Кирилл Светлый
Сказки из Сказочного леса. Мишка и его доброе сердце

«Сила не в том, чтобы быть самым большим,

а в том, чтобы быть добрым для всех.»

Бочонок с сюрпризом

В Сказочном Лесу утро начиналось с запаха мокрой коры и тепла, которое расползалось по тропинкам, как мёд по тёплому хлебу. На краю большой поляны стояла берлога Мишки – круглая, аккуратная, с крылечком из толстых пней. На крылечке, как всегда, лежала веничек из берёзовых веточек – чтобы сметать листву, и деревянная кружка – чтобы угощать друзей чаем из душицы.

– Ох, какой хороший день… – сказал он самой себе, но так громко и добродушно, что это прозвучало, как приветствие всему лесу. – Интересно, не пришло ли чего на почту?Мишка потянулся, вышел на воздух и вдохнул полной грудью.

В Сказочном Лесу была настоящая почта – маленькая избушка у старого дуба. Почту вели два друга: Ёжик, аккуратный сортировщик писем, и Дятел, почтальон и начальник, который любил порядок и стук – поэтому по утрам он делал «тук-тук-тук» по табличке «Почта», чтобы все знали: «Мы открыты!»

Сегодня Мишка шёл на почту особенно бодро: не потому, что ждал что-то особенное, а просто потому, что любит, когда письма находят адресатов, а улыбки – свои лица.

У избушки уже толпились звери: Белочка, которая подпрыгивала, словно мысли у неё тянулись быстрее лап; Зайчонок, который то встал на задние лапки, то на передние – он вообще любил всё делать по очереди; Енот – с хитрой искоркой в глазах и неизменно чистыми… ну, иногда чистыми… лапками; и Соня-Сова, которая сидела на вывеске и моргала важно и медленно, как настоящая ночная мудрость, занесённая в дневной свет.

– Тук-тук-тук! – отбарабанил Дятел по табличке и выглянул. – Уважаемая очередь! Почта начинает свою великую работу. Письма, посылки, открытки с рисунками – всё добудешь, что заказывал!

– Я не заказывал ничего… – улыбнулся Мишка и постучал лапой в столбик крылечка так, будто тоже сыграл на барабане. – Но вдруг есть? Вдруг кому-то захотелось написать «Привет»?

– Привет – это самое важное письмо, – серьёзно кивнула Соня. – Иногда одного «привет» хватает, чтобы день был целиком под крылом радости.

– Прекрасно сказано! – Дятел почтительно кивнул сове и, поддев клювом шторку окошечка, заглянул внутрь. – Ёжик! Катите мешок с буквой «М». У нас тут клиент с самой лучшей улыбкой!

Изнутри донёсся шорох. Послышалось: «Ой! Ой-ой!» – и в окошко выглянули два чёрных блестящих глазика Ёжика.

И указал лапкой куда-то вниз, за окошко, где было слышно негромкое глухое «бум» и покатывающееся «бум-бум».– Мишка, – зашептал он таинственно, – тебе пришло… это!

– Это – не письмо, – осторожно произнесла Соня, наклоняя голову то влево, то вправо. – Это – не открытка. Это… похоже, на бочонок.

– На большой бочонок, – уточнил Зайчонок и спрыгнул с крыльца, чтобы заглянуть под шторку. – Ого!

Дятел распахнул настежь двери почты, и все увидели: на полу, в самом центре сортировки, стоял бочонок. Не просто бочонок, а Бочонок – гладкий, тяжёлый, с широкими металлическими обручами, на боку – чёткая надпись «Для Мишки», а сверху – бирка с печатью из листа клёна.

– Мы проверяли по журналу, – деловито сказал Дятел. – Отправитель – «Тот, кто любит». Адрес – «Берлога, у поляны, где растёт ромашка с пятнышком». Вроде не перепутаешь.

– Кто бы это мог быть?.. – Мишка улыбнулся, и на щеке у него лёгкая ямочка спряталась. – У меня много хороших друзей.

– А может, это я? – прищурился Енот. – Ну… вдруг я забыл, что послал? Со мной такое бывает: то забуду, то вспомню… но, если что, я не против ещё раз забыть!

– Ты бы не забыл, если бы отправлял такой бочонок, – фыркнула Белочка. – Ты бы напоминал всем каждый день, что ты отправил самый крутой бочонок на свете.

– Это правда, – согласился Енот без всякой обиды. – Я такой.

– Главное сейчас – как мы его донесём, – сказала Соня. – Сила – да, но сила любит ум. А ум любит друзей.

– Я помогу! – тут же сказал Зайчонок и подпрыгнул. – Я быстрый! Правда, недолгое время…

– Я – за маршрут! – объявила Белочка. – Я знаю тропинки. Я найду самый ровный путь.

– А я… – протянул Енот, заглядывая то под бочонок, то в щели между досками, – …я знаю всё про катание. Мы сделаем полозья! Или тележку! Или катапульту! Ну ладно, без катапульты, а то бочонок улетит к Луне.

– Спасибо вам. Если мы понесём вместе, мы донесём в два раза быстрее и устанем вдвое веселее.Мишка обвёл взглядом друзей – тёплым, как печёное яблоко.

– А так, – Мишка пожал плечами. – Усталость, которая разделена с друзьями, всегда смешная, потому что у неё есть смех и чай после.– В смысле «вдвое веселее устанем»? – засмеялся Зайчонок.

Они взялись за дело. Дятел принёс прочные верёвки, которые когда-то служили для подвешивания писем в дождливую погоду. Ёжик расстелил на полу пучки мягкого мха – «чтобы бочонок не поцарапал сортировочный ламинат» (он был очень горд словом «ламинат» и произносил его с уважением). Енот старательно мастерил из тонких берёзовых жердей две длинные направляющие – «полозья», как он их называл. Белочка пробежала взад-вперёд от почты к берлоге Мишки, отмечая веточками повороты: «Вот тут ямка, вот тут лужа, вот здесь лучше обойти осоку, потому что там лягушки, а лягушек будить нельзя – у них репетиция концерта во дворе болотца».

– Готово! – объявил Енот, довольный собой. – Сейчас мы плавно уложим бочонок на полозья, привяжем его верёвками, чтобы не убежал, и… погнали!

– Осторожно, – напомнила Соня. – Ползти можно быстро, но думать лучше спокойно.

Мишка поддел лапами бочонок сбоку. В его движениях было много силы, но совсем не грубости. «Большой и осторожный» – именно так он любил делать. Бочонок мягко лёг на полозья, и их маленький экипаж выглядел внушительно и даже немного празднично.

– Вперёд! – крикнул Зайчонок, как будто отправлял корабль в море. – У-у-у!

Первый шаг дался легко: полозья скользнули по доскам почты к порогу. Но вот порог… Порог всегда испытывает на терпение.

– Сначала выдох, потом толчок, – сказал Мишка. – Раз… два… три!

Они дружно толкнули, и бочонок, как вежливый гость, который снимает шляпу, чуть кивнул, перелез через порог и оказался на тропинке.

Лес шумел. Солнечные пятна прыгали по земле. Кто-то вдалеке пел – кажется, это Сверчок тренировал долгую ноту для вечерней арии.

– Первая часть пути пройдена! – бодро сообщил Енот. – Остаётся… э-э… вся остальная.

– Ползём! – подпрыгнула Белочка и побежала вперёд, оглядываясь: – За мной! Тут ровно!

Катить бочонок оказалось весело. Он гудел низким довольным голосом – «бум-м-м», – когда проходил по корням, и подпрыгивал – «бум-бум!» – на маленьких кочках. Зайчонок подпрыгивал вместе с ним – просто потому, что так весело. Енот изобрёл рифму «бум – ба-бум», и теперь они шли под барабанный аккомпанемент своего груза.

– Осторожно, справа лужица! – крикнула Белочка. – Лучше слева!

Слева была не просто тропинка, а тропинка с сюрпризом: невысокая кочка посередине. Бочонок на секунду завис, как будто решал: «Прыгнуть?»

– Я подстрахую, – сказал Мишка и прижал бочонок к себе ладонью. Он не давил – он поддерживал. Бочонок послушно перевалился через кочку и покатился дальше.

– Ух, – выдохнул Зайчонок. – А почему у меня сердце так громко тук-тукает?

– Потому что ты живой и смелый, – улыбнулась Соня. – И слышишь своё сердце.

Они подошли к ручью. Ручей был неширокий, но быстрый – вода журчала так, будто ей было очень важно скорее добежать до большой реки и рассказать ей свежие лесные новости.

– Через ручей полозья не пройдут, – сказал Енот, наклонившись. – Им нужна гладкая дорожка.

– Есть поваленная берёза выше по течению, – подсказала Белочка. – Я видела её утром. Там, где растёт крапива, но не бойтесь, я покажу, как её обходить.

– Вперёд, проводник, – кивнул Мишка.

Они вышли к берёзе. Берёза лежала ровно, как мост. Но всё равно было немного страшно: по одну сторону – плеск, по другую – плеск, а между – туземная белая кожа ствола и полоски тени.

– Я первый, – сказал Зайчонок, собрался, хвостиком махнул и перепрыгнул на мостик. – Я покажу, что ничего страшного! Видите? – Он прошёл наполовину и остановился. – Ой… Высоко.

– Страшно – это когда ты идёшь один, – мягко сказал Мишка. – А мы вместе. Посмотри, я рядом.

Мишка шагнул на берёзу, держась за бочонок. Он шёл медленно, но уверенно, как идёт большой корабль по тихой воде. Енот надел на бочонок дополнительную верёвку – страховочную, а Белочка летала вокруг, как маленький буксир: «Чуть-чуть вправо… ага… ровно… отлично!»

На середине ручья случился ветер. Ветер никто не звал, но он пришёл: захотел посмотреть, как лес живёт. Он подул в листья, в воду, в мех Зайчонка и в бок бочонка. Бочонок качнулся.

– Держу, – сказал Мишка, и в его голосе было столько уверенного тепла, что качнуться захотелось даже ручью, но он не смог – он и так весь состоял из качаний. Мишка не стал бороться с ветром: он подался вместе с ним, чуть-чуть – как будто приветливо кивнул. Ветер понял приветствие и уже не дул так упрямо.

– Головой – мягко, – прошептала Соня, – сердцем – крепко.

Они перешли мост. Зайчонок на берегу сделал «ура!» – тихо, но от души. Енот подбросил шляпу (которая у него откуда-то появилась) и поймал её обратно. Белочка перевела дух и тут же снова побежала впереди.

Дальше была горка. Не очень крутая, но длинная. Сначала полозья ползли медленно, потом ещё медленнее, а потом стало казаться, что они вообще стоят.

– Я могу подтолкнуть сильнее, – предложил Мишка. – Но, боюсь, тогда бочонок поедет быстрее нас.

– Тогда тормоза! – оживился Енот. – Сейчас, секунду… – Он вытащил из-под хвоста (никто не знает, где он что хранит) деревянный клин. – Если что, подставим под полоз и остановим.

– А лучше – по очереди, – предложила Соня. – Смена. Смена держит дыхание ровным.

Они стали меняться: то Мишка тянет, то Зайчонок подпрыгивает и помогает хвостиком (это, конечно, почти не помогало, но поднимало настроение), то Енот кряхтит и делает вид, что тащит больше всех, но, если честно, в этот момент больше всех пыхтит. Белочка сновала вдоль и поперёк, следила, чтобы камни не попали под полозья, и вовремя подавала команду «стоп!» – когда видела, что кто-то спотыкается.

На вершине горки есть закон: всё, что добралось до вершины, мечтает покатиться вниз. И бочонок тоже мечтал. Он даже очень мечтал – настолько, что начала просыпаться настоящая скорость.

– Давайте спустимся змейкой, – сказала Белочка. – Так безопаснее.– Тормоз! – крикнул Енот, и клин тут же оказался под полозом. Бочонок «ух!» и притих.

Они сделали, как Белочка сказала. Шли небольшими дугами, и бочонок слушался, как будто сам понимал: «С ними я в безопасности».

– Можно перепрыгнуть! – предложил Зайчонок и тут же понял: – Ну… не бочонку.– А что это там за овражик? – прищурилась Соня. На пути, внизу, действительно темнела узкая ложбинка.

– Выложим настил, – сказал Мишка. – Разложим пару длинных досок – ой, досок нет, – поправился он. – Пару крепких жердей.

– У меня ещё остались! – Енот гордо выпрямился. – Я всегда беру на два дела больше, чем нужно, на случай третьего.

Они уложили жерди. Бочонок, как осторожный путешественник, переступил через ложбинку, и все разом выдохнули и посмеялись над собой – всегда смешно, когда боялся, а вышло аккуратно.

Путь продолжался. Они миновали высокую траву, где прятался хор жужжащих шмелей; прошли мимо старого пня, на котором была вырезана карта «куда растут самые сладкие ягоды» (эту карту нарисовали дети белок и гордились ею, хотя она постоянно менялась, потому что ягоды имели дурную привычку созревать, а потом исчезать в чьих-то ротах). Они встретили Черепаху, которая очень медленно сказала: «Я бы вам помогла, но пока дойду, вы уже дойдёте», – и все дружно обняли её взглядом, потому что у Черепахи была самая спокойная улыбка на свете.

– Смотрите, – позвала Белочка и остановилась. – Дальше два пути: через рощицу и по солнечной поляне. Рощица – корни, тень и прохлада; поляна – светло, но неровно.

– Рощица, – сказал Мишка. – Там мы не перегреемся. И корни – это хорошо, если знаешь, как по ним ступать.

– А я знаю! – Зайчонок подпрыгнул, словно был экспертом по корням. – Вот так! – и показал, как ставить лапки, чтобы не споткнуться. Получилось у него ловко и весело.

В рощице пахло мхом и грибами. Слой мягкого света лежал на земле. Бочонок гудел уже не «бум-бум», а «м-м-м» – так гудят вещи, которые чувствуют себя на месте.

– Осторожно, низкая ветка, – предупредила Белочка, и Мишка чуть пригнулся, прикрыв бочонок плечом. В это мгновение где-то в стороне раздался треск – тонкая сухая ветка, подточенная временем, сорвалась с берёзы и полетела прямо к ним.

Мишка увидел это краешком глаза. Он не успел подумать, он просто сделал то, что всегда делал: прикрыл друзей собой, а бочонок – рукой. Ветка с шорохом ударилась о его спину, мягко скользнула по меху и упала на землю, распавшись на мелкие прутики.

– Всё хорошо, – спокойно сказал Мишка, хотя сердце у всех дернулось. – Никого не задело?

– Н-нет, – выдохнул Зайчонок. – Ты – как дом. Надёжный.

– Дом – это не стены, дом – это те, кто рядом, – сказала Соня. – Но стены – тоже важны. Спасибо, Мишка.

Они вышли из рощицы на знакомую тропинку, которая уже вела к берлоге. Солнце улыбалось широкими полосками света. Где-то впереди пела речка – уже другая, медленная, домашняя. Трава мягко шуршала под ногами. И тут случилось самое неожиданное за весь день.

На повороте тропинки, где земля незаметно уходит вниз, под полоз поднялся плоский камень. Камень был, как шутник: прятался-прятался и вдруг показался. Бочонок качнулся, полозья съехали вбок, и тяжёлая ноша, описав спокойную дугу, направилась прямо в сторону овражка – не глубокого, но достаточно неприятного, чтобы потом долго «ох» и «ах».

– Держу! – выкрикнул Енот и прыгнул к верёвке. Верёвка натянулась, Енот сделал круг, другой, но бочонок был тяжелее его хвастовства.

– Помогаю! – вскрикнул Зайчонок, ухватился с другого бока, упёрся всеми четырьмя лапками так, что хвост стал прямым.

– Вправо! Чуть вправо! – закричала Белочка, бегая впереди и показывая направление.

Трава под его пятками чуть уступила, земля тихо сказала «мм», и всё встало на свои места.Мишка шагнул. Это был шаг большого, но очень мягкого медведя. Он не рванул – он взял весь этот кружившийся момент руками, как берут мыльный пузырь: аккуратно, чтобы не лопнул. Он подался корпусом, принял на себя вес, упёрся пятками в землю и вытянул бочонок на ровное место.

– Это было добро, – тихо произнесла Соня. – Добро – это тоже искусство.– Уф, – вытер лоб Енот. – Это… это было красиво.

– Я так испугался, – признался Зайчонок и тут же улыбнулся. – Но рядом с вами страшно – а потом сразу нет.

– Потому что мы вместе, – сказал Мишка. Он наклонился к бочонку и будто прислушался: – Кажется, он тоже так думает.

Берлога показалась из-за елей, как домик, который скучал. На крыльце, как всегда, лежала кружка для чая. Рядом – чистая миска, которую Мишка поставил вчера вечером «на всякий случай», потому что он любил, когда случаются хорошие «случаи».

– Мы дошли! – объявил Енот, как начальник экспедиции. – Прошу всех на торжественное открытие!

– Подождите, – остановила их Соня. – Давайте сначала помоем лапы.

– Верно! – засмеялся Мишка. – Если уж праздник, пусть будет чистый и вкусный. У нас есть ручеёк рядом – побежали!

Они сполоснули лапы в прохладной воде. Зайчонок, конечно, замочил уши. Белочка, конечно, брызнула на Енота. Енот, конечно, сказал: «Я сейчас сделаю отмщение в виде ответного брызга!» – и, конечно, попал сам в себя. Соня аккуратно смачила кончик крыла и пригладила перышки. Мишка просто опустил ладони и подержал их в воде, чувствуя, как струйки гладят мех.

– Готовы? – спросил он.

– Готовы! – ответили друзья.

На крыльце бочонок стоял, как гость, готовый снять шляпу. На крышке – та самая бирка с печатью листа клёна. Мишка аккуратно поддел ногтем шнурок, развязал узел. Крышка приподнялась – и да-да, весь воздух вокруг стал сладким. Запах мёда – как тёплая песня про лето – лёг на траву, на ступени, на сердце.

Под крышкой блеснуло золотое. А рядом – маленький свёрток с запиской. Мишка взял её в лапу, расправил и прочитал вслух – голосом, в котором всегда было немножко праздника:

«Дорогой внучек! Если ты держишь это письмо, значит, ты уже не один. Я знаю: ты всегда зовёшь друзей. Этот мёд – не только для тебя, он – для всех, кто идёт рядом. Делиться – самая вкусная часть любого угощения. Обнимаю. Твоя бабушка».

Мишка молчал пару секунд. Его глаза блестели – может, от солнца, а может, от чего-то другого, чего нельзя потрогать, но можно понять. Он улыбнулся так, что стало тепло даже ручью.

– Бабуля… – тихо сказал он. – Она всегда знает.

– Значит, это бабушка отправила бочонок! – ахнула Белочка. – Какая она умная!

– И доброй печатью скрепила, – уважительно кивнул Енот. – Я бы тоже хотел иметь печати на доброте.

– Можно я скажу? – Соня подняла крыло. – Спасибо, Бабушка Мишкина. Мы всё поняли.

– А теперь… – Зайчонок переминался с лапки на лапку. – Теперь… мёд?

– Теперь – мёд, – сказал Мишка и засмеялся. – Но по правилам праздника. У меня есть мисочки. На всех.

Он достал из берлоги глиняные мисочки – каждая была с маленьким рисунком: на одной – листик, на другой – звёздочка, на третьей – шишка, на четвёртой – волна, на пятой – пчёлка. Он разлил мёд – ровно, не торопясь, следя, чтобы каждому досталось поровну. И положил отдельно маленькую чашечку – «для тех, кто зайдёт позже».

– Для тех, кто ещё не знает, что ему очень повезёт, – сказал Мишка. – Вдруг заглянет Уточка? Или Лисёнок? Или Мышонок с мамой? У нас всегда должен быть кусочек счастья для тех, кто только входит.– Это для кого? – удивился Енот.

Они устроились на траве, на крыльце, на пне. Мёд был густой, тёплый и пах так, будто каждое солнечное пятно в лесу имеет свой вкус. Белочка от удовольствия прикрыла глаза и сказала: «Ой!» – тихо и счастливо. Зайчонок облизал нос и усы, потом ещё раз нос – вдруг там осталась капля. Енот так старательно ел, что его полоски стали ещё ярче.

– Мишка, – сказала Соня, – у тебя очень много сердца. Иногда оно даже слышно.

– Слышно? – удивился Мишка.

– Когда ты остановил бочонок у овражка. Когда прикрыл нас от ветки. Когда оставил чашечку для тех, кто придёт. Сердце в такие моменты говорит «я здесь», – пояснила она просто.

– Пусть всем будет хорошо.Мишка кивнул. Он вздохнул – так, как вздыхают большие, когда у них внутри тихо и радостно. Посмотрел на друзей, на золотые лужицы мёда в мисках, на полоску неба между ветвями, где уже появлялись первые дневные звёздочки (их ещё не видно, но он знал: они где-то есть). И шепнул – так, чтобы услышал только ветер:

Ветер улыбнулся. Он снова хотел подуть сильнее, как у ручья, но не стал – подул мягко, чтобы донести шёпот дальше, к самой поляне с ромашкой в пятнышках, к болоту, где репетировали лягушки, к дому Черепахи, к почте, где Дятел и Ёжик складывали разноцветные конверты.

– А давайте отнесём потом ложечку мёда на почту! – вдруг сказал Зайчонок. – Им же тоже приятно будет.

– Обязательно, – кивнул Мишка. – Почта любит сюрпризы.

Они ещё долго сидели вместе. Говорили и молчали. Мёд в мисках становился всё меньше, а счастье – всё больше. К вечеру на крыльце появилась маленькая табличка – её прикрепил Енот: «Здесь можно постучать и попасть на чай». Он гордился, что придумал что-то настолько правильное.

– Спасибо.Когда солнце мягко скатилось к вершинам, Мишка подошёл к бочонку, положил ладонь на его бок и сказал:

Никто не удивился: в Сказочном Лесу иногда говорят «спасибо» и дереву, которое дало тень, и ручью, который дал прохладу, и бочонку, который довез мёд и радость. Потому что всё это – про одно и то же: про то, как хорошо быть вместе.

А на следующее утро Мишка с друзьями отнесли на почту глиняную чашечку мёда. Дятел вежливо снял перед чашечкой воображаемую шляпу, Ёжик покраснел от счастья, а на табличке «Почта» появилась скромная приписка мелом: «И сладости – тоже». И всем стало ещё немножко уютнее.

Так в Сказочном Лесу разошлась весть: у Мишки праздник был не потому, что ему прислали бочонок, а потому, что он разделил его с друзьями. И это был самый верный адрес для любого подарка – туда, где живёт безграничная доброта.

Кто слушает лес

В Сказочном Лесу утро разворачивалось неторопливо, как свёрнутая папоротником открытка. Сначала из тумана выплывали контуры сосен, затем, будто кто-то приоткрыл ставню, лучи подсвечивали верхушки, и только после этого свет дотягивался до низких трав, до ягодных кочек, до самых маленьких обитателей леса – муравьёв и улиток. Птицы переговаривались короткими фразами, словно шёпотом повторяли пароль «доброе утро», и пароль этот принимался повсеместно: ветром, мхом, водою в ручьях.

У Мишки завтрак был прост: кружка тёплого морсового чая из душицы и мёда (вчерашнего, бабушкиного – с бочонка) и ломтик ржаной лепёшки. Он сидел на крылечке своей берлоги, дышал глубоко и слушал, как потрескивает ствол старой ели – внутри её бежала жизнь. На притолоке висела аккуратная табличка, которую вчера прибил Енот: «Здесь можно постучать и попасть на чай». Табличка чуть раскачивалась от лёгкого ветра, и Мишке казалось, что она улыбается.

– Сегодня – голубая поляна, – сказал он вслух, вставая. – Как же там сейчас хорошо…

Голубая поляна была знаменита на весь лес. Весной там цвели незабудки, летом – крошечные колокольчики, осенью – древесные тени ложились так, что получалось будто озеро, только сухое и тёплое. Друзья договорились идти туда, устроить пикник и репетицию песни для вечернего костра.

На развилке уже суетилась Белочка. Она прыгала с ветки на ветку так быстро, что листья не успевали осыпаться ей под лапки, и у каждого прыжка был собственный смысл: «туда – посмотреть», «назад – рассказать», «вверх – вдохнуть». Внизу, на тропе, Зайчонок отрабатывал «прыжок с подпрыгом и приземлением на мягкие места» – чтобы маленьким не было страшно идти по кочкам. Соня-Сова сидела на столбе с указателями, моргала в разные стороны и проверяла надписи: «К ручью – туда», «К поляне – сюда», «К почте – там, где пахнет конвертами». А Енот… Енот пришёл с идеей.

– Так, слушайте сюда! – объявил он, взмахнув лапой, на которой был завязан узелок (чтобы «не забыть, что я хотел не забыть»). – Я разработал новый маршрут! Он короче на три поворота и два вдоха. Экономия времени – колоссальная. Идём-напрямик через берёзовую рощицу и маленький овражек, потом вдоль старой тропинки и – бац! – мы на поляне.

– Напрямик – это там, где кусты и крапива? – прищурилась Белочка. – И где жилище лягушек внизу у овражка?

– Крапива – это спортсменка, – важно сказал Енот. – Она бодрит. А лягушкам – привет, мы их не тронем. Всё просчитано!

– Короткие пути не всегда короткие, – негромко заметила Соня. – Иногда они просто… короткими кажутся.

– А я готов к любому пути! – подпрыгнул Зайчонок. – Я буду прыгать там, где нужно, и не прыгать, где не нужно. Я натренирован!

– Пойдём, – сказал он. – Но помним: если лес скажет «потише», мы остановимся и послушаем.Мишка улыбнулся. Он любил в Еноте это вечное «я знаю как быстрым быть» и одновременно знал: лес любит тех, кто слышит.

Друзья двинулись. Сначала тропинка была знакомой, ровной, как струна. Запахи: сладковатый – от шиповника, терпкий – от сосновой смолы, влажный – от мха. Пчёлы жужжали, у каждой – свои дела, никого не интересовали споры зверят. Но за третьим поворотом, там, где земля чуть проседала от прошлогодних дождей, дорогу им перегородило упавшее во время грозы дерево.

Это был великан-дуб. Корневище – как древняя карта рек и притоков, ветви – как руки старика, не отпускающего небо. Он лег поперёк, и тропинка упёрлась ему в бока.

– Ой-ёй-ёй, – первая сказала Белочка, потому что «ой-ёй-ёй» в таких случаях – правда самое подходящее слово. – Это ж всё! Никак!

– «Никак» – слово из словаря лентяев, – возмутился Енот, но без злости. – Мы же не из него! Требуется инструмент. Я, между прочим, знаю, где у Дятла в кладовой висит топорик. Один чик – и мы проходим. Два чика – и тропинка шире. Три – и у нас дрова на вечер.

– Подожди, – сказала Соня. Голос у неё был тихий, как тень облака. – Этот дуб, хотя и упал, всё ещё дуб. У него дом внутри – не только для себя. Если мы начнём чикать, можем кого-то лишить крова.

– Чикать – это когда уверен, что никого, – стоял на своём Енот, но голос у него стал чуть мягче. – Я… я посмотрю?

– Не смотреть, а слушать, – поправил Мишка. Он подошёл к стволу, опустился на колени, приложил ладонь и ухо к коре. Внутри дуба было не пусто. Там шуршало, гудело, тихонько потрескивало. Было ощущение, что дерево всё ещё разговаривает с землёй через корни, хоть и лежит.

– Слышите? – Мишка позвал одним взглядом.

– Там шур-шур-шур… муравьи! Большая дорога из маленьких. Им так удобно: дуб – как город с тысячью подъездов.Белочка приложилась первым делом. Её острые ушки, казалось, могли слышать, как растёт семечко.

– Писк! – глаза у него стали круглыми. – Писк-писк! Совята! Два. Нет, три! Они, кажется, говорят: «Здесь хорошо, не ломайте наш потолок».Зайчонок, вытянувшись стрункой, приложил ухо к дуплу повыше.

– Моя родня, – мягко сказала Соня. – Они переждали грозу и теперь ждут мать. Она улетела на охоту ещё затемно.Соня расправила крылья, взлетела на ветку, заглянула в круглое отверстие, как в окно. Домик в дупле был тёплым: сухие перья, мох, несколько пушинок, две смешные головки с глазами величиной с ягодки бузины и третья – совсем кроха.

– Ладно… Хорошо… Тогда… э-э… другой способ! – Он подпрыгнул, покосился на корни, на траву, на просвет между ветвями. – Мы обойдём! Быстро! Просто! Я же говорил – короткий путь.Енот силился выглядеть лёгкомысленным, но внутри у него уже возникло знакомое щемящее чувство, когда понимаешь: твоя «гениальная» идея была громкой, а правильная – тихая.

– Короткий путь – там, где ты его сейчас придумаешь с умом, – одобрил Мишка. – Белочка?

– Есть тропка, – уже докладывала она, шмыгая носиком. – Я её видела весной, когда носила шишки. Между орешником и папоротником, вдоль ручья, а потом – вверх на сухой уступ. Там будет узко, но если расчистить, пройдём.

– Я – за расчистку! – Зайчонок сделал «вжик» лапками. – Я копаю быстро, но аккуратно. Никого не обижу.

– А я построю настил, – загорелся Енот. – Вот увидите, у меня получится! Безопасный, устойчивый, с перилами… ну, почти.

– Тогда я оттащу крупные сучья и камни подальше. Чтобы никто не споткнулся.Мишка улыбнулся своей «медвежьей улыбкой» – тёплой, как печёный рябиновый пирог.

Работа началась. Она шла не молча – работа в лесу редко бывает молчаливой. Тут и шутки Енота («Если перила будут красивыми, можно будет устраивать парады!»), и комментарии Белочки («Парады идут там, где не мешают муравьям!»), и восторги Зайчонка («Смотрите, какой ровный кусочек земли, как коврик!»), и негромкие напоминания Сони («Слева – муравьиная тропа, не разрушайте мостик»).

Енот принёс несколько длинных, сухих, но крепких ветвей – вчерашний ветер как раз накидал их у опушки. Он складывал их поперёк мокрых мест, где мягкая почва могла засосать маленькие лапки, и довольно бурчал себе под нос: «Архитектура! Инженерия! Красота!» Один раз он слишком уверенно ступил на только что уложенный «мостик» и ухнул в крапиву.

– Ай! Спортсменка! – выскочил он, потрясая лапой и одновременно делая вид, что это часть тренировки. – Я так и задумывал – проверка на бодрость!

– Компресс для героя архитектуры.Белочка, стараясь не смеяться слишком явно, протянула ему широкую лопуху.

– Герой архитектуры принимает награды, – с достоинством согласился Енот и приложил лопух. Тут же шёпотом добавил: – Ай-ай-ай, бодрит…

Зайчонок тем временем разгребал мелкие веточки, смахивал сухой мусор хвостиком – казалось, хвост у него был отдельным очень важным инструментом. Он присвистывал рабочую мелодию: «Трам-парам, ту-ту-ту», так что даже кузнечики на время подтянулись к его ритму.

Мишка осторожно подцеплял самые тяжёлые сучья и переносил их к краю. Он не просто оттаскивал – он думал, куда положить, чтобы и не мешали, и были полезны: два толстых – для будущих лавок, один с развилкой – как вешалка для рюкзачков, длинный – для перил на самом узком месте будущего настила.

– Перилы! – радовался Енот. – Так-так, у нас будет эстетика безопасности.

– Безопасность – это когда после тебя удобно всем, – поправила Соня.

В какой-то момент над лесом, будто откликнувшись на их возню, пробежал порыв ветра. Он тряхнул верхушки деревьев, листва зашуршала, как новая скатерть, дуб великана-дуба тихо скрипнул. Скрип был не злой, а усталый, и в нём слышалось: «тише-тише, я тут лежу, не дёргайте сильно». Но одна сухая ветвь, прореженная временем, всё же не выдержала: щёлк – и стала падать.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.