Эдуард Сероусов
Последний транзит

ЧАСТЬ I: ПОСЛЕДНИЙ КОНТРАКТ

Глава 1: Терминал

Тишина. Абсолютная, кристальная тишина. А потом – боль.

Алекс Новак открыла глаза и тут же зажмурилась от резкого света медицинских ламп. Горло саднило, как будто она кричала несколько часов подряд. Возможно, так оно и было. Приступы всегда сопровождались криками – по крайней мере, так говорил Док Самир.

– С возвращением, – прозвучал знакомый голос где-то справа.

Док Самир. Алекс медленно повернула голову в его сторону, стараясь игнорировать пульсирующую боль в висках.

– Сколько на этот раз? – спросила она, не узнавая собственный голос.

Самир помедлил, и в этом коротком молчании Алекс услышала больше, чем в любом возможном ответе.

– Почти шесть часов.

Шесть часов. Предыдущий приступ длился четыре. А до этого – два с половиной. Прогрессия была очевидна даже без медицинского образования.

– Дай угадаю, – Алекс попыталась приподняться на локтях, но Самир мягко удержал ее за плечо. – Новости не радужные?

Самир отошел к диагностической панели, нервно постукивая пальцами по сенсорному экрану. В свои пятьдесят четыре он выглядел на все семьдесят – седые волосы, глубокие морщины, усталые глаза человека, видевшего слишком много смертей. Как бывший военный врач, он относился к смерти как к неизбежному попутчику, но никогда не привыкал к ней.

– Помнишь, я говорил, что нейродегенерация может ускориться после твоего последнего транзита?

Алекс кивнула, чувствуя, как холодок пробежал по спине, несмотря на согревающее поле медицинской капсулы.

– Так и произошло, – Самир развернул голографический дисплей так, чтобы она могла видеть результаты сканирования. – Смотри. Красным отмечены области мозга с необратимыми повреждениями. Три месяца назад пораженная область составляла семнадцать процентов. Сейчас – двадцать восемь.

– Сколько? – просто спросила Алекс.

Самир заколебался, и это был плохой знак. Док никогда не лгал ей, но иногда щадил правду, смягчая острые углы. Сейчас, судя по его лицу, углы были остры как бритва.

– Три-четыре месяца. Может, немного больше при абсолютном покое и интенсивной терапии.

Алекс закрыла глаза. Три-четыре месяца. Она всегда знала, что умрет раньше своих сверстников – работа космического курьера не предполагала долголетия. Тридцать четыре года для профессионала ее уровня – уже достижение. Большинство курьеров редко пересекали рубеж тридцатилетия.

– Не делай такое лицо, Самир. Я всегда была скорее мертва, чем жива.

– Это не смешно, Алекс.

– А я и не смеюсь, – она медленно села, игнорируя протесты тела. – Я курьер класса «Омега». Тридцать восемь совершенных транзитов. Тридцать восемь раз я теряла годы жизни. Я должна была превратиться в мумию еще пять лет назад. То, что я все еще здесь – уже статистическая аномалия.

Самир сжал губы в тонкую линию.

– Твое генетическое отклонение дало тебе преимущество перед другими курьерами, но даже оно не может защищать вечно. Особенно при комбинации с эффектом транзитов.

Алекс усмехнулась, ощущая знакомое онемение в кончиках пальцев – остаточное явление после приступа.

– Ирония, да? Редкое генетическое заболевание, которое должно было убить меня в детстве, позволило мне пережить больше транзитов, чем любому другому курьеру. А теперь убивает меня в компании с побочными эффектами этих самых транзитов.

Она посмотрела на свое запястье, где под тонкой бледной кожей мерцал имплантированный «счетчик жизни» – микроустройство, показывающее примерное количество оставшихся дней. Цифры угрожающе мигали красным: 112. Сто двенадцать дней. Корпоративная технология была безжалостно точна.

– Боюсь, что даже эта оценка оптимистична, – тихо сказал Самир, проследив за ее взглядом. – Счетчик не учитывает твое генетическое состояние, только чистый эффект транзитов.

Алекс пожала плечами.

– Сто двенадцать дней или девяносто – какая разница? Исход один.

Самир резко отвернулся, и Алекс поняла, что задела его. Несмотря на профессиональную отстраненность, Док привязался к ней за годы их знакомства. Она была его постоянной пациенткой, а он – единственным медиком на станции «Терминал-9», к которому курьеры могли обратиться без страха, что их спишут как «выгоревших».

– Прости, – сказала она тише. – Я ценю твою заботу. Правда.

Самир кивнул, все еще не глядя на нее.

– Я продолжу поиски экспериментальных методов лечения. Есть кое-какие разработки на Новой Земле…

– Которые стоят как годовой бюджет небольшой колонии, – закончила за него Алекс. – Мы оба знаем, что курьеры – расходный материал. Никто не будет тратить миллионы кредитов, чтобы продлить мне жизнь на несколько месяцев.

Она осторожно спустила ноги с медицинской платформы, чувствуя слабость во всем теле.

– Моя куртка?

Самир молча указал на металлический шкафчик у стены. Алекс медленно подошла к нему, стараясь не показывать, насколько тяжело ей держаться на ногах. Куртка из синтетической кожи – побитая, потертая, с десятками потайных карманов – была ее второй кожей, спутницей во всех миссиях.

Надевая ее, Алекс ощутила легкую вибрацию во внутреннем кармане. Вытащив тонкую полоску коммуникатора, она увидела мигающий индикатор сообщения. От Веры. Ее сердце пропустило удар. Сестра редко писала ей, зная, что Алекс бывает недоступна неделями, перемещаясь между звездными системами.

– Что-то важное? – спросил Самир, наблюдая за ее лицом.

– От сестры, – Алекс развернула голографическое сообщение.

Изображение Веры, записанное не меньше двух недель назад (время, которое требовалось для передачи сообщения с Ганимеда на станцию «Терминал-9»), выглядело напряженным. Младшая сестра Алекс унаследовала те же черты лица, но выглядела моложе своих двадцати семи лет – генетическое заболевание затронуло ее слабее, чем Алекс.

«Привет, старшая, – Вера попыталась улыбнуться, но улыбка вышла натянутой. – Знаю, ты не любишь, когда я беспокою тебя во время миссий, но это важно. Мне нужны деньги. Много денег».

Алекс нахмурилась. Вера никогда не просила у нее финансовой помощи, гордясь своей независимостью.

«В лаборатории произошел прорыв. Доктор Ишида синтезировал экспериментальный препарат, который может остановить прогрессирование нашего заболевания. Результаты на биосимуляциях потрясающие. Но корпорация урезала финансирование – слишком мало потенциальных пациентов для окупаемости. Мы собираем средства для продолжения исследований. Я знаю, что это много, но речь идет о полутора миллионах кредитов».

Вера выглядела смущенной, прося такую сумму, но в ее глазах Алекс видела искру надежды.

«Это может спасти нас обеих, Алекс. Я знаю, что твое состояние ухудшается. Пожалуйста, ответь, как только сможешь».

Сообщение закончилось, и голограмма растаяла. Алекс медленно убрала коммуникатор. Полтора миллиона кредитов. Сумма, которую курьер класса «Омега» мог заработать за два-три высокоприоритетных задания. Задания, которые стоили бы ей еще нескольких лет жизни. Лет, которых у нее не было.

– Плохие новости? – осторожно спросил Самир.

– Скорее ирония судьбы. Похоже, есть шанс остановить прогрессирование моей болезни. За полтора миллиона кредитов.

Самир присвистнул.

– Серьезная сумма.

– Которую я не смогу заработать, не убив себя в процессе, – Алекс горько усмехнулась. – Еще пара транзитов, и мне уже ничто не поможет.

Самир помолчал, что-то обдумывая.

– Есть экспериментальный препарат. Не лекарство, скорее паллиатив. Может замедлить прогрессирование дегенерации на пару недель, дать тебе время на одно или два задания.

– Но?

– Но его разработала корпорация «ТрансЭтер» для своих военных курьеров. Он нелегален для гражданских. И стоит как небольшой звездолет.

Алекс пристально посмотрела на него.

– У тебя есть доступ?

Самир вздохнул.

– Возможно. Но, Алекс, это рискованно. Побочные эффекты…

– Какая разница? Я и так умираю. Сколько?

– Сто тысяч кредитов. За дозу, которой хватит на месяц.

Алекс закрыла глаза, мысленно подсчитывая свои сбережения. Восемьдесят семь тысяч на основном счету. Еще тридцать пять в криптовалюте на черный день. Недостаточно для лечения Веры, но хватит на экспериментальный препарат для себя.

– Я подумаю, – сказала она наконец. – Спасибо, Док. За все.

Самир кивнул, понимая, что разговор окончен. Алекс направилась к выходу из медотсека, чувствуя на себе его взгляд.

– Алекс, – окликнул он ее. – Постарайся хотя бы пару дней не напрягаться. Отдохни. Восстановись.

Она обернулась с полуулыбкой.

– Ты же знаешь, отдых не для таких, как я.

Коридор за пределами медотсека встретил ее привычным гулом и вибрацией – жизненным пульсом космической станции. «Терминал-9» был одним из крупнейших перевалочных пунктов на окраине системы Тау Кита, узловой точкой для транзитных перемещений между десятками звездных систем. Здесь всегда было шумно, всегда людно и всегда опасно.

Алекс двигалась по знакомым маршрутам, избегая главных транспортных артерий. Для курьера класса «Омега» анонимность была не просто профессиональной привычкой – вопросом выживания. Элитные курьеры, имевшие доступ к самым секретным и ценным грузам, часто становились мишенями как для конкурентов, так и для криминальных группировок.

Она перепрограммировала свой имплант безопасности, чтобы временно маскировать истощение организма. Стандартные сканеры на станции считывали биометрические показатели всех проходящих, и любое отклонение от нормы для курьера означало потенциальную потерю лицензии. А без лицензии курьер превращался в никому не нужный кусок биологического мусора с искусственно состаренным телом.

Алекс свернула в узкий технический коридор, а затем спустилась на два уровня ниже основной палубы. Здесь, в полумраке плохо освещенных секторов, располагалась неофициальная часть станции – место, где можно было найти все, что запрещено официальными правилами корпораций.

Бар «Последний прыжок» не значился ни на одной карте станции. Для большинства обитателей и гостей «Терминала-9» его просто не существовало. Но каждый курьер знал, как найти неприметную дверь, замаскированную под техническую панель.

Внутри бара воздух был густым от смеси дыма синтетических сигарет, паров алкоголя и феромонных духов. Освещение – приглушенное, с красноватым оттенком, щадящее для глаз тех, кто провел слишком много времени в ослепительной пустоте космоса. Вибрация низкочастотной музыки ощущалась скорее телом, чем слухом, создавая странное ощущение невесомости.

Лея Чен, владелица заведения, заметила Алекс сразу, как только та переступила порог. Бывший курьер с глазами цвета расплавленного янтаря, Лея выглядела на все семьдесят, хотя биологически ей было сорок два. Тридцать транзитов за десять лет службы оставили неизгладимый след на ее теле – седые волосы, глубокие морщины, скрюченные артритом пальцы. Но разум остался острым, как лезвие квантового скальпеля.

– Кого я вижу, – хриплый голос Леи был едва слышен сквозь фоновый шум бара. – Призрак вернулся с того света.

Алекс скользнула на высокий стул у стойки, благодарно принимая стакан с темно-синей жидкостью, который Лея поставила перед ней, не спрашивая.

– Новости распространяются быстро.

– Самир сообщил, что ты была на грани, – Лея оперлась о стойку, внимательно изучая лицо Алекс. – Шесть часов, я слышала. Новый рекорд.

– Не самый приятный рекорд для установления, – Алекс сделала глоток. Синтетический виски обжег горло, но быстро разлился приятным теплом по телу. – Как дела на станции, пока я была в отключке?

Лея пожала плечами, незаметно для других посетителей активируя звуковой барьер вокруг их части стойки. Теперь их разговор был защищен от любопытных ушей.

– Обычная суета. Корпорация «ТрансЭтер» усилила проверки грузов после инцидента в системе Процион. Трое курьеров лишились лицензий за контрабанду. Джимми Чо не вернулся с задания в секторе Аида – пока неизвестно, перехват или технический сбой. А, и прибыл частный шаттл с Земли. Большие шишки из центрального офиса.

Алекс нахмурилась.

– Инспекция?

– Вряд ли. Слишком мало шума для официального визита. Это что-то другое.

Алекс медленно покрутила стакан, наблюдая, как свет преломляется в густой жидкости. Высокопоставленные представители «ТрансЭтер» редко покидали комфортные офисы на Земле, предпочитая управлять империей через посредников и голографические конференции. Личный визит на удаленную станцию вроде «Терминала-9» мог означать только одно – дело чрезвычайной важности.

– Что-нибудь еще?

Лея понизила голос, хотя звуковой барьер уже обеспечивал конфиденциальность.

– Говорят, они привезли новую разработку. Что-то связанное с нейтрализацией эффекта старения при транзитах.

Алекс замерла, не донеся стакан до губ.

– Слухи?

– Больше похоже на правду. Мой источник в службе безопасности видел усиленную охрану вокруг грузового отсека. Шесть бойцов спецподразделения корпорации для одного небольшого контейнера.

– Звучит серьезно, – Алекс старалась сохранять нейтральный тон, но мысли лихорадочно заработали. Технология, способная нейтрализовать эффект старения от транзитов, изменила бы все. Уничтожила бы саму основу существующего социального порядка, где элита могла позволить себе не рисковать годами жизни, а простые люди вынуждены были платить этими годами за возможность заработка.

– Очень серьезно, – кивнула Лея. – Настолько серьезно, что два агента корпоративной безопасности расспрашивали обо всех курьерах класса «Омега», находящихся сейчас на станции.

Алекс напряглась.

– Обо мне?

– О тебе в первую очередь.

– Зачем?

Лея пожала плечами.

– Не знаю. Но они очень интересовались твоим послужным списком, специализацией и… медицинским состоянием.

Это было странно. Корпорация обычно не интересовалась курьерами, если только они не нарушали правила. Тем более не интересовалась их здоровьем – умирающий курьер просто списывался и заменялся новым.

– Что ты им сказала?

– То, что говорю всем, кто спрашивает о моих клиентах, – Лея криво усмехнулась. – Чтобы шли к черту.

Алекс благодарно кивнула. В мире, где корпорации контролировали каждый аспект жизни, такие места, как бар Леи, и такие люди, как она сама, были редкими островками свободы.

Внезапно атмосфера в баре изменилась. Разговоры стихли, музыка стала тише. Алекс, не оборачиваясь, почувствовала присутствие чужаков. Зеркальная панель за стойкой бара отразила двух мужчин в безупречных серых костюмах, вошедших в заведение. Корпоративный стиль «ТрансЭтер» – минималистичный, дорогой, источающий власть без необходимости ее демонстрировать.

– Похоже, нашли тебя быстрее, чем я ожидала, – пробормотала Лея, автоматически деактивируя звуковой барьер.

Алекс оценила ситуацию. Два выхода – основной и аварийный. Три возможных препятствия: сами корпоративные агенты и, вероятно, охрана, ожидающая снаружи. В ее нынешнем состоянии шансы на успешный побег были минимальны.

– Мисс Новак, – голос позади нее был мягким, с легким акцентом уроженца внутренних планет Солнечной системы. – Рад, что нам удалось застать вас… в сознании.

Алекс медленно повернулась. Мужчина средних лет с идеально подстриженной бородой и глазами, в которых светился холодный интеллект. Она никогда не встречала его раньше, но сразу определила уровень – не простой агент, минимум руководитель службы безопасности региона.

– Я не помню, чтобы мы знакомились, – ее голос звучал ровно, несмотря на внутреннее напряжение.

– Вы правы, – он слегка наклонил голову. – Позвольте представиться. Томас Рид, заместитель директора по специальным операциям корпорации «ТрансЭтер». А это мой коллега, доктор Хироши Накамура, глава исследовательского отдела биологических эффектов.

Алекс бросила взгляд на второго человека – невысокого японца с внимательными глазами за стеклами антикварных очков. Редкость в эпоху имплантатов и лазерной коррекции зрения.

– Чем обязана визиту столь высокопоставленных персон? – спросила она, делая еще один глоток виски, демонстративно расслабленная.

– У нас есть к вам деловое предложение, мисс Новак, – Рид обвел взглядом бар. – Но предпочел бы обсудить его в более… приватной обстановке.

– Мне комфортно здесь.

Рид улыбнулся, но улыбка не коснулась его глаз.

– Поверьте, то, что мы хотим предложить, стоит небольшого дискомфорта. Пятьдесят миллионов кредитов говорят сами за себя.

Бар, несмотря на приглушенные звуки, словно замер. Пятьдесят миллионов. Сумма, за которую можно было купить небольшую орбитальную станцию. Или исследовательскую лабораторию на Марсе. Или…

Вылечить себя и сестру, и еще осталось бы на безбедную жизнь на несколько поколений вперед.

Алекс встретилась взглядом с Леей. Та еле заметно кивнула – иди, но будь осторожна.

– Хорошо, – Алекс допила виски одним глотком и встала. – Ведите.

По пути к выходу она почувствовала на себе взгляды других посетителей бара – в основном курьеров разных классов. В их глазах читался один вопрос: что нужно корпорации от Алекс Новак? И второй, незаданный: стоит ли готовиться к худшему?

В мире космических транзитов корпорация была богом, судьей и палачом. А курьеры – расходным материалом в большой игре власти и денег.

Пятьдесят миллионов кредитов. Что бы ни хотел от нее «ТрансЭтер», это было что-то, ради чего корпорация готова была платить божественную сумму.

И, скорее всего, что-то, за что придется заплатить жизнью.

Но разве у нее был выбор? С диагнозом в три-четыре месяца и сестрой, нуждающейся в помощи, Алекс была готова рискнуть тем немногим, что у нее оставалось. В конце концов, даже последний транзит может оказаться началом чего-то нового.

Глава 2: Предложение

Конференц-зал на закрытом уровне «Терминала-9» не походил на привычные Алекс помещения станции. Здесь не было ни единой заплатки на стенах, ни одного потертого угла. Идеально выверенная геометрия пространства, приглушенное освещение, мягко меняющее цвет в соответствии с циркадными ритмами Земли. Воздух – чистый, свежий, без примесей технических запахов и человеческих феромонов, наполняющих общие зоны станции.

Место для элиты. Для тех, кто мог позволить себе покупать чужие жизни.

Алекс шла между двумя представителями корпорации, ощущая, как каждый шаг отдается болью в висках. Последствия приступа еще не прошли полностью, а препараты, которыми ее накачал Самир, начинали терять эффективность. Ей требовался отдых, но это была роскошь, недоступная космическому курьеру класса «Омега».

– Мы оценили ваше согласие, мисс Новак, – произнес Рид, когда автоматические двери конференц-зала бесшумно закрылись за ними. – Особенно учитывая… обстоятельства.

Алекс прекрасно понимала, о каких обстоятельствах шла речь. Ее медицинское состояние явно не было секретом для корпорации.

– Пятьдесят миллионов кредитов – убедительный аргумент даже для умирающего курьера, – она опустилась в предложенное кресло, морально готовясь к давлению и манипуляциям. «ТрансЭтер» не платил такие деньги без веских причин.

Томас Рид и доктор Накамура заняли места напротив. Между ними на столе появилась голографическая проекция – логотип корпорации, медленно вращающийся в воздухе.

– Прежде чем мы начнем, – Рид достал из внутреннего кармана небольшое устройство и активировал его. По периметру комнаты пробежала едва заметная рябь – включилось поле блокировки. – Теперь мы можем говорить свободно. Никакие сигналы не проникнут за пределы этого помещения.

Алекс невольно напряглась. Такой уровень секретности применялся только для операций высшего приоритета.

– Доктор Накамура, – Рид кивнул своему коллеге.

Японец прикоснулся к сенсорной панели, и логотип корпорации сменился трехмерной проекцией человеческого мозга, пульсирующего различными цветами.

– Мисс Новак, – голос Накамуры был тихим, но четким. – Вы знаете, почему эффект транзитов приводит к ускоренному старению?

Алекс скрестила руки на груди, сохраняя нейтральное выражение лица.

– Базовая теория гласит, что при квантовом туннелировании через пространственные карманы происходит частичная дезинтеграция и реинтеграция клеточных структур. Это нарушает теломерные цепочки и ускоряет естественный процесс старения.

Накамура слегка улыбнулся.

– Это официальная версия, да. Превосходно изложенная в корпоративных учебниках для курьеров.

– Но не соответствующая действительности? – Алекс вопросительно приподняла бровь.

– Скажем так, – вмешался Рид, – не полностью соответствующая. Эффект старения действительно связан с клеточными изменениями, но… – он сделал паузу, словно взвешивая, сколько информации можно раскрыть, – есть способы нейтрализовать его.

Алекс почувствовала, как ее сердце забилось чаще. Если бы это был бар Леи, она бы решила, что ей скармливают обычные слухи и мифы. Но здесь, в святая святых корпоративной элиты, такие заявления приобретали совсем иной вес.

– Если бы такая технология существовала, – медленно произнесла она, – это бы полностью изменило структуру общества. Транзиты без цены в годах жизни… Элита потеряла бы контроль над…

– Именно, – Рид кивнул с холодной улыбкой. – Вы правильно оценили потенциальные последствия. Такая технология должна быть введена… контролируемо. В нужное время и в нужные руки.

Алекс почувствовала волну отвращения. Конечно. Конечно, они не собирались делиться спасительной технологией со всем человечеством. Мир, где транзиты не убивали бы людей, означал конец власти тех, кто контролировал межзвездные перемещения.

– При чем здесь я? – спросила она, стараясь сохранять спокойствие.

Рид обменялся взглядом с Накамурой, и японец активировал новую голограмму. Теперь между ними висело изображение небольшого контейнера – цилиндрической формы, примерно тридцать сантиметров в длину, с биометрическими замками и системой жизнеобеспечения.

– Это «Лазарь», – пояснил Рид. – Ключевой компонент технологии, способной нейтрализовать эффект старения. Результат тридцати лет исследований и миллиардных инвестиций.

– И вы хотите, чтобы я его доставила, – догадалась Алекс.

– Именно. С окраины исследовательского сектора в системе Эта Кассиопеи на Землю. Напрямую в руки генерального директора корпорации.

Алекс мысленно просчитала маршрут. Эта Кассиопеи находилась почти на противоположной стороне освоенного человечеством космоса. Минимум десять транзитов, даже при использовании самых эффективных путей.

– Почему я? У корпорации есть собственные курьеры с военной подготовкой и абсолютной лояльностью.

Накамура подался вперед, его глаза за стеклами очков блеснули.

– Потому что вы, мисс Новак, уникальны. Ваша генетическая аномалия позволила вам пережить тридцать восемь транзитов, что на пятнадцать больше среднего показателя для курьеров вашего класса. Даже с учетом вашей прогрессирующей болезни, вы обладаете исключительной выносливостью к квантовым перемещениям.

– К тому же, – добавил Рид, – учитывая ваше текущее состояние, у вас есть очень веская мотивация завершить это задание быстро и успешно.

Алекс не могла не отметить циничную логику. Курьер, которому нечего терять, кроме последних месяцев жизни, был идеальным кандидатом для смертельно опасной миссии.

– Почему не отправить это… через обычные каналы? – спросила она. – Официальным транспортом корпорации?

Рид горько усмехнулся.

– Потому что в корпорации есть утечка. Кто-то на очень высоком уровне работает против нас. Мы не можем доверять стандартным протоколам.

– Но можете доверять умирающему курьеру?

– Парадоксально, но да. У вас нет ни политических амбиций, ни долгосрочных планов, которые могли бы противоречить интересам задания. И, что немаловажно, никто не заподозрит, что мы доверили такой ценный груз независимому курьеру с… непростой репутацией.

Алекс знала, что он имеет в виду. За годы работы она заработала репутацию человека, который выполняет задания любой сложности, не задавая лишних вопросов. Включая те, что находились в серой зоне законности.

– Пятьдесят миллионов – это половина при подписании контракта, половина по доставке, – продолжил Рид. – Плюс экспериментальный препарат, способный значительно замедлить прогрессирование вашей болезни. Достаточно, чтобы вы могли завершить миссию и еще прожить несколько месяцев после нее.

Алекс мысленно перевела: корпорации нужно, чтобы она оставалась в живых ровно настолько, чтобы доставить груз. После этого ее судьба их не интересовала.

– А если я откажусь?

– Тогда мы найдем другого курьера, – Рид пожал плечами с деланным безразличием. – Может быть, не такого квалифицированного, но более… сговорчивого. А вы вернетесь к своей обычной жизни. К сожалению, без тех пятидесяти миллионов, которые могли бы спасти вашу сестру.

Удар ниже пояса. Они знали о Вере и ее исследованиях. Знали о ее просьбе о финансовой помощи. Конечно, знали – корпорация отслеживала все коммуникации на своих станциях.

Алекс медленно выдохнула, чувствуя, как загнана в угол. Но было что-то еще – помимо давления и манипуляций. Интуиция курьера, выручавшая ее множество раз, подсказывала, что за этим предложением стоит нечто большее, чем ей говорят.

– Я хочу видеть контейнер, – сказала она наконец. – И полный маршрут. И всю доступную информацию о потенциальных угрозах.

Рид и Накамура обменялись удовлетворенными взглядами. Они знали, что она согласится.

– Разумеется, – Рид активировал еще одну голограмму, теперь с детальной картой звездных систем и пунктирной линией предлагаемого маршрута. – Мы подготовили для вас оптимальный путь с учетом текущей обстановки. Десять транзитов, примерно три недели пути с учетом необходимых остановок для восстановления.

Алекс внимательно изучила карту. Маршрут был логичным, но намеренно избегал основных транспортных артерий и крупных станций, где наблюдение было наиболее плотным. Путь через малонаселенные системы и второстепенные транзитные узлы.

– Угрозы?

– Информационная утечка произошла на самом высоком уровне, – пояснил Рид. – Мы не знаем, кто именно из руководства работает против нас, но у них есть ресурсы. Ожидайте корпоративных агентов безопасности, наемников, возможно даже специализированных охотников за курьерами.

– Радужные перспективы, – пробормотала Алекс.

– Мы предоставим вам дополнительное снаряжение, – вмешался Накамура. – Включая новейшие биоимпланты для мониторинга состояния и подавления симптомов вашей болезни во время транзитов.

Рид поднялся со своего места и подошел к стене, где открылась ранее незаметная панель. Из ниши он извлек тот самый контейнер, который они видели на голограмме. Вблизи «Лазарь» выглядел еще более высокотехнологичным – матовый металл с едва заметным пульсирующим свечением по периметру герметичных швов.

– Контейнер оснащен системой биометрической защиты, – пояснил Рид, ставя цилиндр на стол перед Алекс. – Открыть его сможет только генеральный директор. Внутри поддерживается особая атмосфера и температурный режим. В случае несанкционированной попытки вскрытия содержимое будет немедленно нейтрализовано.

Алекс осторожно прикоснулась к контейнеру. Металл был прохладным, с легкой вибрацией – признак активных систем жизнеобеспечения. Что бы ни находилось внутри, оно было живым. Или, по крайней мере, требовало условий для поддержания жизни.

– Что именно я везу? – спросила она напрямую.

Рид покачал головой.

– Эта информация выходит за рамки необходимой для выполнения задания. Все, что вам нужно знать, – это исключительная ценность груза и критическая важность его сохранности.

Классический ответ. Курьеры редко знали полную правду о том, что перевозили. Это было частью профессиональной этики – не задавать лишних вопросов. Но пятьдесят миллионов кредитов и личное участие заместителя директора по специальным операциям заставляли задуматься.

– Когда я должна отправиться?

– Чем скорее, тем лучше, – ответил Рид. – Наши оппоненты уже знают о существовании «Лазаря», но пока не в курсе о нашем плане использовать независимого курьера. У нас есть небольшое преимущество во времени, и мы должны им воспользоваться.

Алекс задумалась. Ее тело требовало отдыха после тяжелого приступа, но задержка увеличивала риски. К тому же, судя по ее состоянию, времени на раздумья у нее просто не было.

– Мне нужно несколько часов на подготовку, – сказала она наконец. – И полная предоплата. Половина суммы на мой основной счет, половина – на счет моей сестры.

Рид едва заметно улыбнулся. Он ожидал этого требования.

– Согласовано. Деньги будут переведены в течение часа после подписания контракта.

– И еще кое-что, – Алекс подалась вперед. – Я хочу гарантии безопасности для моей сестры. Если со мной что-то случится, Вера должна остаться под защитой.

– Ваша сестра получит статус привилегированного сотрудника исследовательского подразделения корпорации, – кивнул Рид. – С полным социальным пакетом и иммунитетом.

Алекс понимала, что словам корпоративного чиновника грош цена, но выбора у нее не было. Пятьдесят миллионов кредитов могли дать Вере шанс на исследования, которые спасли бы ее жизнь. А большего Алекс и не могла просить.

– Я согласна, – сказала она, протягивая руку к контракту, появившемуся на голографическом дисплее.

Рид активировал сканер биометрической подписи, и Алекс приложила палец к мерцающей поверхности. Ее ДНК был считан, верифицирован и внесен в контракт. Сделка была заключена.

– Добро пожаловать на борт, мисс Новак, – Рид протянул ей руку для формального рукопожатия. – Вы только что стали частью проекта, который изменит будущее человечества.

Алекс пожала его руку, чувствуя холод его пальцев даже сквозь тонкую ткань перчатки. Она не верила ни единому его слову о благе человечества. Корпорации заботились только о прибыли и власти. Но в одном она была уверена – этот контейнер действительно мог изменить будущее. Вопрос лишь в том, кому это будущее будет принадлежать.

– Мы предоставим вам все необходимое для подготовки, – сказал Накамура, протягивая ей инфокарту. – Здесь координаты медицинского отсека, где вас ждут для установки имплантов и проведения процедур.

Алекс забрала карту и контейнер, ощущая его неожиданную легкость. Технологии корпорации всегда впечатляли.

– Через двенадцать часов вас будет ждать челнок до станции «Эпсилон», где вы совершите первый транзит, – добавил Рид. – И, мисс Новак… Удачи. Она вам понадобится.

Покидая конференц-зал, Алекс чувствовала, что только что подписала себе и смертный приговор, и единственный шанс на искупление. Но выбора у нее не было. Никогда не было.

Глава 3: Подготовка

Медицинский отсек корпорации «ТрансЭтер» разительно отличался от скромной клиники Дока Самира. Идеально белые стены, новейшее оборудование, медицинские дроны последнего поколения. Здесь пахло стерильностью и деньгами – запах, который Алекс всегда ненавидела.

Она лежала на диагностической платформе, пока сканеры проводили полное обследование ее тела. Над ней кружили голографические проекции ее органов, костей, нервной системы. Красным светились очаги нейродегенеративного заболевания – по большей части в мозге и спинном мозге, но также и в периферической нервной системе.

– Впечатляющая выносливость, – прокомментировал доктор Чен, возглавлявший медицинскую бригаду. – Большинство людей с таким уровнем дегенерации уже были бы недееспособны.

– Я не большинство людей, – сухо ответила Алекс.

– Очевидно, – кивнул Чен, увеличивая проекцию ее мозга. – Ваша мутация в гене FTL-4 уникальна. Она одновременно вызывает дегенеративные процессы и защищает вас от полного эффекта транзитов. Парадоксально, но именно ваша болезнь позволила вам пережить столько перемещений.

Алекс это не утешало. Жить дольше других курьеров только для того, чтобы умереть от собственных генов – не самый удачный компромисс.

– Что вы собираетесь делать? – спросила она, наблюдая, как медицинские дроны подготавливают какие-то устройства.

– Установим четыре специализированных импланта, – ответил Чен, показывая на голографическую проекцию миниатюрных устройств. – Первый – в основание черепа для мониторинга и частичного подавления нейродегенеративных процессов. Второй – в область солнечного сплетения для контроля метаболизма во время транзитов. Третий – в левое предплечье для экстренного высвобождения стабилизаторов в случае критического состояния. И четвертый – биомониторинг с функцией передачи данных.

– Передачи кому? – насторожилась Алекс.

– Только вам, – поспешил уверить ее Чен. – Данные будут поступать на ваш персональный коммуникатор. Никакой внешней трансляции.

Алекс с сомнением посмотрела на него. Корпорация никогда не упускала возможности следить за своими активами, а курьеры были именно активами – дорогостоящими, но заменяемыми.

– Я хочу, чтобы мой личный врач проверил эти импланты перед установкой.

Чен нахмурился.

– Это нестандартная процедура…

– Это мое условие, – отрезала Алекс. – Либо Док Самир проверяет импланты, либо я обхожусь без них.

После короткого, но напряженного молчания Чен кивнул.

– Хорошо. Я свяжусь с доктором Самиром.

Полчаса спустя Самир, явно недовольный тем, что его вызвали в корпоративный медотсек, изучал технические спецификации имплантов.

– Они действительно продвинутые, – признал он, проверив последнее устройство. – Экспериментальные, но без очевидных механизмов слежения или контроля. По крайней мере, я таких не вижу.

– Достаточно безопасно? – тихо спросила Алекс, пока Чен был занят с медицинскими дронами.

– Насколько могут быть безопасны экспериментальные импланты корпорации, – пожал плечами Самир. – Они помогут тебе выдержать транзиты, это точно. Но долгосрочные последствия… – он покачал головой. – Никто не может предсказать.

– Долгосрочные последствия меня не особо волнуют, – горько усмехнулась Алекс.

Самир наклонился ближе, понизив голос до шепота.

– Что происходит, Алекс? Почему корпорация внезапно заинтересовалась умирающим курьером?

– Долгая история, – уклончиво ответила она. – Скажем так, им нужны мои услуги. За очень хорошую плату.

– Настолько хорошую, что ты готова рискнуть оставшимся временем?

– Настолько хорошую, что Вера сможет продолжить свои исследования. И, возможно, найти лекарство.

Самир понимающе кивнул. Он знал о близких отношениях Алекс с младшей сестрой.

– Будь осторожна, – сказал он. – Корпорации никогда не предлагают что-то без скрытых условий.

– Я знаю, – Алекс сжала его руку. – Спасибо, что пришел.

После ухода Самира началась процедура имплантации. Несмотря на использование наноскальпелей и автоматизированных систем, процесс был болезненным. Алекс стиснула зубы, отказавшись от предложенной анестезии – она предпочитала оставаться в сознании, когда дело касалось вмешательства в ее тело.

Через четыре часа все было закончено. Алекс сидела на краю медицинской платформы, изучая показания нового импланта на своем коммуникаторе. Данные были подробными: уровень нейродегенерации, метаболизм, предполагаемое время до следующего приступа, резерв физических сил. Все в красной зоне, но стабильно.

– Эти импланты дадут вам примерно тридцать процентов дополнительного времени, – сказал Чен, протягивая ей инъектор с несколькими капсулами. – Это экспериментальный препарат. Вводить внутривенно, только в случае крайней необходимости – при ухудшении состояния после транзитов.

Алекс забрала инъектор, внимательно изучая прозрачный золотистый раствор внутри капсул.

– Побочные эффекты?

– Головокружение, галлюцинации, возможна временная дезориентация, – перечислил Чен. – В экстремальных случаях – кратковременная остановка сердца с последующим восстановлением. Но это лучше, чем полный нейрологический коллапс во время транзита.

– Звучит обнадеживающе, – саркастически заметила Алекс, убирая инъектор в специальный карман куртки.

Покинув медицинский отсек, она направилась в выделенное ей корпорацией временное жилье – небольшую, но комфортабельную каюту на жилом уровне станции. Ей нужно было подготовить снаряжение и, что более важно, собрать информацию.

Официальный брифинг от Рида был достаточно подробным, но Алекс никогда не доверяла только официальным источникам. Особенно когда на кону стояла ее жизнь.

Первым делом она активировала персональное поле защиты от прослушки – маленькое устройство, всегда путешествовавшее с ней. Затем вышла на защищенный канал связи с Леей Чен.

– Слышала, ты подписалась на большое дело, – без предисловий сказала Лея, когда ее изображение появилось на голографическом дисплее.

– Новости распространяются быстро.

– Всегда, когда замешана корпорация. Особенно когда речь идет о пятидесяти миллионах кредитов.

Алекс присвистнула.

– Даже сумму знаешь. Впечатляет.

– У меня свои источники, – Лея улыбнулась, но ее глаза оставались серьезными. – Что тебе нужно?

– Информация. О проекте «Лазарь».

Лея заметно напряглась.

– Горячая тема. Очень горячая. И очень опасная для здоровья тех, кто слишком много о ней знает.

– Мне нужно знать, во что я ввязалась, – настаивала Алекс. – И с чем могу столкнуться по пути.

Лея помолчала, затем кивнула.

– Приходи через час. Задний вход. У меня будет кое-кто, с кем тебе стоит поговорить.

Связь прервалась, и Алекс занялась подготовкой снаряжения. В отличие от большинства курьеров, она предпочитала минимализм – только самое необходимое, ничего лишнего. Легкий бронежилет под курткой, компактное импульсное оружие с ограниченным зарядом (больше для устрашения, чем для реального применения), набор базовых медикаментов, универсальный инструмент для взлома простых систем безопасности, запасные энергоэлементы для имплантов.

Самым ценным ее снаряжением был опыт и интуиция, позволявшие предвидеть опасность до того, как она становилась явной.

Закончив с подготовкой, Алекс отправилась в бар Леи. Она выбрала окольный путь, несколько раз меняя уровни и коридоры, проверяя, нет ли за ней слежки. Паранойя была частью профессии курьера.

Задний вход в «Последний прыжок» представлял собой неприметную техническую дверь, замаскированную под вентиляционную решетку. Алекс ввела код доступа, известный лишь избранным клиентам Леи, и дверь бесшумно отъехала в сторону.

Внутри ее ждала не только Лея, но и еще один человек – пожилой мужчина с имплантированным вместо левого глаза кибернетическим визором. Его правая рука была полностью механической – старая военная модель, созданная для управления тяжелым вооружением.

– Это Гарсия, – представила его Лея. – Бывший инженер проекта «Транзит». Работал на ранних стадиях разработки технологии перемещений.

Гарсия кивнул, изучая Алекс своим механическим глазом, который тихо гудел, перенастраиваясь.

– Значит, вы та самая курьер, которую они выбрали для «Лазаря», – его голос был хриплым, с металлическим призвуком – следствие ранения горла в прошлом.

– Похоже на то, – Алекс села напротив него. – Что вы знаете о проекте?

– Достаточно, чтобы понимать, что вас используют, – Гарсия отхлебнул из стакана какую-то мутную жидкость. – «Лазарь» – это не просто компонент технологии против старения. Это ключ. Буквальный ключ к перепрограммированию всей сети транзитов.

Алекс подалась вперед.

– Перепрограммированию для чего?

– Для управления эффектом старения, – Гарсия горько усмехнулся. – Видите ли, изначально технология транзитов не должна была вызывать ускоренное старение. Это было… побочным эффектом, который решили не устранять.

– Что? – Алекс почувствовала, как холодок пробежал по спине. – Хотите сказать, корпорация намеренно оставила эффект старения?

– Именно, – кивнул Гарсия. – Это идеальный механизм контроля. Физическая цена перемещений создала новую социальную иерархию. Элита может позволить себе не использовать транзиты или использовать их минимально. Остальные вынуждены платить годами жизни за возможность работать, путешествовать, существовать в межзвездном обществе.

Лея подлила Гарсии еще выпивки.

– Расскажи ей про профессора Вайс, – тихо сказала она.

Гарсия помрачнел.

– Элеонора Вайс. Гений квантовой физики и создатель оригинальной технологии транзитов. Она обнаружила побочный эффект старения на ранних стадиях испытаний и работала над его устранением. Но корпорация… – он сжал механическую руку в кулак, отчего металл скрипнул, – они увидели в этом выгоду. Идеальный способ контролировать население колоний. Вайс протестовала, угрожала обнародовать информацию. Ее отстранили от проекта, а все ее исследования засекретили.

– И что случилось потом? – спросила Алекс.

– Официально – она удалилась на частную исследовательскую станцию где-то в системе Процион. Неофициально… ходят слухи, что она продолжила работу над нейтрализацией эффекта старения. И, возможно, добилась успеха.

Алекс начала складывать кусочки мозаики.

– Значит, «Лазарь» – это ее разработка?

– Вероятно, – кивнул Гарсия. – Но я сомневаюсь, что корпорация планирует использовать его для блага всего человечества. Скорее, они хотят монополизировать технологию. Представьте – бессмертие, доступное только избранным. Элита станет буквально бессмертной элитой, в то время как остальные продолжат платить годами жизни за каждый транзит.

– Но зачем им перевозить это… с таким риском? Почему не использовать квантовую передачу данных?

– Потому что «Лазарь» – это не просто информация, – Гарсия постучал пальцем по столу. – Это биологический компонент. Живая технология. Ее нельзя передать по каналам связи, только физически транспортировать.

Алекс откинулась на спинку стула, пытаясь осмыслить услышанное. Если Гарсия говорил правду, то ситуация была намного сложнее и опаснее, чем представлялось изначально.

– Кто еще знает об этом? – спросила она.

– Достаточно людей, чтобы сделать вашу миссию очень опасной, – ответил Гарсия. – Есть подпольное движение «Хронос» – борцы за равный доступ к технологиям транзита. Они наверняка охотятся за «Лазарем». Есть конкурирующие корпорации, которые убили бы за такую технологию. И есть фракции внутри самой «ТрансЭтер», с противоположными взглядами на будущее технологии.

– А что насчет агентов корпоративной безопасности? – Алекс вспомнила упоминание Рида о возможном преследовании.

– Есть один, о котором вам стоит знать, – Лея протянула Алекс небольшой инфочип. – Маркус Джеймс. Специалист по перехвату курьеров. Бывший военный, имеет кибернетические улучшения для работы в различных гравитационных и атмосферных условиях. Безжалостен и эффективен. За последние три года он перехватил двенадцать курьеров. Все они либо мертвы, либо в корпоративных тюрьмах.

Алекс изучила голографическое изображение Маркуса – суровое лицо со шрамом через правую щеку, холодные серые глаза, военная стрижка. Типичный корпоративный пес, но с интеллектом и опытом, что делало его вдвойне опасным.

– Есть еще кое-что, – добавил Гарсия, понизив голос. – Ходят слухи, что недавно профессор Вайс связалась с кем-то на высоком уровне в корпорации. Возможно, она хотела вернуть контроль над своей технологией. Если это правда, то внутренний конфликт в «ТрансЭтер» может быть гораздо серьезнее, чем кажется.

Алекс мысленно перебирала варианты. Если она доставит «Лазарь» по указанному адресу, то, возможно, поспособствует созданию мира, где бессмертие доступно лишь избранным. Если попытается передать его кому-то другому – рискует быть убитой корпоративными агентами. Если просто скроется с контейнером – станет мишенью для всех заинтересованных сторон.

– Есть ли способ связаться с профессором Вайс? – спросила она.

Гарсия и Лея обменялись взглядами.

– Возможно, – осторожно ответил Гарсия. – Но это крайне рискованно. И потребует нескольких транзитов, которые вы не можете себе позволить в вашем состоянии.

Алекс задумалась. Времени на долгие размышления у нее не было.

– Пока я выполню задание, как договорились, – сказала она наконец. – Но буду держать глаза открытыми. И если появится шанс узнать больше о реальных планах корпорации…

– Будь осторожна, – предупредила Лея. – Они не просто так выбрали умирающего курьера для этой миссии. Ты для них – расходный материал.

– Я всегда им была, – Алекс пожала плечами. – Но я еще и лучший курьер в этом секторе галактики. И у меня есть свои планы на оставшееся время жизни.

Попрощавшись с Гарсией и Леей, Алекс вернулась в свою временную каюту. У нее оставалось пять часов до отправления челнока к станции «Эпсилон». Пять часов на то, чтобы принять окончательное решение – слепо выполнять задание корпорации или искать другой путь.

Ее коммуникатор подал сигнал входящего сообщения. Перевод средств на счет Веры был подтвержден – двадцать пять миллионов кредитов. Половина обещанной суммы. Достаточно, чтобы сестра могла продолжить исследования и, возможно, найти лекарство от их наследственной болезни.

Алекс легла на кровать, глядя в потолок. Новые импланты в ее теле тихо гудели, настраиваясь на ее биоритмы. Рядом с кроватью стоял контейнер «Лазарь» – загадочный груз, способный изменить баланс сил в галактике.

Она сделала свой выбор. Пока что она будет играть по правилам корпорации. Доставит груз, получит вторую половину оплаты. А потом… Что ж, если ей суждено умереть в ближайшие месяцы, она хотела бы знать, что ее смерть имела смысл. Что она не просто продлила существующую систему неравенства, а, возможно, изменила ее.

С этой мыслью Алекс закрыла глаза, позволяя себе короткий отдых перед долгим и опасным путешествием. Последним в ее жизни.

Глава 4: Первый прыжок

Транзитная станция «Эпсилон» нависала над безымянной луной в системе Эпсилон Эридана – гигантская конструкция из металла и композитных материалов, похожая на огромное кольцо с расходящимися в стороны шипами-антеннами. В центре кольца пульсировало голубоватое свечение – сердце транзитного узла, точка, где пространство складывалось само в себя, создавая туннель через пустоту.

Алекс наблюдала за приближением станции через иллюминатор челнока. За тридцать восемь транзитов она так и не привыкла к моменту перехода – к тому краткому мигу небытия, когда тело дезинтегрировалось в одной точке пространства и собиралось в другой. К ощущению, будто каждая клетка разрывается и снова срастается. К знанию, что каждый переход забирает годы жизни, которых и так оставалось не так много.

Но сегодня все было иначе. Новые импланты в ее теле, экспериментальный препарат в инъекторе, бесценный груз в контейнере рядом с ней. И знание, что этот транзит мог быть началом конца – не только для нее, но, возможно, для всей существующей системы.

– Стыковка через пять минут, – сообщил автоматический голос бортового компьютера. – Пассажирам рекомендуется подготовиться к процедуре дезинфекции и таможенному контролю.

Алекс проверила свои документы – идеально подделанные корпорацией. Согласно им, она была торговым представителем компании «Новасфера», перевозящим образцы редких металлов. Контейнер «Лазарь» был зарегистрирован как стандартный кейс для геологических образцов с системой поддержания давления.

Она поправила куртку, убедившись, что импульсное оружие надежно скрыто, но доступно в случае необходимости. Глубоко вдохнула, ощущая легкое головокружение – новые импланты все еще адаптировались к ее организму.

Челнок пришвартовался к станции с легким толчком. Двери шлюза открылись, и Алекс вместе с другими пассажирами – преимущественно бизнесменами и техническими специалистами – направилась к таможенной зоне.

Станция «Эпсилон» была одним из более старых транзитных узлов, построенных еще в начале коммерческого использования технологии. Это ощущалось во всем – в потертых панелях стен, в устаревших моделях сканеров, в общей атмосфере усталости, пропитавшей каждый угол.

Алекс встала в очередь к таможенному контролю, внимательно изучая окружение. Три офицера станционной безопасности – стандартное вооружение, стандартные импланты наблюдения. Две пары туристов – богатые жители внутренних планет, судя по одежде и манерам. Несколько технических специалистов, направлявшихся на работу в дальние колонии. И один человек, который сразу привлек ее внимание.

Мужчина средних лет в неприметной одежде космического дальнобойщика. На первый взгляд – обычный. Но Алекс заметила едва уловимые признаки: слишком прямая осанка для гражданского, внимательный взгляд, постоянно сканирующий помещение, легкое утолщение под курткой, где мог быть скрыт бронежилет. И самое главное – почти незаметный шрам на правой щеке.

Маркус Джеймс. Агент корпоративной безопасности, специализирующийся на перехвате курьеров. Человек, о котором ее предупреждала Лея.

Алекс сохранила невозмутимое выражение лица, но внутренне напряглась. Его присутствие здесь могло означать две вещи: либо корпорация не доверяла ей настолько, что приставила наблюдателя, либо информация о миссии уже просочилась, и Джеймс работал на «другую сторону».

В любом случае, это осложняло ситуацию.

Очередь двигалась медленно. Когда подошел ее черед, Алекс спокойно предъявила документы таможеннику – немолодой женщине с имплантом безопасности вместо левого глаза.

– Цель визита? – спросила таможенница механическим голосом.

– Транзит в систему HD 40307, – ответила Алекс, используя официальный маршрут, указанный в ее документах. Реальный пункт назначения после первого транзита был другим, но это знала только она.

– Содержимое контейнера?

– Геологические образцы. Вот разрешение на транспортировку.

Таможенница просканировала контейнер. Специальная защита, установленная корпорацией, подделала результаты сканирования, показав безобидные образцы минералов вместо того, что действительно находилось внутри.

– Все в порядке, – сказала женщина, возвращая документы. – Транзит через шлюз B-7 через два часа. Не покидайте транзитную зону.

Алекс кивнула и прошла через контрольный пункт. Транзитная зона станции «Эпсилон» представляла собой большое круглое помещение с несколькими барами, магазинами и зонами отдыха. По периметру располагались входы в транзитные шлюзы, ведущие к различным пунктам назначения.

Она выбрала небольшое кафе с хорошим обзором зоны и заказала синтетический кофе. Контейнер «Лазарь» она поставила рядом с собой, не выпуская из поля зрения. Активировав свой имплант-монитор, Алекс проверила состояние – показатели были в желтой зоне, но стабильны. Импланты работали, сдерживая прогрессирование ее болезни.

Краем глаза она заметила, что Маркус Джеймс занял место за столиком на противоположной стороне кафе. Он не смотрел на нее напрямую, но она чувствовала его внимание.

Это было похоже на игру в кошки-мышки, только ставки были слишком высоки. Алекс решила сменить тактику. Иногда лучшая защита – нападение.

Она допила кофе, взяла контейнер и направилась прямо к столику Джеймса. Его глаза на мгновение расширились от удивления, но он быстро восстановил невозмутимое выражение лица.

– Мистер Джеймс, я полагаю? – Алекс села напротив него без приглашения. – Если вы собираетесь следить за мной до самой Земли, нам стоит познакомиться.

Маркус несколько секунд изучал ее лицо, затем позволил себе легкую улыбку.

– Впечатляюще, мисс Новак. Большинство курьеров не замечают меня до самого момента перехвата.

– Я не большинство курьеров.

– Очевидно, – он откинулся на спинку стула. – Итак, чем обязан такому прямому подходу?

– Хочу понять, на кого вы работаете, – Алекс говорила тихо, но твердо. – На корпорацию, чтобы присматривать за мной? Или на кого-то еще, чтобы перехватить мой груз?

Джеймс усмехнулся.

– А вы предпочли бы какой вариант?

– Я предпочла бы ясность.

– В нашем мире ясность – редкая роскошь, мисс Новак, – он сделал глоток из своего стакана. – Скажем так: я здесь, чтобы убедиться, что груз достигнет своего назначения. Как именно это произойдет – вопрос… гибкий.

Это не было прямым ответом, но Алекс почувствовала в его словах скрытый намек. Маркус Джеймс играл свою игру, и она была не так проста, как казалось изначально.

– Знаете, что в этом контейнере? – спросила она напрямую.

– Имею представление, – кивнул он. – Достаточное, чтобы понимать его ценность. И достаточное, чтобы знать, что за вами будут охотиться многие.

– Включая вас?

– Я не охочусь на вас, мисс Новак. По крайней мере, пока, – он слегка наклонился вперед. – Но я буду рядом. И когда придет время принимать решения, я надеюсь, вы сделаете правильный выбор.

– А какой выбор правильный?

Маркус внимательно посмотрел на нее.

– Тот, который позволит вам выжить. И, возможно, изменить правила игры.

Прежде чем Алекс смогла задать следующий вопрос, над транзитной зоной раздалось объявление:

– Внимание пассажирам! Подготовка к транзиту через шлюз B-7 начнется через тридцать минут. Пассажирам рекомендуется прибыть в зону подготовки.

Маркус поднялся.

– Это ваш вызов, мисс Новак. Желаю удачного перехода.

Он ушел, оставив Алекс с больше вопросами, чем ответами. Загадочный агент явно знал больше, чем говорил, и его мотивы оставались неясными. Но одно Алекс поняла точно – Маркус Джеймс был опасен. И, возможно, не был полностью лоялен корпорации.

Зона подготовки к транзиту представляла собой стерильное белое помещение с несколькими медицинскими капсулами. Здесь пассажиры проходили обязательные процедуры перед перемещением – инъекции стабилизаторов, настройка персональных медицинских имплантов, краткий инструктаж.

Алекс зарегистрировалась у медицинского дрона, который провел стандартное сканирование.

– Обнаружены нестандартные импланты, – сообщил механический голос. – Требуется дополнительная верификация.

Она предъявила специальное разрешение, предоставленное корпорацией. Дрон несколько секунд анализировал документ, затем одобрительно пискнул.

– Верификация подтверждена. Подготовка к транзиту начинается. Пожалуйста, займите капсулу номер четыре.

Алекс прошла к указанной капсуле, положив контейнер «Лазарь» в специальное отделение для багажа. Сама капсула напоминала саркофаг – узкую камеру с множеством датчиков и системами жизнеобеспечения.

Лежа в капсуле, она наблюдала, как медицинские манипуляторы вводят в ее вены стандартные стабилизаторы – препараты, призванные минимизировать шок от транзита. Для обычных пассажиров они были достаточны. Для курьеров, особенно с ее состоянием, это была лишь видимость защиты.

Алекс активировала свои новые импланты на полную мощность. Один из них – в основании черепа – начал выделять нейропротекторы, защищающие мозг от стресса перехода. Другой – контролировал метаболизм, готовя тело к мгновенному ускорению всех процессов.

«Подготовка завершена, – сообщил автоматический голос. – Транзит через шлюз B-7 начнется через три минуты. Пожалуйста, оставайтесь в спокойном состоянии. Медитация или легкий сон рекомендуются для минимизации стресса».

Алекс закрыла глаза, но не для медитации. Она мысленно готовилась к ощущениям, которые всегда сопровождали транзит. К боли, которую невозможно было полностью блокировать. К моменту абсолютной пустоты между бытием и небытием.

Она проверила «счетчик жизни» на запястье – 112 дней. После транзита эта цифра уменьшится. Вопрос лишь в том, насколько.

«Транзит начинается через 10… 9… 8…»

Алекс сделала глубокий вдох.

«…3… 2… 1…»

Мир исчез. Реальность схлопнулась в точку, а затем развернулась в бесконечность. Алекс ощутила, как каждая молекула ее тела разъединяется, распадается на составляющие, а затем собирается вновь в другом месте, в другом времени.

Боль была привычной – острая, всепроникающая, словно каждый нерв одновременно воспламенился. Но в этот раз была и новая составляющая – ощущение, будто что-то удерживает ее сознание, не позволяя ему рассеяться вместе с телом. Новые импланты работали, создавая подобие якоря в квантовом потоке.

А затем – реальность вернулась одним резким рывком. Алекс открыла глаза, ощущая тошноту и головокружение – стандартные последствия транзита. Медицинская капсула на другой стороне туннеля мягко светилась, вводя стимуляторы и регенеративные препараты.

«Транзит завершен успешно, – сообщил голос системы. – Добро пожаловать на станцию «Новый Горизонт», система HD 40307. Пожалуйста, оставайтесь в капсуле до завершения постранзитной стабилизации».

Алекс взглянула на счетчик жизни. 108 дней. Четыре дня. Этот транзит забрал у нее четыре дня жизни. Меньше, чем обычно, благодаря новым имплантам, но все равно ощутимо.

Она проверила показания своего биомонитора. Все параметры были в оранжевой зоне – на грани критической, но пока стабильны. Эффект дегенерации усилился после транзита, но импланты справлялись с подавлением симптомов.

Через десять минут постранзитной стабилизации капсула открылась. Алекс медленно села, борясь с головокружением. Ее тело ощущалось чужим, тяжелым, словно каждая мышца была наполнена свинцом.

Она забрала контейнер «Лазарь» из отсека для багажа и направилась к выходу из транзитной зоны. Станция «Новый Горизонт» была более современной, чем «Эпсилон» – ярче освещенной, с более плавными архитектурными линиями, с большим количеством растений в гидропонных модулях.

Согласно официальному маршруту, Алекс должна была остаться здесь на 48 часов для восстановления перед следующим транзитом. Но ее реальный план был другим. Она направилась к общественным терминалам связи, делая вид, что проверяет местные новости, а на самом деле отслеживая, нет ли за ней наблюдения.

Маркус Джеймс появился на станции через двадцать минут после нее – вышел из той же транзитной зоны, прошел через медицинский контроль. Он не смотрел в ее сторону, но Алекс знала, что он в курсе ее местоположения.

Ей нужно было оторваться от него и изменить маршрут. Согласно плану корпорации, следующим пунктом должна была быть система Тау Кита. Но Алекс собиралась сделать крюк – через меньшую станцию в системе Глизе 667, где меньше наблюдения и больше возможностей скрыться.

Она провела несколько часов, изучая станцию, запоминая расположение камер, постов безопасности, аварийных выходов. В одном из магазинов купила новую одежду и базовый набор для изменения внешности – ничего радикального, лишь достаточно, чтобы не выделяться в толпе.

К вечеру по станционному времени она разработала план. Станция «Новый Горизонт» имела три основных транзитных шлюза и один резервный, используемый преимущественно для грузовых перевозок. Расписание показывало, что через шесть часов из резервного шлюза отправлялся грузовой транспорт в систему Глизе 667. С достаточным количеством кредитов можно было договориться о неофициальном пассажирском месте.

Алекс направилась в грузовой отсек станции, где нашла капитана грузовика – немолодого мужчину с характерными признаками многих транзитов на лице. Такие как он перевозили грузы между менее значимыми станциями, часто балансируя на грани легальности.

– Мне нужно место до Глизе 667, – сказала она без предисловий, показав пригоршню кредитных чипов. – Без регистрации и вопросов.

Капитан прищурился, оценивая ее.

– Пять тысяч. И ты сама отвечаешь за последствия транзита. У меня нет медицинской капсулы для пассажиров.

– Три тысячи, – торговалась Алекс. – И я сама о себе позабочусь.

– Четыре. И никаких странных контейнеров на борту.

– Контейнер остается со мной. Он безопасен и официально зарегистрирован.

Капитан вздохнул.

– Три с половиной тысячи. Отправление через пять часов. Шлюз G-2. Не опаздывай.

Сделка была заключена. Теперь Алекс нужно было отвлечь внимание Маркуса, чтобы беспрепятственно добраться до грузового шлюза.

Она вернулась в общественную зону станции и забронировала место на официальный транзит до Тау Кита, который отправлялся утром. Затем направилась в один из станционных отелей и сняла номер, зная, что система автоматически зарегистрирует ее присутствие.

В номере Алекс активировала симуляцию присутствия – простой хак, создающий впечатление, что человек находится в комнате, используя базовые тепловые и звуковые сигнатуры. Затем переоделась в новую одежду, спрятала свои рыжие волосы под простым париком и нанесла базовый камуфляж на лицо, меняющий черты при автоматическом распознавании.

Выйдя через запасной выход, она направилась окольными путями к грузовому отсеку. По пути дважды меняла направление, проверяя, нет ли хвоста. На первый взгляд, ей удалось оторваться от наблюдения.

Грузовой шлюз G-2 находился в промышленной зоне станции, где автоматизированные погрузчики готовили контейнеры к транспортировке. Капитан ждал у небольшого грузового судна – потрепанного, но явно модифицированного для повышенной скорости и маневренности.

– Вовремя, – кивнул он, открывая боковой люк. – Твое место там, – он указал на небольшую нишу среди грузовых контейнеров. – Не самый комфортный отель, но довезет живой.

Алекс забралась внутрь, крепко держа контейнер «Лазарь». Ниша действительно была тесной – едва достаточной, чтобы сидеть, прислонившись к стене. Но это было лучше, чем официальный транзит под наблюдением Маркуса.

– Отправление через двадцать минут, – сообщил капитан. – Транзит без медицинской поддержки будет жестким. Ты уверена, что справишься?

– Не впервой, – ответила Алекс, хотя знала, что в ее состоянии «дикий» транзит был рискованным решением.

Когда капитан ушел в кабину управления, она активировала свои импланты на максимальную мощность и достала экспериментальный инъектор, который дал ей доктор Чен. Золотистая жидкость внутри слабо светилась. Алекс задумалась, стоит ли использовать его сейчас или приберечь для более критической ситуации. После короткого размышления решила подождать – ей предстояло еще минимум восемь транзитов до Земли, и ресурсы нужно было распределять экономно.

Грузовое судно загудело, двигатели набирали мощность. Алекс пристегнулась к креплениям, готовясь к старту.

Внезапно ее коммуникатор завибрировал – входящее сообщение от неизвестного отправителя. Она осторожно открыла его.

«Умный ход с грузовиком. Но недостаточно умный. Увидимся на Глизе 667. – М.Д.»

Маркус Джеймс. Он знал о ее плане. Каким-то образом отследил ее, несмотря на все предосторожности.

Судно начало движение, выходя из дока станции. Слишком поздно менять планы. Алекс глубоко вдохнула, готовясь к транзиту без медицинской поддержки. Это будет больно. Очень больно. Но по крайней мере, на другой стороне у нее будет преимущество – она будет знать, что Маркус идет по ее следу.

Грузовое судно приблизилось к резервному транзитному шлюзу. Через обзорное окно Алекс видела пульсирующее голубое свечение – квантовый туннель, готовый разобрать ее на атомы и собрать в другом месте.

«Транзит через десять секунд, – раздался голос капитана по внутренней связи. – Держись крепче».

Алекс закрыла глаза, крепко сжимая контейнер «Лазарь». В этот момент она подумала о Вере, о двадцати пяти миллионах кредитов, уже переведенных на ее счет. Что бы ни случилось дальше, ее сестра получила шанс на будущее.

«Три… два… один…»

Мир исчез. И боль поглотила все.

Глава 5: Проблески правды

Боль была неописуемой. Транзит без медицинской поддержки всегда был опасен, но в ее состоянии – почти самоубийственен. Каждая клетка тела словно взорвалась и собралась заново неправильно. Алекс пришла в себя на полу грузового отсека, скорчившись в позе эмбриона. Из носа текла кровь, в ушах звенело, а зрение расплывалось, как будто она смотрела сквозь мутную воду.

– Выглядишь паршиво, – голос капитана доносился словно издалека. – Большинство пассажиров блюют после такого перехода, но ты, похоже, перешла на новый уровень.

Алекс попыталась сесть, но тело не слушалось. Рука машинально потянулась к контейнеру «Лазарь» – он был рядом, надежно закрепленный в специальном креплении. По крайней мере, груз в безопасности.

– Где мы? – прохрипела она, чувствуя металлический привкус крови во рту.

– Орбитальный док «Аврора», система Глизе 667, – ответил капитан. – Стыковка через пятнадцать минут. Сможешь стоять к тому времени? Таможня здесь не любит, когда пассажиров выносят на носилках.

Алекс кивнула, хотя сама в этом сомневалась. Ее биомониторинг показывал критические значения – транзит нанес серьезный урон и без того поврежденной нервной системе. Имплант в основании черепа работал на пределе возможностей, пытаясь стабилизировать нейронные связи.

Она достала инъектор с экспериментальным препаратом. Выбора не было – без медицинской помощи она рисковала впасть в кому прямо здесь, в грузовом отсеке.

– Отвернись, – сказала она капитану. – И не говори никому, что видел это.

Мужчина пожал плечами и вернулся в кабину управления. Как только дверь за ним закрылась, Алекс активировала инъектор и прижала его к шее, где имплант обеспечивал прямой доступ к центральной нервной системе.

Укол – и жидкое золото влилось в ее вены. Секунда, другая – ничего. А затем – взрыв энергии, прокатившийся от макушки до кончиков пальцев. Зрение кристально прояснилось, звон в ушах исчез, а тело наполнилось легкостью, будто она могла взлететь.

Алекс поднялась на ноги, ошеломленная эффектом. Экспериментальный препарат был мощнее всего, что ей доводилось пробовать за годы работы курьером. Он не просто маскировал симптомы – казалось, на короткое время он полностью обращал вспять эффекты дегенерации.

Она проверила «счетчик жизни» – 102 дня. Этот неофициальный транзит забрал у нее шесть дней жизни, почти вдвое больше стандартного. Но сейчас Алекс чувствовала себя так, будто могла прожить целую вечность за эти оставшиеся 102 дня.

Космодок «Аврора» оказался относительно небольшим транзитным узлом, обслуживающим преимущественно грузовые перевозки и научные экспедиции к близлежащим планетным системам. Безопасность здесь была минимальной – всего несколько таможенников с устаревшими сканерами и пара дежурных дронов.

Алекс прошла контроль без проблем. Ее фальшивые документы были достаточно качественными для периферийной станции, а контейнер не вызвал подозрений – на таких объектах постоянно перевозили различные образцы и материалы.

Выйдя в общественную зону станции, она немедленно приступила к следующей фазе плана. Маркус Джеймс знал, что она направляется сюда, значит, у нее было ограниченное время до его прибытия. Необходимо было найти транспорт до колонии Новый Шанхай – промышленного центра в этой системе, где, согласно данным Леи, проживал бывший ученый «ТрансЭтер», специалист по квантовым технологиям.

Космодок был стандартным для периферийных станций – центральная площадь с информационными панелями, несколько баров и магазинов для путешественников, жилые модули для кратковременного пребывания. Алекс направилась к одному из баров, где, по опыту, можно было найти пилотов, готовых подзаработать неофициальной перевозкой пассажиров.

Бар «Красный карлик» полностью соответствовал своему названию – тусклое красноватое освещение, затхлый воздух и клиентура из тех, кто предпочитал держаться подальше от основных транспортных путей и официальных рейсов.

Алекс заказала синтетический виски и начала осторожные расспросы. Через полчаса она уже знала, что ближайший официальный шаттл до Нового Шанхая отправляется через восемь часов – слишком долгое ожидание. Но была и альтернатива – пилот небольшого грузового судна, доставлявшего запчасти на орбитальные фабрики колонии, отправлялся через два часа.

Договорившись о цене (втрое выше официального тарифа, но Алекс не торговалась), она заплатила задаток и вышла из бара. Действие экспериментального препарата начинало ослабевать – к ясности сознания примешивалась легкая дезориентация, а в конечностях появилось покалывание.

Алекс нашла укромный уголок станции с публичным терминалом и провела быстрый поиск информации о докторе Ли Чжане – ученом, к которому она направлялась. Официальные данные были скудными – бывший сотрудник исследовательского центра «ТрансЭтер», уволен десять лет назад «по сокращению штата». Сейчас – независимый консультант по квантовым технологиям в Новом Шанхае. Именно такая стерильная биография обычно означала, что человек знал что-то, что корпорация предпочитала держать в тайне.

Через два часа Алекс уже находилась на борту грузового судна «Быстрый юань» – потрепанного, но хорошо поддерживаемого транспортника китайского производства. Пилот – немногословная женщина средних лет с характерными признаками длительного пребывания в космосе (бледная кожа, слегка атрофированные мышцы) – не задавала вопросов, взяв плату.

Полет до Нового Шанхая занял около трех часов. Алекс провела это время, изучая информацию о колонии и готовясь к встрече с ученым. Действие препарата полностью прекратилось, оставив после себя неприятную слабость и головную боль. Ей требовался отдых, но времени не было – Маркус наверняка уже прибыл на «Аврору» и шел по ее следу.

Новый Шанхай встретил ее панорамой искусственных огней на темной стороне планеты – огромные промышленные комплексы, окруженные жилыми куполами и транспортными магистралями. Колония специализировалась на производстве высокотехнологичных компонентов для космических кораблей и станций, а также на переработке редких элементов, добываемых в астероидном поясе системы.

Посадка на промышленном космодроме прошла без происшествий. Алекс покинула судно, вновь ощущая усиливающиеся симптомы своей болезни – дрожь в руках, периодические вспышки боли в нервных окончаниях, затуманенное зрение. Импланты работали, но их эффективность снижалась с каждым часом.

Доктор Ли Чжан проживал в одном из старых жилых куполов, расположенных на периферии промышленной зоны. Это место было известно как «Старый квартал» – район, где селились те, кто предпочитал держаться подальше от корпоративного наблюдения. Бывшие сотрудники компаний с сомнительным прошлым, инженеры с аннулированными лицензиями, ученые, чьи исследования выходили за рамки официально одобренных.

Алекс взяла такси – автоматизированный транспортный модуль – и через сорок минут уже стояла перед неприметным зданием, затерянным среди таких же безликих конструкций. Единственным отличием была небольшая вывеска рядом с входом: «Квантовые консультации. Доктор Ли».

Она нажала кнопку вызова и приготовилась ждать, но дверь открылась почти мгновенно. В проеме стоял пожилой китаец с аккуратно подстриженной седой бородкой и пронзительными темными глазами, изучающими ее с нескрываемым интересом.

– Мисс Новак, я полагаю? – сказал он с легким акцентом. – Лея сообщила, что вы можете появиться. Проходите быстрее, на улицах небезопасно.

Алекс была удивлена, что он знал о ее прибытии, но не стала задавать вопросов на пороге. Она вошла внутрь, и дверь автоматически закрылась за ней.

Помещение изнутри напоминало скорее научную лабораторию, чем жилое пространство. Столы, заваленные оборудованием и голографическими проекторами, стены, покрытые формулами и диаграммами, несколько квантовых процессоров, соединенных в нестандартную конфигурацию.

– Впечатляющая установка для «независимого консультанта», – заметила Алекс.

Ли Чжан усмехнулся.

– Большая часть этого – мои личные разработки. Технологии, которые корпорация сочла «бесперспективными» или «слишком рискованными». Или, точнее, слишком опасными для их монополии.

Он указал на небольшую зону, отделенную от основной лаборатории, где стояли два кресла и столик.

– Присаживайтесь. Судя по вашему виду, вам необходима медицинская помощь.

– Заметно? – горько усмехнулась Алекс.

– Для того, кто десять лет работал над последствиями транзитов – да, очень, – Ли достал из ящика стола небольшой медицинский сканер и поднес к ее лицу. – Прогрессирующая нейродегенерация, усугубленная эффектами квантовых перемещений. И… интересно, – он нахмурился, глядя на показания устройства. – Уникальная генетическая аномалия. Мутация гена FTL-4. Крайне редкая.

– Именно поэтому корпорация выбрала меня для доставки этого, – Алекс указала на контейнер «Лазарь», который она поставила на стол между ними.

Глаза Ли Чжана расширились при виде контейнера. Он медленно протянул руку, но остановился в нескольких сантиметрах, не решаясь прикоснуться.

– Они действительно это сделали, – прошептал он. – Создали стабильную версию…

– Вы знаете, что внутри? – спросила Алекс.

Ученый кивнул, не отрывая взгляда от контейнера.

– Не в деталях, но общую концепцию – да. Это биокванотовый ключ, способный перепрограммировать всю сеть транзитных станций. Изменить сам принцип работы технологии.

Он наконец отвел взгляд от контейнера и посмотрел на Алекс.

– Но я удивлен, что они доверили его независимому курьеру. Особенно с вашим… состоянием.

– Они не оставили мне выбора, – Алекс кратко объяснила ситуацию, умолчав о реальных суммах и некоторых деталях. – Мне нужно знать, что именно я везу и какие последствия будут, если я доставлю этот груз по назначению.

Ли задумался, потирая бородку.

– Позвольте мне провести анализ внешней оболочки. Я не могу открыть контейнер – защита немедленно уничтожит содержимое – но квантовая сигнатура может рассказать многое.

Он бережно перенес «Лазарь» на один из лабораторных столов и окружил его несколькими сканирующими устройствами. Тонкие лучи света разных спектров пробежали по поверхности контейнера, создавая трехмерную модель его квантовой структуры.

– Невероятно, – пробормотал Ли, изучая появившиеся голографические данные. – Это даже более продвинуто, чем я предполагал. Смотрите, – он указал на пульсирующую область в центре проекции. – Видите эти квантовые колебания? Они синхронизированы с общим паттерном транзитной сети. Это подтверждает мою теорию – «Лазарь» действительно способен перепрограммировать все станции одновременно.

– Чтобы сделать что? – настойчиво спросила Алекс.

– Это зависит от того, в чьи руки он попадет, – Ли повернулся к ней. – В руках профессора Вайс он стал бы ключом к освобождению человечества от тирании эффекта старения. Все могли бы использовать транзиты без потери лет жизни. Но в руках корпорации…

Внезапно все системы безопасности лаборатории одновременно подали сигналы тревоги. На мониторах появились изображения с внешних камер – к зданию приближались шесть человек в тактическом снаряжении службы безопасности «ТрансЭтер».

– Они нашли нас быстрее, чем я ожидал, – Ли поспешно отключил лабораторное оборудование. – У нас меньше минуты.

Он бросился к дальней стене лаборатории и активировал скрытую панель, за которой обнаружился узкий проход.

– Аварийный выход, – пояснил он. – Выведет вас к промышленному сектору. Оттуда можно добраться до транзитной станции.

Алекс уже забрала контейнер и направилась к проходу, но остановилась, увидев, что Ли не следует за ней.

– А вы?

– Я задержу их, – ученый открыл потайной ящик и достал оттуда небольшое устройство. – Это заблокирует их поисковые системы на некоторое время. Но сначала… – он быстро подошел к одному из компьютеров и скопировал какие-то данные на крошечный инфочип. – Возьмите это. Здесь координаты и код доступа к убежищу профессора Вайс. Если вы решите, что человечество заслуживает свободы от эффекта старения, найдите ее.

Алекс взяла чип, чувствуя его почти невесомое присутствие в ладони.

– Почему вы мне доверяете?

– Я не доверяю, – ответил Ли с грустной улыбкой. – Но выбора у меня нет. И у вас тоже. Мы оба – пешки в игре, которая гораздо больше нас. Но даже пешка может изменить исход партии, если сделает правильный ход.

Снаружи раздались тяжелые шаги. Агенты корпорации уже были у входа.

– Идите! – Ли подтолкнул ее к проходу. – И помните – эффект старения от транзитов не случайность. Это преднамеренное ограничение, встроенное в технологию. Решите, на чьей вы стороне – тех, кто хочет сохранить это ограничение для избранных, или тех, кто борется за его отмену для всех.

Алекс скользнула в тайный проход, и панель закрылась за ней. Почти сразу она услышала звук взрыва – входная дверь была снесена. Затем голоса, выкрикивающие команды, и спокойный ответ Ли Чжана.

Узкий коридор вел вниз, глубоко под здание. Алекс двигалась быстро, но осторожно, держа контейнер «Лазарь» крепко прижатым к себе. Инфочип она спрятала в потайной карман куртки, рядом с инъектором экспериментального препарата.

Проход заканчивался небольшой дверью, за которой оказался промышленный сектор колонии – царство автоматизированных конвейеров, погрузчиков и складских помещений. Воздух здесь был насыщен запахами смазки, металла и озона от работающих механизмов.

Алекс быстро сориентировалась и направилась к транспортному узлу, обходя основные маршруты. Ее биомониторинг показывал ухудшение состояния – действие экспериментального препарата полностью прекратилось, и теперь наступала расплата за временное улучшение. Нервная система реагировала острыми вспышками боли, координация движений нарушалась.

Добравшись до транспортного узла, она обнаружила, что ближайший шаттл до орбитальной станции отправляется через сорок минут – слишком долго для ожидания на открытом пространстве. Агенты корпорации наверняка уже получили ее описание и организовали поиски.

Внезапно станционная система безопасности активировала тревогу первого уровня. На всех экранах появилось сообщение о «инциденте в исследовательском секторе» и требование всем гражданам оставаться на местах для проверки.

Они убили Ли Чжана. Эта мысль пронзила Алекс с неожиданной ясностью. Человек, которого она едва знала, пожертвовал собой, чтобы дать ей шанс скрыться с «Лазарем». Почему? Что было в этом контейнере настолько важного, что стоило человеческой жизни?

У нее не было времени на размышления. Заметив грузовой транспорт, готовящийся к отправке на орбиту, Алекс решила рискнуть. Используя технику ближнего боя, которой обучались все курьеры класса «Омега», она бесшумно обезвредила рабочего, загружавшего последние контейнеры, и заняла его место в кабине.

Грузовик стартовал через десять минут, унося ее прочь от Нового Шанхая и преследователей. По крайней мере, на время.

На орбитальной станции Алекс использовала свои фальшивые документы, чтобы зарегистрироваться на экстренный транзит в систему Процион – следующую точку ее маршрута и, возможно, местонахождение профессора Вайс, если данные Ли Чжана были верны.

Подготовка к транзиту была стандартной, но Алекс чувствовала, как ее тело сдает позиции. Этот третий транзит мог стать для нее критическим, учитывая состояние нервной системы после предыдущих перемещений и стресса.

В медицинской капсуле она ввела себе вторую дозу экспериментального препарата – рискованное решение, но без него шансы выжить при транзите стремились к нулю.

Жидкое золото снова разлилось по ее венам, принося временное облегчение и ясность. Но Алекс знала – каждое использование препарата приближало необратимую развязку. Как и транзиты, он забирал что-то, что нельзя было вернуть.

Отсчет до перемещения начался. Через иллюминатор капсулы Алекс видела пульсирующее сияние транзитного туннеля. Она крепко сжимала контейнер «Лазарь» одной рукой, а другой – маленький инфочип с координатами профессора Вайс.

Эффект старения от транзитов не случайность. Это преднамеренное ограничение. Слова Ли Чжана эхом отдавались в ее сознании, когда транзитный туннель раскрылся, готовый поглотить ее.

Решите, на чьей вы стороне.

И в момент перехода, в том бесконечно малом промежутке между бытием и небытием, Алекс поняла, что уже сделала свой выбор.

ЧАСТЬ II: ЧЕРЕЗ БЕЗДНУ

Глава 6: Охота

Космическая станция «Цербер» напоминала гигантское металлическое насекомое, зависшее над газовым гигантом Аидом. Длинные «лапы» – добывающие платформы, погруженные в верхние слои атмосферы планеты – извлекали ценные газы для производства топлива и сырья. Центральная часть станции представляла собой лабиринт промышленных модулей, складов, транзитных шлюзов и жилых отсеков для персонала.

Идеальное место, чтобы затеряться. И идеальная ловушка, если тебя найдут.

Алекс проснулась в крошечной медицинской капсуле одного из многочисленных пунктов неотложной помощи станции. Нейтрализатор боли в ее крови делал мысли тягучими, а тело – непослушным. Последнее, что она помнила – момент выхода из транзита и предупреждающие сигналы медицинских систем. Ее организм почти достиг предела.

– Очнулась наконец, – прозвучал рядом незнакомый голос.

Мужчина лет пятидесяти в потертой форме технического специалиста станции смотрел на нее с профессиональным интересом. Его правый глаз был заменен кибернетическим имплантом медицинского сканирования.

– Занятный случай, – продолжил он, когда понял, что Алекс его видит. – Три транзита подряд в таком состоянии. Большинство уже были бы мертвы.

– Кто вы? – спросила Алекс, оценивая ситуацию. Контейнера «Лазарь» рядом не было.

– Доктор Виктор Коваль, – представился мужчина. – Бывший военный медик, нынче – ночной дежурный в этой дыре. А ты – Алекс Новак, судя по имплантам. Курьер класса «Омега» с прогрессирующей нейродегенерацией и очень интересными модификациями.

Алекс напряглась, готовая к худшему. Если этот человек работал на корпорацию…

– Расслабься, – Коваль махнул рукой. – Я не сдал тебя службе безопасности. И твой драгоценный контейнер в безопасности, – он указал на запертый медицинский шкаф в углу. – Хотя должен признать, его квантовая сигнатура… впечатляет.

– Откуда вы…

– Знаю о тебе? – Коваль усмехнулся. – Самир с «Терминала-9» – мой старый друг. Он предупредил, что ты можешь появиться в этом секторе. Попросил помочь, если встречу.

Алекс медленно села, чувствуя, как комната слегка плывет перед глазами.

– Самир связался с вами?

– Рискованный шаг, учитывая обстоятельства, – кивнул Коваль. – Но он беспокоился. И правильно делал. Еще один транзит в твоем состоянии, и никакие импланты не помогли бы.

Он поднес к ее лицу медицинский сканер.

– Повреждения серьезные. Нейродегенерация прогрессирует быстрее, чем должна. Эти транзиты подряд… – он покачал головой. – Тебе нужен серьезный отдых и лечение, а не новые перемещения.

– Времени нет, – Алекс потянулась к своей куртке, висевшей рядом с капсулой.

Во внутреннем кармане она нащупала инфочип, переданный Ли Чжаном. По крайней мере, это они не нашли.

– Сколько я была без сознания?

– Почти десять часов, – ответил Коваль. – Ты попала в настоящий нейрологический шторм. Твои импланты работали на пределе, чтобы стабилизировать мозговую активность.

Алекс проверила «счетчик жизни» на запястье – 94 дня. Еще восемь дней потеряно при последнем транзите. Ситуация ухудшалась с каждым перемещением.

– Мне нужно расшифровать информацию, – сказала она, доставая инфочип. – У вас есть защищенный терминал?

Коваль колебался.

– Послушай, я не знаю, во что ты впуталась, но на станции повышенная активность службы безопасности «ТрансЭтер». Они кого-то ищут, и я готов поставить свой последний имплант, что это ты.

– Тем более нужно спешить, – настаивала Алекс. – Эта информация может быть жизненно важной.

После короткого раздумья Коваль кивнул.

– В подсобке есть старый терминал, не подключенный к общей сети станции. Но сначала, – он достал из медицинского шкафа инъектор с прозрачной голубой жидкостью, – нейростабилизатор. Без него ты просто свалишься с новым приступом.

Алекс не возражала против укола. Ощущения были иными, чем от экспериментального препарата корпорации – не взрыв энергии, а скорее, медленно разливающееся тепло, снимающее боль и тремор.

– Военная разработка? – спросила она, чувствуя, как проясняется сознание.

– Да, – кивнул Коваль. – Для специальных подразделений, совершающих многократные транзиты за короткий период. Не вылечит твою основную проблему, но даст тебе день-два нормального функционирования.

Он помог ей подняться и провел в небольшую подсобку, заставленную медицинским оборудованием разных эпох. В углу стоял старомодный терминал – такие использовались лет двадцать назад, до эры полностью голографических интерфейсов.

– Полная изоляция от сети, – пояснил Коваль. – Никакой возможности отследить или перехватить данные.

Алекс вставила инфочип в порт терминала. На экране появилась строка запроса пароля.

– Проклятье, – пробормотала она. – Ли не упоминал о защите.

Она попыталась несколько очевидных вариантов – имя ученого, «Лазарь», «Вайс» – ничего не сработало. Затем вспомнила последние слова Ли о пешках и шахматной партии.

«ПЕШКА».

Экран мигнул, и появились данные – координаты в системе Процион, несколько строк зашифрованного кода и короткое сообщение:

«Найдите Элеонору. Она единственная, кто знает, как использовать ключ, не отдавая власть над ним Крону. Но будьте осторожны – «Хронос» тоже ищет ее, и их методы не всегда гуманны. Если выбирать из двух зол, я предпочел бы профессора. По крайней мере, она создала технологию транзитов для блага человечества, а не для власти. -Л».

Под сообщением была еще одна строка:

«P.S. Эффект «Лазаря» необратим для всей сети. Кто активирует его первым, тот устанавливает новые правила игры. Навсегда».

Алекс перечитала сообщение несколько раз, запоминая координаты и код доступа. Затем стерла данные с инфочипа – рисковать было нельзя.

– Нашла что искала? – спросил Коваль, наблюдавший за ней от двери.

– Возможно, – ответила она уклончиво. – Мне нужно добраться до системы Процион, но сначала понять, как обойти охоту, которая, похоже, уже началась.

Коваль на мгновение задумался.

– Есть способ покинуть станцию незаметно. Но он рискованный.

– Все, что я делаю в последнее время – рискованно, – горько усмехнулась Алекс.

– Ремонтные капсулы, – пояснил Коваль. – Они регулярно отправляются к сборщикам газа в атмосфере Аида. Оттуда можно перебраться на одну из автономных транспортных платформ, курсирующих между станцией и орбитальным доком «Танат». А там уже есть регулярные рейсы к ближайшей транзитной станции.

План был сложным, но выполнимым. Главное – выбраться со станции «Цербер» до того, как агенты корпорации обнаружат ее местонахождение.

– Когда ближайшая ремонтная капсула отправляется? – спросила Алекс.

– Через два часа. Я могу внести тебя в расписание как технического специалиста. Но тебе нужно будет изменить внешность – наверняка твое описание уже в системе безопасности.

Следующий час Алекс потратила на подготовку. Коваль помог ей с базовым изменением внешности – временный пигмент кожи, меняющий ее оттенок на более смуглый, контактные линзы, скрывающие необычный янтарный цвет глаз, парик с короткими темными волосами вместо ее рыжих прядей.

Контейнер «Лазарь» представлял отдельную проблему – слишком заметный и явно не стандартное оборудование техника. Они решили замаскировать его под модуль диагностики атмосферных сборщиков – добавили несколько фальшивых датчиков и изменили внешнюю маркировку.

– Это не обманет детальную проверку, – предупредил Коваль, – но для беглого взгляда должно сработать.

Когда подготовка была завершена, он передал Алекс пропуск технического специалиста и запасной инъектор с нейростабилизатором.

– Этого хватит еще на два приема. Используй с умом.

– Спасибо, – Алекс впервые за долгое время почувствовала благодарность. – Почему вы помогаете мне? Это же рискованно для вас.

Коваль задумчиво посмотрел на нее.

– Знаешь, я двадцать лет работал на корпорацию. Видел, как эффект старения от транзитов уничтожал солдат, курьеров, обычных людей. Все это время нам говорили, что это неизбежный побочный эффект технологии. А потом я случайно увидел засекреченные файлы… – он покачал головой. – Скажем так, я предпочитаю быть на стороне тех, кто хочет изменить систему, а не тех, кто ее создал.

Алекс кивнула. Она начинала понимать, насколько глубоко шло разделение даже внутри самой корпорации – те, кто знал правду об эффекте старения, часто становились противниками системы.

– Будь осторожна на нижних уровнях, – предупредил Коваль, когда она уже собиралась уходить. – Там любят появляться агенты корпоративной безопасности – меньше камер, меньше свидетелей.

С этим напутствием Алекс покинула медицинский пункт и направилась к техническим лифтам, ведущим к докам ремонтных капсул. Она двигалась спокойным, уверенным шагом человека, который точно знает, куда идет и зачем. Лучшая маскировка – вести себя так, будто имеешь полное право находиться там, где находишься.

Станция «Цербер» была огромной, с населением почти в двадцать тысяч человек – преимущественно технических специалистов, рабочих и обслуживающего персонала. Большинство из них никогда не покидали станцию, проводя всю жизнь в металлических коридорах, окруженных ядовитой атмосферой газового гиганта.

Проходя через жилой сектор, Алекс заметила повышенную активность службы безопасности. Патрули из двух-трех агентов в штатском, но с характерной выправкой и внимательными взглядами, сканировали лица прохожих. На информационных экранах периодически появлялись предупреждения о «потенциально опасном беглеце» и просьбы сообщать о подозрительных лицах.

Охота началась. И судя по интенсивности поисков, ставки были высоки.

Алекс свернула в менее людный коридор, ведущий к техническим уровням. Здесь освещение было тусклее, а воздух насыщен запахами машинного масла и озона от работающего оборудования. Немногочисленные рабочие, занятые своими делами, едва обращали на нее внимание.

Внезапно ее биомониторинг подал сигнал тревоги – имплант засек поблизости сканирующее излучение, характерное для устройств корпоративной безопасности. Кто-то активно искал ее по биометрическим параметрам.

Алекс быстро свернула в боковой проход между массивными трубами системы климат-контроля. Узкий технический коридор вел глубже в недра станции, к лабиринту служебных помещений и вентиляционных шахт.

Она двигалась быстро, но осторожно, используя импланты для постоянного сканирования окружения. Маскировка внешности могла обмануть визуальное наблюдение, но не специализированные сканеры, настроенные на ее уникальную генетическую сигнатуру.

Через десять минут блуждания по техническим коридорам Алекс оказалась в большом помещении с низким потолком – главном узле управления системами жизнеобеспечения нижних уровней. Несколько техников работали за контрольными панелями, не обращая внимания на еще одного специалиста, проходящего через их сектор.

Она уже почти достигла противоположного выхода, когда заметила их – троих мужчин в стандартной форме технического персонала, но с военной выправкой и едва заметными контурами оружия под одеждой. Они методично проверяли каждого входящего и выходящего, используя ручные сканеры.

Агенты корпоративной безопасности. И они перекрыли ее путь к докам ремонтных капсул.

Алекс отступила в тень массивной вентиляционной системы, оценивая варианты. Прорваться силой? Слишком рискованно – она была в меньшинстве и ослаблена. Искать обходной путь? Возможно, но времени оставалось мало – до отправления ремонтной капсулы меньше часа.

Внезапно общая система оповещения станции активировалась:

«Внимание всему персоналу! В секторе G-7 зафиксирована утечка токсичных газов. Всем находящимся в секторах G-5 до G-9 немедленно проследовать к аварийным шлюзам. Повторяю…»

Техники бросили свои места и поспешили к выходам. Агенты безопасности, после секундного колебания, начали координировать эвакуацию, временно отвлекшись от проверки проходящих.

Алекс воспользовалась этим, смешавшись с толпой эвакуирующихся. Но вместо того, чтобы следовать к аварийным шлюзам, она незаметно отделилась от основного потока и свернула в служебный коридор, ведущий к техническим лифтам.

Лифты оказались заблокированы из-за тревоги, но рядом была аварийная лестница. Алекс начала спуск, радуясь, что нейростабилизатор Коваля все еще действовал, позволяя ее телу функционировать почти нормально, несмотря на прогрессирующую болезнь.

Спустившись на три уровня, она оказалась в техническом секторе, где находились доки ремонтных капсул. Здесь уже шла эвакуация – персонал покидал рабочие места, спеша к аварийным шлюзам.

Алекс быстро сориентировалась и нашла док с капсулой, указанной в пропуске от Коваля. Ремонтный модуль RK-17 готовился к отправке – его двигатели уже работали на малых оборотах, а диагностические системы проводили финальную проверку.

Она предъявила пропуск автоматизированной системе контроля доступа, и шлюз капсулы открылся. Внутри было тесно – пространство рассчитано на двух-трех технических специалистов с оборудованием. Сейчас капсула была пуста – вероятно, из-за внезапной эвакуации.

Алекс быстро заняла место у пульта управления и активировала процедуру отправки. Система запросила подтверждение аварийного протокола, и она ввела код из пропуска Коваля.

«Аварийный протокол подтвержден. Отправление через 30 секунд. Пожалуйста, убедитесь, что все члены экипажа на борту и шлюз герметично закрыт».

Она закрыла шлюз и пристегнулась к креслу пилота. Контейнер «Лазарь» был надежно закреплен в грузовом отсеке капсулы.

Внезапно внешний коммуникатор капсулы активировался.

«Ремонтный модуль RK-17, это служба безопасности станции. Немедленно прервите процедуру отправления и откройте шлюз для проверки».

Алекс проигнорировала требование, быстро перенастраивая навигационную систему. Вместо стандартного маршрута к атмосферным сборщикам она установила курс к ближайшей транспортной платформе, курсирующей между станцией и орбитальным доком.

«Повторяю, RK-17, прервите отправление! Это приказ службы безопасности!»

За иллюминатором она увидела движение – несколько агентов в защитных костюмах приближались к доку. Один из них уже активировал систему аварийной блокировки.

Но было поздно. Обратный отсчет достиг нуля, и ремонтная капсула отделилась от станции, стремительно набирая скорость. Алекс ощутила легкую перегрузку, вдавившую ее в кресло.

Через несколько минут «Цербер» превратился в уменьшающуюся конструкцию на фоне бело-оранжевых облаков Аида. Маневровые двигатели капсулы работали на полной мощности, направляя ее к едва видимой точке в пространстве – автоматизированной транспортной платформе.

Алекс позволила себе минуту передышки. Утечка токсичных газов – слишком удачное совпадение. Кто-то помог ей скрыться. Коваль? Возможно, хотя у него вряд ли был доступ к общестанционным системам безопасности. Кто-то еще? Агент движения «Хронос», о котором упоминал Ли? Или у нее появился еще один неизвестный союзник?

Она активировала скрытый режим сканирования, проверяя капсулу на наличие следящих устройств. Результат был отрицательным, но это не означало, что за ней не следят. Корпорация имела доступ к орбитальным системам наблюдения, способным отслеживать даже такой маленький объект, как ремонтная капсула.

Предстояло сближение с транспортной платформой – маневр, требующий точности и опыта. Алекс активировала автоматическую систему стыковки, но держала руки на ручном управлении, готовая вмешаться в случае необходимости.

Платформа представляла собой массивную конструкцию без экипажа – автоматизированный грузовоз, курсирующий между станцией и орбитальным доком каждые шесть часов. Сейчас она двигалась в направлении дока, увозя контейнеры с добытыми газами.

Сближение прошло успешно, и капсула пристыковалась к одному из технических шлюзов платформы. Алекс быстро перенесла контейнер «Лазарь» и необходимое снаряжение на борт платформы, затем запрограммировала ремонтную капсулу на возвращение к станции по стандартному протоколу. Пустая капсула отстыковалась и направилась обратно – отвлекающий маневр, который должен был запутать возможное преследование.

Внутри платформы не было условий для пассажиров – только грузовые отсеки и технические проходы для обслуживающих дронов. Алекс нашла относительно укромное место среди контейнеров с газом и устроилась там, готовясь к четырехчасовому путешествию до орбитального дока «Танат».

Вынужденное бездействие дало ей время наконец изучить инфочип от Ли Чжана более тщательно. Используя персональный коммуникатор в автономном режиме, она проанализировала зашифрованный код, который сопровождал координаты.

Это оказалась последовательность активации для «Лазаря» – частичная инструкция по использованию устройства. Недостаточная для полной активации, но проливающая свет на принцип работы. Судя по этим данным, «Лазарь» действительно был биокванотовым ключом, способным перепрограммировать все транзитные станции одновременно благодаря квантовой запутанности элементов сети.

Но что именно он перепрограммировал? Ли упоминал нейтрализацию эффекта старения, но как именно это работало? И кто такой Крон, которому нельзя было отдавать власть над ключом?

Размышления Алекс прервал тревожный сигнал от импланта-биомонитора. Действие нейростабилизатора ослабевало, и симптомы ее болезни начинали возвращаться – легкий тремор в руках, периодические вспышки боли в нервных окончаниях, затуманенное зрение.

Она решила не использовать вторую дозу нейростабилизатора сейчас, сохранив ее для более критической ситуации. Вместо этого активировала все свои импланты на максимальную мощность, позволяя им сдерживать симптомы.

Через некоторое время тремор усилился настолько, что она едва могла удерживать коммуникатор. Ей пришлось отключить его и просто лежать, концентрируясь на дыхании и пытаясь подавить нарастающую боль силой воли.

В этом состоянии полубреда она начала слышать голоса – шепот, доносящийся словно издалека. Сначала Алекс решила, что это галлюцинации, следствие прогрессирующей нейродегенерации. Но затем поняла – голоса были реальными и доносились из соседнего технического отсека.

Преодолевая дрожь в теле, она осторожно приблизилась к источнику звука. Через небольшую вентиляционную решетку были видны двое мужчин в форме технического персонала платформы. Но их идеально подогнанная одежда и военная выправка выдавали в них агентов корпоративной безопасности.

– …уверен, что она на платформе? – спрашивал один из них.

– Тепловые сканеры зафиксировали человеческую сигнатуру в грузовом отсеке, – отвечал другой. – А учитывая, что пассажиров здесь быть не должно…

– Джеймс приказал брать ее живой. Контейнер – приоритет.

Имя Маркуса Джеймса заставило Алекс напрячься. Значит, он был на станции. И теперь охотился за ней на платформе.

– Этот «Лазарь» действительно настолько важен? – спрашивал первый агент.

– Важнее, чем ты можешь представить, – отвечал второй. – Это ключ к контролю над всей сетью транзитов. Кто им владеет, тот контролирует межзвездные перемещения. А значит – контролирует человечество.

Они начали методично проверять грузовой отсек, двигаясь в направлении укрытия Алекс. У нее было всего несколько минут, чтобы решить – бежать или сражаться.

В ее состоянии бой был бы самоубийством. Но и бежать было некуда – на платформе не было спасательных капсул или альтернативных выходов.

Тогда Алекс решилась на отчаянный шаг. Используя второй нейростабилизатор, она активировала систему маскировки биосигнатуры в своих имплантах – функцию, предназначенную для экстренных ситуаций. Это временно снижало все жизненные показатели до минимума, делая ее практически невидимой для тепловых и биометрических сканеров. Опасный трюк, особенно в ее состоянии, но выбора не было.

Инъекция нейростабилизатора помогла подавить дрожь и восстановить контроль над телом. Алекс забралась внутрь пустого технического контейнера и активировала маскировку. Ее сердцебиение замедлилось, дыхание стало поверхностным, температура тела упала.

Сквозь щель в контейнере она видела, как агенты приближаются, методично проверяя каждый отсек. Их сканеры пищали все тише – сигнал биосигнатуры, который они засекли ранее, исчезал.

– Странно, – сказал один из них. – Сигнал пропал.

– Возможно, неисправность сканера, – предположил другой. – Или ложное срабатывание на нагретое оборудование.

Они остановились буквально в метре от контейнера, где пряталась Алекс. Один из агентов даже постучал по его крышке, но не стал открывать – стандартная процедура не требовала проверки опечатанных технических контейнеров.

– Продолжим поиск в другом секторе, – решил старший агент. – Если она на платформе, мы ее найдем.

Они ушли, и Алекс позволила себе беззвучный выдох облегчения. Но радоваться было рано – ее нашли быстрее, чем она ожидала. И Маркус Джеймс знал о ее маршруте. Это означало, что на орбитальном доке «Танат» ее уже ждала ловушка.

Однако сейчас ей ничего не оставалось, кроме как ждать прибытия платформы и надеяться, что она сможет проскользнуть мимо агентов, когда начнется разгрузка. А затем найти способ покинуть док и добраться до транзитной станции.

Лежа в темноте контейнера, Алекс размышляла о словах агента. «Лазарь» был ключом к контролю над всей сетью транзитов. Над всем человечеством. Неудивительно, что за ним охотились с таким рвением.

Но теперь перед ней вставал новый вопрос – кому она должна доставить этот ключ? Корпорации, как было изначально условлено? Профессору Вайс, как советовал Ли Чжан? Движению «Хронос», борющемуся за равный доступ к технологиям транзита? Или, может быть, она должна была уничтожить его, не давая никому такой власти?

В одном Алекс была уверена – решение, которое ей предстояло принять, выходило далеко за рамки простой доставки груза. Это был выбор будущего для всего человечества. И с каждым транзитом, с каждым потерянным днем жизни, она приближалась к моменту, когда этот выбор нельзя будет откладывать.

Глава 7: Союзники и враги

Орбитальный док «Танат» представлял собой типичный транспортный узел – огромное кольцо с множеством стыковочных портов, вокруг которого кружили грузовые суда и шаттлы. В отличие от жилых станций, здесь не было куполов с искусственной гравитацией или парков – только технические помещения, склады и минимальная инфраструктура для персонала.

Алекс пережидала разгрузку платформы в своем контейнере, чувствуя, как действие нейростабилизатора постепенно ослабевает. Ее маскировка биосигнатуры уже отключилась – поддерживать такое состояние дольше часа было опасно для и без того поврежденной нервной системы.

Когда погрузочные дроны переместили контейнер в один из складских отсеков, она осторожно выбралась наружу, стараясь не попадать в поле зрения камер безопасности. Контейнер «Лазарь» был надежно закреплен на специальном креплении внутри ее куртки – неудобно, но незаметно при поверхностном осмотре.

Склад был заполнен контейнерами с добытыми на Аиде газами, готовыми к отправке в разные концы освоенного космоса. Алекс быстро сориентировалась и нашла схему дока на одном из информационных терминалов. Ей нужно было добраться до пассажирского сектора, где ходили регулярные шаттлы до транзитной станции «Харон».

Проблема была в том, что между складом и пассажирским сектором находились три контрольно-пропускных пункта с биометрическими сканерами. И если агенты корпорации действительно ждали ее здесь, преодолеть их незамеченной было практически невозможно.

Ей нужен был другой путь. И, возможно, помощь.

Алекс нашла общественный терминал связи в тихом углу склада и активировала его, используя фальшивый ID. Она отправила короткое сообщение на адрес, который ей дал Ли Чжан, – контакт движения «Хронос» в этом секторе.

«Человек с посылкой ищет транспорт. Груз представляет ценность для определенной группы людей, заинтересованных в равном распределении времени. Встреча на «Танате», сектор G, уровень 3, шлюз технического обслуживания 47-B. Через час».

Это был риск. «Хронос» мог проигнорировать сообщение или, что хуже, сдать ее корпорации. Но Алекс нуждалась в союзниках, а движение за равный доступ к транзитам было наиболее вероятным кандидатом, учитывая природу ее груза.

Ожидая ответа, она тщательно проверила свое снаряжение и оценила состояние. Новый приступ мог начаться в любой момент – дрожь в руках усиливалась, а перед глазами периодически мелькали темные пятна. Имплант в основании черепа работал на пределе, пытаясь стабилизировать нейронные связи.

Через десять минут пришел ответ – простая последовательность цифр. Координаты. Но не те, что она указала в сообщении.

Алекс изучила новые координаты на схеме дока. Они указывали на заброшенный технический отсек в старой части станции – сектор, который больше не использовался после модернизации десять лет назад. Идеальное место для тайной встречи… или для ловушки.

Выбора не было. Она отправилась к указанному месту, используя технические коридоры и служебные лифты, чтобы избежать камер наблюдения и патрулей безопасности.

Старый сектор дока встретил ее тишиной и полумраком. Аварийное освещение слабо мерцало, отбрасывая причудливые тени на покрытые пылью стены. Воздух здесь был затхлым – системы вентиляции работали в минимальном режиме.

Алекс двигалась осторожно, держа руку на рукояти импульсного оружия. Ее импланты сканировали окружение, но из-за массивных переборок и устаревшей защиты от радиации диапазон был ограничен.

Внезапно впереди мелькнула тень. Алекс мгновенно приняла боевую стойку, активируя все боевые импланты, несмотря на риск перегрузки и нового приступа.

– Не стреляй, курьер, – прозвучал спокойный женский голос. – Я здесь одна и безоружна.

Из тени вышла высокая женщина лет тридцати с коротко остриженными светлыми волосами и пронзительными голубыми глазами. Ее правая рука была полностью кибернетической – не военная модель, а более изящный гражданский протез с расширенными функциями.

– Меня зовут Теллар, – представилась она. – Я представляю интересы тех, кто верит в равенство всех людей перед лицом времени.

– «Хронос», – кивнула Алекс, не опуская оружия. – Как я могу быть уверена, что вы не работаете на корпорацию?

Теллар горько усмехнулась.

– Посмотри на мою руку, – она подняла кибернетический протез. – Корпорация отняла у меня не только ее, но и двенадцать лет жизни. Я была техником на транзитной станции «Персефона». Авария, вызванная намеренным пренебрежением техникой безопасности ради увеличения пропускной способности. Двадцать семь погибших, сорок три раненых. И ни одного представителя корпорации, привлеченного к ответственности.

История звучала правдоподобно. Аварии на транзитных станциях случались регулярно, но корпорация всегда находила способ переложить вину на «человеческий фактор» или «непредвиденные обстоятельства».

– Что вы знаете о моем грузе? – спросила Алекс, слегка опуская оружие, но оставаясь настороже.

– Только то, что он связан с технологией транзитов и потенциально способен изменить баланс сил, – ответила Теллар. – И что корпорация готова убить любого, кто встанет между ними и этим грузом.

Она сделала шаг вперед.

– Послушай, у нас мало времени. Агенты корпорации контролируют все официальные выходы с дока. Они ищут женщину с уникальной генетической сигнатурой и высокотехнологичным контейнером. Тебе нужна наша помощь, чтобы покинуть «Танат».

– А что нужно вам? – прямо спросила Алекс.

– Информация, – ответила Теллар. – О том, что находится в контейнере, куда ты его везешь и какие последствия это будет иметь для технологии транзитов. «Хронос» борется за равный доступ к космическим перемещениям без цены в годах жизни. Если твой груз связан с этим…

– Он связан, – подтвердила Алекс. – Это ключ к изменению всей системы. К нейтрализации эффекта старения.

Глаза Теллар расширились.

– Значит, слухи верны. Технология существует.

– Она всегда существовала, – ответила Алекс. – Эффект старения – не побочный эффект, а намеренное ограничение, встроенное корпорацией.

Эта новость, казалось, потрясла даже видавшую виды активистку «Хроноса».

– Мы подозревали… у нас были свидетельства от бывших инженеров… но прямых доказательств никогда не было.

– Теперь есть, – Алекс указала на контейнер. – «Лазарь» – биокванотовый ключ, способный перепрограммировать всю сеть транзитов одновременно. Отключить эффект старения для всех.

– Или усилить его, – тихо добавила Теллар. – В зависимости от того, кто его активирует и с какой целью.

Алекс понимала, что раскрывает слишком много информации потенциально ненадежному союзнику. Но ее состояние ухудшалось, и у нее не было выбора, кроме как довериться кому-то.

– Я помогу тебе покинуть док, – сказала Теллар после паузы. – У нас есть транспорт, не зарегистрированный в официальной системе. Небольшой корабль, достаточно быстрый, чтобы добраться до транзитной станции «Харон» за несколько часов.

– Чего вы хотите взамен? – подозрительно спросила Алекс.

– Ты уже дала нам бесценную информацию, – ответила Теллар. – И я предлагаю сделку: мы доставим тебя на транзитную станцию, а взамен ты дашь нам доступ к секретным файлам корпорации о технологии транзитов.

– У меня нет таких файлов.

– Но у нас есть, – улыбнулась Теллар. – Точнее, мы знаем, где их взять. На транзитной станции «Харон» есть изолированный сервер с архивами ранних исследований технологии. Нам нужен кто-то с высоким уровнем доступа, чтобы проникнуть туда. Курьер класса «Омега» с действующими имплантами идеально подходит.

Предложение было рискованным, но выполнимым. И если эти файлы содержали доказательства намеренного встраивания эффекта старения в технологию транзитов, они могли бы стать мощным оружием против корпорации.

– Согласна, – кивнула Алекс. – Но с одним условием: вы поможете мне связаться с профессором Элеонорой Вайс.

Теперь настала очередь Теллар удивляться.

– Вайс? Создательница технологии транзитов? Она исчезла много лет назад. Некоторые считают, что корпорация избавилась от нее.

– Она жива, – уверенно сказала Алекс. – И находится где-то в системе Процион. У меня есть координаты.

Теллар задумалась.

– Это… усложняет ситуацию. Но также открывает новые возможности. Профессор Вайс могла бы стать мощным союзником для «Хроноса».

– Или для корпорации, – заметила Алекс. – Все зависит от того, чью сторону она выберет.

– Справедливо, – кивнула Теллар. – Хорошо, я помогу тебе связаться с ней, если мы найдем способ. Но сначала нужно выбраться отсюда.

Она активировала свой коммуникатор и отправила короткую последовательность сигналов – какой-то код, понятный только членам «Хроноса».

– Наш транспорт будет готов через двадцать минут, – сказала она. – Технический док S-12, нижний уровень. До тех пор нам нужно оставаться незамеченными.

Они начали движение через заброшенные секторы станции, избегая основных коридоров и мест с камерами наблюдения. Теллар явно хорошо знала планировку дока – она вела Алекс через технические шахты и сервисные туннели, о существовании которых та даже не подозревала.

По пути Теллар объяснила план: их корабль был зарегистрирован как автоматизированный грузовой челнок, выполняющий техническое обслуживание внешних систем дока. Это позволяло им покинуть станцию без прохождения стандартных проверок.

– Как долго ты работаешь на «Хронос»? – спросила Алекс, пытаясь понять, насколько надежен ее новый союзник.

– Семь лет, – ответила Теллар. – С тех пор, как потеряла руку и двенадцать лет жизни из-за аварии. До этого я верила в систему, думала, что все справедливо. Что эффект старения – неизбежная плата за возможность путешествовать между звездами.

Она горько усмехнулась.

– Знаешь, что самое ироничное? Я происхожу из семьи элиты. Мой отец – один из директоров добывающего подразделения корпорации. Он никогда не пользовался транзитами – всегда отправлял вместо себя подчиненных. Сберег каждый день своей драгоценной жизни, заставляя других платить годами своих.

– И что он сказал, когда с тобой случилась авария?

– Что это была моя вина, – глаза Теллар потемнели от гнева. – Что я должна была быть более осторожной. Он даже не попытался расследовать истинные причины аварии или привлечь виновных к ответственности. Потому что для него, как и для всей элиты, мы – расходный материал.

История звучала знакомо. Алекс сама не раз сталкивалась с подобным отношением корпорации к своим сотрудникам, особенно к тем, кто регулярно использовал транзиты.

Они достигли нижнего уровня станции и приближались к техническому доку S-12, когда импланты Алекс зафиксировали движение впереди. Она моментально остановилась, жестом предупреждая Теллар.

В тусклом свете аварийного освещения были видны силуэты нескольких человек, ожидающих у входа в док. Агенты корпорации? Или члены «Хроноса»?

– Это наши, – тихо сказала Теллар, разглядев фигуры. – Но что-то не так. Их слишком много.

Она активировала имплант ночного видения в своем кибернетическом глазу и внимательно изучила ситуацию.

– Черт, – выругалась она. – Засада. Трое наших, но они под прицелом. Вижу минимум пятерых агентов корпорации в боевой экипировке.

Алекс быстро оценила ситуацию. Прорваться с боем? Слишком рискованно – агенты были лучше вооружены и в лучшей форме. Отступить и искать другой выход? Возможно, но времени становилось все меньше – ее состояние ухудшалось с каждой минутой.

– У тебя есть запасной план? – спросила она Теллар.

– Всегда, – кивнула та. – Следуй за мной.

Они отступили в боковой коридор и поднялись по аварийной лестнице на уровень выше. Теллар вела их через лабиринт технических помещений к другому, меньшему доку.

– Ремонтный шлюз M-7, – пояснила она. – Используется для обслуживания внешней обшивки станции. Там должен быть рабочий скафандр и небольшой маневренный модуль.

– Ты предлагаешь выйти в открытый космос?

– Это единственный путь, который они не перекрыли, – ответила Теллар. – Пройдем по внешней обшивке до соседнего дока, где нас будет ждать резервный транспорт.

План был безумным, но, возможно, единственным работающим. Алекс согласилась, хотя сомневалась, что сможет управлять маневренным модулем в своем состоянии.

Ремонтный шлюз выглядел заброшенным, но функциональным. Внутри нашлись два рабочих скафандра – старые модели, но с действующими системами жизнеобеспечения.

Пока они готовились к выходу, коммуникатор Теллар подал сигнал. Она проверила сообщение и нахмурилась.

– Плохие новости. Корпорация захватила наш резервный транспорт. Они блокируют все доки один за другим.

– У нас есть другие варианты?

Теллар задумалась.

– Есть один. Но он крайне рискованный.

Она указала на схему станции, отображенную на экране ее коммуникатора.

– Здесь, в двух километрах от нас по внешней обшивке, находится автоматическая станция запуска спасательных капсул. Если мы доберемся туда, то сможем использовать одну из капсул для экстренной эвакуации. Их невозможно отследить или заблокировать – таков протокол безопасности.

– Два километра по внешней обшивке? – Алекс сомневалась, что выдержит такое путешествие. – В моем состоянии это почти невыполнимо.

– У тебя есть выбор? – прямо спросила Теллар. – Они перекрыли все выходы. Это единственный шанс.

Алекс понимала, что выбора действительно не было. Она проверила крепления контейнера «Лазарь» внутри скафандра – он был надежно зафиксирован и не должен был помешать движению.

Они активировали процедуру разгерметизации шлюза. Воздух с шипением вышел из камеры, и индикаторы давления опустились до нуля. Внешний люк открылся, обнажая бесконечную черноту космоса, усеянную звездами.

Первый шаг за пределы станции всегда вызывал особое ощущение – смесь страха, благоговения и абсолютной свободы. Алекс активировала магнитные крепления на ботинках скафандра, прочно прикрепляясь к металлической обшивке станции.

Теллар двигалась уверенно – видимо, у нее был опыт работы в открытом космосе. Она вела, показывая наиболее безопасный путь через внешние конструкции дока.

Они преодолели первые пятьсот метров без происшествий. Алекс чувствовала, как слабеет с каждым шагом, но упрямо продолжала движение. Ее импланты работали на пределе возможностей, пытаясь компенсировать ухудшающееся состояние.

Внезапно по их внутренней связи пробился внешний сигнал:

«Техническим специалистам на внешней обшивке сектора M. Немедленно вернитесь в шлюз для проверки авторизации. Повторяю…»

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.