Павел Пучков
Ключ от Звездной Бездны

Дождь в Петербурге был не просто водой. Он был памятью. Каждая капля, падающая на отполированный гранит набережной, несла в себе отголосок иного времени – эпохи, когда город носил другое имя и был не северной столицей, а Храмом-Приемником.

Глава 1. Реальность мифов

Дождь в Петербурге был не просто водой. Он был памятью. Каждая капля, падающая на отполированный гранит набережной, несла в себе отголосок иного времени – эпохи, когда город носил другое имя и был не северной столицей, а Храмом-Приемником.

Археолог Лев Орлов, отстраненный от официальной науки за его «бредовые» теории об энергетических сетях древних, стоял под карнизом Казанского собора, глядя на его крест. Он не видел в нем религиозного символа. Он видел заземленный молниеприемник, вершину колоссального механизма, чье истинное назначение было давно забыто.

Его навязчивая идея была проста: мир уже переживал Апокалипсис. Не библейский, а техногенный. Та самая «ядерная зима», следы которой не могут найти в геологических пластах, потому что оружие Предтеч было иным – оно не расщепляло атом, а рва́ло саму ткань пространства, оставляя после не радиацию, а тишину. Тишину в эфире, в которой невозможно было услышать голоса звезд.

Их цивилизация погибла, но не целиком. Островки знаний уцелели в виде мифов, в форме сооружений, которые новые люди – мы – считали своими. Пирамиды Гизы, подземные города Каппадокии, строгие линии Петербурга – все это было деталями единой машины, «геоманта», предназначенной не для жизни, а для выживания. Для перезагрузки.

Лев нашел ключ. Не метафорический, а самый что ни на есть физический – черный, отполированный до зеркального блеска камень, найденный в замурованном склепе под Смольным собором. Камень, который был не камнем, а интерфейсом.

В ту ночь, когда над городом разыгралась особенно ярая гроза, Лев поднялся на колоннаду Исаакиевского собора. Его не смущали предупреждения о молниях. Он этого и ждал.

– Они думали, что молния – это гнев Божий, – прошептал он, вставляя черный камень в едва заметное углубление в основании креста, которое он отыскал годами вычислений. – Но это был гнев планеты. Или, может, ее милость. Энергия для перезагрузки.

Небо разорвалось. Ослепительный разряд ударил прямо в крест, но вместо грохота и разрушения возникла тишина. Энергия, которую должны были поглотить современные громоотводы, потекла по древним, забытым путям – по медным жилам, проложенным в стенах еще при строительстве, по гранитным блокам, служившим не просто фундаментом, а проводниками.

Крест засиял не огнем, а холодным, голубоватым светом. От него в небо устремился луч, не рассеивающийся в тучах, а пронзающий их, устремленный к одной точке – к Поясу Ориона.

И тогда Лев *увидел*. Не глазами, а разумом.

Он увидел не Петербург, а Атлантополь. Те же проспекты, но не для карет, а для тихо скользящих платформ, питаемых энергией, которую черпали из ионосферы через тысячи таких шпилей. Он увидел пирамиды – не гробницы, а стабилизаторы, гасящие тектонический стресс и транслирующие энергию по всей планете. Он увидел их гордость и их рок – оружие, которое должно было защитить, но разорвало мир на части, погрузив его в тишину и мрак на тысячелетия.

И он увидел *их* – Предтеч. Они не были богами или пришельцами. Это были люди. Такие же, как он. Их гений обернулся против них. Планетарная энергетическая сеть, созданная для жизни, в один миг стала орудием самоубийства.

Молния отступила. Свет погас. Лев стоял, прислонившись к холодному камню, его разум был переполнен знанием. Он понял все.

Пирамиды и соборы – не наследие. Это **инструкция**. Предупреждение и руководство по эксплуатации планеты.

Технологии не унаследовались, потому что выжившим было не до того. Они скатились в варварство, а потом медленно возрождались, принимая технологические артефакты прошлого за священные символы. Крест стал крестом. Пирамида – гробницей. А знание о том, как все работает, стало ересью.

Лев спустился вниз, в дождь, который все еще помнил. Он смотрел на спящий город, на людей, которые, как и древние египтяне после своих пирамид, просто жили, не подозревая о истинном назначении фундамента своего мира.

Они не были глупее. Они были жертвами амнезии, навязанной катастрофой.

И теперь он, Лев Орлов, еретик-археолог, держал в руке ключ. Ключ не к прошлому, а к будущему. Ключ, который мог либо включить систему снова, либо повторить ошибку, приведшую к первому Падению.

Он посмотрел на темное небо, где сквозь тучи пробивались одна-две звезды. Звезды, на которые были сориентированы все древние сооружения. Не как на могилы, а как на путевые огни. Возможно, как на пункт назначения.

И он понял, что самый главный вопрос теперь звучал не «как?», а «зачем?».

Зачем будить спящего гиганта? Чтобы дать человечеству второй шанс или чтобы вручить ему спички, которые оно уже однажды успешно употребило, чтобы поджечь свой дом?

Дождь стихал. Рассвет был уже близок. Лев принял решение. Он должен был найти других. Других, которые видели ту же истину. Не чтобы построить новую Вавилонскую башню, а чтобы наконец-то прочитать инструкцию до конца.

Возможно, в ней было написано, как избежать финальной страницы.

Глава 2. Они нашли меня

Дождь окончательно стих, оставив после себя город-зеркало. В каждой луже отражались фасады дворцов, и Льву теперь казалось, что он видит в них не отражения, а искаженные гремассы иного Атлантополя. Черный камень в его кармане был тяжелее, чем должен был быть. Он излучал не тепло и не холод, а тихое, настойчивое **гулкое молчание**, будто вырезанный кусок из самого вакуума.

Он шел по пустынному Невскому, и его преследовало чувство, что за ним наблюдают. Не люди – сами здания. Каждый шпиль, каждый каменный лев смотрел на него с немым вопросом: «Ну что, узнал? И что теперь будешь делать?»

Его квартира на Гороховой была завалена книгами, картами и распечатками со спутниковых снимков, где он красным маркером соединял точки – пирамиды, древние мегалиты, расположение соборов. Раньше это была теория параноика. Теперь он знал – это была **схема**.

Он положил камень на стол. В тишине комнаты он услышал едва различимое жужжание, словно от старого телевизора. Экран его ноутбука померк, затем засветился сам по себе. На нем проступили строки текста на неизвестном языке, который пульсировал и менялся, пока не превратился в кривой, но понятный русский:

*СЕТЬ АКТИВИРОВАНА. ОЖИДАНИЕ КВОРУМА.*

Сердце Льва бешено заколотилось. Кворум? Сколько еще таких камней? Сколько таких же, как он, безумцев, должно вставить свои ключи в свои замки по всему миру?

Звонок в дверь прозвучал как выстрел. Лев вздрогнул. На пороге стояла женщина в строгом черном пальто, с лицом, которое ничего не выражало и при этом запоминалось с первого взгляда.

– Лев Сергеевич Орлов? – ее голос был ровным, металлическим. – Меня зовут Ирина. Мы следим за вашими исследованиями. Боюсь, вы только что разбудили спящего. И привлекли к нему… ненужное внимание.

Она вошла, не дожидаясь приглашения, и бросила беглый взгляд на камень на столе. В ее глазах не было удивления, лишь холодная констатация факта.

– Кто вы? – прохрипел Лев. – Из академии? Из ФСБ?

– Мы – те, кто помнит, – ответила она. – У нас много имен. Хранители. Команда «Дедал». Паладинты. Мы – потомки тех, кто пережил Первое Падение. Мы веками следили, чтобы никто не повторил ошибку Предтеч.

Она указала на камень.

– Это не ключ к энергии. Это ключ к **тесту**. Система не даст себя включить просто так. Она проверяет, достойны ли мы на этот раз. Готовы ли мы не к власти, а к ответственности.

– А те, кто следил за мной? Кто это?

– Другие, – ее лицо исказила гримаса отвращения. – **Элизиумы**. Они тоже помнят. Но они верят, что технология Предтеч – это билет к божественному статусу, к власти над планетой. Они хотят включить систему, чтобы стать новыми фараонами, новыми богами. Они видят в этом не спасение, а наследие. И они уже идут за вашим ключом.

Как будто по сигналу, свет в квартире погас. С улицы донесся звук резко затормозивших автомобилей. Лев подбежал к окну. Внизу, в сером свете утра, стояли три черных внедорожника. Из них выходили люди в одинаковой форме без опознавательных знаков.

– Они нашли меня, – прошептал он.

– Нет, – поправила Ирина, доставая из-под пальто странный прибор, похожий на геодезический теодолит со светящейся линзой. – Они нашли *это*. Система послала импульс активации. Он был подобен вспышке маяка в ином измерении. Они его почуяли. Двигайтесь!

Она навела прибор на стену. Линза выдала тонкий луч света, и каменная кладка… задрожала. Часть стены распалась на миллионы песчинок, открыв проход в соседнюю квартиру, давно пустующую.

– Быстрое проходоформивание. Локальное изменение когерентности материи, – бросила она, видя его ошеломленный взгляд. – Ваш Исаакий может больше, чем просто ловить молнии. Берите ключ!

Лев схватил камень, и они выскользнули в проем. Стена тут же сомкнулась за их спинами с тихим шелестом. Через секунду с другой стороны послышались глухие удары и треск взламываемой двери.

– Куда мы идем? – спросил Лев, следуя за женщиной по пыльным комнатам.

– Туда, где шпиль касается неба, а фундамент уходит в скалу, – ответила она, не оборачиваясь. – В Петропавловскую крепость. Кафедральный собор. Наш местный узел. Если «Элизиумы» хотят получить контроль над всей сетью, им нужно активировать главные узлы. Петербург – один из них. Они уже идут туда. Нам нужно быть первыми.

Они выбежали на набережную. За спиной уже слышались выстрелы и бегущие шаги. Рассветное небо над Петропавловкой вдруг стало неестественно фиолетовым. Воздух затрепетал.

Лев понял. Это была не погоня. Это была **гонка**. Гонка за право решить, каким будет будущее человечества: повторит ли оно гордыню Предтеч и сгинет, сожрав себя самой мощной технологией, или же найдет в себе мудрость использовать ее как мост. Мост к звездам, а не к самоуничтожению.

Камень в его руке пульсировал в такт бегу его сердца. Он чувствовал, как откликаются другие точки на карте – где-то в Египте, в Мексике, в Тибете. Другие ключи. Другие хранители.

Система просыпалась. Игра начиналась.

Глава 3. Игра на опережение

Петропавловская крепость в предрассветной дымке была молчаливым стражем. Но для Льва она теперь выглядела иначе. Он не видел просто музеи и бастионы. Он видел контуры гигантского механизма, вписанного в ландшафт. Золотой шпиль Петропавловского собора был не просто символом – он был антенной, острием иглы, вонзающейся в небесную плоть.

Ирина вела его не к главным воротам, а к потерне – низкому, сырому тоннелю в толще крепостной стены.

– Здесь. Древнее, чем сам Петербург. Они строили на месте силы. Романовы даже не подозревали, на чем именно возводят свою усыпальницу, – ее голос эхом отдавался в каменном мешке.

Она снова достала свой прибор, нацелила его на казавшуюся монолитной стену. Камень снова поплыл, открывая спиральную лестницу, уходящую в кромешную тьму. Оттуда пахнуло не плесенью и сыростью, а озоном и холодом металла.

Спуск казался бесконечным. Лев чувствовал, как камень в его кармане вибрирует все сильнее, словно настроенный на какой-то все приближающийся резонанс. Наконец, они вышли в помещение, от которого у него перехватило дыхание.

Это был не склеп и не бункер. Это был **зал управления**.

Сводчатый потолок был покрыт голографической проекцией звездного неба, но не современного, а такого, каким оно было тысячи лет назад. Стены испещряли светящиеся руны и схемы, напоминавшие квантовые уравнения и древние астрологические карты одновременно. В центре зала на низком пьедестале зияли три углубления.

– Три ключа для активации узла, – пояснила Ирина. – Геомагнитный, астрономический и… человеческий. Твой камень – последний. Два других уже на месте.

Из тени к ним вышли двое. Высокий, худой мужчина в очках с толстыми линзами, похожий на университетского профессора, и коренастая женщина с лицом, испещренным шрамами, в походной одежде.

– Доктор Артем Волков, геофизик-диссидент, – представился мужчина, кивая Льву. – Нашел свой ключ в подземном ходе под Мамаевым курганом. Там не только война была. Там глубинный резонатор.

– Зоя, – коротко бросила женщина. – Алтай. Плато Укок. Сторож. – Она бросила на Льва оценивающий взгляд, и он понял, что «сторож» – это не про работу смотрителем заповедника.

– «Элизиумы» уже в крепости, – без предисловий сказала Ирина. – Они блокируют выходы. У нас есть минуты. Вставляйте ключи.

Волков и Зоя достали свои камни. Один мерцал, как кусок угля с золотыми прожилками, другой был прозрачным, как горный хрусталь, с пойманным внутри мерцанием. Лев положил свой черный камень.

В момент, когда три камня коснулись пьедестала, зал взорвался светом. Проекция на потолке ожила. Звезды закружились, линии силы Земли проступили яркими золотыми нитями, сходящимися в Петербурге. Воздух затрепетал, наполнившись низким, вибрационным гудением, которое проникало прямо в кости.

– Сеть выходит на минимальную мощность! – крикнул Волков, с восторгом наблюдая за данными, которые теперь текли по стенам. – Она диагностирует саму себя после спячки!

– И диагностирует нас, – мрачно добавила Зоя. – Смотрите.

В центре проекции возникло изображение крепости с высоты птичьего полета. Десятки красных меток – бойцы «Элизиумов» – уже были внутри, методично обыскивая каждое здание. Но это было не самое страшное. Снаружи, на льду Невы, стояла машина, с которой разворачивалась странная антенна-тарелка.

– Генератор целевого подавления, – пояснила Ирина, ее лицо побелело. – Они не будут штурмовать. Они попытаются послать сфокусированный импульс, чтобы выжечь этот узел, как раковую клетку. И нас вместе с ним. Древние технологии против древних же.

– Мы можем им ответить? – спросил Лев, чувствуя, как адреналин сменяется холодной ясностью.

– Теоретически, да, – сказал Волков, уже изучая интерфейсы. – Система защиты… Геомагнитный щит. Но для этого нужно перенаправить энергию со всех малых узлов города. Исаакий, Казанский, Спас-на-Крови… Все шпили должны сработать как один контур.

– Сделай это, – приказала Ирина.

– Проблема в том, – голос Волкова дрогнул, – что это небезопасно. Энергия нестабильна. Если мы направим такой импульс через исторический центр… Мы можем ненароком не отключить, а **активировать** то, что должно спать вечно.

– Что? – не понял Лев.

– Под городом, Лев, – не отрывая глаз от интерфейса, сказала Ирина. – Не просто фундаменты. **Кристаллическая батарея**. Накопитель, оставшийся со времен Атлантополя. Если мы перегрузим схему, мы можем запустить цепную реакцию. Петербург не просто взорвется. Он… **схлопнется**. И утянет за собой полстраны.

Гул в зале нарастал. Свет померк, погас, снова зажегся – система боролась с нарастающим внешним давлением. Из динамиков послышался нарастающий визг – звук того самого генератора подавления.

– Выбор, Лев Сергеевич, – обернулась к нему Ирина. Ее глаза блестели в отсветах рун. – Или мы пытаемся защититься и рискуем всем, или мы отключаем все, пока не поздно, и «Элизиумы» получают этот узел. Они не постесняются использовать его силу. Для них человечество – расходный материал на пути к власти.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.