном положении, и эта чепуха вроде обучения дамским манерам отнимала гораздо больше душевных сил, чем Люцифера могла себе представить. Ее раздражали придирки к чему-то настолько простому и привычному, как походка. Если бы ей дали меч и велели практиковаться в фехтовании, таких мыслей у нее бы не возникло.

Фраза о том, что мужчины и женщины не одинаковы, отравляла ей жизнь еще в те времена, когда ее звали Эстель. Это было само собой разумеющимся даже в Ольше, стране, где права женщин не ущемлялись и где господствовали моногамные браки, что говорить о Яншгаре, где уже давно разрешалось многоженство. Люцифера знала о том, что требования к мужчинам и женщинам разные, но ощущать это на собственной шкуре было неприятно.

Мадам Эрена продолжила свою речь:

– Конечно, если рассматривать правила этикета как отдельные действия, то они не несут в себе никакой пользы. Но все эти бесполезные действия намеренно задуманы такими. Они показывают, что у дворян есть свобода делать такие вещи.

Свобода делать такие вещи? Люцифера задумалась. Заметив, что завладела вниманием ученицы, мадам Эрена продолжила:

– Есть ли у простолюдинов время, чтобы прохаживаться неспешной походкой? Могут ли они позволить себе неудобные юбки, если им всегда нужно работать?

Конечно нет. Простолюдины всегда заняты, соответственно, они много двигаются. Как они могут носить громоздкие наряды аристократов? Люцифера по-прежнему не понимала, к чему клонит мадам Эрена.

– Разница между аристократами и простолюдинами, которые всегда заняты тем, что зарабатывают себе на жизнь, в свободе.

Люциферу словно огрели по голове. Последняя фраза мадам Эрены отражала всю суть этикета. Она никогда не думала об этом с такой точки зрения.

– К женщинам правила этикета применяются строже не из простого женского тщеславия.

– …

– Образование благородных дам – символ могущества их семей. Могущества главы семьи.

Люцифера задумалась: получается, женщины – всего лишь украшение, которое идет в дополнение к роду? Эстель, простолюдинке, выросшей в доме аристократа и воспитанной практически как мужчина, было сложно понять суть женского этикета.

– Но ведь то же самое касается и мужчин…

– Нет. У мужчин гораздо больше возможностей продемонстрировать могущество иначе. Помимо этикета, есть еще эрудиция и искусство владения мечом. Женщинам же нечего показать, кроме себя. Складки на подоле платья и осмотрительность в речи – вот все, что у нас есть.

Мадам Эрена дала простой, но очень четкий ответ, услышав который, Люцифера потеряла дар речи. Благородные дамы действительно ничего больше не могли продемонстрировать, ведь были лишь придатком семьи.

Люцифера никогда толком не задумывалась о том, в чем причина чванливости и тщеславия, свойственных женщинам, помешанным на дворянском этикете. Она вспомнила, как во времена, когда ее звали Эстель, она в глубине души презирала всех этих леди. Но теперь она понимала, что этим женщинам не давали шанса проявить себя по-другому. Вместо того чтобы защищаться самим, они требовали защиты извне, а если кто-то не соответствовал этим правилам, например, такие как Эстель, то с ними обращались не как с женщинами, а как с мужчинами. И хотя ей самой пришлось столкнуться с рядом неудобств из-за того, что она взяла в руки меч, постепенно Эстель стала об этом забывать.

Люцифера тяжело вздохнула и подняла взгляд к потолку. Оказывается, у всех этих женщин имелись свои причины так себя вести, и они не были дурами, которые только и делали, что сходили с ума по одежде и прическам.

Если демонстрация могущества рода подразумевала ношение роскошных платьев и остроумие, то такой образ жизни следовало уважать.

Люцифере стало смешно. Ее забавляло осознание того, что мужчины насмехались над женщинами за их вычурность и помешанность на этикете, хотя с самого начала именно они и сделали так, что, кроме этого, женщины больше ничего не могут. Те, кто язвительно насмехался над Эстель за то, что она взяла в руки меч, сами были смешны. С другой стороны, она не могла ничего сказать в свое оправдание, ведь сама принадлежала к таким людям.

Мадам Эрена испугалась, не задели ли ее слова Люциферу. Сама она впервые задумалась об этом, когда лишилась титула и статуса в высшем обществе, перейдя в категорию простолюдинов только из-за того, что в ее семье больше не осталось мужчин. Какую роль в этом мире играют мужчины? В чем разница между простолюдином и аристократом? И сама того не осознавая, она нашла ответы на эти вопросы, размышляя о тех же вещах, о которых сейчас думала леди Айдин.

– Вот оно что. Теперь я поняла, – улыбнулась Люцифера. – Если таков их путь, нужно ему следовать.

Она выпрямила спину и элегантно поднялась. Резкие движения и раскрепощенность исчезли.

– Постараемся успеть до приема?

Мадам Эрена разделяла общее мнение: Люцифера была красива. Однако этим словом люди обычно описывали лишь ее внешность.

Люцифера действительно была Восходящей звездой Яншгара. Подтверждая ее прозвище, на лице леди Айдин ярко, словно звезды, сияли серебристые глаза. Эти глаза… Именно они и позволили мадам Эрене увидеть истинную красоту этой девушки.

– Вас что-то беспокоит?

Услышав слова Иосифа, императрица подняла голову. Она стояла перед золотой птичьей клеткой и слушала пение канарейки, наслаждаясь теплыми лучами солнца. Это было одно из тех действий, которые помогали отвлечься, когда ее переполняла тревога.

– Прием уже через три дня.

– Верно, – кивнул Иосиф.

– Дело в дочери графа Айдина. Я волнуюсь из-за нее.

Иосиф ласково посмотрел на мать.

– Сложное положение, в котором оказалась леди Айдин, – результат ее собственных действий. Вам не следует так о ней переживать, матушка.

Несмотря на мягкий тон юноши, его слова были суровы. Императрица горько улыбнулась и произнесла:

– Судя по всему, наследный принц рассчитывает, что между мной и графом Айдином возникнут разногласия.

– В самом деле?

Приглашение было отправлено лично императрицей, и очевидно, что граф Айдин затаит обиду именно на нее. Наследный принц не боялся Иосифа, своего младшего брата, но с настороженностью относился к хозяйке дворца. По крайней мере, он точно опасался времени, когда он станет императором, а она – вдовствующей императрицей.

– Хотя ему совершенно не следует об этом беспокоиться, – тяжело вздохнула императрица и приложила ладонь ко лбу, ощущая пальцами шрам, внешне не заметный под слоем косметики.

– Мне кажется, это просто дает о себе знать дурной нрав брата.

– Ты так думаешь?

– А разве вы не знаете, какой у него характер?

Императрица кивнула. Они оба прекрасно знали, насколько жесток и безжалостен мог быть Темир. Иосиф подошел ближе к матери и бросил взгляд на клетку с птицей.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.

Примечания

1

Иштар – главное женское божество месопотамского пантеона, богиня плодородия, любви, войны и распри, олицетворение планеты Венера, утренней звезды. (Здесь и далее – прим. перевод.)

Вернуться

2

Люцифер (от лат. Lucifer – «светоносный») в римской мифологии – персонификация утренней звезды, планеты Венера. В христианской мифологии – падший ангел.

Вернуться

3

Арес – в древнегреческой мифологии – бог войны. В римской мифологии ему соответствует Марс.

Вернуться