Виктор Казарцев
АпокАриф 3

Глава 1

Дорогой читатель,

Перед тобой, третья, и, быть может, самая неожиданная глава нашего общего расследования. Когда я начинал первую поэму об Иуде, я думал, что выскажу наболевшее в первой поэме, и замолчу. Даже не было мыслей, что-то добавлять, и АпокАрифа не было. Я искренне верил, что одной исповеди будет достаточно, чтобы исчерпать эту боль, эту жажду справедливости для самого, как оказалось, оклеветанного человека в истории, и что этой поэмы более чем достаточно.

Но история, живой организм. Она не отпускает так просто.

Образ Иуды, которому я попытался дать голос, начал отзываться эхом в других сердцах, в сердцах тех, кто его судил. Моё сознание, как кинолента, принялось прокручивать другие сцены. В начале просто была мысль, полёт мысли, но потом мысль стала уводить меня дальше, углублять в события, и того их три поэмы про Иуду Искариота. Альтернативные версии, хотя больше как притчи и фантазии, в которых я рассматривал и расширял образ, который раскрывался с каждым разом всё шире и шире. Я совершенно случайно напал на эту идею, на этот путь, который я вообще не ожидал. Образ Иуды… я никогда о нём не думал, никогда он меня не интересовал. Я думал, что это всё, и моя идея грандиозная поэма закончена, больше мне думать не о чем, мне не надо больше вникать, и этого более чем достаточно для меня. Это было восторгом и логичным завершением.

Хотя, я думал так, но многие моменты начинали как бы сами воспроизводиться в мозгу, и я начинаю их видеть – и для меня это самое главное и важное. Они как будто интуитивно во мне вот так открываются. И дальше я вижу, что главный персонаж у нас Пётр остаётся… Ну и всё. Его меч точка отсчёта. И АпокАриф-2 – это самое полное завершение, дальше некуда. И потом я лежу и думаю о том, что, может быть, описать совершенно другую версию, про то, когда Иисус родился, про Крестителя, вообще сменить фокус с Иуды на Иоанна Крестителя, на какого-то другого персонажа.

И я не смог этого сделать. Можно было, и это бы меня самого немного излечило, потому что, описывая, я много психологически и душевно пострадал, описывая всё это. Описывая самого гадкого и самого подлого человека на земле. Присутствовал в состоянии монража и тремора. Не от того, что я действовал против совести, а от того, что я описывал самое сложное, то, что я нигде этого не слышал, и приходилось как бы прокладывать путь самому. Поэтому очень хотел писать про родителей Иоанна Крестителя, потому что их образ, его родителей, был очень близок мне, я видел этот образ в своей бабушке и дедушке. Я думал очень тонко подойти к этому моменту, описать их возможные диалоги, их кротость и их смирение перед Господом или Марию с Иосифом, их отношения, и великую веру их и посвящение. И я думал: вот, Иоанн Креститель… И потом опять Иоанн. И вот появляется, опять всплывает этот образ. Опять Иоанн. Я понял, что мне нужно ещё доработать с Иоанном. Стал рассуждать: ведь он, самый главный обвинитель, по большему счёту, Иуды. И я уже до этого представлял ситуацию, где у них произошла такая словесная потасовка, что ли, своего рода, с этим миром? И, углубившись туда, я сразу почувствовал, в чём проблема была. Я её прямо чувствовал внутри, я её прямо видел, как они между собой спорят, и их пылкое состояние… И это главное. Их состояние. И это всего лишь фантазия, и к тому, что такого нигде нет в Библии, там всё описано просто и понятно. А моя, как бы возможность… Я просто описываю.

Сцену в Вифании, где густой, душный аромат дорогого нарда смешался с запахом человеческой ревности. Сцену в Гефсимании, где тревожный свет факелов выхватил из тьмы не только фигуру предателя, но и испуганное лицо юноши, который первым бросился прочь – и навеки застыл в этом бегстве своей памяти.

Дальше я пытался уйти. Я лежал и думал: «Хватит сочинений и фантазий. Опиши-ка лучше рождение Иоанна Крестителя, его родителей – этих тихих, кротких героев веры, чьё послушание напоминает мне моих предков». Я жаждал этого света, этой чистоты, чтобы исцелить душу, ведь это сложно распупутать абсурдный клубок, нужно много усидчивости и терпения.

Но история упрямо указывала перстом на другого Иоанна. На того, кто остался. На Любимого ученика. На возможно второго главного апостола.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.