Елена Славинская
Нежность черного квазара

Пролог

Идет криптографическое преобразование…

Сформирована закрытая линия межгалактической связи.

Чат «Черные дыры умирают последними».

Советник: чем могу помочь?

Сломанные крылья: мне нужен развод.

Советник: планета Мови?

Сломанные крылья: да.

Советник: дети есть?

Сломанные крылья: нет.

Советник: какой результат вас устроит?

Сломанные крылья: развод и смена имени. Смена личности. Чтобы меня нельзя было найти.

Советник: что вы готовы предложить взамен?

Сломанные крылья: крипта не подойдет?

Советник: вы читали правила, перед тем как зайти в чат.

Сломанные крылья: да… у меня есть влияние на министра транспорта Мови.

Советник: какого рода влияние?

Сломанные крылья: он мой родственник.

Советник: и не смог помочь с разводом?

Сломанные крылья: на Мови особое законодательство относительно бракоразводных дел…

Советник: знаю. Не вижу информации о вашем муже.

Сломанные крылья: мой муж – старший сын капитана-регента Мови.

Советник: …

Сломанные крылья: пожалуйста…

Советник: …

Сломанные крылья: вы поможете мне?

Советник: …

Сломанные крылья: Советник, вы мне поможете?..

Советник: договоренность в силе. Инструкции и указания поступят в течение недели через закрытый канал связи.

Сломанные крылья: … вы спасли мне жизнь.

Советник: слишком громкие заявления для принцессы.

Сломанные крылья: вы не знаете, что он за человек.

Советник: вексель на оплату услуг с вас стребуют в течение шести земных месяцев. Это может быть все что угодно в сфере влияния озвученной персоны. Если запрос на предъявление векселя к вам не поступит по истечении оговоренного срока, вексель будет считаться аннулированным. Что будет, если вы не выполните обязательства?

Сломанные крылья: я читала правила. Знаю.

***

– Господин Кормак! – громогласно разнеслось под сводами юридической фирмы «Койпер и Партнеры».

Вошедший в кабинет темноволосый мужчина, услышав окрик, поморщился. Он успел расслабить галстук и скинуть пиджак, закатав рукава белоснежной рубашки. Макс любил свои костюмы, но лето на Эльпиде выдалось жарким, и формальная одежда юристов в этом сезоне его душила.

Кормак заглянул в кабинет к своей помощнице, чтобы та дала ему фору перед встречей с начальством, но оглядев пустующий стол и полки, щелкнул языком. Еще одна уволилась. Он запустил руку в волосы, приводя их в беспорядок.

На пороге его кабинета появился запыхавшийся секретарь Койпера – Никос.

– Господин Кормак. Вас вызывает президент Койпер. Срочно.

– Тогда чего мы ждем? Верный оруженосец, седлай коня, и отправляемся в путь!

– Кто? Что?

– Никос, ты вообще что-нибудь читаешь?

– Конечно, сейчас закачиваю прецеденты по межпланетному праву. Особенно меня заинтересовало дело по добыче и перераспределению ресурсов между Рехи и Ихор-456…

– А что-то не по юриспруденции? Художественная литература? У тебя девушка-то есть?

– Не-е-ет, – побледнев, заблеял Никос.

– Хобби? Увлечения?

– Только работа, – горделиво заявил Никос

– Никос, так дело не пойдет. Чтобы к следующему нашему разговору обзавелся подружкой. Хороший юрист должен преуспевать во всех сферах жизни.

– Но в прошлый раз вы говорили, что нужно сосредоточиться на работе. Только на работе.

– Во всех сферах жизни, Никос. Во всех.

– И тогда вы возьмете меня к себе в помощники? – глаза паренька загорелись энтузиазмом.

Кормак натянуто улыбнулся, хлопнул его по плечу и, проигнорировав вопрос Никоса, зашел в кабинет к Койперу.

Грузный мужчина приветственно кивнул вошедшему, и продолжил говорить с девушкой, которая сидела напротив него. Макс быстро оценил и дорогой брючный костюм на незнакомке и неброские, но, несомненно, дизайнерские украшения. Черные туфли на головокружительном каблуке утопали в ворсе ковра в кабинете. Тонкий едва уловимый аромат ванили и ударил по рецепторам. Максу нравились вкусные ароматы у женщин.

Все походило на то, что перед Койпером очередной клиент.

– Максимилиан, познакомься, Авиана Бонаве.

– Авиана, это Максимилиан Кормак. Наш лучший юрист по межгалактическому праву, вы будете работать вместе.

Авиана грациозно поднялась с места и протянула маленькую ладонь для рукопожатия.

– Очень приятно. Уверена, мы сработаемся, – Авиана мягко улыбнулась. В теплых светло-карих глазах отразились лучи Гемеры.

Юридическая этика, которая запрещает спать со своими клиентами, заиграла перед Максом новыми красками. Но вся прелесть состояла в том, что рано или поздно, прекрасная Авиана Бонаве перестанет быть клиентом фирмы.

– Абсолютно в этом уверен, – улыбнулся Макс и задержал рукопожатие чуть дольше, чем того требовали нормы вежливости.

Авиана немного нервно высвободила ладонь и, повернувшись в Койперу, сказала:

– Я могу начать хоть сейчас.

– Это вы обсудите с Максимилианом.

Кормак никогда не видел такого ласкового выражения лица у своего начальника, и один этот факт должен был заставить его задуматься. Но все мысли Макса сейчас занимала брюнетка стоящая рядом. Интересно, что за дело привело ее в фирму?

Авиана обратилась к Кормаку.

– Мы можете показать мне мое рабочее место?

Секунда ушла на то, чтобы смысл сказанного дошел до Кормака.

– Ваше рабочее место?

Авиана повернулась к Койперу.

– Дядя, вы не сообщили о моем прибытии?

– Дядя? – Кормак продолжал недоумевать.

– Ави, подожди в приемной. Буквально несколько минут.

Девушка кивнула и вышла из кабинета.

– Я, кажется, забыл сказать тебе.

– Что у вас есть племянница? Это точно.

– Все не так просто. И это не имеет сейчас значения.

Макс сжал переносицу пальцами.

– Давненько я не работал на альтруистических началах.

– О чем ты?

– О деле вашей племянницы.

Койпер откинулся в кресле и расхохотался. Макс хмуро наблюдал за смеющимся начальником. Когда он отсмеялся, то весело посмотрел на Макса.

– Ави не клиент. Она твоя помощница.

Глаз у Макса дернулся.

– Помощница.

– Именно. Отдел по работе с персоналом еженедельно шлет мне опусы, ты не готов ни с кем работать!

– Я готов. Просто помощники не выдерживают моего ритма.

– Ави справится.

– Не уверен.

– Я уверен. А теперь иди и покажи своей новой помощнице ее кабинет.

Макс нахмурился.

– Если ваша племянница решит, что наигралась в юриспруденцию, это как-то скажется на моей карьере?

– Я всегда любил твою честность, Максимилиан. Но Ави справится лучше, чем ты можешь предположить.

– И это не ответ.

– Если Ави сбежит от тебя, то ты получишь повышение.

– И угловой кабинет с видом на залив.

– Идет.

Макс довольный собой направился к выходу.

– И, Кормак, надеюсь тебе не нужно напоминать, что устав компании запрещает романтические отношения между работниками?

– Я отлично помню каждую строчку этого документа. Я помогал его составлять.

Ави встретила его в приемной. Никос заливался соловьем, рассказывая, насколько он перспективный работник.

Макс заново оглядел Авиану, принимая во внимание новые данные.

Устав компании замаячил как потенциальная проблема.

Глава 1

Авиана застегнула черный пиджак и громко выдохнула. Сейчас она войдет в переговорную и докажет, что не зря занимает должность помощницы Максимилиана – Ави тут же поправила саму себя – Макса. Кормак ненавидел свое полное имя, о чем заявил сразу же, стоило только им оказаться наедине.

Три недели назад, когда произошло их знакомство, Макс пригласил Авиану в свой кабинет и, сцепив кисти рук в замок перед лицом внимательно разглядывал Бонаве. Авиана села в кресло напротив его стола, и уголками губ обозначила вежливую улыбку. Желание потупить взор она задавила в зародыше. Десятки часов проведенных в кресле у психоаналитика не должны были пропасть даром. Внутренняя дрожь от осознания, что она осталась в помещении наедине с мужчиной, с заведомо более сильным человеком, вибрировала внутри. Авиана несколько раз напомнила себе, что она в безопасности, и что они находятся в месте полном людей, которые ей помогут, если что-то пойдет не так.

И все же Авиана кинула быстрый взгляд на дверь кабинета, убеждаясь, что успеет добежать до выхода первой. На каблуках это сделать не получится, и потому она незаметно спустила с пяток туфли.

– Итак, Авиана Бонаве, – начал тогда Макс.

Авиана хранила молчание и Кормак продолжил:

– Я очень много работаю. И мне нужен помощник, который выдержит мой ритм. Я не буду интересоваться твоим образованием, если Койпер тебя рекомендовал, значит, так тому и быть. Буду с тобой откровенен: я не собираюсь делать тебе поблажки только потому, что ты родственница президента фирмы.

Макс сделал паузу, наблюдая за реакцией собеседницы. Он заметил, что она была немного зажата, но списал все на нервозность в связи с новым местом работы.

Авиана медленно кивнула, ожидая продолжения речи ее непосредственного начальника.

– Если не сбежишь, то я надеюсь получить толкового помощника. Койпер же пообещал мне, если эта должность окажется тебе не по душе, то я получу повышение и шикарный угловой кабинет. Как видишь, я в любом случае останусь в плюсе. А теперь ответь мне, Авиана Бонаве, – Макс подался вперед, – ты все время поглядываешь на дверь, уже планируешь сбежать?

Теплые глаза Макса внимательно изучали лицо Авианы, а она натянуто улыбнулась, не понимая как ей реагировать на его слова. Он не ждет от нее признаний в травмах, так что самое время прикинуться той версией себя, к которой Авиана так отчаянно желает вернуться.

Макс говорил много и как будто искренне. Хотя какой честности можно ожидать от юриста? И все же, неведомым образом, его речь распутала узы напряжения, которые прочно стягивали Авиану с момента, как она зашла в кабинет.

– Я не планирую сбегать, – коротко и, насколько могла уверенно, ответила она.

Макс кивнул и откинулся в кресле.

– Хорошо, но как бы мне не хотелось в это верить, только время расставит все на свои места. – Макс отвернулся в окно и пожал плечами: – Последняя помощница продержалась месяц.

Макс запустил руку в волосы и взлохматил их еще больше. Авиана отметила это движение. Рядом с ней всегда были мужчины, которые идеально выглядят, и никогда не позволят себе такого легкомысленного жеста.

И тот факт, что Макс Кормак ненавидит аккуратные прически, стал первым в огромном списке, который Авиана неосознанно стала вести у себя в голове.

Кормак имел удивительную способность ошеломлять. Своим присутствием. Своей сокрушительной энергией. Авиане, привыкшей большую часть жизни держать свои чувства под контролем, такое поведение было чуждо. Но это стало как глоток утреннего морского воздуха. Освежающе и пьяняще. И пугающе одновременно.

А Ави устала бояться.

Сейчас глядя на себя в зеркало в туалетной комнате «Койпер и Партнеры», Авиана осознавала, что если она не справится, то навсегда останется испуганной и сломанной. Без шанса на новую жизнь. Без шанса на исцеление.

Авиана поправила идеально лежащие волосы на плечах, и покрутила объемную золотую серьгу в ухе. Удивительная работа мастеров Мови: металл выглядел как тончайшее кружево. Ави обожала свои украшения. Возможно, в ней говорила горячая кровь мовианок, но единственное, что Авиана забрала из прошлого – четыре пары серег, которые достались ей от матери в наследство.

Убедившись, что она выглядит идеально, Авиана посмотрела на время. До прибытия клиентов оставалось меньше семи минут. Понимая, что Макс появится ровно в назначенное время – ни раньше, ни позже – она поспешила в переговорную, желая познакомиться с клиентами и успеть составить свое мнение на их счет. После этой встречи Макс обязательно вызовет ее к себе, чтобы они смогли обменяться мнениями. Этот небольшой ритуал стал приятным дополнением в списке интересных качеств Макса Кормака. Он не любил думать над делом клиента в одиночестве.

Скорее всего, именно этот фактор и разгонял всех помощников Кормака. Получая новое дело, Макс полностью погружался в работу, и его не интересовали чужие причины и обстоятельства. Он был полностью сосредоточен на судебном процессе и требовал того же от своей команды. И Ави это… устраивало, что, по мнению ее психоаналитика, было «хорошим прогрессом в терапии».

Косые лучи Гемеры разрезали коридор до переговорной на равные световые квадраты. За стеклянными перегородками гудела работа сотрудников фирмы. Мимо проходили дорого одетые мужчины, которые не упускали возможности улыбнуться красивой женщине. Проезжали роботы-курьеры, гудели автоматические уборщики, за окном пролетали амлевы, сверкающие начищенными боками.

Когда Авиана прилетела на Эльпиду, ее поразило обилие стекла и хрома в этом мире. Современные технологические решения гармонировали с естественной средой планеты, архитектура зданий была аккуратно интегрирована в природу, и деревья остались такими же высокими и буйно цветущими, как и до колонизации.

Офис «Койпер и Партнеры» находился в деловом центре Петрополиса, здесь высота зданий достигала нескольких сотен этажей. Но, несмотря на сложную конструкцию, за счет обилия стекла и куполов строения выглядели легкими и воздушными. Авиана влюбилась в этот город и всю планету. Фирма Койпера полностью соответствовала настроению Эльпиды: светлые породы дерева, стеклянные перегородки, и удобные рабочие места, наполненные светом Гемеры. Весь офис питался светом своей звезды и наполнялся энергией. Техника и роботы заряжали свои батареи в лучах Гемеры, как древние рептилии, которые выползали на камни, чтобы погреться. Это сравнение было особенно наглядно, когда работники фирмы понимающе обходили робота, который замер, застыл под лучами теплого света. Авиана уверена, если бы на машинах были индикаторы имитирующие лицо, то в такие моменты роботы бы щурились от счастья.

Черные лаковые туфли лодочки Авианы красиво и ритмично стучали по покрытию. Этот монотонный звук и световые квадраты на полу, которые она преодолевала, настроили Авиану на деловой лад. Она откинула все свои переживания и сомнения, вошла внутрь переговорной. Маска уверенной, профессиональной Авианы Бонаве все еще казалась чужой, но по крайней мере уже более удобной.

За длинным овальным столом в светлой переговорной дожидались клиенты. Вежливо поздоровавшись, Авиана прошла в переговорную и села напротив группы из четырех мужчин, безошибочно определяя того, кто будет платить за время юристов «Койпер и Партнеры».

Самый возрастной из них – Клаус Шпрекельс – промышленник, сделавший целое состояние на добыче и переплавке углеводородистой стали. Уже позже он решил, что на оружейной нише слишком много свободного места и с огоньком и задором занялся выпуском лазерных пушек и огнестрелов.

Господин Шпрекельс не выглядел как человек, имеющий доступ к регенерационным кабинам в любое время дня и ночи. Ави могла поспорить, что такая технология точно находится в его особняке для личного пользования. Но, несмотря на доступность, сероватая морщинистая кожа обтягивала выступающие скулы, редкие седые волосы были зачесаны на одну сторону, прозрачные водянистые глаза впились в фигуру Авианы, а морщинистые пигментированные руки крутили электронное перо, инкрустированное черными муронами.

«Какая бессмысленная роскошь» – подумала Авиана и обратила свое внимание на мужчин, сопровождающих Клауса. Двое из них едва заметно были похожи между собой, Авиана пришла к выводу, что это сыновья промышленника. Старшему сыну Шпрекельса было около пятидесяти. Его виски посеребрила седина, он по-доброму улыбался, и создавалось впечатление, что он сам не понимает, зачем здесь находится. Но Авиану не обманул его простоватый вид. Абрау Шпрекельс занимал пост главного юрисконсульта в многомиллионном холдинге отца.

Бернард Шпрекельс – младший сын промышленника старательно улыбался. Он придвинулся ближе, желая оказаться напротив Авианы. Бернард не спускал внимательных голубых глаз с Авианы, и его поза невербально сообщала всем присутствующим о заинтересованности в общении с Бонаве. Авиана вспомнила, что знает о младшем Шпрекельсе. Скорее всего, его выдернули с очередной яхты, где тот отдыхал в компании красавиц со всего Альянса. Бестолковый отпрыск магната, кажется, его несколько раз ловили с запрещенными психотропами, но влияние отца всегда спасало Бернарда от заслуженного наказания.

Сам Бернард был худым и угловатым, на вкус Авианы слишком острым и было что-то в его лице отталкивающее. Вседозволенность со стороны родителей и бесконечный приток токенов на личные счета делали детей богатеев между собой похожими.

Четвертый мужчина сутулился и щурился так, будто у него плохое зрение, он проверял свой планшет и без устали что-то в нем печатал. Секретарь Клауса не поднимал головы, отправлял голограммы, отклонял звонки и сообщения.

Клаус Шпрекельс демонстративно посмотрел на свой коммуникатор и поднял недовольный взгляд на Бонаве.

– Я был уверен, что моим делом займется лучший специалист, – он наглядно продемонстрировал, что не считает Авиану таковой.

– Разумеется. Господин Кормак прибудет с минуты на минуту.

– Я не привык ждать.

– Наша встреча начнется в назначенное время, – Авиана мягко улыбнулась и принялась открывать на своем планшете окна и приложения, необходимые для протоколирования встречи.

– Отец, к чему этот тон для такой прекрасной леди?

Абрау сжал челюсти и нервно поправил манжету своего пиджака.

Клаус метнул сердитый взгляд на своего младшего сына.

Секретарь магната замер над планшетом, как кролик перед удавом. Именно этот момент напряжения Макс выбрал для того, что появиться перед клиентами.

В иссиня-черном костюме тройке и белоснежной рубашке, которая выгодно оттеняла его загар, он выглядел безупречно. Оценив эмоциональную атмосферу в переговорной, Макс кинул быстрый взгляд на Авиану, поднял уголки губ и громко представился.

– Уже успели переругаться из-за моей помощницы? – весело осведомился он, отодвигая кресло рядом с Авианой.

Ави замерла, никак не выдав своего возмущения таким заявлением, и сосредоточилась на организации записи встречи.

Клаус громко втянул воздух, его начинало раздражать это булькающее молодым тестостероном пространство.

– Госпожа Бонаве ни коем образом не задействована, – постарался сгладить все Абрау, и протянул руку для рукопожатия.

– Не скажи, – вставил Бернард и дернул бровями, продолжая сверлить оценивающим взглядом Авиану. Абрау на одно ничтожное мгновение споткнулся в своем движении, но быстро продолжил открывать на планшете документы. Голограммы вспыхивали и сверкали, распределяясь над столом.

– Извините за бестактность моего брата.

– Не нужно за меня извиняться! – прошипел в сторону Абрау Бернард.

Ави и Макс переглянулись. Кормак хлопнул в ладони, привлекая к себе внимание и заставив бедного секретаря подскочить на месте.

– Итак.

Клаус метнул недовольный взгляд на Авиану: его раздражало, что женщина присутствует при серьезном мужском разговоре. Авиана мастерски умела считывать подобные взгляды. И сейчас ей захотелось доказать, что она на своем месте, что с ней нужно считаться. Она по очереди ослепительно улыбнулась Бернарду, Клаусу, Абрау, даже секретарю досталось горсть знаменитого мовианского обаяния. Секретарь задушено втянул воздух, покрылся рваными красноватыми пятнами смущения, но отвернуться обратно в свой планшет уже не смог. Авиана приковала все внимание к себе.

Рядом резко поменял положение Макс.

– Господа, – Авиана не понимала почему, но рядом с Кормаком, она становилась увереннее.

Голос Авианы приобрел бархатистую хрипотцу, мягкие «р» завибрировали над столом:

– Что привело вас в «Койпер и Партнеры»?

Клаус медленно моргнул. Абрау откашлялся и расслабил узел галстука. Бернард едва слюной не капал на стол. Авиана, подчинив взгляды всех присутствующих себе, благосклонно кивнула клиентам, ожидая их ответа.

– Моего отца ограбили, – Абрау проморгался, рассеивая наваждение. Помощница Кормака безусловно красива, но в один момент она показалась ему противоестественно притягательной, как будто ее облили афродизиаком. В сознании Абрау даже проскочила мысль о разводе, а ведь он без ума от своей молодой жены.

Абрау потер глаза и приступил к изложению дела.

Клаус Шпрекельс оказался большим ценителем искусства землян. Особенно его интересовал период до великой катастрофы[1], датируемый семнадцатым и девятнадцатыми веками. Господин Шпрекельс обладал впечатляющей коллекцией живописного творчества человечества. Он покупал, участвовал в аукционах, поручал своим юристам проводить сделки, вешал полотна в своих кабинетах на разных планетах и хранил бесчисленное количество холстов в своих резиденциях. К нему обращались за консультациями и просили его мнения насчет приобретений. Клаус успел зарекомендовать себя как первоклассный ценитель искусства.

– Две недели назад мы поручили компании «СпейсЛогистикс» транспортировку трех полотен. В секторе М, между точками выхода из гиперпространства А4677 и А098 на судно, перевозящее груз, было совершено вооруженное нападение. Полотна пропали. Сотрудники «СпейсЛогистикс» не пострадали.

На этих словах Клаус высокомерно фыркнул, но промолчал. Абрау ждал реакции от Кормака.

– Пока я не слышу причины, по которой вам требуется наша помощь. Полотна, я уверен, застрахованы от подобных случаев.

– Верно, но сумма страхования превышает десять миллионов токенов.

Макс понимающе хмыкнул:

– И эта сумма попадает под закон о противодействии легализации доходов, полученных преступным путём.

– Верно.

– Вам нужно предоставить протоколы осмотра места преступления, записи с бортовых компьютеров и через пару дней крипта будет у вас на счетах. Но все это вы прекрасно знаете и без меня.

– Все так, но только если выгодоприобретатель не втянут в судебные разбирательства.

– Не сомневаюсь, что у «Шпрекельс Групп» масса открытых дел. Но полотна относятся к вашему личному имуществу, ведь покупать предметы искусства на корпоративные средства запрещено.

– Выгодоприобретатели – отец, я и мой брат. «СпейсЛогистик» выдвигает обвинение против нас троих.

Макс подобрался на кресле, всю расслабленность смело яркой заинтересованностью.

– Основание?

– «СпейсЛогистик» утверждают, что кто-то из нас троих организовал кражу полотен, чтобы получить страховую выплату. И еще они требуют возмещения репутационных убытков.

– Маршрут, которым следовал звездолет, перевозящий картины, был засекречен? Кто имел доступ?

– Какое это имеет значение?! – неожиданно рявкнул Клаус. – Эти… ничтожества решили, что могут бодаться со Шпрекельсами!

– Большое значение, господин Клаус. Мне нужно знать все подробности, если я планирую защищать вас в суде, – Ответил Макс, сохраняя спокойствие.

– Маршрут был передан на коммуникатор отца за сутки до транспортировки.

Макс криво улыбнулся, Авиана уже успела познакомиться с таким выражением лица своего начальника. Он уже знает, как выстроить линию защиты, в голове Макс наверняка прокрутил свое выступление, и Авиана уверена, что Кормак уже придумал, как закрыть дело, не доводя его до официальных слушаний.

Но во всей этой истории ее что-то царапало, и хоть Авиана давно разучилась слушать свое тело и интуицию, сегодня ее внутреннее чутье, будто проснулось ото сна.

– Господин Шпрекельс, какие полотна перевозила транспортная компания?

– Госпожа Бонаве, – Бернард неприятно растянул ее фамилию, привлекая к себе внимание. – Это всего лишь древняя живопись. Почти доисторическое. Кому это интересно?

Авиана окатила Бернарда холодным взглядом и спокойно ответила:

– И все же. Какие полотна были украдены?

Абрау несколько раз щелкнул по планшету и вывел проекции над столом. У Авианы на мгновение перехватило горло. Она с трудом отвела взгляд от голограмм.

– Вы хотите получить выплату или вернуть холсты? – поинтересовалась Ави, чтобы прощупать клиентов еще больше.

Бернард откинулся на кресло и отвел глаза, окончательно теряя интерес ко всему происходящему. Секретарь бурно печатал на планшете, Клаус вперил сердитый старческий взгляд на проекции, и только Абрау ответил:

– Мы понимаем, что найти полотна будет сложно. Почти невозможно, если это была спланированная заказная операция для частного коллекционера. Поэтому мы рассчитываем на выплату.

– Это разумно. О! Это же Франсуа Буше! – нацепив на лицо выражение удивленной дурочки, воскликнула Авиана.

Клаус снисходительно улыбнулся.

– Конечно, нет. Это Ренуар, госпожа Бонаве. Если не разбираетесь в искусстве…

– Точно! Ренуар! Как я могла его не признать сразу?! – воскликнула Авиана и мечтательно добавила: – Эти его фирменные пасторали…

Клаус посмотрел на нее как на умалишенную, нижняя губа немного задрожала от прилива эмоций.

– Пьер-Огюст Ренуар – яркий представитель импрессионизма, госпожа Бонаве! – холодно отрезал Клаус. – И он ненавидел писать пасторали!

Клаус вспыхнул и продолжил высказываться:

– Отказ от локальных цветов и стремление уловить изменчивую игру света, лёгкие динамичные мазки, прозрачные и вибрирующие, как сама световоздушная среда. Его вода! Ткани и солнечные блики! Эмоциональность и лёгкая мимолётность во всем!

– Отец, – постарался остановить разошедшегося Клауса Абрау.

Кормак притих, весело переводя взгляд с Авианы на клиента и обратно.

А старшего Шпрекельса несло:

– И путать его с Буше, это… это… то же самое, что сравнить табуретку и амлев!

Старший Шпрекельс, задохнувшись, замолчал и стукнул рукой по столу, отвернувшись к голограммам.

Авиана выяснив все, что ей нужно было, коротко кивнула:

– Вы правы, господин Шпрекельс. Я что-то перепутала.

Клаус окатил презрением девушку, а Ави повернулась к Максу, желая переговорить с ним, до того как тот бросится в дело с головой, но…

– Мы беремся за ваше дело, господин Шпрекельс. Гонорар можете переводить на счет «Койпер и Партнеры».

…но оказалось поздно. Авиана сжала губы и с вежливой улыбкой пожала руки уходящим мужчинам.

Ей хотелось накричать на Кормака за такое легкомысленное решение. Но она продолжала кивать коллегам, проходящим мимо, посылала ничего не значащие улыбки и бодро шагала за Максом по коридору в его кабинет. Он что-то говорил, но она погрузилась в свои мысли и не слышала его. Оказавшись в кабинете, она аккуратно прикрыла дверь и, перебив Кормака, в лоб задала вопрос:

– Почему ты взял дело?

– Почему? Да с таким раскладом справится и студент юрфака.

Макс с непониманием наблюдал за отчего-то разнервничавшейся помощницей. Авиана все три недели показывала себя как ответственная, выдержанная женщина, которая прекрасно справляется со своей работой. Сейчас она нарезала круги по светлому ковру его кабинета, и явно не могла найти применения своим рукам. Она, то дергала себя за серьгу, то заправляла волосы за ухо.

Макс с удовольствием понаблюдал еще за девушкой, потому что… это было красиво как минимум, но желание понять, что ее так взволновало, перевесило.

– Стоп, – не выдержал Макс.

Авиана вздрогнула.

– Авиана, – уже спокойнее сказал Макс, – в чем дело?

Бонаве громко выдохнула.

– Холсты, которые были украдены. В них все дело.

Макс подошел к стенной панели и провел рукой над спрятанным сенсором. Панель отъехала в сторону и перед Кормаком появилась ниша с напитками. Он налил воду со льдом и лимоном, протянул один бокал Авиане, а второй оставил себе.

– И что с этими полотнами не так?

– Это подделка.

Макс внимательно посмотрел на свою помощницу поверх напитка. Он утолил жажду и только после этого продолжил разговор.

– Почему ты в этом уверена?

Авиана выпила воду и, отставив бокал на столик, шагнула к высокой полке с наградами Кормака. Множество прозрачных стел и инкрустированных драгоценными металлами статуэток сверкали своими гранями в лучах Гемеры. А бесчисленные голографические пластины демонстрировали рукопожатие Кормака с его знаменитыми клиентами. На всех он безукоризненно и ослепительно улыбался.

Почему Авиане потребовалась эта передышка, перед тем как приступить к сути вопроса Макса, она разберет на приеме у своего мозгоправа. А сейчас ей нужно рассказать Кормаку хотя бы часть правды.

– Я это знаю, потому что и Караваджо, и Ренуар, и Сезанн находятся в частной коллекции на Мови. На моей родной планете.

Удивление, которое испытал Макс, можно было распознать только по медленно ползущей вверх правой брови.

– Допустим. Все эти, кого ты перечислила, художники?

Авиана сначала подумала, что Макс издевается над ней, и, кинув хмурый взгляд, поняла, что ошиблась. Он действительно не знал эти фамилии и был по-настоящему заинтересован.

Ави нерешительно улыбнулась этому факту, в ее прошлой жизни не знать таких мастеров, было сродни неумению читать.

– Художники, – Авиана не спрятала улыбку и одарила ею Макса.

Кормак замер, оценил ее положение губ и, задумчиво прищурившись, неопределенно махнул кистью перед собой.

– Кстати об этом. Что ты сделала в переговорной такого, что чуть не довела до инсульта старика?

Авиана весело пожала плечами.

– Сказала, что встреча начнется во время?

– Нет-нет. Я про твою маленькую импровизацию с голосом. Клянусь звездами, даже меня проняло. Клаус покрылся испариной, его сыновья почти высунули языки, глядя на тебя! А секретарь!.. Бедолага, я подумал, что он так и останется в переговорной. Навечно.

О том, что Максу самому стало тесно в комнате и появились определенные желания, он предусмотрительно умолчал.

Авиана прикусила нижнюю губу, давя улыбку, и отвела взгляд.

– Я – мовианка. Видимо, все дело в этом.

– Знаменитые феромоны? Я думал, что это, как городская легенда. Выдумка.

Ави уже открыла рот для ответа, но была перебита Кормаком.

– Не отвечай. Я прекрасно все видел своими глазами. Эта твоя способность нам очень пригодится в зале суда, – задумался Макс, улыбаясь уголком губ и демонстрируя ямочку на щеке.

Авиана поспешила остановить Макса от молниеносных выводов.

– Остановись, злой гений, я не могу это делать по заказу. Это как эмоция. Ты либо это чувствуешь, либо нет, понимаешь?

Кормак сдулся, но пыла не потерял. Он выпил оставшуюся воду и вернулся к вопросу о художниках.

– Уверена, что правильно называла фамилии? Без обид, но Клаус явно дал понять, что в живописи ты не сильна.

– Я сделала это, чтобы выяснить насколько сам Шпрекельс разбирается в вопросе.

Макс восхищенно хмыкнул и жестом пригласил Авиану занять место в таком же кресле, но напротив него. Сам он скинул пиджак и закатал рукава рубашки, демонстрируя красивые предплечья, перевитые выступающими венами.

– И что ты узнала?

Авиана оторвала взгляд от рук Кормака и продолжила разговор.

– Достаточно, чтобы прийти к определенным выводам.

– Каким?

– Клаус эмоционален и любит доказывать свою правоту и превосходство.

Кормак с интересом наблюдал за Авианой:

– Продолжай.

Наблюдая за комфортно устроившимся Кормаком, Ави самой захотелось скинуть туфли и расслабить пальцы ног, но она проигнорировала свои желания.

– Эти полотна… Они были украдены в двадцатом столетии, и их местоположение оставалось неизвестным. Одна влиятельная семья заказывала ограбления и занималась тем, что коллекционировала и прятала полученные незаконным путем произведения искусства. Какие-то кражи проходили успешно и картины находили новый дом в охраняемых подвалах семьи, какие-то преступления были раскрыты и произведения искусства возвращались в музеи, в частные владения. Иногда не возвращались и были утрачены навсегда. Но суть в том, что та семья, про которую я говорю – это правящая династия Мови. И эти картины, настоящие полотна, находятся там.

Авиана задумалась.

– Я решила, что все это связано с недавним постановлением министерства культурного наследия…

– Подробнее.

– Постановление об обязательном обнародовании частных коллекций для переписи и внесения в единый реестр. И чтобы частные коллекционеры были более лояльны к данному постановлению, было принято решение освободить их от уплаты налогов на имущество на весь следующий земной год.

Макс присвистнул.

– Ага. А все правящие семьи обязали показать пример и сделать обнародование в числе первых.

Макс замолчал, обдумывая всю полученную информацию.

– Клаус, зная, что у него фальшивка, устраивает показательное ограбление, чтобы получить выплату, а иначе, есть риск, что объявится настоящий хозяин полотен, и Шпрекельс будет выглядеть как обманщик, который всех уверял, что он истинный ценитель и знаток. Более того он останется без картин и без токенов.

Ави закивала.

– А притвориться, что сам был обманут, не готов.

– Для него это равносильно самоубийству… Слишком раздутое эго.

Прошло еще несколько минут в молчании.

– Теперь ты откажешься от дела?

Макс недоуменно посмотрел на Бонаве.

– С чего бы мне это делать?

Авиана растерялась.

– С того, что полотна фальшивые и, по сути, не несут никакой ценности?

Макс по-доброму усмехнулся и энергично поднялся с кресла.

– Авиана, если бы юристы брались только за честные дела, то мы бы давно сидели без работы. А мне нравится моя работа. И гонорар, который принесет Шпрекельс. Мы выиграем это дело.

Авиана нахмурилась. В целом Кормак прав, и Шпрекельс теперь клиент фирмы, а, значит, они должны отстоять его интересы. Но даже сама мысль, что в деле будут фигурировать настолько знакомые ей полотна, ее не радовала.

Ави вздохнула и рассказала, как она видит линию защиты. Она помощница юриста и должна делать свою работу.

После получасового обсуждения, Авиана направилась к выходу из кабинета. Но ее остановил задумчивый голос начальника:

– Ты умеешь производить нужное впечатление, умна и делаешь правильные выводы, используешь голос, чтобы добиться желаемого и прекрасно справляешься с ролью манипулятора.

Ави замерла на месте и обернулась к Кормаку. Он внимательно ее рассматривал, и не было в его взгляде ничего веселого или легкомысленного.

– Все это помножим на твою привлекательную внешность и знания в области искусства…

Авиана занервничала, но Макс быстро прикинул что-то в уме и криво ухмыльнулся, разрушая образ непривычного, непонятного Кормака. Слишком серьезного. Слишком проницательного.

– Твои таланты впечатляют. Прибавим мой опыт, профессионализм и ум.

Авиана прищурилась, не понимая, к чему он клонит.

– Бонаве, – он тягуче, слишком красиво, произнес ее фамилию, – мы станем самыми легендарным профессиональным тандемом в истории юриспруденции всего Альянса.

[1]Данное событие раскрыто в книге «Догнать солнечный ветер».